Скачать fb2
Черный маг

Черный маг

Аннотация

    Он не был богом, скорее – божком на побегушках, его и звали-то не по-божески – Шутником. Шутнику полагалось выполнять волю старших, вроде Артаса Питерского, божества Хаоса. Он и выполнял, заманивал простых смертных из нашего мира туда, где тысячи лет длится Игра, где льется человеческая и нечеловеческая кровь и звучат зловещие заклинания. На этот раз Шутнику повезло со смертным. Никаких розовых соплей, как с другими Избранными бывает. Павел живо сообразил, где его выгода. Да и что тут соображать? В родном мире он кто? Инвалид-колясочник. Человек, по глупости сломавший позвоночник. А здесь он могущественный боец, а по совместительству – черный маг, остановить которого могут разве боги, да и то – не всегда…


Михаил Михеев Черный маг

Я знаю точно наперед:
Сегодня кто-нибудь умрет.
Я знаю где, я знаю как…
Я – не гадалка, я маньяк.

Из детского народного творчества
Несбыточная мечта интеллигента
    Муха. Ползет, скотина, по потолку, и на все ей наплевать. Как будто знает, что я до нее не дотянусь. А может, и вправду знает – кто их, мух, разберет. Скотина!
    Я откинулся в кресле. Ну что теперь поделать! Не могу я до этой несчастной мухи дотянуться, не могу, и что теперь? Вешаться, что ли? Так я бы, может быть, и повесился… А толку? До мухи я все равно не дотянусь.
    Толкнул руками колеса, заставив кресло плавно покатиться в сторону компьютера. Ну да, я инвалид, и что из этого? Плакать прикажете? А вот хрен вам, а не слезы. Уж если тогда, когда это случилось, в истерике не бился, то сейчас и вовсе не дождетесь.
    Глупо, конечно, жаловаться – сам виноват. Хотя, это еще как посмотреть… Ну да думать тоже надо было. Получил по хребту… и теперь не могу даже до мухи дотянуться.
    А ведь все так хорошо начиналось. Ходил, что называется, на тренировки – у нас неподалеку ролевики с реконструкторами (да-да, у нас они вместе тусуются, хотя, говорят, не везде так) подвал в полуразвалившемся заводе арендуют. В одной половине с железяками своими возятся, в другом спортзал оборудовали и рукопашкой занимаются. На это я и повелся сдуру.
    Ну а что? До армии я занимался самбо, когда вернулся – увлекся боксом. Не ради достижений, а так, для себя – на улицах нынче не слишком спокойно, и умение свернуть кому-нибудь челюсть куда важнее способностей к математике. В конце концов, логарифмы, которым меня учили в институте, я давно и успешно забыл, а крепкие кулаки выручали не раз и не два. Что важнее, решает для себя каждый сам, но я выбрал гармонию. В смысле, поступил заочно в аспирантуру, а заодно продолжал заниматься совершенствованием полезных в обыденной жизни навыков. Бокс, правда, через пару лет забросил, но кое-что в меня успели вбить.
    Вот тогда мои пути и пересеклись с нашими городскими юродивыми. А что? Их такими у нас и считают. Мне, в общем-то, все равно было – важнее оказался тот факт, что спортзал у них рядом с моим домом почти, и бесплатно – у меня одноклассник с ними дела имел, помог договориться. В наше насквозь циничное и весьма сложное с финансовой точки зрения время это уже немало. Ну и, опять же, поспарринговаться есть с кем. Среди пацанов попадались неплохие рукопашники, хотя, конечно, не все, далеко не все.
    Вот они меня и уговорили попробовать мечом помахать. Я к этому ко всему равнодушен совершенно, считаю детскими игрушками, но уболтали. И потом, среди них ведь и девчата есть, а одна на меня ТАК смотрела!
    В общем, нашли запасной комплект доспехов – он у них в шкафу пылился, какой-то парнишка оставил, в другой город уезжая. Думал – ненадолго, оказалось – навсегда, бывает. А железо свое и всякие причиндалы вроде щита и поддоспешника так и не забрал – вот меня в его железяки и нарядили.
    Я фехтованием специально никогда не занимался, однако реакция у меня хорошая, и, когда я освоился с лишним весом и некоторой скованностью движений, оказалось, что у меня неплохо получается – так, во всяком случае, мне сказали. Да и, надо сказать, броня на плечах и меч в руке изрядно придавали уверенности – это ощущение мне понравилось. А потом все и произошло.
    Был у них один умник, на проверку – круглый псих. Я с ним раньше и не сталкивался почти – рукопашкой он не занимался, во всяком случае, при мне, а железо я до того случая не таскал. Вот он тогда пришел, посмотрел на меня и предложил поспарринговаться всерьез. А мне тогда было море по колено – я и согласился.
    Откуда мне было знать, что с ним его же товарищи на спарринг выходить не хотят? А сейчас все отошли, и предупредить меня оказалось некому. Ну, он действительно дурак, чуть что – звереет. В каждой семье есть уроды, но некоторые из них – уроды в квадрате. На такого я и нарвался.
    Первый звоночек прозвенел, когда он вместо меча секиру взял (или алебарду – я в этом металлоломе не разбираюсь), но я на него не обратил внимания. Как оказалось, зря. Этот хмырь, когда я мечом махнул и занесло меня немного вбок (ну не фехтовал я раньше, вообще в первый раз меч в руке держал), мне по хребту своей железякой заехал, да так удачно, так удачно… Словом, врачи сказали, жить буду, а вот ходить – нет.
    Вот и сижу теперь, за мухами наблюдаю. Раньше ребята заходили, те же ролевики, с работы товарищи, а потом постепенно перестали. И жена… ну, почти жена… тоже ушла. Самое интересное, не обидно даже – всегда знал, что нужны мы, пока сильные и здоровые, а когда становимся слабыми и больными, нас отправляют на помойку. Закон жизни, чтоб его! И нужны мы только своим родителям. Так и у меня, все свалилось теперь на мать, не будь ее – не знаю, что бы делал. Никогда не задумывался, как хреново тем, кто ограничен в возможностях, пока сам в этой шкуре не оказался. Ну а не будь Интернета – сдох бы с тоски.
    Руки привычно защелкали по клавишам – я не то чтобы большой специалист в этом деле, но в наше время без компьютеров никуда. Даже у нас на заводе все станки уже с программным управлением, так что квалификацию определенную иметь приходилось, а за прошедший год и вовсе наловчился – а куда деваться? Стоп, а ведь уже год прошел, как я на этой каталке езжу. Дата, блин, праздничная!
    Настроение резко упало, настолько, что и в Интернет лезть расхотелось сразу. Оттолкнулся от стола, сам откинулся на спинку своей каталки, бездумно посмотрел на потолок… А там муха. И ведь не улетает, сволочь! Тапкой в нее кинуть, что ли? Так ведь не попаду, обидно. А вообще интересно, чего она боится? Говорят, человек-паук боится только человека-тапку. Интересно, чего боится человек-муха? Черт, куда это меня занесло? Какой человек-муха? Похоже, мозги уже окончательно потекли. Нет, встряхнуться и работать, а то окончательно в депрессию впаду – и что тогда? Крыша ведь съедет, а этого я, пожалуй, боюсь больше всего – больше боли, больше смерти, больше даже беспомощности, как сейчас. Нет уж, голова мне пока еще нужна.
    Почесал затылок и все-таки включил компьютер. Вывел незаконченную главу диссертации, но в голову ничего не лезло – какой там творческий процесс? Однако нет творчества – есть мелочи, которые надо делать, вроде правки грамматических и стилистических ошибок. Этим я и занимался следующие пару часов.
    И ведь отпустило! Отошел депрессняк. Не то чтобы совсем отошел, но все же стало полегче – воистину, работа лучшее лекарство от большинства болезней. Раньше, помню, когда чувствовал, что заболеваю, начинал полы мыть или рубашки себе гладить. Подвигаешься, отвлечешься – глядишь, и болезнь вроде как отошла. Еще можно было в спортзал пойти и заниматься там до второго пота, но домашние дела помогали ничуть не хуже и с меньшим напряжением. Да и для дома полезнее, если честно.
    А вообще, если совсем уж честным быть, главное – не унывать и даже в этом сплошном минусе искать плюсы. Простейший пример. У меня резко сократились потребности, а зарабатывать я при этом меньше не стал. Начальство-то меня ценило – я считался ценным сотрудником, да и то сказать, в двадцать пять лет стать заведующим лабораторией сталей и сплавов на не самом маленьком заводе не у каждого получается. К тому же наш завод был экспериментальным – сложное мелкосерийное производство и все такое, поэтому требования к сотрудникам были соответствующие. У меня в подчинении, кстати, были деды под шестьдесят, с колоссальным опытом, до которых мне во многих отношениях расти и расти – а вот поставили, и я, что интересно, справлялся. Правда, не последним доводом в пользу моего назначения стал тот факт, что я, в отличие от большинства таких вот спецов, почти не пил, но, вне зависимости от причин, результат остается результатом, должность должностью и зарплата зарплатой. И директор нашего завода не стал меня увольнять, как сделали бы на его месте девять из десяти начальников, а лично приехал, пообещал (и обещание сдержал), что за лечение будет платить завод, зарплата сохранится, дал ровно год на то, чтобы я пришел в себя, и сказал, чтобы после этого я выходил (или выезжал, хе-хе) на работу – мол, головой работать и сидя можно. Вот через неделю мне и предстояло на работу выезжать, и этого дня я, честно признаюсь, боялся.
    Я всегда боялся выглядеть слабым и беспомощным. Наверное, со школы – в классе я был самым мелким и затюканным – класса до восьмого, примерно. А потом резко вырос – за одно лето на голову. А что вы хотите? Утром, часиков в шесть – на рыбалку, два километра на веслах, а потом обратно, но уже против течения. Потом в лес, пешком – это прогулка в десяток километров. После обеда снова на рыбалку, и так каждый день. Хочешь не хочешь, а накачаешься. Сейчас я понимаю, что покойный дед специально меня так загружал, да еще и умудрился так это преподнести, что нагрузки эти я принимал добровольно и с радостью. Ну а осенью, когда меня попытались, как обычно, оскорбить, я начал учебный год, сломав одному челюсть, а второму пальцы и даже не понял, как у меня это получилось.
    Был скандал, но мать, женщина тихая и на редкость спокойная, встала тогда на дыбы и заявила классной: «А почему, когда били его, вы молчали, а когда он стал кулаками махать, завизжали, как крыса?» В общем, я получил двойку по поведению и закончил уже другую школу. Но тогда я понял простую вещь: если не хочешь, чтобы тебя унижали, – будь сильнее других и умей бить первым. Тогда я и занялся самбо, проигнорировав более «продвинутые», популярные и дорогие виды единоборств вроде карате или кунг-фу. Школа самбо в нашем городке была достаточно сильная, и три года в школе и пять лет в институте я упорно тренировался и достиг некоторых результатов. Первый разряд, конечно, не бог весть что, но тоже показатель, да и для реальной схватки большего не требуется.
    А сейчас я боялся – как ни крути, а чувствовать я себя буду неполноценным… О-па, а ведь это как раз комплексом неполноценности и называется. Слабак!
    Разозлился я на себя очень и так увлекся матерными мыслями по поводу своих комплексов, что едва не пропустил событие, изменившее чуть позже мою жизнь. Однако пропустить все на свете мне не дали – в дверь комнаты, закрытую на собачку, деликатно постучали, и голос матери произнес:
    – Паша, тут к тебе пришли.
    – Скажи им, чтобы убирались к черту! – ответил я, и в следующий момент до меня дошло, что матери дома не было. Это что, уже глюки?
    – Вы меня простите, молодой человек, – ответил, просачиваясь в комнату, среднего роста мужчина без особых примет, – но к своему коллеге я не пойду. Мы с ним, э-э-э… скажем так, не ладим.
    Почему-то, несмотря на стилизованную вежливость, фраза звучала издевательски. Вообще, я никому с собой так разговаривать не позволял, а вот в последнее время привык. И все же что-то было явно не так.
    Мне очень захотелось протереть глаза – мужик не вошел, он именно просочился, так, как будто пластиковая дверь из монолитно-твердой стала вдруг напоминать желе, через которое при некотором усилии можно было пройти. Мужик увидел мою удивленную физиономию и со вздохом развел руками:
    – Да, знаю, неаппетитное зрелище – сквозь современные материалы очень сложно проходить. Будь здесь дерево, камень или металл, я бы и не заметил препятствия, но сквозь эти вредные для здоровья полимеры протискиваешься с трудом.
    – А кто вы, собственно? – спросил я.
    – Я? Вы недогадливы. Хотя, конечно, состояние шока, в котором вы пребываете, вас извиняет. Нет, я не фокусник. И не шаман-колдун. Кстати, в вашем мире и те и другие в большинстве те еще проходимцы, дурят народ почем зря, а сами кроме сценических других талантов не имеют. Хотя, конечно, бывают исключения, бывают… Но редко. И, кстати, я не привидение, хотя, на вашем месте, я бы не относился к ним так уж пренебрежительно, среди них попадаются очень опасные твари. Да, голос вашей матери я подделал, чтобы вы не запаниковали раньше времени. И я не читаю ваши мысли – у вас просто все на лице написано. Простите великодушно, но я – бог.
    – Создатель, что ли? – спрашиваю первое, что приходит на ум. Не потому, что это меня и впрямь интересует, а просто сидеть и молчать сейчас еще хуже, чем задавать идиотские вопросы.
    – Нет, не тот у меня ранг. Я просто бог, у меня, в отличие от создателя, возможности огромны, честно скажу, но не бесконечны.
    – Заливаешь.
    Тут он рассмеялся, искренне, задорно, а потом, резко оборвав смех, ответил:
    – Я бог. Артас Питерский. Так что ты мне не тыкай, молокосос, а обращайся соответственно.
    Насчет богов – так я твердый в своих убеждениях атеист, поэтому усмехнулся только.
    – Питерский?
    – Ну да. А что тут такого? Есть же всякие московские проходимцы, так чем Питерский тебя не устраивает?
    Ну, чем питерский проходимец отличается от московского, я уточнять не стал. Вместо этого спросил:
    – Ну и что, спрашивается, богу от меня понадобилось?
    – А если скажу, что жалко стало, – не поверишь?
    – Прости, нет. Если ты и впрямь бог, мы с тобой существа настолько разного уровня, что жалеть меня смешно. Я вон тоже комаров не жалею.
    – Логично мыслишь, смертный, – и опять смеется, зараза. – Смотри сюда.
    Смотрю – а обстановка-то изменилась. Сижу я на полу в комнате, большой, шикарно обставленной, с камином, в котором дрова горят, а прямо передо мной сидит на старинном, с гнутыми ножками стуле этот самый мужик. И тут до меня дошло, что же мне с самого начала не нравилось, вот только понять не мог что. Не то, что он сквозь дверь вошел, а во внешности его дело. Нормальная такая внешность у человека, обычная и в то же время – необычная. Почему необычная? Да потому что он средний кругом. Средний рост, среднее сложение, лицо абсолютно незапоминающееся, даже волосы – и те неопределенного цвета. Сидит верхом на стуле, подбородок на руки уложил, руки на спинке стула, и с интересом на меня смотрит. Ну, я тоже на него посмотрел.
    – Точно, глюк.
    – Это почему? – Голос даже немного обиженным стал.
    – Да не может реальность так меняться.
    – А если так?
    Встал он, подошел, небрежно так, вразвалочку, да как ногой ударит… Угу, разбежался, я, конечно, не гений рукопашки, но ногу ему перехватил да крутанул со всей дури. Он – с копыт и носом об угол шкафа. Угол весь в завитушках, так что удар получился что надо, кровь брызнула… И тут он ругаться начал!
    – Вот теперь верю, – говорю.
    Тот аж ругаться перестал, смотрит на меня удивленно:
    – Это почему?
    – Тебя что, заело? – говорю. – Других слов не знаешь?
    Помотал мужик головой, насупился, как большой начальник, когда его на улице шпана побьет. Вообще, у меня сложилось впечатление, что играет он какую-то роль, ради забавы меняя характеры персонажей один за другим, а я своим ехидством его с мысли сбиваю. Но, вижу, интересно ему. Спрашивает:
    – И все же, почему ты поверил?
    – А ты когда ругался, – говорю, – неизвестные мне слова и сочетания использовал. Мозги, я так понимаю, могут создать галлюцинацию на основе воспоминаний, страхов, еще чего-то, но все это на базе прошлого опыта. А тут – что-то новое.
    – Ты ошибаешься, – говорит. – Мозг человека сложнее, чем ты себе представляешь, и способен на куда более сложные реакции. Но если для тебя это доказательство – я не против, пусть будет.
    – Хорошо, вот и договорились. Но раз пошла такая пьянка – кто ты и где мы?
    – Не все ли равно? Ты в себе никаких изменений не замечаешь?
    И только тут я понял – когда я этого умника с ног сбивал, я сам на ноги вскочил!
    Наверное, я сознание потерял. Во всяком случае, первое, что помню – это лежу я на полу, а надо мной этот самый Артас склонился, смотрит внимательно. Потом кивнул:
    – Не волнуйся, это всего лишь шок. Да, я тебя вылечил, это не то чтобы просто, но вполне мне по силам. Считай, что это аванс за предстоящую работу.
    – Ценю, – говорю, – такие авансы. Ждешь, что отрабатывать буду?
    – Жду, – кивает.
    – Ну, говори как.
    Тут он мне и рассказал. Я, правда, половины не понял, но уяснил главное – есть множественность миров. Ну, про концепцию параллельных пространств я читал, понять не проблема. Еще есть Порядок и есть Хаос, и при каждом свой бог. Артас – как раз бог Хаоса. Больше Хаоса – могущественней Артас, и наоборот, так что он кровно заинтересован в том, чтобы этот самый Хаос плодился и размножался. Причем названия эти, скорее, условные – Хаос не разбивает мир в атомарную пыль, а просто подстраивает его под себя. Некоторые люди, кстати, этого и не замечают, так что в продвижении Хаоса ничего плохого лично я и не увидел.
    А еще он рассказал, что в разных мирах работают эмиссары богов, которые продвигают концепции своих покровителей, и что мне светит высокая честь стать эмиссаром его, великого Артаса. Тут я зевнул и спросил:
    – А зачем?
    Он аж поперхнулся, а потом снова начал разводить свою бодягу о величии Хаоса. Ну спектакль это, сразу видно, что спектакль. На среднего человека подействует, однако меня в детстве мать по театрам таскала регулярно, фальшь теперь чувствую хорошо. Я дождался, пока он закончит, хотя скучно было – аж скулы от зевоты сводило, а потом говорю:
    – Ты вопроса не понял. Мне это зачем?
    – А твоя нормальная, здоровая, полноценная жизнь что, ничего не стоит?
    – А ты в курсе, что оказанная услуга – уже не услуга?
    – Наш человек, – смотрю, смеется он. – А если я тебя прямо сейчас обратно в парализованное состояние переведу? Поверь, это не так и сложно сделать.
    – Да и хрен с ним, – говорю.
    Посмотрел он на меня, глаза выпучил:
    – И впрямь не боишься.
    – Не боюсь, конечно. Если ты меня уже вытащил и со мной возишься – стало быть, нужен я тебе зачем-то. А раз нужен – вряд ли будешь калечить, потому что тебе просто собственных усилий жалко будет, и еще перспектив упущенных. Так что давай, предлагай, а я буду ломаться, как целка. И имей в виду – я никому ничего не должен. Точнее, должен, соседу стольник, но это к делу не относится.
    Ну, в общем, посидели мы, поговорили. Нужен ему эмиссар, очень нужен – есть мир с развитой магией, в котором ему очень надо посеять некое Зерно Хаоса, и сам он почему-то вмешиваться не может. А я, оказывается, в перспективе маг не из слабых. Ну, то есть имеются у меня способности, которые можно развить. В нашем мире почему-то не получится (хотя это еще бабушка надвое сказала, не слишком я этому богу верю), а вот там – запросто. И, так уж получается, что других таких же, как я, под рукой нет. Оч-чень оригинально. Ну вот хоть убей – не верю, но ладно, потом разберемся. Главное – обещает он много за содействие – чуть ли не должность своего зама, бессмертие, сверхспособности… Хрен с ним, все равно не выполнит – навидался я таких. Однако же попробовать стоит, даже если не получу ничего от него лично – так хоть нагребу чего, пока буду с его заданием разбираться. А еще отомщу тому козлу, который меня покалечил – пришла вдруг такая здравая мысль в голову. Обязательно отомщу – я не злопамятный, но козлов таких учить надо.
    А в качестве алгоритма действий предложил он мне очень интересный вариант. Есть в том мире очень приятный (а может, и нет, тут уж смотря для кого) феномен – когда умирает маг, то любой, обладающий магическими способностями, может впитать его знания. Точнее, не все знания, а только те, что связаны с магией. Может, и еще чего впитает, но это Артас не сказал. Ну и хрен с ним, главное – это можно сделать! То есть на халяву получить левел ап. Ограничений всего два – надо знать, как это сделать (ну, тут все просто решается, божок наш мне медальон предложил, который поможет в себя знания безо всякой подготовки втянуть. Я так подозреваю, он еще и не даст мне узнать, что не положено, а может, и еще какие-то функции имеются, ну да это пока что непринципиально) и иметь достаточно сил для этого. Насчет силы еще проще – у меня потенциал более чем приличный, так что при перекачке он и активируется заодно. И буду я не то чтобы самый крутой, но, если не лопухнусь, уровень буду иметь несколько выше среднего. А там уж дальше все от меня зависит.
    Однако это – ограничения, которые со мной связаны. Есть еще кое-какая мелочь, и вот тут-то как раз все сложнее. Во-первых, маг должен умереть своей смертью. Что-то там Артас лопотал об эфирных оболочках и упокоении души – я не слушал. Мне на такие тонкости плевать вообще-то с высокой колокольни. Я практик и всю жизнь практиком был, так что тонкости бытия – это не ко мне. Надо знать, что и как, а почему – в девяти случаях из десяти вовсе не обязательно. Конечно, теория дает больше степеней свободы, но это если ты теорию использовать умеешь. У меня, например, это получалось редко, не мое это, большую часть проблем, возникающих на работе, например, я решал, опираясь в основном на интуицию, и, надо сказать, почти не ошибался. Так что будем подходить к проблеме с сугубо практической точки зрения – надо оказаться рядом и включить амулет, а остальное неважно.
    Вторым нюансом был тот простой факт, что все люди – сволочи (ха, открыл Америку!), а раз так, то у постели умирающего будет целая толпа жаждущих наследства. Раз так, то мне предстоит нешуточная драка с этими самыми любителями, а раз там мир на уровне средневековья, получается, все они будут обвешаны колюще-режущими предметами, которыми, вдобавок, неплохо владеют. Плюс собственная магия…
    Тут я подумал и спросил Артаса, почему бы ему не перестать ерундой заниматься, а попросту вложить мне в голову все необходимые знания. Тот замялся, а потом сказал, что не может – есть у них, богов, какие-то ограничения. Ну ладно, примем как рабочую гипотезу, тем более что все равно предложенный им вариант имел еще один плюс – наследник мага получал не только его знания, но и его имущество и титул, а значит, легализоваться можно запросто. Очень удобно, кстати.
    Так вот, был у Артаса на примете маг, не слишком сильный и не слишком грамотный, правда, но тут уж выбирать не приходилось – маги не каждый день ласты склеивают. Этот же готов был умереть со дня на день, так что вариант был перспективный. И имущество имеется – старый замок, плюс графский титул. Не бог весть что – замок и впрямь был древний, хотя и крепкий, но все равно лучше, чем ничего.
    Так что гарантировал мне Артас, что я окажусь в нужное время в нужном месте. А вот с местными кандидатами придется разбираться самому. Логично, в общем-то, без труда можно только в навоз случайно наступить. В смысле, если под ноги посмотреть лень. Так что немножко и самому поднапрячься придется. Что же, к любому делу стоит подготовиться.
    Я почесал затылок и говорю:
    – Знаешь, как-то не стыкуется у тебя.
    – Что именно?
    – Понимаешь, могущественный бог… Как бы это объяснить-то… Ну, в общем, поведение твое не стыкуется. Ну, не тянешь ты на крутого бога. Скорее, на подмастерье, но не более.
    – Раскусил, – мой собеседник внезапно усмехнулся. – Артас и впрямь велик… и потому на каждого смертного время тратить не будет. Я его… ну, скажем так, зам по общим вопросам.
    – Вот это уже ближе к телу. Тоже бог?
    – Да, рангом пониже, правда, но тебе все равно должно быть.
    – Ясно. Ладно, не против, если я тебя Артосом называть буду, чтоб не путаться? Привык уже.
    – Да не стоит. Называй… Шутником.
    – Да уж, странные у вас, богов, имена.
    – Имена не мы выбираем, – ответил мой собеседник неожиданно серьезно.
    – Ну, тогда… Слушай, Шутник, а давай-ка мы вот что сделаем…

    Шутник, и.о. Артаса Питерского
    Ну что, можно сказать, повезло мне со смертным. Никаких розовых соплей, как у многих Избранных бывает – живо сообразил, где выгода. Умен, решителен, смел, но не настолько, чтобы эта дурная храбрость перебивала инстинкт самосохранения. Правда, самомнения – хоть лопатой разгружай, самым умным себя считает, ну да ничего страшного – через пару-тройку лет поймет, кто здесь главный. А вообще, напоминает меня в далеком прошлом – я такой же наивный был, пока не понял, что это за штука такая жизнь и с чем ее едят. Хотя обработал я его неплохо, преподнес все, как надо.
    Но что наивный – это факт. Знал бы он, сколько возни заняла вся цепочка событий с его травмой!.. Ну да ладно, дошел парнишка до кондиции – и нормально.

    Шутник как услышал, что я от него хочу, смеялся долго. Потом затылок почесал и говорит:
    – А ты не обнаглел, смертный?
    – А что, – говорю, – прошу много?
    – Да уж, немало.
    – А чего ты хотел? Тебе надо, чтобы работа была сделана быстро и качественно? Вот и подсуетись, снабди меня необходимыми инструментами. Впрочем, не хочешь – как хочешь, я их и сам достану, только времени уйдет в разы больше.
    – Без этого никак? – спрашивает.
    – А без этого, – говорю, – извини, я с тобой даже разговаривать не буду. Нет у меня желания в дерьмо голышом нырять – пристрелят на первом же повороте или конями затопчут. Да и нужны в основном деньги – достану сам что надо. Ну так что?
    Подумал мой потенциальный работодатель и согласился. Видимо, все-таки нужен я ему – надо это впоследствии учитывать и по полной программе эксплуатировать. Главное в этом деле не зарваться, не перейти ту грань, за которой ему дешевле будет послать меня куда подальше, но при этом и не продешевить – дешевку не уважают, проверено.
    В общем, не так и много я от него потребовал – всего лишь оружие. Над списком думал довольно долго – был соблазн набрать несколько тонн всего подряд, но, по здравом размышлении, я решил от подобного варианта отказаться. Не потому даже, что это было нереально, а потому, что стоило от многого отказаться в пользу боезапаса. А то расстреляю я пару-тройку магазинов – и останусь с пустым «калашом», от которого всей пользы, что вместо камня на шею повесить можно, когда топиться пойду. Стало быть, надо что-то легкое, убойное и, желательно, под один боеприпас. Э-эх, жаль, не придумали еще в нашем мире бластеров!
    Подумав немного, остановился я на банальнейшем «ТТ». Машинка, когда-то военными нелюбимая, в основном за неказистый вид, по убойности до сих пор едва ли не лучшая в мире. В своем классе, разумеется. Все эти «глоки» и прочие «кольты» – проекты коммерческие, их дизайну уделяется куда больше внимания, чем боевым характеристикам, а «ТТ» – пистолет-солдат, пуля из которого пробивает даже многие современные бронежилеты. И плевать, что останавливающее действие невелико, зато убивать такая машинка умеет отлично, а мне там придется именно убивать. И, кстати, не вижу ни одной причины, почему я должен от этого комплексовать. В конце концов, родных и близких в том мире у меня нет и быть не может. В этом, правда, тоже, кроме матери, никого нет. Ей, кстати, я сказал, что предложили работу в другом месте и уезжаю я на месяц-другой на север. Она в таком шоке была от моего исцеления, что кивнула только – хорошая она у меня. Да и то сказать, редко когда мать для своего сына плохой бывает. А бог мой личный предупредил, что время в том мире течет иначе и что я вернусь, по меркам родного пространства, довольно быстро. Ну и замечательно!
    Еще одна причина, почему я остановился на «ТТ», – небольшой для пистолета, по нынешним, естественно, временам, калибр. Небольшой калибр – относительно легкий боеприпас, а значит, его можно взять больше. Очень ценное качество, учитывая, что раздобыть боеприпасы в том мире будет негде. Конечно, можно было бы найти и лучшее оружие вроде «стечкина», только вот и сам пистолет тяжелый, и калибр у него побольше будет со всеми вытекающими последствиями. Да и купить «ТТ» в наше смутное время можно элементарно.
    А вот «маузер» наниматель мне раздобыть помог – сам бы я такой раритет не достал. Огромный, несуразный, с двадцатизарядным магазином и возможностью автоматической стрельбы. Тяжелая и убойная машинка под тот же патрон, в потертой деревянной кобуре-прикладе. Без него, конечно, можно было обойтись, но, если честно, я просто неравнодушен к этому символу ушедшей эпохи. В те времена, когда он создавался, люди были другие. Не лучше нас и не хуже, а просто другие, более целеустремленные, спешащие жить, а не убивать время, как большинство моих сверстников, и, честно говоря, я им всегда немного завидовал. Да и потом, эмоции эмоциями, а пистолет или даже, скорее, легкий карабин с хорошей дальнобойностью лишним не будет. Стрелял же я всегда неплохо, охотился когда-то.
    Был еще соблазн прихватить с собой что-нибудь вроде «ППШ» – пистолетный патрон тот же самый, а пуль при его скорострельности выпускает буквально ливень, кого угодно остановить можно. Увы, все это мне пришлось бы тащить на собственном горбу… А потом посоветовался я с Шутником, и он сказал, что технику, конечно, взять нельзя – только то, что своими силами утащить сможешь. Но ведь если правило нельзя отменить – его можно обойти, так что тележку нагрузить можно. А идти совсем недалеко, так что – вперед, в атаку! Поэтому упаковался я патронами, сколько смог, да еще, подумав, снайперку с глушителем прихватил – в нашей жизни все бывает. Да и патронов для этого не так уж много надо – оружие точечное, так что можно и потерпеть, что патроны другие нужны.
    Еще десяток гранат взял – карманная артиллерия как-никак. И аптечку хорошую взял, на все случаи жизни. Хоть наниматель и говорил, презрительно кривя губы, что магия любую болезнь вылечить может, но как-то я привык считать, что от антибиотиков бактерии дохнут охотнее, чем не пойми от чего – пляски шаманов с бубнами меня никогда не впечатляли.
    Ну, одежда-обувь, конечно, самый минимум – места занимает немного, легкое все, а как шьют их в том мире, я не знал. И несколько книг. Справочники по медицине, металлургии, еще кое-что по мелочи. Правда, компьютер удобнее, но с электричеством в том мире дело швах. Конечно, взял я ноутбук и солнечные батареи, мой личный бог только кривился, деньги выдавая, но бумага все же надежнее.
    Словом, нагрузился я так, что думал, не унесу уже, однако смог все-таки. А ведь было еще кое-что, что надо было взять – в средневековый мир как-никак собираюсь. Так что сходил я к этим умникам, из-за которых вляпался в это приключение, взял их за жабры и сказал: а ну-ка, ребята, давайте, нужен мне доспех. Металл за мной, а вот чертежи и консультации – ваше дело. Те помялись-помялись, однако спорить не стали. Да и то сказать, кто им мечи делал? Я, кто же еще, у кого, спрашивается, металлургическая лаборатория под рукой? Кстати сказать, я там еще организовал в свое время производство декоративных клинков – они из моды никогда не выходят. Деньги небольшие, но живые, а главное, ни по одной бухгалтерии не проходящие. Думаете, зря директор так ко мне относился? А все ведь просто – с моих рацух он на свой карман регулярно прибыль имел, вот и не хотел терять ценного кадра с богатой фантазией.
    В общем, затарился по полной программе – неизвестно, сколько времени моя автономка продлится. Артас, как мне Шутник клятвенно пообещал, вернуть меня обратно сможет, но я ему не очень верил. Не привык я верить никому. Так что однажды вечером зашел я к ролевикам, забрал железо, поблагодарил за уроки фехтования (не то чтобы многому научиться успел, но все же лучше, чем ничего), взял такси и дунул на окраину города. А там уже меня Шутник ждал, чуть не приплясывая от нетерпения. Но я, подумав, торопиться не стал – для начала доспех натянул, вес, когда он по телу распределен, куда как легче носится. Попрыгал, позвенел железом – ничего, нормально. Не то чтобы тяжелая штука – так, кольчуга, металлическими пластинами усиленная, – но по прочности лучше любых лат. Уж в чем в чем, а в стали я толк знаю. Проверил, как меч из ножен выходит – тоже сам ковал. Таким мечом можно многое, я его проверял – прямо кладенец из сказки получился. Будет мне лишний козырь в том мире.
    Пока я возился, бог мой персональный разве что на говно не изошел. Заметил я за ним такую вот дерганость, периодически проявляющуюся, – похоже, темперамент у мужика холерический. Ну и пес с ним – в конце концов, это только его проблемы.
    – Хорош ругаться, – говорю, – открывай портал.
    Он еще раз меня матом покрыл и открыл-таки. Я за ручки своей тележки взялся, от натуги крякнул и в переливающуюся фиолетовую дыру заехал. Сзади хлопок, я останавливаюсь. Обернулся – а нету портала, одна нездоровая серая муть. Смотрю вперед – та же муть, достал фонарик, посветил – бесполезно, свет вязнет наглухо.
    – Это – Мир Тумана, ось миров, – говорит Шутник. В голосе некое благоговение слышится – ну надо же. То ли играет, но тогда он бесподобный артист, то ли и впрямь на этой самой оси есть что-то особенное.
    – И что, – говорю, – здесь особенного?
    – Да ничего, – отвечает. Интересно, врет или нет? – Считай это дорогой, одновременно очень короткой и почти бесконечной. Отсюда можно попасть в любой мир, кроме того, откуда мы ушли, и того, в который нам предстоит попасть.
    – Ну-ка, – говорю, – с этого места поподробнее.
    – Не нукай, не запряг. Просто твой мир закрытый, в него только мы с «братишкой» попасть можем, ну и вас туда-сюда водить, так что сам не вернешься. Я об этом тебе не говорил – ну да считай это недокументированными возможностями. А тот мир, в который я тебя отправить собираюсь… В общем, не принимает он никого. Есть такая категория миров – они сами выбирают, кого впускать, а кого – нет. Тебя он впустит и выпустит, когда научишься, конечно, всех остальных – просто оттолкнет. Ты, кстати, из него выходить сможешь спокойно, будет это тебе убежищем, в котором всегда можно скрыться, так что радуйся, избранный ты наш.
    – А тебя?
    – Ну, я все же бог. А теперь хорош лясы точить, бросай свою тачку, и пойдем – у нас еще одно дело здесь будет. Пошли-пошли, нечего задницу просиживать, раньше начнем – раньше закончим. И не бойся – не украдет никто твое барахло. Некому тут красть.
    – Ну да, – бурчу, но тележку оставил. – Предупреждать надо было.
    – Давай-давай, не ворчи.
    Надо же, и нотки командирские в голосе прорезались. Прямо как у нашего сержанта, помню, пока его по голове табуреткой не отоварили. Ну да ладно, он заказчик, а значит, имеет право приказывать. Кто девушку поит – тот девушку и танцует, хе-хе. Ничего, прогуляемся немного – ноги, чай, не отвалятся.
    Прошли мы недалеко, метров тридцать всего. Не видно только ничего было, как здесь ориентироваться? Хорошо хоть, под ногами ни кочек, ни корней, одна мелкая галька. Интереса ради взял, посмотрел – все подряд намешано. Тут и песчаник, и известняк, и яшму различить смог, и еще чего-то… Впрочем, неважно, главное, только похрустывают под подошвами берцев, но не спотыкаюсь о них. Хотя и похрустывают вяло – этот туман гасит звуки не хуже слоя ваты.
    И тут исчезает туман, как ножом обрезанный, и стоим мы на берегу небольшого, не больше десяти метров диаметром, озера, идеально круглого, этим самым туманом окруженного так, что не больше метра берега чистым остается. На краю озера – невысокий водопад, и вода в нем светится, переливается миллионом искр, отчего все пространство освещено. Тени разноцветные так и бегают, красота – невероятная. Вот только одна странность – вода в озеро льется, а из него не выливается, словно в замкнутом на себя фонтане.
    – Это что? – спрашиваю.
    – Это – место, где происходит посвящение Хаосу, здесь собираются эмиссары моего господина. Каждый видит его по-своему.
    – А у вашего соперника тоже есть свое место?
    – Есть, – говорит. – Только тебе в него не попасть. Насколько я знаю, из всех наших эмиссаров только один может свободно туда-сюда ходить. Кстати о птичках. Что ты видишь?
    – Красоту, – говорю и иду к водопаду. Подхожу, руку протягиваю, сзади что-то предостерегающе кричит Шутник, но я его не слушаю, я откуда-то знаю, что это место не причинит мне вреда. А водопад вдруг изгибается и обвивает мою руку, а потом и всего меня, и я стою в центре жидкого пламени, с невероятным, ни с чем не сравнимым ощущением силы и покоя одновременно и понимаю вдруг, что это – МОЕ!
    Потом все это заканчивается так же резко, как и началось. Я стою, совершенно сухой и не чувствую в себе никаких изменений, разве что усталость куда-то делась. Игра света в водопаде медленно затухает, а рядом стоит мой проводник, и глаза у него огромные и выпученные, как будто он только что получил с размаху в лоб. Или просто очень сильно удивился. Правда, справился он со своими эмоциями мгновенно и вновь стал безразлично спокойным, но очередную зарубочку на память я сделал. Сколько их у меня уже, зарубочек этих, и не сосчитать, пора записывать уже. Интересно, а я записную книжку не забыл?
    – Ну что, – говорю, – двинули?

    Артас Питерский
    Да, удивил меня смертный, нечего сказать. Я еще ни разу не видел, чтобы Хаос так к человеку относился, даже меня он иначе принимал. Я ведь видел, как все было… Нет, смертного надо держать на коротком поводке и внимательно за ним присматривать – мало ли что. Жаль, в том мире мои возможности ограниченны, ну да ладно, есть способы.
    А вообще, лоханулся мой посланник. Он должен был избранного построить, как американский сержант молодых, а вместо этого что? Избранный только посмеивался и свою линию гнул, еще и, как они выражаться любят, кучу роялей с собой притащил. Как бы не заинтересовались вышестоящие боги, откуда в мире меча и магии пистолеты с гранатами да антибиотики килограммами. Им обычно плевать на такое, но мало ли. Мне их пристальное внимание не нужно, пока я не вошел в полную силу во всем Веере. Нет, если к стенке припрут, отбрыкаюсь, конечно, но сколько мне это нервов стоить будет…
    Я, конечно, своему помощнику вставлю по самый корень, но переиграть ситуацию уже не получится. Так что придется теперь поручить кое-кому приглядеть за избранным, чтобы не наворотил чего. А Шута дам ему в подчинение. Хорошее наказание – ходить в подчиненных у младшего по званию. Живо взвоет.

    Хаос. Сущность могущественная и непознаваемая.
    Где я? Что со мной? Ничего не понимаю. Вроде все нормально, но я первый раз в жизни могу сказать Я. Кто Я? Что Я?
    Информация идет со всех сторон потоком, я с трудом успеваю ее обрабатывать. Я – частица того, что называют Хаосом. Но изначальный Хаос неразумен… Тогда почему Я мыслю?
    А, вот что. Носитель сунул руку в водопад, частица Хаоса, Я, влилась в него. Почему влилась? А, вот в чем дело. Аура у него своеобразная, энергию впитывает, как губка, вот меня и притянуло. И что теперь?
    А ничего, в общем-то. Я понимаю, что хочу дальше продолжить свое существование: знать, мыслить, ощущать… Посмотрю на мир глазами примитивного смертного. Интересно же.

    Шутник молча кивает и направляется к моей тележке. Я иду за ним. Поразительно, но теперь туман для меня не помеха – я все отлично вижу, каждую царапинку на изрядно потрепанных колесах. Подхожу, берусь за дышло. Шутник с непонятным выражением лица открывает портал перед самыми колесами и делает приглашающий знак рукой. Киваю, чуть напрягаюсь (странно, но тележка, кажется, стала легче – тяготение здесь другое, что ли) и въезжаю в него. Сзади громкий хлопок, уже знакомый, разве что более трескучий. Ну, понятно все, портал закрылся, и теперь я один. Ну, бог-посланник, ну, сволочь, мог бы и пояснения какие-нибудь дать или хотя бы на прощание пожелать удачи. Впрочем, хрен с ним, переживем как-нибудь без его пожеланий.
    Здесь ночь. Тучи низкие над головой, если и есть в этом мире луна, то ее не видно, зато дождь льет со страшной силой, я моментально промок до нитки. Прямо передо мной, метрах в двухстах, лес, довольно густой, хвойный, деревья на кедры похожи, под колесами тележки – изрядно размокшая и превратившаяся в сплошную полосу грязи дорога. Эх, будь у меня вездеход… Слева на горизонте горы, довольно высокие, с шапками ледников. Интересно, сколько здесь до горизонта?
    О-па! Ночь, ливень, а я на горизонте горы вижу. И у деревьев, что на опушке стоят, каждую иголку. Оригинально. Это что же получается, водопад? Похоже, что он, иного объяснения не вижу. Интересно, что я еще с него поимел? Надо проверить, но это потом, позже – сейчас не время и не место для подобных экспериментов. Желательно с открытого пространства убраться куда подальше, а то торчу здесь, как гриб посреди тундры, за километр видать. А если учесть, что здесь, по слухам, Средневековье, то моя тележка на неизвестных в этом мире надувных резиновых шинах для местных – та еще диковинка. Да и дождь этот не радует – льет и льет, сплошной стеной.
    Достаю амулет, гляжу – замерцал. Есть, значит, контакт, неподалеку мой клиент. Километров двадцать, не больше, иначе амулет не сработал бы. Ну, Шутник так и сказал, что откроет портал не менее чем в десяти и не далее чем в восемнадцати километрах от цели. Ближе, сказал, не получится – слишком сильная интерференция магических полей будет. Поэтому в амулет и встроена функция поиска – это чтобы мне не мучиться да не кружить по окрестностям неизвестно сколько.
    Красивый амулет, кстати – стрелка с глазом. Стрелка серебряная, глаз – не знаю из чего, но каменный. Большой такой камень, моего любимого цвета – синий, полупрозрачный, дымчатый внутри, и зрачок как будто живой. Вертикальный, как у кошки или змеи. Есть вкус у моего работодателя, есть, с этим не поспоришь, и мастерства хватает. Поднял я амулет на цепочке – он покачался-покачался, да и повернулся в сторону, где маг находился. Точно на дорогу показывает. Ну, хоть это хорошо, не придется сквозь лес напрямик ломиться. Хотя, конечно, по такой дороге еще надо ухитриться даже не проехать – пройти. А то уподоблюсь какой-нибудь «Феррари», которая здесь давным-давно уже села бы на брюхо. Или вовсе утонула. Впрочем, они и в городе тонут, бывает. В моем родном городе в недоброй памяти времена демократии одна такая, не помню уж, «Феррари» или «Альфа Ромео», на моих глазах посреди улицы в лужу нырнула по самую крышу. Была там яма – как раз такой машине уместиться. Сидела потом на крыше длинноногая блондинка да по телефону звонила, не знаю уж, мужу или хахалю. Впрочем, это я отвлекся.
    Напрягся – и тележка вдруг покатилась неожиданно бодро, как будто не намоталось у нее моментально на каждое колесо по пуду грязи. Оригинально, но времени размышлять над этим физически нет, равно как и желания. С неба льет так, что за голенищами резиновых сапог-бродней уже хлюпает вовсю. И пусть даже и не холодно вокруг, но зато редкостно противно, а значит, надо срочно добраться до какого-нибудь жилья, именно жилья, с теплой печью и горячей едой. С едой, правда, чуть попроще, сухпай у меня с собой есть, хвала великому Дошираку, но вот укрыться от дождя и обсохнуть необходимо срочно, иначе можно и воспаление легких заработать. А главное, в лесу сейчас даже костра не разжечь – так вокруг сыро. Правда, говорят, легендарные сибирские охотники и прочие индейцы способны разжечь костер в любую погоду, но я-то не индеец, и мне такие подвиги явно не по плечу.
    Шлепаю я себе по грязи, тащу с собой кучу барахла, и настроение у меня – гаже некуда. К счастью, длилось это недолго – вошел в лес, и за первым же поворотом обнаружил что-то похожее на постоялый двор. Собаки залаяли, как бешеные, даже сквозь дождь почуяли, но не сунулись, и правильно сделали – я такой злой был, что переступил бы через принципы, забыл, что твари они бессловесные, и разогнал, благо меч на поясе еще никто не отменял. Кстати, о мече! Еще недавно он здорово мешал идти, а сейчас висел, как влитой. Это что же, у меня еще и скорость адаптации вкупе с обучаемостью до небес взлетели? Ладно, потом разберемся. Пересек широкий двор, цыкнул на собак, которые с испуганным визгом нырнули в свои конуры, поднялся на высокое крыльцо самого простецкого вида. Дверь была тяжелая, массивная и темная от времени. Постучал кулаком, но ответа не дождался. Они что же, думают, я ночевать на улице буду? Звезданул со всей дури – и сам не понял, как так получилось, но кулак мой проломил толстые доски и оказался внутри помещения.
    Осторожно вытащил из дыры руку, внимательно посмотрел, благо мое новое зрение это мне позволяло – ни царапинки! И боли никакой. Оч-чень ор-ригинально! Это что же со мной такое творится-то? Впрочем, думать и комплексовать по этому поводу времени особо нет – дождь пока никто не отменял, а когда я перестал двигаться, то сразу же начал мерзнуть. Очень мерзкое, признаться, это ощущение, когда холод начинает пробираться под рубашку и царапать кожу своими коготками. На ощущения тепла и холода мои новые способности, похоже, не распространяются.
    Подумав пару секунд, решаю провести эксперимент – прикинул, где у двери должен быть засов, и изо всех сил ударил. Получилось! Одна из досок раскололась пополам, концы ее буквально вылетели вместе с крепящими их толстыми, чуть ли не в палец, гвоздями. Жалобно зазвенев, улетела куда-то внутрь непонятная железка – очень надеюсь, что засов.
    И вправду, засов – во всяком случае, дверь открылась без малейшего усилия, плавно повернувшись на хорошо смазанных петлях. Внутри была темнота, но я видел в ней очень даже неплохо – хуже, правда, чем на улице, как сквозь дымку, но все равно неплохо. А еще здесь было тепло! О, это благословенное чувство…
    Шагнул внутрь, осмотрелся – неплохо, право слово. Зал квадратов на двести, заставленный столами, в дальнем углу, у стены, барная стойка практически современного вида, даже с высокими стульями. Все деревянное, темное от времени и въевшейся копоти, но видно сразу, что добротное, крепкое. И массивное, ну да это понятно – в таких заведениях драки не редкость, и нормальный хозяин просто обязан позаботиться, чтобы в дуплину упившийся детинушка не схватил скамейку и не начал лупить всех подряд по чему попало. Наверняка хозяину плевать на покалеченных, но это ведь урон заведению – обстановка попорченная, репутации ущерб… Хотя пес его знает, какие здесь понятия.
    Но вообще, хорошо построено, с размахом. Дома я, признаться, мечтал о чем-то подобном, только, естественно, с современными удобствами вроде теплого сортира и джакузи. Интересно, здесь что-нибудь подобное есть? Хотя, по большому счету, какая разница – главное, крыша над головой, а не ночевка под дождем в грязи.
    Продолжаю осматриваться. Слева, между широкими, но сейчас закрытыми ставнями окнами огромный камин, судя по установленному в нем вертелу, имеющий не столько декоративное, сколько вполне практическое назначение. На таком вертеле кабан целиком поместится, не говоря уж о том, что поменьше. За барной стойкой полки с неровным строем бутылок, кувшинов и еще каких-то совсем уж экзотических сосудов, названия которых я не знаю. Там же дверь – наверное, ведущая на кухню, хотя, возможно, я и ошибаюсь. Справа лестница, ведущая на второй этаж. Что-то подозрительно она заскрипела…
    Так, я не понял – у меня что, еще и слух обострился? Интересные бонусы… Чем вот только расплачиваться придется? Хотя, конечно, это вопрос второй, а сейчас такая вот повышенная чувствительность как нельзя более кстати. Только тут соображаю, что моя фигура на фоне дверного проема, даже сейчас, ночью и в дождь выделяющегося и вполне различимого, представляет из себя прекрасную мишень. И тут же, в доказательство моих догадок, на лестнице появляется темная, осторожно ступающая фигура (ха, он, похоже, свято уверен, что идет бесшумно), а в следующий момент щелкает тетива.
    Вот елы-палы! Я вижу его! Я вижу арбалетный болт, летящий ко мне медленно, как в замедленной киносъемке. Прежде, чем мозг успевает понять, что это все, конец, тело само реагирует на угрозу и рука моя извлекает из воздуха летящую смерть буквально в сантиметре от носа. Фигассе!
    – Слыш ты, дятел! – Мои болтательные рефлексы начинают работать независимо от впавшего в ступор серого вещества, что сейчас киселем плещется в черепной коробке и со страху отказывается выдать хоть какую-то мысль. – Ты какого хрена в гостей стреляешь? Я ж тебе сейчас рыло за такие шутки начищу!
    Стрелок-неудачник, похоже, впал в такой же ступор, как и я, и стоит, выпучив глаза (поразительно – я и это вижу!), не в силах не то что слово сказать, а даже промычать. Пользуясь моментом, быстро анализирую свои ощущения.
    Я, конечно, не медик и не биолог, но кое-что понять могу. Учили когда-то хорошо – в школе у нас были учителя старой, еще советской закалки, не чета нынешним инкубаторским недоучкам. Если я хоть что-то соображаю, то у меня сейчас должны болеть растянутые, а то и порванные (хотя говорил мне как-то знакомый врач, что растяжение – это тот же разрыв, только частичный) связки, однако никаких неприятных ощущений не чувствую. Все страньше и страньше… Я без усилия волоку тяжелый груз, ломаю толстые доски голой рукой, да вдобавок двигаюсь, как легендарный голливудский супермен… Скажи кому – не поверят.
    Смотрю на свои пальцы, все еще стискивающие болт. Разжимаю их… Да уж, такой дурой в лоб прилетит – мало не покажется. Болт тяжелый, цельнометаллический, но сейчас он представляет из себя жалкое зрелище – древко из толстого, паршивого качества железа согнуто, на металле, там, где были мои пальцы, явно видны вмятины. Это что же, я теперь еще и голыми руками металл скомкать могу?
    Между тем мужик на лестнице (надо же, насколько у него крепкие нервы) явно пришел в себя и очень осторожно, стараясь сделать это незаметно, начинает смещаться назад. Мысленно ругаюсь и в несколько быстрых шагов оказываюсь возле лестницы. Хозяин (а кто же еще, спрашивается, это может быть? Для охранника слишком толст и неуклюж) с визгом шарахается назад. Поздно, дядя, померла так померла – одним движением перемахиваю через перила и оказываюсь сразу на середине лестницы. В той, прошлой жизни у меня никогда бы так не получилось, а сейчас я уже воспринимаю это как нечто само собой разумеющееся. Вторым прыжком настигаю мужика, хватаю за шиворот и волоку вниз…
    – Ну что, придурок, доигрался?
    Мужик трепыхнулся, но моментально сообразил, что висит в воздухе, не доставая ногами до земли. Тут он резко поскучнел, обвис и позволил мне спустить себя вниз, в зал. Там я толчком отправил его на ближайший стул, обошел стол с другой стороны, сел так, чтобы за спиной оказалась стена. Место я выбрал не случайно – и в спину не ударят, и поясницу сквозняком не продует. Сквозняк-то, кстати, приличный, тянет холодком через выбитую дверь, а на мне одежда мокрая… В общем, уселся я и мрачно посмотрел пленному в глаза.
    Сидел я так почти минуту, а потом сообразил, что придурок в данном конкретном луче я – он же меня не видит! Такая вот интересная ситуация. Я настолько успел за это, не такое уж и долгое, время свыкнуться со своим ночным зрением, что даже не подумал о таком простом обстоятельстве, что обычному человеку это просто не дано. Пришлось на несколько секунд расслабиться и перестать себя ругать.
    Поразительно, но гнева я не чувствовал, хотя совсем недавно подобное происшествие вызвало бы у меня желание кого-нибудь убить. У меня вообще характер вспыльчивый, а тут меня любимого убить пытались… Однако же, сейчас я был спокоен, как мамонт, что само по себе было несколько странным. Впрочем, на самокопание пока что времени не было.
    – Слышь, дядя, у тебя здесь лампа есть?
    Пленный (а как его еще назвать) поднял голову, посмотрел на меня, сориентировавшись, очевидно, по голосу, но ничего не сказал. Это он, кстати, зря – в такой ситуации надо ценить, когда с тобой разговаривают по-хорошему. А то ведь всякое бывает, по-плохому некоторые начинают разговаривать, например. Ну а по-плохому – это, сами понимаете, всякие эксцессы вроде иголок под ногти, пассатижей или паяльника в известное место. И что потом, спрашивается, с трупом делать? Я ведь местных законов не знаю – вдруг потом с боем прорываться придется? Оно, спрашивается, мне надо? Ладно, похоже, придется попробовать еще раз, ну а уж если не получится, то перейдем к зубодробительной стадии.
    – Слышь ты, конь педальный, гад ползучий, волк тряпочный, хрен бумажный, гоблин злобный! Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю, или тебе кочергу в задницу воткнуть и там два раза повернуть? – спрашиваю я, радуясь, что вот знание местного языка Шутник мне в голову все-таки вложил. А то хорош бы я был…
    Молчит, зараза. Ну ладно, попробуем еще раз. Протягиваю руку и осторожно, чтобы не покалечить случайно, хлопаю его пару раз по щекам. Как оказалось, не так уж это и сложно – силу могу дозировать очень точно, причем на интуитивном уровне. И пользу это принесло – глаза мужика начали приобретать осмысленное выражение.
    – Я слушаю вас, господин, – слова эти он не то чтобы сказал – выдавил дрожащим голосом. Мне это, с одной стороны, понравилось, а с другой – вовсе даже наоборот. Понравилось потому, что запуганный человек не слишком помышляет о сопротивлении. Тут, главное, не переборщить, не загонять его в угол, а то и крыса может стать опасной. А не понравилось потому, что у боящегося до дрожи в коленках голова, как правило, работает паршиво и добиться от него вменяемых ответов может оказаться сложно. Осторожно, дабы не вспугнуть, спрашиваю:
    – Слышь, дядя, у тебя свет-то можно зажечь? А то мне в потемках сидеть надоело. Да и дверь бы прикрыть чем – дует сильно.
    Надо же, подействовало – сильна хозяйственная жилка у мужика, сильна, ничего не скажешь. Мигом нашел лампу, хотя чего ее искать было – на соседнем столе оказалась. Я посмотрел – лампа масляная, я такие, ну, или почти такие, в учебнике по истории когда-то видел. Пока я ее рассматривал, трактирщик сдвинул стекло и трясущимися руками начал щелкать огнивом. Во всяком случае я думаю, что это именно огниво, потому что ничем другим это быть не могло. Огниво, кстати, оказалось у него с собой, в глубоком кармане мешковатых штанов.
    Посмотрел я на его усилия и понял, что, похоже, останемся мы без света. Искры-то из-под его пальцев сыпались огромными снопами, но руки дрожали так, что поджечь трут мужик никак не мог. Плюнул я мысленно, достал из кармана зажигалку и зажег лампу сам. Получилось, кстати, с первого раза.
    Когда фитиль наконец разгорелся, мужик смог меня рассмотреть, однако незаметно было, чтобы мой вид его успокоил. Напротив – он, кажется, испугался чего-то еще больше. Пришлось мне встать и самому прикрыть дверь, воспользовавшись для этого одним из столов. Его столешница подошла под размер двери практически идеально. Ну а после этого вернулся я за стол и приказал:
    – Неси пива… нет, лучше вина подогретого, пожрать чего-нибудь и одежду сухую. Хотя нет, стоп. Скажи для начала, куда мне можно свои вещи прибрать.
    Как ни странно, но моя реплика моментально привела трактирщика в чувство. Пять минут спустя я затащил тележку в сарай, который хозяин тут же закрыл на огромный висячий замок. Хорошо придумал, кстати – в сарае несколько секций, у каждой – своя дверь с таким же висячим замком, как и снаружи. Ключ от секции хозяин отдал мне, от сарая оставил у себя. Вот такая вот предтеча камеры хранения.
    Промокли, конечно, оба, но сухая одежда нашлась. Будить жену и дочь мужик не стал, сам притащил с кухни здоровенный кусок жареного мяса, тарелку капусты с грибами, вино, а я тем временем разжег камин. Все-таки зажигалка – великая вещь!
    В общем, не прошло и получаса, как мы уже сидели за столом и пили подогретое красное вино со специями. Вкус у вина, правда, был несколько необычным, да и специи оказались незнакомыми, но глинтвейн получился вполне приличным. Выпив его, я почувствовал, как изнутри поднимается волна тепла, да и из разгоревшегося камина пошел, наконец, ровный и мощный поток сухого жара. Вытянув к огню ноги в сухих носках, с остервенением набросился на еду, которая то ли показалась, то ли и впрямь была нереально вкусной.
    Ну и хозяин заведения, окончательно пришедший в себя, со мной сидел и тоже вино сосал потихоньку. А что – тоже промок мужик, да и стресс как-то снять надо. Он, оказывается, за вампира меня принял – у них здесь представления о вампирах в точности такие же, как у нас – быстрые, сильные, боятся солнечного света, кровь пьют… А по слухам, у них в окрестностях бродит парочка. Ну а когда я заявился и дверь кулаком вынес, он от шума проснулся. Решил, что воры, взял арбалет, вышел, ну а дальше мое поведение ему показалось в точности таким, каким должно быть поведение кровососа. Ну, во всяком случае, до того момента, как он кольчугу и меч увидел. Тут он еще больше испугался, хотя, скорее, это была реакция типа «одно другого не чище». Решил, что перед ним какой-то богатый дворянин. Ну, почему богатый, в принципе, ясно – кольчуга такая стоит немногим дешевле иных лат. А почему испугался – так ведь дворяне, особенно на чести своей помешанные, обидчику такое устроить могут, что вампиры отдыхают и нервно курят в уголке. У них просто фантазии на подобное не хватит.
    Ну, а успокоился он, когда разговор о вещах зашел. Человеку, озабоченному тем, как бы на постой встать, нет нужды убивать хозяина. Что же, в логике не откажешь. Правда, в качестве компенсации потребовал лучшую комнату, на что тот без звука согласился, тем более что его постоялый двор был сейчас пустой – никто по тракту (Ха! Они бы эту заполненную грязью колею еще автобаном обозвали) в последнее время не ездит. И вот тут я начал слушать, навострив уши.
    Оказывается, такому затишью были две причины. Во-первых, осень – здесь в это время много дождей, дорога разбухает, и проехать становится затруднительно. Мне еще повезло – осень только началась. Месяцем позже температура стала бы ниже, дожди стали бы холодными, и простуда была бы обеспечена. Однако сезонное затишье никогда не было полным – все равно постоянно кто-то ездил. Чаще всего, крестьяне, которые ехали в расположенный неподалеку большой (ага, целых пять тысяч человек населения) город или возвращались из него, однако и благородные частенько захаживали. К тому же постоялый двор стоял на развилке дороги, неподалеку от замка, в котором жил старый граф. К нему постоянно кто-нибудь приезжал, а те, кто не успевал добраться до вечера, останавливались здесь – дальше дорога шла через лес, и, хотя ехать было и недалеко, отваживались не все.
    А граф, кстати, был неплохой человек – хозяин постоялого двора частенько его видел раньше, да и как не увидеть, на его землях заведение-то стоит. Так вот, не забижал граф никого особо, налоги что с крестьян, что с того же постоялого двора брал божеские, не то что другие. Разбойников, опять же, вывел начисто и соседей озоровать отучил. А то ведь как бывало – заскочит какой-нибудь дворянчик в деревеньку и начнет мужикам морды бить да девок портить, а тем и деваться некуда. Дворянину разве откажешь? Они и убить могут, и отвечать не будут. А старый граф, как лет десять назад из дальних странствий вернулся да после батюшки своего покойного, что до девяноста лет дожил, наследство получил, живо порядок навел. Кому лицо набил, кого на поединке зарубил – мечом он владел дивно, неизвестно, где таким приемам научился. Злые языки поговаривали, что он душу Нечистому продал за них. И дружину держал сильную, так что связываться с ним рисковали немногие.
    Но сейчас, по слухам, что-то с графом было не так – то ли заболел, то ли вовсе помер. Всю прошлую неделю в замок ехал народ. Некоторые, понурившись, возвращались обратно, большинство пока что нет. И все, как на подбор, дворяне, причем без дружин – только сами, только мужчины, и оружием все обвешены, как женщины украшениями, при доспехах, опять же, многие. А теперь вот никто не ездит…
    Оч-чень интересно. Похоже, я оказался в самом центре немаленькой разборки из-за чужого наследства. Смешно, я предполагал, что так и будет, для того и оружием запасся, но что придется драться с такой толпой, никак не предполагал. Неприятный сюрприз. А с другой стороны, ехать все равно надо, только придется вначале оружие опробовать – все-таки другой мир, неизвестно, как оно будет здесь работать. Должно нормально, конечно, ведь горение пороха – обычная химическая реакция, не более того. Наша жизнь – тоже сплошной набор химических реакций, и, раз я все еще жив, значит, они идут нормально, в точности как положено. Хотя не факт, ох, не факт, слишком много странностей со мной в последнее время наблюдается. Однако же, если местные физика с химией те же, что и у нас, или же отличаются, но не слишком сильно, то оружие стрелять будет, но проверить все равно надо, а то можно и вляпаться.
    Сижу, думаю, а хозяин между тем заливается соловьем. Соловьев я помню – раньше их у нас много было, только в последние годы делись куда-то. Экология, наверное, не нравится… Но это я опять отвлекся. В общем, хозяин сего заведения поговорить, видать, любит, а сейчас постояльцев нет – вот он и обрадовался возможности язык почесать. Да и потом, стресс все же – сам потенциального клиента чуть не убил и жив при этом остался. Последнее, кстати, весьма актуально – кто другой на моем месте действовал бы чисто рефлекторно. А какой у человека рефлекс, когда на него нападают? Правильно, их всего два – убежать, если ты слабее, или начать кулаками размахивать, если чувствуешь себя сильнее. Все остальное, вся эта философия каратистов, что самый лучший бой – несостоявшийся, это, конечно, правильно, только вот наносное все это. А рефлексов, которые у нас на уровне подкорки зашиты, всего два, и я про них говорил уже. Теперь представьте – я со страху отмахнулся… А этим же кулаком я только что дверь на щепки расколол. Что будет с челюстью обидчика? Правильно, будет она мелко-мелко расколота… И будет лежать оторванная голова с расколотой челюстью. Совсем не смешно.
    А местный дворянин поступит и того проще – они тут привыкли железяками размахивать, так что он все на том же рефлексе мечом рубанет. На что угодно спорю – развалит того, кто наехать посмел, от плеча до задницы. Нет, вы как хотите, а хозяину постоялого двора очень повезло, и он это, что интересно, прекрасно понимал. Что ни говори, а в Средневековье люди к жизни относятся проще, привыкли рассчитывать только на себя и, в отличие от наших маменькиных и папенькиных сынков, понимают, что никто им ничего не должен. Полезное для выживания качество.
    В общем, льется у моего собеседника словесный понос, а Васька слушает, да ест. Точнее, не Васька, а Пашка, я то есть, но это ничего принципиально не меняет – сижу, насыщаюсь и воспринимаю крохи полезной информации между делом, совмещаю, так сказать, приятное с полезным. Послушать, кстати, есть чего.
    Оказывается, дорога к замку ведет через лес. Ну, это я и без чужих подсказок знаю уже. И дорога тяжелая будет – сезон дождей, как-никак, все размыло. Гм… А то я сам не заметил… Но недалеко. И это знаю, у амулета слишком малый радиус, чтобы я мог оказаться далеко от цели. А вот это уже интереснее – оказывается, отморозки и тут есть. Граф перестал порядок наводить совсем недавно, а уже появилась разбойничья шайка. На дворян, правда, не нападали еще, а вот крестьян пощипывают чувствительно. Чему удивляться – дворяне, насколько я знаю, местный аналог спецназа, элитные воины, умеющие воевать в любых условиях и любым оружием, а закованные в доспехи, они и вовсе могут быть приравнены к танкам. Правда, хе-хе, к очень легким танкам. Но, тем не менее, нападать на такого воина для разбойников как минимум небезопасно – он их на ломтики порежет и не вспотеет. А крестьянин… А что крестьянин? Разве что обматерит сдуру, если самому жизнь недорога, поэтому их и грабят все, кому не лень. Суровая проза жизни – или ты ешь, или тебя едят. Сожрать кого-нибудь, что ли… Размечтался, блин, тут как бы самого не сожрали. Нет, обязательно надо пистолет испытать.
    Так, о чем это мне собеседник трендит? О вампирах? М-дя, интересно. Дома я бы только посмеялся над подобными байками, а здесь и сейчас придется как минимум принять эту информацию к сведению – мало ли на что в чужом мире нарвешься. Жаль только, о вампирах мой собутыльник знает поразительно мало – одни слухи, никакой конкретики. Слухи, правда, тоже не на пустом месте рождаются, но уж больно они ненадежный источник информации, так что, как ни крути, придется их пока провести по одному ведомству с байками о зеленых человечках и порядочных политиках. Хотя кто знает – может, здесь мне зеленые человечки как раз и попадутся, а вот политиков порядочных я точно даже здесь не встречу – слишком уж это фундаментально.
    Так, о чем это он? Что-то я пропустил… Отвлекся на собственные мысли – зря, рано пока что думать – идет процесс сбора информации, и кусок ее я только что потерял. Ладно, переспросим – мы не гордые. О-па! Хорошо, что переспросил – этот момент и впрямь важен, разговор-то о магах пошел. А маги тут есть, в этом Шутник не соврал. И не то чтобы были они чем-то совсем уж необычным – в любом городе с десяток наберется, а то и больше. Правда, в этих местах маги, в основном, слабые – ну да это нормально как раз. Сливки, как всегда, собираются в столице, а здесь у нас не просто провинция, а провинция глухая. Кто посильнее да попредприимчивее, давно уже рванули в поисках лучшей доли под крылышко местного короля… Так, здесь и король есть, это важно, но это потом… В общем, сильных магов можно найти ближе к столице. Интересно, а почему тогда граф здесь? Он ведь маг, по идее, не из последних… Ладно, потом разберемся, но нетипично, нет. У нас вон многие тоже рвутся в Москву, как будто там медом намазано, здесь та же история… Ладно, все действительно потом, времени на размышление целая ночь.
    А пока что продолжим разговор «за жизнь» и аккуратненько переведем разговор на короля. Не стоит проявлять свою неосведомленность в местных реалиях – просто обругаем какого-нибудь министра, их принято ругать везде. Так, удачно – пошел разговор о государственной политике. Во звездит! Прямо как у нас интеллигенты в недоброй памяти перестроечные годы. Я, правда, их почти что и не застал, да и не помню ничего, но мать рассказывала, как собирались идиоты на кухнях и начинали говорить о том, как они страну обустроят, если им власть дадут. Болваны, да кто же вам даст-то? Давать вам жена с любовницей будут, а совсем не власть. Хотя, конечно, и это не факт – жена может и поварешкой в лоб дать, а на любовницу деньги нужны. Чтобы деньги были, надо работать, а не по кухням сидеть… Блин! Да чего меня несет-то сегодня? Ладно, примем как последствия стресса. Однако же, кое-какую информацию я собрал, и теперь спать пора. А перед сном и подумать над всем будет время.
    Увы, подумать мне в тот вечер не удалось. Я заснул, кажется, раньше, чем голова коснулась подушки, и проснулся только утром, оттого что прямо за окном заорал петух. Кошмар, эти твари здесь такие же, как у меня дома! С детства ненавижу петухов, как раз с того времени, как один горластый засранец каждое утро меня будил. Я тогда отдыхал у бабушки в деревне, и ровно в пять утра он начинал орать. Все бы ничего, я бы мог и снова заснуть, но сразу после его крика просыпалась бабушка, начинала шуровать по хозяйству, и поспать не было никакой возможности. И здесь, похоже, та же история наблюдается. В суп его, гада!
    Ладно, плевать на петухов – пора вставать, сегодня меня ожидает тяжелый день. Я сажусь на кровати – и вдруг понимаю, что я не в комнате старого постоялого двора. Я по-прежнему сижу на кровати, но кровать стоит не в комнате. Вижу яркий свет, но не слепящий, а ровный такой, приятный. Причем льется со всех сторон, да так, что тени не отбрасываю. Встаю, оглядываюсь – ничего вокруг нет. Просто нет. Под ногами что-то вроде ковролина белого, и уходит он далеко за горизонт. Хотя и линии горизонта тоже нет, сплошная бесконечность. И посреди этого – моя кровать! Весело, ничего не скажешь…
    Интересно, никогда еще меня такие яркие сны не посещали. Говорят, цветные сны – признак паранойи. Оглядываюсь вокруг – да, кровать деревянная и отнюдь не черно-белая. Ладно, будем считать, что параноик, что дальше?
    – Ну и долго ты комплексовать собираешься?
    Я аж подпрыгнул от неожиданности. Оглядываюсь – нет никого, и спрятаться здесь негде. Разве что под кровать мою залезть. Заглядываю под кровать – пусто. Интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд…
    – И что ты хотел там увидеть?
    – А ты кто? – спрашиваю.
    – Я? Ну, ты можешь звать меня Хаосом, хотя, поверь, то понятие, которое вы, смертные, вкладываете в это слово, не отражает и сотой доли моей истинной сути. Вы все увидели, выражаясь доступными тебе понятиями, клочок одежды и на основании этого кусочка знания решили, что познали мою суть. Странные вы все же существа.
    – Но Шутник говорил…
    – Шутник, Шутник… Да много они знают, твои мелкие боги! Они, поди, стоят всего-то на пару ступенек выше вас, а корчат из себя невесть кого, – скривил губы мой собеседник. – А хочешь – я из тебя бога выше него рангом сделаю?
    Я задумался на секунду. Разговор мне не нравился, была в нем какая-то нестыковка. Но и ругаться не хотелось, мало ли что, поэтому я ответил:
    – Нет.
    – Гм… Молодец. А теперь объясни почему.
    – Ну, во-первых, я не знаю, что ты потребуешь взамен, такие подарки просто так не делаются, а во-вторых, я пока не представляю даже, что мне делать с такими возможностями.
    – Логично.
    – Знаешь, весьма странно слышать о логике от Хаоса.
    Тут он рассмеялся – совсем по-человечески, весело. А потом говорит:
    – Знаешь, ты первый человек за последнюю сотню лет, который сумел меня развеселить, пусть и благодаря собственной тупости и невежеству. Молодец! Я всегда знал, что у тебя большое будущее.
    – Ну, в таком случае просьбу можно?
    – Говори.
    – Покажись как-нибудь, а то неуютно с пустотой разговаривать.
    Миг – и передо мной появился тот самый водопад, который я видел совсем недавно, на перекрестке миров. Вот только вода в нем была почему-то прозрачная, как слеза, и не светилась.
    – Ну что, так лучше? – прожурчала вода.
    – Да, намного.
    – Мог бы сразу сказать – вы, люди, странные существа, и я не всегда могу разобраться в вашем поведении.
    – Исполнение желаний по первому требованию. С чего такая честь?
    – И еще вы недоверчивые… Ладно, оставим китайские церемонии. Скажу честно: мне нужен этот мир. То задание, которое дал тебе помощник Артаса, – оно, конечно, правильное, но несколько… э-э-э… неточно сформулированное. Кстати, как оно звучало, помнишь?
    – Дословно – нет. Суть – взять Зерно Хаоса и создать на его основе место преклонения.
    – Зерно… Ну, можно назвать и так. Неточно, м-да, совсем неточно.
    – И в чем же неточность?
    – В сроках! В общем, у тебя есть год, не больше. Крутись, как хочешь, но выполнить его ты обязан. Возможности для этого я тебе дал, ты это уже почувствовал, награда тоже будет соответствующей.
    – А конкретнее?
    – Сам решишь.
    – Так, я смотрю, здесь все серьезно.
    – Серьезнее некуда, ты мне поверь. Причинами не интересуешься?
    – Интересуюсь, но полагаю, что для выполнения задания это не очень важно, а значит, для меня интереса представлять не должно. Не мое это дело с богами в знаниях конкурировать.
    – Правильно мыслишь, смертный. Единственно, я не бог – мой ранг неизмеримо выше, но для тебя это непринципиально. Вперед и с песней, эмиссар мой!
    – Погоди, еще один вопрос. Что мне делать, если, скажем, Артас по какой-то причине будет мне мешать?
    – Не вижу, по какой – он, по идее, хочет того же самого, разве что в сроках тебя не ограничивает. Хотя да, он может захотеть от тебя еще какой-нибудь услуги, которая затормозит дело… Да пошли его! Ты теперь подчиняешься мне напрямую, Артас тебе не указка. Возможности у тебя сейчас более чем солидные, поэтому он тебе вреда не причинит, даже если очень захочет, но если ты не справишься, то я просто заберу назад свое благословение, и, думаю, он тебе многое вспомнит.
    – Замечательно! А теперь скажи мне, какова гарантия, что ты не сделаешь этого в любом случае?
    – Сарказм неуместен. Гарантий никаких, но, во-первых, всякий труд должен быть оплачен, а во-вторых, у меня на тебя большие планы. Итак, твое слово?
    – Согласен.
    – Ну и молодец. Успеха тебе. Слушай инструкцию…
    Снова кричит петух. Я сел, ощутил ногами теплые, хорошо оструганные доски пола. М-дя… Приснится же такое! Интересно, это считается кошмаром или нет? Впрочем, какая разница – просто организм своеобразно отреагировал на стресс. Сладко зевнув, я встал и потянулся, чувствуя во всем теле приятную истому. Кошмар! Вчера я путешествовал между мирами, дрался, под дождем мок, тяжести таскал – а сейчас нигде не болит, ничего не колет, весь в тонусе. Нет, мне нравится такое состояние!
    Быстро размявшись, я натянул одежду – ту, которую мне ночью хозяин подогнал. Ночью… Интересно, и сколько это я спал, что чувствую себя отлично выспавшимся, свежим, бодрым и полным сил? Сутки? Поднес к глазам часы, опасаясь, что в этом мире они попросту встанут – нет, исправно тикают, отсчитывая часы и дни. Дата, кстати, не сменилась – значит, несколько часов спал. Ай да организм теперь у меня!
    Одевшись, я направился было к двери, но остановился на полдороге – что-то выбивалось из скромной картины номера в провинциальной гостинице, тем более средневековой. Внимательно осмотрел комнату и обшаривал ее взглядом сектор за сектором, как учил меня когда-то в армии инструктор по физической подготовке, списанный за какую-то провинность из особого отдела, до тех пор, пока не увидел, что именно привлекло мой взгляд. Шкатулка на столе! Малахитовая шкатулка – уж в камнях я разбирался, спасибо детскому увлечению и кружку юных геологов при нашем доме молодежи. Да и затруднительно спутать малахит с чем-нибудь, это вам любой геолог скажет. Малахитовая шкатулка на столе этого задрипанного заведения… Да она больше него стоит!
    Я подошел к столу, взял шкатулку, осторожно ее открыл… Да, чего угодно ожидал, но только не этого – в ее выстланном мягким бархатом нутре покоилась переливающаяся всеми цветами радуги, теплая на вид жемчужина. Зерно Хаоса – уж его я узнаю, вернее, почувствую где угодно!
    Я вздохнул и сел на стул. Влип, очкарик! Похоже, это никакой не сон был – со мной и впрямь разговаривал Хаос, и теперь мало того, что я подписался на тяжелое задание, так еще и с Артасом наверняка поссорюсь. Хаос Хаосом, но ни одному нормальному человеку или, в данном случае, богу не понравится, что его нагло кидают, так вот запросто меняя босса. По всему выходит, что надо мне исхитриться и задание Хаоса выполнить, и Артасу не дать понять, что я ему больше не подчиняюсь – иначе, боюсь, небо с овчинку покажется. Две высшие сущности между собой так или иначе договорятся, а меня разотрет, как песчинку, попавшую в жернова. К тому же, возможно, это покажется кому-то смешным, но Артасу и его заму я благодарен. Да, его мотивы насквозь эгоистичны, но, как бы то ни было, важен результат, а результат прост – я здесь, здоровый, бодрый, сильный. А не будь их, я так и сидел бы сейчас в кресле-каталке и думал, как мне наглую муху достать. Как бы я ни хорохорился, но это – должок, а долги я привык отдавать. И что мне прикажете делать? Как выворачиваться? Ладно, попала собака в колесо – пищи, а беги. Будем решать проблемы по мере их появления.
    Сунув шкатулку в карман (странно, а в средневековой одежде нашего мира, если верить тому, что я читал, карманов не было – не изобрели), благо она была совсем небольшой, я решительно вышел из комнаты и спустился по лестнице в зал. По той самой лестнице, кстати, на которой я ночью хозяина сего убогого заведения отлавливал.
    Зал был, как я и предполагал, пустым – ну да, все правильно. Еще вчера хозяин постоялого двора (как там бишь его звали? Не помню, а может, и не спрашивал) жалился мне, что постояльцев нет. Если ночью нет, то откуда им ранним утром-то взяться? Логика у меня железная, поздравляю себя, любимого, я умный человек… Блин, так и до мании величия недалеко.
    Позади меня скрипнула дверь. Оглянулся – ага, вот и… Платон! Точно, вспомнил, как его зовут! Платон. Заспанный, но профессионально улыбающийся. Сейчас, при нормальном освещении и в спокойной обстановке, я смог рассмотреть его получше. Полноватый, физически крепкий мужик чуть ниже меня ростом, весит явно за сто килограммов, но шустрый, как понос – это тоже, наверное, профессиональное. В смысле, умение шустрить, а не расстройство желудка.
    После легкого (каша с жареной грудинкой и кружка какого-то отвара, цветом и вкусом поразительно напоминавшего чагу – уж в этом я разбираюсь, пристрастился к ней в своей бурной, хе-хе, молодости) завтрака, который мне подала миловидная девушка, то ли служанка, то ли дочка Платона, я вернулся в комнату, куда пару минут спустя все та же девушка занесла мою одежду – сухую, хотя и нестираную. Ничего удивительного – просто не успели, хорошо хоть, высушили. Интересно, кстати, как? В воздухе влажно, так просто плотная камуфляжная ткань не сохнет. Разве что на какой-нибудь печи развешивали. Неважно, все равно сейчас выходить из дома под дождь (а он, собака, никак не закончится) и идти чуть ли не по колено в грязи…
    Девушка, отдав мне одежду, улыбнулась игриво и выскользнула из комнаты. Да уж, пожалуй, если бы не спешка, можно было бы здесь и задержаться, хотя, конечно, можно будет и вернуться… если жив останусь. Что-то мне подсказывало, что для этого придется очень постараться, но дело, конечно, того стоило.
    Да уж, одежда сухая, а поддоспешник-то мокрый. Само собой – он толстый, плотный, его хрен высушишь. И что прикажете делать теперь? На голое тело кольчугу надевать? Бред! Пришлось, кряхтя, надевать сырое шмотье. Впрочем, один черт, через пять минут все опять сырым будет, так что невелика потеря.
    Вышел из комнаты я уже в кольчуге, с мечом на поясе и пистолетом в кармане. Но с ним я, правда, и не расставался, даже когда переоделся, просто в другой карман переложил. Платон был в зале, я подошел к барной стойке, стоя за которой он меланхолично протирал стаканы, положил на него золотую монету – небольшим (вот жмот) количеством таких денег меня снабдил Шутник – и спросил:
    – Этого достаточно?
    Платон молча кивнул, но по его заблестевшим глазам я сообразил, что сумма эта более чем приличная. Ну, не радуйся, сейчас я тебя еще озадачу.
    – Я хочу оставить тебе на хранение свои вещи. Ненадолго, не бойся, но если что-нибудь пропадет – поверь, я бы на твоем месте повесился, это не так болезненно. Что я могу, ты уже знаешь. И еще. Лошадь здесь достать можно?
    Через полчаса я уже покачивался в седле дряхлой клячи, взятой у Платона под залог двух золотых за грабительскую сумму еще в один. Меня это, правда, не слишком волновало – если я выиграю, то деньги вряд ли будут играть для меня хоть какую-то роль, ну а если проиграю – тем более. Мертвым деньги ни к чему.
    Мерная езда (ну, галопом такую лошадь пускать было страшно, а рысью – жалко, поэтому пускай идет шагом), несмотря на дождь, медленно, но неуклонно вгоняла меня в состояние полудремы. Лошадь шла со скоростью пешехода, может, чуть быстрее, поэтому я не боялся упасть, хотя наездником был посредственным – так, в детстве в деревне с пацанами катался, да иногда в городе, на конной станции, брал лошадей покататься. У нас там ребята бизнес делают, катают детей по площадям да туристам иногда лошадей напрокат дают – у нас красивые места, и покататься за городом есть где. В общем, миллионов не сделаешь, но копеечка малая капает стабильно, так что молодцы ребята, да и мне самому нравится галопом да по полям! Но, увы, наездник я не блестящий, хотя уже сам факт, что в седле держаться умею, для меня сейчас, в этом примитивном мире, огромный бонус.
    Хорошо, что я все же не задремал. Прямо перед лошадью, чавкая босыми ногами по жидкой грязи, вышел здоровенный, заросший черной бородой мужик. Вскинул руку, и лошадь, как ни странно, поняла его – видать, правда, что примитивные создания легко находят общий язык. В общем, встала моя кобыла, как вкопанная, и я, качнувшись от смены скорости, окончательно проснулся.
    – Ну что, мил человек, слезай – приехали. Да ты слезай, слезай, не бойся – походи ножками по землице нашей грешной. Напоследок…
    А, это, похоже, те самые разбойники, про которых мне Платон рассказывал. Смотрю на мужика, потом оглядываюсь вокруг – ну да, все верно, не один он, поэтому и держится так уверенно. Позади него на дорогу выползли еще четверо, вооруженных чем попало, от дубины до неплохого на вид меча. Если чернобородый не дурак (то, что он не трус, и без того ясно, иначе не выбрал бы себе работу с риском, да и навстречу воину первым не вышел), то в кустах сидит кто-нибудь с луком или арбалетом, хотя, может, и нет – все-таки очень сыро, тетива должна моментально размокать. Я, конечно, могу и ошибаться, но что-то такое я слышал, жаль, не интересовался специально.
    Ну ладно, думаю, давайте поиграем. Неловко слезаю с лошади, слыша ехидные смешки разбойников, и это меня вдруг разозлило. В общем, когда я к ним повернулся, в руке у меня уже был пистолет, и он, как оказалось, вполне действовал. Во всяком случае, чернобородый умер мгновенно, и лег в грязь совсем как живой, только с аккуратной круглой дырочкой между глаз. А пистолет выстрелил, кстати, очень негромко, и никто даже не понял, что случилось – я стрелял от пояса, и никто не ассоциировал здесь пистолет с оружием.
    Стрелы в меня полетели только после того, как четверо разбойников на дороге упали. В пятого я выстрелить просто не успел – из кустов в меня полетели сразу три стрелы, точнее, две стрелы и арбалетный болт. Пришлось отвлечься – помирать так бездарно, от грязной железки паршивой ковки, летящей на крыльях судьбы, я не собирался. Тем более от трех таких железок – хотя, если честно, какая разница…
    Я откинулся в сторону, уклоняясь от летящей в меня смерти, и выпустил по кустам несколько пуль, благо понять, где сидят стрелки, успел – время, как и прошлой ночью, не остановилось, но замедлилось, позволяя спокойно оценивать ситуацию. Пистолет дернулся еще трижды, после чего патроны в обойме кончились, но времени перезаряжать не было – последний из остававшихся на дороге разбойников, здоровенный детина, вооруженный длинным мечом, несся на меня, как носорог, ухитрившись с места развить абсолютно нереальную для такой грязной дистанции скорость.
    Меч, кстати, этому придурку совершенно не подходил. Почему придурку? Да потому, что попер на меня, вместо того чтобы убежать, пока было время. Так вот, о чем я? Ах да, о мече. Неплохой был клинок, и он хорошо бы смотрелся в руках какого-нибудь рыцаря, но у разбойника был явно чужеродным предметом. Что же, раз пошла такая пьянка, стоит проверить в деле, чему там меня реально наши реконструкторы научить успели. Первый удар, широкий и не слишком умелый, прошел над моей головой – я успел присесть, иначе этот горе-разбойник смахнул бы мне с плеч голову. При моей скорости это было несложно, но, отскочив назад, я усилием воли замедлил свою реакцию до прежней, человеческой. От второго удара, вполне предсказуемого и такого же широкого, только наискось, я легко ушел, одновременно выхватывая свой меч, и тут же рубанул сверху вниз. Не очень грамотно, но ведь я и не фехтовальщик – так, самых вершков в ускоренном темпе нахватался.
    Мой противник тоже поступил не слишком умно, попытавшись парировать мой удар вскинутым над головой мечом. Абсолютно зря он это сделал – мой клинок рассек его железяку, как масло. Разбойник еще удивленно таращился на обломок в своей руке, а я уже вновь поднимаю свой меч и коротким, экономным движением насаживаю своего противника на клинок, как куропатку на вертел. Никаких доспехов на нем нет, поэтому меч входит в тело легко. Короткое движение – и разбойник валится в грязь, пытаясь зажать руками рану в животе и удержать рассыпающиеся по дороге кишки.
    Перешагиваю через корчащееся на дороге тело, иду к кустам, держа оружие наготове, но нахожу там еще три тела. А я и не знал, что так здорово стреляю! Три пули – три попадания, и все смертельные. Ну что же, ребята сами нарвались, и мне их совсем не жаль, и никаких интеллигентских комплексов по поводу ценности любой жизни я тоже не испытываю. Они, может, хорошие, белые и пушистые, но они пытались убить меня, но я оказался сильнее и убил их – все логично и честно. Впредь собираюсь поступать точно так же, и незачем переживать, а пока что следует заняться более насущным делом. Вкладываю меч в ножны, возвращаюсь на дорогу, подхожу к умирающему разбойнику и, не слишком обращая внимание на его стоны, поднимаю обломки меча…
    Да уж, теперь мне становится ясно, что исход нашего боя был предрешен. Более дрянного металла я, пожалуй, и не видел еще, а я, поверьте, видел на своем веку много всякого. Отделка, конечно, ничего, даже можно сказать, ничего себе, но меч должен не только украшать или служить показателем статуса своего хозяина. Меч – это, в первую очередь, оружие, а тот, обломки которого я держал в руках, оружием не был. Это была жалкая пародия, которую стыдно было даже просто в руках держать. Выходить же с ней в бой – это показывать неуважение к своему противнику, даже такой неумеха, как я, мог сказать это абсолютно точно. Смешно, но я, сам того не подозревая, похоже, таскаю в ножнах неплохую вундервафлю.
    Подхожу к трупу чернобородого, толкаю его ногой… Да, зрелище неаппетитное – пуля во лбу-то дырочку маленькую сделала, а вот затылок в клочья разнесла, мозги на большой площади расплескав. Шикарно оружие испытал, ничего не скажешь… Хотя, конечно, это мне Шутник хорошую идею насчет подпилить кончики пуль подкинул, чтобы они лепестками раскрывались и внутри все в фарш разносили – интересно, откуда он в этом разбирается? Ладно, не суть важно, главное – результат.
    Результат, надо признать, неплох – куча трупов и море крови, выходные отверстия от пуль огромные, мясо клочьями торчит… После такого не выживают, и это не может не радовать. Перезаряжаю пистолет, сетуя про себя, что обойма всего на восемь патронов, проверяю на всякий случай «маузер» и внимательно оглядываю валяющихся на дороге разбойников. К моему удивлению, один оказывается живым – пуля ударила его в плечо, раздробив кость, и он, похоже, был сейчас без сознания от болевого шока.
    Постоял я, посмотрел на него – и что мне с ним делать, думаю? Ну, пленный… Пленных допрашивать положено. И что же этот инвалид умственного труда мне скажет? Ну, конечно, скрывать он ничего не будет – наверняка, если сообразил хоть что-то, будет считать меня крутым магом, побивающим врагов молниями из глаз и громом из задницы. Таким не врут… А если не сообразил, то могу его, к примеру, по плечу похлопать, уж я-то хорошо представляю, какие его ожидают ощущения. И что дальше? В смысле, ну, расколется он, как сырое полено, но что я узнаю? Как группа крестьян, замордованная мелким (именно мелким – закомплексованные ничтожества обожают самоутверждаться) феодалом, с тоски и безнадежности вышла на большую дорогу и в течение пары лет превратилась в шайку отъявленных душегубов? Да неинтересно мне это абсолютно. Даже если все совсем не так было – все равно неинтересно. У меня свои дела, а эти дурики просто попались на моем пути и не догадались прикинуться ветошью и не отсвечивать, а лучше и вовсе тихонечко отползти в сторону и самим закопаться на пару метров ниже уровня земли, дабы не напрягать мое чувство прекрасного.
    Отпустить его… Опять же, зачем? Свидетель, однако, а свидетель – потенциальная угроза. Даже тем хотя бы, что может кому-нибудь проболтаться о том, как и из чего я стреляю, а это может лишить меня кое-каких преимуществ. Да и потом, он же, как тот зверь, попробовавший крови, если оклемается – опять на большую дорогу выйдет.
    Ну что же, неприятно, но кому-то надо делать грязную работу – жизнь не любит чистоплюев. Не хочу пачкать свой нож, поэтому вынимаю из-за пояса главаря посредственной работы кинжал-мизерикордию и наклоняюсь над раненым. Воняет он так, что наши бомжи рядом показались бы благоухающими шанелью хрен знает какого номера. Ну и пес с ним, потерплю, три секунды можно и не дышать. Наношу ему короткий удар в сердце. Не зря я все же изучал перед тем, как отправиться сюда, анатомию – попал с первого раза. Вот и ладушки, доставать стилет не будем, чтобы кровью не забрызгаться, да и не нужен он мне совершенно. Теперь остается только шлепать, оскальзываясь в грязи и мечтая не упасть, к своей кобыле. Вообще, интересно, когда была схватка, я здесь бегом бежал, и ничего, не падал, а сейчас иду осторожно – и все равно еле на ногах держусь. Наверное, адреналин помогал, иного объяснения не вижу.
    Заколотый моим мечом тип все еще хрипит, отчаянно цепляясь за жизнь. Зачем, спрашивается? С внутренностями наружу не живут, я хоть и не доктор, но уж это-то знаю точно. Впрочем, как бы ни цеплялся, он не способен продлить ее даже на секунду – жизнь уходит из него, утекает с каждой каплей крови, которой натекла уже целая лужа. Осторожно, чтобы не испачкаться, обхожу его по обочине.
    Кое-как забравшись на лошадь, я продолжил путь. Лошадь моя, кстати, не обратила на происходящее ни малейшего внимания, исключительно флегматичная скотина мне попалась, а может, просто от старости ей уже все-все пофиг. Мне, как ни удивительно, тоже – не тошнит, сам себе противен не стал. Врут, похоже, книги, в которых утверждается, что в первый раз убивать сложно. А может, я просто не воспринимаю этих разбойников, как живых людей. В детстве, помню, играл в бродилки-стрелялки, и сейчас, такое впечатление, этот мир кажется мне смоделированным, а убитые мной люди на подсознательном уровне воспринимаются, как компьютерные боты. Впрочем, это я, похоже, в интеллигентские самокопания полез, надо это прекращать, потому как много думать для здоровья вредно. Если бы вместо того, чтобы за пистолет схватиться, я думать стал, то не они – я бы там лежал.
    Моя Росинантша тем временем неспешно трусила по дороге, и мне это уже порядком поднадоело. На понукания в виде толчков каблуками в бока лошадь реагировать отказывалась наотрез, а бить ее прутом… Я, наверное, слюнтяй, но животных мне всегда было жалко. Оставалось плюнуть и продолжать мокнуть под дождем да рассматривать мокрый лес, который рос по обе стороны дороги и выглядел сейчас донельзя уныло.
    Лес, кстати, и впрямь был хвойным, а вот деревья при ближайшем рассмотрении оказались отнюдь не кедрами, как мне показалось ночью. Точнее, может, и кедрами, но абсолютно не такими, к которым я привык у нас на севере. Подобные деревья я видел на Кипре – там хвойные деревья весьма своеобразны. Помню, мы там с одной… Впрочем, я опять отвлекся.
    Итак, лошадь чавкает копытами, я скучаю, периодически прикладываясь к фляжке, захваченной еще из дому. Во фляжке отличная морошковая настойка – грешен, не люблю истинно мужские напитки вроде водки и коньяка, а люблю белое вино, сладкое шампанское, ликеры и такие вот приятные на вкус, не слишком крепкие настойки. Не знаю, почему, честное слово, хотя, может, потому, что я вообще сладкоежка. В детстве сладкого лет до двенадцати не ел – в семь лет медом обожрался, долго обнимал унитаз и несколько лет на сладкое смотреть не мог, даже кофе без сахара пил, зато сейчас конфеты, например, обожаю. Восполняю недоеденное в детстве, наверное.
    Ну, сейчас настойка не столько удовольствие, сколько возможность не мерзнуть в мокрой одежде и не подхватить какой-нибудь бронхит или еще чего похуже. Конечно, такое лекарство трудно назвать панацеей, оно само иногда может проблемы доставить, но тут ведь дело в дозе. Как говорил мой знакомый врач, разливая по рюмкам медицинский спирт, «все есть яд и все есть лекарство». А еще, помню, он мне байки травил, что, если пить спирт, ГАИ не страшна – мол, в крови его минут через сорок обнаружить невозможно будет. Заливал, наверное, хотя кто знает…
    А как болеть в полевых условиях, я знаю – уболтали меня ребята в свое время на рыбалку съездить. Поехали, забрались в глушь, а меня там скрутило, дня три температура под сорок держалась. Нет уж, лучше я сейчас таким вот сомнительным методом согреюсь, чем свалюсь. Дождь-то переставать, похоже, не собирается, на металле кольчуги маслянисто поблескивают крупные пятна воды, а поддоспешник давно превратился в филиал бассейна. Кстати, не знаю уж, как там Артес мне спину залечивал, но, чтобы она от влажности и сквозняков заболела, мне совершенно не хотелось.
    Хорошо хоть, никого больше по дороге не попалось – я был настолько зол на этот дождь, что любое неосторожно сказанное слово или косой взгляд легко могли спровоцировать меня на драку или еще на какое-нибудь безрассудство. Ну, вспыльчивый я человек, что поделаешь, ну так я ведь никогда и не говорил, что я хороший. Нет уж, как говаривал один мой знакомый, ну их на фиг, такие приключения, лучше водка пить, земля валяться, только вот обратно уже не отыграешь. Подписался – придется отрабатывать, и никуда теперь не денешься.
    Занятый своими мыслями, я едва не пропустил мост. Точнее, и пропустил бы, но лошадь встала, настороженно прядая ушами. Мой первый инструктор как-то сказал мне, что это верный признак желания лошади кого-нибудь укусить. Не знаю, не доводилось как-то проверять, но я и сам, честно говоря, укусил бы сейчас кого-нибудь.
    А что – и укусил бы со злости, потому что моста не было. Сваи, на которых он раньше стоял, были на месте, а вот сам мост кто-то тщательно разобрал, сложив доски по ту сторону реки. Очевидно, сделавший это просто не хотел, чтобы кто-нибудь добрался до замка – иначе мост просто сожгли бы. А так – пара часов, и снова можно ехать, грамотно сработано, ничего не скажешь. И ведь, главное, это не река даже, а ручей глубокий, с заиленным дном. Летом верховой переберется безо всякого моста, ног не замочив, хотя груженые телеги, скорее всего, застрянут – это мне Платон рассказал, когда дорогу описывал. Но сейчас, в разгар сезона дождей, ручей вздулся и нес свои мутные воды с такой гордостью, будто был, по меньшей мере, Енисеем. И что прикажете теперь делать?
    И еще интересный вопрос: с чего все-таки лошадь занервничала? Она, конечно, зверь чуткий, но что она могла почувствовать? По идее, разливы ручьев, речек и прочей лесной красоты волновать ее не должны. Разве что она предчувствует, что придется идти вброд, но в это мне решительно не верится – лошадь, слава Богу (интересно, которому), к мыслящим существам не относится и достижениями в области логического мышления и глубокого анализа обстановки пока что не хвасталась. Нет, можно предположить, конечно, что мне попалась лошадь-телепат, прочитавшая мысли в моей гениальной голове, но как-то в это не слишком верится. Следовательно, если верить старику Оккаму, надо искать более простое объяснение, и заключается оно в том, что кобыла просто чего-то испугалась. Опять же, можно предположить, что вскоре под нами разверзнется земля и начнет работать вулкан, но все-таки куда как более вероятным кажется мысль о том, что рядом присутствует еще кто-то.
    А вот и кто-то – из кустов вышел мужчина, чем-то очень похожий на главаря тех разбойников, что остывают сейчас на дороге. Не внешне, нет – этот гладко выбрит (а у меня, кстати, уже щетина на щеках появилась неслабая, что меня отнюдь не радует – бритву я, как оказалось, забыл), голова тоже то ли бритая, то ли лысая, как бильярдный шар, одет куда добротнее, на плечах кольчуга, туго обтягивающая упитанное брюхо. Нет, похож он другим – от него, как и от разбойника, исходило ощущение угрозы, причем даже более явственное, чем в прошлый раз. Ну и хрен с ним, надо будет – обломаю.
    Мужчина, между тем, улыбается, причем вполне доброжелательно. Окинул меня взглядом, особенно кольчугу и простой, но удобный эфес меча, похоже, увиденное ему понравилось – во всяком случае, смотрел он одобрительно. А вот поглядев на лошадь, он не смог сдержать смешок. Ну и ладно – я и сам прекрасно знаю, что моя кобыла выглядит не слишком презентабельно. Однако же, он явно постарался меня не обидеть, что ему, в случае драки, несомненно, зачтется.
    – Сэр, вам лучше ехать назад. – Надо же, еще и вежливый. Ладно, в эту игру можно играть и вдвоем.
    – Сэр, может быть, вы объясните почему?
    – Сами видите, сэр, мост рухнул.
    – Не беда, сэр, через эту струйку можно и без него перейти, у меня лошадь, случись что, может налить больше.
    – И все же, сэр, я настаиваю – нам очень не хотелось бы, чтобы кто-нибудь случайно пострадал.
    – А я считаю, что где, когда и как страдать – исключительно мое личное дело, сэр.
    – А мой господин считает, что жизнь человеческая очень ценна и что ее надо сохранять даже ценой… э-э-э… небольших повреждений.
    Ну вот, ситуация прояснилась – кто-то, обладающий в здешних местах властью, посадил этого амбала сторожить дорогу. Мне даже не намекают, открытым текстом говорят, чтобы валил куда подальше, а то ноги повыдергивают. Или переломают, что вернее. Убивать, вернее всего, не будут – ну и я, конечно, постараюсь удержаться от крайностей, однако проехать мне надо вне зависимости от желаний кого бы то ни было.
    Последнюю мысль я озвучил вслух. Лысый покладисто улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. Моментально позади него как будто из воздуха материализовались еще двое, ребята помоложе, по мордам судя, наглые и на вид крепкие. Угу, дело ясное – трое хорошо подготовленных воинов одиночку должны на лоскутки порвать и не поморщиться. А еще кусты позади них шевельнулись – похоже, там стрелок, и, возможно, не один. Не особо опытный, правда, у опытного ветви не колыхались бы, но мне сейчас от этого не легче. А ведь стрелок и впрямь может быть и не один, это хреново… Однако, как ни крути, мне назад поворачивать никак нельзя, придется драться, наверное, если иначе никак. Эх, как же я не люблю драться!
    Нарочито кряхтя и потерев предварительно спину, чтобы оправдать неловкость движений усталостью от дальней дороги, слезаю с лошади. Кажется, получилось лучше, чем в прошлый раз – во всяком случае, смешков не последовало. Поворачиваюсь – и привычным усилием вгоняю себя в ускоренный темп, как раз вовремя, потому что в лицо мне уже летит кулак лысого. Только вот лица моего на пути кулака уже нет.
    Эх, мне бы такую реакцию, когда боксом занимался! А заодно уж и такой удар. Цены бы мне не было в большом спорте, имел бы кучу медалей, а заодно уж и толстую стопку денег и не болтался бы сейчас по неведомым мирам, рискуя жизнью и здоровьем, а лежал бы с телками на пляже. С тремя. Нет, лучше с пятью… Ну да ладно, зачем мечтать о несбыточном – тут у нас драка намечается, и проиграть ее мне совсем неохота. Больно будет, а боли я не люблю, поэтому бить себя всяким козлам не позволю. Да и не козлам тоже не позволю, если честно.
    Кулак, затянутый (и когда только надеть успел) в доспешную перчатку, пролетает совсем рядом с моим ухом. Пролетает, правда, на взгляд лысого, по моему же скромному мнению, он ползет не быстрее улитки. Однако я с трудом успел – ускорься я на секунду позже и лежал бы со сломанной челюстью. Ну а сейчас со сломанной челюстью лег лысый – я ведь не Христос, терпеть хамство не собираюсь. Ударил в точности, как учили, и отправил мужика в глубокий нокаут, обеспечив себе возможность не думать хотя бы об этой проблеме. Две же другие проблемы пока что ничего не сообразили.
    Быстро шагаю вперед, выбрасываю кулак и сильно бью тому из парней, что стоял чуть подальше, кулаком в грудь. Почему дальнему? Да потому просто, что рожа мне его не понравилась. Парня приподнимает над землей, и он, пролетев пару метров, с шумом врезается в колючие кусты. Шум, кстати, странный – ну да, мое восприятие изменилось, а значит, слышу я теперь тоже иначе. Разворачиваюсь – и как раз вовремя, чтобы заблокировать удар второго, у него хорошая реакция, и соображает он быстро. Насколько я понимаю, то должен был для него выглядеть смазанным пятном, однако же он постарался ударить, и, что интересно, это ему почти удалось. Вот только эффект оказался несколько неожиданным, причем как для него, так и для меня.
    Удар был сильным и хорошо поставленным, я дурак был, что не вырубил этого парня первым, тем более что и стоял он удобнее – все-таки почувствовал себя крутым и обнаглел, а зря. Наглость – она до добра не доведет, так что на будущее думать надо, а пока что я опытным путем определил степень своей уязвимости.
    Смешно, но удар я разве что почувствовал, не более того. Никакой боли не было, хотя блокировал я жестко. Хотя чего я удивляюсь? Вчера дверь кулаком пробивал, сейчас вон двоих без вреда для собственного здоровья покалечил и не почувствовал ничего, никаких неприятных ощущений не было, так что можно было предусмотреть, однако даже в голову не пришло, что и чужие удары не почувствую. А вот противник мой, похоже, пострадал – все-таки, ставя блок, я руку выбросил резко даже по моим собственным ощущениям. Лицо парня исказилось… О-па, а ведь я вернулся к нормальному темпу. Это что же получается, ускоряюсь я всего на несколько секунд? Похоже на то, и в будущем придется это учитывать.
    Мой противник не закричал, хотя рука его, судя по всему, была сломана. Не было оглашающих окрестности воплей, которые, несомненно, раздались бы в случае, если бы все случилось у нас. И сопровождающего действие примитивного мата (увы, искусство составления сложных и многоэтажных конструкций в наше время, увы, практически утеряно – даже ругань становится с каждым годом все примитивнее и примитивнее, а мы еще удивляемся тому, что падает уровень образования) тоже не было – парень стоически вытерпел боль и попытался левой рукой достать из-за пояса нож. Опытный, сразу видно, живо сообразил, что меч достать не сумеет, и принял единственно верное решение. Вот только я ему отнюдь не собирался позволять размахивать дурно откованной железкой. А ну как он меня порежет? Он же мне в рану грязь занесет, бактерий всяких веселую компанию. Оно мне надо? Сомневаюсь, так что лучше уж пускай он в следующий раз думает, прежде чем в драку лезть и мирно проезжающих путников обижать.
    Пинаю парня ногой в пах – подло, но очень эффективно. Добавляю носком сапога по лицу и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть летящий мне в лицо шар огня. В кувырке ухожу в сторону, как учили когда-то в армии, оглядываюсь вокруг… Опять шевелятся кусты. Это что же я, дурак, творю? Пока с этой троицей возился, про стрелка-то и забыл! А ведь он меня чуть не поджарил, огнемет ходячий. Интересно, из чего это он стрелял? Или, может, это и есть маг, о таких индивидуумах Платон, помнится, рассказывал? Ну, его стоит взять живьем.
    Вот только еще вопрос, кто кого возьмет. Он, скотина, своими огненными шариками лупит, как из пулемета. Ну да ладно, я тоже не лыком шит… Вот только лежу сейчас в канаве и жду, когда стрелок угомонится. Попасть, пока я так вот лежу, не попадет, конечно, но что дальше? Он меня огнем к земле прижимает, а сам, возможно, уже помощь вызвал. Откуда я знаю, какие у магов средства связи? Может, не хуже наших раций? Если так – это хреново, против толпы могу не продержаться. Как не вовремя выяснилась краткосрочность моих способностей. Сейчас бы ускориться, добраться до мага одним броском и свернуть ему шею… А ну как на полдороге отпустит, что тогда? Буду идеальной мишенью? Эх, надо будет, как до Хаоса доберусь, серьезно с ним поговорить на тему бракованных бонусов.
    Жаль, что в моей далекой и бурной молодости (ха! Записал себя в старики!), когда я служил в армии, то попал не в спецназ какой-нибудь и даже не в десант, а в самый прозаический автобат, причем служить мне довелось в ремонтной мастерской. Стрелять меня, конечно, научили, пускай патронов для этого выделялся минимум… Да что там минимум! Совершенно смешное количество патронов было, ну да ладно, о недостатках нашей армии сейчас разве что ленивый не говорит, это уже превращается в правило хорошего тона для всяких демократствующих придурков. Драться, кстати, тоже подучили малость, хотя я и до того кое-что умел. Главное, думать научили, спасибо инструктору-особисту, который хотя и спивался со страшной скоростью, навыки не потерял, а вот грамотно воевать – нет. Тот же десантник наверняка бы способ нашел, как добраться до мага и не подставиться при этом, а для меня это, к сожалению, недостижимо – просто меня этому не учили.
    А, черт! Эта жертва аборта ухитрилась-таки меня достать. Вернее, как достать – срубил, гад, несколько веток у меня над головой, убойная сила его огненных шаров не хуже, чем у пули. Конечно, ничего не поджег – это летом, наверное, горела бы уже половина леса, но сейчас все здесь настолько пропиталось водой, что не помогла бы и цистерна напалма. А может, и помогла бы, гадать не хочу.
    Как бы то ни было, одна из этих веток, в руку толщиной, упала прямо на меня и с чувством приложила по спине. Это, кстати, оказалось довольно больно, и мне сразу же захотелось кого-нибудь убить. А если кого-нибудь – то почему не его?
    Хотя все интереснее становится – еще несколько часов назад я голыми руками доски дробил и не чувствовал при этом ни малейшего дискомфорта, а сейчас? И как с физической силой? Не проверить даже, пока в этой грязи лежу. Если еще и она ушла, мои шансы выглядят совсем тускло. Черт! Черт! Черт! И что же теперь мне делать, на что рассчитывать? Ладно, это потом, а сейчас надо элементарно остаться в живых и, как ни крути, и без сверхспособностей у меня есть пара козырей в рукаве.
    Достаю «маузер», глажу рукой потертый металл. Ты уж не подведи меня, а то у этого гада заряды не кончаются, и помирать мне почему-то совершенно не хочется. Тут уж или он меня, или я его, и знаешь, я предпочту, чтобы лежать под кустиками и тихонько разлагаться остался именно он. Ну что, друг, покажем, на что способны наши технологии?
    Немцы всегда знали толк в оружии, и, по моему скромному мнению, «маузер» и по сию пору остался непревзойденным шедевром. Я молчу о брутальном дизайне, не зря же даже великий Лукас, снимая свой шедевр, вооружил пиратского капитана[1] этим оружием, но и по своим характеристикам пистолет бесподобен. Пожалуй, единственный недостаток – не самая удобная перезарядка, хотя некоторые жалуются еще и на большой вес. И что, вы не мужики, что ли? Если ты слабак – не лезь в мужские приключения, а если полез, взял в руки оружие – не жалуйся, а учись им владеть. Я вон, прежде чем сюда отправляться, не один магазин расстрелял, зато сейчас и в себе, и в своем оружии уверен.
    Аккуратно закрепил деревянную кобуру. Есть у нее очень хорошее свойство – она в два счета превращается в приклад, что позволяет резко повысить точность стрельбы, особенно на дальних дистанциях. Осторожно отполз чуть в сторону, жалея, что канава не очень глубокая и слишком короткая, не канава даже, а, скорее, грязная яма, и с фланга мага не обойдешь. Тихонько, чтоб не выдать себя, раздвинул стволом пистолета ветки низенького кустарника, внимательно осмотрелся.
    Между мной и стрелком было метров пятьдесят – он сейчас особо не скрывался, очевидно, считая, что раз у меня нет лука или арбалета, то я до него не достану. Думает, раз между нами приличное расстояние, то он в безопасности. Наивный он человек, вернее, маг. Другое дело, что не особо ему спрятаться получится – и сами его огненные шары демаскируют изрядно, и, несмотря на дождь, кусты вокруг него обуглились, а мокрая земля исходила вонючим паром – расстояние приличное, но я чувствовал запах совершенно отчетливо. Однако ничего себе я прыгаю – когда он в меня пальнул в первый раз, я был от него метрах в двадцати, не больше. Или это я опять ускорился и отбежал? Пожалуй, в это поверить проще, чем в то, что я внезапно оказался способен прыгать на тридцать метров без разбега. Ладно, потом разберемся, вначале надо решить первоочередную проблему, и пистолет мне в этом поможет. А оппонент мой, кстати, стрелять стал намного медленнее – похоже, уставать начал. Это не может не радовать, но все равно ждать в надежде, что он окончательно выдохнется и сам упадет в изнеможении, не стоит – время, очень может быть, работает сейчас против меня.
    Тяжелый доспех и еще более тяжелый от впитавшейся воды поддоспешник здорово мешают. Повезло еще, что кольчуга – штука гибкая, и потому движения сковывает не очень сильно. Хорош бы я был, будь на мне рыцарские латы, а ведь гуляла в голове идея сделать для себя как раз их. Отпугнул большой вес – и хорошо, что я оказался таким пугливым. От огня железо не защитит, а скорость сейчас важнее брони. Не успей я нырнуть в эту канаву, лежал бы сейчас грудой жареного мяса. Однако даже то, что на мне, тяжелее, чем хотелось бы. Странно – говорят, когда у человека адреналин разве что из ушей не плещется, ему на все наплевать, он сильнее и быстрее, и боли не чувствует. Вот оно! То, что я испытывал, было сродни такой вот адреналиновой эйфории, а сейчас у меня, похоже, начинается ломка. Точнее, депрессия, адреналин (кстати, может, и не адреналин – как раз его у меня сейчас должно быть в избытке) все-таки не ЛСД и не героин, но принципиальной разницы в данном случае нет – надо поскорее заканчивать это шоу, а не то можно и помереть ненароком.
    Тщательно целюсь в пускай и частично, но все же отчетливо видимую мишень, и трижды давлю на курок. Отдача крайне слабая – все-таки внушительный вес моего оружия вкупе с довольно легкой пулей в ряде случаев оборачивается немалым достоинством. Кобура-приклад лишь слегка толкает меня в плечо, а секунду спустя с той стороны, в которую я стрелял, доносится отчаянный вопль. Ну что же, будем считать, что мне повезло – «маузер» оружие дальнобойное и точное, ни из какого другого пистолета я бы, наверное, не попал. Из «макарова», во всяком случае, точно не попал бы. Ну и еще, пули, которыми я зарядил его, были безо всяких подпилов. Убойная сила, конечно, малость поменьше, но зато траекторию такая пуля держит куда как лучше, что конкретно сейчас и подтвердилось.
    Броском покидаю канаву и в перекате ухожу в сторону. Измазался в грязи еще сильнее, хотя и думал, что сильнее уже некуда. Поразительно, какой ерундой может быть занят мозг, пока тело действует на автопилоте. В моем направлении летит всего один огненный шар, да и тот как-то неуверенно и абсолютно неточно. Ухожу вправо, слышу, как зашипела вода в том месте, куда попал мой противник, и бегу вперед, низко пригибаясь и держа оружие наготове. Меня никто не учил этому, так, показывали пару раз для общего образования, но в голове крутится вычитанная в детстве фраза: не надо бежать зигзагом, вероятность того, что в тебя попадет пуля, от этого только повышается. Не знаю, правда это или нет, но бегу прямо, стараясь пригибаться как можно ниже, максимально сокращая площадь поражения, и представлять как можно более сложную для стрелка мишень. Конечно, у моего противника не пули, но вряд ли для меня это имеет какое-то значение. Лично мне все равно, расплескают мне мозги пулей или мгновенно поджарят – результат все равно один, и мне он не нравится.
    Больше в меня не стреляли. Оскальзываясь на размокшей дороге, я в бешеном темпе преодолеваю расстояние до кустов – пожалуй, с такой скоростью я еще никогда не бегал. Врываюсь в них с самым что ни на есть грозным видом (кстати, приклад теперь здорово мне мешает) и вижу интереснейшую картину. Вот и думай теперь, то ли мне очень повезло, то ли, наоборот, не повезло со страшной силой.
    Я попал. Всего одной пулей, правда, но попал, и эта пуля ухитрилась, похоже, задеть артерию. Во всяком случае, потенциальный пленный лежал в луже крови, ярко-алой даже при еле просачивающемся из-за низких туч поганом свете, и не шевелился. Нагибаюсь и, морщась от брезгливости, кладу пальцы на его горло – пустое занятие, маг мертв.
    Ладно, времени горевать нет. Позади меня осталось как минимум три человека в разной степени покалеченности, и мне вовсе не улыбается получить нож в спину, поэтому я отсоединил приклад, повесил кобуру через плечо и, держа «маузер» наготове, вернулся на дорогу.
    М-да, когда я сражался, мне казалось, что прошло как минимум минут пятнадцать-двадцать, а сейчас я вижу, что на самом деле времени прошло как бы не вдесятеро меньше. Правду говорят, что в бою восприятие часто ускоряется многократно, я раньше не верил, а сейчас вижу – факт. На дороге все осталось, как было, обиженная мной троица даже позы поменять не успела. Ну и хорошо, ну и ладушки, меньше придется возиться.
    Немного переведя дух, я связал всю троицу. Не факт, что грамотно связал, меня этому тоже никто не учил, однако постарался на совесть. Ощущения у них при этом, особенно у того, которому я руку сломал, те еще должны быть, ну да, как говорил один мой знакомый, отмороженный на всю голову вертолетчик с немалым боевым опытом (я как-то с ним прокатился – потом неделю на небо смотреть страшно было), «проблемы негров шерифа не волнуют». Правда, выражался он несколько грубее, но смысл оставался тем же самым, и я с ним полностью согласен. Не стоило вставать на моем пути, крутой здесь один, и это – я!
    Хотя, конечно, знакомый мой вообще оригинал большой. Помню, были у его племяша проблемы с криминалом, «стрелку» пацану забили – тот с испугу и прибежал к дяде за помощью. Тот и помог – не знаю уж, как он потом от начальства отмазывался, но сделал тогда небольшой крюк и, пролетая над местом событий, выронил из «случайно» открывшегося люка несколько ящиков консервов, да причем так ювелирно, что накрыл всю банду. Восемь трупов и столько же покалеченных… И, главное, с полицией, вернее, тогда еще милицией как-то действо согласовать ухитрился, так что, по слухам, кроме громкого мата командира авиаотряда никаких проблем не имел. Ох, что-то я снова увлекся.
    Закончив с упаковкой пленных и изрядно запыхавшись при этом (нет, сила никуда не делась, но ворочать вялые туши – удовольствие ниже среднего), я внимательно осмотрел всех троих, выбирая кандидата на допрос. Выглядели все трое не то чтобы очень – у лысого челюсть сломана как минимум в двух местах и огромные синяки под глазами. Сотрясение мозга, к бабке не ходи, его хрен разговоришь теперь – даже если очень захочет говорить, челюсть все равно не даст ему сделать это членораздельно. И все еще в сознание не пришел… Ну и пес с ним, есть еще двое, которые, будем надеяться, не откажутся пообщаться с дядей Пашей.
    Тот, который получил кулаком в грудь, похоже, не жилец. Не рассчитал силы, признаться, раздробил щенку ребра, не знаю уж, насколько велики внутренние повреждения, но кровь у него изо рта течет непрерывно и в себя он тоже приходить не торопится. Ладно, пускай полежит пока, а там видно будет, в конце концов, скорбеть о его смерти не собираюсь – он мне не сват, не брат, а сам я не рыцарь добра и света.
    Остается тот, которому я руку сломал. Он тоже без сознания, тяжелым сапогом, пусть даже и резиновым, по морде схлопотать – это вам не фунт изюму. Похоже, он еще и на сломанную руку упал, сознание потерял от боли. Когда я его связывал, пришел в себя и ругался, как сапожник. Пришлось пообещать ему, что если не угомонится, то я его угомоню методами, далекими от цивилизованных. Поверил сразу, умею я убеждать, а ведь всего-то пару раз по больной руке пнул.
    Посмотрев на снова потерявшего сознание пленного, я пожал плечами и отправился обыскивать мага. Мало ли что – вдруг я ошибся и он все-таки выжил. Во всех фэнтезийных романах маги обладают редкостной живучестью, и оставлять за спиной такого противника – верх глупости.
    Нет, не ошибся – убитый мною маг лежал в той же позе, и какая-то животина, похожая на лису, уже принюхивалась к пропитанной кровью земле. Впрочем, увидев меня, зверушка моментально поскучнела и, поджав хвост, скрылась в лесу. Вот интересно, как ей это удалось? Там, где нет кустов, этот лес просматривается практически насквозь. Ну, на несколько десятков метров уж точно, однако зверь в него ныряет – и как будто растворяется! Вот оно, настоящее чудо, созданное природой, а то все магия, магия…
    Осмотрев внимательно тело, вздыхаю и, пачкаясь в чужой крови, приступаю к обыску. Впрочем, я, весь заляпанный грязью, и так выгляжу непрезентабельно, с теми пятнами, которые сейчас добавились, ничего принципиально не изменилось, зато я стал обладателем кучи мелких трофеев. С тех троих, которые остались на дороге, взять было особо нечего – так, несколько серебряных и медных монет да куча паршивого местного оружия, которое, по моему мнению, лучше всего просто выбросить. Хотя нет, есть ему еще более достойное применение – взять тех мастеров, что его ковали, заголить им тылы и загнать им железяки эти в афедрон по самые рукояти, чтобы не позорились больше. Мечты, мечты…
    Так вот, у этого с имуществом оказалось немногим богаче, да и одежда была так себе. Как-то иначе я раньше магов представлял, хотя, возможно, просто мода у них здесь такая. К тому же, раньше магов я видел только в кино, да еще на ролевой игре однажды побывал, так что всерьез об их одежде судить мне было сложно. И все равно, голову даю на отсечение, что здесь что-то нечисто, да и набор предметов соответствовал все-таки больше путешественнику или воину, чем магу. Разве что кошелек убитого был примерно с тем же количеством денег, как у всех троих пленных, вместе взятых, а так – ничего особенного. Ах да, на шее, на цепочке, нашелся амулет – камешек, оправленный в серебро. Насколько я разбираюсь в камнях, сердолик, причем неплохого качества, хотя могу и ошибаться. Насчет качества ошибаться – сердоликов я в Приуралье когда-то находил много и, хотя в минералогии остаюсь дилетантом, зато имею какой-никакой практический опыт. Жаль только, не знаю, это просто украшение или какой-то амулет. Ладно, потом разберусь.
    Ну а уже собираясь возвращаться, я обнаружил еще одну вещь. Обнаружил так поздно потому, что валялась она на земле и была придавлена телом – очевидно, убитый вначале уронил ее, а потом и сам упал сверху. Предмет, поразительно напоминавший старинный пистолет, оказался вдавлен в землю и, происходи все это на дороге, утонул бы в грязи, да так, что хрен бы я его увидел, но здесь был мягкий зеленый мох, который легко проминался, но не более того. Словом, «пистолет» я увидел сразу, как перевернул тело.
    Да уж, интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд… У них здесь что, огнестрел в ходу? Очень интересно! Нагнувшись, я поднял оружие – а ничем, кроме оружия, этот предмет быть не мог. И впрямь почти точная копия пистолета века этак девятнадцатого, разве что курка не видно и вместо спускового крючка какая-планка сбоку. На нее я и нажал.
    Собственно, это и оказалось первым уроком на тему обращения с незнакомыми предметами. Простейший урок: видишь вещь, назначения которой не понимаешь – держись от нее подальше или уж, если почему-то оказался рядом, не бери в руки. Ну а взял – ничего не нажимай! В общем, спасла меня хорошая реакция – когда «пистолет» засветился малиновым светом, я от неожиданности отшвырнул его и сам кувырнулся назад, спрятавшись за стволом упавшего дерева. В следующий момент громыхнуло так, что у меня заложило уши, и, подняв голову, я обнаружил, что там, где я только что стоял, теперь лишь круг обгорелой земли. Что интересно, труп тоже исчез – кремировался, что ли?
    Да уж, очень интересно, подумал я. Это что же получается – амулет? Если так, то местные амулеты могли неплохо за себя постоять и не даться в руки чужаку. Очень, очень важное и полезное свойство. Зато возникал вполне резонный вопрос: а маг ли передо мной был? Судя по всему, стрелять он мог и не сам, а с помощью этой вот штуки – оружие, наверняка оружие я только что держал в руках. Если так, то и впрямь передо мною мог быть всего лишь обычный солдат или, скорее, офицер, которому выдали нестандартное оружие. Почему бы и нет? Пожалуй, пленных стоило расспросить еще и об этом, и сделать это прямо сейчас.
    Наверное, когда я вернулся на дорогу, видок у меня был тот еще – во всяком случае, лысый, пришедший к тому моменту в себя, подался назад. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Интересная реакция, хотя как раз лысый, по причине вынужденной немоты, интересовал меня сейчас мало. А вот его товарищи были мне куда как интереснее – у них-то челюсти были в полном порядке.
    Первый, которому я сломал ребра, упорно дышал и умирать, похоже, не собирался. Ну что же, выживет – его счастье, нет – его проблемы. А вот второй опять пришел в себя и упорно сверлил меня злым взглядом – ну что же, молчит, и то хорошо. Цивилизуется, значит, помаленьку, начинает понимать, что хамить незнакомым путникам опасно. К нему я и подошел, присел рядом на корточки, достал кинжал и аккуратно принялся очищать кончиком грязь из-под ногтей.
    – Ну что, умник, разговаривать будем, али как?
    Ответ был непечатным, но особого энтузиазма в голосе как-то не наблюдалось. Похоже, клиент начинал дозревать. Почесав затылок, я деликатно разрезал пленному рукав на сломанной руке.
    – Эй, ты чего?
    – Ну, чего… Зачем тебе сломанная рука? Давай отрежем – болеть меньше будет. Нет руки – нет проблемы.
    – Ты… ты…
    – Не нервничайте, больной, нервные клетки не восстанавливаются. А будешь ругаться – дам по башке, позвоночник в трусы осыплется. Слушай! А давай и вторую отрежем – она тоже не будет болеть! Никогда!
    В общем, застращал я его моментально. Скорее всего, парень не очень боялся смерти – он был воином, а для воина мысль о смерти привычна. Если бы я угрожал его убить – он, скорее всего, не испугался бы, и, чтобы разговорить парня, пришлось бы его всерьез пытать. А вот оказаться на паперти жалким инвалидом – это да, это для него было страшно. Калеки в Средние века жили, мягко говоря, неважно, и парень наверняка много раз видел, как недавно еще сильный человек, такой же воин, как и он сам, получив увечье, отправлялся на помойку. Это тебе не наше время, когда инвалидам обеспечен хоть какой-то социальный минимум. В Средневековье такие никому не нужны, поэтому участь их незавидна. Как только пленный сообразил, что его ждет, он моментально утратил остатки гонора и колоться начал не хуже соснового полена. И рассказал он мне при этом немало интересного.
    Оказывается, посадил их здесь за дорогой наблюдать их сюзерен, некий барон с труднопроизносимой фамилией. Он приходился старому графу племянником, или чем-то там в этом роде – то ли в Средневековье вообще, то ли в этом мире в частности, была очень сложная система родства, и старший внук троюродной тетушки считался не менее близким родственником, чем, к примеру, двоюродный брат. В общем, бред какой-то, и разбираться в этих реалиях я сейчас не хотел совершенно. Для меня важнее было совсем другое, и время я потратил не зря.
    Фокус в том, что возможность передачи магических знаний и сил (о-па, насчет силы Шутник ни слова мне не говорил) от умирающего мага его преемнику ни для кого здесь не была секретом. Вот и съехались потенциальные наследники со всей округи – старик был и впрямь неплохим магом, раз уж столько народу решило в наследство вступить. По слухам, претендентов на наследство в замке скопилось сейчас человек двадцать, и прибыли многие не одни. В смысле, не с чадами и домочадцами, а с личными телохранителями, так что народу набралось до фига и больше. Как не передрались до сих пор, вообще непонятно, но то, что в любой момент может начаться резня, можно считать доказанным фактом.
    Вот и пришла барону в голову идея ограничить приток конкурентов. Для этой цели он, во-первых, приказал разобрать мост и посадил при нем отряд сторожей, одному из которых был выдан магический жезл, стреляющий огненными шарами (ага, я же говорил, что моя логика – самая логичная в мире!), а во-вторых, договорился каким-то образом с атаманом разбойников (эх, дурак я, что не допросил того придурка, ну да сделанного не воротишь). Теперь на дальних подступах сидели разбойники, банально убивавшие путников, а у моста тех, кто сумел миновать первое препятствие, поджидала эта вот четверка. Против вооруженного магическим огнеметом десятника (и впрямь если не офицер, то сержант уж точно), сидящего в засаде, шансов не было ни у кого. Хотя за три дня, что они здесь сидели, до моста добрался только один человек – то ли не было больше желающих, то ли разбойники оказались профессионалами своего дела. На меня они впечатления профессионалов не произвели, умерли, как самые обычные люди, я так и сказал пленному, после чего принялся решать насущную проблему: что мне делать дальше.
    Нет, что переправиться через речку, ехать по дороге до замка, устроить там резню и остаться единственным наследником – это понятно. Другое дело, как все это сделать. Ну, два ствола и неплохой запас патронов, ну четыре гранаты… А что дальше-то? В замке, по самым скромным подсчетам, не меньше двухсот человек, включая всевозможных конюхов, поваров и прочих горничных. Всех их положить я не смогу – в смысле, сил не хватит, а не потому, что совесть замучает. С совестью я уж как-нибудь договорюсь, а вот патронов может на всех не хватить. И это не говоря уж о том, что замок, несмотря на некоторую старость, все еще остается крепким орешком для любого, кто захочет в нем безобразия понарушать. Стены высокие, сложены из тяжеленных каменных блоков, вокруг – ров, ворота подняты. Словом, до разрешения ситуации замок на осадном положении. А ведь барон может оказаться не единственным умником, который решил подстраховаться и объявить охоту на приезжих.
    Да уж, ситуация невеселая, но, сидя на месте, ее не улучшишь. А значит, надо двигаться, тем более что идти, вернее, ехать совсем недалеко. Вздохнув, я снова достал кинжал.
    – Я знаю точно наперед – сегодня кто-нибудь умрет, я знаю где, я знаю как, я не гадалка, я – маньяк, – улыбнулся я побелевшему от страха парню. Похоже, неформальная детская считалочка подействовала на него не самым лучшим образом. – Эй, не бойся ты так и не дергайся.
    Разрезав веревки, которыми был связан пленный, я оставил его развязывать инвалидную команду, а сам решительно направился к лошади. Та всхрапнула недовольно, но без особых протестов позволила мне влезть в седло. Однако, когда мы подъехали к остаткам моста, она заупрямилась – лезть в воду ей, похоже, не хотелось совершенно, и сколько бы я ее ни понукал, толку было мало. Ну что же, я не самый лучший наездник, но повиноваться себе заставлю, не мытьем, так катаньем.
    Если не получилось перебраться через ручей на спине лошади – значит, я перейду его сам, ведя лошадь за собой. Не такая уж и гениальная мысль, но я справился. Воды было в самом глубоком месте едва мне по грудь, я даже оружие ухитрился сохранить сухим, к тому же она была довольно теплой. Ну а так как я и без того был сырой до трусов, то ручей мне грозил разве что возможностью лишний раз помыться, а заодно уж без лишних усилий постираться – достаточно сильный поток воды, на удивление, кстати, чистой, хотя и темной, вышибал из одежды грязь не хуже какой-нибудь стиральной машинки с разрекламированным стиральным порошком на пару. В общем, во всем есть свои плюсы, надо только уметь их находить.
    Увы, я не учел, что наберу полные сапоги воды, и потом, ругаясь, долго выливал из них воду, но это уже так, издержки. Важнее было то, что даже сквозь легкий, ставший уже привычным шум дождя я услышал хруст веток под сапогами. Не под моими сапогами, надо отметить – они-то как раз стояли себе спокойно и никого не трогали.
    Кто бы это ни был, по лесу он ходить не умел. Я, правда, тоже не самый великий профи, но кое-чему дед меня в свое время научил. Во всяком случае, перемещаюсь я все же несколько тише. Этот же умник пер, как танк. Если бы он просто шел, я бы понял, но пытаться зайти ко мне со спины, при этом издавая такой шум, – это уже признак неуважения. Именно это я и озвучил, разворачиваясь и держа в руке меч. Ответом на мои слова, подкрепленные грозным (я надеюсь) внешним видом, был полувздох-полувсхлип, и на дорогу выбрался возмутитель спокойствия.
    М-дя… И это хромающее чудо ухитрилось меня… нет, не напугать, но уж насторожить – точно. Мне стало смешно: передо мной стоял пацан, дай бог, лет четырнадцати, очень худой, оборванный и босой. Это, выходит, не сапогами он ветки ломал, а просто ногами. Ню-ню. И в руке он держал нож – не кинжал даже, которыми, как я уже заметил, местные просто обожали вооружаться, а обычный охотничий нож. Единственным достоинством этого оружия была удобная рукоять с развитой крестовиной, позволяющей уверенно работать им в рукопашной, не опасаясь покалечить собственную руку. Как я слыхал, знаменитая бандитская «распальцовка» в нашем мире пошла от поврежденных сухожилий самих владельцев финок – при ударе рука соскальзывала с гладкой рукояти, и ладонь, равно как и пальцы, можно было в два счета распахать до кости. С этим ножом подобного можно было не опасаться, но преимущество сводилось на нет тем простым фактом, что рукоять была великовата для узкой мальчишеской кисти. К тому же, судя по хвату, о ножевом бое пацан имел самое что ни на есть поверхностное представление. В смысле, мог взять в руку нож, а уж вопрос о том, что с ним следует делать в дальнейшем, оставался открытым. Видал я таких грозных малолеток – схватятся за железку и воображают себя круче обрыва, не понимая даже, что представляют опасность в первую очередь для самих себя.
    – Брось железяку. – Я улыбнулся как можно дружелюбнее. Получилось, видимо, не очень, во всяком случае, пацан сжал губы и выставил нож перед собой. Дурак он, что ли? Если так боится, проще было забиться в какую-нибудь ямку и просто дождаться, когда я уберусь. Именно это я ему и озвучил.
    – Мне нужна лошадь, – неожиданно приятным, хотя и срывающимся голосом выдал мальчишка. Эх, ему с таким вокалом у нас в детском хоре цены бы не было!
    – Мне тоже. Вот что, спрячь нож и вали отсюда, в темпе. Догонять не буду, в спину стрелять – тоже, не из чего.
    Насчет не из чего я лукавил, конечно – пистолеты у меня еще никто не отнимал, однако как раз они для парнишки оставались абсолютно неизвестным фактором. Знакомых же ему агрегатов вроде лука или арбалета у меня и впрямь не имелось. Однако парень, вместо того чтобы последовать дельному совету, шагнул к моей кобыле. Идиот!
    Я резко встал и неторопливо двинулся к нему наперерез. Сейчас самым разумным для парня было бы удрать, сверкая пятками, однако, похоже, рядом с ним никогда не оказывалось человека, который бы объяснил, как это опасно – угрожать человеку, превосходящему тебя по всем статьям и вдобавок вооруженному. Иначе чем можно объяснить, что он попер на меня, размахивая ножом на манер ветряной мельницы?
    Убивать я его не стал, хотя это в такой ситуации было бы проще всего. Нет, я не член общества охраны детей, зверей и прочих тварей бессловесных. Скажу по секрету, я их вообще не люблю, особенно когда они всякой дряни накурятся, ширнутся, водочкой все это дело придавят, пивком отрихтуют и идут в ближайший подъезд нужду справлять да взрослым хамить. Честно скажу, за такие вещи я им не раз и не два зубы пересчитывал. Но хладнокровно свернуть малолетке шею рука у меня все же не поднялась, наверное, рефлекс охраны потомства слишком уж фундаментален. Вместо этого я легко блокировал левой рукой руку своего… ну, назовем его все же противником, хотя это и надругательство над термином. Так вот, левой заблокировал, а правой слегка по челюсти приласкал. Осторожно так, чтобы не убить и не покалечить, но и весомо, чтоб лежал и не дрыгался.
    Когда парнишка (а интересно, кстати, в таком возрасте в местном средневековье он еще отрок или уже, типа, взрослый?) открыл глаза, я как раз сидел перед ним на пеньке и с интересом рассматривал трофейный нож. Как и думал, качество металла оставляло желать лучшего, а в остальном – отличная игрушка. Да и, с другой стороны, мягкий металл имеет и свои плюсы. Заточить, к примеру, можно на первом попавшемся камне, да и в мороз меньше шансов, что треснет. А что не такой прочный – так зато лезвие толстое, что отчасти это компенсирует. В общем, тяжелый, удобный и отлично сбалансированный инструмент. Правда, не очень хорошо заточенный или, скорее, просто давно не затачивавшийся. И рукоять действительно хоть и простая, но очень удобная, сделанная, что сразу бросалось в глаза, не из простого дерева, а из какого-то очень плотного, с интересной текстурой. Я не знаток, но мне понравилось – красиво получилось.
    – Отдай, – парень дернулся было к ножу и тут же затих – видимо, до него дошло наконец, что он не в том положении, чтобы требовать хоть что-то. Что бы ни говорили наши умники-педагоги, а легкая экзекуция имеет крайне высокий КПД применительно к воспитательному процессу. Всего-то небольшой синяк на скуле – а уже поумнел.
    – Да пожалуйста, – этот умник, даже сиди он в танке, никакой опасности не представлял бы, поэтому я совершенно его не опасался. Только пожал плечами и коротким движением отправил нож в полет до ближайшего дерева. Как раз, кстати, того, привалившись к стволу которого и сидел мой нечаянный пленник.
    Это было интересно видеть – его лицо, и без того бледное, сразу стало цветом напоминать бумагу высшего качества. Правда, подобное я уже видел в детстве, когда летом в деревне учился метать все тот же многострадальный нож. Стою, значит, кидаю его в стенку бани, когда попадаю, когда нет, а тут подходят соседские пацаны, та еще шпана, и начинают наезжать. Я их послал, ну и рукой махнул, мол, в том направлении идите, а нож из руки возьми и вылети. В общем, старший из шпанят только глаза скосить и успел, а он уже торчит в стене, в паре сантиметров от его башки примерно. Он как стоял – так прочь и пошел, что характерно, на негнущихся ногах и с отвисшими на заднице штанами. Случайность, конечно, но с тех пор меня считали отмороженным на всю голову и задевать не рисковали.
    Вот точно такой эффект был и сейчас, хотя нож воткнулся несколько выше и дальше – я все же не настолько хорошо его кидаю, чтобы рисковать. Тем не менее этого хватило, но, надо отдать мальчишке должное, в себя он пришел почти мгновенно и, вскочив на ноги, принялся выдирать нож из неподатливой древесины. Интересно, кто его учил так вот тупо дергать оружие? Не выдернет ведь, ни за что не выдернет.
    Как я и предполагал, толку от его усилий не было, и, когда он бросил свое бесперспективное занятие и повернулся ко мне, на глазах его стояли слезы. Кошмар, что же это за мужик-то будет? Хотя, может, как раз нормальный и будет, кто знает.
    Я встал, подошел к нему, отстранил парня в сторону и одним движением вытащил нож. Подбросил, поймал за лезвие и рукоятью вперед протянул его парню. Тот взял – осторожно, аккуратно. Молодец, умеет учиться на ошибках, хотя бы и на своих.
    – Ну что, – спросил я, усаживаясь на поваленный древесный ствол, – больше ерундой заниматься не будешь?
    Парень мотнул головой – очевидно, это означало, что не будет. Ню-ню, будем надеяться.
    – Тогда говори, как на духу, кто ты, что ты и зачем тебе моя кляча потребовалась.
    Пацан посмотрел на меня и упрямо сжал губы. Гордый… Я вздохнул, равнодушно пожал плечами:
    – Ну, как хочешь. Я тебя больше не задерживаю.
    – Что?
    – Что слышал. Все, иди, иди отсюда. Хотя можешь и остаться – мне без разницы, скоро сам уеду.
    Он несколько секунд подумал и заговорил. Ну что же, ожидаемо. Крестьянский паренек, из крепостных. Из соседней деревни, кстати. Хозяин продал, а он не хочет ехать непонятно куда. Вот и надумал бежать в Империю – там, по слухам, рабовладельцев то ли на кол сажают, то ли на кострах жгут. В ночь перед отъездом сумел выбраться из сарая, где его содержали вместе с прочим живым товаром, спер нож у охранника и дернул в лес. Спрятаться сумел, но быстро понял, что так просто выбраться не удастся, поэтому и решил разжиться транспортом, благо в лошадях разбирался. Моя кобыла была как раз из тех, на которую лишний раз не позарятся – вот и выбрал ее. Все. Я слушал, кивал, а когда он закончил рассказ, предложил:
    – А теперь, пожалуйста, правду.
    – Я правду сказал…
    – Нет. Вот смотри. Ты говоришь, что из крестьян. Замечательно. Только вот незадача – тебя выдают твои ноги.
    – А что с ними не так?
    – Все так. Ты их сбил в кровь. Деревенские с детства ходят босиком, для них пробежка по лесу – мелочь. А твои ноги, прости, привыкли к обуви. Дальше. Речь. Где «тады», «вчерась» и прочее? Она у тебя правильная, можно сказать, почти литературная, чувствуется определенное воспитание. Руки. На них нет мозолей, а крестьянские дети с детства привыкли к труду. Тяжелому труду, физическому, кожа от него быстро грубеет. Кстати, на ладони у тебя мозолей нет вообще, кисти слабые, так что и с оружием ты не работал, зато есть мозоль на пальце – значит, много писал. По лесу ходить не умеешь совершенно, тогда как деревенские в лесу бывают частенько… А ведь есть еще куча нюансов. Продолжать?
    – Нет, не надо.
    – Замечательно. Так что хорош мне тут врать, как сивый мерин, о своем происхождении, равно как и о том, что ты у нас мужчина. Женщина ты, женщина.
    Вот тут он подпрыгнул, вытаращил на меня глаза:
    – Как вы узнали?
    – Просто сказал наугад и посмотрел на твою реакцию. А ты купил…лась.
    Вот тут она и разревелась. Закрыла лицо руками и разревелась, а я, каюсь, не выношу женских слез. Правда, и успокаивать не хотелось, так что я занялся прозаичным делом – натягиванием мокрых сапог и не менее мокрой куртки, рассчитывая, что истерика пройдет сама собой. Нет, не прошла. Пришлось влить моей новой знакомой в рот пару глотков из фляги. Это возымело действие и, прокашлявшись, девушка сипло сказала:
    – Спасибо… Только что мне теперь делать дальше?
    – Да что хочешь, в общем-то.
    – Я надеялась, что смогу уйти, а первый же встречный меня раскусил…
    – Сама виновата, в другой раз умнее будешь. Ладно, рассказывай давай, только быстро и правду. Мы в ответе за тех, кого приручаем. Но если опять начнется словесный понос, то отправишься ты отсюда пешим маршрутом в далекое эротическое путешествие. У меня не так много времени и сил, чтобы их еще на ерунду тратить.
    Новая версия рассказа была короче и особыми внутренними противоречиями вроде бы не страдала. Конечно, в чем-то девчонка соврала, о чем-то умолчала, но пес с ней, за рабочую гипотезу принять все равно можно. Итак, что мы имеем?
    Дочка деревенского писаря. Ну, это нормально, в общую картину вписывается. Какое-никакое образование, пусть и домашнее, отец ей дать смог. Жили спокойно – хозяин этих мест умел наводить порядок, поэтому деревня не то чтоб процветала, но и не бедствовала, а вместе с ней не бедствовала и местная сельская интеллигенция – писарь, лекарь и агроном. Двое последних, слабенькие маги, прибившиеся сюда ради уверенного куска хлеба на старости лет, так и вовсе были в шоколаде, но и писарю жаловаться было смешно. В общем, живите, плодитесь и размножайтесь, как завещал великий Дарвин. И жизнь девушки тоже была, в общем-то, распланирована – замуж да детей побольше, чтобы со временем, раз боги сыновей не дали, внуки смогли занять место деда. Увы, женщине дорога в писари была заказана – такой вот шовинизм. Был и жених уже, особой любви, правда, не было, да и неособой, кстати, тоже, но, как говорится, стерпится-слюбится. Здесь решение родителей обсуждению не подлежало, а нужное мнение вбивалось через задницу вожжами. Блин, какие правильные в этом мире представления о воспитании! Сразу после окончания сезона дождей намечалась свадьба, в общем, живи да радуйся.
    Однако недавно все пошло прахом. Занедужил старый граф, и сразу же окрестности оказались наводнены солдатами его многочисленных родственников, которые занимались тем, чем всегда занимаются захватчики на чужих землях – пили, грабили и ходили по бабам. Ну а так как люди – тоже товар, их, соответственно, не брезговали продавать перекупщикам. Нормальные, в общем, расклады. Средневековые. Подозреваю, в истории моего мира все обстояло точно так же.
    Моя собеседница не слишком заинтересовала солдат – в местные стандарты красоты не вписывалась совершенно, хотя, на мой взгляд, если ее немного подкормить, приодеть и выдать достаточно косметики, то вид у нее будет вполне приемлемый. Хотя, может, я просто в местных реалиях не смыслю ничего и здесь все бабы такие раскрасавицы, что мне и не снилось? Сомнительно как-то. Однако это непринципиально, главное в данном конкретном случае, что солдатам как женщина моя собеседница не приглянулась, а вот как товар, за который платят звонкой монетой, она была вполне востребована. Отца походя ткнули ножом под ребро за то, что он попытался возмутиться, а дочь, соответственно, загребли. Дальше все совпадало с первой версией рассказа и, как я подозревал, если и расходилось с реальностью, то в деталях.
    Когда она закончила, я пару минут сидел, мрачно хмурясь. С одной стороны, для меня ничего не изменилось, как не значила она для меня ничего раньше, так и сейчас не значила. С другой стороны, дать ей волшебный пендаль и посмотреть, как далеко она полетит… Ну, как-то не по-человечески это. Я хоть и не отличаюсь особым состраданием к кому бы то ни было, кроме, конечно, своих родных да себя, любимого, но ведь жалко, черт побери! А если бы я в ее ситуации был, интересно, хватило бы у меня мужества вот так вот рвануть в никуда? Короче, что-то надо решать, и быстро – время еще не поджимает, но его у меня не вагон.
    Девушка (или девочка – сколько ей лет-то, блин…) тем временем сидела и смотрела перед собой. Просто так, безучастно и безнадежно. Ну да, одна она не дойдет. Какая-нибудь обычная деревенская девка, может, и дошла бы, а эта доходяга не дойдет. Даже если сумеет никому не попасться на глаза, просто загнется по дороге. Я вздохнул:
    – Тебя как зовут-то?
    – Лиара.
    – Красиво… Вот что мы сейчас сделаем, Лиара. Здесь недалеко есть постоялый двор. Знаешь его?
    – Да…
    – Очень хорошо. Что ты думаешь о его хозяине?
    – Человек как человек. В меру честный и не подлый, во всяком случае, так говорил мой отец.
    – Ну, вот и замечательно, – я достал пару золотых. – Вот, возьми. Если сможешь с ним договориться, пусть он тебя спрячет, и жди… Давай так, жди неделю. Или я приду за тобой, или кого-нибудь пришлю, а если нет – уходи в свою Империю. Вернее всего, я не приду уже никогда.
    Лиара взяла деньги не чинясь – все-таки жизнь успела научить ее, как минимум, не отказываться от помощи. А то у нас, с нашей культурой, предлагаешь кому-нибудь помочь – так отказываются, страшно хотят, чтобы еще и поуговаривали эту помощь принять. С определенного момента плюешь на это и просто перестаешь предлагать, а потом все вокруг жалуются на то, что мы грубеем и черствеем. А вы, когда предлагают, нос не воротите, а благодарите – тогда, глядишь, и отношение изменится.
    Итак, с финансами вопрос решили, даже пара золотых – деньги здесь немалые. Девушка золото, оказывается, в жизни в руках не держала. Оставался вопрос с транспортом, дойти-то Лиара дойдет, но во что ее ноги превратятся – представить страшно. Конечно, это только ее проблемы, но… Я подумал, плюнул, подхватил девушку на руки и, посадив на плечо, двинулся обратно через ручей. Черт, опять сапоги забыл снять, вода хлынула за голенища потоком!
    На том берегу ничего практически не изменилось, разве что обиженная мной охрана переместилась в шалаш и приходила в себя. На нас они смотрели испуганно и злобно, но меня это не слишком волновало. Я просто показал им меч, и они спрятались в шалаш, понимали, что захоти я – и все они хладные трупы. Кстати, мысль интересная. Захотеть, что ли…
    Итак, головы спрятались, зато после недолгих поисков обнаружились лошади. С самого начала тут и были, просто до того я их не искал. Серьезное упущение, кстати – нельзя оставлять врагу транспортные средства. На одну из лошадей я и забросил Лиару, благо кобыла эта уже была под седлом, остальных животных девушке предстояло вести в поводу. Правда, этих лошадей ведь и опознать могут… Ничего, Платон позаботится – он мужик ушлый, разберется, как и обезопаситься, и своего не упустить. Другой вариант – перебить хозяев этих непарнокопытных… Или парнокопытных… Блин, из головы вылетело. Ладно, не суть. Итак, перебить их… Можно, конечно, но как-то не хотелось. Противно было – такой вот я чистоплюй.
    Не знаю, прав ли я был, поступая так… Скорее всего, нет. У меня – миссия, от которой слишком многое зависит. То, что от ее успеха или неудачи зависит дальнейшая судьба этого мира, не особенно меня волновало. Но ведь от этого зависела и моя судьба! Надо было идти вперед, старательно зачищая все, что попадалось на пути, это логично и правильно, но… Но не настолько я еще, наверное, зачерствел. А раз пошли такие расклады, то лучше я поступлю, как считаю нужным, иначе кончу, как многие успешные люди. Они, если достаточно чистоплотны, никогда не берут себя в руки, чтобы их не испачкать. А я так не хочу! Лучше уж я буду себя уважать, пусть и рискну чуть сильнее. Да и потом, не так уж много усилий я затратил, если вдуматься, и планов моих это не нарушает.
    Размышляя таким образом, я повернулся, чтобы вернуться к своей лошади, но меня остановил голос Лиары:
    – Господин…
    – Что? – Я повернулся. – Мы вроде обговорили все уже.
    Девушка вдруг, изогнувшись невероятным образом (я бы хрен так сумел – просто из седла бы выпал), поймала мою руку и поцеловала ее.
    – Спасибо вам за все, господин.
    – Не за что. Ладно, скачи. – Я улыбнулся и провожал ее взглядом, пока кавалькада не скрылась за поворотом. Вот так вот… С одной стороны, чувствуешь себя неловко, будто тебе сунули миллион за плевую, в общем-то, услугу, а с другой… Приятно, черт возьми!
    С другого берега донеслось ехидное ржание – да уж, интересная кобыла мне попалась, с собственным мнением о происходящем. Плюнув, я зашагал обратно, еще раз вымокнув по дороге и услышав презрительное фырканье этой скотины. Надо было ее, конечно, поменять на одну из трофейных коняг, хотя… какая разница? В конце концов, не так мне далеко ехать осталось, дотяну.
    Сев на то же самое бревно, я снова вылил воду из сапог, выжал кое-как одежду и полез в седло. Раз уж у меня есть лошадь, я поеду верхом. И нечего скалиться, морда!
    Полчаса спустя, за следующим поворотом, я увидел замок. Как минимум это означало, что есть шанс добраться до него без лишних приключений, хотя, конечно, и в виду замка у кого-нибудь мог возникнуть соблазн устроить, например, стрельбу. Лук, в отличие от огнестрельного оружия, практически бесшумен, и даже в такой близости от замка можно, при должной сноровке, провернуть все достаточно лихо и незаметно. К тому же я устал, промок и замерз. В принципе, стоило где-нибудь остановиться и, как минимум, поесть и передохнуть, но злость и раздражение гнали меня вперед.
    До замка оставалось не так и далеко, наверное, с километр (хотя я, признаться, мог и ошибаться, определение расстояния навскидку не самая сильная моя сторона), когда я почувствовал запах пищи. Не самой лучшей пищи, надо сказать, каких-то тушеных и изрядно подгоревших овощей и рыбы, тоже подгоревшей, но от запаха этого мой желудок подпрыгнул вверх и с кваканьем опустился на место – есть захотелось просто зверски.
    Смешно – я не люблю тушеные овощи, рыбу люблю ловить, но не люблю есть, а особым обонянием не отличался никогда, а сейчас вдруг почувствовал не такой и сильный запах, хотя деревня стояла метрах в двухстах от дороги. И этот запах вызвал у меня желание сожрать и эти овощи, и эту рыбу, и еще чего-нибудь, при том, что позавтракал я очень плотно и относительно недавно. Это, кстати, наводило на неприятные мысли по поводу возрастания моих потребностей. Логично, в общем-то, я быстрее двигаюсь, я сильнее – стало быть, у меня подстегнут обмен веществ, я трачу больше энергии. А большие затраты энергии, соответственно, выливаются в увеличение количества пищи, которую мне придется переработать в навоз.
    Ну а если так – придется повернуть, а то хорош я буду, если в разгар боя потеряю сознание от голода. Лошадь со мной, похоже, тоже согласна, потому что поворачивает к деревне без дополнительных понуканий и даже, кажется, до того, как я трогаю поводья. Интересно, она мысли читает или просто хочет под навес, спрятаться там от дождя да похрумкать овса?
    Деревня с дороги выглядела убого, а когда я подъехал ближе, картина стала еще хуже. Дома невысокие, деревянные, покосившиеся и потемневшие от времени, больше всего напоминали наши, в умирающих деревеньках к северу от Москвы. Все залеплено густой и жирной грязью, ну да это как раз ожидаемо – дождь, а почвы здесь, похоже, исключительно глинистые, чернозема нормального нет. Хотя и в черноземе уляпаться можно так, что мама не горюй, поэтому разницы для меня сейчас никакой. А вот что важнее – так это наличие во всей деревне одного-единственного двухэтажного дома, и именно от него исходил привлекший меня запах.
    Очевидно, назначением этого дома было служить гостиницей для тех, кто по каким-то причинам не остановился ночевать в замке. На эту мысль больше всего меня наталкивала архитектура – почти точная копия салуна на Диком Западе, ну знаете, такие в вестернах старых часто можно увидеть. Коновязь перед входом, правда, прикрытая сверху крышей – здесь явно учитывали проблему с дождями. Большие застекленные окна – опа! А я и не знал, что в Средние века стекло, причем вполне приличного качества, было доступным материалом. Оглянувшись, я убедился, что даже в крестьянских домах окна застеклены. Странно… Хотя, возможно, в этом мире развитие шло все же иначе, чем в моем – магия, например, повлияла… Ладно, разберемся. А пока я продолжил внешний осмотр гостиницы и убедился, что есть и другие отличия. К примеру, стены были сложены из толстых бревен, в отличие от дощатых стен истинно американских пивных. И двери не болтались из стороны в сторону, доставая входящему разве что до пояса, а открывались исключительно наружу и были набраны из толстых, плотно подогнанных друг к другу досок. Как раз такую дверь я совсем недавно вышибал. Наверняка были и еще какие-то отличия, но я не настолько хорошо знаком с американской народной архитектурой, чтобы их навскидку различить.
    Дверь, кстати, открывалась наружу не просто так – наверняка времена здесь не самые спокойные, и двери часто выносились многими и у многих. Когда дверь открывается наружу, выбить ее заметно труднее, то же и с окнами – ставни тяжелые, прочные. Наверняка в этой гостинице можно при желании долго держать оборону хоть от целой роты, а возможно, уже и держали. Однако для меня это было не слишком принципиально – я хотел жрать!
    Привязав лошадь и кинув медную монетку (трофей, однако – я у побитых мной забрал все, будут знать, как нападать на мирных путников) выскочившему мальчишке, который тут же принялся натягивать ей на морду торбу с овсом, я сделал то, что должен был сделать намного раньше – пересчитал лошадей, привязанных здесь же. Ну да считать было особо нечего, конечно, всего три лошади и было, однако все-таки такая раззявистость могла кончиться плохо. В очередной раз мысленно выругав себя, я решительно толкнул дверь, выругал себя за забывчивость, потянул ее на себя и вошел в помещение.
    Да, это я неудачно зашел. В помещении пили, ели и разговаривали человек двадцать, все крепкие мужики и все при оружии. На небольшой сцене в углу пиликал на незнакомом мне музыкальном инструменте какой-то нудный мотив плешивый музыкант, но никто не обращал на служителя муз внимания. Похоже, градус алкоголя не достиг еще точки, при которой душе требуется сначала развернуться, а потом обратно свернуться… Ну и хрен с ними – может, хоть без драки обойдусь. Разносить заведение и шуметь раньше времени мне абсолютно не хотелось. Нет, потом, конечно, можно и разнести, но сначала надо поесть, желательно поплотнее и повкуснее, а потом уж затевать, случись нужда, кучу-малу.
    Несколько столиков были свободны, и к одному из них, подальше от музыканта (ну не люблю я музыку, что поделать), я и направил свои стопы. Чавкая мокрыми сапогами и оставляя за собой грязные следы, впрочем, почти незаметные на давным-давно не мытом полу, я добрался до тяжелой (это чтобы не возникло желания в порыве молодецкой удали схватить ее и использовать как дубину, разнося все помещение) лавки и плюхнулся на нее, всей кожей ощущая противную сырость одежды.
    – Эй, парень, ты чей будешь? – сидящий за соседним столиком крепкий мужчина в грубой, но прочной рубахе, таких же грубых и крепких полотняных штанах и кожаных сапогах повернул ко мне свою не тронутую еще алкогольным отравлением физиономию. Я, пристраивая рядом с лавкой меч, молча ткнул пальцем вверх. Как ни странно, мужика это удовлетворило, и он вернулся к прежнему занятию в виде обгрызания мяса с кости какого-то животного, какого – хрен знает, но будем надеяться, что не человека. Меня такой расклад вполне устраивал – совершенно не хотелось вести разговоры, выдавая себя плохим знанием местных реалий.
    Тут мне на ум пришла еще одна мысль. А ведь я оставил позади себя трех живых свидетелей! Теоретически, пока я буду тут трапезничать, кто-нибудь из них сюда и добраться может – не так уж далеко я уехал. Конечно, не в том они состоянии, чтобы бегать, как лошади, но при этом как раз лошади у них могли найтись – не спросил, забыл… Хорошо хоть, средств связи у них нет, уж это я узнал точно, однако теоретическая возможность, что кто-либо из них доберется сюда и поднимет тревогу, оставалась. И не уйдешь ведь – пришел-ушел, это подозрительно. Может, не обратят внимания, а могут и обратить – что тогда? Придется честно поесть, надеясь на лучшее. Все, решено – в следующий раз (а в том, что следующий раз не за горами, я не сомневался) свидетелей буду добивать. С совестью я как-нибудь уж договорюсь, зато за шкуру свою беспокоиться буду куда как меньше. А это ведь немаловажно – нервные клетки, они того, не восстанавливаются. И как-то мои нервные клетки для меня важнее жизней совершенно незнакомых мне людей – своя рубашка ближе к телу, и нечего тут стыдиться. Наверняка большинство думает так же, только на них давят всякие ограничения вроде общественного мнения и морали. На меня тоже давят, но я хотя бы не боюсь быть честным с самим собой и четко формулировать то, что ощущаю на уровне инстинктов.
    Подскочил половой. Может, и не половой, я даже не знал, как такие вот служители подноса называются в этом мире, но помнил, что в России их называли именно так, поэтому пускай будет половой. Интересно только, чего он на меня так уставился? Ах да…
    Я сунул руку в кошель, пошарил там и выудил серебрушку. Подцепил ее ногтем большого пальца и подбросил в воздух. Маленький блестящий диск, стремительно вращаясь, завис на мгновение у лица полового и… исчез. Я глазам своим не поверил, но тут же сообразил: ловкость рук – и никакого мошенничества. Половой просто поймал монету на лету, и сделал это настолько ловко, что я даже не заметил. Наработанные годами рефлексы, наверняка. Мастерство не пропьешь – надо сказать, такие трюки впечатляют, и рейтинг парнишки в моих глазах заметно подрос.
    – Чего изволите-с? – на сей раз половой угодливо прогнул спину, чем сбросил заработанные очки на прежний уровень. Ну, не нравятся мне холуи, что поделать. Я понимаю, что работа такая, но все равно не нравятся.
    – Всего и побольше, – ну что поделать, надо получать за свои деньги максимум сервиса, а то какой в них смысл?
    – Простите, есть капуста и карпы, только что пойманные. Мясо жарится, будет чуть позже…
    – Хорошо, – я небрежно кивнул. – Тащи пока что есть, а то у меня уже кишка на кишке марш играет.
    – Сию минуту-с… – и половой испарился так резво, что я опять не понял, как у него это получилось. Теперь оставалось только ждать.
    Напустив на себя скучающий вид, я еще раз осмотрел зал. Внимательно осмотрел, хотя и старался свой интерес тщательно скрывать. Ну что же, ничего интересного, все предсказуемо донельзя.
    Похоже, здесь сидела дружина одного из претендентов на наследство. Интересно, правда, почему они не в замке, но это не столь уж и важно. Больше того, вне зависимости от причины мне это было только в плюс – меньше народу придется валить там, за стенами. Для себя я уже решил, что убивать придется многих, и смирился с этим. В конце концов, кто захочет жить, всегда успеет сбежать, я же не зверь, чтобы за каждым гоняться с кровожадной улыбкой. Да и, по чести говоря, от таких гонок будут только проблемы – не проще ли дать тем, кто захочет спастись, возможность не путаться под ногами? Правильно, проще, поэтому стрелять буду только в тех, кого действительно потребуется пристрелить. Тем более, патронов не так и много.
    Тут передо мной снова материализовался половой, притащивший огромную тарелку тушеной капусты и такую же с вареной рыбой. Почувствовав запах, я моментально ощутил зверский голод и, кинув половому еще монету, набросился на еду.
    Поразительно, но я никогда не думал, что подгоревшие овощи и костлявая рыба могут быть такими вкусными. Зажрались мы там, у себя, а здесь придется есть, что дают, и еще нахваливать, хотя, конечно, рыба – штука питательная и диетическая. Я ел быстро, жадно и, лишь когда остановился, понял, что в зале наступила тишина, даже музыка больше не играла, и все с нездоровым любопытством смотрят на меня.
    Ну вот, не зря же в шпионских романах разведчики проваливаются на мелочах. Меня, как оказалось, подвели хорошие манеры, вернее, та пародия на них, которую в меня вбили родители. Все здесь ели руками, ложками, кромсая мясо ножами, а я по привычке, не обнаружив вилки, извлек походный набор, который всегда таскал с собой. Смешная привычка, и она меня подвела. Уж не знаю почему, но на вилку в моих руках сейчас пялился весь зал, и взгляды людей были далеки от дружелюбия.
    – А ну-кось, мил-человек, скажи мне – кто ты и откуда? – Из-за одного из дальних столов встал высокий, на голову выше меня мужчина, одетый, в отличие от большинства собравшихся, не только в обычную легкую одежду, но и в кольчугу. Похуже, конечно, чем у меня, да и на качество местной стали я уже насмотрелся, зато кольца были сплетены из проволоки чуть ли не в палец толщиной. Интересно, сколько такая дура может весить? И таскает этакую тяжесть просто так – явно здесь, среди своих, ему никто не угрожает, это заметно хотя бы по тому, что поддоспешника на мужике не наблюдается. Вот интересно, это у него что, понты такие?
    – А тебе, дядя, не все равно? – Раз уж пошли такие игры, главное – не дать слабину. Сколько раз, нарвавшись на улице на мелкую шпану, я заставлял их шарахаться только за счет уверенности, граничащей с хамством… Не всегда помогало, правда – частенько приходилось и по лицу мальчикам стучать, ну да это я, слава Богу, умел делать неплохо. Вряд ли здесь дело обстоит иначе, бьюсь об заклад, психология гопников во всех мирах одинакова.
    – А ты не груби, не груби… Тебя спрашивают – ты отвечай, а не то и по-плохому спросить можем.
    Подтверждая его слова, со своих мест поднялись сразу четверо и, не слишком торопясь, вразвалочку двинулись ко мне. Похоже, в своих силах они ни капельки не сомневались, что и неудивительно, в общем-то. Их много, я один… Изогнуть пальцы явно оказалось не самой лучшей идеей. Ну что же, раз не получается словами – будем объяснять политику партии и правительства исключительно жестами. Мальчики, конечно, крутые, но и я не пальцем деланный, а лучший способ обороны – нападение.
    Стол я на них перевернул одним рывком, как только они подошли поближе. Не рассчитывал никого зацепить, да так и получилось – все четверо успели отскочить, но меня это не слишком беспокоило. Мне надо было несколько секунд, и я их выиграл.
    Меч я вынимать не стал – все равно я им не слишком хорошо владею. Да что не слишком хорошо, совсем не владею, с собой надо быть честным. А пока я его не извлек, есть шанс, что драка пойдет по трактирным правилам, без применения оружия. Ну, может, нож кто в запале достанет, но это уже не столь страшно – руки повыдергаю… Если успею.
    Те мгновения, которые подарил мне упавший стол, я потратил на то, чтобы вырубить двоих, сидевших, на свою беду, стратегически слишком выгодно – прямо за моей спиной. В полном окружении я драться почти не умел, поэтому предпочел обезопасить тылы. А вырубил я их просто – взмахнул лавкой и врезал по мордам обоим и сразу. Это для них местная мебель была неподъемной, для меня же в нынешнем состоянии – вполне по руке. Ну и результат закономерный – глубокий нокаут сразу у двоих, возможно, с переломами костей черепа. Не жалко – не мои же черепа-то.
    Обратным движением я запустил скамейкой прямо в надвигающуюся на меня толпу – мужики с завидной синхронностью повскакали с мест, явно желая постучать мне по лицу. А вот хрен вам – это же мое лицо, и незачем всяким разным немытыми руками к нему тянуться. Скамья сбила еще одного, причем так качественно, что вывела его из игры надолго, если не навсегда. Пока народ не опомнился, я прыгнул вперед, одновременно пытаясь ускориться – и у меня получилось!
    Ох, как я им дал! В течение тех нескольких секунд, которые у меня были, я уложил не меньше десятка. Они двигались, как мухи в патоке, еле шевелились, а я парил между ними, раздавая удары направо и налево, и бил изо всех сил, так, чтобы уже не встали. Все, хватит миндальничать, я просто зашел поесть, а они решили испортить мне отдых и понесли за это заслуженное наказание.
    Когда эйфория схлынула и скорость вернулась в норму, оказалось, что в зале стало заметно просторнее. На ногах осталось всего шестеро, и все они, во главе с кольчужным, испуганно жались у стеночки. Я нагло усмехнулся, подошел к металлисту, взял его двумя пальцами за ворот кольчуги и негромко спросил:
    – Так что, дятел, ты хотел поговорить? – и начал пальцами разрывать металлические кольца у него на груди. Будь передо мной красивая девушка, это, наверное, смотрелось бы очень эротично. Увы, мужик не оценил всю прелесть момента, стремительно начав бледнеть и пытаясь отодвинуться от меня подальше. Наивный, так я ему и дал это сделать, тем более что позади него была стена. Кстати, а если вдуматься, это удачная диспозиция – разговор, во всяком случае, можно продолжить с максимальным комфортом.
    Я резко толкнул мужика назад и сгреб его за грудки, скомкав в кулаке и кольчугу, и рубашку, а заодно хорошенько защемив кожу. Чуть напрягся – и неожиданно легко, даже не почувствовав веса, оторвал мужика от пола, прижав его к стене. Ноги моего противника оказались сантиметрах в десяти от пола и, судя по его округлившимся глазам, было ему очень некомфортно.
    – Так я не понял, голубь, ты что – имеешь мне что-то сказать?
    Мужик дернулся и, похоже, скорее от отчаяния, чем на что-то надеясь, изо всех сил ударил меня кулаком. Попал по лицу, но даже намека на боль я не почувствовал, зато изрядно обиделся и шмякнул его спиной о сложенную из толстых бревен стену так, что мужик разом обмяк и перестал трепыхаться.
    Продолжая держать его на вытянутой руке, я повернулся, стараясь держать в поле зрения его товарищей. Как-то они сразу съежились, показались казаться меньше и незаметнее – ну точно шпана, психология та же самая. Пока толпой – мы крутые, а как по роже получили – так сделали в штанишки и стараемся спрятаться…
    Додумать мысль я не успел – на затылок мне обрушилось что-то тяжелое, и больше я ничего не видел.
    Когда я открыл глаза, то очень удивился – я лежал на спине, и перед глазами плыли клубы плотного тумана. Нормально, после удара по голове можно и не то увидеть, вот только сквозь этот самый туман я сейчас видел просто замечательно, и это ощущение было мне хорошо знакомо. Стало быть, туман настоящий, а не следствие сотрясения моих невеликих мозгов, только вот откуда он здесь взялся? Я ведь все отлично помнил, и по всему выходило, что в только что разгромленном мною храме желудка туману взяться было просто неоткуда. Разве что кто-нибудь кастрюлю с супом в огонь перевернул, но тогда и запах был бы соответствующий. Этот же туман ничем не пах и больше всего напоминал мне… Вот именно, он напоминал туман в том странном месте, междумирье, в которое меня сводил мой личный бог и где я в первый раз познакомился с Хаосом.
    От этой мысли я как-то резко пришел в себя и решительно сел. Ох и зря же я это сделал! Голову как будто из пистолета прострелили. Вернее, я не знаю, какие ощущения у человека, которому прострелили голову, но подозреваю, что очень похожие. В общем, от того, чтобы не застонать, я удержался с трудом. А потом подумал и все же застонал – все равно не слышит никто.
    То ли от стона, то ли еще по каким-то причинам, но мне и впрямь полегчало. Не то чтобы совсем, но в голове, во всяком случае, прояснилось. Еще пару минут спустя я понял, что чувствую себя уже вполне сносно, и рискнул дотронуться рукой до затылка. Пальцы нащупали здоровенную шишку, горячую настолько, что поставь на нее сковороду – и можно жарить яичницу. Правда, мне показалось, что, пока я ее ощупывал, она немного уменьшилась. Выяснять, бред это или самовнушение, мне было неинтересно, да и настроения не было.
    Помассировав виски, я встал, прошелся – пять шагов туда, пять обратно. Пространство я здесь чувствовал отлично, поэтому заблудиться не боялся, да и то сказать – как можно заблудиться, не зная, где ты оказался? Интересный каламбур. Снова пощупал затылок… О-па! А шишки-то и нет! Интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд… Это что же получается? У меня что, еще и заживление стремительно идет теперь?
    Сев, я постарался успокоиться и обдумать происходящее. По всему выходило, что изменения, случившиеся со мной, не столь однозначны, как показалось на первый взгляд. Ну, со скоростью все ясно – несколько секунд, не более. В последней схватке я достаточно точно рассчитал, сколько этих самых секунд у меня есть. Единственно, не совсем понятно, как часто я могу этой самой скоростью пользоваться – через секунду или через час повторить получится? И вообще, получится ли после того, как меня по голове приласкали? Ладно, разберемся. По силе тоже вроде бы просто – она никуда не девается, хотя пределов ее я пока что не знаю. Ну да нестрашно, время пока что терпит. Теперь по неуязвимости. Вроде бы она есть, а вроде бы ее и нет. Только-только я, получив удар по лицу, не почувствовал его – и сразу же падаю от удара по затылку. А перед этим меня обломком ветки ушибло…
    Очень похоже, что я неуязвим только против того, что спереди… А может, против того, что вижу? Хрен знает, думать надо. В любом случае, это плохо – значит, от внезапного удара ножом, к примеру, я не защищен ничем, кроме кольчуги. Так мне ее что, не снимая таскать? К тому же пределов даже испытанной «лобовой» неуязвимости я тоже не знаю – удара, конечно, я не чувствую, и когда сам бью, мне не больно, а вот если на меня с тем же ножом попрут? Проверять как-то неохота.
    Со зрением, опять же, просто – по предварительным прикидкам, универсальная штука, что не может не радовать, а вот как быть с только что обнаруженной ускоренной регенерацией? Как-то неохота себе руку для проверки резать. Опять же, она работает только здесь или в том мире тоже? Столько вопросов, и ни одного ответа. Неясно, в том числе, и как я сюда попал, а как обратно вернуться – это вообще вопрос вопросов.
    Я опять прошелся туда-сюда, массируя затылок. Так, надо провести инвентаризацию имущества. Сюда меня выбросило отнюдь не голым и босым, а во все той же сырой одежде, уж это я почувствовал, а вот что со мной? Как оказалось, все, кроме меча и, естественно, лошади. Последнее даже к лучшему – чем я ее кормить здесь буду – а вот меча жалко. Интересно, его не уперли еще? Нет, вернусь – точно всех убью! Хотел бы я посмотреть, что там происходит…
    Как по команде прямо передо мной появилось окно… Нет, не окно, просто участок под ногами стал абсолютно прозрачным, и через эту прозрачную дыру я увидел зал, в котором только что бил морды. Диспозиция, похоже, не изменилась совершенно, а ведь я здесь, по самым скромным подсчетам, был с полчаса, не меньше. Там время остановилось, что ли?
    Только я об этом подумал, как картинка пришла в движение. Жалко, что бесшумно… Тут появился и звук.
    – …точно тебе говорю – маг!
    – Какой маг? Ты видел, чтобы маг без сознания колдовать мог? А я тебе точно говорю, он без сознания упал, а потом исчез.
    – Ну, значит не без сознания.
    – Я тебе что, идиот? Да я таких, как он, не раз уже вырубал! И где ты видел таких магов, чтобы голыми руками половину отряда положили?
    – Знаешь, видел…
    – Таких мускулов, поверь моему опыту, за столом не накачаешь – это воин, а что исчез – так может, амулет у него специальный есть, слышал я про такие.
    Не понял, это кто там? Кто у нас такой умный? Окно услужливо поворачивается, как спаренная с компьютером камера, и я вижу лицо говорившего. Ба! Да это же музыкант! Чес-слово, убил бы, сволочь. Может, еще и убью, если вернусь – никогда не любил, когда мне бьют в спину. Однако же, в творческом полете мысли этим орлам не откажешь – кто на музыкантов внимание обращает? Да никто, они такой же предмет мебели, как стол или лавка. В результате за спиной вероятного противника оказывается хорошо подготовленный боец, которого попросту не видят. Надо будет взять на заметку – может, самому когда-нибудь пригодится или уж как минимум буду гасить музыкантов первыми.
    Между тем действо перед моими глазами перешло в следующую фазу. Очевидно, немного успокоившись, окольчуженный (снял бы железку, не позорился – я ее все равно почти что напополам порвал) подошел к тому месту, где я сидел, взял мой меч, по-прежнему сиротливо стоящий у стола. Меня аж затрясло от бешенства – честное слово, сам не ожидал от себя подобной реакции, но вот поди ж ты! Интересно, с чего у меня такой сдвиг по фазе? Никогда раньше не замечал за собой такой резкой смены настроения.
    Что интересно, приступ самокопания довольно резко вернул меня в нормальное состояние. Между тем мужик закончил рассматривать ножны и рукоять меча (и чего он там смотрел? Они у меня простые) и потянул клинок из ножен. Вот тут у него глаза и округлились – это я увидел совершенно четко, картинку как будто приблизили.
    – Хорош… – только и смог он выдохнуть.
    – Чего там? – спросил музыкант, заглянул командиру через плечо и присвистнул. – Да, хорош! А ты говорил маг, маг… Где ты видел мага, который так в оружии разбирается?
    – Это точно. Эй вы, все, чтобы никто никому про этот меч ни слова! А то наш работодатель живо на него лапу наложит. А мы за него минимум его вес в золоте возьмем!
    Вот тут меня затрясло снова. Нет, я никогда раньше не испытывал лишнего пиетета по отношению к оружию, да и особо меркантильным человеком себя не считал. Тем же реконструкторам я мечи ковал за совершенно символическую плату – просто потому, что дарить оружие плохая примета. Конечно, редко ковал, когда время было и желание, да и похуже моего нынешнего, для других так, как для себя, никогда не напрягаешься, но все же… Они потом только эфесы сами делали – меня тонкая работа не интересовала никогда, поэтому и на этом моем мече рукоять простая. Так вот, никогда меня так не колбасило от бешенства, как при этих словах. И мне очень захотелось там оказаться.
    Скрежетнув зубами, я решительно шагнул в сторону – при движении мне всегда лучше думалось, и вообще было как-то спокойнее. Прошел несколько шагов – и тут только сообразил, что происходит нечто странное. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять – прозрачное окно двигалось рядом со мной, не отставая ни на миллиметр.
    Та-ак, интересно… А если попытаться его приблизить? Не получилось. Те сантиметров двадцать примерно, которые нас разделяли, оставались неизменными. Я почесал затылок. А если вот так?
    – Подойди, пожалуйста.
    О-па, получилось. Окно приблизилось, замерло передо мной. Я присел на корточки, протянул руку – и оно не шарахнулось. Опустил руку на него – и рука провалилась! Было четко видно, что кисть находится по другую сторону, я потянул ее обратно – и рука вернулась сюда без какого-либо сопротивления, будто и не перемещалась никуда.
    Очень интересно. Это что же получается, через это окно можно и назад вернуться? Сразу надо было подумать о такой возможности. Интересно, это после удара в моей голове такое торможение наблюдается или просто у меня резкое падений ай-кью?
    И тут я обратил внимание еще на один момент, который, наверное, мне стоило отметить гораздо раньше. Если вначале импровизированного телешоу с прапорщиком Задовым (а как еще назвать меркантильного идиота, ворующего чужие мечи) в главной роли передо мной была картинка из обеденного зала, то сейчас я видел совсем другой пейзаж. Если конкретно, я видел грязную улицу. Та-ак, это становится интереснее.
    Я прошелся туда, обратно – и окно, перемещаясь рядом со мной, показывало разные виды. Похоже, насколько я перемещался здесь – настолько перемещался и вид. Это что же, я в любую точку отсюда могу попасть? Очень интересно! Однако сейчас мне хотелось вернуть меч и очень, очень серьезно поговорить за жизнь с теми, кто посмел меня обидеть.
    Подумав несколько секунд, я переместился таким образом, чтобы окно выходило не в зал, а на улицу, перед самой дверью, под навесом, чтобы не попадать лишний раз под дождь. У меня на это ушло минут пять, и за это время я уже наловчился не только перемещать окно, но и изменять размеры и ракурс. Очень удобное свойство окна оказалось – когда я решился все-таки вернуться, то просто шагнул вперед, даже не пригибаясь, и доски пола оказались как раз на уровне моих стоп.
    Здесь ничего не изменилось, да и что могло измениться, если подумать? Времени-то прошло всего ничего. Теперь стоило обставить свое появление как можно более эффектно и эффективно – что оставшихся в помещении я буду валить, для себя я уже решил. Может, это и неправильно, но они напали первыми, ударили меня в спину, а сейчас грабят. По моему личному счету, любой из пунктов тянул как минимум на проблему, а все вместе они, я думаю, по совокупности заслуг обеспечивали исключительную меру. В смысле, лоб зеленкой помазать, чтобы пуля инфекцию не занесла.
    Секунд пять подумав, я достал «ТТ» – «маузер», конечно, мощнее, но он и массивнее, тяжелее, а значит, медленнее. Мне же, возможно, придется стрелять, и стрелять быстро, причем на дистанции не более нескольких метров. В этом смысле более легкое оружие предпочтительнее, чем большая дальнобойность. Еще лучше, конечно, пистолет в правой руке и пистолет в левой руке, но по-македонски я стрелять не умею. Я даже тем, что сейчас стреляю, почти не промахиваться, удивлен, наверное, улучшилась координация движений, хотя это – вопрос спорный.
    Изобразив на лице людоедскую улыбочку, я подошел к двери, примерился и ударил с тем расчетом, чтобы не расколоть, как в прошлый раз, доски. Получилось – дверь слетела с петель и рухнула внутрь помещения. Можно было ее, конечно, просто открыть, но очень уж хотелось обставить дело пострашнее – страх, он потенциальных противников-жертв парализует, как я слышал. Вот и проверим…
    Шагнув в дверной проем, я расправил плечи, оглядел как можно презрительнее замерших людей и выдал загодя найденную в памяти фразу, подчерпнутую мной из скудного знакомства с языком наших заклятых друзей с юга:
    – Здоровеньки булы, хлопцы! Ну шо, не ждали? Цэ ж я, смертушка ваша. А ну, живенько, руки в гору!

    Сорес, бог огня. Доверенное лицо Артаса Питерского
    Да уж, подкинул мне задачку благодетель. И ведь не отвертишься, хоть я тоже вроде как бог, но ранги у нас слишком уж разные. Обидно. А еще обиднее, что посылает меня наблюдать за каким-то смертным. Втемяшилось ему в голову, что надо за ним присмотреть и, случись что, помочь. Мол, перспективный малый. Вообще, это неуважение. Да будь он хоть сто раз избранным, но посылать за ним целого бога, пусть и местного, как я – это уже ни в какие рамки не лезет. Нас, богов, привязанных к одному миру, хватает, но все же мы боги, а не мальчики на побегушках! Честное слово, убил бы обоих – и Артаса с его загибами, и избранного этого с его хамством.
    Правда, Артас обещал мне помощника дать, если что, самого Шутника. Это, пожалуй, единственное, что примиряет меня с ситуацией. Приятно, когда у тебя в подчинении бог рангом выше тебя. Плохо только, что он не постоянно здесь будет, а по вызову придет, если что. Да и потом, очень с ним осторожным быть надо. Подчинен-то он мне на время, а потом, если что не так, все обиды припомнит. Ох уж эта политика, чтоб ее!
    Хреново еще и то, что у меня ведь и другие дела есть. Вот и отошел. Посмотрел, что он на постоялый двор зашел, прикинул, как он устать должен был – и решил, что он сутки только отсыпаться будет. Ну я и пошел по ба… простите, на совещание. Возвращаюсь – а его и след простыл. И где его искать прикажете? Хорошо еще, магическое возмущение вовремя почувствовал.
    Так, это интересно. Времени прошло всего ничего, а мой избранный уже снова в ось миров влез и, насколько я могу понять, так же успешно из нее вылез. Интересно, как это у него получилось вообще? Он же пока в магии круглый ноль. Однако же, получилось вот, и довольно-таки неплохо, даже возмущения минимальны. Если бы я «сторожки» не поставил – хрен бы отследил, но я, когда Шутник парня в наш мир отвел, на всякий случай подстраховаться решил. Не зря, получается – я, конечно, знал, что парнишка мне попался на редкость шустрый, но такого даже ожидать не мог. Интересно, как у него там складывается? Проследить интереса ради, что ли?
    Так, след его виден отчетливо, пройти по нему несложно. Постоялый двор, совсем недалеко от места, где я его выкинул. Дверь новая… Странно, ее что, сегодня только навесили? Получается, это он ее вынес? Стены осколками не посечены, на гранату не похоже. Интересно, как он это сделал? Сплошные вопросы, мне даже интересно стало.
    Так, идем дальше. Дорога, самая обычная грязная дорога. Набор трупов… Он что, кроме как стрелять, других разговоров не признает? А показался вначале адекватным, я думал, с ним проблемы будут. Получается, проблем нет – он убивает, даже не задумываясь. Правда, это тоже может стать проблемой, но потом, не сейчас. Однако это потом еще когда наступит, а сейчас же парень ведет себя выше всяких похвал. И все же странно, похоже, контакт с Хаосом так на него подействовал. Как бы крышу у парнишки не сорвало, все же смертные – они такие хрупкие…
    А дыры от пуль впечатляют! Все-таки не зря Шутник посоветовал ему надпилить у пуль кончики, хотя сам про такой прием только слышал и сказал больше в шутку. Ладно, возьмем на заметку и двинемся дальше, наверняка это не единственный след, оставленный моим подопечным. Уж что-что, а эманации боли и смерти я чувствую издали, и эманаций тут как грязи. Наверняка дальше найду еще что-нибудь интересное.
    А что у нас здесь? О, ляпота! Выдержал бой против магии, победил, опять трупы, но раненых не добивал. С одной стороны, плохо, с другой – очень даже хорошо. Получается, он себя полностью контролирует, а значит, сумасшедшим его не назовешь, иначе его ценность резко снизилась бы – сумасшедшему миссию не выполнить.
    Идем дальше. Через ручей перебрался. Ну-ка, просканируем водичку… А живет в этой водичке очень опасная тварь. Посмотрим, что у нее в куцых мозгах, это проще, чем мысли человека читать.
    О-па! А ведь парень ее напугал! Подселили эту гадость совсем недавно, наверное, чтобы переправу контролировать. Она и контролировала, а когда он в воду полез – забилась в чью-то нору… Не понял. Это как она туда влезла-то? Сидит там до сих пор. Чем он ее напугал, хотел бы я знать.
    Так, идем дальше. Деревня. Люди сидят по домам, эманации страха я чувствую издали. Этот страх прост и понятен – в трактире какая-то воинская часть остановилась, полубандитского вида. Так, покопаемся в мозгах, к примеру, вот этого индивида… Создатель всемилостивый, насколько же они примитивные! Пожалуй, у той полуразумной пакости, что я обнаружил в реке, мыслей больше, здесь же – одни рефлексы, причем примитивнейшие. Поесть, поспать, по…ться… Итак, что он мне расскажет?
    Ну что же, все просто. Перепились вчера вояки, набили мужикам морды, поимели баб… Ну, с баб не убудет, даже прибудет – одна, если ничего не случится, родит через девять месяцев нормального, здорового пацана, а вот зубы мужикам пересчитали качественно. Интересно, с чего это моего избранного сюда занесло?
    Та-ак, след ведет прямиком к местной гостинице, по совместительству столовой. Странно, а ведь оттуда смертью не пахнет. Болью – да, пахнет, боли там много, а вот запаха смерти не ощущается. Неужели избранный никого не убил? Это плохо, очень плохо. Человек, оставляющий за спиной живых врагов, долго не живет, а вмешаться напрямую я не могу…
    О! Вот и мой избранный. Стоит почему-то около дверей, с ноги на ногу переминается, пистолет свой в руках крутит. Нерешительный он у меня какой-то, это тоже не радует. Пожалуй, стоит с ним переговорить… Ого! По двери ногой лягнул так, что ее внутрь прямо унесло. И шагнул внутрь с пистолетом на изготовку – вот это уже лучше, это мне нравится. Растягиваю немножко время, смотрю… Мама, роди меня обратно! Что это с ним? Он прямо лучится силой, такого я за ним раньше не наблюдал. Только сила эта какая-то… нездоровая, иначе и не скажешь. Аура в дырках, будто ее кошки драли, и из них прет, лезет наружу что-то страшное!

    Резус, бог воды. Брат Сореса. Эмиссар Арагорна
    Не зря, ох, не зря я заинтересовался, чего это мой брат постоянно за этим районом приглядывает. А тут, оказывается, интересный типаж гуляет. И отдавать такую игрушку в его шаловливые ручки я не буду, он – примитив, а парни с таким потенциалом, как этот, в руках примитива могут наворотить такого, что подумать страшно. Давай-ка мы ручки-то эти укоротим.
    Ну что, братишка, а как ты будешь выкручиваться сейчас? Твой избранный – сволочь та еще, и очень скоро он будет опасен тебе самому. Надо только помочь ему на первых порах. Хе-хе, фиг бы он без моей помощи из оси миров выбрался и тем более смог что-то подсмотреть, ну а теперь гадай, как он это сумел. А я посмотрю…
    А что ты думал? Мой господин… Да хотя какой он мне господин – так, наниматель. Пришел, сказал, мол, будешь за этим миром наблюдать. Справишься – получишь левел ап, не справишься – получишь в морду. И ведь не откажешься – они, боги средней крутости, мстительны. Ладно, буду господином называть, для простоты. Итак, вот алхимичку себе присмотрел талантливую, а твой шеф, гад, ее увел, и ты думаешь теперь, что все сойдет вам с рук? Хрен тебе, а не тапочки. Я ведь у тебя подопечного отбивать не стану, я просто подожду, пока ты сам же его прокачаешь. Ну а потом я его просто подтолкну к тому, чтобы он в нужное время в нужном месте оказался. А там посмотрим, как ты справишься с собственным творением!

    Я, конечно, не самый талантливый актер, но кадр, додумайся кто его снять, наверняка стал бы хитом сезона. Гоголевский «Ревизор» отдыхает, все остальные, у кого немые сцены, нервно курят в уголке. А на сцене стою Великий Я в блестящей кольчуге и со стволом в руке, и на меня пялятся восемь пар глаз. Так, не понял, их же должно быть семеро… Ах да, понятно теперь, полового откуда-то принесла нелегкая.
    Пока они в шоке, я начинаю ковать железо, пока горячо – нагибаюсь, поднимаю с пола чей-то меч, благо после устроенного мной побоища железок валяется в избытке, и, не слишком ловко из-за мешающего пистолета прижав его другой рукой, складываю вдвое. Полоса дрянной стали, из которой выкован клинок, повинуется мне легко. Однако это действие, вместо того, чтобы загнать моих оппонентов в еще более глубокий шок, напротив, заставляет их прийти в себя. Все дружно они бросаются в дальний угол, к двери, ведущей на кухню, но половой, мальчик шустрый, как понос, успевает первым и захлопывает дверь за собой, очевидно, успев накинуть засов. Дверь прочная и несколько секунд натиск всей честной компании выдерживает. А потом, убедившись в тщетности своих попыток, они оборачиваются и издают синхронный стон – я уже близко и неторопливо иду к ним.
    Я остановился от этих недоделанных вояк метрах в трех и улыбнулся самой сладкой улыбкой, какую только мог изобразить. Улыбка, похоже, удалась – лица смотрящих на меня людей стремительно бледнели. Дождавшись, когда они станут похожи цветом на известку, я спросил:
    – Вас что, козлы, не учили, что брать чужое нехорошо? – и с чувством врезал ребром ладони по барной стойке. Доска толщиной сантиметров в пять с треском раскололась. Вояки побледнели еще больше, хотя я был свято уверен, что сильнее бледнеть просто невозможно. Оказалось, ошибся. Ну что же, век живи – век учись.
    – В-ваше…
    – Мое, мое. Меч на базу. Ты чего, не понял, придурок?
    В доказательство правомерности своих требований я навел на них пистолет. Машинка по решению всех проблем и тут не подвела – мужики вжались в стенку так, что мне показалось, будто толстые бревна прогнулись под их напором. Ну да это, конечно, обман зрения – не может такого быть. Вот если бы я нажал – тогда да, тогда конечно, и прогнулись бы, и проломилась даже, а эти могли только по стенке размазаться. Тонким слоем. Помочь им в этом благом деле, что ли?
    Я, правда, чуточку удивился в первый момент – откуда они знают, что такое пистолет? Секундой спустя я уже сообразил, что магические жезлы вроде того, из которого в меня стреляли, внешне на пистолет весьма и весьма похожи, а значит, они принимают его за магическое оружие. Ну и пусть принимают – бояться сильнее будут. А боятся – значит, уважают, эта истина за столетия не устарела совершенно.
    Окольчуженный, который на правах главного драпал в первых рядах и потому оказался вмят в стенку бегущими следом, осторожно от бревен отлепился, раздвинул плечами своих товарищей и шагнул ко мне. Меч в ножнах он держал перед собой, и что-то в его движениях мне ужасно не понравилось. Что именно, я понял почти сразу – из такой позиции очень удобно атаковать, одновременно выхватывая меч и нанося удар. Что-то подобное в пору моего сопливого детства любили показывать в фильмах про самураев, крутых китайцев и прочих ниндзя. Я тогда эти фильмы смотрел, разинув рот, хотя позже понял – лажа все это. Реальный бой намного проще и сложнее одновременно, и большинство классических стилей не слишком к нему приспособлены. Во всяком случае, это совсем не то, что нам показывают на экранах, есть вещи намного эффективнее. Впрочем, не суть, главное – принцип. В тех фильмах очень любили показывать, как самурай выхватывает меч и тут же возвращает его в ножны, а его противник вначале остается стоять, а потом падает, потому что вот этим единым движением его попутно убили. Бьюсь об заклад, этот умник собирался проделать нечто подобное.
    Уже автоматически перехожу на сверхскоростной режим, почти лениво разглядываю, как вырывается из ножен меч… Этот придурок думал, что бьет быстро, а для меня его удар растянулся на такой срок, что можно было если и не пообедать, то кофе попить – точно успеть. Даже с булочкой.
    Я очень спокойно уклонился от удара, занял прежнюю позицию и в первый раз принудительно вывел себя из сверхскорости – мне хотелось потренироваться. Ну а лучшая тренировка – она на реальном противнике, это вам любой тренер скажет. Для присутствующих мое движение, наверное, показалось мерцанием – мигнул, и снова оказался на том же месте, они и не поняли ничего.
    Ударить вторично я не дал – у моего противника был шанс, но если он не сумел его использовать, то это только и исключительно его проблемы. Пока его рука была на отлете, я с чувством врезал ему с левой и попал в висок. Думал вначале, что просто вырублю, но то ли со злости, то ли еще почему не рассчитал сил. Получилось, впрочем, ничуть не хуже – череп просто лопнул от удара, забрызгав мозгами все вокруг. Что поделаешь, височная кость – самая слабая, закон природы, однако. Довольно противно, конечно, руку вон испачкал, зато остальных забрызгало, а любой следак скажет, что такие вещи психику подавляют очень и очень неплохо. Бойтесь меня, сволочи, бойтесь – сами виноваты…

    Сорес
    Просто отлично! Мой избранный, похоже, перестал маяться пацифизмом и начал вести себя, как ему и положено. Я внутрь помещения заглянуть не могу, там как будто темная вуаль… Интересно, с чего бы? Ладно, потом разберемся… Так вот, заглянуть внутрь не могу, но эманации боли и страха чувствую отчетливо. Интересно, что он с ними такое делает? О-па! Вот и первая смерть. Молодец, парень!

    Резус
    Любуешься? Ну любуйся, братишка, любуйся… издали. Внутрь заглянуть я тебе все равно не дам. Не то чтобы там было что-то очень уж секретное, а просто так, из принципа. Нечего тебе смотреть, как парнишка тренируется. Меньше знаешь – крепче спишь. И тем меньше ты будешь готов к встрече, когда я из твоего талантливого мальчика создам Убийцу Бога!

    Продолжая улыбаться (надо же, улыбка с лица так и не сошла – верно говорят, что улыбаться энергетически выгоднее, чем хмуриться, меньше мышц напрягается), я перекинул пистолет в левую руку и, не спуская глаз с наделавших в штаны вояк, нагнулся и поднял выпавший из руки моего противника меч. Один из этих уродов и впрямь, похоже, в штаны наделал – запах, во всяком случае, пошел соответствующий. Ну, этот уже не боец, да и остальные, похоже, тоже. Можно бы и отпустить… А зачем? Опять оставить за спиной живых врагов? Они же тебя потом и прирежут при случае. Нет уж, лучше пусть умрут они, чем я. Патронов только жалко… Хотя, может, и к лучшему – надо же мне с мечом потренироваться. Вон, я слышал, поляки когда-то на наших пленных в рубке лозы своих кавалеристов тренировали. Чем я лучше? Потренируемся…
    Музыканта я развалил почти напополам с одного удара. У него, правда, ни при каких раскладах шансов не было, даже реши я милосердие проявить. Не стоило ему бить меня в спину, совсем даже не стоило. Кто-нибудь может назвать меня мстительной сволочью, но меня они бы наверняка добили, не вылети я в междумирье. Интересно, кстати, как? Впрочем, это пока неважно. Добили бы или хозяевам своим сдали, и неизвестно еще, что хуже. Так что участь свою музыкант заслужил, что бы мне ни говорили потом всякие человеколюбы и прочие правозащитники. Хвала богам, в этом мире такого понятия нет и, надеюсь, не будет.
    А вот того, что произошло потом, я не ожидал. Пятеро оставшихся вдруг синхронно бросились на меня – недооценил я их, недооценил, да… Они ведь, наверное, давно уже вместе служили, научились друг друга понимать не с полуслова даже, а с полувздоха, вот и сработали, как одна рука. И что тот, обделавшийся, не боец, я тоже ошибся – он первым кинулся. Эх, плохо я еще знаю психологию!
    Первый из моих противников сам насадился на меч, и эта секундная заминка, пока я освобождал оружие, позволила остальным до меня добраться. На меня обрушился град ударов и, к счастью, только один из нападающих успел достать нож. Я рванулся, отшвырнул их от себя, одновременно отпрыгнув назад. Сил, чтобы освободиться, хватило вполне, но эти сволочи меня перехитрили и, вместо того, чтобы попробовать повторить атаку, к которой я был уже готов, бросились к своему оружию. Я «мяу» сказать не успел, а на меня уже шли четверо вооруженных людей.
    Вот те раз! Я-то думал, что один здесь крутой, а тут, оказывается, кто попало себя крутым считает! И что прикажете дальше делать? Тем более что для оружия я, оказывается, вполне уязвим – удары кулаков даже не почувствовал, а вот нож, скользнув по кольчуге, изрядно распахал мне левое запястье. И, что самое паршивое, боль от раны я очень даже чувствовал и пистолет из-за нее выронил. Это что же, я с одной рукой оказался против четырех противников?
    Я тут же попытался перейти в скоростной режим, но не сумел – боль в руке отвлекала, не давая сосредоточиться. Очень здорово! Получается, меня тут и на ломтики покрошить могут? Э, нет, ребята, мы так не договаривались!
    Недолго думая, я поддел ногой лавку и пинком отправил ее в сторону противников. Хорошо еще, сила никуда не делась, хотя не факт, что это надолго – кровь текла не то чтобы очень интенсивно, но и не останавливаясь. Меня бы, возможно, замутило, мне иногда становилось нехорошо от вида собственной крови, но на такие сантименты сейчас не было времени, надо было выживать.
    Лавка не причинила моим противникам никакого вреда – они просто от нее уклонились, продолжая медленно приближаться и беря меня в полукольцо. Все четверо были вооружены мечами – значит, умели ими владеть, были хорошими воинами. Плохим бы такое оружие просто не дали, насколько я помню историю моего мира, меч – оружие дорогое, кто попало его просто не имел, а значит, мне придется туго. Все же я хоть и сильнее их и лучше вооружен, но куда хуже подготовлен к рубке.
    Доспехов, правда, на них не было, но еще не факт, что это плюс. Все равно мой меч способен рубить их, как бумагу, так что защиты их наличие бы не прибавило, зато скорости и гибкости их отсутствие не отнимало. А вот то, что один из воинов подхватил небольшой круглый щит, было, напротив, серьезным минусом. Щиты здесь делали, как и у нас когда-то – из дерева, обшивая их железными бляхами. В такой конструкции мой меч запросто мог завязнуть, и это разом снижало мои шансы.
    Из моих преимуществ были сила, хорошее оружие и кольчуга, которую вряд ли смогли бы прорубить местные железяки. Маловато, конечно, но и отступать мне было некуда – расположился я крайне неудачно, и к двери пришлось бы прорубаться с боем. Так не все ли равно, где и как драться? Здесь, пожалуй, даже удобнее, хоть со спины не зайдут.
    Я демонстративно крутанул меч в руке и сделал ложный выпад в сторону моих противников. Те никак не отреагировали, опытные, сволочи! Ну что же, я не виноват – вы сами выбрали свою судьбу, подумал я, выпуская из руки ненужный и бесполезный теперь меч. Вундервафля вундервафлей, но есть у меня для вас и кое-что поинтереснее.
    Они даже не поняли, что произошло. Просто в их сторону полетело, вращаясь, рубчатое яйцо, которое растаяло в ослепительной вспышке. Граната Ф-1 – очень хорошая штука, если ты хочешь положить нескольких придурков, главное – вовремя нырнуть за что-нибудь крепкое, чтобы тебя самого не посекло осколками. В качестве укрытия мне послужил тяжелый стол, принявший на себя осколки и ударную волну, а вот мои оппоненты никак не отреагировали – видимо, не поняли, что за угрозу несет им мое действие. Странно, конечно, не могли, по идее, местные маги не создать какой-нибудь аналог гранат. Или могли? Пока неважно. Куда важнее то, что у меня осталось с собой всего три гранаты…
    Осторожно выбравшись из-за стола, я осмотрел зал. Ну, нормально. Кто-то живой, стонет еще, но боеспособных не осталось. Подняв меч, который пришлось выронить, когда доставал и метал гранату, внимательно осмотрел. Нормально – осколки его пощадили, равно как и «ТТ», все так же лежащий на полу. Ну что же, можно считать, что тренировка прошла неудачно. Сам дурак – возомнил себя круче яйца, а ведь голова на плечах нужна не только чтобы в нее есть. В рукопашной местные вояки порвут меня на клочки или, точнее, порежут на ленточки, и никакая сила не спасет. А гранат с собой осталось только три штуки, ну и пистолеты, конечно. Решено – как только я становлюсь магом, начинаю срочно изучать еще и фехтование, иначе, боюсь, я в этом мире могу и не выжить.
    Повторять прежние ошибки я не собирался. Не торопясь добил выживших, оставив одного для приватного разговора – это было просто, хотя и противно. Интересно, я всегда был такой безразличный? Странное что-то со мной творится, и мне это совершенно не нравилось. А с другой стороны, это – наилучшая стратегия выживания.
    Согласно все той же стратегии, я аккуратно перевязал руку, воспользовавшись для этой цели на удивление чистым полотенцем, очень кстати оказавшимся в стоящем у стены комоде, в ящике со скатертями. Предварительно, не постеснявшись собственных матюгов, облил рану крепкой и прозрачной местной водкой, несколько уцелевших бутылок которой нашел в разгромленном баре. Не бог весть какое лекарство, но идти к лошади, на которой, в навьюченной сумке, оставалась аптечка, мне было лень. А судя по тому, как жгло рану, дезинфекция была вполне приличной.
    Закончив возиться с раной, я подошел к пленному, подумал и с чувством приложил его носком сапога по голове – это чтобы полежал без сознания, пока я занимаюсь другими проблемами. После этого я вышиб дверь на кухню, но, увы, полового там не было, да и остальных, кому положено быть, вроде повара с посудомойкой, тоже. Жаль, жаль, успели сбежать, и к кому побегут, пока неясно. Ну, будем надеяться, что забьются в щель и будут молить мысленно (это чтобы я, значит, не услышал и не нашел их) всех богов, дабы сохранили им жизнь. Намного хуже, если побегут в замок, но тут уж я ничего поделать не могу. Не можешь исправить – не теряй зря времени и силы на самобичевание, а делай что-то другое.
    Другое тоже было под рукой – пленный, который в себя приходить никак не хотел, однако после ведра холодной воды на голову заворочался и начал хлопать глазами. Запирался он, кстати, недолго – стоило мне только поднести к его глазу раскаленную добела кочергу, как поток информации из него полился рекой. К сожалению, абсолютно бесполезной информации – ничего о том, что творится в замке, он просто не знал. Их туда тупо не пустили, приказав расположиться в деревне. Единственно, назвал имя своего нанимателя, который в замке все же поселился, но мне имена будущих трупов были как-то неинтересны.
    А вот как они меня раскусили, он пояснил. Вилки-то здесь, оказывается, в ходу только на востоке, в какой-то Империи. Я про нее, кстати, уже слышал от Лиары. Вот меня и приняли если не за шпиона, то за выходца из той же самой Империи. Не то чтобы Империя делала кому-то что-то плохое, во всяком случае, никакой конкретики пленный не сказал. Так, слухи – у нас такие про Россию часто ходят. Но вот не любили имперцев – за то, что они самые крутые и не скрывают этого, за то, что Империя пинает кого захочет и когда захочет, за то, в конце концов, что им наплевать на чужое мнение о себе… Ну, не любите – и не надо, ваше право. Лично мне позиция Империи очень понравилась.
    Вот они меня побить и решили, придурки. Ну, их проблемы – я спокойно свернул шею пленному и вышел на улицу, где меня ждала по-прежнему безразличная ко всему лошадь. А впереди меня ждал замок, и у меня была идея, как в него попасть. Вот только портила настроение мысль о том, что опять придется тащиться куда-то под дождем…

    Сорес
    Молодец, избранный, молодец. Все больше он мне нравится, и прогрессирует прямо-таки с невероятной скоростью. Единственно, эти непонятные дыры в ауре… Однако за то время, пока он потрошил трактир, они почти затянулись, хотя подобное, по идее, занимает годы. И еще то, как он снес дверь – сила у моего подопечного нечеловеческая, и откуда она взялась, не совсем понятно. Похоже, Хаос щедро одарил его своей милостью, но это не так уж и плохо. Единственно, надо будет периодически напоминать ему, кто в доме хозяин, и все будет хорошо.

    Резус
    Ну что же, парень стремительно прогрессирует. Что трупы он кладет пачками – так это просто замечательно. Научится убивать себе подобных – не спасует и когда придет время выпотрошить моего братца. Единственно, что плохо, так это то, что мечом он не владеет почти. Дать ему еще и эту опцию, что ли? А стоит ли? Обратно-то ведь не отберешь, вот что плохо. Братишка мой не дал вот, и Артас, не к ночи будь помянут, тоже – то ли пожалели, то ли еще какие-то планы лелеют. Ладно, буду думать, посмотрим, как он прореагирует на встречу с эмиссаром моего господина.
    Кстати, прогрессирует-то парень неплохо, но при этом надеется больше не на себя, а на оружие из своего мира. С одной стороны, это помогает ему выжить в начальный, самый тяжелый период, с другой – через какое-то время привычка стрелять может сыграть с ним злую шутку, даже не замедлив, а просто остановив его прогресс. И что прикажете делать? Пожалуй, стоит малость подрезать мальчишке крылышки и посмотреть, что из этого выйдет.
    А вообще, хорошая у меня мысль появилась, все-таки я гений! Ты, братец, меня изрядно достал, а твой хозяин – моего. Одного избранного перехватил, еще парочку сам набрал… В силу решили войти? Да сколько можно? Ну ладно Артас, ему и по должности, и по рангу положено, но ты же такими темпами мне всю малину поломаешь! Нет, мы хоть и некоторым образом родственники, этот мир и меня, и тебя породил, если вдуматься, но зажился ты что-то на этом свете. Я так считаю, пора тебя чуть-чуть убить. Хе-хе, а хороший каламбур: мир тебя породил – а я тебя убью…

    Лошадь снова шла мерным шагом, абсолютно безучастная к тому, что я только что выиграл эпическую битву. Я так же мерно покачивался в седле и жевал кусок мяса, прихваченный мною с чудом уцелевшего стола – голод после схватки вновь разыгрался не на шутку, и оставалось гадать, это нервное или я теперь постоянно так жрать буду. Если постоянно – это плохо, чтобы прокормиться, никаких денег не хватит. Ладно, не будем о грустном…
    Я был недоволен собой, в который уже раз за сегодняшний день. Только что по собственной дурости я не только истратил одну из бесценных в этом мире гранат, но и просто едва не погиб. Постоянным напоминанием об этом служила рука, которая никаких признаков ускоренной регенерации проявлять не хотела и довольно сильно болела. Ну что поделать, как там было в фильме сказано? Разрез будет глубоким и длинным? Вот он у меня сейчас и есть, и глубокий, и длинный. Хреново. Интересно, почему у меня периодически мозги отказываются работать?
    Усилием воли отогнав в сторону душевные метания и постоянное самобичевание, свойственные, к сожалению, мне, как и всем русским, я сосредоточился на ситуации. Выходило, что легко я еще отделался, хотя, конечно, вместо того, чтобы с мечом понтоваться, надо было порубить всю эту компанию на шашлык, не выходя из сверхскорости. На будущее надо прекращать такие эксперименты и тренироваться максимум против одного противника – оно как-то для здоровья полезнее. Хотя, конечно, надо признать, что урок «не оставляй живых за спиной» я усвоил.
    Уходя, я вообще хотел поджечь гостиницу, однако подумал, что не стоит этого делать. Во-первых, не факт, что при такой влажности воздуха она сгорит, а это значит, что в глазах местных я буду выглядеть глупо. Не то чтобы меня так уж волновало их мнение, но в будущем это могло создать некоторые сложности. А во-вторых, если гостиница все же разгорится, то огонь и дым, несомненно, привлекут внимание тех, кто собрался сейчас в замке. Оно мне надо? По-хорошему, стоило пробежаться по этажам гостиницы, а заодно и по деревне – вдруг кто из вояк оказался в стороне от событий, однако бегать по округе с окровавленным ножом в руках мне совершенно не хотелось. Пусть их, может, будут достаточно умны и забьются в щелки. Да и потом, если дело выгорит, это будут уже мои земли, а начинать правление с создания себе репутации чудовища – не самый умный шаг.
    Дело, кстати, и не выгореть может, ну да тут уж деваться некуда – я сам решил сыграть в мужскую игру, а ставка в таких играх, как ни крути, всегда одна. Впрочем, если уж не выгорит, то как раз по этой самой причине мне будет наплевать на то, что будет дальше. Мертвые, как известно, неприхотливы. Да и не все ли равно – лучше погибнуть стоя, чем провести остаток жизни в инвалидной коляске, так что, чем бы все это ни кончилось, я все равно благодарен Шутнику.
    Продолжая жевать и запивать прожеванное неплохим местным пивом, целый кувшин которого был экспроприирован там же, где и мясо, я, не особо торопясь, проехал через всю деревню. Даже на дождь уже внимания не обращал – привык. Человек – скотина такая, что ко всему привыкнет, я это всегда знал, а сейчас на собственном примере лишний раз убедился. Конечно, был соблазн зайти в любую избу, а то и вовсе в той же гостинице остановиться – отдохнуть, обсохнуть… Только вот куда большим соблазном для меня сейчас было добраться до замка и устроить там всем Армагеддон местного масштаба. А потом объявить замок своим и обсыхать сколько хочешь.
    Деревня, кстати, при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж и маленькой, домов с полсотни, не меньше. Во всяком случае, ехать мимо них мне успело надоесть, и когда я снова въехал в лес, то даже вздохнул с облегчением. Однако облегчение облегчением, а замок замком, и оставалось до него от силы с пару километров. Если бы дорога не петляла, как бешеный заяц, я бы давно уже добрался до места, однако, по самым скромным прикидкам, я проехал минимум втрое больше, чем если бы ломился по прямой. Причина, заставившая проложить дорогу столь причудливым зигзагом, так и осталась для меня загадкой, да и не особенно-то я жаждал это знать – главное, что она наконец кончалась и пора было решать, что делать дальше.
    Чем ближе я подъезжал к замку, тем лучше понимал, что лобовая атака изначально обречена на провал. Нет, у меня и раньше эта мысль где-то на заднем плане витала, но еще с утра я был в эйфории от своих новых возможностей, и в тот момент подобные мысли не имели шансов на успех. Но сейчас я протрезвел, как если бы мне на голову вылили ушат ледяной воды, и боль в руке очень этому способствовала.
    Ну в самом-то деле, замок, если верить пленным, готов к обороне, то есть ров наполнен водой, подъемный мост тоже явно не опущен, на стенах вооруженная и бдительная стража. В моем представлении готовность выглядит именно так, и вряд ли реальность очень отличается от подобных домыслов. Может, и отличается, конечно, я не знаток местных реалий и уж, тем более, не ясновидящий, но отличия принципиальными быть не должны, очень уж логично выглядит со стороны хозяев замка именно такое поведение. Что это значит для меня?
    А для меня это значит, что я должен пробираться в замок долго и мучительно, преодолевая те препятствия, о которых буду знать, те, о которых подозреваю, и те, о которых даже не догадываюсь. Все это – под ливнем стрел и арбалетных болтов, от которых даже на сверхскорости не факт, что увернусь. И что тогда? Сильно подозреваю, что ничего хорошего, потому как не факт, что даже моя кольчуга удержит арбалетный болт.
    Как-то вдруг мне сразу жить захотелось. А замок штурмовать – наоборот расхотелось. Убьют ведь и фамилию не спросят. Но и останавливаться было нельзя, год – это очень и очень мало, если вдуматься, а второго такого шанса, как с этим магом, может и не представиться. И что тогда прикажете делать? Оказаться между жерновами двух богов? Нет уж, тоже как-то не хочется. Куда ни кинь – всюду хреново.
    Однако, если вдуматься, переть в лоб – не единственный вариант. Что-то меня на умные мысли потянуло – со страху, что ли? Да, я боюсь, и не признаться в этом самому себе глупо. Примерно так же глупо, как ничего не бояться, полное бесстрашие – верный путь на тот свет, а инстинкта самосохранения еще никто не отменял.
    Итак, если исходить из того, что я не могу штурмовать этот проклятый замок и при этом не могу отказаться от его захвата, то что мне надо сделать? Правильно! Проникнуть внутрь, а дальше – по обстоятельствам. В смысле, кого пулей издали, а кого и ножом из-за угла. Перспективный путь… теоретически. А практически – в замок еще проникнуть надо. Я ведь не ниндзя какой и не офицер спецназа, слишком многого не могу и не умею. И уж, во всяком случае, днем проникнуть в замок точно не смогу.
    Соответственно, надо ждать ночи, тогда, возможно, и есть шанс какой-никакой. Заодно уж и рекогносцировку проведу. Плюс к тому, ночью все спят, а сонных убивать, наверное, проще. В том же, что придется убивать очень многих, сомневаться, к сожалению, не приходилось.
    Я ведь не моральный урод и класть трупы штабелями просто от нечего делать как-то не привык. Больше того, до того, как я попал в этот мир, мне вообще не приходилось убивать, а сегодня я убил больше двадцати человек, походя убил и ничего не почувствовал при этом. Они, конечно, тоже пытались убить меня, но они-то привычные, а я?
    И тут меня впервые по-настоящему затрясло. Нет, никаких угрызений совести я по-прежнему не испытывал, просто наступило время для нервной системы сбросить напряжение. Колбасило так, что я едва с лошади не упал, хорошо – она спокойно шла. А минут через пять отпустило так же внезапно, как и началось, и в голове наступила внезапная пустота.
    Между тем, пока я размышлял, замок очень приблизился. Хорошо хоть, за таким дождем я был как за каменной стеной – не разглядишь, зато сам видел очень прилично. Однако стоило все же подобраться поближе, и, подумав, я свернул с дороги.
    По лесу ехать оказалось не так и просто – хотя почва была достаточно плотная, чтобы копыта не проваливались, а между деревьями было довольно приличное расстояние, и лошадь проходила свободно, были в такой езде свои нюансы. Во-первых, ее очень плавный и ровный шаг, позволяющий сидеть в седле, как в кресле, сменился беспорядочным раскачиванием, а во-вторых, лошадь – скотина подслеповатая, точнее, близорукая. Того и гляди, упадет да ногу сломает, и что дальше? К тому же лошадь рассчитывает только на себя и в два счета размажет всадника по дереву, просто проходя мимо. Не со зла, а просто потому, что ей до всадника дела особого нет.
    Более опытному всаднику эти мелочи, скорее всего, не доставили бы никаких проблем, но меня опытным назвать не повернулся бы язык даже у самого профессионального подхалима. Так, катался, в том числе и по лесу, потому и знал, потому и не хотелось мне повторять этот опыт в незнакомом месте, но – надо, деваться мне было, увы, некуда.
    Я прикинул, как ехать, чтобы не приближаться к замку, но и не удаляться от него сильно, и угадал – к замку мы выбрались примерно под углом девяносто градусов к первоначальному курсу, то есть как раз с той стороны, откуда, по моим прикидкам, никто меня не ждал и ждать не мог. Только к самому замку подойти не удалось, хотя как раз это было вполне предсказуемо, именно этой подляны от хозяина замка я и ожидал – слишком уж она была логичной, чтобы умный человек прошел мимо.
    Лес вокруг замка был попросту вырублен на два полета стрелы, что наверняка позволяло вести обстрел любого, кто выйдет на открытое пространство, с высоких замковых стен, не опасаясь, что найдется снайпер, который выстрелит в ответ. Да и подобраться к замку по открытой местности куда сложнее, чем прячась за деревьями. Однако даже сквозь пелену дождя я неплохо видел отсюда замок, и увиденное меня не обрадовало.
    Строение это было как раз таким, каким я его представлял себе по читанным в детстве рыцарским романам и просмотренным фильмам. Высокие, мощные каменные стены с зубцами, башни, своей мрачностью посрамляющие лондонский Тауэр, словом, все как положено. Ров, правда, отсюда видно не было, но когда я залез на дерево, то рассмотрел его во всей красе – широкий, темный, с обрывистыми краями, скользкими даже на вид. Чем-то не понравилась мне его вода, я понаблюдал за рвом с полчаса, и мое упорство было вознаграждено – подошедший к воде заяц, очевидно, решивший напиться, даже не успел осознать, насколько неудачная эта идея. Вода почти мгновенно разверзлась, и длинная зубастая пасть схарчила косого в одно мгновение. Они что туда, крокодилов запустили? Очень похоже, кстати, во всяком случае, лезть в ров и переправляться через него вплавь мне сразу расхотелось.
    Я слез с дерева и остаток дня потратил на то, чтобы обойти замок по периметру. Ничего хорошего, кстати, я при этом не высмотрел – со всех сторон одно и то же, ворота одни, мост действительно поднят, да еще и на идущей к нему дороге сильная, человек в десять, застава, а чуть в стороне большой и хорошо укрепленный военный лагерь. Сам мост, серый и мокрый, тоже оптимизма не вызывал, и, как штурмовать замок, я, человек невоенный, представления не имел.
    В состоянии мрачной задумчивости я вернулся к привязанной в лесу лошади, которая, кажется, никак не отреагировала на мое отсутствие и продолжала меланхолично жевать жухлую серовато-зеленую траву. Предстояло подвести первые итоги, которые однозначно были не в мою пользу.
    Итак, что мы имеем? А имеем мы неприступный замок, может, и старый, но от этого не менее хорошо защищенный, битком набитый солдатами. Ну, не битком, конечно, тут я загнул, но только солдат в нем должно было быть человек двести, как минимум. Хотя, возможно, не все так кисло – сведения-то я получил от пленного, который при всем желании очень много знать не мог. Если предположить, что часть солдат не в самом замке, а в том лагере у ворот, то народу мне при штурме противостоять будет меньше в разы. Но и сто, и даже пятьдесят противников для меня все же было многовато – порвут на британский флаг, если постараются и не запаникуют. Насколько я знал, правда, основываясь на все тех же смутных сведениях, почерпнутых из рыцарских романов, профессиональные воины в Средневековье к панике были не слишком-то склонны.
    Итак, это пассив, а что у нас в активе? А в активе, если вдуматься, не так-то и много. Три гранаты, два пистолета… Патронов я, к счастью, взял с хорошим запасом, при моей нынешней силе это особых неудобств не представляло. Две сотни… Правда, часть из них я уже расстрелял, но очень небольшую часть, кое-что еще оставалось.
    Помимо оружия были и мои собственные, не до конца еще изученные способности, но рассчитывать на них я пока не мог, и нельзя сказать, чтобы меня это радовало. Итак, со всеми этими спорными бонусами мне предстояло в темноте пройти широкое открытое пространство, что было, пожалуй, самым простым, форсировать ров с крокодилами, взобраться по вертикальной, хотя и щелястой каменной стене высотой метров в пятнадцать, если не больше, и все это сделать незаметно для стражи, которая, как я и предполагал, была здесь в немалом количестве. Во всяком случае, несмотря на дождь, тени солдат мелькали между зубцами стены с завидной регулярностью. А может, и не солдат, но мне от этого не легче – кто бы меня ни заметил, тревогу он поднимет в любом случае, а тревога для меня – почти наверняка смертный приговор. Или застрелят, или просто толпой сомнут, и никакая сила тут не спасет – шайка зайцев, как известно, лупит льва.
    Ну а попав в замок, я должен перебить кучу народу и только потом добраться до мага… Очень здорово, особенно если учесть, что глушителей у меня нет и выстрелы будут слышны даже глухому. Кажется, в этот момент я в первый раз пожалел, что ввязался в эту авантюру.
    В мрачном настроении я сел на сырую траву и задумался. Не может, ну никак не может быть, чтобы задача имела только один вариант решения. Я, конечно, не самый лучший математик, но все же полагаю, что вариантов правильного решения любой задачи всегда несколько, и чем сложнее задача – тем больше этих вариантов. Решения бывают короче, бывают длиннее, бывают сложнее и бывают рациональнее, но, тем не менее, если все делать правильно, то результат будет один и тот же. Я это к чему? Да к тому, что, по аналогии с математикой, здесь тоже можно было найти несколько вариантов, и кто сказал, что самый простой – самый правильный?
    Как это у меня частенько бывает, решение пришло неожиданно. Я что, забыл, что всего несколько часов назад ухитрялся перемещаться, оставаясь ни для кого не замеченным? И что я делал? Правильно, попал в междумирье и малость по нему прогулялся. Кто сказал, что я не смогу этого повторить?
    Я не совсем понимал, как попал туда в первый раз, но сейчас, едва я пожелал, передо мной открылось знакомое уже окно, в которое я, ни секунды не колеблясь, и шагнул. И попал в привычную, даже приятную уже для меня атмосферу тумана, совершенно мне не мешающего. В течение следующего часа я ходил по этому странному миру, разглядывая замок, который мне предстояло штурмовать, так сказать, изнутри, и все больше убеждаясь, что не так страшен черт, как его малюют. В замке и впрямь было немало народу, но не так много, как я опасался. Если конкретно, человек шестьдесят, из них солдат от силы человек сорок, четверо важного вида дворян (надо же, я полагал, что их будет больше), сам хозяин, огромного роста старик, высушенный болезнью, как мумия, лежащий в своей спальне, да челядь, мужчины и шалавистого вида бабы. Тут у меня даже напряглось все, как-никак, я в последний раз с женщиной был еще до травмы, но усилием воли я загнал все это внутрь. Дело прежде всего, а для развлечений время еще будет.
    Кстати, пока я так вот гулял, рука у меня полностью зажила – есть регенерация все же, есть, вот только работает она исключительно здесь. Что же, это лучше, чем ничего, во всяком случае, я уже стал сильнее, чем был до того, как залез сюда. Оставалось только дождаться темноты, а потом действовать по первоначальному плану.
    Увы, моим расчетам не суждено было сбыться. Когда я, подкрепившись сухпаем, взятым еще из своего мира, вновь открыл окно и вошел в междумирье, то сразу почувствовал, что я здесь не один. И кто бы, кроме меня, здесь ни был, он вряд ли был настроен дружелюбно.
    – Заходи уж, если пришел. Бить не буду, – раздалось сзади. Ну да, я и впрямь не один… Правда, услышав сию ехидную фразу, я немного расслабился – слишком уж знакомо она прозвучала. Похоже, занесло сюда моего соотечественника, и, хотя совершенно непонятно, к добру это или к худу, все-таки свой… Да и то сказать – бить сразу не стал, хотя мог бы, я вышел неудачно, он оказался за моей спиной. Хотел бы убить – мог бы это легко сделать, а раз поговорить решил – что же, его право. Все это проскочило у меня в голове со скоростью молнии – верно говорят, что в стрессовой ситуации мозги лучше работают. Однако, как ни крути, следовало расставить точки над «ё», поэтому я не стал зря косить под крутого, а повернулся и миролюбиво сказал:
    – Да, мне бы тоже не хотелось тебя убивать.
    Мой визави даже поперхнулся от такой наглости. Глядя на кашляющую фигуру, я усмехнулся:
    – По спине лупить не буду, уж извини – от моего хлопка у тебя позвоночник в трусы осыплется, – и встал так, чтобы он видел громаду «маузера» у меня на боку. Кажется, от увиденного он опешил еще больше.
    – А обещали – маг будет, – разочарованно и озадаченно протянул он. Речь была какой-то немного странной, и секундой позже я сообразил, что она заметно быстрее, чем обычная. Весело, похоже, парнишка может двигаться в моем темпе. Это плохо, если дело дойдет до схватки, хотя лично мне драка не нужна.
    – Будет, будет, только чуток попозже и не факт.
    – В смысле? – не понял он.
    – Ну, если выучусь – будет из меня маг, а нет – так не будет, – пояснил я. – Ты кто такой, кстати? Как сюда попал? И что тебе от меня надо?
    – Именно в такой последовательности? – улыбнулся парень. Улыбка была открытая, располагающая к себе, но мне в той, прошлой, жизни слишком часто попадались мерзавцы, которые улыбались не хуже, поэтому я решил не торопиться с выводами и засунул невольно возникшую симпатию поглубже. Хотя, конечно, это был первый в этом мире человек, который не пытался меня убить, а это что-то да значило.
    Интересный, кстати, был типаж. Ростом, наверное, метра два, соответствующего сложения – такой наверняка опасен в схватке. Одет в какую-то темно-зеленую хламиду, которую я не то что описать – рассмотреть бы не смог, так лихо она скрывала фигуру. Нечто подобное я, кстати, видел, когда фильмы про снайперов смотрел. Лишь внимательно присмотревшись, я понял, что она, подобно хамелеону, еще и подстраивалась под цвет окружающей местности. На ногах – короткие сапоги и камуфляжные штаны, почти как у меня. Рядом – шикарный лук. Смешно, он был в чехле, но я его видел. Это как, интересно? Я, конечно, не знаток, но говорил мне один умный человек, что хорошее оружие всегда эстетично, подобно скромному обаянию танка или веселой симфонии винтов боевого вертолета. Так вот, этот лук был эстетичен, и именно потому я сразу зауважал это оружие. Еще средних размеров меч с витой гардой, но он меня не интересовал – я делал куда лучше. Так что, как ни крути, собеседник мне попался серьезный. Секунду подумав, я кивнул:
    – Желательно именно в такой. Итак?
    – И почему я тебе отчитываться должен? – вновь спросил он.
    – Да потому, что именно тебе разговор нужен – ты заговорил, а я как-нибудь и сам проживу, без лишнего трепа. Ты меня знаешь, а я тебя – нет. Не люблю разговаривать непонятно с кем.
    – Да, грубые все, невежливые. Один я тут, кстати, один, как перст, так что не бойся. Можешь звать меня Виктором, или Котом, как хочешь. А делаю я тут то, что тебя жду.
    – Меня?! Зачем? Тебя кто прислал – может, скажешь все же? И, кстати, бояться я привычки не имею. Если бы с тобой был кто-нибудь, я бы его давно увидел.
    – Уверен? Ну, блажен, кто верует. Кстати, вежливые люди сначала представляются. Веришь, нет, но как тебя зовут, я тоже не знаю.
    – Павел. Так зачем я тебе?
    – Ты и мне – совсем не нужен, от слова «вааще».
    – Тогда какого?..
    – А вот тебе я нужен, – перебил он меня.
    Я хмыкнул с усмешкой:
    – А ты мне на фига?
    – Могу предложить тебе самое ценное в мире, причем – практически на халяву.
    – На халяву только сыр в мышеловке.
    – Я имею в виду – информацию, – озвучил он свою идею, не дожидаясь, пока я сам приду к каким-нибудь выводам.
    – И что ты такого интересного можешь мне рассказать? И как узнал, где меня искать?
    – Вот, например, и это тоже. О Тумане, об этом месте и его обитателях; о людях, аватарах и богах, а также – об их взаимоотношениях; о мирах и о Мостах между ними. О том, кто такие Стабилизаторы. Обо мне и о тебе…
    – Ну-ну… А тебе-то какой в этом интерес?
    – Во-первых, надеюсь на взаимность, хоть в какой-то мере. А во-вторых – попросили меня об этом. Можно сказать – общественное поручение выполняю по просвещению заблудшего коллеги.
    – Кто попросил?
    – Бог один. И о нем – тоже расскажу, тот еще фрукт овощной. Разговор будет долгий, ты приса… ээ…
    – Во-во. Я постою, не волнуйся.
    – Я бы пригласил к Костру, там у нас уже довольно-таки обжитая обстановка, в чем-то даже уютная. И самое главное – безопасно, если фатальных глупостей не делать. Но тебя ж туда не пустят, как я понимаю? Равно как и меня в ваше место силы, учитывая один пассаж в моей биографии.
    – Водопад у нас, если я тебя правильно понял. Красивый…
    – Ну вот. Можно пройтись, поискать местечко. Правда, что найдем – не знаю. Можем и приключений…
    – Приключений у меня сейчас и так будет в пять слоев и с бантиком. Давай уж здесь.
    Проговорили мы довольно долго, благо у парнишки еще и пиво с собой оказалось. Это он молодец. Рассказал про Арагорна и про Артаса, не забыв упомянуть гипотезу, что они как-то связаны, не то первый призвал второго, не то еще что, а тот взбрыкнул. Оповестил о том, что таких, как мы, тут немало – но без подробностей. Рассказал об иерархии богов, предостерег от конфликтов с «мужичком в телогрейке» и с «большими дядьками в плащах и медных масках». Предостерег от мертвых миров, рассказав какую-то похожую на сюжет для голливудского блокбастера историю. Ну и сказал в конце:
    – Если что, если вдруг надоест заносить хвосты Артасу и терпеть его хамство или если он тебя очередной раз подставит слишком уж паскудным образом – приходи к Костру. При желании, достаточно сильном и искреннем, это вполне возможно. Сможем помочь…
    – Надо же, какие правильные и благородные.
    – Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – максимально серьезно ответил он. – Я так вообще чуть было Аватарой порядка не стал.
    – Ха, совсем синий был, что ли? Ладно, я подумаю о твоем предложении, только объясни, зачем мне это надо? У меня свой бог, у вас – свой, и меня вполне устраивает ситуация.
    – Тогда, прости, может, скажешь, куда идешь? Впрочем, неважно. У меня приказ тебя не пропускать, и ослушаться его я не могу.
    Драться мне совершенно не хотелось – не факт, что противник сильнее, но в любом случае проблем я поимею массу. А и хрен с ним, переживем.
    – Хорошо, мы пойдем другим путем. И вот что еще, не подходи больше ко мне сзади – я ведь совсем не герой, если что, и выстрелить могу с испугу. Не знаю, причинит ли тебе вред пуля, но проверять не советую. Удачи.
    С этими словами я мысленной командой открыл окно и без колебаний шагнул в него. Окно открылось как-то неохотно, однако теперь я уже чувствовал, как с ним надо обращаться, и в вежливые мысли вплел сталь приказа. Открылось, как миленькое, мне даже показалось, что испуганно. Отлично, все уважают силу, и магия – тоже.
    Удара в спину я не боялся – мой нынешний собеседник выглядел как минимум адекватным, а значит, с голым задом на пистолет не попрет. Может, конечно, у него и есть какие-нибудь козыри в рукаве, но семь шестьдесят два – очень хороший аргумент в любом споре. Да и вообще… Ну, нормальный пацан. Другое дело, что предложение сделал ненормальное – предавать своих мне как-то не хотелось.
    А вообще, такого рода предложения мне никогда не нравились. Уж больно они дурно пахли. Обещают златые горы, но цель всегда одна – поиметь чего-нибудь с тебя. Нет уж, нет уж, не верю я словам. Парнишка, может, и хорош, но вот хозяин его…
    Примерно с такими мыслями я спрыгнул из окна в ставшую уже привычной серую и мокрую реальность. Оглянулся, увидел свою лошадь… И тут меня начало распирать от злости. Это что же получается? Меня кто-то куда-то пустить не захотел? А ху-ху не хо-хо, дятлы? Здесь, в своем мире, я для них недосягаем, а раз так – все зависит от меня!

    Сорес
    Не совсем понятно, зачем мой избранный постоянно в туман ползает. Ну, ползает и ползает – его право. Плохо только, что я не могу почему-то проследить за ним – мешает что-то. Как будто экран там появился, и это мне не нравится. Однако же, вернувшись в последний раз, избранный повел себя вполне адекватно – подождал немного, а потом пошел на штурм замка. Собственно, именно этого я от него и ждал.

    Резус
    Так, договориться не удалось, хотя мой господин, узнав о том, что здесь происходит, прислал своего бойца. Я такой вариант предусмотрел, хотя, конечно, рассчитывал, что посланец Арагорна его уговорит. Однако – не получилось… Ладно, ничего страшного, просто потребуется время и, возможно, иной подход. А пока поглядим, что он будет делать дальше.
    Вот что мне не нравится – так это то, с какой легкостью он ушел от Кота. Я хотел его притормозить, понаблюдать за поведением, а возможно, и за схваткой, но он на удивление легко сломал мою блокировку и просто ушел, даже вроде бы и не заметив моих усилий. Не нравится мне это, ох как не нравится.
    Хотя, если вдуматься, чего удивляться? Он прорывался к себе, в мир, который признал его, который связан с ним и сам дает ему силу. Надо будет это учесть на будущее, а то мало ли что…

    Я ждал часов до трех ночи, благо безотказные часы тихо щелкали на запястье, исправно показывая, когда наконец в замке все уснут. Ну, во всяком случае, я надеялся, что уснут. Сидеть в лесу под дождем, слушая завывающих где-то неподалеку волков, – удовольствие ниже среднего, но приходилось терпеть, заодно доводя свое настроение до нужной степени злости. Как-никак, мне скоро придется вступать в бой, который по определению будет неравным, и нельзя в таком бою испытывать и тени сомнения. Ну а лучший способ убрать сомнения – начать ненавидеть своих врагов, но ненавидеть рассудочно, это придает мыслям нужную остроту и наливает силой мускулы. Так что в таком состоянии шансы выжить максимальны, и я намерен был по максимуму использовать этот расклад – жить я хотел и, желательно, хорошо жить. Как говорится, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным, хе-хе…
    Наконец я решил, что пора. Встал, попрыгал на месте – раньше я никогда подобного не делал, зато не раз видел в кино, как разведчики проверяют свою готовность, чтоб, значит, ничего не звякало. Кстати, и впрямь помогло – ничего не звенело, кольчуга, скрытая под тонкой камуфляжной курткой, тоже лишних звуков и отблесков (ну, во всяком случае, мне так показалось – темнота была такая, что, если бы не мое ночное зрение, хрен бы я хоть что-то разглядел) не выдавала. Даже меч, который я забросил за спину, сидел в ножнах, как влитой. А вот «маузер» подкачал – его кобура колотила меня по боку, и звук, мерзкое чавканье деревянной колодки, изукрашенной неведомым предшественником хитрой резьбой в виде звезд и флагов, о мокрую одежду, был хорошо слышен, наверное, шагов за десять. Аккуратно закрепив кобуру так, чтобы не гремела и в то же время не мешала, я еще раз попрыгал и, удовлетворенный результатом, решительно направился к замку. Правда, почти сразу я затормозился и, подумав чуть-чуть, замотал носовым платком левое запястье – на нем были часы, и циферблат их достаточно интенсивно светился. Конечно, вряд ли кто-нибудь это увидит, однако береженого свой бог бережет и чужие не трогают. Лучше перебдеть, чем недобдеть, и потому я предпочел потратить еще несколько секунд, чтобы застраховать себя еще от одной опасности.
    Несмотря на темноту, я пересек отделяющее замок от леса расстояние на сверхскорости. Мало ли что – вдруг там, на стене, найдется кто-нибудь, такой же глазастый, как и я. В прежнее состояние я вернулся очень не вовремя, перед самым рвом, но остановить меня это не могло. Жалкие десяток метров для моих новых мышц препятствием не оказались – я перемахнул водно-крокодильную преграду одним прыжком и едва не размазался об оказавшуюся неожиданно близко стену.
    Ну что же, это даже неплохо. Щелей, как я и предполагал, в каменной кладке было в пять слоев, не считая поперечин. Цепляясь за них пальцами, я решительно пополз наверх. Раньше меня ни за что не хватило бы на такой подвиг – я никогда не отличался особой силой, даже подтягивался с трудом. Однако сейчас ползти было легко – тело как будто ничего не весило, и, хотя мокрые подошвы резиновых сапог непрерывно скользили по камням, не столько помогая, сколько мешая мне, я не останавливался.
    По стене я не то чтобы взлетел, но поднялся шустро. Осторожно подтянувшись, высунул голову между зубцами, огляделся и, убедившись, что никто меня не поджидает с кувалдой в руке, чтобы поприветствовать с размаху по темечку, залез на стену. Несколько секунд постоял, восстанавливая сбитое таки дыхание, и высунулся из-за зубцов.
    Ну что же, не то чтобы меня радовала ситуация, но не обескураживала – это уж точно. На стене было практически темно – естественно, факелы под таким дождем гаснут мгновенно, а слабенькая лампа, кажется, масляная, хотя я не слишком разбираюсь в этом антиквариате, давала лишь маленькое пятнышко света. Зато часовой был – кутаясь в какую-то хламиду, он стоял чуть в стороне от меня, прислонив копье к стене, и то ли дремал, то ли пытался согреться. Оставалось только ждать.
    Ждать пришлось совсем недолго – смена часовому пришла минут через пятнадцать. Это принесло мне сразу два плюса: во-первых, раз уж часовой только что сменился, то с большой вероятностью какое-то время он будет здесь один, а во-вторых, он то ли в порыве служебного рвения, то ли просто чтобы не скучать, решил осмотреть стену. Когда он проходил мимо меня, я аккуратно, четко дозируя силу, ударил его кулаком по голове.
    Эффект превзошел все ожидания. Голова осталась цела, зато шейные позвонки хрустнули. Это он зря – я собирался в темпе вальса задать ему пару вопросов на тему, не изменилась ли дислокация местных вояк и не появился ли в замке еще кто-нибудь. Ну что же, нет – значит, нет. Оставалось по максимуму использовать то, что получилось.
    Осторожно прислонив начавшую вонять из-за опорожнившегося кишечника тушу стражника к стене, я скептически посмотрел на дело рук своих. Труп постоял так пару секунд и начал валиться на бок, я с трудом успел его поймать. Оставалось что-нибудь придумать – уж больно халтурно выглядел бы он сидящим на холодных сырых камнях, а исчезновение его кто-нибудь мог и заметить.
    Ну что же, сантименты побоку. Копье оказалось неожиданно тяжелым, зато наверняка прочным и надежным в бою. Сначала я думал переломить его пополам, однако длина оказалась достаточно удобной, и я воспользовался острием как колом, насадив на него мертвеца. Кощунство, конечно, однако он мне, если вдуматься, не сват и не брат, так что хрен с ним. Укрепив получившуюся икебану, я полюбовался на результат, признал его удовлетворительным и направился к караулке.
    В небольшой комнате, расположенной в верхней части башни, сидели трое, играющие в кости, рассыпая их из деревянного стаканчика, и неторопливо прихлебывающие подогретое вино из кружек. Что это именно вино и именно подогретое, я узнал, правда, чуть позже, а сейчас я просто открыл скрипнувшую дверь и шагнул внутрь.
    Интересно было бы, наверное, понаблюдать за тем, как у них вытягиваются рожи, но мне было не до того. Я резко взмахнул рукой, и заранее извлеченный из ножен меч распластал ближайшего вояку наискось. Обратным движением я рубанул сидящего рядом с ним и выбросил руку вперед, вгоняя клинок прямо в открывшийся было рот третьего. Жалко, конечно, «язык» мне нужен, но он мог заорать, и тогда бесшумно бы уже не получилось, а на данном этапе шум мне был совершенно не нужен.
    Правда, я тут же был вознагражден за осторожность – в углу, на топчане, кто-то заворочался под толстым слоем старых и остро воняющих псиной волчьих шкур. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние и чудом не опрокинув стол, я оглушил очумело глядящего на меня парня, аккуратно приложив его по голове. На сей раз, кажется, не перестарался – нокаут был глубоким, но «язык» остался жив. Ничего, сейчас осмотримся – и поспрошаем…
    Я аккуратно связал его разорванной на полосы курткой одного из убитых. Раньше я вряд ли смог бы порвать толстую, грубую и прочную ткань, разве что ножом бы разрезал, однако теперь все получилось достаточно легко. Материя разлеталась с неприятным треском, однако меня совсем не беспокоили звуковые эффекты – куда больше меня волновало, что этими полосами можно было спеленать пленного, и они полностью оправдали мои ожидания. На манер мумии, конечно, спеленать парнишку (а ему, на вид, было лет двадцать, а то и меньше) не получилось, просто ткани не хватило, но руки-ноги я ему скрутил качественно, еще и кляп в рот запихал. Надеюсь, у него нет насморка.
    Связал я его быстро, однако вот незадача – в себя он приходить явно не торопился. Идею снять носки либо позаимствовать у кого-нибудь из убитых портянки и сунуть ему под нос вместо нашатыря я отверг как негуманную. Пришлось воспользоваться дедовскими методами, вылив парню на голову пару кружек воды из стоящего в углу ведра.
    Подействовало – парень моментально пришел в себя, замотал головой и попытался сесть. А вот хрен тебе, бабушка, а не Юрьев день – спеленал я его достаточно качественно, и так вот запросто встать и даже сесть у него не получилось. Я улыбнулся как можно более гадко и ладонью слегка толкнул его в лоб, возвращая подопытного в горизонтальное положение.
    – Значит, так, мальчик, – задумчиво проговорил я, разглядывая трофейный нож. Свой мне поганить не хотелось, а для задуманного и этого куска скверно обработанного и паршиво заточенного железа хватало с лихвой, – я тут решил с тобой за жизнь побеседовать. И только от тебя сейчас зависит, будешь ты жить долго и счастливо или коротко и плохо. Надеюсь, мы поняли друг друга?
    Судя по отсутствию реакции, парень еще ничего толком не понимал. Ну что же, это поправимо. Несколько шлепков по щекам – и он начал смотреть на меня вполне адекватно, однако на повторное предложение сотрудничества ответил интенсивным мотанием головой и бешеным сверканием глазами. Ну, как хочешь, друг, я тоже не Христос, а время поджимает.
    Трофейным ножом я разрезал ему штанину и пластанул по ноге, распарывая кожу, потом ткнул нож в открытый коленный сустав и начал медленно поворачивать. Тело пленного выгнулось дугой – да, конечно, это больно, а что ты хотел? В Зою Космодемьянскую поиграть? Достойно, но в твоем положении глупо. Та девушка – герой, но умерла она страшно, а главное, все равно ничего не знала. Попала девчонка в лапы к садистам и умерла бы, даже выдай им все тайны Генерального штаба. Я не садист, но ты знаешь то, что мне надо, и расскажешь, даже если придется тебя на лоскутки порезать, потому что конкретно моя жизнь для меня однозначно дороже твоей. Можете считать меня сволочью, но лучше пусть уж лучше ты умрешь сегодня, чем я завтра. К тому же, хотя он мне ни сват, ни брат, я ведь вначале просил по-хорошему…
    В общем, как только я вытащил кляп, свежеиспеченный инвалид раскололся не хуже соснового полена. А всего-то и надо было мне, это узнать, где и кто ночью находится, – дислокацию днем, когда все мотаются туда-сюда, я толком определить не смог. Ну не спецура я какая-нибудь, которую учат этому долго и всерьез, а самый обычный дилетант.
    Результат меня вполне удовлетворил – информации было вполне достаточно. На стенах две караулки в башнях, под ответственностью каждого наряда две стены. Те две башни, которые между ними, сейчас пусты. Одну стену я очистил, одну караулку тоже. Значит, еще четыре человека во второй караулке и трое на стенах. Одного, кстати, придется убрать, потому что остальные солдаты дрыхнут в казарме, и пройти к ней удобнее всего по стене. Остальных бы тоже – да некогда. Похоже, я все-таки не рассчитал со временем – небо медленно серело, светало здесь довольно рано. Может, просто другой часовой пояс, может, еще что, но по всему выходило, что у меня полчаса, не больше. Так что пусть живут, раз уж пошла такая пьянка. Пусть ПОКА живут, а когда начнется заваруха – все равно придется всех класть.
    Коротким ударом я снова оглушил пленного, потом, подумав немного, перетянул ему рану, чтобы не истек кровью, и решительно вышел из башни. Позаимствованный в караулке плащ надежно скрывал и фигуру, и лицо, и свежесделанный обломок копья, который я прихватил с собой, поэтому караульный подпустил меня безбоязненно, а потом было уже поздно. Один удар кулаком в горло – и карьера очередного неудачливого солдата закончилась. Гортань вообще достаточно уязвима, надо лишь знать, как бить, и в этом спорт мне здорово помог. При моей нынешней силе даже не потребовалось напрягаться…
    На сей раз я не пытался извращаться – просто пробил грудь трупа обломком копья так, чтобы наконечник вышел из спины, и намертво заклинил его в щели между камнями. В такой позиции труп мог стоять во вполне естественной, если смотреть издали, позе, не вызывая подозрений. В темноте сойдет, а дальше плевать.
    Теперь можно было и делом заняться. Эх, жаль, что я не успевал перебить остаток караульных, но мне надо было успеть до рассвета, потому что, как только станет хоть сколь-нибудь светло, я лишусь одного из основных своих преимуществ – ночного зрения. В полумраке пусть хреново, но видеть будут все, и это создаст мне кучу проблем.
    Я, если честно, очень не люблю торопиться, но сейчас приходилось спешить. В сапогах противно хлюпало, и это меня раздражало, да и демаскировать могло, но тут уж приходилось играть теми картами, которые были на руках, и постараться двигаться осторожнее, чтобы не шуметь и самому не упасть, поскользнувшись на мокрых камнях. Это снижало скорость движения, но я все же надеялся, что успею, к тому же дождь, скрывающий меня и глушащий звуки, был не только помехой, но и союзником.
    Можно было, конечно, вернуться и спуститься по лестнице, которая была в башне, но там идти я, честно говоря, боялся. Ну вот глянул раз – и испугался, что с того? Узкая лестница закручивалась крутой спиралью, ступеньки были короткие и истертые, плюс непривычно маленькой высоты. С таких навернуться – раз плюнуть. Страшно представить, сколько местных кадров, перебрав вина, громыхая своим железом, скатились вниз. Нет уж, лучше я спущусь со стены по другой лестнице – она прямая и достаточно широкая. Хоть из-за поворота никто не выскочит.
    Ну что же, блажен, кто верует. А еще: чему быть – того не миновать. В общем, я все-таки поскользнулся и навернулся вниз где-то с середины лестницы. Не знаю. Наверное, меня спасло то, что я не успел закрыть глаза – высота была приличная, мог бы и кости переломать, а так я видел, что меня ударит, и в результате, как и в прошлые разы, даже не почувствовал боли. Только земли полный рот набился – двор тут был редкостно грязным. Ничего, стану хозяином – наведу порядок.
    Встав, я не стал терять время на отряхивание – во-первых, не было времени, во-вторых, все равно бесполезно. Инстинктивно пригнувшись, хотя при таком освещении, точнее, его отсутствии это было, наверное, глупо, я двинулся вдоль стены с таким расчетом, чтобы подобраться к казарме как можно ближе. Именно в этот момент меня едва не обнаружили.
    Хорошо хоть, я услышал шум шагов первым. А может, и не первым – просто этот кадр даже не предполагал, что в замке может быть чужой, и то ли не прислушивался, то ли слышал шаги, но не обратил на них внимания. В общем, я замер, буквально распластавшись по стене и мечтая с ней слиться, стать незаметным – я бы, конечно, справился с этим мужиком (что идущий мужчина, мне было видно совершенно отчетливо), но поднялся бы шум, и это было бы для меня концом. Живо бы все проснулись, а средневековые воины, как я не раз читал, умели просыпаться и мгновенно вступать в бой. Никакое оружие не спасет – задавят толпой, и единственным шансом для меня было есть слона кусочек за кусочком или, говоря доступнее, резать их по одному.
    Между тем нарушитель моих планов прошел мимо меня шагах в десяти и пошлепал по грязи в направлении неприметной деревянной будочки у стены, назначение которой сомнений не вызывало. В общем, там я его и поймал, аккуратно пришив засранца в момент его высшего напряжения. Теперь можно было заняться и казармой.
    Дверь в казарму даже на скрипнула – видать, за собственным спокойствием во время сна народ здесь следил, озабоченный тем, чтобы лишний раз его не беспокоили. А вот отсутствие хоть какой-то пародии на дежурного – это уже непорядок. Хотя, может быть, именно дежурного я только что и прирезал. Не все ли равно – главное, что внутрь я зашел беспрепятственно.
    В нос мне шибануло спертым воздухом, щедро приправленным ароматом потных мужских тел, вечностью нестираных портянок, едва уловимым ароматом анаши (ну, последнее и неплохо, кстати – от нее, говорят, спится лучше) и еще кучей всякой разности, которую я даже не рискнул бы классифицировать. Выражение «топор можно вешать» пришло в голову буквально после первого вдоха. Вдобавок все оглашал такой мощный храп, вырывающийся сразу из многих глоток, что даже удивительно было, зачем смазывались дверные петли – все равно никакой звук через эту шумовую завесу пробиться не смог бы.
    Ну сволочи! Да за одну только необходимость работать в таких условиях вы все заслуживаете медленной и мучительной смерти! Вот только как это сделать? Почти три десятка человек! Катануть гранату – поднимется шум, да и не факт, что получится убить всех и сразу, а резать их голыми руками… Я ведь не маньяк, которого прет от массовых убийств! В схватке, сгоряча – еще куда ни шло, а вот так…
    Пока сознание комплексовало, тело работало само, независимо от эмоций. Узкий тонкий нож, моей собственной ковки, идеально подходил для такой работы, главное было не промахнуться. А вот кровь из горла фонтанчиком – это уже хуже, прямо в лицо… В общем, когда я вышел из казармы, то напоминал работника скотобойни. Если дальше мое приключение пойдет по тому же сценарию, планета обезлюдеет в рекордно короткие сроки. Не то чтобы меня это сильно напрягало, но как-то не по себе становилось от перспективы остаться в гордом одиночестве.
    Ну что же, вот и все – дело сделано, гарнизон замка перестал существовать. Осталась охрана на двух стенах и в караулке, человек шесть, наверное, дворяне числом четверо, они, видимо, были во внутреннем помещении замка, которое мрачной громадой высилось не так и далеко, челядь да хозяин. Все они мне были не нужны. Итак, с чего начнем?
    А начать я, после секундного раздумья, решил все же с солдат. Во-первых, дворяне дрыхли и вряд ли привыкли вставать с первыми петухами, а солдаты, наоборот, бодрствовали, а во-вторых, солдат я опасался намного больше. Мало того, что они занимали господствующее положение на стенах, откуда могли стрелять и достаточно успешно, так и в бою они, скорее всего, могли оказаться опаснее дворян. От стрелы в спину я был защищен только кольчугой, которая отнюдь не обязательно выдержала бы удар арбалетного болта. А насчет схватки… Дворяне, насколько я помнил историю, были, как правило, хорошо обучены, но драться привыкли в доспехах и в основном по правилам, а вот солдат вынужден защищать свою жизнь, поэтому прием, который рыцарю покажется подлым, для солдата будет, скорее, нормой. К тому же рыцарь – это боевая единица сам по себе, а солдаты будут драться более-менее согласованно, и это я считал для себя более опасным. И потом, без доспехов рыцарь намного менее опасен, чем в доспехах, а надеть их они просто не успеют, так что выбор становился однозначен. Что же касается челяди, то меня она не интересовала вовсе.
    Снаружи уже начинало светать, и эффект внезапности терялся с каждой минутой. Но все же до башни я добрался незамеченным. Открыл печально скрипнувшую дверь и зашагал наверх, нимало не скрываясь. Зачем? Уверенный, хозяйский шаг никого не насторожит, потому как все решат, что идти так может только имеющий на это право и ничего не опасающийся человек. Ну а потом будет поздно. Единственно, как я и предполагал, винтовая лестница, тем более абсолютно не освещенная, была чертовски неудобна и, кроме узких ступеней, порадовала меня и низким потолком, на котором я, кажется, стесал лбом все выступы. Однако всему приходит конец, и этой пытке – тоже.
    Из четверых обернулся только один – остальные даже не пошевелились лишний раз, гады. Совсем обнаглели! Впрочем, то, что один из них все же соизволил обратить на меня внимание, ничего в раскладах не изменило – он даже рот не успел открыть, как я рубанул его мечом, снося с плеч глупую голову, и тут же ударил второго. Но вот двое других успели среагировать на свист клинка и брызги крови вполне адекватно, намного быстрее, чем я рассчитывал. Кувырком скатившись с лавок, они похватали оружие и тут же атаковали меня – один с мечом, а другой с топором на длинной рукоятке, нечто среднее между обычным топором и алебардой.
    Происходи все в чистом поле, он, наверное, стал бы мне самым опасным противником, потому что мог бы доставать меня издали, пользуясь большей длиной своего оружия. Только вот здесь, в относительно небольшом помещении с низким потолком толку от его сверхтопора было немного – не размахнешься им особо.
    В общем, пока он развлекался, вытаскивая свое оружие из потолочной балки, в которую вогнал его с первого же удара, я вплотную занялся его товарищем. Однако тот был тертым калачом и начал активно теснить меня, рубя мечом со все возрастающей скоростью. Только сейчас я почувствовал, насколько велика разница между нашими реконструкторами-любителями и настоящим средневековым воином, вынужденным этой железякой зарабатывать себе на жизнь. Удары сыпались на меня, казалось, отовсюду – справа, слева, сверху… Дважды он меня достал, оба раза рубящим, в левое плечо, но особого вреда мне не причинил – еще когда я делал кольчугу, то усилил наиболее уязвимые, с моей точки зрения, места стальными пластинами, и меч моего врага лишь скользил по наплечнику. Однако эти удары были достаточно болезненны, и после второго удара я понял, что еще раз – и левая рука может запросто отказать. Однако эти быстрые успехи и сгубили моего противника, потому что в третий раз я сумел блокировать направленный в то же место удар. Блокировал жестко, и в следующий миг мой противник смотрел уже на обломок меча в своей руке. Ну, а я своего шанса не упустил, и секундной задержки мне хватило. В общем, я перешагнул через труп и двинулся к его товарищу.
    Схватка заняла от силы минуту, тот даже не успел освободить свое намертво застрявшее оружие. Похоже, особыми мозгами он не блистал, равно как и опытом – ему бы плюнуть на топор да схватить что-нибудь из оружия своих мертвых товарищей, а он все возился. Так бы они навалились на меня вдвоем – и все, без шансов. Правда, когда я направился к нему, он моментально сообразил, что сейчас его будут убивать. Оставив в покое свое бесполезное оружие, он отскочил назад, схватил прислоненное к стене копье и сделал быстрый и на удивление ловкий выпад.
    Ну, это мы проходили – как бороться против колющих ударов, меня еще тренер по самбо учил. Шустрый дедок, он был еще из старой школы, из тех, которые начинали до войны и в которых вбивали, в том числе, и приемы борьбы с вооруженным колющим оружие противником. И, кстати, приемами использования подручных средств вроде палок он тоже владел. При этом учил он нас хорошо, стараясь передать все, что знал сам, считая, что лишних знаний не бывает. Когда он умер, за его гробом шло человек триста, не меньше…
    Так вот, приемы борьбы против винтовки со штыком и против копейщика ничем принципиально не отличаются. Когда перерубить копейное древко не удалось (видимо, для этого требовались определенные навыки), я отклонил второй выпад мечом вправо, быстро шагнул вперед и достал противника слева в челюсть. Не очень технично, но вполне эффективно. Тот на миг потерял равновесие, и я, пользуясь моментом, ткнул его мечом в живот.
    Вот и все. И все в почти полной тишине, нарушаемой лишь лязгом оружия. Странно, почему эти двое не закричали… Впрочем, мне это было только на руку. Добив корчащегося на полу топориста-копейщика, я вернулся к своему первому противнику, поднял обломок клинка. Да, весь в зазубринах, мой меч все же лучше… Впрочем, кто бы сомневался. А вот то, что этот мечник, наверняка неплохой и опытный, ни разу не попытался нанести колющий удар, говорило о многом. В первую очередь о том, что в местной технике таких ударов, похоже, просто не было. А раз так, то это было моим преимуществом.
    Ну что же, оставались еще двое на стенах – и можно было идти разбираться с остальными. Но вот как их снять – вопрос, конечно, интересный. Нет, технически пара выстрелов из пистолета – и проблема решена, и вопрос с внезапностью тоже. Даже приглушенные дождем, звуки будут неплохо слышны, и по закону всемирного свинства наверняка найдется кто-нибудь, который услышит и встревожится. Я уже научился лихо класть противников по одному и в спину, но в лобовом бою рисковать совершенно не хотел. Нет, если кто-то считает себя героем – он может делать что угодно. Главное – не забывать, что чаще всего героями становятся посмертно, а я умирать пока не собирался. Так что требовалось найти иной вариант, и чем быстрее – тем лучше, время поджимало, и с каждой минутой становилось светлее.
    Идею пристрелить часовых из арбалетов, имеющихся тут же, в караулке, я отверг сразу же, едва взглянул на эти чудища средневековой технологии. Я из них не то что выстрелить – зарядить бы их не смог просто потому, что не мог понять, как это делается. Пытливый человеческий разум, как известно, идет самым извилистым и нерациональным путем, и, глядя на тяжеленную дуру с металлическим луком на конце, я никак не мог отделаться от мысли, что имею дело как минимум с пулеметом. Во всяком случае, и по весу, и по сложности было как раз похоже.
    Да уж… У наших реконструкторов агрегаты были попроще, копирующие более современные образцы из тех, что продаются в спортивных и туристических магазинах, разве что материалы старые – дерево да сталь. Да и то как сказать – сталь я им давал сам, из отбракованных образцов, и средневековой назвать ее ни у кого бы язык не повернулся. Не чудо высоких технологий, конечно, но все-таки и не средневековое барахло. Где они дерево брали – не знаю, только вот по фактуре оно куда благородней выглядело, чем местные образцы, больше напоминающие грубо обтесанные чурки. Я невеликий знаток, но как-то мне один из ролевиков на полном серьезе хвастался, что ему привезли для этого настоящую карельскую березу, а другой забацал себе резной приклад из вишневого дерева. Парнишка был рукастый, и получилось у него настоящее произведение искусства, которое приятно взять в руки и… положить на полочку, чтоб полировку не поцарапать. Хотя, конечно, смешно сравнивать эксклюзивные образцы с солдатским ширпотребом, поэтому чему удивляться. Возможно даже, что эти лишенные всяческой элегантности дуры тоже неплохо стреляют. Проблема только в том, что использовать их не получится – не умею.
    Ну что же, придется по старинке, ножками да ручками, так что напялил я на себя плащ, позаимствованный у одного из убитых солдат (все равно он ему больше не потребуется, так что нечего без дела на вешалке висеть), накинул капюшон с таким расчетом, чтобы его края падали на лицо, скрывая его от посторонних глаз, и вышел на стену. Прошло совсем немного времени, но здесь уже практически рассвело. Правда, благодаря дождю стояла все та же муть, и была она как нельзя более кстати.
    Быстрым шагом я подошел к часовому, стоявшему, сгорбившись, и напоминающему сейчас какую-то огромную, несуразную птицу. При моем приближении он зашевелился и гнусаво, наверное от простуды, проворчал:
    – Ну наконец-то…
    Это были его последние слова – обломок копья, как и в прошлый раз, очень ловко приколол стражника к камням. Оставалось только чуть-чуть придержать его за горло, чтобы он не выдал перед смертью чего-нибудь громкого. Придавая трупу позу поестественнее, я поймал себя на мысли, что мои похождения здесь все больше напоминают то ли компьютерную игру, то ли ожившую мечту маньяка, но додумать эту интересную концепцию времени решительно не хватало – у меня на очереди была следующая жертва и жесткий дефицит времени.
    Последнего солдата убить было проще всего – я уже не очень старался скрываться, да и вряд ли бы это получилось. К тому же со стороны видеть меня все равно было уже некому, поэтому можно было слегка обнаглеть. К тому же, несмотря на то, что знатоком фехтования я не был, понять, как реагируют местные фехтовальщики на атаку, вполне успел. Жесткая атака – жесткий блок, или как это профессионально называется… Не знаю, да и не в названии дело, а в результате, а для него информации было достаточно. Я просто пробежал по стене, на ходу занося над головой меч. Солдат меня, естественно, увидел, но все, что у него получилось, это попытаться отбить удар меча – здесь было слишком узко для финтов и прочих танцев. В общем, он сделал то, на что я рассчитывал. Мой меч попросту перерубил его оружие, а вторым ударом я закончил нашу беседу и, оставив своего противника спокойно остывать, вернулся в башню. Пожалуй, единственное, запомнившееся в этой схватке, было то, что мой противник был неприлично бородатым.
    Ну, вот и все. У меня оставалось четверо противников, вряд ли больше. Теперь можно было и шуметь, и что угодно делать – главное, не дать им времени на подготовку. Насколько я знал (опять же, по читанным мною когда-то романам), дворяне были на бой натасканы исключительно хорошо, намного лучше, чем обычные солдаты. Стало быть, все как обычно – никаких честных драк с криками и размахиванием мечами, в этом я пока, надеюсь, что пока, откровенно слаб. Нарежут ломтиками и не вспотеют. А вот интересно, пуля из «ТТ» латы пробивает? Или лучше «маузером» воспользоваться? Ладно, разберемся по ходу пьесы.
    Вот с такими примерно мыслями я и двинулся вниз по лестнице, набил еще одну шишку и ужаснулся, представив, сколько народу скатилось по этим ступеням с пьяных глаз. И, кстати, вот что интересно – и ширина лестницы, и ее высота были как будто рассчитаны на мелковатых людей, ростом вряд ли выше метр шестьдесят, ну, максимум метр семьдесят. Между тем, я с моими метр восемьдесят два пока что великаном себя не чувствовал – все встреченные мною мужчины нормально укладывались в наш среднестатистический средний рост. Интересно, с чего бы такой диссонанс? И если мелковатость еще можно было понять, как я слышал, наши недокормленные предки тоже великанскими габаритами не впечатляли, то это несоответствие явно бросалось в глаза.
    Впрочем, странностями можно было озаботиться и позже, сейчас меня интересовали вещи куда более прозаические. Например, как бы не загреметь по этой самой лестнице или не расшибить в очередной раз лоб. Хорошо хоть, ночное зрение помогало… Мои старания были вознаграждены сторицей – на ногах я устоял, да и об потолочный выступ ударился один-единственный раз. В общем, во двор я вышел таким, каким должен был быть перед боем – в меру целым и в меру злым.
    На сей раз я решил все же не играться с железками. Сколь бы ни было хорошо мое оружие, но как приложение к мечу я стоил немногого и хорошо отдавал себе отчет в том, как рискованно полагаться только на него. К тому же, если в бою один на один я оценивал свои шансы как реальные (ну, все же и оружие у меня хорошее, и сверхскорость у меня есть), то против толпы… М-дя, не будем о грустном, а ведь достаточно схватке затянуться – и сбегутся все, кому не лень. Нет уж, нет уж, я еще жить хочу, так что не стоит ерундой заниматься. В бирюльки играть мне больше не хотелось, да и воевать, если честно, тоже – я сегодня дико устал. Настолько устал, что просто хотел упасть и не вставать как минимум сутки. Увы, эта роскошь была сейчас недостижима, точнее, достижима, но после того, как я разберусь с проблемами, и потому воевать все же придется.
    Для последнего акта этой случайно получившейся пьесы я выбрал все же «маузер». Возможно, я ошибался – точные цифры из памяти вылетели и, хоть убей, не желали туда возвращаться, – но большая длина ствола должна была означать и большую скорость пули, а значит, и большую пробивную силу. Если же хоть один из моих противников успеет напялить доспехи, то не факт, что эту ходячую консервную банку удастся так вот запросто отперфорировать. Конечно, качество местного металла говорило, скорее, об обратном, но мало ли что. Лично мне почему-то сразу вспоминался фильм «Белое солнце пустыни», когда Абдулла пытался из «маузера» пробить стенку металлического бака. Результат, помнится, был плачевным… Хотя, конечно, это не показатель – такие баки делаются из очень хорошей стали. Кстати, вполне возможно, что дореволюционные были даже прочнее – во-первых, их, насколько я помню, не рассчитывали на прочность, а просто делали из более толстого металла, чтобы уж наверняка, а во-вторых, металлургия тогда имела много секретов, утерянных в более поздние времена. Ну да это непринципиально – здесь и сейчас главным был не состав металла и даже не его прочность, а простой вопрос: пробьет его пуля или нет. Выяснить это, увы, можно было только экспериментальным путем.
    Почему-то именно в этот момент я вдруг с кристальной ясностью осознал, что если меня ждет неудача – то все, конец. Смахнет кто-нибудь мою дурную головенку с плеч – и будет прав просто потому, что право сильного еще никто не отменял. И личный бог мне тут не помощник, вот как раз сейчас все зависит только от меня.
    В общем, я предпочел не дергаться, а потратить лишние две минуты на то, чтобы обдумать ситуацию, а потом, по результатам обдумывания, сделать определенные действия. Проще говоря, я перезарядил «маузер», сменив обычные патроны на те, что со стальным сердечником. Вернее, не совсем стальным, даже совсем не стальным, если честно.
    Когда я собирался в дорогу, то не без основания предполагал, что пуля не всегда панацея. Нет, она, конечно, лечит от всех болезней, просто в поединке с закованным в панцирь рыцарем может оказаться недостаточной ее пробивная способность. Хотя, конечно, в упор «маузер» и обычными пулями способен пробить пятнадцатисантиметровый деревянный брус, но все же глодал меня червячок сомнения, сильно портя мне настроение. Тогда я и решил поискать, помимо обычных, еще и бронебойные пули – насколько я знал, они были предназначены для пробивания бронежилетов, а значит, и с доспехами проблем возникнуть было не должно. То, что пробивает современную броню, как я небезосновательно решил, вполне способно остановить и средневекового латника, так что потраченные время и деньги должны были с лихвой окупиться дополнительными боевыми возможностями. Так я и сказал недовольно ворчавшему по поводу задержки Шутнику, и тот, поворчав еще немного, вынужден был тогда согласиться. Все-таки он умный человек, в смысле бог, и карт-бланш на поиск и покупку этих патронов я все же получил.
    Достать пули со стальным сердечником было достаточно просто – производились они давно, и на рынке предложение таких патронов было достаточно приличным, вот только были у этих пуль нюансы, которые мне не нравились. Ведь как, по сути, действует такая пуля? Да очень просто – при попадании в твердое препятствие свинцовая рубашка сминается, но стальной сердечник за счет своей прочности способен проткнуть довольно серьезную броню. Однако баллистика такой пули несколько хуже… да ладно, чего уж там. Препоганая баллистика у этой пули – железо легче свинца, и масса пули ниже, в результате рассеивание, особенно при стрельбе на дальние дистанции, заметно большее. К тому же, как я слышал (ну, я все же неспециалист и во многом вынужден был полагаться на слухи), бывают случаи, когда сердечник еще и не точно по центру, и тогда попасть такой пулей во что-то вообще становится задачей практически недостижимой.
    Плюс к тому, эффективность такой пули весьма относительна – останавливающее действие ее мало из-за меньшей массы и практически недеформируемого сердечника. Вкупе с и без того невысоким останавливающим действием пистолетного патрона семь шестьдесят два это обстоятельство меня не слишком радовало.
    Но все же Интернет – великая вещь. Не так и много покопавшись во Всемирной паутине, я нашел вариант, точнее, сразу два варианта, которые, несмотря на дороговизну, решали сразу кучу проблем. Во-первых, это были пули с сердечником из карбида вольфрама, а во-вторых, с сердечниками из обедненного урана.
    Второй вариант был даже интереснее – если верить тому, что я нарыл, выходило, что такие пули за счет пирофорности, то есть способности материала к самовоспламенению в раздробленном состоянии, должны были вызывать нечто вроде микровзрывов, однако я сильно сомневался, что можно найти подобные патроны для «ТТ». Да и потом, обедненный-то он обедненный, но все же уран, то есть материал радиоактивный. Может быть, в таких количествах, да в свинцовой оболочке, он и не опасен, но вот как-то не хотелось мне таскать с собой патроны с радиацией. Все же предубеждения – великая вещь, и я отбросил всякую мысль о подобной вундервафле.
    А вот патроны с сердечником из карбида вольфрама заинтересовали меня куда больше. Тяжелый, на треть тяжелее свинца, и более твердый, чем сталь, карбид вольфрама просто обязан был сделать попадание такой пули по-настоящему сокрушительным. И, главное, удалось найти того, кто производил такие пули под нужный мне патрон. В общем, деньги я потратил бешеные, но дело того стоило. Да и то сказать, не свои ведь тратил – все равно меня Шутник спонсировал, и грешно было не воспользоваться этой помощью. Так что нужные мне патроны с хитрой начинкой у меня теперь были. Немного, правда, но это ведь не для постоянного применения, а для особых случаев. Таких, например, как сейчас.
    Именно эти патроны я и загнал сейчас в магазин пистолета. Теперь в моих руках было оружие, гарантированно способное уложить на месте любого противника. Держа его в опущенной руке, я вышел из башни и быстрым шагом направился к конечной цели моего нынешнего путешествия.
    Дверь в центральное помещение открылась с мерзким скрипом – даже удивительно, насколько в этом замке не следили за бытовыми мелочами. Однако, несмотря на мерзкий, режущий уши звук, навстречу мне никто не вышел – похоже, местные не ожидали нападения и спокойно почивали. Скорее всего, тут многие ходили вот так, не скрываясь, поэтому скрип двери и не привлек внимания, а ведь здесь меня еще можно, наверное, было остановить. Позади двери почти сразу был широкий зал, заставленный несколькими огромными, метров по десять как минимум длиной, столами и тяжелыми лавками с тяжелыми чурками в два обхвата вместо ножек. В камине у стены еще слабо тлели угли, возле него лежали две собаки размером со среднюю кавказскую овчарку.
    Вот собаки меня напрягли больше всего – во-первых, я неплохо представляю, что может сделать с человеком собака таких размеров, а во-вторых, не слишком хотелось в них стрелять. Ну что поделаешь – люблю я животных и вообще считаю, что собаки гораздо лучше и умнее человека. Может, и не всегда, конечно, но я никогда еще не встречал человека, который бы встал между мной и медведем. А вот моя собака когда-то встала, просто встала – и все. Согласитесь, это показатель. Я, конечно, предвзят… ну и хрен с ним. Имею я право на собственное мнение или как?
    А вот повели они себя странно. Вместо того чтобы броситься на меня или хотя бы залаять, эти крупные, сильные звери, каждый из которых весил, наверное, не меньше, чем я, разом вскочили и вначале, вытянувшись в струнку, неотрывно следили за мной, а потом вдруг бросились в дальний от меня угол и, толкаясь, словно пытаясь спрятаться друг за другом, чуть слышно заскулили. Создавалось впечатление, что я их смертельно напугал. Интересно, с чего бы? Вроде ни на медведя, ни на тигра не тяну, да и не испугались бы они хищников. Все страньше и страньше… хотя, может, это и к лучшему – хотя бы убивать собак не придется. Ладно, решил я, будем считать это лишним доказательством моей запредельной крутизны. В конце концов, чем я круче – тем меньше шансов, что буду иметь запредельные проблемы. И вообще, кто круче – тот и прав, или, как выражался один мой знакомый, у кого армия сильнее – тот и миротворец.
    Но вот что интересно – собаки меня боялись, зато кошка, которая до того сидела на балке под потолком, похоже, не обратила на меня никакого внимания. Пользуясь моментом, когда собаки ей не страшны, она бесшумно спрыгнула на стол и тут же принялась что-то лопать из оставленной на нем миски. Очень интересно – кошки ведь вроде бы намного более чуткие звери? Или я ошибаюсь?
    Однако с этими странностями можно было разобраться и позже. Сейчас надо было решать более насущные вопросы, поэтому я еще раз проверил «маузер» и зашагал в направлении лестницы, ведущей на второй этаж.
    На лестнице мне попался какой-то изрядно потертого вида хмырь. Наверное, это был кто-то из слуг, но у меня не было времени разбираться. Честное слово, я не хотел его убивать, просто он начал уже открывать рот. Успей слуга заорать, и это изрядно подпортило бы мне игру, поэтому неловкий удар зажатым в левой руке мечом – и он, оставляя за собой красную полосу, покатился вниз по ступеням. Нельзя сказать, что я совсем не нашумел, однако никто не вышел, а значит, звук был в пределах допустимого.
    На втором этаже был длинный коридор с комнатами по обе стороны. Где здесь располагались мои потенциальные враги, оставалось только гадать. Разумеется, какой-нибудь спецназовец, натасканный на штурм зданий, смог бы сориентироваться… а может, и нет. В конце концов, что я знаю про спецназ? Ладно, не суть. Главное то, что мне предстояло обыскивать комнату за комнатой, иного варианта я себе не представлял. Жалко, конечно, но приходилось признать, что я не слишком готов к таким приключениям. Ну и ладно – просто надо было играть с теми картами, которые оказались на руках. Этим я и занялся.
    За первой дверью, которую я приоткрыл с максимальной осторожностью, обнаружилось нечто вроде кладовки, заваленной всяким хламом, от банальной сломанной мебели грубой работы до предметов, о назначении которых я мог только догадываться. Ну что же, очень похоже на то, что традиция перманентного бардака характерна не только для России. Это радует – в мире с менталитетом, похожим на мой собственный, гораздо легче будет обжиться. Правда, для того, чтобы обживаться, требовалось для начала просто выжить, но я все больше убеждался в мысли, что вполне способен на это, и число трупов тех, кто осмелился встать у меня на пути, говорило исключительно в пользу этой версии. Единственно, бойцы с по-настоящему серьезной подготовкой мне пока не попадались, но в ближайшее время этот пробел так или иначе должен был заполниться. Выживу сейчас – и сам черт мне не брат, отмахаюсь от кого угодно. Ну а не выживу… Тогда и горевать будет, собственно, некому, так что нечего бояться.
    Вторая дверь обрадовала меня пустой комнатой с изрядным слоем пыли на грубой, но прочной мебели, третья – тоже, а вот в четвертой меня ожидал мой первый клиент, да еще и не один. В смысле, не клиентов было двое, а клиент коротал ночь в обществе прекрасной дамы. Хотя… Это, наверное, дело вкуса, но мне эта дама от слова «дам» не понравилась. Сала слишком много да и титьки такие, что коровье вымя от зависти в уголке нервно курит. Хотя, конечно, кому как, одним, таким, как я, плодам нашей цивилизации, нравятся формы изящные и фигуры спортивные, а этому конкретному типажу нравились, похоже, пышные. С учетом того, что предмет его вкуса лежал ничем не прикрытый, я смог его рассмотреть во всех деталях и прийти к выводу, что из-за женщин мы бы с этим благородным господином точно конкурировать не должны.
    Ну, женщины женщинами, а дело делом. К сожалению, баба лежала неудобно. В смысле, не ей неудобно и даже не ее кавалеру, а мне, любимому – эта баба, дура толстомясая, перекрывала практически весь сектор обстрела, а сквозь нее стрелять глупо. В таком слое жира, наверное, не то что пуля – трехдюймовый снаряд застрянет. Не гранату же на них тратить. В общем, пришлось чуточку сместиться, и в этот момент под ногой скрипнула половица. Очень не вовремя.
    Спал этот мужик чутко, и реакция у него была отменная. Меч в его руке оказался быстрее, чем я успел бы сказать «мама», а на ногах он был еще до того, как открыл глаза. И откуда, кстати, он этот меч извлек? В заднице, что ли, прятал? А двигается быстро, сволочь, и восьмерки крутит со скоростью, какая мне даже и не снилась. Но самое главное, его, похоже, совершенно не смущает отсутствие штанов, как, впрочем, и всей остальной одежды. Фу, извращенец! Вот ведь никогда бы не подумал, что буду с голым мужиком драться. Да ребята узнают – на смех подымут!
    – Эй, мужик, – сказал я. – Брось свою железку и падай мордой вниз, на пол. Живым оставлю, обещаю.
    Вместо того чтобы последовать мудрому совету (вот чес-слово, я бы не стал его убивать… наверное…), он взвыл что-то и прыгнул на меня, размахивая своей железякой…
    Прав был тот, кто сказал, что добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем только добрым словом. Вот я ему сказал «лежать», а он не послушался. Всего-то один раз выстрелил – и он лежит. И даже не шевелится. И, похоже, не дышит.
    А вот нечего, нечего было меня всерьез не принимать. Я ведь не Христос, всепрощение в список моих грехов не входит. И вообще, я иду взять кое-что, что у вас тут плохо лежит. А если лежит хорошо, да еще и гвоздями приколочено – оторвать и все равно взять. И всякие голые придурки с мечами мне не помеха – пришибу!
    Примерно эти мысли пронеслись в моей голове, пока я оценивал ситуацию. Нудист лежал, и в его голове, точно промеж глаз, была аккуратная круглая дырочка. Совсем без крови, кстати. Даже не надо было проверять – и без того было ясно, что он мертв. Меч – простой работы, ничем не изукрашенный – валялся рядом. Надо же, он был даже короче моего, а я почему-то считал, что рыцари обязаны бегать с неподъемными двуручниками. Наверное, многочисленные фэнтезийные книги, которыми я одно время увлекался, страдали дефектами описания, или же их авторы сами плохо представляли, о чем пишут.
    Та толстомясая баба смотрела на меня, и глаза ее были распахнуты так широко, что, казалось, заняли половину одутловатого лица и намерены были выпрыгнуть из глазниц. Но молчала – молодец, умная и соображает быстро. Я аккуратно поднес ствол «маузера» к губам:
    – Тс-с-с…
    Она испуганно закивала, прижимая руки к пышной груди. Ну что же, не стоит брать лишний грех на душу, хотя, конечно, на ней за последний день уже столько грехов накопилось, что, как говорил один киногерой, ни я не замечу, ни Аллах. Усмехнувшись, я кивнул и, подражая героям вестернов и прочих американских боевиков, крутанул пистолет на пальце.
    Да уж, лучше бы я этого не делал. То ли есть какой-то секрет в том, как крутят свои револьверы ковбои, то ли их «кольты» легкие, как перышки, даже с учетом бесконечного запаса патронов, а может, просто «маузер» для таких игр не приспособлен. Не знаю, но палец я себе едва не оторвал, при всей своей нестандартной силе. Еще один урок на будущее – не выпендриваться. Но больно было зверски – даже обидно.
    – Значит, так. Сидишь тихо и не высовываешься, а то убью. Поняла?
    Женщина опять закивала, да так искренне, что я сразу понял – забьется в щелку и будет сидеть тихо-тихо. Вот и ладушки… Вполне удовлетворенный ситуацией, я открыл дверь и в следующий момент едва не погиб.
    Как уж я, каким боковым зрением уловил движение меча – не знаю, но спасла меня только великолепная реакция. Я на нее и в прошлом-то не жаловался, а сейчас и подавно. Наверное, меня спасло то, что мой тренер по боксу, большой поклонник Мохаммеда Али, учил нас уклоняться от ударов и уделял этому, наверное, времени больше, чем собственно ударам. Не будь этого, я бы, скорее всего, постарался блокировать удар противника и почти наверняка не успел, а так тело сделало все само. Меч врага вместо того, чтобы развалить мне голову, лишь скользнул по кольчуге, но и этого хватило, чтобы сбить меня с ног.
    Я перекатился назад, но рук не разжал, что, в принципе, и решило исход схватки. Не вставая, прямо с пола я всадил в уже шагнувшего ко мне и вновь заносящего меч противника три пули. Тот глухо охнул и рухнул вперед – не было никакого описанного в книгах и американских фильмах эффекта, когда человека отбрасывает назад. Он просто упал, и не успей я откатиться, то обрушился бы прямо на меня. Учитывая, что в руках у него была острая и тяжелая железяка, а сам он весил под сотню килограммов, такой встречи я вполне мог бы и не пережить.
    Самое смешное, что когда я пощупал пульс, то обнаружил, что эта пиявка волосатая еще жива. Дышал, гад, что твой дельфин – пришлось добивать, благо это было несложно, однако все же не могу сказать, что такое положение вещей меня обрадовало. Останавливающее действие моих бронебойных пуль оказалось даже ниже, чем я предполагал, и это тоже следовало учесть. К тому же никаких доспехов на нем не оказалось, только нательная рубаха. Очевидно, не успел надеть – проснулся от звука выстрела и сразу бросился воевать. Кстати, а где еще двое?
    Где прятались эти долбочесы, я так и не понял. Просто коридор вдруг наполнился лязгом металла и воплями. Эта парочка напала так стремительно и синхронно, что можно было не сомневаться – они не раз действовали вместе и умели прикрывать друг другу спины. Я даже ускориться не успел, только мечом отмахнулся…
    Вот и вся моя хваленая вундервафля. У того, который отбил удар, меч если даже и уступал моему, то очень ненамного. Такое впечатление было, что я врезал по каменной стене. Впрочем, у моего противника ощущения должны были быть похожие, даже более неприятные – я-то был сильнее. А вот второй рубанул меня со всей силы.
    Кольчуга выдержала, и поддоспешник смягчил удар, так что обошлось, похоже, без переломов – мне эти ощущения хорошо знакомы. Однако все равно рука онемела, и меч со звоном запрыгал по каменному полу. Но до момента, как тело осознает боль, еще оставалась какая-то секунда, и я кувырнулся назад, одновременно вскидывая неповрежденную правую руку с зажатым в ней «маузером».
    Я, конечно, не первый меч в этом мире. Зато первый пистолет – точно! И не только первый, но и единственный, что, кстати, ничуть не ущемляет моих многочисленных достоинств. Таких, например, как умение стрелять. Два выстрела – два трупа, точнее, два полутрупа, но это ненадолго. Тому, который меня достал, пуля угодила в грудь, прикрытую кольчугой с укрепленными на ней стальными пластинами, проткнула одну из таких пластин, разворотила кольчужные кольца за ней, и бесформенным куском металла продолжила свой путь. Это я реконструирую, естественно, видеть такое просто невозможно. Однако позже, посмотрев на рану, я решил, что именно так все и было – уж больно жутко для такой маленькой пули выглядела рана.
    Пробив стеганый поддоспешник (надо же, успел надеть – профессионал, уважаю), тяжелый сердечник угодил в тело, разорвал кожу и легко проник внутрь. Остановился он уже в одном из спинных ребер, раскрошив его, но не сумев вырваться наружу. Однако по дороге он успел сделать главное – в клочья разорвать аорту и тем самым поставить крест на карьере этого несомненно опасного противника. Даже удивительно, как он оставался живым еще несколько минут.
    Второму повезло больше. Или меньше, но это уж с какой стороны посмотреть. Пуля попала ему в живот и, похоже, разворотила все внутренности. Против человека в доспехах бронебойная пуля работала куда эффективнее, чем против бездоспешного, и это радовало – значит, не зря старался, добывая такие патроны. Сейчас раненый лежал, скорчившись, на полу и даже не стонал – только скрипел зубами. Ну что же, есть кому вопросы задать.
    – Ну что, козел, рассказывай, кто здесь из ваших еще есть? – спросил я, стараясь держаться бодро, хотя в глазах темнело от боли. Рука быстро обретала чувствительность, но лучше бы она этого не делала. Сейчас ощущения были, мягко говоря, не очень приятными.
    Куда послал меня раненый, приводить не буду – это не то что писать, слушать неприятно. Пришлось заняться делом грязным, но, тем не менее, необходимым. Если конкретно, я пару раз слегка стукнул его в живот, что вызвало новую вспышку ругани, но, тем не менее, развязало пленному язык. Результат меня вполне удовлетворил – пристрелив эту парочку, я остался единоличным хозяином замка, если не считать нескольких слуг, забившихся еще с вечера в свои комнатушки, да старого мага, медленно отдающего концы в своей комнате. Очень хорошо!
    Я свернул раненому шею, что было с моей стороны жестом милосердия – с такими ранениями не выживают. Второй раненый к тому времени благополучно откинул коньки сам, без посторонней помощи. Очень замечательно, теперь можно было и своими проблемами заняться.
    Изорванную куртку и кольчугу я стянул с трудом, поддоспешник и рубаху – тоже. Увиденное меня, честно говоря, не обрадовало. Рука в месте удара опухла и наливалась нездоровой синевой. Ощупав ее, я в силу своих невеликих медицинских познаний сделал вывод, что перелома все же нет, зато ушиб получился знатный. Пальцы сгибались с трудом – отек пошел вниз, и они напоминали сардельки. Теперь надо было или отлеживаться, или снова сходить в туман. Если, конечно, меня туда пустят. И если то место будет лечить меня, как и прежде. В любом случае, следовало проверить, потому что на отлеживание времени не было. Но вначале все же я хотел сделать дело.
    Из аптечки, которую я таскал во внутреннем кармане, можно было извлечь массу интересного. Еще бы – я взял за основу стандартную АИ-2 и творчески ее доработал. Сейчас мне нужен был промедол – хорошая штука, хотя и запрещенная к свободной продаже.
    Вколов его, уже через минуту я почувствовал облегчение. Все-таки хорошая вещь – жаль, что нарики наши ее опошлили. Уже за одно это их стоило бы расстреливать, но это так, лирика. Главным было сейчас не заснуть, а то есть у промедола такое вот побочное действие, причем даже не знаю – из-за самого препарата или из-за того, что ушла боль. Чтобы не заснуть вот в эти первые минуты, надо было срочно на что-то отвлечься, поэтому я решил осмотреть трофейные мечи.
    Клинки, кстати, были очень простыми, без какой-либо отделки, однако удар моего меча оставил на одном из них лишь небольшую зарубку, хотя, по идее, должен был перерубить его, как бумагу. Я отложил меч и задумался. Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд – получается, я теряю свои преимущества с нереальной скоростью. Плохо, очень плохо. Теперь мне еще и придется гадать, не нарвусь ли я на противников с такими вот мечами.
    Но кольчугу все же этот клинок прорубить не смог… Хорошо, что я не поддался в свое время на соблазн сделать кольчугу с короткими рукавами, как мне советовал один шибко продвинутый реконструктор, а сделал полноценную металлическую рубаху, да еще и рукава двойного плетения… или как это называется… в общем, в два слоя. Да еще и поддоспешник с длинными рукавами сделал, а не безрукавку, как многие. Получилось тяжелее, движения стали чуть скованнее, но при моей нынешней силе это не играло никакой роли. Зато надежнее. Надо мной, помню, посмеивались, но я банально прикинул, что руки – наиболее часто поражаемое место, и потому их надо беречь. Вот и пригодилось.
    В этот момент меня чуть не убили еще раз. Хорошо, что я услышал за спиной шорох и мгновенно переместился. Дзен-н-нь! В щеку мне впились каменные крошки, а у самого лица блеснули четыре тонких и острых металлических зуба. В камень стены у самой моей головы ударились вилы, оружие простолюдина, не ставшее от этого менее опасным. Особенно для безоружного и бездоспешного.
    Да-да, именно безоружного и бездоспешного. Все оружие, кроме «ТТ», лежало у стены вместе с кольчугой, а сам «ТТ» был в застегнутой кобуре на бедре. Не услышь я приближение своего противника – и надел бы он меня на острия, как бабочку на булавку. В результате сейчас мне пришлось танцевать, уворачиваясь от ударов, с одной работающей рукой. А ведь мне и нужна-то была несчастная пара секунд на то, чтобы расстегнуть кобуру и достать ствол. Мужик – здоровенный, толстый, хотя и бедно одетый – как будто чувствовал, что убивать меня надо до того, как я достану пистолет, и тыкал вилами с нереальной скоростью. При этом знать, что пистолет – оружие, он не мог. Или мог? Помнится, у них боевые амулеты есть очень похожие.
    Как же я пожалел в тот момент, что не занимался восточными единоборствами с ударной техникой, вроде того же карате. Их ведь учат ломать твердые предметы голыми руками – во всяком случае, на всех шоу они кирпичи рубят да доски кулаками раскалывают. Увы, ни самбо, ни дзюдо, которое нам давали параллельно, благо отличия в базовой технике невелики, ни бокс подобными навыками меня не обогатили. А жаль, сейчас бы очень пригодилось, однако рефлексировать времени не было – надо было выживать.
    Увернувшись от очередного удара, я исхитрился перехватить вилы здоровой рукой. Мужик дернул свой инструмент на себя… Ага, щ-щас-с… Я и с одной рукой был в разы сильнее этого козла. Р-раз! Я просто вырвал у него из руки отполированную мозолистыми руками до зеркального блеска рукоять и демонстративно сжал кулак посильнее, дробя такое податливое дерево в мелкую щепу.
    Это было моей очередной ошибкой. Мужик не стал смотреть, что я там делаю, и, пока я извращался, успел сориентироваться в ситуации. Он не пытался орать или вставать в красивые стойки, как во всевозможных боевиках, а просто атаковал, и кулак его с размаху въехал мне в челюсть. Хорошо, что я боли от таких ударов не чувствую, но понять, что у моего противника за спиной неплохая школа рукопашного боя, я успел. Ничего себе слуги здесь! Или не слуги? Но тогда кто? Впрочем, этот вопрос сейчас был отнюдь не самым важным.
    Вообще, меня всегда умиляли сказки об одноруких и одноногих противниках, которыми так любят кормить нас всевозможные наставления. Как говорил мой тренер: «Забудьте учебники. Отводим удар, перехватываем руку с ножом… А что в это время делает вторая рука и целых две ноги? Стоят и смотрят? Так даже если так, и головой, б…, бить можно!». Мой нынешний противник оказался живым подтверждением его правоты. За каких-то пару секунд я словил три удара, ответив лишь одним, и то вскользь. Хорошо хоть, он нож достать не догадался… О, накликал – в руке мужика серебристой рыбкой блеснула сталь, и я шарахнулся назад, уклоняясь от удара. Ни хрена себе пельмень! Он же меня на ломтики нарежет и не чихнет! С ножом знаком явно не понаслышке – вон, нож в пальцах так и мелькает, не уследишь. Мне кое-что из ножевого боя показывали, так у этого придурка лучше получалось, и по всему выходило, что шансов у меня не так и много.
    Однако тут мне все же немного повезло – под ноги подвернулся какой-то железный предмет, на проверку оказавшийся мечом одного из убитых мной противников. Правда, что это меч, я сообразил, лишь пинком отправив его в своего противника. Тот уклонился с замечательной легкостью, но для меня и секундной заминки было достаточно – я отпрыгнул к куче своего снаряжения, и схватил первое, что попалось под руку. Попалась кольчуга. Лучше бы пистолет или меч, ну да ладно, кольчуга тоже сойдет.
    Следующую минуту или две я провел, гоняясь за своим противником по коридору и пытаясь прихлопнуть его тяжелой железной рубахой. Она, кстати, если ее правильно держать, очень неплохо подходит для такого упражнения. Лупил я изо всех сил, так что стальные кольца, задевая за стены, выбивали целые снопы искр. Выглядело это, надо сказать, весьма эффектно, а когда я его пару раз все же достал, то с копыт он летел далече. В общем, это было очень увлекательное времяпровождение ровно до того момента, как этот хмырь, уворачиваясь, не взбежал по отвесной стене и, несмотря на избыточный вес, сделав сальто не хуже профессионального гимнаста, перепрыгнул через меня, распахав ножом попутно многострадальную левую руку. Не то чтобы очень сильно, да и неглубоко, но очень неприятно. В узком и низком коридоре такой фокус не прошел бы, но к этому моменту мы уже оказались на первом этаже, в зале, а там простора для маневра было изрядно. На руку это было не мне, а моему противнику, так что следовало заканчивать с развлечениями и постараться остаться в живых.
    Вообще, если бы не тот факт, что рука была обколота обезболивающим, я бы, наверное, тут же и проиграл – болевой шок и все такое. Это только в киношных боевиках у главгероя семь дырок в заднице, а он бегает и дерется. На деле, любая царапина может всю малину испохабить, а более-менее серьезное ранение и вовсе обездвижит. Для меня это было бы верной смертью, но сейчас руку просто рвануло, и сразу потекла кровища. Паршиво… Обезболивающее обезболивающим, но так можно и кровью истечь, даже от такой вот, кажется, мелочи.
    Крутанув еще раз кольчугой и заставив своего противника шарахнуться, я бегом взбежал по лестнице, слыша за спиной его натужное сопение. А вот хрен тебе, я даже без сверхскорости быстрее – нет у меня такого обширного пивного брюха, как у некоторых, не будем показывать пальцами. В общем, вбежал в первую попавшуюся комнату, захлопнул дверь, задвинул щеколду. Три удара сердца – больше не потребовалось. Когда этот хмырь врезался всей своей изрядной массой в дверь, у меня в руке уже был пистолет, и сразу после того, как щеколда не выдержала, я всадил в появившуюся передо мной тушу три пули. Кончено.
    Осторожно перешагнув через даже сейчас кажущееся громадным тело, я подошел к своим вещам. Первым делом – остановить кровь. Это оказалось не так и сложно – пользуясь тем, что разрез неглубок, а обезболивание пока не прошло, я тупо сшил рану нитками – уж что-что, а иголку и нитки я с собой таскал всегда. После этого, чтоб заживало быстрее, ляпнул сверху солкосерила (хорошая штука, мне не раз в свое время помогала), перевязал, как сумел, и с трудом облачился обратно в мокрую одежду и кольчугу. Меч на пояс, пистолет в руку – все, к бою и походу готов, как говаривал, бывало, дед, морской офицер военного производства.

    Сорес
    Ну что, неплохо мой подопечный справляется пока что. На четверочку примерно. По пятибалльной шкале. Стену взял по-дилетантски, но лихо. С солдатами, опять же, по-дилетантски разобрался, но сумел ведь? Сумел. И крови не боится, а это – главное. Ну и стреляет неплохо. Самая большая проблема – не добил ту жирную бабу в комнате. Нет, она не опасна, но мягкосердечность в нашем деле противопоказана. Ладно, от подобных недостатков, думаю, он быстро избавится.
    А чтобы избавлялся побыстрее, я ему дорогу в междумирье перекрою. Пускай с раненой рукой побегает, боль – хороший учитель. Глядишь, и впрямь поумнеет скорее. А помереть – не помрет, здесь и сейчас никто его убить уже не сможет, некому.

    Резус
    Очень, очень хорошо. Убийца быстро учится. Уже сейчас он переступает через трупы, как через бревна, именно это мне и надо. И умеет быстро реагировать на изменения обстановки. Странно только, что не пытается выйти в туман, подлечиться… Ладно, посмотрим, как он будет вести себя дальше – за такими глаз да глаз нужен, а то чуть контроль потеряешь, и не заметишь, как сам без головы окажешься. Человек – вообще удивительно гибкое и умеющее приспосабливаться существо. Вчера он еще боится вида простой человеческой крови, а завтра бога прирежет и не поморщится…

    Все-таки я дурак. Спрашивается: зачем мне заниматься самолечением? Надо как минимум попробовать залезть в туман – там все эти царапины должны залечиться махом. И вообще, там можно отлежаться – время в тумане идет совсем по-другому, так что стоит попробовать. Другое дело, пустят ли меня, но это, опять же, решается только опытным путем.
    А еще мне вдруг страшно захотелось жрать. Именно жрать – не есть, не кушать, а набивать желудок до упора. Раньше за собой я такого не замечал. Наверное, метаболизм все-таки изменился, и сильнее, чем я думал. Это может сыграть со мной злую шутку, но потом, все потом – сейчас от метаболизма пользы больше, чем вреда.
    Я решительно направился в комнату, с которой начал зачистку. Женщина все еще была там – сидела в уголке, завернувшись в одеяло и, когда я вошел и посмотрел на нее, принялась тихонько подвывать. От ужаса, наверное, однако меньше всего в тот миг меня интересовали ее жирные прелести, равно как и ее никчемная жизнь. Куда интереснее был небольшой стол, на котором лежала немудреная снедь – вареное мясо, хлеб, сыр, невероятных размеров луковица. Неочищенная, кстати, и запах от нее шел обалденно вкусный. Надо же, а я и не знал, что у меня так изменится вкус – раньше я лук терпеть не мог. Или это от голода?
    Судя по набору продуктов, тот вояка, которого я здесь пристрелил, в пище был непривередлив и не слишком эстетствовал. А вот аппетитом он наверняка обладал отменным, и после постельных развлечений любил поесть. В этом мы, кстати, совпадаем. Жаль, нормальный парень – могли бы дружить…
    Все, что было на столе, я сожрал в один миг, не чувствуя вкуса, но сытости это мне не принесло. Кажется, это и впрямь может стать проблемой – но пока мне было достаточно того, что в топку своего реактора я забросил очередную порцию топлива. А вот интересно, что еще сейчас в состоянии переварить мой желудок?
    Что я забыл взять с собой из своего мира, так это зубочистки. Пришлось достать нож (женщина в углу буквально вмялась в стену и мелко-мелко затряслась) и отщепить от края стола небольшой кусочек. Остро заточенной щепкой я и ковырялся в зубах – они у меня всегда были так себе, а грубые мясные волокна, набившись между ними, доставили немало пренеприятнейших ощущений.
    Закончив с этой малоаппетитной, но все же необходимой процедурой, я встал и решительно вышел из комнаты. Не хватало еще, чтобы были свидетели того, как я в туман лезу. Правда, прежде, чем выйти, я выхлебал все пиво из стоящего на столе кувшина. Пиво, кстати, было отличным – понимали здесь толк в выпивке, не то что наши умники, запихивающие благородный напиток в пластиковую тару.
    Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, я попытался открыть окно в туман. Ага, щ-щас! Вместо привычного уже вида на сероватую муть я обнаружил перед собой лишь слабую вибрацию воздуха. Значит, не пускают. И что прикажете делать?
    Вот тут меня зло и взяло. Это что же получается – я тут корячусь, мучаюсь, по морде получаю, а кто-то меня ограничивать в средствах решил? Как тот пацан сказал – второй бог? Бла-агородный? Да я же и богу этому, и всем его адептам сейчас головенки пооткручиваю. Один раз они меня попытались остановить – не вышло, так что же, думают, второй раз получится? Уроды!
    Не сильно соображая, что я, собственно, делаю, на одних, можно сказать, эмоциях, я протянул руки и сунул пальцы в колеблющееся марево. Пальцы сдавило так, что я на миг испугался, как бы их просто не оторвало, однако паниковать надо было раньше, сейчас пришло время действовать. Я попытался развести руки в стороны и почувствовал сопротивление. Усилил нажим – и вдруг ощутил нечто, больше всего напоминающее по ощущениям разрыв плотной ткани. Мне даже показалось, что я услышал характерный треск. А потом передо мной начало открываться окно в мир тумана, неровное, со всплохами искр по краям. Вот так-то, боги или кто вы там. Грубая сила – это всегда аргумент, и нечего вставать на моем пути!

    Сорес
    Нет, я таки не понял. Это что здесь творится? Бог я или почему? Этот умник сломал мою блокировку, как будто она была из бумаги. Я, правда, не слишком-то и напрягался, когда ее ставил, но все равно, сам факт, что кто-то способен пробивать защиту бога, напрягает. Этот пацан еще в начале пути, но сила у него уже сейчас одного порядка с моей. Хорошо, что он еще этого, похоже, не понимает, да и мастерства у него – ноль. Кстати, и не будет – Шутник ведь забыл, хе-хе, предупредить его, что если он примет знания умирающего, то не сможет усвоить больше ничего. Такого свойство магии этого мира – или медленно сам, но зато сколько сумеешь, или быстро и много, но единовременно. Так что остановишься ты в развитии, пацан, остановишься. А не то ведь и проблемой когда-нибудь можешь стать. А оно, спрашивается, мне надо?

    Резус
    Не понял юмора. Решил мой убийца наконец-то подлечиться – это нормально. Замедленная, конечно, реакция, ну да можно ее на болевой шок, психологический шок и прочие малоприятные и не слишком аппетитные реакции организма списать. Но объясните мне, почему это у него так плохо получается? Я ему не мешал, он все сделал правильно, а портал так и не открылся.
    А потом он полез его выламывать. Идиот! Я еле спас ему пальцы, без меня их просто превратило бы в кровавую кашу. И защита приличная, убийца бы ее никогда сам не взломал. Похоже, ее братишка мой поставил. С чего бы? Небось опять какую-нибудь шуточку в своем чокнутом стиле изобразить решил – любит он это дело, у хозяина своего научился. Ладно, поможем убийце – мне он нужен живой и в форме. Заодно и брату пакость сделаем. Но работать осторожно придется, теперь главное, чтобы он ничего не сообразил – наверняка ведь наблюдает и подхихикивает, скотина. А вот я сейчас убийцу энергией подкачаю хорошенько, благо проблем с совместимостью нет, и посмотрю, как ты хихикать будешь, дилетант!
    О-па, получилось. Не так и много энергии потребовалось, кстати – похоже, этот парень даже сильнее, чем я думал. Не знаю, хорошо это или плохо, надо теперь ориентироваться на ходу. Ну и ладно. Посмотрим, что он будет делать дальше.

    В этот раз в туман я вывалился, как мешок. Единственное, что радовало, – окно и не думало закрываться. И время там снова остановилось – я отчетливо видел замершего на стене таракана. Значит, снова можно было никуда не торопиться, а полежать и немного прийти в себя.
    Я стянул с себя одежду – зачем надевал, спрашивается? Скатал ее, положил на землю. Кстати, на сей раз под ногами была мягкая трава. Абсолютно сухая… Интересно, из чего состоит местный туман? Явно не из воды. И, кстати, а как мне попасть к водопаду?
    На этой мысли я и уснул. Просто выключился – и все. Сказалась, наверное, бессонная ночь, да и беготня с резней тоже порядком меня утомили. Так вот я и выпал из реальности, сидя возле мокрых шмоток. И пришел в себя там же, только лежа – видать, пока спал, устроился поудобнее. Хорошо хоть, время за окном так и не стало двигаться – во всяком случае, таракан сидел на том же месте.
    В теле была изрядная легкость. Ничего удивительного – я стремительно терял вес. Организм терял последние остатки жира – зато мышцы явно росли и укреплялись. Пожалуй, если так пойдет дальше, скоро я смогу похвастаться мышцами серьезнее, чем у Шварценеггера. Только вот жрать опять хотелось со все возрастающей силой. Похоже, от голода я и проснулся – желудок бурчал так, что мог с успехом заменить будильник. Хорошо хоть, здесь, похоже, никого поблизости не было, а то или перепугались бы до полусмерти, или, наоборот, сбежались бы посмотреть, что за неудобоваримые звуки раздаются в тумане. Кстати, а раздаются ли? Он, похоже, гасит звуки, как метровый слой ваты.
    Прежде всего я осмотрел руку. Видок у нее был не ахти, кстати. Рана затянулась, оставив на своем месте бугристый (вот тебе, придурок, иголка с ниткой) шрам. А вот ушиб так до конца и не сошел и вдобавок опять болел. Жаль, теряется здесь чувство времени. И часы, кстати, стоят – интересно, вообще здесь часы стоят или просто сломались?
    В общем, сколько я проспал, было неясно, а вопрос, между тем, был очень важным. Если мало спал – значит, проблема во времени и надо еще немного посидеть-подождать. Если же много – значит, начались проблемы с регенерацией. Очень паршиво, если так. Что-то я все больше разочаровываюсь в ништяках, которые получил, переносясь в этот мир.
    Я кое-как встал – мышцы затекли и подчинялись неохотно. Странно это, кстати – по идее, если туман оказывает на мой организм лечебное воздействие, то не должно ничего затекать. Или должно? Черт, я ведь не медик и в процессах, протекающих в моем организме, представление имею самое примитивное. Ладно, сейчас это было непринципиально – надо было просто разогнать кровь, а то щипало немилосердно. Несколько раз присел, сделал махи руками – нормально, только левая рука движется хреновато. Ничего, пройдет, это не смертельно, а вот то, что желудок заворчал еще сильнее, волновало меня куда больше. Что бы ни говорили всякие эстетствующие интеллигенты о том, что духовное начало у человека должно идти впереди низменных потребностей, но я предпочитаю думать о философии после хорошего обеда. А лучше после ужина. А можно и вообще не думать, но поесть надо обязательно.
    Кстати, еще одна мысль мне в голову пришла и засела в ней намертво. Даже не ускоряясь, в минуты опасности я начал думать и соображать в разы быстрее, чем раньше. С чего бы? Ладно, это подождет, сейчас у меня были проблемы поважнее. Все же несуразности, похоже, стоило принимать как данность. И геморрою меньше, и для здоровья полезнее. Да и потом, умение быстро думать в момент кризиса – залог долгой и счастливой жизни.
    Пару секунд подумав, я пришел к выводу, что сидеть дальше в тумане бесперспективно. Есть хотелось все больше, рука вроде не болела или, вернее, болела не сильно, так что стоило вылезать и для начала хотя бы поесть. Можно ли найти в тумане еду – фиг знает, а вот в замке наверняка что-нибудь да есть. Рассуждая таким образом, я, кривясь от отвращения, в который раз уже натянул на себя мокрую одежду и решительно полез обратно.
    Как только я спрыгнул на пол, таракан на стене быстро-быстро зашевелил лапками и резво скрылся в щели. Оперативно сработал, а жаль – ориентироваться по нему было милое дело. Плюнув вслед мерзкому насекомому, я повернулся к двери, из которой только что (по меркам этого мира) вышел, и открыл дверь.
    – Слышь, толстая, как тут на кухню попасть?
    Вряд ли моя манера говорить была привычна женщине, однако поняла она меня с полуслова. Что интересно, соображала она быстро – видать, мозги жиром не заплыли. Буквально минуту спустя я знал и где вожделенная кухня (совсем рядом оказалась, а ведь я во время разведки и не приглядывался особо), и как туда быстрее всего попасть. Пять минут спустя я уже стоял в большом помещении с классическими плитами, котлами и прочими знакомыми по фильмам атрибутами и с удовольствием вдыхал запах жареного мяса, свежего хлеба и прочих неожиданно вкусных блюд.
    Однако на сей раз я не стал терять время на то, чтобы набить желудок. Вместо этого я смел в очень кстати подвернувшуюся корзину неприличных размеров все, что попалось под руку, и открыл окно в туман. Получилось легко, я не почувствовал ни малейшего сопротивления. То ли мастерство мое росло, то ли мне просто не мешали, то и другое может только радовать.
    А в тумане я устроил натуральный пир. Ел все подряд, запивал вином – и не пьянел. Похоже, мой организм переваривал все даже не в желудке, а в пищеводе. Однако через какое-то время первый голод прошел, и я снова начал чувствовать вкус пищи. Действительно, очень простая еда – никаких специй. Хорошо хоть, соль есть. Зато свежих овощей в избытке, вино, опять же, неплохое, хотя и кисловатое.
    В разгар обеда, который вполне мог оказаться завтраком или ужином (уж больно у меня сбился режим), я почувствовал непонятное ощущение в левой руке. Повернулся, посмотрел, благо одежду опять скинул,