Скачать fb2
Сибирячка

Сибирячка


София Каждан СИБИРЯЧКА

ЧАСТЬ 1

    Сегодня у Светланы день рождения. Сорок пять лет назад она родилась в небольшом сибирском городке, в семье учителей. Девочка была единственным ребёнком и вся нерастраченная любовь, и ласка родителей досталась ей. В доме жила и мать отца, которая в своей единственной внучке души не чаяла.
    Вся Светкина безоблачная жизнь рухнула, когда она перешла в десятый класс. В начале учебного года от сердечного приступа умер отец, который никогда и ни чем не болел. Смерть отца стала для семьи Науменко ударом молнии, среди ясного неба. Через три месяца умерла и мать.
    К Новому году девушка стала сиротой. Бабушка, глядя на внучку, день и ночь плакала, называя ее сиротинушкой.
    Но, несмотря на большое семейное горе, Светка окончила школу с золотой медалью и, сдав один экзамен, поступила в московский институт.
    Бабушке очень не хотелось отпускать свою внучку в далекую столицу.
    — Мои родители только и мечтали об этом дне, — отвечала ей Светка.
    Взяв с собой пятьсот рублей Науменко поехала в Москву.
    Она поселилась в общежитии, где кроме её в комнате жили еще три девушки.
    Науменко была очень веселой и общительной, и поэтому когда стали выбирать старосту в группе, все единодушно проголосовали за ее кандидатуру.
    Высокая, стройная, унаследовавшая от матери большие карие глаза и густые черные волосы, она сводила с ума парней.
    — Светка, твой портрет может украсить любую обложку журнала, — говорили ей девчата.
    Отбоя у студентки от кавалеров не было. Но девушка считала, что на первом месте должна быть учеба, на втором общественная работа, а затем уж только поклонники. Любовь Светка считала ерундой, которая только отвлекает человека от намеченной цели.
    В то чудное мартовское воскресенье стояла по настоящему весенняя погода. Таял снег, текли ручьи и ярко светило солнце.
    Науменко еще нежилась в кровати, когда ее однокурсник вошел с другом в комнату. Он принес конспект, который взял несколько дней назад у старосты.
    — Почему валяемся в кровати, когда такая дивная погода?! — удивленно спросил незнакомец.
    — А что ты нам можешь предложить? — поинтересовалась Светка.
    — Музей, кино, просто прогуляться… Все на ваш выбор, мои прекрасные дамы!!!
    Незнакомца звали Славик. Он был студентом московского университета и единственным ребенком в семье. Отец был дипломат и находился с женой за границей. В распоряжении Славика была четырехкомнатная квартира в центре Москвы.
    Славика Герчинского красавцем назвать было нельзя. Для своего возраста он был немного полноват с карими небольшими глазками, которые, не переставая, бегали по его круглому полному лицу.
    Сын дипломата, всегда одет в заграничные вещи и при деньгах, парень знал себе цену.
    Светка сразу же ему приглянулась, и он решил, во что бы то ни стало покорить её сердце.
    В начале Науменко не обращала на Герчинского внимания, но цветы, подарки и вежливое ухаживание сыграли свою роль.
    Когда девушка на каникулах поехала домой к бабушке, молодой человек забрасывал её телеграммами и письмами, в которых клялся в вечной любви.
    Многие девчата на курсе завидовали сибирячке. Только одна Наташка Крошкина, однокурсница и соседка по кровати, была против этих встреч:
    — Мне совсем этот щеголь не нравиться, — говорила она.
    — Славик клюнул на Светку, а не на тебя!!! Тебе завидно!!! — смеясь, в один голос отвечали ей девчата.
    Наташка была дочерью первого секретаря обкома партии и так же, как и Герчинский знала себе цену. У нее была одна мечта: во что бы то ни стало выйти замуж за москвича, чтобы остаться жить в столице. Крошкина считала, что Москва-это именно тот город, в котором она должна была родиться. Но раз судьбе было так угодно, что Наташка родилась на периферии, то эту ошибку девушка должна будет исправить сама.
    У нее кроме вещей, ресторанов и как удачно выйти замуж за москвича, ни каких других мыслей в голове не было. Да и подруг у ее тоже не было, так как ни с кем она не находила общего языка.
    Однажды застав Светку одну в комнате Наташка сказала:
    — Брось его пока не поздно. Этот цветок не из твоего букета.
    — Мы любим, друг друга, — с гордостью произнесла Науменко.
    — Причем здесь любовь? Его родители никогда не допустят, чтобы их урод на тебе женился.
    Светка, ничего не ответив, вышла из комнаты.
    Через два месяца, собрав кое-какие вещи и сложив их в чемодан, староста группы перебралась жить в четерехкомнатную квартиру Герчинских. По этому поводу была устроена вечеринка. От увиденного богатства студентки прибалдели. Никто из них раньше не видел такой роскоши, столько антиквариата.
    У родителей Наташки была тоже шикарная четырех комкатная квартира, но они не имели и двадцатой части того, что было у Герчинских.
    Прошло еще несколько месяцев, и Крошкина стала замечать, что Науменко сильно изменилась. Она стала нервной, раздражительной. Девушку, как будто подменили.
    Однажды староста группы пришла на лекцию с большим синяком под глазом, сказав, что, выходя из троллейбуса, упала. Ей все поверили, за исключением дочери первого секретаря.
    Спустя несколько дней Наташка увидела на шее у Светки большой синяк, который был аккуратно замазан тональным кремом.
    — Откуда у тебя этот синяк? — поинтересовалась Крошкина.
    — Смотри лучше за собой, и не лезь в мою жизнь! — раздраженно ответила она.
    Но Наташка была не из тех женщин, на которых можно повышать голос. Она всегда все знала и за всеми всегда следила. Крошкина знала все обо всех: кто с кем спит, и кто кого любит. Но девушка не знала только одно, где ей найти москвича, за которого можно выйти замуж. Она верила в свой звездный час и знала, что он не за горами.
    Подкараулив Светку возле института, Крошкина схватила ее за руку.
    — Брось его пока не поздно! Говорю я тебе, что он цветок не из твоего букета!
    Сибирячка, хмыкнув, посмотрела на Наташку и попыталась вырваться. Но не тут то было. Крошкина, что есть силы, сжала ей руку и, повернув Науменко лицом к себе, спокойно сказала:
    — Света, брось его пока не поздно. Он не для тебя. Не усложняй себе жизнь. Я знаю эти высшие эшелоны власти. Они своих чад пристраивают к таким же, как и сами. А если родители и разрешат своему уроду не тебе жениться, то ты проклянешь тот день и час, когда родилась на свет.
    — Наташа… — с трудом проговорила Светка, и слезы покатились градам из ее черных больших глаз.
    — Пойдем и заберем твои вещи, — предложила она, прижав Науменко к себе.
    — Я не могу?
    — Почему? — удивленно спросила однокурсница.
    — Я беременная. Я то, дурочка, думала, что когда Славик узнает, что у нас будет ребенок, он обрадуется. А вышло все наоборот. Герчинский практически перестал приходить ночевать, а когда приходит, то постоянно кричит на меня. Даже несколько раз бил. Я знаю, что он любит меня, но ребенок ему совершенно не нужен. Вчера я пошла к врачу. Он сказал, что уже поздно делать аборт.
    — Что же нам делать?! — растерянно спросила всезнающая Крошкина.
    — Наташа, миленькая, я тебя очень прошу, — сквозь слезы произнесла она, — никому об этом не рассказывай. Засмеют ведь.
    Сказав это, она медленно пошла в сторону метро. Крошкина еще долго смотрела ей в след, не зная как помочь сироте.
    Через несколько недель, Светка сказала Наташке, что после выходных должны возвратиться родители Славика, и что он попросил несколько дней её пожить в общаге, чтобы подготовить их к встрече с невесткой.
    Наташка не хотела расстраивать свою беременную однокурсницу, но сердце ей вдруг подсказало: «Еще одна мать одиночка».
    В этот момент Крошкиной стало жаль самую привлекательную девушку на курсе. Она на минуту представила, как староста группы, без гроша в кармане, с младенцем на руках, идет по вагонам и просит деньги на хлеб и молоко. Наташка стала гнать эти мысли прочь от себя, но у нее ничего не получалось.
    После занятий девушки поехали к Герчинскому домой и, забрав вещи, привезли их в общежитие. В тот же вечер пришла телеграмма из Сибири, что бабушка Светланы тяжело больна. На завтра Науменко одолжив денег у Крошкиной, уехала. Бабушка умерла за три часа до приезда внучки.
    Всю дорогу обратно в Москву студентка проплакала. Сейчас Светка осталась одна одинешенькая на всем белом свете.
    С вокзала студентка спешила в общежитие, чтобы позвонить единственному оставшемуся ей близкому человеку.
    Увидев взгляд Крошкиной, Науменко поняла, что Герчинский не появлялся.
    Прошло еще десять дней, но сын дипломата так и не давал о себе знать.
    — Наверное, с ним что-то случилось? Он не мог меня бросить. Я знаю, я чувствую, Славик любит меня! Он просто сумасшедший! Сумасшедший психопат!
    — Успокойся, тебе нельзя расстраиваться. Дождемся выходных, и сами поедем к ним в гости, — предложила Наташка.
    Дверь открыла полная, невысокого роста, крашенная блондинка. На ее толстых пальцах сверкали золотые перстни. На ней был одет цветной атласный халат, перевязанный широким поясом.
    — Мы бы хотели видеть Славика, — бойко произнесла Крошкина.
    — Я так понимаю, одна из вас Светлана, — произнесла она хриплым, прокуренным голосом. Окинув взглядом с ног до головы девушек и оценив их как товар, жена дипломата, пропустив незваных гостей в квартиру, слегка усмехнувшись, добавила, — Ну что же, милости прошу в нашу крепость!
    Студентки вошли в комнату, в которой пахло дорогим парфюмом.
    — Моего сына дома нет, и я не знаю, когда он соизволит навестить свою мать, — произнесла полноправная хозяйка квартиры, усевшись в кресло и перекинув одну на другую, свои жирные ноги. Ёще раз оценивающим взглядом она посмотрела на девушек. — Все дело в том, что Слава помирился со своей девушкой, с которой очень долго встречался. Сейчас он живет вместе с ней.
    — Что? С какой это он еще девушкой живет?! — почти крича произнесла Наташка.
    — С одной очень милой, очень культурной, очень образованной девушкой, дочерью посла. Правда, она его немножечко старше. Но это, не имеет для любви ни какого значения. Главное, что они очень давно любят друг друга, и как голубки не могут жить друг без друга, — толстуха свою речь произнесла медленно и очень внятно, как будто репетировала её целую вечность, и вот дождавшись долгожданных зрителей, произнесла.
    — А Вы бы не могли нам дать его номер телефона? — вежливо попросила дочь первого секретаря обкома партии.
    — Неужели вы не поняли, что сейчас мой сын встречается с другой девушкой, которую безумно любит. Я думаю, что ей будет не приятно услышать женский голос. Если он захочет с одной из вас встретится, то Слава это сделает сам.
    — Да он без Вашего ведома ничего сам не делает, кроме как детей!!! — зло, на всю квартиру закричала Наташка.
    — А вы, что девушки не знали, что когда спишь с мужчиной могут появиться дети?! — весело спросила, глядя на Крошкину толстуха, и звонко засмеялась.
    — Мне нужен телефон Вашего сына, — настойчиво потребовала Наташка.
    — Я совершенно не хотела с вами ругаться, но раз вы, не понимаете русских слов, то слушайте, — лицо женщины покрылось красными пятнами и она, встав с кресла и подойдя к девушкам, закричала своим хриплым, прокуренным голосом, — Что же вы думали, что я, когда-нибудь допущу, чтобы мой единственный сын женился на какой-то провинциалке без рода и без племени! Пока я жива, пока мое сердце бьется у меня в груди, я не допущу этого брака! — она затопала ногами и замахала руками. — Ни-ког-да! Слышите, ни-ког-да! Это может, случится только после моей смерти! Я пойду на все, чтобы этому положить конец, — она вся затряслась и стала похожа на вареного рака.
    В этот момент из комнаты вышел седой, подтянутый мужчина и, подойдя к жене, сказал:
    — Адель, опомнись! Как ты себя ведешь?! Ты же мне пообещала, что попытаешься все решить мирным путем.
    — Нет, ты слышал?! Слышал?! Она захотела завладеть всем нашим богатством! Пустить нас по миру с голым задом! Какая- то уличная девчонка! Хамка! Без рода и без племени, — она кричала еще долго, пока не сорвала голос.
    Муж пытался успокоить свою жену, но все было без толка, она его и слушать не хотела.
    — Будь ты проклята, вместе со своим сыном-ублюдком! — громко выкрикнула Наташка и, схватив Светку за руку выбежала из квартиры.
    Выйдя из подъезда, Крошкина была вне себя от злости. Пройдя метров двести, она заметила, что рядом нет Науменко. Крошкина стала бешено искать глазами Светку, пока не увидела, что она стоит, прислонившись к дереву. Когда Наташка подбежала к Науменко, она уже лежала, под старым массивным дубом, закрыв глаза. Испугавшись, девушка стала изо всех сил кричать, звать на помощь.
    Приехала скорая помощь и увезла Светку в больницу. До поздней ночи Крошкина находилась рядом с ней. На завтра сбежав с последней пары лекции, она прибежала в больницу:
    — Светик, милая моя не расстраивайся! У тебя будет все хорошо, как во всех нормальных людей! Рожать поедешь к моим родителям. Ты не думай, я не изверг. В беде я тебя никогда не оставлю, — сказав эти слова, Наташка расплакалась. Слезы вперемешку с тушью катились по ее лицу. Она гладила руку своей единственной подруге и целовала ее. — Дай мне честное слово, нет, поклянись, что с этого момента будешь слушать меня всегда и во всем!
    С трудом, сдав сессию за второй курс, Науменко поехала вместе с Крошкиной к ее родителям.
    Семья Крошкиных встретила Светку, как свою дочь. Младшая сестренка Наташки, Анечка не могла дождаться, когда у них в доме появиться маленький ребенок.
    Мальчик родился очень маленький и слабенький. Отец Наташки, Василий Иванович, достал очень дефицитные уколы, которые и спасли младенца.
    Когда Науменко выписали из роддома, Василий Иванович вошел к ней в спальню и тихо, почти шепотом произнес:
    — Светочка, можно я попрошу тебя об одной услуге.
    — Да, конечно.
    — У меня был старший брат, которого я очень любил. Он для меня всегда, везде и во всем служил примером. Когда я был маленький, стремился во всем ему подражать. Он погиб перед самой победой в Германии. Это был чудесный человек. Так уж получилось, что у меня две дочки. Если ты еще не выбрала имя для своего сына, то назови его, в память о моем брате, Денисом.
    На октябрьские праздники к Крошкиным приехала в гости бабушка Наташки и стала уговаривать Светку поехать к ней в деревню:
    — У меня коровка, свеженькое молочко, яички. Да и мне веселее будет. Поедем со мной, деточка, не пожалеешь.
    И молодая мать согласилась.
    Когда Денису исполнилось восемь месяцев, Светлане захотелось вновь попытать счастья в столице. Но, Дарья Ивановна, бабушка Натальи стала отговаривать ее от этой затеи:
    — Куда ты поедешь, да еще с больным ребенком! Успеешь еще наработаться и горя хлебнуть.
    Но Науменко рвалась в Москву. Видя, что спорить с молодой женщиной бесполезно, Дарья Ивановна предложила оставить ребенка на какое-то время в деревне.
    Наталья нашла ей место кассира в одном из ПМК города, с небольшой комнатой в общежитии, где стояла кровать, двухстворчатый плательный шкаф, стол и стул. Увидев такое богатство, Светлана прибалдела от счастья и бросилась обнимать подругу.
    — Натка, милая, когда я за все доброе с тобой буду рассчитываться?!
    — Не горюй, подруга, у тебя еще все впереди!
    Но счастье Науменко было не долгим. На ее «положил глаз» начальник. Человек женатый и большой любитель женщин. Ежедневно на работе только и судачили про его подвиги. Женщин он менял, как перчатки, и это было его хобби.
    — Кошечка, ты будешь моей! Тебе ни как не вырваться из моих цепких лапок, — сказал он как-то новой работнице.
    Начальник по несколько раз в день вызывал Светлану в свой кабинет и, закрывая дверь на ключ, смотрел на нее.
    Так прошло два месяца. Нервы его сдали, и он не вытерпев, предложил:
    _-Либо ты сегодня вечером будешь моей, либо завтра утром ты приносишь заявление на увольнение.
    Всю ночь Науменко проплакала. На утро она явилась к начальнику в кабинет, и он с ухмылкой подписал заявление.
    Забрав из деревни ребенка, Светка устроилась почтальоном. Но и на этой работе она проработала не долго. Как назло стал очень болеть малыш: корь, ветрянка, ангина. Болезнь сына выбили мать из калии. Науменко стала чувствовать себя очень плохо. Постоянные головные боли с рвотой стали нормой ее жизни.
    — Увольняйся, и поезжай на месяц другой к моей бабуле, — посоветовала Светлане подруга. — Ей будет веселее, и ты чуточку придешь в себя. Так ведь можно в психушку или на тот свет угодить. Что тогда ожидает твоего сыночка? — и пристально взглянув на Светлану, спросила. — Детдом? Ты видимо хочешь, чтобы он там оказался?
    Светлане больше ничего не оставалось, как послушать совет Крошкиной.
    Дарья Ивановна очень обрадовалась приезду дорогих гостей. Впервые же выходные приехал Василий Иванович с Анечкой, и привезли Дениске сладостей и игрушек. Растерянная мать не знала, как ей отблагодарить эту семью, которая приютила ее с сыном. Увидев подарки, она заплакала.
    У Василия Ивановича было одно хобби: фотодело. Его снимки ни чуть не уступали работам профессиональных фотографов. В деревню он привез большой пакет фотографий Дениски, сделанные им раньше.
    Узнав, что молодая мать чувствует себя плохо, Крошкин предложил ей лечь в областную больницу. Но Светлана, поблагодарив, отказалась. Головные боли усиливались с каждым днем. Дарья Ивановна стала слезно умолять Науменко послушать совет сына и лечь в больницу на обследование. В конце концов, не видя выхода из сложившейся ситуации, сибирячка согласилась. Василий Иванович устроил Светлану в одну из лучших больниц города, и сам регулярно справлялся по поводу её здоровья.
    После трехмесячного отсутствия, Науменко с сыном в третий раз приехала покорять столицу. Молодая мать устроилась дворником, в надежде на то, что получит жилье. В свободное от работы время она вязала мохеровые шапочки и продавала их.
    Снимала Светлана Науменко угол у одной бабуси, которая всю ночь спала при свете. У старухи была одна большая комната. В углу, которой стоял старый, еще со времен гражданской войны диван, на котором она спала. У стены стояла была узкая кровать, на которой спала Светлана с Денисом. В другом углу стояла этажерка, с довоенными книгами. Возле окна стоял большой фикус, которым гордилась хозяйка. В комнате находилась еще одна очень ценная вещь- это телевизор, который хозяйка разрешала смотреть только по большим праздникам и выходным, и то в определенные часы.
    Но для Светланы это жильё было большим счастьем. Когда она рано утром уходила на работу, ее сын оставался дома не один, а под присмотром старухи. Правда хозяйка была большой любительницей по десять раз рассказывать одну и ту же историю, в разных вариантах, но Науменко на это не обращала ни какого внимания.
    Однажды у Дениса поднялась ночью большая температура, и мать вызвала скорую. С диагнозом «Воспаление легких», ребенка доставили в больницу.
    Узнав, что Денис в больнице, Наташка Крошкина накупив сладостей, тут же примчалась к мальчику, которого очень любила. На коридоре она столкнулась с высоким, стройным с большими карими глазами и с сединой на висках врачом:
    — Ой, извините меня, я задумалась, — чуть покраснев, произнесла она.
    — Ничего, бывает.
    Наташка вошла в палату и, взяв малыша на руки, стала его целовать. Увидев тетю Нату, мальчик очень обрадовался. Он заулыбался и стал дергать ее за волосы.
    — Что же ты делаешь, дружок?! Ты, что захотел свою любимую тетку оставить без волос! — прижимая его к своей груди, весело произнесла она. — Так, дорогой мой, дело не пойдет! Ты же знаешь прекрасно, что твоя беспутная тетка еще не замужем и занята поиском мужа. Кто же лысую возьмет в жены?! — сказав эти слова, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, девушка увидела того самого врача, с которым несколько минут назад столкнулась на коридоре.
    Он смотрел на ту, которая была занята поиском мужа, и улыбался.
    В этот момент в палату вошла Науменко и, обратившись к врачу, попросила:
    — Яков Львович, можно я сегодня останусь ночевать с сыном? Говорят, он всю ночь плакал.
    Он утвердительно мотнул головой и направился к двери. В этот момент Наталья увидела, что врач сильно хромает.
    Эту ночь Крошкина практически не спала. Перед ее глазами стоял детский врач, которого она увидела в больнице.
    «Мне кажется, что у его на правой руке не было кольца. Завтра срочно нужно идти в больницу. Нет бежать, лететь на всех парусах и во что бы то ни стало узнать, женат он или нет. В этом деле мне поможет Светка. Если врач не женат, — продолжала про себя рассуждать Наталья, — то у меня есть шанс. Он будет мой. Каких бы мне это трудов не стоило. Дай бог, чтобы он был холост».
    Просидев одну пару лекций, Наталья помчалась в больницу.
    Светланы в больнице не оказалось, и Крошкина дождавшись, когда Яков Львович закончит обход, ворвалась к нему в ординаторскую.
    — Я подруга Светланы Науменко, — произнесла Наталья, — у ее и у мальчика никого на белом свете нет, кроме меня. Мы с ней вместе учились в институте, и жили в одной комнате. Потом она познакомилась с одним уродом, сыном дипломата. И вот результат… Довольно плачевный. Ребенок растет без отца, — произнеся это, она тяжело вздохнула. — Мне бы очень хотелось узнать, есть ли улучшения у Дениски и скоро ли его выпишут домой.
    — Улучшение, конечно, есть. Хрипов стало меньше, да и температура давно не та, что была в первый день. А на счет того, когда его выпишут — я Вам точную дату назвать не могу.
    — Вы понимаете, — произнесла студентка, глядя прямо в глаза врачу, — наверное, это ужасно, когда твой ребенок болеет. Ведь для матери и для отца нет ничего страшнее, чем больной ребенок.
    — Наверное, — тихо произнес он.
    — Я тоже так думаю. А у Вас дети есть? — неожиданно спросила Крошкина.
    — Пока нет.
    — А жена?
    — Тоже пока нет.
    Наталья Крошкина в этот момент была самым счастливым человеком на земле, так ей казалось в эти минуты. По дороге в общежитие она зашла в гастроном, и купив килограмм шоколадных конфет принесла девчатам. Весь вечер студентка, как бабочка, порхала по общаге. У ее было такое прекрасное настроение, что весь мир ей казался только в розовом и голубом цвете.
    — Какое счастье, — подумала она, — что объект не женат. Неужели на этот раз мне подвезет. Я нарожаю ему кучу детей, и тогда он от меня уже точно никуда не денется.
    Через день девушка снова пришла в больницу и, увидев там Светлану, рассказала ей про свои планы.
    — Наташка, ты совсем сумасшедшая! Можно сказать чокнутая! Ты же его совершенно не знаешь. А вдруг он такой же, как и Славик?
    — Будь спокойна, подруга? У меня есть план. Мне нужно в ближайшее время познакомиться с его родителями.
    — Как ты это собираешься сделать?! — удивленно спросила Светлана, широко раскрыв свои большие карие глаза.
    После разговора с Науменко, Наталья попросила медсестру, чтобы она на коридор вызвала Якова Львовича.
    — Извините меня, ради бога, но я сейчас очень занят, — ответил он с сожалением..
    Наталья шла к своей цели настойчиво и совершенно не собиралась сдаваться. Побродив по городу до пяти часов, она стала вертеться возле парадных дверей больницы и ждать намеченный ею объект.
    Прождав чуть больше тридцати минут, и за это время уже успев смерзнуть, девушка увидела Якова Львовича в окружении двух мужчин. Не став ждать, Крошкина подошла к шедшим ей на встречу людям.
    — Извините, Яков Львович, Вы бы мне не смогли уделить мне несколько минут.
    — Для такой приятной, молодой девушки у него всегда время найдется, — слегка улыбнувшись, ответил один из незнакомцев.
    Оставшись наедине с намеченным ею объектом, в самый ответственный момент, Наталью охватил страх. Все заранее приготовленные фразы в одно мгновение вылетели из головы. Она почувствовала, как сильно забилось сердце в груди, как начали холодеть руки.
    — Так о чем Вы со мной хотели поговорить? — неожиданно для Натальи спросил врач.
    — Я? — испугано спросила она.
    — Что с Вами?
    — Я видимо влюбилась, — вырвалось из уст студентки.
    — Разве это плохо когда любишь?
    Эти сказанные врачом слова сразу отрезвили девушку и она, поняв, что теряет драгоценное время, спросила:
    — Яков Львович, где в этом районе поблизости есть какое-нибудь кафе или ресторан? Я очень проголодалась и если сейчас ничего не возьму в рот, то умру от голода.
    Врач, посмотрев на ее несчастный вид, и сказал, что поблизости есть кафе, столовая и даже ресторан. Но он не знает, где вкуснее готовят, так как ни разу их не посещал.
    — В чем проблема? Эту ошибку можно сейчас же исправить.
    — Но я не голоден.
    — Зато голодна я.
    Ей с большим трудом удалось уговорить мужчину пойти в ресторан. Яков Львович признался, что его мать чудесно готовит, и ему нет необходимости ходить без повода по этим заведениям.
    — Пригласите меня к себе в гости. Я тоже хочу вкусно по — домашнему пообедать.
    Эта неожиданная просьба застала врача врасплох. Он даже не знал, что ей ответить.
    — Пожалуйста, — жалобно глядя ему прямо в глаза, попросила она.
    Званый обед был назначен на воскресенье. С самого утра Наташка стала примерять не только свои, но и чужие наряды. Она не знала, что ей одеть, чтобы понравиться его матери.
    , Джинсы вроде бы и не прилично. Я же иду не на вечеринку, а знакомиться со своей будущей свекровью. Короткую юбку… Тоже не то. Зачем на показ выставлять свои ноги. Мало, что будущая свекровь может про меня подумать. Надену-ка я лучше платье… А какое? — вслух рассуждала Крошкина.
    Решено было надеть брючный финский костюм, который она купила две недели назад в ГУМЕ за 120 рублей, простояв в огромной очереди. Наталья нанесла румянец на щеки, подкрасила свои ресницы черной тушью и, надев черный брючный костюм, посмотрела не себя в зеркало.
    — С богом — сказала она себе чуть слышно.
    Циля Абрамовна оказалась на удивление очень приятной и разговорчивой женщиной. На вид, ей можно было дать, лет пятьдесят пять. Она была небольшого роста, приятной полноты. Мать Якова стала рассказывать, как приехала в Москву учиться в мединститут из небольшого белорусского местечка. Вышла замуж, еще до войны за студента. Два года назад как умер её муж, но ей все кажется, что он вот-вот должен придти с работы. Затем она свой рассказ перевела на сына. Из ее рассказа Наталья узнала, что Яков совершенно не хотел быть врачом, но родители его убедили в том, что врач-это очень благородная и нужная профессия. И он под их сильным натиском сдался. Женщина также рассказала, что когда их сыну было, двадцать пять лет, его друг-одноклассник купил мотоцикл «ЯВУ» и они решили с ветерком прокатиться по Москве:
    — Одноклассник погиб сразу, — с горечью в голосе произнесла она, — а Яшке с большим трудом удалось сохранить ногу. Она постоянно болит и поэтому он вынужден ходить с палкой. После этого несчастья наш сын очень изменился. Перестал ходить на танцы, в рестораны. Сколько я с мужем не пытались познакомить его с еврейской девушкой, все безрезультатно.
    — Извините, Циля Абрамовна, Вы хотите, чтобы ваша невестка обязательно была еврейкой?
    — Я хочу, чтобы моя будущая невестка любила и уважала моего сына, а национальность для меня роли ни какой не играет.
    Через неделю Крошкина снова пришла в гости, но Якова Львовича дома не оказалось, он был на дежурстве. Дождавшись его, Наталья стала собираться в общагу и попросила врача, чтобы он проводил ее до остановки.
    Выйдя из подъезда, студентка взяла объект своих страстей под руку.
    На улице стояла замечательная зимняя погода. Был небольшой мороз и шел снег, который, кружась в воздухе, медленно падал. Все прохожие куда-то спешили. Только одной Наташке не было куда спешить. В общагу ей совершенно идти не хотелось, как и расставаться с Яковом Львовичем. Незаметно они добрели до остановки. Подошел троллейбус, и студентка, поцеловав его в щеку, сказала:
    — Я Вас люблю. Я Вас безумно люблю. Я буду Вам хорошей женой.
    Через три дня Наталья позвонила Якову Львовичу на работу и сказала, что будет его ждать возле больницы после работы, и попросила, чтобы он не задерживался без причин.
    Увидев, врача она бросилась ему на шею и стала целовать.
    — Что ты делаешь? Люди смотрят, — испугано пролепетал он.
    — Ну и пусть. Пусть завидуют.
    — Чему?
    — Моему счастью.
    — Опомнись, что ты несешь! Какому счастью? Ты молодая, красивая у тебя еще все впереди. Что за чушь ты вбила себе в голову. Я на много старше тебя и хромой. Видимо, со своей третьей ногой, мне до смерти не расстаться.
    В этот вечер разговора не получилось. Врач убеждал, что любовь, как и насморк, рано или поздно проходит. У одного она длиться неделю, а другой от его избавляется в течение нескольких дней.
    — А что делать тому, у кого он хронический? — поинтересовалась девушка.
    — Не волнуйся, тебе это не грозит, — с иронией произнес он, — И вообще я не понимаю, как можно любить старого и больного еврея? Да еще в твоем то возрасте. Мне нужна не молоденькая студенточка, а женщина уже в возрасте и желательно с ребенком, чтобы на мою хромоту не обращала внимания.
    — А почему она именно должна быть с ребенком? Что Вы в этом деле тоже инвалид?
    — Нет, с этим то делом у меня как раз все в порядке, — зло, сквозь зубы, процедил он.
    Придя в общагу Крошкина уткнувшись в подушку, проплакала всю ночь. Но, видя, что на горизонте кроме Якова Львовича подходящей кандидатуры нет, она решила не сдаваться и пойти на хитрость.
    Девушка позвонила своим родителям и сообщила, что собирается выходить замуж, и попросила, чтобы они в субботу приехали познакомиться с будущим зятем и его матерью.
    На вокзале отец спросил дочь, почему будущий зять не пришел их встречать. Дочь сначала стала врать, но потом, поняв, что дело так не пойдет, сказала:
    — Он еще не знает, что скоро станет моим мужем… Но он станет. Я это точно знаю. Я в этом уверена.
    — Зачем ты нас вызвала в Москву? — зло спросил Василий Иванович свою дочь.
    — Я хочу, чтобы вы мне помогли.
    — Антонина, поехали обратно домой! Ишь, что придумала! — он и, схватив жену за рукав шубы, стал тянуть в сторону вокзала.
    — Папочка, миленький, я тебя очень прошу, не уезжай, — плача произнесла дочь. — Он очень хороший и добрый человек. Я с ним буду счастлива. Неужели ты не хочешь счастья своей дочери?!
    На перроне Наташка разрыдалась так, что, мать не выдержав, спросила:
    — Что ты нам предлагаешь делать?
    — Пойдемте к ним домой. Его мать очень хорошая женщина. Она нас не выгонит.
    Дверь открыла Циля Абрамовна. Увидев на пороге квартиры Наташку, она заулыбалась.
    — Знакомьтесь — это мои родители.
    — Почему ты, деточка, не позвонила и не предупредила меня, что придете в гости. Я бы что-нибудь по этому поводу вкусненькое приготовила.
    Увидев в своей квартире не званных гостей, Якова Львовича охватил панический страх «Держись-ка старый и больной еврей, — подумал, он про себя, — сейчас тебе предстоит психологическая атака, которую ты должен выдержать».
    — Извините нас, — сказал Василий Иванович, — мы не на долго, посидим, часок и пойдем.
    На скорую руку, приготовив обед, Циля Абрамовна пригласила всех к столу.
    В самом начале разговор на намеченную тему не получался. Антонина Ивановна расхваливала хозяйку, говоря, что впервые кушает еврейские национальные блюда, и хотела бы записать их рецепты, чтобы, приготовив, удивить своих подруг.
    Поняв, что ни отец и ни мать не собираются начинать разговор на нужную ей тему, Наташка решила взять инициативу в свои руки.
    Выждав подходящий момент, она подошла к Якову Львовичу.
    — Мама, папа, Циля Абрамовна я очень люблю этого человека и хочу, чтобы он стал моим мужем, — показав пальцем на Якова Львовича, произнесла Крошкина.
    — Ни-ког-да! Ни-ког-да этому не бывать!
    — Нет бывать! Я от Вас не отстану. Я уже решила, что Вы станете моим мужем. Все равно я добьюсь этого, каких бы мне это усилий не стоило.
    — Посмотрим, — зло, усмехнувшись, произнесла жертва, вставая из-за стола.
    — Все хватит! Что за спектакль ты здесь устроила? Собирайся!!! Пошли!!! — закричал отец на дочь, схватив её за руку.
    Видя, что отец шутить с ней не собирается, Наталья решала предпринять решающую, последнюю попытку. В противном случае видать ей москвича, точно так же, как своих ушей без зеркала. И девушка, подойдя и Циле Абрамовне, плача произнесла:
    — Яков Львович сказал, что не может на мне жениться, так как я молодая студенточка, а он старый и больной еврей и губить мою жизнь он не собирается. Помогите мне! — взмолилась она, схватив её за руки. — Я буду хорошей невесткой. Вы не пожалеете.
    Увидев, что отец и мать девушки стоят уже одетые, Циля Абрамовна подошла к ним:
    — Разденьтесь, пожалуйста. Мой сын хороший. Он не бабник. Яшка был бы хорошим мужем для вашей дочери. Он не пьет, не курит, работает врачом. Да и я бы помогла воспитывать внучат.
    — О чем Вы говорите?! — возмущенно произнес отец девушки. — Как это можно силой заставить человека жениться!
    Хозяйке квартиры с большим трудом удалось уговорить родителей Натальи не уходить. Она им стала рассказывать про Москву, про ее достопримечательности.
    Мать Якова предложила родителям Натальи прогуляться по вечерней Москве. Они ушли, оставив молодых наедине.
    Как ни пыталась Крошкина начать разговор, врач переводил его на другую тему. В конце разговора он ей сказал:
    — Неужели тебе не понятно, что между нами ничего нет, не было и никогда не будет. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя.
    Постелив гостям в спальне, хозяйка пошла, ночевать к своей соседке.
    Каково же было удивление Цили Абрамовны, когда она увидела, что ее сын и Наташка спят вместе в комнате обнявшись. Неужели счастье пришло и к нам дом, -прислонившись к дверному косяку подумала она.
    Яшка, был единственным сыном, и его воспитанием занимались бабушка с дедушкой. С детства он мечтал быть то шофером, то летчиком, то подводником. После окончания школы, он еще не знал, в какой ВУЗ ему поступать. Родители очень хотели, чтобы их сын стал врачом. Окончив институт с отличием, он поступил в ординатуру.
    Парень был прекрасно сложен и красив собой.
    — Циля Абрамовна, — говорили ей на работе, — он у Вас как голивудский киноартист.
    Из интеллигентной семьи, образованный, умеющий хорошо играть на гитаре и петь романсы, Яков знал себе цену. Он был любимцем не только у молоденьких девушек, но и пользовался «спросом», у женщин бальзаковского возраста. Выйдя из больницы, в которой провалялся более чем полгода, парень изменился. Сначала костыли, затем палка полностью выбили его из калии. Он стал, замкнут, не решителен.
    — Лучше бы я умер, чем остался инвалидом, — говорил он родителям.
    Сразу же после смерти отца Яков познакомился с женщиной, которая была на три года старше и имела троих детей от разных браков. Она смогла взять врача в оборот, и он считал, что к его берегу причалил корабль. Мать с ужасом каждый день ждала, когда ее сын перейдет жить к этой женщине. Циле Абрамовне очень хотелось иметь своих внуков. Но ни о каких новых знакомства Яков и слушать не хотел, считая себя не полноценным человеком.
    И поэтому, увидев, что ее сын спит вместе с молодой девушкой, которая очень хочет ей подарить внуков, была на десятом небе от счастья.
    Как этой молоденькой студенточке удалось лечь в постель к врачу осталось для всех тайной.
    Проснулись молодые веселые и довольные жизнью. Яков Львович был у Наташки первым мужчиной и этим он гордился.
    За завтраком Циля Абрамовна, поцеловав Крошкину, сказала:
    — Молодец, невесточка! Я горжусь тобой. Сейчас же поезжай с Яшкой в общежитие и привези свои вещи. С этого момента твой дом здесь.
    Прощаясь на вокзале, Крошкины очень благодарили мать Якова и просили прощения за свою непутевую дочь.
    Беременность у Натальи была очень тяжелой. Ей постоянно было плохо. Молодая женщина стала нервной, раздражительной.
    Однажды она сказала мужу:
    — Ты, что дурак думаешь, я тебя люблю или любила? Мне просто нужна была московская прописка. И вот на горизонте замаячил ты: красавец мужчина, на двенадцать лет старше, холостяк, умница. Вот я и решила тебя взять в оборот. Не ехать же мне обратно на периферию. Я рождена для столицы.
    — Зачем ты это мне все говоришь? — растеряно спросил он.
    — Чтобы ты знал. Возможно, я при родах умру, и ты будешь всю жизнь думать, что я тебя очень любила.
    — Если ты меня не любишь, то давай разведемся, — неожиданно предложил Яков. — Зачем нам друг друга мучить. Зачем тебе носить еврейскую фамилию Фельдман, когда лучше быть Крошкиной.
    После этого разговора Яков стал допоздна задерживаться на работе. Однажды он сказал жене, что в пятницу у него ночное дежурство. Явился Фельдман в субботу утром в приподнятом настроении и с губной помадой на щеке. Увидев это, Наталья, не сказав мужу ни слова, пошла в спальню и, уткнувшись лицом в подушку, горько заплакала.
    Когда он вошел в комнату, чтобы переодеться, молодая женщина бросилась к нему на шею:
    — Не бросай меня! Это я все придумала! Я тебя очень люблю! Я очень боюсь умереть. Это во всем виновата моя беременность, — плача и целуя Якова, произнесла Наталья.

ЧАСТЬ 2

    Светка Науменко была частым гостем в семье Фельдман. По субботам она с сыном иногда оставалась у них на ночлег.
    Это были самые светлые дни в жизни молодой женщины.
    Циля Абрамовна играла с Денисом, рассказывала ему сказки, различные истории и малыш называл ее, Моя бабушка,.
    — Света, тебе нужно учиться. Что ты себе думаешь?! Дворником работать большого ума не нужно, — говорил ей Яков.
    — Я не могу бросить свою работу. Мне пообещали комнату.
    — Учись заочно.
    — У меня нет денег. Почти все деньги уходят на еду и квартиру. Денис совсем голый. Ему нужны ботиночки, пальто, игрушки. Где взять денег — ума не приложу?!
    В один из вечеров к Фельдманам зашел друг семьи Эдуард Станиславович Цеховский. Отец Эдуарда и отец Якова познакомились на фронте и с той поры стали неразлучными друзьями.
    Эдуард Цеховский стал отцом, едва ему исполнилось двадцать лет. На первом курсе он влюбился в свою однокурсницу — Татьяну, у которой была длинная черная коса. Девушкой она была скромной, стеснительной приехавшей учиться в Москву из Киева. Студентка вначале не обращала внимания на коренного москвича, который пользовался успехом у однокурсниц.
    То, что киевлянка не обращала внимания, на Цеховского взбесило молодого парня, и он поспорил с друзьями:
    — Она будет моей, — с полной уверенностью в своей правоте, заверил он своего друга.
    — Зачем тебе эта деревня? Что баб мало? — спросил его однокурсник.
    Эдик стал приглашать Татьяну к себе домой в гости. Она долго не соглашалась. Но девчата уговорили студентку.
    Закрыв, входную дверь на ключ, и спрятав его в карман, парень, как тигр набросился на свою добычу. Девушка сопротивлялась, плакала, просила ее отпустить. Ее плач еще больше возбудил студента.
    Когда дело было сделано, Татьяна открыла окно и стала смотреть вниз. Жили Цеховские на пятом этаже и Эдик, почуяв неладное, подбежал к ней.
    — Танечка, завтра же пойдем в ЗАГС и подадим заявление, — испугано, произнес он. — Извини меня. Это был мой единственный шанс. Я тебя очень люблю и боюсь потерять, — целуя ее, бормотал он.
    Девушка, заплакав, прижалась к груди Эдуарда.
    Через год родился Сашка. Воспитанием мальчика занималась бабушка Эдика, которая в своем правнуке души не чаяла, и как только могла, баловала малыша.
    Если на мальчика из домочадцев кто-нибудь начинал кричать, тут же на его сторону становилась прабабка. Во дворе дети с ним не играли, так как он всех всегда бил. Детский садик Сашка посещал только две недели, после чего родителям было предложено забрать свое чадо. Чашу терпения переполнил случай. Взяв из дома ножницы, он у девочек, у которых было по две косички, срезал по одной.
    Когда Саша Цеховский пошел в школу, его посадили на первую парту перед столом учительницы. Он умудрялся срывать уроки, на переменах бить и дразнить детей.
    Когда мальчику исполнилось восемь лет, его родители взяли с собой на дачу. В деревне он потребовал, чтобы родители ему купили игрушку — дорогой автомобиль. Но отец и слушать не желал про эту покупку. Тогда сын сказал родителям:
    — Если через час вы мне не купите машину, то пожалеете об этом! Я спрыгну в колодец, — проговорив эти слова, он демонстративно хлопнул дверями и вышел из дома.
    Не прошло и часа, как в дом прибежал соседский мальчик:
    — Тетя, Таня, Ваш Сашка стоит на краю колодца, и велел мне идти и сказать Вам, если Вы сейчас же не дадите ему денег на машину, то он прыгнет в него!
    Услышав эти слова, мать с плачем выбежала из дома.
    Возле колодца столпилось много народа. Ни на какие уговоры взрослых ребенок не поддавался. Увидев мать, он, нахмурив брови, спросил:
    — Где деньги?
    Сосед по даче, вынув из кармана десять рублей, протянул их Татьяне.
    — Вот, — плача произнесла молодая мать.
    — Всем разойтись, — скомандовал Сашка, — А ты, мама, положи деньги перед колодцем и тоже отойти.
    Увидев деньги, мальчик спрыгнул и, схватив десятирублевую купюру, побежал.
    В этот момент к колодцу подошел отец и, увидев убегающего сына, побежал за ним. Схватив сына за руку, он стал, тащил его по земле.
    — Не бей его! — взмолилась мать, — Он ведь у нас на голову больной. Может и правда в колодец броситься.
    — Все!!! Все!!! С меня хватит!!! — закричал Эдуард, — Срочно нужно рожать ещё ребенка! Из этого мерзавца все равно ничего путного не выйдет!!! Колодец-это цветочки!!! Ягодки будут, когда он кого-нибудь убьет!
    Услышав, что отец хочет, чтобы в семье появился еще один ребенок, Сашка закричал:
    — Я его отравлю!!! Мне никто не нужен!!!
    Нет уж, дорогой, — схватив за горло сына, произнес отец, — мы тебя сейчас же отправим в колонию и, будем навещать, гаденыш, только в день твоего рождения.
    По приезду в Москву, Эдуард случайно встретил своего одноклассника, который работал в милиции. Рассказав ему про сына, он усмехнулся:
    — Что за проблема!? Твоему горю я вмиг помогу.
    На завтра три милиционера пожаловали в гости к Цеховским. Увидев, на пороге квартиры незваных гостей, Сашка очень испугался. Он стал плакать и говорить, что будет послушным мальчиком. Милиционеры, не обращая на плач ребенка ни какого внимания, стали заполнять бумаги.
    — Через неделю мы придем. И если узнаем, что ты не изменился, то сразу же отправим тебя в колонию, где кормят только один раз в день. Там темно и ползают мыши. Бывают случаи, когда мыши отгрызают у мальчиков уши и носы, произнес один из милиционеров.
    Испугавшись, что его заберут в колонию, Сашка стал плакать
    — Я буду хорошим! Только меня не нужно отправлять в колонию. Я боюсь очень темноты и крыс.
    После посещения милиционеров заметные сдвиги произошли в жизни у Цеховских. Сын поверил в то, что он может оказаться в колонии.
    Когда парень перешел в девятый класс, он в школе организовал ВИА «Ровесник», который пользовался большой популярностью. Сашка играл на гитаре и был солистом ансамбля. Закончив десять классов, он хотел поступать в военное училище.
    — Какой из тебя военный?! Ты бы посмотрел на себя лучше в зеркало, обормот! Волосы отрастил как у бабы, — смеялся над ним отец.
    — А куда же мне пойти учиться?
    — На врача.
    — Тогда решено. Буду врачом. Ищи блат.
    На удивление родителей парень поступил в Военно-Медицинскую Академию.
    Закончив ее, и проработав год, Цеховский младший стал проситься в Афганистан.
    — Сынок, война-это не игра, — уверял его отец. На войне люди гибнут и становятся инвалидами.
    Эдуард Цеховский был хирургом, как говорят в народе, от бога,. Свой дар врачевания он унаследовал от отца и деда, которые тоже были хирургами. В Москве открылась новая, современная больница, которую и предложили возглавить Цеховскому.
    Сидя за столом у Фельдманых он не мог нарадоваться своей больницей с современным оборудованием и просторными палатами.
    Новая больница, возглавляемая Цеховским, была в двух остановках от квартиры, где жила Светлана с сыном.
    — Эдуард Станиславович, — обратилась Наталья, — Вы бы не могли помочь моему горю?
    — Все, что в моих силах, Наташенька.
    — Возможно, у Вас найдется вакантное место на кухне или на раздаче? Мне нужно пристроить мою подругу, чтобы она не голодала.
    Через неделю Цеховский позвонил Наталье и сказал, что просьбу ее может выполнить.
    Светлана вначале не соглашалась на уговоры подруги, мотивируя тем что, работая дворником можно получить хоть какое, да жилье
    — Фиг тебе подсунут, а не жилье! Таких, как ты в столице, пруд пруди! В лучшем случае тебе подсунут комнату в двенадцать метров в каком-нибудь подвале, и будешь ты в ней всю оставшуюся жизнь гнить.
    Все — таки под напором семьи Фельдман Светлана сдалась. Сейчас проблема с питанием у нее отпала сама с собой. Хозяйка стала поласковей и даже Денису разрешала смотреть иногда мультфильмы.
    Родив сына, Наташка очень располнела, поправившись на двадцать килограмм. Мальчик родился настоящий богатырь. Яков с матерью от счастья летали на крыльях.
    — Мамочка, Вы будете не против, если я Вашего внука, назову Левушкой?
    Услышав эти слова, свекровь разрыдалась. Как только невестку забрали с больницы, Циля Абрамовна взяла отпуск и никого не подпускала к малышу. Невестке она не разрешала ничего делать, только заставляла кушать.
    Вслед за матерью отпуск взял Яков, чтобы помочь своей жене.
    На день рождения Левушки, когда малышу исполнился год, прошли Цеховские. Они были в растроеных чувствах. Более трех месяцев, как от Александра не было вестей.
    — В числе убитых он не числится. Так мне сказали, — закурив и тяжело вздохнув, произнес Эдуард.
    — Не убивайтесь так. Все будет хорошо. Возможно, письмо не дошло. Если бы что-нибудь случилось, кому-кому, а вам бы сообщили, — пытаясь успокоить родителей, сказала Циля Абрамовна.
    — Дай бог, чтобы Ваши слова оправдались, — ответила Татьяна.
    Прошло еще несколько месяцев, но писем от сына так и не было. За эти месяцы Татьяна осунулась, заметно постарела. Как только Эдуард переступал порог квартиры, она начинала винить мужа в том, что он разрешил сыну служить в Афганистане.
    — У нас уже больше нет сына!!! Нет!!! Это ты его отправил на смерть!!! Ты, своими руками, — метясь по квартире, в истерике кричала жена на мужа. — Лучше бы ты умер, а мой сыночек был бы жив!!! Сашенька, детка мое!!!
    — Заткнись, идиотка! Он жив! Вот увидишь, он скоро вернется! — кричал на жену Эдуард.
    — Ты хоть сам веришь в то, что говоришь?! — продолжая метаться по комнате, крича, спросила Татьяна.
    Взяв, стоящую на пианино небольшую хрустальную вазу, она со злостью швырнула ее об стенку. Дребезг хрусталя разлетелись по комнате.
    На следующий день Эдуард, купив бутылку «Столичной» пришел вечером к Фельдманам в гости.
    — Можно я у вас сегодня останусь ночевать? — прямо у порога спросил Цеховский.
    — А, Таня, как она на это посмотрит?
    — Возможно, я и подло поступаю по отношению к ней. Но я больше не могу находиться рядом с ней. Не выдержу. Мои нервы на пределе. Я ее вчера чуть не задушил.
    Почти один выпив бутылку водки, Эдуард, взглянув на Якова, спросил:
    Можно я у вас поживу несколько дней? Я на грани срыва. Моя жена меня упрекает в том, что я убил сына, разрешив ему служить в Афганистане.
    Цеховский взял пустую бутылку «Столичной» и, покрутив ее в руках, поставил под стол. Вынув из пачки сигарету, он вышел на балкон. За ним последовал Яков.
    Гость сделал несколько затяжек. Затушил сигарету и обратился к Фельдману:
    — Яшка, мое предчувствие никогда меня не подводило. Ни тогда, когда я Таньку у себя в квартире взял силой, и не сейчас. Моя Татьяна была мне хорошей женой. Мы с ней практически не ругались. Даже стыдно признаться тебе, как мужику, что с того момента, когда я женился, у меня не было ни одной другой женщины, — сказав это, он подошел к Якову, и, посмотрев ему в глаза, добавил, — Я знаю, мой сын жив! И скоро мы его увидим.
    Когда Левушке исполнился годик, Циля Абрамовна ушла на пенсию, чтобы ребенка не сдавать в сад. Наталья вышла на работу. Еще до декретного отпуска Яков, через своих знакомых, устроил ее на торговую базу. Коллектив был в основном женский.
    Коллеги считали, что Наташке очень повезло в жизни. Свекровь души не чаяла в своей невестке и любила ее, как дочь.
    — Как это тебе, провинциалке, удалось охмурить такого красавца? — спросила ее как-то коллега по работе.
    Он в меня влюбился, как только увидел. Прохода не давал.
    А вы долго встречались?
    Нет. Он сказал, что если я с ним не пойду в ЗАГС, то повесится. Я очень испугалась. Мне его стало жаль, и я согласилась стать его женой, — соврала Наташка.
    О таком, как Яков Львович, любая баба по ночам мечтает, — не унималась коллега. — В нем есть то, чего нет в других мужиках.
    А чего в других мужиках нет? — поинтересовалась она.
    Все то, что есть в твоем.
    Ну, девчонки, хватит его расхваливать! Вы можете так моего мужа сглазить.
    В этот вечер хозяин явился только в половине десятого вечера и навеселе.
    — Это в честь чего ты такой веселый? По лотерейному билету машину выиграл за тридцать копеек? — полюбопытствовала жена.
    — Ты, моя женушка, можешь меня поздравить! Ты свои стрелы направила в нужную цель. С сегодняшнего дня твой старый, больной еврей, заведующий отделением.
    — Что за чушь ты несешь? Так я тебе и поверила. Лучше по-честному признайся, с какой бабой был?
    — Я не ты, Булочка, всегда говорю правду.
    — Прекрати обзывать меня Булочкой! — закричала Наталья на мужа.
    — Все претензии к своему отцу. Это он прозвал тебя так.
    — Мне совсем неприятно, когда ты меня называешь Булочкой.
    — Худей. Становись стройной. Тогда ты будешь Кипарисом.
    — Не получиться.
    — Это почему же? — закатив глаза вверх, спросил муж.
    — Потому, что ты скоро станешь отцом.
    — Почему скоро? — удивленно спросил Яков. — А уже и так отец.
    — Я беременная.
    — Что? Что ты сказала? — растеряно спросил он.
    — У нас скоро будет второй ребенок, — спокойно ответила жена.
    Фельдман был против второго ребенка. Наталья не раз заводила разговор на эту
    тему, но Яков и слушать не хотел. Натальины слова, что она вышла за его замуж, чтобы иметь московскую прописку, как ток, часто пронзали его тело.
    «Всякое в жизни может случиться. Зачем, чтобы по свету бродила безотцовщина?» — думал он.
    — Булочка, ты уже имеешь московскую прописку. Зачем же тебе второй ребенок? — зло, глядя в её глаза, спросил Яков.
    Она, ничего не ответив, убежала в спальню.
    Когда в спальню вошел Яков, жена лежала на кровати и плакала. Ему очень стало жаль Наталью, и он, наклонившись над ней, спросил:
    любил и дорожил своей свободой. И поэтому холостых, разведенных, и матерей одиночек он старался держаться подальше.
    Увидев, Светлану с сыном он, не стесняясь, стал у родителей друга, снимать допрос:
    — Давай немного подождем. Это дело не хитрое. Левка еще совсем маленький.
    Молодая мать плача приподнялась и, обняв мужа, сквозь слезы произнесла:
    — Я тебя очень, очень крепко люблю. Никогда не думала, что в собственного мужа можно так влюбиться.
    — Я тебя тоже люблю, — вытирая слезы на ее щеках, произнес Фельдман.
    — Я очень боюсь, что ты меня бросишь, потому — что я очень толстая.
    — Поэтому ты решила родить второго ребенка? — рассмеявшись, спросил Яков. От его звонкого смеха проснулся малыш. Отец, взяв, сыны на руки и прижав к себе, добавил, — Сынок, наша мама еще совсем глупенькая, как школьница. Ни одного мужчину детьми не удержишь. Посмотри, мама, на нашего сыночка. Разве я могу его бросить? Или тебя, моя Булочка?! Ты у меня такая мягкая, такая тепленькая.
    — Идиот!!! — улыбнувшись, закричала она
    Прошло несколько дней. Время уже было ближе к полуночи. Наталья с Яковым не могли заснуть. Они гадали, кто у них родиться: мальчик или девочка. В этот момент раздался телефонный звонок, и Циля Абрамовна, позвала сына к телефону.
    — Наташка, — сказал Яков, — звонил Эдик. У них большая радость. Сашка жив. Лежит в Ташкенте в госпитале. Попросил, чтобы я с ним вместе полетел.
    — Что с ним?
    — Не знаю. Сказал, завтра все расскажет.
    Яков прилетел в Москву только на четвертые сутки в субботу. Домой от Цеховских Фельдман пришел поздно вечером, когда Наталья и Светлана собирались уже ложиться спать.
    — Это Яшка, — сказала Наталья, услышав звонок в дверь.
    Увидев на пороге квартиры мужа, она испугано спросила:
    — Что с тобой?! На кого ты похож?
    Поцеловав жену в щеку, он тихо попросил:
    — Приготовь, пожалуйста, ванну. Опять лифт не работает. Ели поднялся на этаж. Нога как ни своя.
    Выйдя из ванной комнаты, Яков подошел к сидящим на диване подружкам, и нежно погладил по головке Дениса, который крепко спал слегка посапывая.
    — Что такое счастье? Что мы понимаем под этим словом? — спросил он, глядя на подруг и, как будто отвечая, продолжил. — Потерял десятку-это горе. А кто ее нашел — это счастье. Простоял час в очереди за колбасой, а тебе её не хватило это горе, а кому её удалось взять, да еще без очереди… Достал красивые импортные туфли по большому блату вот это счастье. А еще если твои туфли увидит вредная соседка, и начнет завидовать черной завистью… О! Вот это счастье. Она же может от завести и сдохнуть. Нет, мои дорогие девочки, — глядя на них, тяжело вздохнув, произнес он. — Счастье- это тогда, когда человек здоров. Остальное все это настоящая ерунда.
    Сказав это, он медленно, сильно хромая пошел в спальню. Когда Наталья вошла в комнату, муж уже спал.
    Женщин мучили вопросы, что случилось с Сашкой? Почему он не писал родителям? И почему Яков явился таким усталым и ничего, не рассказав, пошел спать?
    Таким усталым Наталья никогда не видела Якова. Увидев его на пороге квартиры, ей показалось, что муж разгрузил в одиночку не один вагон с цементом.
    Не известно, сколько бы проспал Фельдман, если бы не Денис и Левушка, которые его разбудили.
    Увидев, что стрелки часов показывают 11–30, он не хотя поднялся и пошел в ванную. Сев за стол завтракать, хозяин квартиры почти шепотом произнес:
    — Сашка слепой.
    — Что? Быть такого не может! — испугано, схватившись за голову, произнесла Наталья.
    — Тем не менее, это так.
    — Нет!!! Нет!!! Это быть не может!!! — голос у Натальи дрожал, и слезы стали медленно катиться по ее пухлому лицу.
    — Толком я не знаю, что произошло. Сашка не рассказывает. Знаю только одно, что он попал в плен. Его пытали. Видимо били, так как у него очень сильные приступы головной боли. Потом парень пытался бежать. Поймали. Чтобы никуда не убежал, выкололи глаза. Куда может убежать слепец? Нашли его солдаты. В госпитале он не сказал кто он и откуда. Сказал одно, что родители его несколько лет назад погибли в автокатастрофе, и у него никого нет. Два месяца Сашка пролежал в госпитале, пока медсестра случайно не услышала, как он сам, с собой разговаривая, просил у родителей прощения, за то, что им в детстве доставил много горя. Медсестра оказалась девушкой ушлой и смогла войти к парню в доверие. Сашка ей признался, что не хочет причинять больше горя родителям:
    — Поплачут, и со временем все станет на свои места. Это куда лучше, чем всю жизнь видеть перед своими глазами беспомощного сына- калеку.
    Узнав его настоящую фамилию, медсестра позвонила своим родственникам в Москву, и они через горсправку узнали номер телефона Цеховских. Фельдман поднялся из-за стола и, открыв дверцу буфета, взял пачку сигарет. Яков очень редко курил, в основном, когда нервничал или переживал. Выкурив одну сигарету, он достал вторую. Но, сделав несколько затяжек, нервно смял ее в пепельнице.
    — Ты сегодня к ним поедешь? — спросила Наталья мужа.
    Взглянув пустым взглядом на жену, и пропустив мимо ушей ее вопрос, он подошел к окну и, открыв форточку, продолжил:
    — Сашка всю дорогу в самолете молчал. Но самое страшное случилось потом. Эдик Татьяне не сказал, что сын слепой. Когда мы втроем вошли в квартиру и мать увидела сына, — Яков замолчал. Он нервно стал то закрывать, то открывать форточку, как будто она могла изменить ход дальнейших событий. — Татьяна закричала так, как будто в квартиру внесли гроб, в котором лежал покойник.
    — Сыночек!!! Миленький мой!!! Мальчик мой!!! — кричала она, рвя на себе волосы. — Золотой, мой мальчик, что они с тобой сделали? — она повисла на сыне, что тот, не удержавшись на ногах, упал вместе с матерью, стукнувшись головой об угол стола.
    Сашка истошно закричал от боли. Он рассек себе бровь, и кровь потекла по его лицу. Нам с большим трудом удалось оттащить мать от сына.
    — Прекрати орать! Лучше бы я умер!
    Услышав, слова сына Эдик, как тигр подпрыгнул к Татьяне и, схватив её за горло, дико заорал:
    — Еще раз услышу твои вопли. Задушу!
    — Это ты, ты во всем этом виноват! — вырвавшись из рук мужа, не прекращала кричать Татьяна. — Верни мне моего Сашеньку! Где мой ребенок?! Кого ты мне привез?!
    — Не плачь, мама. Не нужно так убиваться. Я вас долго не заставлю смотреть на меня.
    Татьяна еще долго кричала и билась в истерике, пока ей не ввели успокоительное. Эдуард не знает, как ему поступить в данной ситуации и что дальше делать, как жить.
    — Я очень боюсь за сына. Я не могу его потерять, — проговорил хирург, обхватив друга за плечи.
    Эдуард Цеховский по совету Фельдмана взял полагающиеся ему два отпуска, чтобы быть рядом с Александром.
    Почти, что каждый день после работы Яков заезжал к Цеховским.
    Александра страшно мучили головные боли, приступы происходили(случались) по несколько раз в неделю, особенно в вечернее время. Он практически не выходил из своей комнаты, лежал на кровати и курил одну сигарету за другой. Сын не разрешал своим родителям, чтобы они включали телевизор. Приказал не впускать в квартиру знакомых ему девушек, да и своим прежним друзьям парень был не рад. Единственно кому был рад Александр — так это Якову и соседу по подъезду Кольке.
    Николай был на два года младше Цеховского и работал преподавателем музыки. Они были не разлучными друзьями еще со школы. Колька старался всегда и во всем походить на своего старшего друга и подрожал ему.
    Цеховский младший считал Якова, своим старшим братом. Фельдман был на восемь лет старше Сашки, и служил ему примером для подражания. Александр с замирание сердца слушал, как на гитаре пел и играл Яков. Цеховский завидовал находчивости, веселому характеру, а особенно росту Фальдмана. Многие девчонки были в Якова влюблены, и он пользовался этим.
    Когда с Яковом Фельдманам случилась беда, Сашка, как только мог, подбадривал своего «старшего брата», часами просиживая у него в больнице.
    И вот когда горе пришло к Цеховским, Яков с Николаем своим присутствием, как только могли, поднимали настроение Александру.
    Солдат замкнулся в себе, отпустил бороду и на глаза надевал выцветшую черную повязку.
    — Сашка, — как-то сказал ему Николай, — ты в таком виде похож на Бармалея. Тобой можно пугать непослушных детей.
    Ни какие уговоры родителей и знакомых побриться и снять с глаз выцветшую повязку на Цеховского не действовали. Родители от сына прятали все режущие и колющие предметы во избежание беды.
    Впервые Александр заулыбался, когда узнал, что его «старший брат» скоро снова станет отцом.
    — Яшка, я представить себе не могу, что у тебя скоро появиться второй голопупик. Мне казалось, что тебя окольцевать практически невозможно! Я тебя всегда считал стойким оловянным солдатиком! А ты так быстро сдался, и практически без боя. Смотри, братик, — сказал он, закуривая, — если так дело дальше и пойдет, то твоя Булочка нарожает тебе скоро футбольную команду, а тебя поставит на ворота! Она видимо, спит и видит, что какая- нибудь бабенка тебя уводит у неё из-под носа. Да, кстати, сколько она сейчас весит? — как бы невзначай поинтересовался Александр.
    — Много.
    — Как много? Девяносто. Сто.
    — Она еще поправилась
    — Считай, тебе с женой подвезло. Перину покупать не нужно. Теплая, мягкая лежит рядом с тобой в кровати, и ты не можешь нарадоваться своему счастью.
    Когда у Эдуарда закончился отпуск, он попросил свою мать, чтобы она посидела с внуком. На Александра очень раздражительно действовали эти постоянные дежурства со стороны родителей и родственников. Он чувствовал себя ущемленным, беспомощным.
    Однажды Эдуард Станиславович пришел к Якову домой. Он стал расспрашивать, не знают ли они случайно человека, который смог бы за деньги присмотреть за сыном.
    — Я знаю, кто бы смог Вам помочь! — произнесла восторженно Наталья.
    Она сказала, что её подруга Светлана, которую Цеховский устроил в больницу на работу, очень нуждается в деньгах. Что живет она, на квартире у старухи-зануды, и втроем вынуждены ютятся в маленькой комнатке с мебелью доисторической эпохи.
    Наталья предложили Цеховскому свой план, который моментально созрел в ее умной головке.
    — А, что? Забавно. Возможно, твой замысел нам и удастся осуществить.
    — Слушайте всегда и во всем меня, и тогда всё у Вас будет хорошо! — с гордостью произнесла Наталья.
    Явившись, на следующий день на работу, Цеховский попросил своего секретаря, чтобы она к одиннадцати часам вызвала к нему в кабинет Науменко.
    Светлана, узнав, что ее вызывают к главврачу, очень разволновалась, и каждые пять минут смотрела на часы. Подойдя к кабинету, она почувствовала, как начали холодеть руки, и по телу пошла, мелкая дрожь.
    Проходите, садитесь, — показывая на стул, произнес главврач, — Разговор у нас предстоит тяжелый и возможно долгий.
    Услышав эти слова, из уст Цеховского, сердце работницы больницы забилось так сильно, что ей показалось, что оно вот-вот вырвется наружу.
    — И так, Светочка, я Вас взял на работу по рекомендации, — произнес он эти слова громким, отчетливым голосом.
    — Да, — ели слышно произнесла себе под нос, молодая женщина.
    — Тут на Вас поступила жалоба.
    — Какая еще жалоба? — испугано спросила Науменко.
    — То, что Вы расхищаете государственное добро, а короче говоря, воруете продукты и умудряетесь ими подкармливать свою хозяйку, чтобы она, таким образом, присматривала за Вашим сыном.
    — Но…
    — Что ещё за но… Это первое. Второе… У меня на столе лежит ещё одна жалоба, — Цеховский взял со стола исписанный листок бумага и, покрутив его в руках, положил обратно на стол. — В этой жалобе написано, что Вы очень часто берете с собой на работу сына. Как это понимать? — повысив голос, и глядя ей прямо в глаза, спросил главврач. — С каких это пор больница стала детсадом? Почему Ваш ребенок не в саду?
    В этот момент Эдуард Станиславович увидел, как по Светланиным щекам покатились слезы. Но он, следуя совету Натальи, продолжал. — Слезы Ваши меня вовсе не волнуют. Я у Вас спрашиваю, почему Ваш ребенок не в саду?
    Светлана, ничего не ответив на вопросы своего шефа, поднялась со стула и медленно, вся, дрожа, направилась к выходу.
    Дорогу к двери ей перегородил Цеховский.
    — Извините меня, — положив свою руку ей на плечо, произнес он, — Я совсем не хотел Вас расстраивать. Я не думал, что мою шутку Вы воспримете так серьезно.
    — Я вас не понимаю, — вытирая слезы, всхлипывая, проговорила Науменко, — Кто это все Вам про меня доложил?
    — Что за странный вопрос?! Твоя подруга. Кто же еще? Это она меня попросила разыграть с Вами весь этот спектакль.
    — Зачем?
    — Мне нужна Ваша помощь.
    — Моя помощь?! — удивленно спросила она, — Чем я Вам могу помочь?
    Светлана стояла перед Цеховским и по- прежнему дрожала. По её лицу было видно, что она готова выполнить любую просьбу своего шефа, только бы главврач не выгнал ее с работы.
    Именно в этот момент Эдуард почувствовал, что с ним что-то происходит.
    «Боже мой, — подумал он, — сбрось с этой девочки белый халатик, распусти волосы,
    которые собраны в этот дурацкий пучок и перед моим взором настоящая богиня, королева красоты! Какая же она красивая! Никогда в своей жизни, ни в мыслях, ни на яву я не изменял своей Татьяне. Но если бы это чудное создание согласилось подарить мне хотя бы один вечер, я бы сделал для нее все. Почему это бесформенная, Булочка, смогла в своих сетях опутать такого красавца, а эта королева красоты должна жить с этой проклятой старухой и ели сводить концы с концами? Почему ей встретился этот мерзавец? Как он мог поступить так с сиротой?
    Я постараюсь для неё сделать все, что только будет в моих силах и возможностях. Эта женщина не должна жить в нищете! Это творение создано для любви. Я хочу, чтобы эта царица была счастлива! Она создана для счастья. Если ты, моя девочка, когда-нибудь поцелуешь меня, старого, вышедшего с ума идиота, то я подарю тебе все, что только есть у меня! Ты такая молодая и такая красивая, что я либо сейчас сойду с ума, либо сделаю с тобой, то, что когда-то сделал с Танькой. Я хочу, чтобы твое тело принадлежало мне, хотя бы иногда. Я клянусь, что буду любить тебя так, как никто никогда этого не сможет сделать».
    — Чем я могу Вам помочь? — переспросила Светлана, прервав своим вопросом мысли главврача.
    — Вы, наверное, слышали про моего сына? Наталья Вам видимо все рассказала,
    — и тяжело вздохнув, добавил, — да и на работе ходят разные сплетни.
    — Да. Я в курсе.
    — Мы его боимся оставлять одного в квартире. Конечно, его не укараулишь, если он задумает, что-нибудь… — Цеховский не договорил то, что хотел сказать. — Нам тяжело. Очень тяжело.
    — А вас понимаю.
    Эдуард подошел к столу, хотел, было уже сесть, но его что-то остановило. Взяв в руку первый попавшийся документ, он взглянул на стоящую в трех метрах от него молодую женщину.
    — Помогите мне! — взмолился он, скрестив руки, — У меня вся надежда только на Вас! Поживите с сыном у нас в квартире. Я Вас не обижу. Я хорошо заплачу. У Вас будет больничный. Все как положено в таких случаях.
    Науменко стояла растерянная, и своими большими, карими глазами смотрела на своего шефа.
    — Соглашайтесь! Не пожалеете.
    — Ваш сын согласен? А если он нас выгонит?
    После работы Эдуард Станиславович заехал к Светлане домой, и она, собрав вещи, вышла вместе с Денисом.
    Мальчик, узнав, что он будет месяц жить в другой квартире, очень обрадовался. Для малыша было большим счастьем, когда он с матерью по субботам оставались ночевать у тети Наташи. Это был, хотя маленький, но праздник. Рядом не было ворчливой, занудной старухи, у которой нужно было двадцать минут выклянчивать, чтобы она на десять минут включила свой старый испорченный телевизор, у которого звук появлялся на много раньше, чем изображение. Но как бы плохо не показывал телевизор, для ребенка и это было большой радостью.
    — Сынок, у нас гости! — крикнул Эдуард Цеховский, когда Светлана с сыном вошли в квартиру.
    Отец вошел в спальню сына, в которой, уткнувшись головой в подушку, лежал Александр.
    — Сынок, у нас в гостях одна очень симпатичная дамочка с сыном. Так уж получилось, что ей негде жить, и она некоторое время поживет у нас.
    — Хозяин-барин, — пробормотал он сквозь зубы, не поднимая головы с подушки.
    Светлане с Денисом постелили на новой, широкой тахте в зале. Никогда в своей жизни они ещё не спали на такой шикарной постели. В зале стояла новая итальянская мебель под красное дерево. На полу, под цвет мебели лежал большой ковер, а на окнах висели темно-вишневые, тяжелые велюровые шторы.
    — Мамочка, неужели мы в этой комнате будем спать?
    — Да, сыночек.
    — Мамочка, а это настоящее пианино?
    — Конечно.
    — Вот это здорово! Вот это класс!!!
    Утром, когда хозяева ушли на работу, Науменко охватил ужас. Она не знала, что ей делать. Но обратной дороги не было. Светлана очень боялась, что из спальни выйдет слепец и прогонит их.
    Провалявшись еще немного на новой тахте, молодая женщина не хотя поднялась, и пошла на кухню, готовить обед. Открыв холодильник, она стала думать, что можно приготовить, чтобы порадовать Цеховских.
    — Ты случайно, красавица, не числишься в штате КГБ? — услышала Науменко за своей спиной приятный мужской голос.
    Подняв голову, Наталья пришла в ужас. Перед ней стоял высокий, с длинными, темными, давно не мытыми волосами, человек. Его лицо покрывала щетина и на глаза была натянута черная, выцветшая повязка.
    Вы меня напугали.
    Что ты думала, что сейчас перед твоим взором появиться Ален Делон? — с ехидной усмешкой спросил он.
    Нет… Но… Вы похожи на пещерного человека, — испугано, дрожащим голосом, произнесла молодая женщина.
    Я не пещерный человек, в этом ты, красотуля ошиблась! — заверил он, — Перед тобой стоит инвалид первой группы. Контуженый псих. Мне ничего не стоит тебя сейчас изнасиловать или убить. Ты же знаешь, красотуля, что психов у нас в стране не судят. Вдобавок ко всему у Вас может появиться чадо, точная копия меня. Такой же урод, с психическими расстройствами.
    Услышав эти слова и увидев Александра, Науменко охватил страх. Она думала, что ей придется месяц находиться рядом с больным человеком, но не с психом. В эти минуты её мучил только один вопрос, почему ни Яков и ни
    Эдуард Станиславович ей не сказали, что он псих.
    — Так вот, красотуля, агент КГБ, пока не поздно складывай свой пожитки и катись восвояси, — сквозь зубы, пробормотал он. — Чирикай, от куда пришла. Я стою на учете. Дуракам закон не писан. Ты знаешь, как я попал на зону?! — засмеявшись, спросил он, — Изнасиловал двух красавиц. Это было семь лет назад. Меня естественно посадили. Даже папенька не смог отмазать. Там я лишился правого глаза. Левого в драке, на третий день, когда оказался на свободе.
    Услышав рассказ пещерного человека по поводу глаз, у Светланы на душе немного полегчало.
    Неожиданно в кухню вошел Денис. Увидев Александра, он испуганно спросил:
    — Мама, кто это?
    — Не пугайся, сыночек, это пещерный человек. Он раньше жил в пещере.
    В сказке?
    Нет, сынок, в пещере.
    А что он делает здесь, — удивленно спросил ребенок.
    Живу! — рявкнул на малыша пещерный человек и, развернувшись, покинул кухню.
    На завтра к Александру в гости пришел Николай. Увидев, прекрасную незнакомку в квартире друга он, не теряя даром времени, спросил:
    — Какая розочка? На каком рынке она куплена?
    Это наша родственница.
    Замужем? Разводная?
    Разводная.
    Познакомь, друг, век благодарен буду. Её мальчишка на тебя похож. Если бы не родственницей она тебе доводилась, то я бы мог подумать, что ты его папаша, — засмеявшись, произнес Николай.
    Что, ребенок, действительно похож на меня? — удивленно спросил Николая Александр.
    Не то слово. Твой портрет.
    Если ребенок на меня похож — значит мой.
    Светлана не могла дождаться субботы, чтобы поехать к Наталье и поругаться с ней. Переступив, порог квартиры Фельдман, Науменко разрыдалась. Она стала рассказывать, как над ней издевается психически больной Александр, все время, пугая, что при удобном случае изнасилует.
    Услышав её подробный рассказ, Наталья с мужем долго смеялись.
    Когда подружки пошли в магазин, Яков сразу же позвонил своему «младшему брату»:
    — Что же это ты, дружок, так напугал Наташкину подругу?
    — Какую?
    — Как, какую? — рассмеявшись, спросил Фельдман. — Я тебя знаю с самого рождения. Но то, что ты отбывал срок в тюрьме, да ещё за изнасилование… Ну, ты даешь!
    Яков рассказал Цеховскому младшему про Светлану и попросил, чтобы он её не обижал:
    — Сашка, пожалей девчонку. Она, бедная, вот уже пять лет, как по чужим углам скитается. В жизни ни какого просвета нет. Пусть у вас хотя бы месяц спокойно поживет.
    Светлане очень не хотелось покидать квартиру подруги, где её всегда с сыном встречали, как самых дорогих гостей, и возвращаться туда, где обитал пещерный человек.
    Выйдя из метро, Светлана с Денисом медленно поплелась к дому, где нашла свой временный приют.
    «Зачем я согласилась присматривать за психом? — подумала она, — Ведь у меня был шанс отказаться. Я могла сказать, что сын болен. Как мне выдержать? Психу доставляет удовольствие надо мной издеваться. На него смотревши, можно лишиться рассудка. Ведь такой псих может в любой момент убить меня. Что тогда будет с моим сыночком? Он в одном прав: дураков не судят. С психикой то у него и впрямь не в порядке. Яков сказал, что разговаривал с ним. Но мало, что этому психу может взбрести на ум? С головой он точно не дружит, она у него больная. Ему может стать плохо. Подумает, что я душман. Тогда мне конец. Яков сказал, что он классный парень. Это для него он классный. А для меня?»
    Науменко не заметила, как подошла к дверям квартиры. Прежде, чем нажать на звонок, женщина перекрестилась.
    Дверь открыл Эдуард Станиславович. Он помог Светлане снять плащ и подал тапочки. Науменко стало как-то не ловко, что главврач за ней ухаживает. Она уже несколько раз замечала на себе странный взгляд своего шефа.
    Когда Светлана вошла в квартиру, то увидела сидевшего в гостях Николая, большого знатока женщин. Любил молодой человек замужних женщин, которые были его старше. Замужние женщины не претендовали на его свободу и независимость, и жили своей тайной жизнью. Не прочь он был провести время и с женщинами, которые ему годились в матери. В них учитель музыки находил особый аромат. Это были бутоны уходящего лета. Они отдавали ему все то, что накопили за свой долгий период цветения. Николай очень любил слабый пол. И без него, он был, как без воды. Но больше всего на свете он — Коля, это наша родственница. И я прошу тебя, не приставай к ней, — ответила мать Александра.
    — А мальчик- то похож на Сашку. Прямо, как одно лицо.
    — Родственники и должны быть похожи, — задумчиво произнесла Татьяна Павловна.
    — А почему её раньше я не видел? — не унимался сосед, — А может это все-таки Сашкин сын?
    — Точно! На этот раз ты угадал! Это мой сынок. А это его бабушка с дедушкой, — и иронией в голосе заверил Александр.
    Прошло несколько дней. Цеховский младший не пугал больше Светлану, не задавал ей никаких идиотских вопросов. На ее вопросы отвечал конкретно и ясно «да» или «нет». Николай по несколько раз на день наведывал друга. Это был повод лишний раз взглянуть на «родственницу» друга. Сосед, не переставая, восхищался красотой и обаянием Науменко.
    — Светлана, Денису плохо, — услышала она голос Александра, находясь в ванной комнате.
    Вбежав в зал, мать увидела, что у малыша рвота. Он сидел бледный на тахте и плакал. Цеховский стоял возле тахты и держал стакан с водой.
    — Дай ему воды, — предложил хозяин квартиры.
    — Мамочка, мне очень плохо, — плача, сквозь слезы произнес ребенок. Не успел он это сказать, как у него повторился очередной приступ рвоты.
    — Сыночек, миленький, что с тобой? — плача спросила мать.
    Она подала ребенку стакан с водой, и он, выпив его, снова стал рвать.
    — Сыночек, что же ты миленький наделал? Татьяна Павловна вчера только постелила новый комплект белья. Что же мне сейчас с тобой делать? Ты его весь испачкал.
    — Положи ребенка на мою кровать, — предложил свою услугу, пещерный человек. — Не бойся, я не заразный.
    Светлана, прижав сына к своей груди, заплакала еще сильнее. Цеховский открыл двери своей комнаты, пропустил Светлану с держащим на руках ребенком вперед. Не прошло и пяти минут, как у малыша повторился очередной приступ рвоты.
    Александр принес с кухни графин с кипяченой водой и поставил его на подоконник.
    Когда приступы прекратились, и мальчику стало немного лучше, хозяин комнаты показал, где лежит чистое постельное белье, и попросил открыть форточки.
    Пижама Дениса, была испачкана и Александр, предложил свою услугу:
    — Открой шкаф и возьми мою сорочку. Не будет же ребенок лежать голый.
    Поменяв постельное бельё, Науменко пошла в ванную, стирать.
    Оставшись наедине с мальчишкой, спросил Александр:
    — Денис, что ты сегодня ночью делал на кухне?
    Мальчик молчал. Цеховский второй раз повторил тот же вопрос. Но малыш продолжал упорно молчать. Он лежал под новым голубым одеялом, в красивой голубой мужской сорочке и совершено не хотел отвечать на поставленные ему вопросы.
    — Я знаю, почему тебе стало плохо, — погладив ребенка по головке, сказал Александр. — Когда, все уснули, ты пошел на кухню и взял конфеты. Ты скушал все, что было в вазе, а затем скушал весь оставшийся торт, который мы вчера не доели.
    — Мой ребенок никогда чужого не возьмет! — ворвавшись в комнату, закричала Светлана. — Почему это Вы решили, что он съел конфеты?! Вы, что видели?! Следили за ним?!
    — Успокойтесь и не кричите, — спокойно произнес хозяин комнаты, — Во-первых, кто Вам сказал, что Денис съел чужие конфеты? Раз малыш в этой квартире живет, он может кушать и брать все то, что считает нужным. Во-вторых, извините, видеть я ни как не мог, даже если бы очень захотел. Увы, у меня нет глаз, и Вы это сами прекрасно знаете. В- третьих, я Вас очень прошу не вмешиваться туда, куда Вас не просят. Вы, что не видите, что у нас сугубо мужской разговор, и мы его как-нибудь решим вдвоем без вашей помощи!? Будьте так добры, идите в ванную или на кухню и занимайтесь там своими делами. Наши дела и проблемы мы решим, как- нибудь без посторонней помощи. Не забудьте, пожалуйста, закрыть дверь с обратной стороны! — выпалив эти слова на одном дыхании, Александр нащупав край кровати, присел рядом с малышом.
    Он взял руку Дениса, потом несколько раз погладил его по головке:
    — Не нужно больше так делать. Сладкого много есть нельзя не только детям, но и взрослым. Неужели ты так любишь сладкое? — поинтересовался взрослый у ребенка.
    Денис вскочил из-под одеяла, и что есть силы, обхватив своими тоненькими ручонками за шею Цеховского, заплакал. Александр хотел обнять, поцеловать, прижать это хрупкое создание к своей груди, но, вспомнив, что он не брит и, по словам Кольки похож на Бармалея, которым можно пугать детей, не стал этого делать.
    — Прекрати пугать ребенка своим видом! — услышал в комнате знакомый голос друга Бармолей. — Тебя днем увидишь можно лишиться рассудка, не говоря уже о том, если это случиться ночью. Разрыв сердца на месте обеспечен любому нормальному человеку. Давай-ка, старина, я приведу тебя в человеческий вид.
    Колька сбегал домой и принес все то, что нужно было для парикмахерского дела. Его дед работал парикмахером, и парень знал азы этого не хитрого дела.
    Сбрив бороду и укоротив волосы, сосед выбросил в мусорное ведро черную выцветшую повязку, одев другу черные солнечные очки. Открыв шкаф, Колька достал джинсы с широким кожаным ремнем и джинсовую рубашку.
    — Переодевайся и превращайся в человека! — командным голосом приказал друг.
    — Вот это да! Вот это цирк! — восторженно произнес ребенок, когда увидел переодетого пещерного человека.
    Светлана, иди сюда! — позвал ее Николай. — Посмотри!
    Молодая женщина не поверила своим глазам. Перед её взором стоял высокий, подтянутый, молодой человек. Его длинные волосы слегка касались широких плеч.
    «Яков меня не обманул, когда сказал, что женщины его любили, — подумала Науменко, — В такого не грех влюбиться.
    — Светлана, накрывай на стол! Сейчас будем обмывать превращение пещерного человека в гражданина Страны Советов! — с восхищением произнес учитель музыки.
    Николай сбегал домой и принес бутылку вина.
    За столом сосед не сводил глаз с „родственницы друга“. Сев напротив Науменко, он при каждом удобном случае старался подморгнуть правым глазом.
    — Извините меня, Николай, что это у Вас с глазом? Нервный тик?
    Сосед пропустил заданный вопрос мимо ушей, и стал рассказывать, как он с Сашкой играли на гитарах и девушки валялись прямо у их ног.
    — Что за чушь ты несешь, — зло буркнул Цеховской, поправляя рукой волосы. — Вспомни еще, что было сто лет.
    Взглянув на часы, Николай извинился и покинул квартиру.
    Оставшись за столом наедине со Светланой, Александр попросил, чтобы она налила ему вина.
    Задев случайно рукой фужер с вином, Цеховский услышал звон бьющегося хрусталя.
    — Это к счастью, — тихо произнесла Светлана.
    — Вы верите в счастье?
    — Я в детстве была счастлива.
    — А сейчас?
    Науменко замолчала. За считанные секунды, перед её глазами, пробежали счастливые минуты детства, где все проблемы решали взрослые. Светлана молча смотрела на Александра и вспоминала свое безоблачное детство. В этот момент ей стало, очень жаль, сидевшего напротив человека. Она на мгновенье, представила себя на его месте, и ей стало очень страшно. Маленькой девочкой Светка боялась темноты, и этот страх в ней жил и по сей день.
    „Что его в жизни ждет? — задала она себе мысленно этот вопрос. — Вечная темнота, отвечал на заданный вопрос её внутренний голос. — Одиночество? Пьянство? Что?“.
    — Александр, я уверена, что Вы будете счастливы.
    Ничего, не ответив, он поднялся из-за стола, и, поблагодарив мать Дениса за компанию, направился в свою комнату.
    Вслед за ним в спальню вбежал Денис, который все это время смотрел телевизор.
    Оставшись на кухне одна, наедине со своими мыслями, Светлана стала убирать со стола. Неожиданно женщину охватил панический страх. Она представила себя на месте Татьяны Павловны. Науменко пыталась гнать прочь от себя эти мысли. Перед глазами стоял рассказ Якова, когда мать увидела слепого сына. Светлана заплакала. Она не знала, кого ей больше жаль мать или сына.
    «Видеть каждый день беспомощного своего ребенка — можно сойти с ума», — к такому заключению пришла Светлана Науменко.
    Услышав, что с работы пришли хозяева квартиры, Денис выбежал из комнаты Александра.
    — Дядя Коля превратил дядю Сашу в человека!!! Посмотрите!!! Посмотрите!!! — радостно закричал малыш.
    Увидев сына таким, каким мать привыкла видеть его все годы: выбритым и модным, она, прижавшись к стене, заплакала. Это были слезы долгожданного счастья.
    Цеховский смотрел на сына, который стоял у окна с сигаретой и курил. Слезы подступили к его горлу, и он не смог произнести ни слова. Отец хотел подойти, обнять своего единственного ребенка, но был не в силах. Ноги стали, как ватные, и совершенно не слушались врача. Мужчине казалось, что они не выдержат сейчас его вес, и он рухнет прямо перед Александром.
    Проснувшись рано утром, Денис, не говоря, матери ни слова, побежал в спальню. Мальчик спрятался под одеяло и, обняв своими худенькими ручонками Александра, уснул.
    Разбудила их Светлана:
    — Лежебоки, завтрак готов! Одевайтесь! Умывайтесь! И к столу.
    Позавтракав, Цеховский позвал Светлану в спальню и, подав ей, кошелек попросил, чтобы она взяла двадцать пятку, и купила Денису какую — нибудь большую машину.
    — Но мне сейчас нужно готовить обед, — теребя деньги в руках, робко проговорила она.
    — Я думаю, что обед можно приготовить и потом.
    — Можно в магазин я схожу вечером?
    — Не вечером, а сейчас! — зло буркнул он.
    — Но…
    — Что значит твое но? — ёще с большей злостью в голосе спросил Цеховский, — Тебе, что дали задание ни под каким предлогом не покидать пределы квартиры? Ты, что и впрямь меня считаешь идиотом?! Или ты думаешь, что я сумасшедший! — он истерически засмеялся, и лицо покрылось красными пятнами. — Не волнуйся, я еще не псих перед ребенком вешаться или травиться! И передай моим родителям, чтобы больше не прятали от меня ножи. Я врач. И если захочу, то поверь мне, найду способ отправиться к своим праотцам.
    Когда Света вышла из квартиры, Денис подошел к Александру и, взяв его за руку, попросил:
    — Не надо больше кричать на мою маму. Она очень хорошая и очень красивая.
    — Извини меня, я видимо и, правда, псих.
    Науменко возвратилась очень быстро. Пока она раздевалась в прихожей, навстречу к ней вышел Цеховский:
    — Купила?
    — Да.
    — Что?
    Она молча вытащила из сумочки маленькую машинку и подала её Александру.
    — Что это?
    — Машинка.
    Покрутив в руках игрушку, он со злостью швырнул её на пол.
    — Разве такую игрушку я тебя просил купить?! — ледяным голосом спросил Александр Цеховский, — Я хотел сделать ребенку подарок… Разве это подарок?!
    Он развернулся, и, не вписавшись в дверной проем, стукнулся об угол дверного косяка.
    Денис не на шаг не отходил от Александра. Оставаясь наедине, Цеховский рассказывал ребенку всякие сказки, которые на ходу придумывал.
    В субботу утром Светлана стала собираться к Фельдманам в гости. Сын наотрез отказался идти вместе с материю. Он обхватил Александра за ноги и стал плакать. Было решено оставить Дениса дома. В душе Цеховский — младший очень обрадовался, что ребенок не предал его.
    Со Светланой поехал Эдуард Станиславович.
    — Я не знаю как, девочка моя, тебя благодарить, — начал он едва Науменко села в машину. — Ты вернула нам то, что мы считали потерянным. Ты знаешь, что это такое, когда теряешь самое близкое и дорогое?! Сашка-это единственное, что у нас есть. И я чувствую свою вину перед ним.
    Он положил свою теплую, сильную руку на колено молодой женщине и взглянул на нее.
    — Я сделаю для тебя все, что только в моих силах. Ты больше никогда и ни в чем не будешь нуждаться. Светочка, девочка моя, ты даже себе представить не можешь какая ты красивая! Ты божественно красива! Я всегда, как верный пес, буду предано и верно, служить тебе. Я готов валяться у твоих ног…
    — Смотрите, пожалуйста, на дорогу, — предложила она, убирая его руку.
    Фельдманы очень обрадовались приходу гостей. Посидев немного, Цеховский стал уговаривать Якова поехать к нему домой, и посмотреть на те перемены, которые под воздействием Дениса произошли в жизни сына.
    Приходу Якова обрадовались как Денис, так и Александр. Татьяна Павловна вместе со Светланой накрыли стол, в честь дорогого гостя.
    — Мать, подай-ка коньячку — попросил Эдуард жену.
    Когда мужчины уже изрядно подвыпили, Яков пошел в комнату Александра и, сняв со стены висевшую гитару, протянул её владельцу.
    — Тряхни-ка стариной! Вспомни молодость!
    Александр сопротивлялся, но всё же согласился взять гитару в руки. Пел он одну песню за другой, и окружающим казалось, что перед ними прежний, жизнерадостный Сашка, которого ничего не могло выбить из колеи жизни. Озорной, веселый малый, которого кроме музыки и женщин в последние годы ничего не интересовало, он брал от жизни все, что считал для себя нужным. Никого и ничего, не стесняясь, парень, как бы предчувствовал финал своей жизни.
    — Дядя, Саша, Вы были артистом?! — удивленно спросит малыш, когда Александр отставил гитару в сторону.
    — Да, я был артистом. Артистом Погорелого театра. Театр сгорел и вот сейчас я выступаю перед тобой! — весело произнес он.
    — А кто еще выступал с Вами в Погорелом театре?
    — Как кто? Нас было трое: я, дядя Яша и дядя Коля.
    — Вы, дядя Яша, что разве тоже были раньше артистом?! — раскрыв широко свои глаза, спросил малыш.
    — Еще каким!
    — Неправда. Я не верю.
    — Почему ты мне не веришь?
    — Потому — что Вы доктор. А доктора артистами не бывают.
    Яков взял прислонившуюся к стене гитару, и запел. Мальчик с растерянными глазами смотрел, то на Якова, то на Александра. Закончив петь, Фельдман посадил Дениса к себе на колени и, прижав к себе, спросил:
    — Разве я тебя когда-нибудь обманывал? Почему ты мне не поверил?
    — Почему Вы сейчас не артист?
    — Кто тебе сказал, что он не артист?! Артист, да еще какой!!! — влез в разговор Александр.
    — Почему Вы не выступаете?
    — Скоро будем, — ответил Цеховский — младший.
    — В каком ансамбле?
    — Мы будем петь дуэтом: один слепой, второй хромой, — съязвил Александр.
    — Я что я буду делать? — полюбопытствовал ребенок.
    — Как, что? — задумчиво произнес гитарист, — Ты у нас будешь кассиром. Мы тебе доверим кепку, куда зрители будут бросать деньги убогим.
    — Очень остроумно! — со злостью в голосе произнесла Светлана.
    Яков Львович решил устроить для себя маленький отдых. Он позвонил домой и сказал жене, что останется ночевать у Цеховских.
    Когда в воскресенье Светлана к обеду возвратилась из рынка, все уже сидели за столом. Денис, увидев мать, подбежал к ней и, взяв её за руку, посадил на свое место.
    — Сыночек, а где ты будешь сидеть?
    — Я сяду на колени к папе, — неожиданно ответил малыш.
    — К какому папе?! — растеряно спросила мать, взглянув на сына.
    — К моему папе, — сказав эти слова, мальчик моментально взобрался на колени к Александру. Денис обхватил своими тоненькими ручонками шею Цеховского младшего. Молодой мужчина, прижав ребенка к себе, поцеловал его в щеку.
    — Но это не твой папа! — растеряно глядя, то на Якова, то на Татьяну Павловну промолвила Светлана.
    — Мой!!! Мой!!! Это мой папа!!! Я знал, что я его найду!!! Он самый лучший на всей земле папа!!! — рыдая и прижимаясь к Александру, произнес малыш.
    Его слезы катились по щекам. Он изо всех своих детских сил обнимал ранее не знакомого ему мужчину, которого захотел считать своим отцом. Без перерыва, как испорченная пластинка, ребенок повторял одну и ту же фразу: — Ты мой, мой папа!!! Я нашел тебя!!!
    Взрослые, сидящие за столом, переглядывались между собой и, глядя на все происходящее, молчали.
    Науменко не знала, что ей делать. Как себя вести в этой сложившейся ситуации. Она не переставала своими большими карими глазами смотреть на присутствующих.
    Слезы катились по щекам Татьяны Павловны, и она рукавом халата вытирала их. Молящим взглядом Цеховская смотрела на мать ребенка.
    У Эдуарда Владиславовича в этот момент сдали нервы, и он налив себе и Якову в фужер коньяк, залпом выпил его.
    Татьяна Павловна медленно поднялась из-за стола и подошла к стулу, на котором сидел её сын с Денисом:
    — Перестань, мой мальчик, плакать. — Женщина погладила ребенка по головке и, обняв, двоих сидящих на одном стулу проговорила, — Не надо, мой золотой, плакать. Это твой папа. Раз ты так хочешь, то пусть будет так. — Она взяла заплаканного ребенка на руки и, поцеловав его, добавила, — Если ты так решил, что Саша твой отец, то я тогда твоя бабушка, а это твой дедушка, — показала она пальцем на своего мужа.
    Светлана видела, как наполнились слезами глаза Якова. Фельдман в упор смотрел своими карими глазами на Науменко и ждал от неё какого-то важного решения.
    Денис сидел на руках у хозяйки квартиры, и она крепко прижимала малыша к себе, целуя его волосы.
    — Извините, меня. Я хочу побыть один, — с трудом произнес Александр.
    Поднявшись, он зацепил рукой фужер, стоявший возле Светланы, который, ударившись об пол, разбился.
    — К счастью, — произнес Яков.
    Александр не помнил, как дошел до кровати. Сняв очки, и уткнувшись головой в подушку, он почувствовал дрожь в теле.
    «Почему Денис назвал меня папой? Почему он потянулся именно ко мне? — задавал себе вопросы солдат, — Что будет, когда Светлана уйдет от нас? Какая травма будет нанесена ребенку? Надо объяснить мальчику, что я не его отец. Это нужно сделать не медленно! Сегодня! Он может привыкнуть ко мне. Зачем ему слепец? Что я ему могу дать? Одни проблемы со мной. Как бы мне хотелось на мгновение взглянуть ему в глаза».
    Озноб не переставал. Цеховского бросало, то в жару, то в холод. Одна мысль сменялась другой. В голове был хаос. Александр вспомнил свое детство, каким он был непослушным и вредным ребенком, как терроризировал своих родителей, и как из-за него они постоянно ругались.
    «Все-таки, какое это счастье, когда с тобой рядом отец, — заключил Александр. — Любой ребенок, а особенно мальчик хочет, чтобы у него был папа. Для малыша совершено не играет роли хромой его отец или слепой, главное, чтобы он был, и любил своего сына.
    Успокоившись, Цеховский младший, уснул. Ему снился весенний лес, как он бежит с уже взрослым Денисом по роще с большим букетом подснежников, предназначенных для Светланы.
    Он бы ещё спал и спал, если бы Денис, не разбудил его.
    — Папа, а что ты будешь ночью делать? — удивленно спросил мальчик.
    — Тоже спать.
    — Можно я буду с тобой спать?
    — Если тебе твоя мама разрешит, то можно.
    Услышав, что Денис назвал Александра папой, Татьяна Павловна не поверила своим ушам. Женщина пристально стала смотреть за реакцией Светланы. Промолвив „это не твой папа“, она не произнесла больше ни слова, а только с растерянным взглядом наблюдала, за происходящим.
    „Нужно, что — делать, — молниеносно мелькнуло в голове у женщины. — Ведь именно этот малыш, который сейчас всем так упорно доказывает, что мой сын его папа, принес неожиданную радость в наш дом. Ведь именно благодаря нему, Сашка взял себя в руки. Именно благодаря этому ребенку мы все собрались за этим столом. Раз мой сын молчит, и не доказывает Денису, что он не его отец, значит Сашка не против, чтобы его так называли“.
    Взяв сына Светланы на руки, Татьяна Павловна решила поддержать его игру и привязать ребенка к Александру.
    „Завтра постараюсь не задерживаться на работе, сразу же домой. После работы возьму Дениса, и поедем вместе в „Детский мир“, — сделала заключение Цеховская. — Я ему куплю все, что он только пожелает. Сколько бы это не стоило. Этими подарками я смогу привязать мальчика к себе и сыну. Возможно тогда, хотя бы изредка Светлана будет навещать нас“.
    — Яшка здесь или домой пошел? — не поднимая головы с подушки, спросил у Дениса Александр.
    — Папочка, дед с дядей Яшей напились! Дядя Яша боялся ехать домой. Он сказал, что его Булочка, если увидит в таком виде, убьет на месте. Когда ты пошел спать, мужики стали пить, а потом петь. А дед! Умрешь со смеха, — сказав это мальчик, рассмеялся.
    — Неужели они крепко напились?!
    — Да. Дедушка стал с бутылкой танцевать, а потом её целовать. Мы все так смеялись. Я чуть не уписался! Потом мама с бабушкой положили дедушку спать и вызвали такси, чтобы завести дядю Яшу домой. Как он не хотел ехать! Даже плакал… Говорил, чтобы его пожалели и не увозили к Булочке.
    В эту ночь Светлане не спалось. Молодая женщина ни как не могла понять, что произошло.
    Когда она с Татьяной Павловной возвратились от Фельдманов, её сын спал на кровати вместе с Александром. Науменко хотела забрать ребенка и перенести на тахту, но Цеховский младший не позволил ей этого сделать.
    Мальчик крепко спал, обнимая худыми ручонками шею Александра. Впервые её ребенок назвал чужого человека папой. Он не однократно задавал матери вопрос, почему во всех детей есть отец, а у него нет. Науменко придумывала различные отговорки, чтобы только не отвечать на вопрос сына. Женщина не знала, как объяснить маленькому созданию, что его отец не женился на матери, лишь только потому, что она бедная, без рода и без племени.
    Света была в ужасе. Она понимала, что без отца её сыну плохо. Но почему он назвал своим отцом этого слепого человека? Чем он смог так затронуть его детскую душу? Что их объединило? И почему Александр так привязался к её сыну?
    „Как я смогу объяснить Дениске, что дядя Саша не его отец? Почему Александр молчал? И почему Татьяна Павловна сказала, то она его бабушка?“ — эти слова не давали ей покоя всю ночь.
    Цеховская придя на завтра пораньше с работы, взяв Дениса, отправилась с ним за покупками в „Детский мир“.
    Никогда в своей жизни мальчик не был в таком огромном магазине. Мать его туда не водила, чтобы не травмировать. У Дениса практически не было игрушек, так как у Науменко на это удовольствие не было денег.
    Татьяна Павловна купила Денису большую грузовую машину, корабль и автомат.
    — Это все мне? — удивленно спросил он.
    — Конечно тебе, мой мальчик. Ты это заслужил, — и, повесив автомат на плечо ребенка, взяла его за руку.
    С новыми покупками Денис ворвался в комнату к Александру, который играл на гитаре:
    — Папочка, посмотри, какие подарки мне купила бабушка!
    Положив игрушки на кровать, он взял в свою маленькую ладошку руку человека, которого только вчера назвал своим отцом, и провел его ладонью по подаркам.
    — Тебе эти игрушки нравятся?
    Ничего, не ответив, малыш обхватил за шею Александра и стал прижиматься к его щеке.
    В эту ночь Светлана решила не откладывать в долгий ящик, а на днях спросить у главврача больницы, когда она сможет выходить на работу и перейти жить к своей хозяйке.
    Над решением этого вопроса ей долго ждать не пришлось.
    На следующий день Эдуард Владиславович пришел домой позднее обычного и, переступив порог квартиры, радостно закричал:
    — Светик, у меня для тебя очень хорошая новость! Сегодня мне на работу позвонил Яков и сказал, что с пятнадцатого числа тебя берут на базу фактуристом, — проговорив это, Цеховский подошел к Науменко и, обняв за плечи, добавил. — Пока поживешь у нас, а там видно будет.
    Хозяин квартиры не дал молодой женщине опомниться и, взяв на руку, потянул на кухню:
    — Мать, накрывай на стол! — приказал он жене, — Это дело нужно отметить.
    Светлана в растерянности не знала, что произошло. Почему Яков с Цеховским решили за её вопрос, куда ей пойти работать и где ей с сыном жить?
    Пока она обдумывала, что ей ответить по поводу работы, врачи уже обсуждали больничные проблемы.
    На завтра утром позвонил Эдуард Владиславович и сказал, чтобы Светлана немедленно со всеми документами приехала к нему на работу. В этот день она написала заявление на увольнение и получила расчет в больнице. В тот же день Науменко отдала документы на прописку. Её прописала тетка Цеховского, которая жила в тридцати километрах от Москвы.
    Светлана ни как не могла поверить своему счастью. С этого дня её уже никто не будет швырять, как бездомную собачонку. Эта прописка давала женщине право на работу в столице, о которой она мечтала в небольшом сибирском городке, учась ещё в школе.
    Александр уступи ей свою комнату, а сам с Денисом переселился в зал.
    Оставались считанные дни до выхода Науменко на новое место работы. Она по несколько раз в день звонила Наталье, интересовалась коллективом, в котором ей предстоит работать. Подруга успокаивала Светлану, говоря ей, что такое место простому смертному и не снилось, и что без блата туда практически не возможно, устроиться.
    Дениса было решено пока не сдавать в сад. Этому решению мальчик очень обрадовался. Сейчас, когда все взрослые будут на работе, он останется с папой и им никто уже не сможет помешать. Для мальчика было самым большим счастьем.
    Прошло несколько месяцев. Александр рассказывал Денису различные сказки, играл на гитаре и даже разрешал ребенку нажимать клавиши пианино. Светлана с большим удовольствием ходила на работу. Достала себе и Татьяне Павловне красивые, дешевые, чехословацкие туфли, а Эдуарду Владиславовичу немецкий костюм.
    Дениска так привык к своим новым родственникам, что ему порой казалось, что они у него были всегда, только раньше жили в другом городе. Приближался день его рождения. Мальчик по несколько раз в сутки спрашивал у отца, сколько дней осталось до того дня, когда ему исполниться пять лет.
    День рождения, было решено отметить в субботу и пригласить Якова с Натальей.
    Бабушка с дедушкой подарили Денису ксилофон и костюм, папа долгожданный велосипед, а мама немецкий конструктор. Проснувшись утром и увидев все эти подарки в зале, именинник от счастья стал прыгать. Но больше всего ребенку понравился подарок от семьи Фельдман. Они подарили Денису футбольную клюшку и коньки.
    — Держи, друг! Будешь знаменитым хоккеистом, — сказал Яков, вручая подарок.
    Подвыпив, Наталье захотелось потанцевать, и она включила магнитофон.
    Как только заиграла музыка, Эдуард Владиславович пригласил Светлану на танец. Он что есть силы, прижал её к своей груди. Часто, во время бессонницы врач представлял себе этот момент, как прижимает к своей груди, это божественное создание, и они танцуют, танцуют, танцуют… И вот, наконец, его мечта сбылась. Как ему в этот момент хотелось, чтобы этот танец продлился, как можно дольше! Цеховский восторгался фигурой молодой женщины, красотой и взглядом её черных очей. Главврач не мог понять, что с ним произошло в тот момент, когда он вызвал к себе в кабинет подругу Натальи. Все его мысли были заняты только ей. Ему казалось, что с появлением Светланы в его квартире, он помолодел душой, что у него выросли крылья, на которых он может летать. Эдуард Владиславович старался без уважительной причины не задерживаться на работе, а быстрее ехать домой, чтобы увидеть там божественное создание. Он был влюблен. Влюблен второй раз в жизни. Цеховский всегда смеялся над своими друзьями, которые, имея семью, были влюблены. Врач изо всех сил старался им доказать, что это плод их старческого воображения, и что это чувство подвластно только молодым. И вот это чувство, плод старческого воображения посетил его. Цеховский потерял покой и сон, не находя себе места ни днем, ни ночью. Эта молодая мать-одиночка перевернула его жизнь вверх дном. Он готов был за ней лететь, ползти, бежать, только, чтобы слышать её голос, только, чтобы она была рядом. Эта женщина стала для него болезнью, хронической, практически не излечимой. Да больной и не пытался её излечить. Ему нравился затяжной характер этой болезни. Цеховский прекрасно знал, что эта тайная любовь, которая поселилась в его сердце, ничего хорошего ему не принесет. Отгородиться от неё, выбросить её из головы было уже не в силах главврача больницы.
    Танец пролетел так молниеносно, что влюбленному показалось, что он даже не начинался.
    Поблагодарив Цеховского старшего за танец, Светлана села на тахту рядом с Александром, который в этот момент увлеченно беседовал с Натальей.
    Заиграла музыка, и Науменко взяв Александра за руку, попросила:
    — Потанцуй со мной.
    — Я бы с удовольствием, но я боюсь, что у меня ничего не получиться.
    — Давай попробуем! — живо предложила она.
    Он осторожно прижал мать Дениса к своей груди. Александр слышал, как сильно бьётся ее сердце, как руки стали влажными от пота. Легкий аромат женских духов опьянил его. Цеховский младший не мог поверить, что танцует с женщиной, которая пять лет назад родила мальчика, и который привязался к слепому калеке, назвав его своим отцом. Ведь именно её ребенок потянулся к беспомощному человеку и дал ему поверить, что кто-то ёще очень сильно в нем нуждается.
    Танец подошел к концу, и Науменко, взяв Александра за руку, вывела на лестничную площадку.
    — Я люблю тебя, — тихо почти шепотом произнесла она, прижимаясь к его груди, — Я очень, очень тебя люблю.
    — Ты с ума сошла! Это невозможно! — и оттолкнув её в сторону, вошел в квартиру.
    Увидев, что сын возвратился один без Светланы, Татьяна Павловна вышла на лестничную площадку, где сидела Науменко, прислонившись головой к стене, и плакала.
    — Что случилось, моя девочка? — гладя её по волосам, спросила Цеховская.
    Светлана, оторвав голову от стены и взглянув на мать Александра своими большими карими глазами, ещё сильнее заплакала. Её плач перешел в рыдание.
    — Тебя Сашка обидел?
    Но она, так и не ответив на вопрос, продолжала рыдать.
    — Что случилось? Скажи мне! Возможно, я тебе помогу.
    Открылась входная дверь квартиры Цеховский и на лестничную площадку выбежала Наталья.
    — Тебе, Науменко ничего в жизни серьёзного доверять нельзя!!! Распустила свои нюни!!! Идиотка, посмотри, на кого ты похожа?! Дай тебе сейчас метлу и ступу — ну, вылитая Баба Яга!!!
    — Наташа, не кричи на неё, — попросила Татьяна Павловна.
    — Вы знаете, почему она плачет?! Нет, конечно! Вы даже не догадываетесь… Светка по уши влюблена в вашего Сашку, а он ей дал, видимо от ворот — поворот.
    — Что?! — удивленно спросила Цеховская, взмахнув руками.
    — Да! Да! Я не обманываю. Светка в него влюбилась как первоклассница. Спит и во сне видит, как они на свет детишек пускают! А Ваш, Сашка…, На такую красавицу внимания не обращает… Так, вот. Она же дура!! Настоящая дура!! Мозгов, то нет! Ни грамма! Я с ней провела инструктаж, несколько раз репетировали. Все по полочкам разложили. Так нет же!! Своим Куринным умом захотела воспользоваться!! Вот и результат! Все дело испортила!!
    — Замолчи, идиотка!!! — крикнула на подругу Науменко, вытирая слезы на щеках.
    — Это я то идиотка?! — схватившись за живот, истерически засмеялась Наталья — Ну ты меня боднула: левой ногой в правую пятку!!! Ты, видимо, красавица, забыла, что мне удалось сделать то, что до меня пытались сделать не один десяток баб. Да, мой благоверный, по сей день понять не может, как мне удалось лечь к нему в кровать и связать его по рукам и ногам! А чтобы такой, красавчик, от меня никуда не сбежал, я ему двоих и родила. Живи и радуйся, Яков Львович!!!
    — Наташа, иди, пожалуйста, в квартиру, — попросила её Цеховская. — Светочка успокоится, и мы придем.
    Татьяна Павловна провела своей рукой по лицу Науменко и, вытерев ей слезы, заставила подняться со ступенек.
    На завтра, с утра, Татьяна Павловна и Эдуард Владиславович стали с Денисом собираться в парк, чтобы покатать его на аттракционах.
    Мальчик радостный, достав из шкафа, подаренный вчера красивый костюм, одел его. Он стал торопить взрослых, поскорее выйти из дому. Ему очень хотелось показать всем свою обновку и покататься на машинках.
    Проводив ребенка до дверей и поцеловав его, Светлана вошла в гостиную комнату. Включив телевизор, она села на край тахты, на которой, уткнувшись головой в подушку, лежал Александр.
    — Почему ты не поехала с ними? — спросил холодно он.
    — Меня никто не приглашал.
    — Можно подумать, я тебя приглашал смотреть телевизор?!
    — Тоже не приглашал.
    — Тогда, пожалуйста, выключи. У меня очень сильно болит голова.
    Науменко выключив телевизор, и пошла к себе в комнату. Она ходила зад вперед не находя себе места.
    „Почему я не Крошкина? — спрашивала она себя, — Почему мы такие разные? Наташка сказала, что охомутать Сашку ничего не стоит. Он уже готовенький лежит на подносе, только этот поднос нужно умело поднести к себе“.
    Светлана села на кровать и обхватив руками голову, стала думать, что же ей дальше делить.
    „Мне судьба подбросила шанс. Пока никого в квартире нет, нужно им воспользоваться, — твердо решила она для себя, задрав свой нос. — Но как? Почему я злюсь на Булочку? Ведь она хочет мне только добра. Милая, моя дорогая подруга, как я завидую тебе! Кто же виноват, что я дура! В этом ты, Натка права: дурой родилась, дурой и умру“.
    Она подошла к окну и распахнула его настежь. На дворе стояла чудесная погода. Светило яркое солнце. Маленькие дети играли в песочнице, кто постарше — катались на велосипедах. Мужчины за столом «резали в козла», бабушки-старушки сидели на скамеечке возле подъезда и пристальным взглядом провожали каждого, кто входил и выходил из него.
    Светлану сильно охватило чувство жажды и она, выйдя на коридор, услышала шум воды, доносившийся из ванной комнаты. Зная, что в ванной не работает защёлка, Науменко пулей влетела в свою спальню и, сбросив нижнее бельё, на голое тело набросила коротенький ситцевый халатик.
    Тихо приоткрыв дверь, женщина на цыпочках вошла в ванную комнату, и сев на край ванны нежно дотронулось до мокрых волос Александра.
    Он молчал. Молчала и Светлана. Сообразив, что из этой затеи ничего путного не выйдет, Науменко, взяв вещи Александра и большое банное полотенце, удалилась из комнаты. Оставив приоткрытой дверь, она стала ждать, когда Цеховский вылезет из ванны и, спохватившись, что вещей нет, позовет её.
    — Светлана, положи всё на место! — услышала она злой возглас.
    Лениво войдя в ванную комнату, Светлана увидела голое тело Александра. Моментально сбросив с себя халат, Науменко вплотную подошла к нему и, обхватив своими руками его лицо, стала страстно целовать.
    Цеховский продолжал молчать. Он не отталкивал от себя это нежное создание, и не пытался вырваться из её объятий. Александр очень часто пытался представить себе, как Светлана целует его, обнимает, ласкает. Он хотел представить её образ, но не мог. Несколько дней назад Александр спросил у отца, правда ли, что мать Дениса красива.
    — Как ангел, — тяжело вздохнув, ответил Цеховский старший.
    Цеховский младший предположить даже в своих мечтах не мог, что этот ангел признается ему в любви. С одной стороны он понимал, что женщина благодарна его семье, что они приютили её с сыном, сделали прописку, устроили на хорошую работу, помогли восстановиться на заочное отделение, не берут за квартиру денег. Денис приобрел семью, где его любят и заботятся о нем. Александр был готов расписаться со Светланой, только ради того, чтобы ребенок носил его фамилию и имел отца. Это уже не важно, какой отец: слепой, глухой, немой, безногий. Главное, чтобы он был и ребенка никто не мог назвать безотцовщиной. Но то, что Цеховский услышал вчера, из уст дорогого ему человека, не вписывалось ни в одни рамки. Александр слышал, как она всю ночь проплакала. Будь он полноценным, здоровым человеком, он никогда бы не допустил, чтобы это божественное создание плакало.
    — Света, не надо… Ты такая красивая. У тебя ещё все впереди. Не надо себе усложнять жизнь, — задыхаясь, проговорил он.
    Он не хотел этого делать, но какая- то внутренняя сила подтолкнула молодого человека. Его руки стали ласкать стоящую рядом женщину.
    Два обнаженных, мокрых тела, стояли на холодном полу, на котором было мокро от стекающей воды. Они не верили своему счастью, ведь каждый из них в тайне мечтал о нем.
    Слегка вытерев Александра полотенцем, Светлана взяла его за руку и повела в свою спальню.
    Сбросив, с кровати покрывало, они погрузились в пучину любви.
    — Я тебя очень, очень люблю, Сашенька, — не переставая, твердила она, — и никому тебя не отдам! Я уже думала, что никогда не встречу человека, которого смогу полюбить.
    — Как можно любить слепого? — спросил он с болью в голосе.
    — Мои мысли только о тебе! Ты стал моим наваждением. И днем и ночью я думаю только о тебе. Я готова часами слушать, как ты играешь на гитаре и поешь.
    — Мне приятно это слышать. Но….
    — Я так тебя долго ждала. Долгих пять лет. Пять лет, я мечтала о тебе, и жила только этой мечтой. Видимо я сошла с ума! Я ещё ни как не могу поверить, что со мною рядом ты. Я знала, я была уверена, что когда- нибудь счастье постучится и в мою дверь. И вот дождалась! Я для тебя сделаю все, что только смогу. Ты никогда не пожалеешь о том, что не прогнал меня, — заверила она, — Я знаю, я чувствую, что наступит время, когда меня тоже полюбишь. Знаешь, любимый, как это прекрасно, когда сидя на работе, не можешь дождаться, когда же, наконец, закончиться этот проклятый рабочий день, чтобы бежать домой, где тебя ждет человек, без которого ты не представляешь своей дальнейшей жизни.
    Она гладила его по черной волосатой груди. Её нежное прикосновение пальцев возбуждало его.
    — Света, — тихо сказал он, — я не могу принять от тебя такой подарок.
    — Какой это ещё подарок? — делая вид, что не понимает, о чем говорит любимый человек, спросила молодая женщина.
    — Мне было легче, если бы ты была на много меня старше или с каким- нибудь физическим недостатком. Страсть быстро проходит, и наступают будни. Тебе изо дня в день придется видеть совершенно беспомощного человека, который никогда не сможет стать тебе опорой в жизни. Ведь со мной тебя ждут сплошные проблемы. Я не смогу с тобой пойти ни в кино и ни в театр. Тебе всюду придется меня водить, а прохожие будут оборачиваться, и сочувствовать твоему горю.
    — Замолчи! Замолчи немедленно! — закричала, она, зажимая своей ладошкой ему рот.
    СИБИРЯЧКА -3
    В Воскресенье вечером, когда Денис уснул, все собрались на кухне. Науменко невестке, как Светлана можно только мечтать. Но не стоит забывать о том факте, что Александр инвалид. И его болезнь не сравнима с хромотой Якова, которая очень сильно повлияла на психику Фельдмана. Женщина с горечью объявила, что любит Александра, и хотела бы с ним расписаться.
    Татьяна Павловна, сказала, что желает своему сыну только добра, и о такой стала рассказывать, как, познакомившись с матерью троих детей, Яков посчитал, что это и есть та женщина, которая ему нужна. Ни на какие уговоры он не поддавался. А тут, откуда ни возьмись, появилась Наташка.
    Цеховская стала Светлане доказывать, что её сын очень любит Дениса, и если она только захочет, то Александр всегда будет считать его своим сыном.
    — Я бы вам посоветовала не спешить с росписью, — сделала свой вывод Татьяна Павловна, — Может, ты через неделю проклянешь тот день и час, когда призналась Сашке в любви. Ведь любить человека на расстоянии это одно, а жить с ним — это совершенно другое. Это две разные вещи.
    Прошло ещё несколько недель. Александр всё ещё ни как не мог смириться в тем что, по словам окружающих, божественно красивая женщина находиться рядом с ним. Это угнетало его. Ему казалось, что не сегодня, так завтра она тихо соберет свои вещи и вместе с сыном покинет дом.
    — Зачем нам этот штамп? — спрашивал он Светлану. — Что тебе без него плохо живется?
    Но Молодая женщина все упорнее и упорнее настаивали на своем.
    В один из вечеров, когда было глубоко за полночь, Светлана вошла на кухню. За столом, курив сигарету, сидел Эдуард Владиславович. На кухне стояла дымовая завеса.
    — Присаживайся, моя девочка, — показав ей на стул, предложил он. Цеховский, делал одну затяжку за другой, не поднимая головы. — Я давно хотел с тобой поговорить, но не знал с чего начать, — Он посмотрел сначала на потолок, затем взгляд его упал на пол. — Мне сын сказал, что ты настаиваешь на росписи. Штамп в паспорте это, конечно, хорошее дело. Но с другой стороны… Жить с человеком, который в мирное время пережил ужас войны, который кроме темноты уже никогда не в силах ничего увидеть, который беспомощен… Это тяжело и ответственно. Я его понимаю. Сашка живой человек и ему хочется, чтобы его любили, чтобы в нем нуждались. Он совершено по-другому, чем мы, воспринимает боль. Задержалась на работе, не так ответила… У здорового человека нервы бывают на пределе… А у Сашки?
    Цеховский поднялся из-за стола и подошел к холодильнику. Открыв его, он достал бутылку с кефиром и поставил на стол. Затем вытащив из пачки очередную сигарету и покрутив её в руке, положил рядом с бутылкой кефира.
    — Было это давно. Очень давно, — начал свое повествование, отец Александра, — В нашем классе учился Митя Стрельцов. Был он высок, здоров, всегда подтянут. Очки, которые Стрельцов носил, придавали его лицу благородный вид. Учился он лучше всего класса, и в школе все его звали Профессором.
    Отец Мити был кадровым военным. Воевал в Испании, Финляндии. С войны вернулся инвалидом. Без правой руки и с поврежденной ногой. Кроме как воевать он ничего в жизни не умел. Офицер не привык к мирной жизни. Устроиться на работу, проработает месяц, другой, и больше сил не хватает. Кроме Мити в семье было двое детей. Две сестрички- близняшки родились почти перед самой войной. Мать работала на заводе, так как семья очень нуждалась в деньгах. Отец запил. Он умудрялся выносить из дома и продавать все то, что попадалось ему на глаза, лишь бы хватило на бутылку. Когда Митя перешел в девятый класс, парень стал уговаривать мать, чтобы она его на недельку отпустила к родственникам под Вязьму.
    Мать не хотела отпускать сына. Как чувствовала беду. Тогда Митя сказал, что уйдет из дома, так как ему надоели постоянные пьянки отца.
    Приехав в деревню, мой друг, сразу взялся за дело. Отремонтировал с родственником забор, заготовил на зиму дров. Митя собрался уже на завтра уезжать домой, но деревенские ребята уговорили его пойти в лес. На обратном пути они нашли мину… Она взорвалась. Все ребята погибли. А Митя… — на этом слове Эдуард Владиславович тяжело вздохнул и, взяв со стола сигарету, закурил. — Единственное, что у парня осталось не поврежденным, так это лицо и мужское достоинство. Никто не надеялся, что Стрельцов выживет. А он выжил, оставшись инвалидом. Человеком без ног. Через некоторое время его перевезли из районной больницы в Москву, где работал мой отец. Когда я увидел друга, то понял, что наша веселая жизнь может в любой день оборваться. Никогда в своей жизни, до того момента, пока я не увидел в больнице Митю, я не задумывался над тем, что здоровье-это главное богатство, которое есть у человека. Остальное-это мелочи жизни. Я смотрел на своего одноклассника, а слезы катились из моих глаз. Именно в этот вечер я решил стать врачом.
    Мы перешли в девятый класс. Стрельцова с нами не было.
    В нашем классе училась Леночка Свиридова, единственная дочь в семье знаменитого профессора. Отец был более чем на десять лет старше жены и потыкал всем её прихотям. В семье была домработница. Матери Леночки практически никогда не было дома. Она днями шлялась по комиссионным магазинам, в надежде приобрести по дешевке, какую- нибудь антикварную вещь.
    Леночка, хотя и была дочерью крупного ученого, но ни чем среди своих сверстниц не выделялась. Жила она недалеко от дома, где жил Стрельцов. С пятого класса девочка приходила к Мите домой. Он помогал ей в математике и физике.
    Дочь профессора была тайно влюблена в красавца, отличника Митю, который её называл «Тупой пробкой».
    Леночка не однократно навещала парня в больнице, принося сладости, которые одноклассник очень любил. Когда Митю выписали домой, она продолжала приходить и нему домой заниматься. Мысли Леночки были заняты отнюдь не учебой, и Митю это раздражало.
    — Что тебе объяснять? Ты же тупа! Тебе в одно ухо все влетает, а в другое вылетает.
    На Митю без жалости смотреть было невыносимо. Он как обезьянка, при помощи рук передвигался по квартире. Стрельцов быстро овладел этой наукой, и без посторонней помощи мог взобраться на стул.
    Из старой шубы ему пошили какой-то мешок, и этот кусок овчины заменял ему брюки и обувь.
    Все советовали парню поступать на факультет журналистики или в институт иностранных языков. Но Митя не спешил с поступлением.
    Я поступил в медицинский, а Леночка в университет.
    Как- то вечером, в начале октября, я зашел к другу. В спальне, в одних трусах на полу спал пьяный Митя. Передо мной лежал получеловек. Мне стало страшно. Очень страшно. Слезы градом покатились из моих глаз. Я наклонился над другом. Взяв его на руки, как маленького ребенка, положил на кровать и прикрыл одеялом.
    — Эдик, — сказала одна их сестронок, — сегодня звонила Ленка и сказала, что наш Митька стал папой.
    Я вышел из квартиры Стрельцова и не мог представить, как это он без ног смог сотворить ребенка. Придя, домой, я не ужиная лег спать. Перед моими глазами стоял голый не то получеловек, не то его подобие в образе Мити. На минуту я представил, как он взобрался на здоровое, молодое ещё не винное создание, в образе Ленки Свиридовой. Сначала мне представилось как, увидев обезображенное тело Профессора, Леночка потеряла сознание. И он решил не упустить, возможно, единственный в своей жизни шанс. Одна картина в моей голове сменялась другой. Моим фантазиям не было предела. Я не мог поверить, что Свиридова добровольно отдалась этому обезображенному миной телу.
    Когда Стрельцова Митю доставили в районную больницу, никто из врачей не думал, что парень выживёт. И соответственно швы налаживали, как портные-недоучки. Увидев, что врачи сделали с моим одноклассником, мой отец закричал:
    — Будь моя воля, я бы им выдернул руки, а вместо их пришил бы веревки! Пусть бы болтались, а они представляли, что это руки!
    В этот вечер я возненавидел Митю, и мне стало, очень жаль Ленку.
    В ту пору я был ещё наивным ребенком, полагая, что на любовь способны только здоровые и сильные люди. Я не мог дождаться утра, чтобы рассказать родителям, что Митька стал отцом.
    По своей, ещё детской глупости, я полагал, что отец станет на мою сторону, и будет обвинять Стрельцова во всех смертных грехах.
    — Конечно, с ребенком они поспешили, — сказал отец, улыбнувшись — Я рад за него. Сейчас у твоего друга есть цель в жизни. Он со своим умом может в жизни многое достичь.
    Через неделю злость на друга прошла, и я решил сходить к нему в гости.
    Митю я застал за письменным столом. Увидев меня, он снял очки и, заулыбавшись, сказал:
    — Эдик, я такой счастливый! Наверное, счастливее, чем я человека по всей Москве не сыщешь!
    Он мне протянул школьную тетрадь. Открыв её, я увидел стихи. Они посвящались матери его ребенка.
    — Ты даже представить не можешь?! Я стал писать стихи! Это всё я посвятил Ленке!
    Прошло чуть больше месяца. Свиридова не звонила Мите, не передавала ему записок. Он похудел, осунулся. Впервые в жизни Стрельцов не знал, что ему делать, как поступить. Парень сказал, что неоднократно Ленке звонил домой, но домработница все время говорит, что она у родственников в деревне и неизвестно, когда приедет в Москву.
    Была середина декабря. Я был тайно влюблен в Татьяну. Мои мысли были заняты только ей. Ни о какой учебе не могло быть и речи. Неоднократно я пытался с ней заговорить, но всё было безрезультатно. Она не обращала на меня никакого внимания. Тогда я стал говорить ей разные пошлости. Татьяна вообще меня стала избегать.
    Тогда я решил пойти к Стрельцову Мите за советом, как к человеку в этих делах опытному.
    Только я стал рассказывать своему другу про свои чувства, как в дверь позвонили.
    Этот кошмар произошел в считанные секунды.
    В комнату ворвались два высоких, здоровых, разъяренных, как тигры мужчины. Один из них, который был постарше, отец Лены, схватил Митю за шиворот и, держа, как котенка на весу, стал жутко орать:
    — Вы посмотрите только на этого жениха! Вы только посмотрите на него! Обхохочешься! Как ты посмел дотронуться до моей дочери?! Ты же не человек! Что у тебя есть человеческого?! Да ты посмотри на себя в зеркало! — он поднес парня к зеркалу, и попросил второго амбала, чтобы тот снял с парня мешок. — А теперь полюбуйся на себя! Смотри на себя в зеркало, обрубок несчастный! — сказав это, амбал дико захохотал.
    Сверидов продолжал держать Митю, а второй, схватив его член в свои ладони, стал его…
    Эдуард Владиславович замолчал. Его глаза были полны слёз. Он открыл бутылку кефира и залпом выпил её. Светлана с ужасом в глазах смотрела на Цеховского и ждала продолжение.
    — Обезображенное миной тело извивалось в руках зверя. Митя пытался вырваться из цепких когтей. Но это было не в его силах. Зверь издевался над парнем. Одной рукой он легкими движениями щекотал ему грудь, а второй «ласкал» единственно живое место.
    Какая-то внутренняя сила подтолкнула меня с места, и я подскочил к тому, который измывался над телом друга. В этот момент я услышал, как струя теплой воды побежала по моей руке.
    — Что, обрубочек?! Не выдержал?! Обписелся… Жаль, что это не видела моя красавица! — произнес Свиридов.
    Я увидел громадную лужу возле своих ног. От испуга я смотрел то на Митю, то на отца Лены.
    «Неужели такой культурный, интеллигентный на вид человек, может быть таким жестоким. То, что случилось с моим другом, могло случиться с любым из нас. Ведь на месте Стрельцова Мити могла оказаться и его дочь-Леночка Свиридова»- подумал я в тот момент.
    Профессор опустил Митю прямо в лужу. Парень хотел, опираясь на ладони, вылезти из этого дерьма, но второй амбал наступил ему на руку. Мой друг упал лицом прямо в лужу. Два разъяренных зверя стали дико смеяться. Их смех ещё долго стоял у меня в ушах. Напоследок, профессор приподнял Митю с пола и, положив на диван, несколько раз потянул за его мужское достоинство. От боли Стрельцов чуть не потерял сознание.
    — Не надо, не надо! — взмолился парень.
    — Слушай меня, человекоподобная обезьяна, — кашлянув, зло произнес Свиридов, — с этого момента моя дочь для тебя навсегда умерла. Если я только узнаю, что ты звонил ей, то запрячу в тюрягу. Ты меня понял! — он посмотрел на стоящего рядом с собой амбала. — Владлен Петрович жениться на ней, и станет отцом ребенка.
    Когда непрошеные гости ушли, Митя попросил меня, чтобы я никому про произошедшее не рассказывал.
    Этой же ночью, мой друг, перерезал себе вены.
    — Ваш друг умер? — растеряно спросила Светлана.
    — Нет.
    — Его спасли?
    — Мите суждено было выжить и в этот раз. Отцу очень захотелось ночью опохмелиться. Поднявшись с постели, мужчина увидел, лежащего на полу, окровавленного сыны. Он выбежал на лестничную площадку, и стал звать на помощь.
    После этой ночи Стрельцов стал уже не тем Митей, которого я знал долгие годы. Парень запил и запил сильно.
    Зато отца, как подменили. Никогда больше в своей жизни он не притрагивался к спиртному. Фронтовой товарищ Стрельцова, отца Мити, предложил ему место в отделе кадров на фабрике, где работал директором.
    Митя оставался дома один. Он пытался выходить из подъезда и просить, чтобы ему купили бутылку. У его появились новые друзья, с которыми он пил у себя в квартире.
    Было начало марта. Стояли сильные морозы. Когда сестры пришли со школы, брата дома не оказалось. Уже наступил вечер, но Митя так домой и не появился.
    Мы стали его искать. К часам десяти вечера пошел сильный снег. Я прибежал домой и вместе со своим отцом стал обзванивать больницы и морги. У матери Мити началась истерика. Мы уже потеряли всякую надежду найти парня живым.
    Почти всю ночь мы искали Митю. Осмотрели всё, что только можно было осмотреть.
    — Кто его нашел? — прервал рассказ Цеховского, спросила Светлана.
    — Видимо так было судьбе угодно, чтобы его нашла Леночка.
    — Как Леночка?! — живо поинтересовалась Науменко.
    — В середине марта должна была состояться её свадьба с Владленом Петровичем. Свиридов предупредил дочь, что если она не выйдет замуж, то он засадит Митю в тюрьму, а ребенка сдаст в детдом.
    Женитьба на дочери профессора сулило жениху золотые горы. Как только Свиридов предложил своему подчиненному стать своим зятем, тот не задумываясь, согласился. Невеста была не только богата, но и на двадцать один
    год моложе жениха.
    Отец Леночки Свиридовой был в командировке, а мать в санатории. В гостях у молодой женщины, в тот вечер была школьная подруга, которая, засидевшись допоздна, попросила Ленку проводить её до остановки.
    Шел сильный снег, и из-за него почти ничего не было видно. Возле своего подъезда молодая мать увидела мужчину, который выгуливал собаку. Вдруг собака стала лаять, взобравшись на сугроб. Девушка очень испугалась и стала кричать. Хозяин оттащил собаку за поводок. В этот момент Леночке показалось, что кто- то в сугробе застонал и позвал её. Вскочив на сугроб, она увидела что-то черное. Свиридова стала руками быстро разгребать снег.
    Леночка побежала домой и, разбудив домработницу, втащили Митю в квартиру. Стрельцов уже практически не подавал признаков жизни. Женщины стали спиртом растирать тело Мити. Он бредил, и все время звал Лену. Испугавшись, что парень умрет, и её — домработницу, выгонят хозяева, женщина стала слезно просить дочь профессора, чтобы она вызвала скорую. Вначале Леночка не соглашалась, но, поняв, что без скорой помощи не обойтись, согласилась.
    Эдуард Владиславович подошел к окну и открыл форточку. Запах дыма стал помаленьку улетучиваться, заполняя комнату свежим воздухом. Светлана почувствовала легкое головокружение, от избытка кислорода.
    Цеховский смотрел в окно. Только в единичных окнах горел свет. Огромный многомиллионный город спал. Что думал в этот момент главврач, глядя в окно, Светлана не знала.
    Несколько раз, тяжело вздохнув, он продолжил:
    — И в этот раз судьба подарила ему жизнь. Все думали, что парень не выживет. Воспаление легких, обмороженные кисти рук, большая температура. Правую руку ампутировали, чуть ниже локтя.
    Когда я зашел в палату, Стрельцова было не узнать. Мне показалось, что передо мной лежит глубокий старик. Посмотрев на меня, Дмитрий закрыл глаза.
    Я вышел на больничный коридор и, прислонившись к стене, заплакал. Я долго не решался идти в больницу. Какой- то внутренний страх жил во мне. Он преследовал меня всюду: на лекциях, дома, во сне. Я не как не мог с ним справиться.
    Отец уговаривал меня пойти в больницу, но я не мог. Это было не в моих силах.
    — Митю нельзя бросать! Он нуждается как никогда сейчас в помощи, — сказал отец.
    В воскресенье я с отцом пошел в больницу. Увидев нас, Митя заулыбался. В тот день я впервые увидел у своего друга седые волосы.
    Мать Мити уволилась с работы, чтобы находиться рядом с сыном.
    Если раньше, с помощью рук мой друг мог передвигаться по квартире, то сейчас… Он стал нервным, раздражительным и постоянно требовал спиртное. Когда Стрельцов немного выпивал, он утихомиривался и спал. Очень часто ему казалось, что болят ноги, и парень стонал от боли.
    Был сентябрь. Стояло настоящее бабье лето. Митя сидел на балконе и наблюдал за прохожими.
    — Не открывайте дверь!!! — неожидано закричал он.
    Через несколько минут в дверь позвонили. За одним звонком последовал другой.
    — Дверь не открывать!!! Слышите, не открывать!!!
    Прошло, несколько минут и за дверью заплакал ребенок.
    Ослушавшись сына, хозяин квартиры открыл дверь. На пороге своей квартиры он увидел Лену с ребенком на руках.
    Мать Мити, увидев внучку, взяла её на руки, и прижив это живое существо к себе, заплакала.
    Лена пошла на балкон. На специально изготовленном, на фабрике по заказу отца стуле, сидел Митя.
    Прошло более пяти месяцев с той поры, как возле своего подъезда Лена нашла Митю. Она вышла замуж и переехала жить в квартиру мужа. Её семейная жизнь превратилась в настоящий кошмар. Муж по несколько дней не появлялся дома, говоря, что выполняет секретный спец заказ. Домой постоянно звонили женщины, требуя к телефону Владлена. Каждую ночь, которую он проводил дома, муж требовал от молодой жены исполнения супружеский обязанностей. Они выполнялись везде, где только хотел хозяин квартиры. При любом удобном случае, он намекал своей жене, чтобы она не забывала о том, что её ребенок зачат человекоподобной обезьяной, в неизвестно какой позе.
    Леночка пожаловалась отцу, в надежде на то, что он ей поможет.
    — Скажи, дорогуша, спасибо, что Владлен тебя взял с дитем! Не нравиться Владлен?! У тебя есть выбор. Катись к своему обрубку. Надеюсь, он будет рад.
    Жить с мужем становилась изо дня в день ужасней, и Леночка решила уйти к Мите.
    — Я тебя не держу, — сказал Владлен, узнав, что жена хочет от него уйти. — Только скажи заранее, когда освободишь квартиру, чтобы моя женщина, которую я люблю, смогла занять своё ложе.
    Увидев Митю, Леночка растерялась. На нем была одета рубашка с коротким рукавом. Взгляд её упал на правую руку, которая была ампутирована. Он постарел до неузнаваемости. Перед ней сидел не тот Митя-профессор, в которого она была влюблена с детства, а умудренный опытом старик-инвалид.
    Леночка опустилась на колени и, обхватив его за талию, заплакала:
    — Митенька, я с Ирочкой пришли к тебе! — задыхаясь от слез, произнесла она. — Сейчас мы будем вместе. Все втроем. Я очень тебя люблю!
    Митя попытался левой рукой оттолкнуть её от себя, но у его ничего не получилось.
    — Уходи… Я тебя очень прошу. Не делай мне больно. Я этого не вынесу, — проговорил он ледяным голосом.
    — Я люблю тебя! Люблю!
    — Как можно любить обрубленный кусок мяса? Уходи…
    — Мне не куда идти. Я ушла от мужа.
    Без правой руки, это был уже не её Митя. Без посторонней помощи Стрельцов не мог обойтись, и это бесило молодого парня. Он постоянно кричал то на мать, то на Лену, выгоняя их из дома. Свиридова металась от дочери и Мите, не зная кому из них больше нужна её помощь.
    Мать Мити, не выдержав всего этого кошмара, который происходил у них в квартире, повесилась.
    Отец, после смерти жены, замкнулся в себе и старался, как можно позже задерживаться на фабрике.
    Через год Ленка родила ещё одну девочку. Полнейшая нищета, каждодневные истерики Мити, плач двоих детей, превратили дом в психушку.
    Как- то вечером позвонил отец Мити и попросил, чтобы я с Татьяной зашли к ним.
    Увидев нас, у Стрельцова — старшего задрожали губы. Отец друга не мог произнести ни слова. В квартире стояла страшная вонь. Через какое- то время мужчина пришел в себя и сказал, что Леночке три дня назад, как сделали операцию аппендицита. В тот же вечер его сын устроил истерику и прогнал сестёр из дома.
    — Помогите мне! Я не могу одной рукой управиться! — он метался по квартире, не зная за что ему взяться. — Детского белья целая куча!
    Татьяна собрала все детское белье и поставила кипятить, убрала в комнатах, помыла полы.
    Я возился со своим другом, как с маленьким ребенком. Митя капризничал, ругался, выгонял всех из дома.
    Свиридова была в тяжелом состоянии.
    Отец Мити несколько раз звонил матери Лены, просил навестить дочь, но она услышав голос Стрельцова, сразу же бросала трубку.
    Возмущенный поступком её родителей я сам решил позвонить им домой.
    — Кому вы звоните? — спросили у меня на втором конце провода, приятный женский голос.
    — Вам, — бойко произнес я.
    — Вы видимо, молодой человек, ошиблись номером. Ни какой дочери у нас нет.
    — Как это нет! — заорал я в трубку. А Лена?! Разве она не ваша дочь?!
    — У нас была дочь. Но она умерла. И прошу Вас больше нас не беспокоить.
    Повесив трубку, я проклял родителей Лены.
    Мы все надеялись на чудо. И верили в его. Я с Татьяной ежедневно приходили к Ленке в больницу, носили еду, которую моя бабушка специально готовила для больной.
    Когда Леночка попала в больницу, отец сказал сыну:
    — На твоей совести, подлец, смерть матери. Если с Ленкой случиться несчастье, я этого не вынесу. Почему я должен о тебе заботиться? Тебя же не волнует жизнь твоих детей! Ты для них точно такой же отец, как и я для тебя.
    Через несколько дней, мне позвонил отец Мити и попросил, чтобы я зашел к ним домой.
    Мой друг меня ждал. Митя признался мне, что очень любит Ленку, и что она единственное, что у него есть.
    — Если ты её любишь, то почему ты над ней издеваешься? — поинтересрвался я.
    — Я не могу и не хочу быть обузой для неё. Она мне слишком дорога. Я изо всех своих сил старался сделать так, чтобы она меня бросила. Зачем ей калека, когда вокруг много здоровых, молодых ребят? Что я могу ей дать? А детям?
    Леночка в палате всем рассказывала, какой у неё хороший и заботливый муж. Как он крепко любит её и девочек. Но сейчас муж приболел и не может к ней придти.
    В палате, кроме Леночки лежало еще семь человек. Все они слушали рассказы о добром и заботливом муже, и завидовали её счастью.
    Митя попросил меня, чтобы я взял его в больницу. Я выполнил просьбу друга. Держа Стрельцова на руках, я вошел с ним в палату, и бережно посадил на кровать рядом с лежащей Леной.
    Как только Свиридова увидела Митю, глаза её засияли, и она заулыбалась. Леночка взяла его левую руку в свою ладонь и, поднеся к своим губам, стала целовать.
    — Детка мое, да на твоего Митю без слез на глазах смотреть нельзя! — взмолилась старушка, вытирая уголками ситцевого платочка слезы, которые катились по её морщинистым щекам.
    В палате женщины зашушукались, но Леночка с Митей не обращали на них никакого внимания.
    После этого случая прошло чуть больше, чем полгода. Мне попалась статья на английском языке. Я попросил Митю, чтобы он мне её перевел.
    — Перевести это не проблема. А вот написать левой рукой…
    Я, ничего не ответив, ушел.
    Каково же было моё удивление, когда позвонила Ленка и сказала, чтобы я пришел за переводом. За этим переводом последовали другие.
    Цеховский замолчал. Он подошел к Светлане и, погладив её по голове, сказал:
    — Уже поздно. Пора спать.
    — А что с Вашим другом дальше произошло?
    — Как нибудь в другой раз.
    — И всё — таки?
    — Он закончил с отличием институт, защитил диссертацию, затем докторскую. Дмитрий Стрельцов автор нескольких учебников. Переводит с английского, пишет. Леночка закончила университет. У Мити три прекрасные внучки, которые обожают своего деда.
    — Это тот самый Митя, который Вам регулярно звонит?
    Эдуард Владиславович утвердительно мотнул головой.
    — Да, Светочка, совсем забыл. У Мити через десять дней день рождения и он всех нас приглашает к себе на дачу.
    Сибирячка -4
    Когда Светлана вошла в спальню и зажгла свет, то увидела, что Александр весь в поту мечется по подушке.
    — Саша, проснись! Саша!
    — Включи свет, мне ничего не видно, — попросил он.
    — Лампочка перегорела, — не растерявшись, с болью в сердце, ответила Науменко.
    — Это же надо, всякая ерунда сниться.
    Вот уже несколько ночей подряд Александра Цеховского преследовали кошмарные сны.
    В эту ночь ему снилось, что в громадной аудитории слушают лекцию по анатомии молодые парни.
    Дряхлый, лысый, профессор-старикашка в очках, подошел к шкафу и в качестве наглядного пособия, вытащил большой ящик, который студенты поставили на стол. Открыв его, дряхлый старикашка помог подняться из ящика симпатичной девушке, которая была в трусах и бюстгальтере.
    Увидев, в качестве наглядного пособия, живой объект, студенты оживились.
    Из кармана пиджака профессор вытащил нож, и легким движением руки срезал резинку на трусах незнакомки. Они медленно поползли по ногам красавицы и упали прямо у её ног.
    — А сейчас, — произнес он, своим старческим голосом, — приступим к телу.
    Он вплотную приблизился к девушке и провел своей дряхлой, морщинистой рукой по её грудям. Взяв, одну грудь в свою ладонь он, улыбнувшись, произнес:
    — Всё то, что может поместиться в мужской ладони, называется грудью. Всё то, что не может поместиться на мужской ладони — называется выменем. Так вот, товарищи студенты, эта барышня является обладательницей вымени.
    Взяв сосок в рот, профессор присосался к вымени и на глазах у изумленной аудитории старик превратился в молодого парня.
    «Я твой, навеки твой! — не переставая, как испорченная пластинка твердил он, — Зачем тебе слепец? Он никогда не сможет наслаждаться красотой твоего лица и тела, увидеть цвет твоих глаз и волос» — голос профессора звучал бодро и молодо.
    «У этой богини муж слепец! Слепец! Слепец!» — слышал Александр выкрики студентов.
    Светлана по-прежнему продолжала упорно настаивать на росписи. За два дня до дня рождения Стрельцова Светлана занесла заявление в ЗАГС.
    Дмитрий Стрельцов отмечал свой день рождения на даче. Науменко очень волновалась, перед этим событием. Александр не хотел ехать, ссылаясь на плохое самочувствие. Однако Денису удалось его уговорить.
    Всю дорогу, молодая женщина испытывала какой- то страх. Она представляла, как будут на её смотреть и оценивать как товар. Ей очень хотелось понравиться присутствующим.
    На день рождения Светланы, Цеховские подарили ей из пурпурно, красного тяжелого шелка голландское платье, которое облегало фигуру. Никогда ничего подобного в своей жизни она не носила.
    Надев это платье, Науменко почувствовала себя уверенным человеком. Она, как маленький ребенок, целый час крутилась возле зеркала.
    — Светочка, своей красотой и в этом наряде, ты сразишь всех наповал! — поцеловав, свою будущею невестку в щеку, произнес Эдуард Владиславович.
    Денис, узнав, что на дне рождения будут три девчонки, очень обрадовался и стал с нетерпением ждать этого дня.
    Александр впервые, после Афганистана «выходил в люди». Хотя вся компания была ему знакома, но на душе всё равно было не спокойно. Все эти годы семья Стрельцовых привыкла видеть здорового мужика, который мог в любой момент подставить своё плечо. А сейчас? Кто он сейчас?
    Светлана самая последняя вошла в дом. Все гости были уже в сборе и с нетерпением ожидали приезда Цеховских.
    — Пропустите именниника! — услышала Науменко очень приятный мужской голос. — Я горю желанием познакомиться со Светочкой!
    Опустив глаза, Светлана увидела сидящего в инвалидной коляске, седого в очках мужчину.
    — Дмитрий Викторович, — произнес он, улыбаясь, протягивая левую руку. — У нашего Сашки губа не дура! Ишь, какую красотку себе отхватил!
    — Это мой сын Денис, — представляя мальчика, произнесла она.
    В гостиной комнате, играла музыка и несколько человек, танцевало.
    Увидев вошедшего, две молодые женщины бросились его обнимать.
    — Санька, мы надеемся, что в следующий раз все соберемся у тебя на свадьбе! — обнимая его, произнесла одна из них, и взяв Александра под руку, посадила за стол.
    — Это мои девочки, — улыбаясь, проговорил Дмитрий Викторович, обращаясь к Науменко. — С детства дружат с Сашкой. Вы даже не представляете, как они втроем дрались! Никто никому не хотел уступать!
    В это время в комнату вошла небольшого роста, миловидная женщина. Она поздоровалась с Цеховскими и, подойдя к Светлане, поцеловала её.
    — Вот мы и познакомились. Я Лена, жена Мити.
    Весь вечер именинник веселил гостей, рассказывая один анекдот за другим.
    Сегодня у Светланы день рождения. Она включила ночник и взглянула на часы. Уже было глубоко за полночь, но сон не шел. Науменко совершено не хотелось верить, что сегодня ей сорок пять. В душе она оставалась все той же молодой девушкой. Посмотрев на мужа, который крепко спал, она заулыбалась и, поцеловав его в щеку, выключила ночник. Светлана стала считать до тысячи в надежде на то, что уснет, но, досчитав до семисот, поняла, что это совершенно не поможет ей.
    Она вспомнила день своей свадьбы. До самой последней минуты свекрь со свекровью не верили в чудо. Им казалось, что Светлана передумает связать свою жизнь с их сыном.
    За несколько часов до росписи, Александр присев на корточки сказал:
    — Светка, ещё не поздно! У тебя есть время подумать. Жить с таким человеком как я — это каторга. Зачем тебе на плечи взваливать такую обузу. Ты молодая, красивая. Зачем я тебе? Если ты от меня уйдешь через год, мне будет куда больнее, чем это ты сделаешь сегодня.
    Обняв Александра, Светлана заплакала.
    — Только без слез. Мне совершено не хочется, чтобы в день свадьбы ты плакала.
    На общем семейном совете было решено, что Александр должен усыновить Дениса.
    Когда мальчик, выходил играть во двор, у него соседи спрашивали, как к нему относиться Цеховский. Не обижает ли мальчика?
    Однажды сидя за столом Денис сказал:
    — Вовка с первого этажа говорит, что мой папа Саша — это не мой папа. Что мама меня нагуляла, и вышла замуж за слепого, только потому, чтобы у меня был отец. Этот рыжий Вовка ещё сказал, что моя мама блядь.
    За обеденным столом воцарилась мёртвая тишина. Светлана опустила голову, и стала в тарелке вилкой ковырять котлету. Слезы подступили к её горлу, и она не могла произнести ни слова.
    — Папа, — услышала Науменко бойкий голос сына, — я рыжему Вовке сказал, что если мой папа Саша не мой папа, то твой папа старый и он скоро сдохнет. Тогда тебя Вовка отправят в колонию, где ночью бродят мыши и отгрызают у детей уши.
    Когда мальчик уснул, свекрь позвал молодых на кухню. Эдуард Владиславович был вне себя от злости. Он курил сигарету и, посмотрев на вошедших, не в силах был произнести не слова.
    — Отец, ты что-то нам хотел сказать? — спросил сын
    — Сейчас. Одну минуточку, — голос его дрожал, — только приду в себя. Он докурил сигарету и, взяв с пачки другую, закурил, — Какое кому дело до нашей семьи?! Почему все должны знать о нас всё?! Что у них своих проблем мало?! — стукнув по столу, спросил он вошедших.
    — Успокойся, отец! Не переживай.
    — Сегодня это сказал рыжий Вовка. Завтра, какую-нибудь гадость, скажет конопатая Динка. Послезавтра кто-нибудь другой! Да, мир у нас не без добрых людей! Никто не смотрит, что сорняк вырос в своем огороде! В чужом — всё видно!
    — Что ты можешь в этом случае нам предложить? — поинтересовался Александр
    — Менять квартиру! Срочно! Немедленно! Зачем ребенка травмировать? Мальчик любит тебя, так зачем ему знать правду.
    Спустя три месяца был произведен обмен квартиры. Сейчас у Дениса появилась маленькая, но зато своя комнатка, которая моментально заполнилась игрушками, книжками и различным играми.
    Когда все были на работе, Александр рассказывал сыну различные сказки и истории про маленьких детей, которые очень нравились малышу. Денис стал во дворе всем хвастаться, что его отец сказочник.
    Как- то он спросил у отца, можно ли привести домой друзей, чтобы они тоже могли послушать сказки.
    Цеховский хотел, было возразить, но в разговор вмешалась бабушка, которая очень обрадовалась идее внука.
    Светлана долго не могла забыть тот воскресный день, когда её сын впервые в дом пригласил своих друзей.
    Александр очень волновался. Никогда в своей жизни он перед детьми ничего подобного не рассказывал. Цеховский жил в своем темном мире, где единственным лучом света были его родные. Иногда молодой мужчина выходил на балкон и, взяв гитару, играл.
    Жена, видя, что муж волнуется, неожиданно предложила ему:
    — Ты должен выйти к детям в шляпе с широкими полями. На глазах — черная, вся в блёстках, маска. В правой руке у тебя будет зонт-трость, в левой — книга. Поверх нужно набросить черный плащ.
    Когда друзья Дениса пришли в гости, их усадили за стол. Светлана села за рояль и громким мужским голосом произнесла:
    — В некотором царстве, в некотором государстве, а короче говоря, в Москве, жили- были отличные друзья Дениса, которые очень любили слушать сказки и различные истории про таких же маленьких и хороших детей, как они сами.
    Заиграла музыка, и на пороге комнаты появился сказочник.
    Через неделю все дети во дворе знали, что у Дениса в доме живет настоящий сказочник, который рассказывает сказки только очень послушным детям.
    Когда Денис пошел в школу, квартира Цеховских превратилась в группу продленного дня. Мальчик был на удивление очень общительным ребенком, и сверстники к нему тянулись.
    — Саша, — почему бы тебе ни начать писать сказки, — как- то предложила Цеховскому мать одноклассника Дениса.
    — Как ты свою идею предлагаешь осуществить слепому?
    — Нашел проблему?! Наговори сказку на магнитофон! Моя мать всю жизнь проработала машинисткой.
    С её лёгкой руки Александр Цеховский на неделю записал на магнитофон несколько сказок, которые вскоре были напечатаны в детских журналах.
    Не заметно пролетело пять лет. Светлана закончила институт и по- прежнему работала на базе, вместе со своей подругой Натальей, которая за эти годы располнела ещё больше. Денис учился в музыкальной школе и посещал танцевальную студию. Александр сочинял сказки, которые Стрельцов переводил на английский язык.
    В доме Цеховский царил мир. Все впятером дружно уживались под одной крышей, пока однажды Светлане не приснился сон, где в образе странствующего монаха к ней явился умерший отец.
    — Доченька, если ты не родишь ещё одного ребенка, то тебе суждено потерять самое дорогое, что у тебя есть.
    Больше месяца, после приснившегося сна, ходила Науменко не находила себе места. У неё падало всё из рук. Женщина стала растерянной, даже забыла в магазине забрать кошелек с прилавка.
    Друзья и близкие стали интересоваться, что с ней произошло. Светлана боялась рассказать про свою тайну, про сон. И это ещё больше угнетало молодую женщину.
    — Я очень хочу маленького ребеночка, — сказала она мужу.
    — Зачем он тебе?! — удивлено спросил Цеховский. — У нас есть сын.
    Ничего, не ответив Александру, она заплакала.
    Страсть и желание родить ребенка затмили все остальные её мысли. Больше не о чём, и не о ком она не думала. Светлана стала нервной, раздробительной. Свекрь, купив ей путевку, отправил на курорт. За одним санаторием последовал второй, но положительных результатов они ей не принесли.
    Эдуард Владиславович договорился через своих знакомых, что Светлану обследует профессор.
    — Деточка, Вы совершенно здоровы, — сказал старый, седой профессор, которому было далеко за семьдесят. — Видимо причина в Вашем муже.
    Услышав, эти слова, Эдуарду Владиславовичу стало как- то не по себе.
    Придя, домой, Науменко сбросив с себя пальто, пулей ворвалась в спальню и, упав на кровать, зарыдала.
    Муж пытался её успокоить, узнать, что произошло и почему жена плачет. Но на его вопросы она не отвечала, только продолжала плакать.
    Про посещения профессора Цеховский рассказал своей жене. Татьяна Павловна услышав, что вся причина бед её невестки в сыне, пришла в ужас.
    — Эдик, надо что- то делать! — в ужасе, обхватив голову двумя руками, произнесла она. — Если мы сейчас не найдем выход из сложившейся ситуации, у детей жизни не будет!
    — Я знаю, — почти шепотом произнес он.
    Со своим горем на работе Светлана поделилась с Натальей.
    — Нет, Науменко, то, что ты дура, я давно знала! — истерически рассмеявшись, произнесла она. — Ты вообще больна! Притом сильно, на голову! Ты, дорогуша, не к тому врачу пошла. У тебя же с головой не всё в порядке!
    — Хорошо, что у тебя с головой проблем нет, — покраснев, зло произнесла Светлана.
    — Попроси любого здорового, красивого мужика и он тебе забахает киндера!
    — Ты сошла с ума! У меня же есть муж! — растеряно произнесла Науменко.
    — Причем здесь твой муж?! Тебе нужен ребенок?
    — Да.
    — Твой муж может тебе преподнести такой подарок?
    — Думаю, что нет, — упавшим, тихим голосом произнесла женщина.
    — Ищи себе мужика на ночь. Думаю, что такой красотке никто не откажет.
    — Я не блядь!
    — Дорогуша, у тебя нет выхода. Либо на час стать блядью, и этим ты сохранишь семью, либо… В твоей ситуации третьего варианта нет.
    — Эдуард Владиславович все знает.
    — Дело твое, Светик! Я думаю, он тебя не выдаст. Он в тебя влюблен.
    — Что? Что ты сказала?
    — Твой свекрь в тебя влю-б-лен. Влю-б-лён.
    — Неправда! Он меня любит, как невестку.
    — Как женщину, — поправила Светлану Наталья, — которая все время рядом, а он не в силах ничего сделать.
    Было полнолуние. Шел сильный снег. Татьяне Павловне не спалось. Она пошла на кухню. Став босяком на холодный пол возле окна, Цеховская стала наблюдать за крупными хлопьями снега, которые ложились на ветви деревьев и на землю.
    Женщина думала о невестке и сыне. Она с мужем стали в последнее время замечать, что Светлана просыпается с заплаканными глазами. Цеховская хотела спросить невестку, что ночью происходит, почему она плачет. Но в последний момент передумала.
    «Зачем лезть в чужую семью, — рассудила свекровь, — захочет, посчитает нужным, сама расскажет.»
    Возвращаясь в свою спальню, она стала невольной свидетельницей семейной сцены. Дверь спальни была чуточку приоткрыта, и Татьяна Павловна услышав ругню, остановилась.
    — Ты мне уже порядком надоела! — зло крикнул сын на свою жену, — Что тебе от меня ещё надо?! Прописка у тебя есть, сына я твоего усыновил, институт закончила, работа дай бог каждому…
    — Сашенька! Сашенька!
    — Ты заткнешься, или нет?!
    — Я люблю тебя.
    — Правда, Булочка, говорит, что ты дура!
    — Я люблю тебя.
    — Как можно любить слепого, который вдобавок ко всему и не мужик?! — ещё злее выкрикнул он.
    — Неправда, — плача произнесла невестка.
    — Точно дура! Тебе же лечиться надо! Попроси моего любимого папашу, пусть он тебя покажет специалисту. По тебе же точно психбольница плачет. Отдел хи-хи.
    После этой фразы наступила тишина. Цеховская не отходя от дверей, присела на корточки. Она почувствовала, что у неё поднялось давление, и закружилась голова. Шум в ушах с каждой секундой усиливался. Голова раскалывалась на части. Татьяна Павловна сделала попытку подняться, но у неё не хватило сил. Вытянув ноги, и обхватив голову руками, она прижалась к стене.
    — Больно? Больно? — сквозь невыносимую боль услышала она далёкий голос сына. — И сейчас не больно?
    Опять наступила тишина. На этот раз она продолжалась совсем не долго.
    — Сашенька, у нас будет все хорошо. Я тебя люблю
    Эдуарду Владиславович проснулся в это утро раньше обычного времени. Увидев лежащую возле дверей спальни жену, он стал кричать. На крик выбежала Светлана и сразу же вызвала неотложку.
    Татьяну Павловну увезли в больницу.
    Каждый день после работы Науменко навещала свою свекровь. Левая сторона у неё была полностью парализована. Цеховская пыталась что-то сказать, но у больной ничего не получалось. Глаза её были всегда полны слез. Невестка старалась успокоить, подбодрить свекровь.
    Возвращаясь после очередного посещения больницы, Светлана встретила возле подъезда свекра. Взяв у невестки полную сумку с продуктами, они вошли в лифт. Тронувшись с места, лифт застрял. Оставшись наедине, Науменко почувствовала на себе, пристальный взгляд отца мужа Он стоял так близко, что ей показалось, что свекрь, как тигр, сейчас набросится на неё и разорвет на части.
    Светлана от неожиданности стала нажимать на все кнопки, и лифт тронулся.
    Войдя в квартиру, женщина вся тряслась.
    «Что было бы, если бы лифт не заработал? — в истерике подумала Науменко. — Он бы меня, наверное, изнасиловал прямо в лифте? Совсем совесть потерял. Правда Наташка говорит, что все мужики хищники. Им каждый раз нужна новая дичь. Эдичку наплевать, что я жена его сына, и что жена парализована. Самец увидел самку и у него сработал инстинкт… Что мне делать? Не жизнь, а кокой- то кошмар».
    С этими мыслями молодая женщина вошла в ванную комнату. Сняв платье, она хотела переодеться.
    — Почему у тебя всё тело в синяках? — услышала за своей спиной Светлана вопрос свекра.
    Науменко, ничего не ответив, быстро набросила халат и пошла на кухню.
    Мужчина пошел за ней следом. Светлана открыла холодильник и хотела взять бутылку кефира, но она выскочила из её рук и, упав на пол, разбилась.
    Женщина взяла веник и хотела собрать осколки, но в этот момент Цеховский прижав к себе невестку, стал страстно целовать её в губы. Она сопротивлялась, но силы были не равны.
    — Я люблю тебя! Люблю! Люблю с того момента, как только увидел в своём кабинете, — задыхаясь от возбуждения, шептал он, не выпуская невестку из своих объятий. — Ты как бес вселилась в меня, полностью овладев моим умом, телом, мыслями. Я так долго ждал этого момента. Мои мысли только о тебе. Я подарю тебе ребенка! Одного?! Двух?! Сколько ты захочешь… Я сделаю тебя счастливой! Никто никогда не узнает, кто его настоящий отец. В доме опять засветит солнце и придет счастье. Не откажи мне в этом. Я люблю тебя, как никто никогда не будет тебя любить! — произнес он опустившись перед молодой женщиной на колени.
    Эдуард Владиславович ушел в спальню, предложив своей невестке подумать. Светлана, всю ночь, дрожа, просидела на кухне.
    «Почему я такая в жизни невезучая? Почему мои родители умерли, как раз в тот момент, когда я в них очень нуждалась? Почему мне в жизни встретился Славик Герчинский, а не Яков Фельдман? Почему мне суждено было родить ребенка от этого маменькиного сыночка, а не от Цеховского? — задавал эти вопросы её внутренний голос. — Ты сама во всем, дорогуша, виновата, — отвечал ей внутренний голос. — Зачем тебе нужен был этот маменькин сынок? Тебя же Наташка предупреждала. Вокруг тебя увивалось много хороших парней, которые тебя любили. Ты сама сделала свой выбор. Ты должна быть благодарна своему свекру, который на время согласился стать твоим любовником. Не в твоем характере кого- то искать на стороне. Если ты в ближайшее время не забеременеешь, то у тебя останется только один выход-развод. Это твой дурацкий сон нарушил привычный уклад твоей жизни. Это тебе захотелся ребенок. Это ты им бредила! Это ты во всем виновата. А Сашка?! Твой бедный Сашка?! Это ты ему дала понять, что он не мужик. Он прикрыл твой позор. Сейчас у твоего сына есть отец… Что бы с вами было бы, если бы не этот слепец? Нет — это не он слепой, а ты».
    Светлана собиралась выходить из палаты, как вошел свекрь. Он подошел к жене и поцеловал её в губы.
    — Дорогая, сегодня говорил с лечащим врачом. Дела твои пошли на поправку. Скоро будешь бегать, и растить внуков. Вот Светочка родит нам девочку, и ты займешься её воспитанием, — произнес он, посмотрев на невестку.
    «Идиот! Кабель проклятый! Как он может такое говорить своей жене. Может свекровь, заподозрила, что он ко мне не равнодушен, и ей стало плохо?! — в ужасе, подумала она, — Это я довела её до больничной койки. Это я во всем виновата! Что будет с ней? А со мной? Этот, кабель, в покое меня не оставит. Свекровь мне как-то говорила, что её муж в этих делах ненасытен. Сейчас она больна, прикована к постели. А он здоров, энергичен. Избыток энергии так и прёт наружу. Вот и нашел себе сучку, не выходя из квартиры. Нет… Ничего у него со мной не выйдет. Я женщина честная, порядочная. Кроме Славика и Сашки у меня не было мужчин. Никто больше не дотрагивался до моего тела. Ишь старый, кабель, размечтался! Расставила я ему ноги пошире! Пусть с кем хочет с тем и производит свои эксперименты, только не со мной. Я в этой игре не участвую» — заключила Светлана, сидя возле Татьяны Павловны.
    Подойдя к машине, Науменко попросила, чтобы свекрь открыл заднюю дверь. Всю дорогу Цеховский не произнес ни слова. Он довез невестку до подъезда, а сам поехал ставить машину в гараж.
    Дела у Татьяны Павловны шли на поправку, и Науменко не могла дождаться, когда её выпишут домой.
    Было начало апреля. Стояла настоящая весенняя погода. По — весеннему светило солнце. Таял снег, и по дорогам текли лужи. Светлана очень любила эту пору года и вспоминала, как ребенком в далекой Сибири бегала по лужам и радовалась первым весенним лучам солнца.
    В один из таких дней свекрь обратился к ней:
    — Светлана, вчера звонил Митя и попросил помочь ему на даче. Я хотел, было отказать… Но как- то неудобно… Он всегда в первую очередь переводит Сашкины сказки, оставляя свои дела. Я согласился. Поедешь со мной или у тебя другие планы?
    Они приехали на дачу в субботу ближе к обеду. Цеховский открыл ключом дверь. Светлана с Эдуардом Владиславовичем вошли в дом, в котором было холодно.
    — Где Дмитрий Викторович?
    — В Москве.
    — Как в Москве? — удивленно спросила Науменко. — Вы же сказали, что он просил нас ему помочь.
    Цеховский, ничего не ответив невестке, снял с себя куртку и пошел на кухню.
    Светлана рванула к входной двери, но, дернув её, поняла, что она закрыта на ключ. Науменко, как пантера, ворвалась на кухню и, схватив свекра за его густые волосы, истерически закричала:
    — Зачем ты меня сюда привез?! Я не блядь!!! Понял!!! Никогда тебе не владеть мной!!! Слышишь, ни-ког-да! Мое тело принадлежит только твоему сыну!
    — Отпусти мои волосы. Мне больно, — спокойным голосом произнес врач.
    — Я не блядь!
    — Почему ты так кричишь? Кто сказал, что ты…
    — Я не блядь! — в истерическом крике повторила Светлана.
    — Перестань орать, — слегка повысив голос, проговорил свекрь. — Мы можем сейчас с тобой обратно уехать в Москву. Это не проблема. Машина стоит во дворе. Проблема в том, что ты скоро потеряешь семью.
    — Это неправда! Неправда!
    — Правда. И ты это сама прекрасно знаешь, — голос Цеховского звучал ровно и спокойно, в отличие от истерического крика невестки. — Ты с Сашкой уже больше месяца, как не спишь вместе. Еще неделя и кто-то из вас перейдет спать в зал, а затем вообще покинет квартиру.
    Светка подняла свои огромные карие глаза и взглянула на Эдуарда Владиславовича. Цеховский видел, как они заполняются слезами, которые стали медленно течь по её лицу. Она как маленький ребенок, стала их вытирать рукавом пальто. Он подошел к своей невестке.
    — Успокойся! Не надо плакать. Это твой единственный шанс, — одной рукой прижимая дрожащее от плача тело невестки, а второй, гладя её по голове, произнес свекрь.
    Он нежно снял с женских плеч пальто и, взяв Светлану на руки, положил в гостиной комнате на диван, укрыв пледом.
    Вторая любовь к Цеховскому пришла неждано-негадано, когда ему было далеко за сорок. И надо же было судьбе сыграть с ним такую злую шутку: он влюбился в жену сына.
    Никогда в его жизни не было другой женщины, кроме жены. Он знал тело своей Татьяны, как свое, и владел им, как своим. Множество раз он в мыслях прокручивал, как кадры из кинофильма, эпизоды постельной сцены. Цеховский представлял, как Светлана обнимает, ласкает, целует его тело. Разве может понять молодая женщина, что мужчина, несмотря на свой зрелый возраст в душе остаётся молодым?! Что ему, как и тридцать лет назад хочется услышать комплемент в свой адрес, хочется в присутствии молодых, тоже казаться молодым. Но возраст берет своё. И он не в силах изменить законы природы.
    Сейчас главврачу предстоит самый ответственный, и самый решающий шаг в жизни. Если родиться ребенок, то он его никогда не сможет назвать сыном. Но это в тот момент не являлось самым главным. Главное было то, что сейчас ему предстоит наисложнейшая операция, которая должна решить исход судьбы не только сына и невестки, но и всех членов их дружной семьи. Сможет ли он в своем возрасте провести её, без осложнений, чтобы не оставить в душе любимого ему человека болезнений, страшный шрам.
    Открыв холодильник, он вытащил на стол привезенные заранее на дачу продукты.
    Уже стемнело, когда Цеховский вошел в гостиную где, прикрывшись пледом, лежала Светлана.
    Увидев вошедшего свекра, невестка поднялась с дивана, отбросив в сторону плед.
    — Пойдем, поужинаем, — предложил он.
    Науменко вошла на кухню и не поверила своим глазам. Посредине стола, на белой льняной скатерти в хрустальной вазе, стояли три красные розы на длинных ножках. На блюде лежали бутерброды из красной и черной икры. Маленькие, фарфоровые тарелочки были заполнены всевозможными салатами.
    Посмотрев на сервированный стол, женщина улыбнулась уголками губ, и ничего не сказав, села напротив свекра.
    — Что будем пить: водку, коньяк, шампанское? — спросил Эдуард Владиславович.
    — Мне немножечко водочки, — она взяла стоящую рюмку и протянула его Цеховскому.
    Не успел врач произнести тост, как невестка осушила содержимое.
    — Налейте мне ещё, пожалуйста, — попросила она.
    — С удовольствием.
    Взяв рюмку в руку, Светлана одним залпом выпила содержимое.
    Цеховский взял бутерброд с черной икрой и протянул его Науменко.
    — Закуси. А то так можно и опьянеть.
    Эдуард Владиславович поднялся и подошел к окну, где на подоконнике стоял магнитофон, который он включил. Заиграла музыка. Кухню заполнил голос Джо Дассена. Цеховский зажёг свечи и выключил свет.
    — Ой, как в кино, — проговорила подвыпившим голосом невестка.
    — А жизнь и есть кино, моя девочка.
    — Мне очень нравятся фильмы про любовь. А Вам?
    — Мне тоже.
    — А какой фильм мы сейчас будем снимать?! — спросила она, осушив рюмку до дна. — Если это, конечно, не является государственной тайной?
    — «Ещё не вечер.»
    — Кто режессер? — пьяным голосом проговорила Светлана.
    — Я.
    — Какую роль Вы мне отводите в своем фильме?!
    — Ты будешь главной героиней. Звездой экрана.
    — Говорят, что кинорежиссеры своих любовниц и жен всегда стремятся снимать в главных ролях.
    Цеховский подошел к Светлане и, наклонившись над ней, поцеловал в шею.
    Она вздрогнула, и её рука медленно потянулась к стоящей на столе недопитой бутылке «Столичной».
    Эдуард Владиславович отодвинул бутылку в сторону и пригласил Светлану на танец.
    — Может не надо! — совершенно пьяным голосом взмолилась она. — Как мы будем им смотреть в глаза? Они ведь думают, что я приличная женщина. А я гадюка! Настоящая гадюка, которая незаметно подкралась к ним и ужалила в самое сердце… Ведь мой укус может быть для них смертелен.
    — Успокойся, моя девочка, все будет хорошо. Никто об этом никогда не узнает.
    Он поднял Науменко на руки и понес в спальню, где стояла большая двухспальняя кровать, с которой было уже заранее убрано покрывало.
    Цеховский аккуратно положил объект своих многолетних страстей на широкую кровать. Он видел, как она, вся задрожав, сильно сжала кулаки.
    — Я тварь! Я гадюка! Змея подколодная! Самая последняя шлюха!
    Опершись на локти, он наклонился над Светланой и стал жадно целовать свою невестку. Пьянка прошла у неё моментально, как только свекрь овладел женским телом. Она даже не почувствовала, как её руки стали, не зависимо от воли и сознания, ласкать уже не молодое тело лежащего рядом человека. Извиваясь как змея, женщина потеряла рассудок. Ей так хотелось, чтобы эта неожиданно ворвавшаяся в её жизнь игра затянулась как можно дольше. Обессиленный, Цеховский положил свою голову, между женских ног. Она чувствовала, как его язык касался её звездного места.
    Никогда за всю свою жизнь Науменко не было так хорошо, как в эту ночь. Партнер дал ей почувствовать, что игра может быть азартной, и он втянул её в этот азарт. Только сейчас она поняла, что она женщина, страстная женщина, которой оказалось мало того, что она имела.
    Обессиленные азартной, коварной любовной игрой, они, обнявшись, уснули.
    Проснувшись, Светлане не смогла на кровати найти ни подушки и ни одеяла. Включив свет, она с пола подняла одеяло и, прикрыв им, объект своих азартных игр, легла рядом, обняв его.
    — Зайчик мой! Солнышко моё! Вставай!
    Светлана спросонья открыла глаза и увидела стоящего возле кровати, в одной мужской сорочке застегнутого на все пуговицы, свекра. В руках он держал поднос
    — Я принес тебе кофе.
    Светлана, взяв поднос в руки, поставила его на пол и пальцем поманила к себе отца мужа.
    — Я хочу быть твоей кинозвездой, мой режиссер! — шепотом, глядя ему прямо в глаза, таинственно произнесла киноактриса.
    Обалдев от счастья, Эдуард Владиславович, не теряя ни одной драгоценной секунды, рванул на себе рубашку. Пока пуговицы летели в разные стороны, он коснулся её молодого тела.
    — Что Вы со мной сделали?! Как называется эта болезнь?! Чем вы меня заразили?! Я хочу чтобы эта заразная болезнь для нас двоих была не излечимой! — шептала она, находясь в его пылкий, но уже не молодых объятьях.
    — Я люблю тебя! Безумно люблю! Мне кажется, что это сон, и я должен вот-вот проснуться.
    — Нет-это не сон. Это кинолента, которую при желании можно еще долго прокручивать.
    — Ты моя кинозвезда!
    — А ты мой режиссер! Главный режиссер в моей жизни.
    По приезду в Москву Светлана стала считать не только дни, но и часы, когда судьба снова сведет её со свекром. Они договорились в субботу снимать продолжение сериала, Ещё не вечер,.
    — Саша мне нужно завтра на работу. Не справилась сделать отчет. Заеду в больницу к маме и сразу же на работу, — соврав, сказала жена мужу.
    Проснувшись в субботу раньше обычного времени, Светлана достала из шкафа новые итальянские туфли на высоком каблуке и положила их в пакет.
    Одев по просьбе свекра черные чулки на поясе и черный бюстгальтер с гипюровыми черными трусами, Науменко выбежала из квартиры на встречу своему счастью.
    Цеховский ждал невестку за углом дома в машине.
    — Я думала, что умру и не дождусь, когда мы снова будем вместе! — произнесла она, поцеловав Цеховского в щеку.
    — Вот видишь, а ты боялась.
    — Я так счастлива! Так счастлива!
    — Ты даже себе представить не можешь, как я тебя хочу! — произнес он, и взяв её голову в свои сильные руки, присосался к её влажным губам.
    — Что ты медлишь, мой режиссер?! Заводи свою тачку и быстрее на сьёмки! — приказным тоном засмеявшись, произнесла кинозвезда.
    Через месяц Татьяну Павловну выписали из больницы. Светлана взяла на две недели отпуск, чтобы быть рядом с ней.
    Речь постепенно возвращалась к Цеховской. Ежедневно приходил массажист и делал массаж.
    Денис, придя со школы, сидел возле бабушки и рассказывал ей различные школьные истории, которые она слушала с большим интересом.
    В один из таких дней, когда Светлана была в отпуске, позвонил Дмитрий Викторович и сказал Науменко, что его зять хотел бы с ней встретиться.
    На завтра Сергей, так звали мужа Ирины, вместе с женой и Дмитрием Викторовичем приехали к Цеховским.
    — Светочка, — начал разговор Стрельцов, — мой зять вздумал заняться куплей-продажей, или как раньше говорили спекуляцией. Он очень нуждается в человеке, который бы помог ему разобраться с бумагами. Ты же бухгалтер. Помоги ему, — произнес он, посмотрев сначала на зятя, а затем на свою дочь. — Я своё дело сделал, — и тяжело вздохнув, добавил, — Дальше договаривайтесь сами. Хочу видеть Танюшу и поговорить с ней по-стариковски. Всё равно я в вашем бизнесе ничего не понимаю. Знаю, что сейчас это называется бизнесом, а в мое время спекуляцией.
    Сергей сказал Науменко, что у его три торговые точки, и он хотел бы открыть свою мастерскую по ремонту легковых автомобилей.
    — В этом деле мне нужен надежный, опытный человек. Вначале не обещаю большую зарплату. Но в скором будущем, я думаю, что ты не пожалеешь. Подброшу тебе ещё несколько своих друзей. Им тоже нужен бухгалтер. Так, что подумай! Бухгалтерию будешь вести дома.
    Вечером в спальне родителей собрался семейный совет. Светлана сев на край кровати, ждала решения.
    — Соглашайся, — сказал Эдуард Владиславович. — Матери еще нужна твоя помощь. Да и Денис сейчас в таком возрасте, что за ним нужен глаз да глаз.
    Татьяна Павловна довольно кивала головой. Молчал только Александр.
    — Саша, что мне делать? — обратилась жена к мужу.
    — Делай, что хочешь, — резко ответил он и вышел из комнаты.
    Светлана пошла за ним следом. Он вошел в спальню и, сбросив с ног шлёпанцы и сняв очки, лег на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
    Науменко присела возле него и нежно дотронулась до его волос.
    — Что тебе от меня нужно?! — рявкнул он
    Ничего, не ответив, она вытянула из джинсов сорочку и, засунув под её свою руку, стала медленно пальцами водить по позвонку Александра.
    — Что ты хочешь? Не выводи меня из себя!
    Так ничего, не ответив на его вопрос, она продолжала кончиками пальцев водить по его позвоночнику. Он молчал. Молчала и она. В спальне было слышно, как на кухне льётся вода из крана и никто её не собирается выключать.
    Светлана легла мужу на спину и стала целовать его в шею. Цеховский продолжал молчать.
    — Сашка, ну скажи что-нибудь. Только не молчи.
    — Давай разведемся.
    — Что ты сказал? — испуганным, дрожащим голосом спросила она.
    — Зачем нам друг друга мучить. Рвать друг другу нервы. Мы так скоро станем потенциальными клиентами психушки. Мы только создаем видимость для окружающих. Сколько можно играть в семью, когда её уже давно не существует. Мои родители не дураки они всё видят и все понимают.
    От услышанных слов, Светлана заплакала. Она, что угодно ожидала услышать от мужа, но только не эти слова. В душе она верила и надеялась, что ей всё-таки удастся забеременеть от свекра. Ведь врачи в один голос твердят, что она здорова и может родить ребенка. Когда её жизненная цель, наконец- то приобрела реальность, она не может допустить развода. Несколько дней назад Науменко рассказала свёкру, что Александр на её не реагирует, как будто она пустое место.
    — Это всё в твоих силах, — сказал он улыбаясь, — Где ты, мое солнышко, видела такого мужика, который бы не попался в женские сети! В этом деле главное терпение и желание.
    Светлана вышла на балкон. Была чудесная звездная ночь. Слышно было, как ветер колышет ветви деревьев. Город спал. Только редко в каких окнах горел свет. В этот момент женщине казалось, что она самая несчастная в этом многомиллионном городе. Она опустила голову из балкона и стала наблюдать за влюбленной парой. Молодые люди сидели возле её подъезда на лавочке и целовались.
    «От того, что я буду в наглую наблюдать за чужим счастьем, мои проблемы за меня никто не решит. Их мне нужно решать самой. И чем быстрее, тем лучше» — заключила она и возвратилась в спальню.
    Отбросив одеяло, под которым на спине лежал муж, она легла рядом. Науменко почувствовала теплое тело Александра. Светлана стала гладить его по спине, в надежде на то, что он что-нибудь скажет. Но Цеховский младший молчал. Женщина слышала, как он тяжело дышит. Она стала целовать его в щеку, но муж продолжал лежать, как мумия, не реагируя на ласки и поцелуи жены. Она взяла его руку и положила себе на грудь.
    — Зачем ты издеваешься надо мной? — тихо, почти шепотом спросил он.
    — Я люблю тебя.
    — Я тебя тоже очень люблю и поэтому хочу, чтобы ты была счастлива. Ты ещё молодая женщина и можешь встретить человека, с которым будешь счастлива. Я не хочу тебя мучить и быть обузой.
    Светлана зажала ему рот своей ладонью.
    — Я люблю тебя! Мне никто кроме тебя не нужен. Я тебе так в жизни благодарна. Если бы не ты, мы бы сейчас скиталась по чужим углам, унижались перед хозяевами. Ты не знаешь, что это такое? А я знаю. Знаю, когда ты в этом огромном мире ни кому не нужен.
    — Тебя из дома никто не гонит.
    — Хочешь ты этого или не хочешь, но разводиться с тобой я не буду! И спать я буду в той кровати, где ты. Тебе от меня не отвязаться, — категорически, заявила мать Дениса.
    Ей стало себя жаль. Она вспомнила Адель Герчинскую, мать Славика, которая как только могла, оскорбляла беременную женщину. Науменко стала сравнивать её со своей свекровью. Светлане иногда казалось, что Татьяна Павловна помешана на Денисе. Да и мальчик души не чаял в своей бабушке. Она знала все тайны внука, который делился только с ней. Когда Цеховскую выписали их больницы домой, он часами сидел возле своей любимой бабули. Мальчик бегал в кулинарию за пирожками и кормил ими бабушку.
    Лежа в кровати, Светлана представили, как она с огромным животом на семейном совете просит у всех прощения за то, что изменила своему мужу. Слезы подступили к горлу и стали душить.
    — Светочка, что с тобой, — поцеловав жену в щеку, испугано спросил муж, — Не надо плакать, моя дорогая. Я сейчас подумал и решил, роди от кого-нибудь девочку, и к нам снова вернется счастье, — произнес он, лаская её. — Не расходиться же нам из-за этой ерунды! А если хочешь, можно взять девочку в детдоме. Я сделаю всё, как ты скажешь. Только не плачь.
    — Я рожу девочку! Мы с тобой постараемся! У нас будет дочка. Она будет похожа на тебя и такая же добрая как ты, — обняв мужа, плача, сквозь слезы произнесла Светлана Науменко.
    — А если у нас ничего не получиться?! — испугано спросил Александр.
    — Получиться. Вот увидишь, ты скоро станешь отцом.
    Через несколько дней Светлана подала заявление на увольнение. Наталья очень огорчилась по поводу ухода с работы своей подруги.
    Очень быстро свекровь пошла на поправку. Она, старалась ходить по дому, опираясь на палку.
    Александр наговаривал на магнитофон придуманные им различные детские истории и сказки, а Светлана печатала их.
    Но главным занятием для Александра стала музыка. Жене очень нравились песни, которые он пел, и она могла часами их слушать.
    Эдуард Владиславович купил дачу, куда они всей семьей, выезжали на выходные. Светлана по- прежнему тайно встречалась со своим свекром, но пока из этой затеи ничего не выходило. Жизнь вошла в своё русло.
    — Светочка, — как-то сидя в кресле, сказала свекровь, — совсем, дорогая, забыла сказать: когда ты пошла в магазин за молоком, звонил Эдик, он попросил, чтобы ты ему срочно перезвонила.
    Услышав это, Науменко вздрогнула. Невестка знала, зачем звонил свекрь. С того времени, как она уволилась с работы, их встречи стали происходить все чаще и чаще. Сейчас у её днем было много свободного времени, и Светлана могла соврать, что по работе идет в налоговую инспекцию или на рынок, посмотреть, сколько стоит тот или иной товар. Тайные свидания происходили недалеко от дома Цеховских, в квартире одинокой сотрудницы главврача.
    Молодую женщину очень тянуло к объекту своих увлечений. Она с нетерпением ждала этих встреч. Мужа Светлана любила, и любила очень. Но, Эдуард Владиславович, был для неё, той яркой звездой, которая неожиданно зажглась на её жизненном небосводе, и которая должна погаснуть. Науменко боялась этого момента, и от мыслей, что это может скоро произойти, женщину бросало в дрожь. Именно эта, вспыхнувшая яркая звезда, открыла ей глаза на этот удивительно фантастический мир человеческой жизни.
    Муж был в этих делах сдержан. Он боялся экспериментов, боялся быть не понятым. Полной противоположностью сыну был его отец. В этих делах Эдуард был похож на хищного зверя, который мог в любой момент наброситься на свою жертву. Ему было всё равно, где это происходило: в ванной или под душем, на полу или на кровати, на столе или в машине. Он моментально, как спичка загорался и его огонь жег тело молодой женщины.
    Эта встреча была назначена на квартире у Стрельцова.
    Дверь открыл Дмитрий Викторович. Увидев его, Науменко очень удивилась. Женщина была в полной уверенности, что хозяева квартиры на даче.
    — Проходи, дорогая. Скоро Эдик придет.
    Светлана вошла в комнату и села в кресло. Хозяин поехал на кухню и через несколько минут позвал Науменко.
    — Светуньчик, помоги мне, — попросил Стрельцов. — Что будем с тобой пить: коньяк или водочку?
    От услышанных слов, гостья растерялась. В голову стали лести различные мысли. Свекрь всё не появлялся, и Светлана чувствовала, как холодеют руки. Она видела, какими сияющими глазами смотрит на её друг свёкра.
    «Какие мужики всё-таки твари, — подумала про себя Науменко. — Если, Эдичек, думает, что я решила родить ребенка, то это ещё не значит, что он меня может спихнуть своему другу. Бедный, так старался меня осчастливить, и всё напрасно!»
    — Дмитрий Викторович, а где Ваша жена? — неожидано задала, как ей показалось в тот момент, свой дурацкий вопрос Светлана.
    — В Перми.
    — Когда она приедет?
    — Думаю, что через дня два.
    У Светланы от страха, стало дрожать сердце. Она не знала, что ей делать. Страх все сильнее и сильнее вселялся в неё. Закрыв глаза, Науменко представила, как Стрельцов начинает раздеваться, и просит помочь ему. Как он взбирается на её и одной рукой, а втором обрубком, начинает ласкать тело, которое принадлежало его лучшему другу.
    «Нет! Нет! Я не Елена! Я этого не вынесу. Я не могу даже в мыслях лечь рядом с ним. Это не человек! Это только живое существо, некогда напоминавшее человека! Это его подобие! Как нужно любить человека, чтобы быть все время рядом с ним. Нет! Нет! Я не Елена! Я не смогу ласкать это изуродованное миной тело! Пока дело не приняло крутой оборот, нужно быстрее бежать из этого дома! Нужно срочно найти причину. Обидеть Стрельцова, ни словом и ни делом ни как нельзя. Он очень добрый, хороший, отзывчивый человек. Но это не значит, что он должен стать отцом моего ребенка, если Цеховсковские не в силах мне помочь. Что сейчас, мой дорогой свекрь, будет поставлять мне мужиков? С каких это пор он стал сутенёром? Совсем рехнулся Эдичек!»
    — Что с тобой, моя девочка? На тебя же лица нет!
    — Мне нужно срочно домой.
    — Как это домой? — удивленно спросил хозяин квартиры.
    — Мне надо, — ответила она дрожащим голосом.
    — Где же Эдик? — взволнованно произнес он, посмотрев, на висевшие, на стене часы. — Цеховский не задолго до твоего прихода звонил и сказал, что привезли тяжело больного, и он немного задержится.
    — Спасибо, но я кушать не буду, — выпалила она на одном дыхании.
    — Как это ты кушать не будешь?! — удивленно спросил Стрельцов. — Ты моя гостья. Когда я к вам прихожу в дом, вы всегда накрываете стол.
    В этот момент раздался звонок в дверь.
    — Вот и Эдик пришел, — сказал, улыбнувшись, Дмитрий Викторович. — Открой ему, пожалуйста, моя девочка, а я поеду в свою комнату. У меня море работы!
    В тот день Светлана ещё не знала, что беременная. Она думала, что у неё очередная задержка.
    Когда Науменко со свекром возвратилась домой, то в квартире застали жену Стрельцова. Она с Татьяной Павловной сидели на кухне, и пили чай.
    «Что это всё значит? — удивившись неожиданной гостье, подумала Науменко. — Эдичек не стесняясь, назначает мне свидания на квартире своего друга. Сам опаздывает на приличное время, которое мне показалось вечностью. Стрельцов говорит, что его жена в командировке, а она сидит в гостях, как раз в тот момент, когда я воровала чужое счастье»
    — Светочка, мы тебя, доченька, уже заждались, — перебив мысли невестки, сказала свекровь. — Ты не представляешь, как нам без тебя было скучно!
    Вечером, уловив благоприятный момент, Науменко подошла к отцу мужа.
    — Что это всё значит? — строго спросила она, — Что с нами будет, если твоя жена узнает, что мы с тобой любовники?! А Сашка? Ты подумал о нём?!
    — Мать знает, — спокойным голосом произнес Эдуард Владиславович.
    — Как это знает?! Откуда?! Ты ей всё рассказали? Зачем? — испугано спросила она,
    глядя своими большими черными глазами на свекра.
    — Эта она мне подбросила эту идею.
    — Какую еще идею?!
    — Татьяна-женщина. Мать. Она стала замечать, что ваша семейная жизнь стала давать трещину. Вот она мне и предложила…
    — Что предложила?! Что бы её муж трахал свою невестку?!
    — Зачет так грубо. Она очень боялась, что вы разведетесь. Стала плакать и просить меня, чтобы я тебе нашел кого-нибудь или сам попытался осчастливить.
    — И ты сразу согласился?!
    — Я, что идиот или дурак?!
    — А Сашка? Твой сын знает об этом?! — схватившись за голову руками, в ужасе спросила Науменко.
    — Нет. Только мы втроём.
    Когда в семье Цеховских официально стало известно, что Светлана ждет ребенка, радости не было предела. Отец и сын считали себя отцом ребенка и ходили с высоко поднятой головой.
    Александр был рад, что врачи ошиблись, считая его не способным осчастливить жену, и он ждал с нетерпением того дня, когда ребенок появиться на свет.
    Эдуард Владиславович был полон счастья и радости, что он несмотря на свой уже не юный возраст, является настоящим отцом ребенка.
    Татьяне Павловне было всё равно, кто настоящий отец ребенка. Главное, для неё в тот момент было, чтобы новорожденный был здоров и, что благодаря этому малышу в дом придет счастье, которое она так боялась потерять.
    Девочка родилась очень крупной с большими глазами, как у матери. Её сразу же окружили теплом и вниманием домочадцы.
    Татьяна Павловна всю жизнь хотела дочь, и когда в доме появилась девочка, она не спускала её из рук и называла «моя доченька».
    Посидев в декретном отпуске три месяца, Светлана была вынуждена выйти на работу.
    К этому времени, Сергей, зять Дмитрия Викторовича, расширил свою ремонтную мастерскую и открыл магазин «Запчасти». Сейчас у Науменко был небольшой кабинет в офисе Сергея.
    Через полгода была открыта еще одна ремонтная мастерская и ещё один крупный магазин «Запчасти».
    Вскоре на фирме появилась и Наталья, которую Светлана уговорила перейти работать.
    Сейчас подружки снова оказались вместе.
    Жизнь шла. Дети подрастали. Родители старели.
    Умерла Циля Абрамовна. Её смерть стала большой трагедией для семьи Фельдман. Вскоре заболел Яков.
    Он стал увядать прямо на глазах. Похудел, осунулся.
    — Мне не долго осталось мучиться, — сказал он своей жене, — Ты уж больно по мне не переживай. Давай худей, и начинай искать себе нового мужа.
    Наталья и не догадывалась, что её муж так тяжело болен.
    На завтра, придя на работу, с ней началась истерика. Она плакала, кричала, что представления не имеет, что будет, без своего Якова делать.
    — Я даже не знаю, где платят за коммунальные услуги! Я пропаду без него! Почему он мне раньше не сказал, что болен?! Почему молчал?!
    Светлана из рассказов свекра знала, что дела у Якова плохи. Он очень просил Цеховского не говорить Наташке, что болен.
    — Придет время, сам скажу, — сказал он другу.
    Отношения с сыновьями у Натальи не ладились. Старший, Лев, Наталью вообще не признавал. Это её бесило, и она постоянно злилась на сына.
    — Отец, как ты мог на такой идиотке жениться?! — неоднократно в присутствии матери сын спрашивал отца. — У тебя видимо после аварии часть мозгов отшибло.
    Как ни пытался, Яков примирить сына с матерью, у его ничего не получалось.
    Пролежав месяц в больнице, Фельдман попросил жену:
    — Забери меня от сюда. Не хочу умирать в больнице. Она мне и так за долгие годы работы надоела.
    Яков уже практически, не вставал с кровати, и все считали, что дни его уже сочтены. Он ни с кем не разговаривал, только смотрел куда-то в пустоту.
    В один из таких дней в квартире раздался звонок. На пороге появилась маленькая, худенькая старушка в ситцевом платке.
    — Доченька, я бы хотела с тобой поговорить, — обратилась она к хозяйке квартиры.
    Наталья хотела, было выставить незнакомку за порог, но что- то остановило её.
    — Я вот лекарства принесла, — вытащив из кармана пальто маленький флакончик с жидкостью, — произнесла старушка. — Я Яшеньку с детства знаю, и отца его хорошо знала. Царство ему небесное, — сказала она перекрестившись. — Золотой был человек. Брата моего во время войны спас. Я у Яшеньки до пенсии в больнице санитаркой работала. Золотой человек у тебя муж. На днях я узнала, что он болен.
    — Я не могу Вас пустить к нему в комнату. Ему очень плохо, — сказала Наталья и разрыдалась.
    — Не плачь, доченька! Не плачь дорогая! Будет жить твой муж. Я вот думала, что не поспею…
    Она протянула Наталье маленький флакончик с жидкость.
    — По три капли, через каждых три часа.
    — Куда это капать?! — прижав флакон к груди, спросила Наталья. — Он уже сутки как ничего не ест.
    Старуха ушла, а Наталья еще долго смотрела на этот флакон, не веря в чудотворную его силу.
    Через день старуха снова появилась на пороге квартиры.
    — Вот тебе деточка, другое средство. Дай мужу выпить. Через несколько часов после принятия лекарства ему станет плохо, очень плохо. К утру полегчает. Когда выздоровеет, скажи, что спасла его баба Маруся.
    В этот вечер приехал Цеховский со Светланой. Эдуард Владиславович курил на балконе одну сигарету за другой. Он ни как не мог поверить, что его друг умирает. За свою жизнь врач видел не одну тысячу смертей, но эта смерть была для него равносильно своей.
    Наталья закрылась в спальне и никого не впускала в комнату. Она смотрела то на мужа, часы которого были сочтены, то на держащий в руке флакон. Перекрестившись, она взяла дрожащими руками мензурку и налила содержимое флакона.
    С трудом женщине удалось уговорить мужа выпить «чудотворные капли». Верила ли Наталья сама в их силу? Она не знала. В эти минуты она готова была идти на всё, только бы Яков выжил. Крошкина гладила его по волосам, а слезы текли по её щекам.
    Через несколько часов после принятия капель, Якову стало плохо. Он метался по подушке весь в поту. Наталья видела, как силы покидают его и она, испугавшись, стала кричать. На крик вбежали Цеховские и её родители, которые приехали несколько часов назад.
    Обняв Наталью, они вывели её из комнаты.
    — Это я! Я, его убила! — кричала она в истерике, метясь по комнате.
    Возле Якова остался Цеховский. Когда Эдуард Владиславович вышел из спальни, все с ужасом в глазах смотрели на него.
    — Он уснул, — спокойно произнес врач, — и, вытащив из пачки сигарету, вышел на балкон.
    Когда стало светать, Наталья вошла в комнату.
    Яков открыл глаза, и слегка улыбнувшись, произнес:
    — Принеси, что-нибудь покушать Я так проголодался.
    Наталья Фельдман бросилась искать бабушку Маруся, но только спустя месяц она узнала, что бабка умерла в ту ночь, когда она Якова возвратила к жизни.
    Тайну «целебной» силы капель она унесла с собой. Что это были за капли, и были ли это капли вообще, так для всех и осталось тайной.
    Фирма, где работали подруги, изо дня в день набирала свои обороты.
    Сейчас Светлана с Натальей перестали считать деньги в своих кошельках. Они могли позволить себе многое, но, тем не менее, денег на ветер не бросали. У Светланы появилась мечта — купить себе машину. Она пошла, учиться на водительские курсы.
    Вместе с Денисом в одной группе училась Оксана Гарина. Девушка была влюблена в парня, и очень часто приходила к Цеховским в гости.
    Когда Оксане было девять лет, а её младшему брату четыре, мать сбил паяный мотоциклист прямо на глазах у детей. Смерть матери, для девочки обернулась настоящей трагедией. Отец, Виктор Михайлович, привез из деревни свою тёщу, чтобы она смотрела за внуками. Оксана стала замкнутой, нервной. Она часто закрывала дверь спальни на ключ и, садясь перед зеркалом, плакала.
    Однажды отцу удалось разгадать тайну своей дочери.
    Оказывается, девочки во дворе сказали дочери, что скоро домой отец, приведет новую жену, которая будет заставлять Оксану нянчить её детей. Мачеха обязательно будет злой и вскоре выгонит девочку из дома.
    Гарин обнял свою дочь и, посадив её к себе на колени, сказал:
    — Я очень любил твою маму, и ни кто другой не сможет её заменить. Никакая женщина не переступит порог нашего дома. В нашем доме будет только две женщины: ты и твоя бабушка.
    Отец сдержал своё слово перед дочерью. Гарин старался не задерживаться на работе, и всё свободное время проводил и детьми.
    С матерью Оксаны Виктор познакомился случайно, приехав к родственникам в деревню. Он был студент третьекурсник она ученицей десятого класса. Деревенская девушка раскрыв рот, слушала рассказы о столице и восторгалась умом парня. Гроза с сильным дождем застала их в старом амбаре, где юная деревенская школьница, по уши влюбленная в столичного парня, стала женщиной.
    Родственники Гарина из деревни дали девушке московский адрес Виктора.
    Вскоре он получил из деревни письмо, в котором школьница сообщала, что скоро станет матерью.
    Ни о какой деревенской невестке родители и слушать не желали. Виктор несколько лет, как встречался с москвичкой Лизой, которая была в него влюблена.
    Студент не послушался своих родителей и женился. До самой смерти невестки родители Виктора не смогли смириться с тем, что их сын взял в жены простушку.
    Лиза, так и не повстречав достойного мужчину, продолжала любить Гарина, и в тайне надеялась на свое бабье счастье.
    Когда умерла жена, Виктор стал встречаться с Лизой. Но привести её в свою квартиру, он так из-за дочери и не решился.
    На своё двадцатилетие Оксана случайно узнала, что у отца есть ещё девятилетняя дочь. Девушка смирилась с тем, что отец должен иметь семью, а ребенок отца. Свою маленькую сестрёнку Оксана полюбила, но мачеху так и не признала. Лиза, как только могла, старалась угодить своей падчерице, но девушка была не преступна.
    К моменту окончания института дочери, Виктор Михайлович, стал шефом совместно советско-американского предприятия.
    Дочь упросила отца, чтобы он взял на работу Дениса. Девушке очень хотелось, чтобы парень на ней женился.
    Но Денис и не думал себя обременять семейными узами.
    — Мальчик, мой, — как- то сказала Татьяна Павловна, обращаясь к внуку, — Оксанка очень хорошая девочка. Любит тебя. Женись на ней. Мне её так жаль.
    Денис обнял свою бабулю и поцеловал её в губы.
    — Я тебя очень люблю, бабуля, но прошу тебя, не заставляй меня жениться на ней. Она не в моём вкусе, мне тихони не нравятся. Она же на ходу спит!
    На этом разговор бабашки с внуком был исчерпан. Девушка по-прежнему продолжала приходить к Цеховским в гости.
    Денис был высок, строен, подтянут. Всегда хорошо одет, со светскими манерами он привлекал и себе женщин. От противоположного пола у парня не было отбоя.
    Тридцать первого декабря вся семья Цеховских уже сидела за праздничным столом, когда пришла Оксана.
    — Кто тебя приглашал на Новый год?! — зло спросил Денис, схватив девушку за руку.
    — Никто, — спокойно ответила она, — Я соскучилась по тебе и решила придти, чтобы провести эту ночь с тобой.
    Но Гариной не удалось этого сделать. К часу ночи Денис покинул праздничный стол и, оставив девушку со своими родственниками, уехал развлекаться.
    Утром, так и не дождавшись своего кумира, Оксана собралась, было уходить домой, но ей неожиданно стало плохо.
    — Что с тобой? — поинтересовался Эдуард Владиславович.
    — Я беременная.
    — От кого? — удивленно спросил Цеховский, — Может, я скоро стану прадедом?
    — Да, если будет всё хорошо.
    — О, боже! Как это? — почесав свой затылок, растерявшись, спросил он, — А Денис то хоть знает, что скоро станет отцом?
    — Знает, — хмыкнув, произнесла она, — Он сказал, что не собирается на мне жениться. Я не та девушка, о которой он все эти годы мечтал.
    Когда Гарина ушла домой, все стали ждать возвращения блудного Дениса. В квартире стал переполох. Девушка сообщила им неожиданную новость.
    Цеховские были не против, чтобы Оксана вошла в их семью. Она была завидной невестой с однокомнатной квартирой и дорогой машиной. За долгие годы Цеховские к Оксане привыкли и считали её другом семьи.
    Преследование девушки бесило молодого человека. На работе все знали, что дочь шефа безответно влюблена в красавца Дениса, который не обращал не неё никакого внимания. Девушка писала ему любовные письма, звонила по телефону из соседнего кабинета.
    Когда Денис узнал, что Оксана станет матерью, парень, закурив, с усмешкой посмотрел девушке в глаза:
    — Если ты думаешь, что этим ребенком сможешь привязать меня к своей юбке, то ты в этом глубоко заблуждаешься. Даже штамп в паспорте не сможет меня привязать к тебе. Я тебя не люблю, и никогда не любил. Ты это прекрасно знаешь.
    — А как же ребенок? — прижав его к стене, со слезами на глазах, спросила она.
    — Будь спокойна! Не волнуйся! Положенных двадцать пять процентов от зарплата, Ксюха, твои.
    Сказав это, Денис оттолкнул от себя беременную женщину, и высоко подняв голову, пошел к себе в кабинет.
    Виктор Михайлович Гарин в любовные дела своей дочери не влезал. Когда он узнал, что Оксана беременная от Цеховского то сказал:
    — Доченька, насильно мил еще никогда, никто не был. Как- нибудь вырастим малыша.
    Тем временем в квартире Цеховских продолжали ждать будущего отца. Как только Денис переступил порог квартиры, он увидел во всех домочадцев негодование на лице.
    — В чем дело?! Что произошло?! Почему во всех такие кислые лица?
    — Это мы все у тебя хотим спросить, что произошло, — завела разговор первой из семьи Цеховских, Светлана, — Почему ты не хочешь жениться на Оксане?
    — Я её не люб-лю! Не люб-лю! Вам понятно. Не люблю! — он хотел, было войти в свою комнату, но мать перегородила ему дорогу.
    — Если ты её не любишь, зачем ты тогда с ней спал?! — возмущенно спросила она.
    — Ты, что мне прикажешь жениться на всех тех бабах, с которыми я спал?! — засмеявшись, спросил сын.
    — Меня совершенно не волнует, и не интересует, с кем ты спал, и как часто ты это делал! — крича, произнесла мать, — Но на Оксане ты женишься! С завтрашнего дня она будет жить в этой квартире! Хочешь ты это или нет. Понял, гад!
    — Если она будет жить в этой квартире, уйду я, — категорически, заявил он.
    — Ты можешь делать, все, что хочешь! Ты уже взрослый! Знай одно: я никогда не позволю, чтобы мой внук рос вдали от меня! — её крик постепенно стал переходить в плач. — У ребенка должен быть отец и мать, — Светлана, опустившись на колени, схватила сына за ноги, — Сынок, опомнись! Ребенку нужен отец!
    — Оксану я не люблю.
    — Зачем ты тогда сделал ребенка? Зачем? — не поднимаясь с колен, спросила мать.
    — Она попросила меня об этом.
    Услышав слова сына, мать мгновенно поднялась с колен и дала сыну пощечину.
    На следующее утро Светлана, придя на работу, позвонила Оксане и сказала, чтобы она собрала все свои вещи, и пообещала за ней вечером приехать.
    Забирать девушку приехала Светлана с Эдуардом Владиславовичем.
    Гарина ехать никуда не хотела, она плакала, умоляла оставить её в покое.
    Но Светлана и слушать ни о чем не хотела. Тогда Цеховский открыл дверь шкафа и стал вынимать зимнюю одежду и слаживать в чемоданы. Науменко вместе со свёкром почти силой вытолкнули Оксану из собственной квартиры.
    Денис, увидев, что дед с матерью привезли дочь шефа, наспех сложил свои вещи в дорожную сумку, и демонстративно, хлопнув дверью, ушел.
    — Не переживай! — ласково произнесла мать Дениса. — У нас квартира большая. Места всем хватит.
    На завтра на работе Денис попросил у Оксаны ключи от её квартиры, и переселился жить в однокомнатную квартиру Гариной.
    Оксану окружили заботой и вниманием все домочадцы, за исключением дочери Светланы, которая приняла новую обитательницу в штыки.
    Девочка родилась семимесячной и очень слабенькой. Ни на какие уговоры со стороны Цеховских, съездить в роддом и посмотреть дочку отец не поддавался.
    На работе только и судачили о том, что дочь шефа родила, а её благоверный даже и не думает о ней.
    От поклонниц у Дениса не было отбоя. Они звонили ему домой днем и ночью, и требовали своего ловеласа к телефону. Многие девчата на работе только и мечтали о том, чтобы быть рядом с этим красавцем.
    Денис не чуждался женщин. Он мог устроить конкурсный отбор на замещение вакантной должности, и быть рядом с победительницей. Его привлекали веселые, озорные девушки, любви которых нужно добиваться. Но, достигнув желаемой цели, он начинал искать новые приключения. Парень сам не знал точно и конкретно, кого он хочет видеть рядом с собой. День ему нравились блондинки, день — брюнетни, день высокие — день маленькие.
    Узнав, что Оксана родила дочь, Денис немного огорчился. В мыслях он надеялся что Гарина родит сына.
    За день до выписки из роддома молодой матери, её отец, вызвал Цеховского к себе в кабинет.
    — Я вот о чем хотел тебя попросить, — как бы стесняясь за свою просьбу, начал шеф, — завтра Оксану с малышкой выписывают из роддома.
    — Я знаю, — перебил Гарина Цеховский, — на работе об этом только и говорят.
    — Мне бы очень хотелось, чтобы ты в этот момент был со всеми нами, — закурив сигарету, он посмотрел Денису прямо в глаза, — Мы решили этот торжественный момент снять на плёнку. Пусть моя внучка, когда станет взрослой, думает, что у неё был отец, — Виктор Михайлович погасил только, что начавшую курить сигарету, — Я, конечно, тебя не заставляю. Но прошу. Если откажешься, упрекать не буду. Я своей дочери не раз говорил, что любить человека заставить нельзя.
    Каково же было во всех удивление, когда в роддоме появился Денис с большим букетом цветов. Оксана бросилась к нему на шею и стала целовать.
    Гарин, так никому не сказал, что это он уговорил отца своей внучки поприсутствовать на этой церемонии.
    Виктор Михайлович взял в руки, маленький живой комочек, увернутый в розовое атласное одеяльце, и протянул его отцу.
    В квартире уже ждали появления нового жильца. Все поздравляли Оксану с Денисом с рождением дочери.
    Светлана на своей кровати развернула это маленькое, почти кукольное создание и подозвала сына.
    Денис, смотрел на этот живой красный комок, и до его сознания ни как не могло ещё дойти, что эта его дочь. Что в ней течет не только кровь Оксаны, но и его.
    Попрощавшись со всеми, он вечером ушел в свою обитель. Денис не мог всю ночь уснуть. Перед его глазами стояло это беспомощное дитя, которое протягивало к нему свои крохотные, кукольные ручонки. Цеховский пытался гнать прочь от себя это наваждение, но у его ничего не выходило.
    Не в силах выдержать больше этих пыток, Денис, придя на работу, позвонил домой. Трубку поднял отец.
    — Сынок, у нас большое несчастье. Малышка заболела. Час назад её увезла скорая.
    Девочка, была в очень тяжелом состоянии, и несколько дней врачи боролись за её жизнь.
    «Если малышка выживет, — решил в тот момент молодой отец, — то распишусь с Оксанкой. Ведь малютка не виновата в том, что её родители сумасшедшие» — к такому заключению пришел он.
    Около двух месяцев пролежала Оксана в больнице с дочерью. Денис вернулся к себе домой, и каждый вечер с Виктором Михайловичем после работы ездил в больницу.
    Светлана не могла нарадоваться тому, что её сын образумился.
    Из больницы Оксана выписалась очень измотанной и худой. Ещё в больнице у неё пропало молоко, и она по этому поводу очень переживала. Девочка почти, все время плакала. Молодая мама, несмотря на плохое самочувствие и больного ребенка старалась во всем угодить мужу.
    К полугоду девочка окрепла, набрала вес и практически перестала плакать по ночам.
    Денис не мог себе представить жизнь без этого крохотного создания, которое все время ему улыбалось. Он баловал дочь, играл с ней. Сейчас весь смысл его жизни заключался в этом маленьком человечке, в котором текла и его кровь.
    Молниеносно пролетело время. Светлане казалось, что ещё совсем недавно она была любимым ребенком у родителей. Что вот так, как и её внучка, которой уже два года, она играла в песочнице и разбрасывала песок. Науменко не верилось, что сегодня ей сорок пять. Что она мать двоих детей и бабушка. Рядом с ней в кровати спал муж, которого она безумно любит, и которому она благодарна за всё. Она очень благодарна своему свекру, а особенно своей свекрови, которые приютили её с сыном у себя в доме и заменили родителей. Денис так и по сей день не знает, что Александр не его родной отец.
    Год назад в кабинет к Светлане Науменко вошел седой, полный мужчина с небольшими карими глазами, в очках. Он протянул ей через стол накладные и доверенность.
    Прочитав доверенность выписанное на имя Герчинского С.С. директора объединения «Светлана», самого крупного покупателя их продукции, у Науменко задрожали руки. Женщина растерялась так, что не могла сообразить, что нужно делать с этими документами. Внутри у неё все оборвалось, и Светлане показалось, что ещё секунда и сердце вырвется наружу, облив кровью весь стол. Науменко, почувствовала, как лоб и ладони покрылись потом, но взять себя в руки, она была не в силах.
    Женщина знала, она чувствовала, что судьба её должна свести с отцом ребенка. Ей очень хотелось, чтобы он увидел, во что превратилась, та, которая по выражению его матери была деревенщиной, без рода и без племени.
    Сейчас Славик Герчинский, некогда студент университета, сын дипломата стоит перед той самой Светланой, которой суждено было из-за его слабости пережить все тяготы столичной жизни. Она выстояла в этой тяжелой борьбе и вышла из неё победительницей. Науменко из бездомной сироты превратилась в современную, деловую женщину. У неё пяти-комнатная квартира, обставленная дорогой импортной мебелью, взрослый, удачно женившийся сын, добрая и заботливая невестка, ласковая внучка, подрастает дочь, муж и его родители души не чают в Светлане. Что больше нужно женщине для счастья?!
    Неизвестно сколько бы ещё дрожащими от волнения руками крутила Науменко документы, если бы не услышала голос Герчинского:
    — Я ведь так и не женился, — тихо произнес он, садясь на стул стоящий напротив Светланы. Достав из кармана пиджака носовой платок, он вытер лоб. Немного посидев, он закурил, — Я в вечном долгу перед тобой и сыном, — крутя сигару в руке, произнес он, — Если бы я мог вернуть свою молодость, я бы сделал всё иначе, и никогда бы не повторил своих ошибок.
    Науменко сидела молча и не двигалась. Герчинский увидел в её глазах слезы, которые медленно стали катиться по щекам.
    В эти секунды вся тяжелая молодость промелькнула перед глазами женщины. Что бы с ней произошло, как бы сложилась её дальнейшая жизнь, если бы Наташка Крошнина не протянула ей руку помощи. Именно она помогла ей заново родиться.
    — Я тебя искал через своих знакомых, — услышала Науменко голос того, кто бросил её в самые тяжелые минуты жизни, — Когда нашел, ты была замужем. Натанка Крошкина упала передо мной на колени и слезно умоляла не искать с тобой встреч, — и тяжело вздохнув, добавил, — У меня даже есть фотографии внучки.
    — Кто тебе их дал? — раскрыв свои большие карие глаза спросила она.
    — Твоя подруга. Разве она тебе обо мне никогда не говорила?
    — Нет, — удивленно ответила Светлана.
    — Может это и к лучшему… Я тебя любил, но когда моя мать узнала, что ты живешь в нашей квартире…
    — Причем здесь твоя мать? — перебила Герчинского Науменко, — Ты уже был взрослый, и сам должен был отвечать за свои поступки.
    — Мой отец не мог простить матери то, что она не разрешила мне жениться. Дома стали скандалы, и он ушел к другой женщине. Мать писала во все инстанции, в надежде вернуть мужа. Его сняли с работы, но домой он так и не вернулся. Мать мне упорно стала искать невесту, но её поиски были безуспешны. Она стала болеть, и вскоре её парализовало. Вот уже двенадцать лет, как моя жизнь превратилась в настоящий кошмар. Я встаю в пять часов утра и готовлю матери на день еду. Ей всё время кажется, что я в еду подмешиваю какой — то яд, и поэтому мне перед ней приходиться все пробовать. Ни одна сиделка у нас не задерживается, несмотря на то, что я плачу им не малые деньги. Я уже давно на своей жизни поставил крест. Какая же дура согласиться жить с моей матерью под одной крышей и изо дня в день видеть её истерики, которые она мне закатывает по каждому поводу?!
    — Ты оказался, Славик, хорошим сыном, другой бы такого не выдержал.
    Светлана взглянула на часы. Заканчивался рабочий день, и она засобиралась домой.
    Герчинский проводив Светлану до её «Ауди», нежно поцеловал в щеку.
    — Света, у меня кроме сына и внучки никого в этом мире больше нет. У меня есть деньги. Много денег. Я хочу часть денег передать сыну, его семье.
    — Спасибо, но они не бедные. Денис работает.
    — Это мой долг перед ним. Я прекрасно понимаю, что никакими деньгами мне не искупить ту боль, которую причинил тебе, и поэтому денег тебе не предлогаю.
    Герчинский подошел к своему новенькому «Мерседесу», где его ждали два телохранителя и сел в машину.
    Светлана ещё долго сидела за рулем своего «Ауди» и смотрела в пустоту.
    Зазвенел будильник. Нужно было вставать и идти на работу. Через несколько часов исполниться сорок пять лет, как в семье учителей Науменко в небольшом Сибирском городке родилась девочка, которая с детских лет мечтала жить и работать в Москве.
    Светлана уже хотела поднять с постели, но рука мужа погладила именинницу по голове. Прижав жену к себе, стал целовать её в губы.
    «В сорок пять — баба ягодка опять»- вспомнилась Светлане поговорка. Именно в этот сладкий, ароматный, зрелый период своего цветения с сегодняшнего дня вступила она.
    14.05.2002. КОБЛЕНЦ.
Top.Mail.Ru