Скачать fb2
У истоков алфавита

У истоков алфавита

Аннотация

    В книге рассказывается о древнейших системах письма, изобретенных в Месопотамии и Египте, о письменности народов Восточного Средиземноморья, о совершенствовании и распространении первых алфавитных систем.



Ганс Люльфинг
У истоков алфавита
Москва «Книга»
1981


Предисловие редактора перевода

    Выпуск в свет книги Ганса Люльфинга «У истоков алфавита» издательством «Фахбухферлаг» (ГДР) был приурочен к Международной выставке искусства книги 1977 г. в Лейпциге.
    Автор, основываясь на работе известного немецкого ученого Ганса Енсена «Письменность в прошлом и настоящем», дал краткий популярный очерк истории развития письма от его наиболее архаичных форм до возникновения современных алфавитов. В книге рассказывается о древнейших системах письма, изобретенных в Месопотамии и Египте, о письменности народов Восточного Средиземноморья, о совершенствовании и распространении первых алфавитных систем. Здесь остается еще много неясного, по ряду вопросов среди ученых существуют серьезные расхождения во взглядах, что в некоторых случаях пришлось отметить в примечаниях. Кроме того, освещение автором некоторых общих социально-исторических и социально-культурных процессов, протекавших на Древнем Востоке, в ряде случаев трудно признать удачным. Трактовка этих сложнейших проблем отличается известной прямолинейностью и наивностью. Исправлять подобные неточности при переводе мы не сочли возможным, так как это увело бы слишком далеко от оригинала. Надеемся, что читатели сами заметят и поймут слабые места работы. В целом, однако, книга Ганса Люльфинга дает верное представление об истории развития письма и учитывает последние открытия. Пожалуй, к работе можно сделать лишь одно существенное дополнение: в самое последнее время все больше сторонников завоевывает выдвинутая Дениз Шмандт-Бессерат гипотеза, согласно которой древнейшим системам письма предшествовала многотысячелетняя традиция составления сообщений с помощью особых жетонов или фишек. Такие системы передачи информации были распространены по всему Ближнему и Среднему Востоку с IX по IV тысячелетие до н.э.
    При раскопках поселений эпохи неолита и медно-каменного века археологи находили много мелких поделок из глины и камня, о назначении которых строились всевозможные предположения. Изучив и классифицировав эти загадочные находки, Дениз Шмандт-Бессерат пришла к выводу, что «амулетики» представляют собой условные обозначения различных предметов, а также числительных Многие из них были просверлены и, по-видимому, нанизывались в определенном порядке на нить, образуя нечто вроде «узлового письма » инков. Лишь на рубеже IV—III тысячелетий до н.э. изображение символов на глине и других материалах вытеснило «предметное письмо». О дальнейшем развитии различных систем письменности в книге говорится достаточно подробно.
    Хочется надеяться, что эта небольшая книжечка, снабженная тщательно отобранным иллюстративным материалом, будет с интересом встречена читателями. Ведь речь в ней идет об истории одного из величайших созданий человеческого гения.
    И. Клочков

От автора

    Поиски истоков алфавита уводят нас в глубину истории человеческого общества. Исследование истории письма древних эпох — дело археологов, филологов, лингвистов. Археологи отыскивают для нас памятники древней письменности, а филологи и в том числе лингвисты пытаются расшифровать древние тексты, прочесть их и осмыслить. Несколько лет назад скончался ученый-языковед из Ростока Ганс Енсен. Итогом всей его деятельности стала книга «Письменность в прошлом и настоящем», в которой автор фундаментально обобщил весь известный нам материал и связанные с ним многообразные проблемы. В 1969 г. вышло в свет третье издание этой монографии. Книга «У истоков алфавита» обязана своим появлением на свет труду Г. Енсена.
     Автор настоящий работы попытался с позиций историка подойти к рассмотрению вопросов о возникновении письменности, проследить процесс формирования алфавита на базе предшествовавших ему форм письменности, продемонстрировать исторический, поступательный характер этого процесса. Такой генетический метод представляется нам приемлемым для того, чтобы, насколько это позволяет нынешний уровень научных исследований, подвести читателя к пониманию процессов общей истории и истории культуры, оказывавших влияние на развитие письменности.

A

    Поскольку письмо с той или иной степенью точности передает слова и звуки речи, оно теснейшим образом связано с языком. Письменность давно уже стала общеупотребительным средством контактов и взаимопонимания между людьми, обмена в рамках общества идеями, средством распространения информации, высказывания людьми своих мыслей. Письмо позволяет нести идеи через время и пространство, из прошлого в настоящее, из настоящего в будущее, от человека к человеку, от народа к народу, из страны в страну.
     Письмо не только техническое средство передачи информации. Нередко сам процесс начертания знаков становится искусством. Каллиграфия имеет много различных стилей, и у каждого из них есть свои исторические особенности. Этими замечаниями, которыми мы пока ограничимся, мы хотели пояснить еще раз, что письменность в значительной степени необходимо причислять к достижениям человеческой культуры, что возникновение или изобретение письменности стало решающим шагом на пути культурного развития. Предварительные ступени и ранние формы письменности обнаруживаются у истоков человеческой культуры. История письма — это история культуры. Вместе с тем она часть общей истории, как это станет ясно при рассмотрении излагаемого ниже материала.
     Алфавит в нашем обычном понимании — это латинское письмо с 26 графическими знаками, расположенными в общепринятом порядке: А, В, С и так далее до Z. Другими видами буквенного письма являются греческое, кириллица, или русское письмо, и арабское.
    Существуют специфические формы букв, составляющие основу рукописных и печатных шрифтов. По стилистическим особенностям различают антикву, гротеск, фрактуру. Уже одно это многообразие свидетельствует об историческом развитии письма.
     В целом же считается, что латинский алфавит является продолжением греческого. В свою очередь, греки позаимствовали алфавит у финикийцев. Вопрос о происхождении алфавита уводит нас в самые глубины истории, причем не только истории греков и римлян, но и истории Древнего Востока, всего Древнего мира.
     Греки первыми заинтересовались вопросом о происхождении письменности. О финикийском буквенном письме в V в. до н.э. писал в пятой книге своей «Истории» греческий писатель Геродот. Он много путешествовал, бывал в восточных странах Древнего мира. Не исключено, однако, что он лишь повторил более или менее распространенное в тот период среди образованных и грамотных людей предание. Через 500 лет, в 115—117 гг. н.э., о том же писал римский историк Тацит: «Египтяне первыми обозначили познанное умом при помощи изображения животных (эти древнейшие памятники истории человеческой все еще сохраняются высеченными на камнях), и они утверждают, что именно они изобрели буквы; впоследствии финикийцы, поскольку им принадлежало первенство на море, перенесли их в Грецию и присвоили себе славу изобретателей букв, хотя в действительности они их только заимствовали. Отсюда и возникло предание, будто Кадм, прибывший с финикийским флотом к еще диким в ту пору берегам Греции, был создателем искусства письма» («Анналы», XI, 14).
     Тацит набросал картину, которая слишком проста, чтобы быть исторически убедительной. Но она достаточно выразительна. Тем более, что мы вполне можем оставить в стороне самого Кадма — эту героическую и поэтическую фигуру греческого эпоса. Скажем лишь, что сын финикийского царя Кадм в поисках похищенной Зевсом Европы попал в Грецию и основал в Беотии (Центральная Греция) крепость Кадмею.
 Египетское иероглифическое письмо. Середина III тыс. до н.э.
 Иератическое письмо. Отрывки из медицинского папируса (фрагмент). 1550—1330 до н.э.

Б

    Греки охотно воспринимали все то, что при контактах с народами Передней Азии и Египта казалось им привлекательным и полезным. Позже, на рубеже IV и III вв. до н.э., когда Александр Македонский завоевал персидскую империю Ахеменидов и провозгласил в качестве одной из главных целей своей политики соединение эллинства с Востоком, в ряде восточных стран сложилось несколько государств греческого типа, оказавших глубокое воздействие на структуру и характер последующих государственных образований в данном регионе. Такое положение сохранялось до тех пор, пока большинство этих территорий не отошло к Риму. В процветавших на этих землях греческих городах — в первую очередь в Александрии (Египет) и Антиохии (Сирия) — приобрели новые черты и углубились плодотворные связи с Востоком во всех сферах социальных отношений, в экономике, в духовной жизни, в искусстве. Сложились специфические особенности эллинистической культуры. Эллинизм соединил культурное наследие Востока с совершенной культурой античного мира, в результате чего возникли тот космополитизм и тот синкретизм, которые, начиная с V в. н.э., способствовали растворению греко-римской культуры в новых формах жизни Европы средних веков и нового времени. Эта последовательность прослеживается достаточно ясно, несмотря на всевозможные частые отклонения и особенности, и позволяет нам говорить об истории Древнего мира в целом.
     Человеческое воображение с трудом преодолевает тысячелетия, отделяющие нас от древних эпох. Это, прежде всего, относится к тем случаям, когда необходимо представить себе общественные системы прошлого с их государственными и правовыми формами, сложившимися на базе производственных отношений Древнего Востока, и на этой основе познавать своеобразие древней культуры с ее религиозными представлениями, философскими концепциями и литературно-художественными образами. При всем богатстве археологических находок, при всех успехах филологов, работающих над расшифровкой древних надписей и текстов, картина Древнего мира, не говоря уж о более отдаленных эпохах, все еще остается неполной.
     Но хотя наши знания нередко являются предположительными, у нас все-таки есть возможность весьма обстоятельно проследить развитие письменности в Древнем мире, поскольку уже в эту эпоху она была средством передачи духовного богатства и фиксации исторических событий. Идеографическое и фонетическое письмо складывается на основе развития унаследованных от доисторического этапа рисунков; оно представляется нам одним из самых значительных творений духовной культуры того времени. От него — путь к возникновению буквенного письма. В процессе дальнейшего развития эта форма письменности стала достоянием почти всего человечества, за исключением народов Восточной Азии.
 Угаритское письмо. Копия глиняной таблички. Около 1300 до н.э.

В

    Месопотамия — страна, располагавшаяся в междуречье Тигра и Евфрата, некогда была очагом вавилонской и ассирийской культуры; это в первую очередь относится к южной, прилегающей к Персидскому заливу территории, где в IV—III тысячелетиях до н.э. возникла ранняя культура шумеров. А за сирийскими и арабскими пустынями, на берегах Нила находился Египет. Именно в этих странах древней культуры — истоки зарождения письменности.
     Первые случаи пользования письменностью следует искать не на Ниле, как думал Тацит, а в Нижней Месопотамии, в древнем Шумере. Своими корнями история письменности уходит к длительному периоду доисторического развития. В расположенных к востоку от Шумера соседних землях, Эламе и Сузиане, из деревенских племенных союзов, историю которых можно проследить вплоть до V тысячелетия, возникают первые похожие на города поселения; с ростом их жителей все четче вырисовывается разделение труда между земледельцами и ремесленниками, разложение первобытного образа жизни и переход к классовому обществу. В IV тысячелетии в связи с этим процессом возникает раннеклассовое государство.
     Если в Сузиане это развитие было прервано войнами, то в Шумере оно продолжалось в IV тысячелетии и сыграло значительную роль в будущем. В процессе перехода от культуры неолита к переднеазиатскому халколиту, медно-каменному веку, который, возможно, начался в V тысячелетии и продолжался в IV, как это показывают древнейшие памятники, возникают ремесла и искусство. Такие слои были обнаружены в районе Тель-Халаф (северная часть Месопотамии).
     Прогрессирующее разделение труда ведет к расчленению социальной структуры племенных союзов. Духовная конфронтация с окружающим миром, в которую вступил человек, приспосабливание к изменяющимся под воздействием собственного труда условиям, стремление к более глубокому пониманию мира привели к сочетанию традиционного поклонения племенному божеству или дарующей жизнь богине-матери с новыми политеистическими представлениями, возникавшими в тех случаях, когда люди, стоявшие на почве древних суеверий, сталкивались с явлениями и проблемами ставшей более многообразной жизни. Новые религиозные представления связываются с местными культами и усиливают социальное положение жречества, все более отчетливо выступающего в качестве носителя экономической и политической организации, духовного и культурного движения.
     Одной из форм выражения новых условий, насущных вопросов жизни был рисунок, изображение образов, знаков. Пришедшие из более древних времен символы претерпевают изменения в росписях цветной керамики периода халколита; вспомним так называемый мальтийский крест, который, вероятно, можно рассматривать как знак Солнца, а также букранион — условное изображение головы быка. Исторические связи с письменными знаками более позднего периода выступают рельефнее, если рассмотреть графические знаки на плоских и цилиндрических печатях. Вначале печати почти ничем не отличались от амулетов. Затем, по мере развития ремесла и торговли, их начинают «ставить» на сельскохозяйственных товарах и ремесленных изделиях для обозначения прав собственника на эти предметы. Жрецы метят печатями храмовое имущество, считавшееся собственностью местного божества. По своему значению для формирования отношений собственности и организации хозяйства, а также по характеру использования знаков в качестве символов этот обычай следует рассматривать в связи с последующим возникновением и развитием письменности. В тель-халафский период на печатях вырезали геометрические фигуры или беспорядочные комбинации из точек и штрихов. В последующие периоды — Обейд I и II — на печатях и керамических изделиях появляются довольно точные изображения животных, к примеру охотничьей собаки. В конце халколита и вплоть до периода Урук IV мы наблюдаем следующее явление: стремясь к простоте и единообразию, мастера отходят от конкретных изображений предметов и животных и вырезают лишь характерные очертания. Было бы весьма неуместным рассматривать раннеисторические печати в качестве основы письменных знаков последующих эпох, но в них уже обнаруживается тенденция абстрагирования от конкретного образа к общепринятому линейному знаку.
     Страна высокой культуры в междуречье Тигра и Евфрата, на «реках вавилонских», как через две с половиной тысячи лет будут говорить древнеиудейские пророки, своими плодородными землями привлекала к себе внимание кочевых племен, обитавших в бесплодных пустынях на Западе и Юге, в суровых горных районах Курдистана, Армении и Ирана. Миграции и вторжения целых народов в чужие земли с самого начала и вплоть до IV—V вв. н.э., то есть до эпохи германцев, оказывали влияние на историю Древнего мира. Пускаясь в путь, кочевые народы предполагали найти лучшие земли для поселения или захватить богатую добычу. Поэтому такого рода миграции народов отнюдь не всегда были мирными. По крайней мере 18 следующих один за другим археологических слоев в Уруке, от среднего халколита и до I в. до н.э., указывают на войны и разрушения. О том же рассказала обнаруженная Шлиманом последовательность слоев на холме Гиссарлык в западной части Малой Азии, где стояла воспетая Гомером Троя.
     Раскопанные поселения Тель-эль-Обейд и Урук находятся в низовьях Евфрата, на территории древней Халдеи. Между слоями Обейд II и Урук IV мы впервые встречаем следы шумеров, пришедших, предположительно, с Востока, из Элама или Ирана. Их язык невозможно отнести ни к одной из крупных языковых групп. В IV тысячелетии начинается процесс, в результате которого вскоре появились города, а во II тысячелетии поднялась вавилоно-ассирийская культура. Экономической основой жизни этих древних городов являлось сельское хозяйство на орошаемых землях, потребовавшее централизованного руководства, в котором ведущую организаторскую роль играло жречество. Поэтому на первом этапе исторического развития храм становится центром шумерского города; в дальнейшем жрецы отстаивают свое политическое влияние в борьбе со «светской», царской властью в молодых городах-государствах. Вместе с тем храмы становятся средоточием духовной жизни городского населения.
     По мере развития храмового хозяйства и управления им при прогрессирующем разделении труда и социальном расслоении общества экономические и юридические факты все более нуждаются в фиксировании; возникала потребность в сохранении и передаче достижений духовной культуры. И хотя следы этих процессов и обстоятельств в наше время вряд ли различимы, мы все же знаем, что письменность возникла в Шумере примерно в эпоху Урук IV, не ранее IV в., то есть около 3000 г. до н.э. Приблизительно в то же время в Шумере стали возводить зиккураты — высокие храмовые сооружения, которые, как символ жреческой и политической власти, возвышались над городами, являясь доминантой архитектурного ансамбля.
     Творцом письменности стало жречество — носитель идеи социально-экономического и культурного развития. Шумерский писец дубсар или сам был жрецом, или же состоял при храме. Умение писать открывало ему доступ ко всем делам суда и администрации, он был образованным человеком, разумеется, в пределах его способности и условий, в которых ему приходилось действовать. На документах почти всегда обозначено имя писца, по-видимому, в качестве ручательства за надлежащее исполнение. По мере того, как на передний план выдвигалась дворцовая политическая организация, которая стремилась встать в один ряд с храмами, писцы начинали служить и светским властям, пока, наконец, не сформировалась самостоятельная профессия. В общественной и частной жизни жителей городов писец стал играть не меньшую роль, чем жрец. При дворцах функционировали школы, где учили будущих служащих администрации и писцов; существовали также частные школы для них. Они сидели на базарах и у городских ворот. Их искусством пользовались за плату не умевшие писать сограждане, которым писцы помогали в личных делах, а также в решении правовых вопросов. Мы видим, что формирование письменности как средства экономических и правовых контактов, а также литературно-духовного общения своеобразными нитями связано с этой городской цивилизацией. История письма предстает перед нами в первую очередь на фоне поворотных моментов в творческой жизни общества, когда возникали новые системы письменности, а старые, передававшиеся от народа к народу, из страны в страну, продвигались дальше или изменялись под воздействием изменившихся социальных условий или обстоятельств культурной жизни.
     По всей вероятности, шумеры создавали свою письменность без каких-либо образцов или импульсов извне. Вначале писали для того, чтобы зафиксировать те или иные события хозяйственного или управленческого характера. Строительство домов и храмов, укреплений, работы по орошению и осушению земель, торговля — все это требовало письменности. Первые записи религиозного и «исторического» характера мы встречаем лишь около 2600 г. до н.э.
     Шумерские письменные знаки не были изображениями конкретных предметов, идеограммами; они являлись графическими знаками-эквивалентами слов и читались так, как звучали эти слова. Шумерское письмо было словесным; при этом знак не являлся идеографическим изображением предмета или понятия, которые любой человек мог бы воспринять вне зависимости от того, знал он шумерский язык или нет. Знак с самого начала был привязан к звучанию совершенно конкретного слова. Лишь это давало возможность создавать письменность в полном смысле данного слова. Вместе с тем графическая форма письменных знаков становилась все более абстрактной. Даже те знаки, которые по своему происхождению были символами тех или иных предметов, утрачивали свою образность, превращаясь в состоящий из нескольких линий символ группы звуков, а затем и одного звука.
     Эти графические структуры изображались и интерпретировались не как образы; их писали и читали как абстрактные знаки. Если нам позволительно представить себе это раннеисторическое творчество в области письменности как сознательное изобретательство — а кое-какие моменты в быстро закрепившихся общепринятых формах этих знаков дают возможность думать таким образом, — то шумерский писец, по-видимому, создавал письменные знаки, стремясь одновременно к двум противоречивым целям — к наглядности и к абстрактной форме; это стремление к абстракции можно обнаружить и в других областях шумерского искусства.
     В словесной письменности шумеров родственным по смыслу, но различным по звучанию словам соответствовал один знак; так
означал «угу» — солнце, «у(д)» — день, «баб-бар» — светлый, белый, «залаг» — светлый, чистый. Для правильного чтения знаков в конкретных смысловых контекстах к ним добавляли непроизносимые знаки-детерминативы, указывавшие читателю на то, куда относится этот знак в данном случае: один детерминатив указывал, что обозначаемый письменным знаком предмет сделан из дерева, звездочкой помечали имена богов и т. д. Таким образом, одно слово изображалось несколькими знаками: основной знак (знаки) и детерминатив. Эта особенность присуща многим словесно-слоговым видам письма. Люди получили возможность читать бегло, письменные знаки соответствовали фонетическому строю языка и точно передавали смысл речи. Так начался процесс, в конце концов приведший к созданию звукового письма, алфавита.
     Писцам приходилось заучивать наизусть и знаки слов и детерминативы. О сходстве знаков с конкретными образами уже едва ли вспоминали. Для написания двух примерно одинаково звучащих слов, омонимов, стали использовать один и тот же знак. Уже на рубеже IV и III тысячелетий, то есть в эпоху Джемдет-Наср, последовавшую за периодом Урук IV, для написания шумерских слов «ти»— стрела и «ти(л)»— жизнь использовали один знак. Звуковое звучание «ти» в конце имени Энлиль-ти (Энлиль-животворный) обозначалось знаком стрелы, который в данном случае употреблялся как слоговой знак. Вместе с тем знак слова «ти» ставили везде и в других словах, где встречалась эта фонетическая группа. При таком написании могли возникать затруднения в понимании отдельных слов. Чтобы этого избежать, стали употреблять вспомогательные фонетические знаки, комплементы, присоединяя их аналогично детерминативам. Эти фонетические комплементы встречаются уже в раннюю эпоху.
     Столь сложные орфографические системы постепенно трансформируют словесное письмо в слоговое. В шумерском языке этот процесс облегчался тем обстоятельством, что очень многие слова состояли из одного слога; кроме того, при изменении слова его фонетическая основа не менялась, поскольку изменение происходило посредством добавления к основному слову префиксов и послелогов (аффиксов). Аффиксы изображались знаками слов, тем самым превращавшимися в знаки слогов. Фонетические комплементы были ничем иным, как слоговыми знаками.
     Мы располагаем весьма неполными сведениями о языке древних шумеров, но все-таки можем предположить, что и в их словарном запасе появляются новые слова и выражения по мере развития культуры, возникновения новых предметов и понятий. Руководивший раскопками в Уре английский археолог Л. Вулли выдвинул гипотезу, согласно которой новые слова возникали посредством соединения старых, привычных слов в словосочетания, которые приближались к смыслу новых понятий. В этих новых многослоговых структурах старые словесные знаки теряли свой первоначальный смысл, становясь слоговыми.
     После внедрения слогового письма, к 2500 г. до н.э., количество знаков с 1600—1800 изначальных сократилось до 800, а к 2000 г. до н.э. — до 500. Фонетизация шумерского языка остановилась на этой слоговой ступени, не сделав следующего шага — к отдельному звуку как основному элементу слова, то есть к алфавиту.
     В Шумере писали на мягкой глине; исписанные таблички высушивали на солнце или обжигали на огне. Глина оказалась вполне пригодным материалом для письма на общественные и литературные темы и для повседневной переписки по хозяйственным и административным делам. Найдено большое количество таких табличек, что позволяет судить о широте распространения этого прочного материала для письма в Передней Азии. Поскольку писали палочками на мягкой глине, то легче было чертить письменные знаки прямыми штрихами; закругления упрощались, сводились к графемам, состоящим из прямых линий. Процесс письма становился менее сложным. Палочка оставляла в глине треугольное, клиновидное углубление. Графемы шумерской письменности постепенно превратились в клиновидные штрихи, возникла клинопись.
 Арамейское письмо. Вторая половина VIII в. до н.э.
Письмо брахми. Около 240 г. до н.э.
Образец арабского орнаментального письма
Финикийское письмо. 842 г. до н.э.
Ханаанейское письмо. 850 г. до н.э.

Г

    На рубеже IV и III тысячелетий из сирийских и арабских пустынь на территорию Месопотамии перекочевали семитские племена, родственные по языку и происхождению предкам позднейших ханаанеев, финикийцев, евреев, арамеев. По названию расположенного на Евфрате города Аккада их стали называть аккадцами. Они восприняли шумерскую культуру, вжились в городскую цивилизацию и на этой основе развернули свои способности как торговцы, воины, государственные чиновники. Шумеры продолжали сохранять свои особенности, однако они постепенно сливались с аккадцами и в конце концов образовали новую культурную и языковую общность, народ, столицей которого стал расположенный выше по Евфрату Вавилон.
     В самом Шумере в этот период все настоятельнее становятся стремления к объединению городов-государств или к их превращению в более крупные государственные структуры. Борьба за власть между правителями городов — патеси, а также потребности интенсивного водного хозяйства привели к возвышению в середине III тысячелетия до н.э. города-государства Лагаш. Стремление к гегемонии, по-видимому, способствовало распространению письменности, по крайней мере в той степени, в какой общая письменность могла содействовать укреплению центральной государственной власти. Последний патеси древней лагашской династии Уруинимгина ответил на возникший в результате коррупции жречества социальный кризис проведением реформ, приведших к кодификации обновленного права.
     Эти процессы способствовали возникновению крупных государственных образований. Около 2300 г. до н.э. правитель Уммы и Урука Лугальзагеси сокрушил власть правителей Лагаша и предпринял военные походы от Персидского залива до Средиземного моря. Этот первый крупный завоеватель из Месопотамии называл себя «властелином стран». В жреческих царствах древнего Шумера родилась мысль о создании мировой державы. Города-государства, в которых господствовала храмовая экономика, все более втягивались в складывавшуюся организацию крупного и могущественного государства. Вскоре место шумерского царства заняло царство семитского правителя из Аккада Саргона I. Он и его преемник Нарам-Суэн раздвинули границы аккадского царства до Средиземного моря, может быть, даже до Кипра. Когда после столетнего чужеземного господства вторгшихся из восточных гор кутиев поднялась III династия Ура, правители из этой династии стали именовать себя «царями четырех сторон света» — так выразилось их притязание на мировое господство в рамках географических представлений того времени.
     Ядро гигантской империи составляло месопотамское «царство Шумера и Аккада», которое сохранило и развило дальше культурные достижения Шумера. Новый подъем искусство Шумера пережило около 2120 г. до н.э. при правителе Лагаша Гудеа. Это в первую очередь относится к строительству храмов, возведению стел и скульптур из диорита. На их художественный стиль оказали свое влияние аккадцы.
     Приспособившись к историческим переменам, шумерская цивилизация распространилась на все государство и стала той основой, опираясь на которую империя смогла противостоять многочисленным поворотам в своей судьбе на протяжении длительного исторического периода. Шумерская культура явилась составным элементом вавилонской эпохи истории Передней Азии.
     Шумерская клинопись стала общепринятой обиходной письменностью вавилонской культуры и ее государственных образований. Ее использовали как для шумерского, так и для вавилоно-ассирийского языков. Шумерский язык оставался традиционным языком юриспруденции и религиозного культа. Чтобы понимать этот язык и правильно писать на нем, писцам приходилось пользоваться списками, где слова располагались по произношению или характеру начертания знаков, сборниками примеров и комментариями. Это были первые ростки филологии, не сыгравшие, однако. роли в дальнейшем развитии письменности, поскольку не привели к появлению собственно лингвистических или грамматических понятий.
     После того, как аккадцы позаимствовали клинопись, они стали использовать шумерские логограммы для обозначения слов своего вавилонского языка, относящегося к группе семитских. Так, если знак, обозначавший понятие «отец», шумеры читали как «ад», то вавилоняне произносили его как «абу». Но если знак использовался для обозначения слога в семитском слове, то его произносили по-шумерски. Шумерское слово «му» — имя — по-аккадски звучало как «шуму», но в то же время знак этого слова использовался для написания семитского слога «му». Для передачи слогообразующих гласных звуков а, е, и, у в зависимости от фонетической структуры слога — гласный звук, гласный+согласный, согласный+ гласный или согласный+гласный+согласный — использовались специальные знаки или их комбинации. Так, в последнем случае слог передавали двумя или тремя слоговыми знаками: кир (кратко) = ки+ир, кир (долгий звук) = ки+и+ир. Эти знаки всегда читали и писали как слоги. И на этот раз не был сделан шаг от слоговой письменности к буквенной.
     Присущее шумерскому языку изображение одинаково звучащих слов с помощью одинаковых знаков привело в дальнейшем к тому, что вавилоняне стали употреблять одинаковые знаки для обозначения слов, в их языке не являвшихся ни омонимами, ни синонимами; к тому же тот же знак в том же тексте мог выступать и как слоговой. Все это привело к более широкому употреблению детерминативов или к повторному написанию слова по слогам вслед за логограммой.
     Это многообразие в использовании словесно-слоговых знаков стало характерной особенностью вавилоно-ассирийской клинописи. Аккадцы попытались приспособить заимствованную шумерскую письменность к особенностям своего языка, но не довели этот процесс до полного соответствия письменных знаков звучанию слов и слогов. Филолог Ганс Енсен называл эту сложную письменность «плохо пригнанным платьем вавилонского языка». В общем контексте культурно- и общеисторических взаимосвязей, вытекавших из исторического развития Передней Азии в III—II тысячелетиях, нельзя не видеть псевдоморфических черт заимствования вавилонянами шумерской письменности. Тем не менее вавилонской клинописью люди пользовались около двух тысячелетий. Процесс письма был быстрым и удобным, в том числе и для личной переписки, когда характер письма становится небрежным. Чтение, по всей вероятности, было плавным, хотя люди не обращали внимания ни на разделения слов, ни на отчетливые обозначения окончания предложений. Клинопись использовалась как для повседневного общения между людьми, так и для передачи значительных литературных произведений. В течение богатого историческими событиями II тысячелетия — возвышение царства Хаммурапи, объединение большей части Двуречья около 1700 г. до н.э., нашествие касситов из горных районов Персии (их владычество продолжалось несколько столетий), возвышение Ассирии, восстановление вавилонского царства — возникшая в Месопотамии цивилизация распространилась во всех странах региона. Вместе с аккадским (вавилоно-ассирийским) языком, ставшим общеупотребительным, клинопись распространилась от Персии до Средиземного моря. Она была известна даже в Египте и в царстве хеттов, то есть в странах, где сформировалась собственная письменная культура.
Древнекритское линейное письмо
Древнегреческое письмо