Скачать fb2
Большая история маленькой страны

Большая история маленькой страны

Аннотация

    Книга израильского поэта, аналитика, публициста Григория (Гершона) Трестмана создана на основе глубокого анализа многочисленных документов, книг, публикаций, архивных материалов и других источников. Написанная прекрасным, живым языком, эта книга, несомненно станет незаменимым пособием по изучению современной истории еврейского государства, как сказал автор, позволив себе перефразировать высказывание М. Твена, большой истории маленькой страны.
    Издание третье, переработанное и дополненное.


Григорий Трестман Большая история маленькой страны издание третье, переработанное и дополненное

    В этой книге нет ничего, кроме правды.
    Ничего оголенней ее, больней ее, горше ее.
    Ибо история еврейского народа
    пишется каждый день.
    К нашей радости, ибо до сих пор пишется.
    К нашему горю, ибо до сих пор пишется кровью.
    Сегодня как никогда важно знать правду об арабо-израильском конфликте и его корнях. Международная общественность, не вникая в суть этого конфликта, абсолютно неверно трактует его первоосновы, ставит ложный диагноз, а потом удивляется, что никакие планы и решения не работают. Прежде всего, это касается Западной Европы, где считают, что поводом для конфронтации является «оккупация», поселения и поселенцы. Поэтому все попытки разрешить в этом ключе проблему ни к чему не приводят.
    Уже достаточно давно подписаны «соглашения Осло». За эти годы террор со стороны арабов-палестинцев многократно усилился. Отгремела Вторая ливанская война на севере еврейского государства. Израиль отражал атаки боевиков террористической организации Хизбалла, за которой стоят Иран и Сирия. Почему арабские страны снова и снова нападают на нашу страну? В чем подлинная, а не мнимая причина затяжного противостояния между евреями и арабами, между Израилем и палестинцами? На эти и многие другие вопросы отвечает книга Григория (Гершона) Трестмана.
    Г. Трестман известен в Израиле и далеко за его пределами как поэт и эссеист. Впервые выступая в качестве историка-документалиста, он взялся за эту нелегкую работу, понимая, насколько она важна и нужна. Автор назвал свою книгу документальной и в предисловии пишет, что в ней нет ничего, кроме свидетельств, которые он скрупулезно отобрал, логически выстроил и представил читателю. Позволю себе не согласиться с ним. Книга увлекает, читается на одном дыхании. И это потому, что каждое слово в этой книге – правда. Ничего, кроме правды.
    Авигдор Либерман,
    вице-премьер, министр иностранных дел Государства Израиль

    Если бы лет сорок назад ныне легендарный российский юродивый Ким Хадеев (благославенна память его) не напророчил нашествие басурман на иудео-христианскую цивилизацию;
    если бы Авигдор Либермани и директор благотворительного фонда «Дор ле дор», редактор газеты «Еврейское местечко» Володя Ягубец (благословенна память его!) не «заразили» меня составлением нижеприведенного текста;
    если бы моя жена Милаша не проявила бесконечного терпения, любви, снисходительности и требовательности к моим занятиям;
    если бы израильский историк Ян Гальперин не наполнил данный текст историческим дыханием;
    если бы раввин Шая Гиссер не взял на себя добровольной заботы снабжать меня необходимой литературой и работать над ошибками, допущенными и мной, и используемыми мною источниками;
    если бы Валик Житков и его жена Анюта Годнева не помогали мне подбором фактов и своим неослабевающим интересом к этой работе;
    если бы московский профессор Сергей Политыко не взял на себя труд редактора;
    если бы этот текст уже не был написан десятками и десятками других авторов;
    если бы я не собрал у них уже выстраданные ими истины;
    если бы Соня Васильева не помогла мне поставить точку в этой бесконечной работе;
    если бы при всех «если» Всевышний не усадил меня за письменный стол
    эта книжка никогда бы не сложилась.
    Великое спасибо каждому из них!
    Григорий (Гершон) Трестман

    «КАРТА ДОВЛАТОВА»
    Раздобыл карту Ближнего Востока…
    Я взглянул и ужаснулся.
    Микроскопическая синяя точка.
    Слово «Израиль» не умещается.
    Конец – на территории Иордании, начало в Египте.
    А кругом внушительные красные пятна…
    Есть такая расплывчатая юридическая формулировка —
    предел необходимой самообороны.
    Где лежит этот злополучный предел?
    Нужно ли дожидаться пока тебя изувечит шайка бандитов?
    Или стоит заранее лягнуть одного ногой в мошонку?
    Казалось бы, так просто.
    Тем не менее, прогрессивное человечество
    с дурацким единодушием осуждает Израиль.
    Прогрессивное человечество требует от Израиля
    благородного самоубийства.
    Сергей Довлатов

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

    В наше время миллионы людей в святой простоте уверены, что видят, как покончить с проблемой Ближнего Востока, и, не задумываясь, вслед за популярной политической демагогией выдадут рецепт разрешения арабо-израильского конфликта: отдать оккупированные территории в обмен на мир. И при этом почти никто не знает ни историю этого конфликта, ни откуда взялись эти «оккупированные территории», ни то, куда могут завести подобного рода рецепты.
    Попробуйте спросить у случайных прохожих: с чего все там у них началось? И что, собственно, происходит?
    Уверяю вас: из ста опрошенных вряд ли найдутся двое, которые сказали бы нечто вразумительное.
    Я хочу познакомить людей с частью истории, которая касается этой тяжбы.
    Я не автор этих страниц. Я их собиратель. Я их собирал и продолжаю собирать. Честная история зависит от автора меньше, чем автор от нее, – он в качестве летописца может заниматься только осторожным плагиатом, чтобы не повредить и без того искаженное прошлое, не модифицировать историю, не подгонять ее под заранее выстроенные схемы. Я собирал эти страницы – иногда по фразам, иногда по главам, иногда (случается и такое везение) по целым книгам. Как говорил Шекспир: «У кого нахожу свое – у того и беру».
    Я старался не править тексты, чтобы не нарушать принципы историографического плагиата, не искажать голоса очевидцев. Я позволял себе лишь определить порядок вызова свидетелей и отбор их показаний. Но занятия историческими компиляциями подобны постройке корабля: обшивку следует накладывать тщательно, не то корабль потонет. Постоянно приходится влезать в чужие тексты и редактировать их на авторских правах. После этого нелегко определить: где цитата, где авторский текст… Да и читателю, наверное, груз ссылок, сносок и примечаний не добавит ровным счетом ничего. Тем не менее, я бы определил жанр этой книги как хрестоматию свидетельств.
    В конце книги приведен краткий список публикаций, к которым я прибегал в процессе работы. Мне казалось, что чем большее количество материала я смогу переработать и представить в виде фактов, мнений, оценок и выводов, тем объективнее будет картина, тем убедительнее станет то, чем мне хочется поделиться с читателем. Кроме того, я посчитал нужным сопроводить текст небольшим разделом «Персоналии», в котором приведены краткие, но, на мой взгляд, важные сведения о некоторых «действующих лицах» еврейской истории. Завершают же хрестоматию фрагменты документов, которые имеют отношение к нашей истории, – от декларации Бальфура до политического плана ООП – Организации освобождения Палестины.
    Эта книга адресована русскоязычному читателю не только в Израиле, но и в России, и в Америке, и в Европе – везде, где волею судеб обосновались выходцы из СССР\СНГ.
    Не будучи профессиональным историком, я не знал, что когда «чужих» в рукописи собирается больше одного, то все остальные, включая и автора, становятся «лишними гостями».
    Я чувствовал себя героем Борхеса – Пьером Менаром, сидящим над рукописью собственного «Дон Кихота». И только к концу работы я понял, почему эта книга, сплошь построенная на заимствованиях чужих текстов, оказалась для меня такой личной, почему хору чужих голосов случилось исполнить мою песню. Дело в том, что они рассказывали мне именно мою судьбу, историю моей жизни, где я мог выбрать свое будущее.
    История – та река, в которую следует войти дважды: один раз – в историческое событие, и второй – в исторический текст.
    Два ощущения правды должны совпасть в тебе.
    Правды события. И правды текста. И когда ты увидишь, что между двумя правдами не хватает мостика, и когда убедишься в том, что этого мостика никто до тебя не построил, и когда поймешь, что без него нельзя обойтись, – только тогда ты получишь право взять в руки перо.

1. МАРК ТВЕН В ПАЛЕСТИНЕ

    Вот некоторые из его впечатлений. «Я себе представлял все в Палестине гораздо большим. Некоторые из моих представлений были просто дикими. Палестинский мир всегда оставлял у меня неясное впечатление такой же большой страны, как Соединенные Штаты… Мне кажется, причина была в том, что я не мог себе представить, чтобы у такой маленькой страны была такая огромная история».
    Это говорил Марк Твен, прекрасный знаток Библии. Похоже, он был одним из последних, кто признавался в незнании и непонимании Страны Израиля.
    Представляю себе, как усталый и потный Марк Твен тащился по скудной земле Иудеи – и перед его глазами возникали видения еще не разоренного Иерусалима, процветающего Хеврона, картины Иудейской войны…
    Вон кто-то в запыленной хламиде едет на лошади… ну-ка… точно: Иисус Навин со своими воинами, – а вон заплутавший римский легион спешит засветло попасть на север. Да-да, американец, у нас все близко, все рядом, просто рукой подать. Вот север, вот юг, вот небеса, а вот Геенна огненная, втяни ноздрями запах. Чуешь? – сера. То-то! А это катятся по горам выжженные, гремящие шары перекати-поля, это вечность.
    А это кто? Где? А… это аравийские племена, которым еще предстоит стать народом.
    Кто-кто, а Марк Твен помнил историю. Арабы Передней Азии прозябали в неизвестности тысячу двести лет. Вершина их взлета, их слава – это Багдадский халифат. Седьмой-восьмой век нашей эры. В те годы за сто двадцать лет они создали огромную империю, западные границы которой доходили до Франции, восточные упирались в современные Китай и Индию, южные пересекали Африку от Индийского океана до Атлантического, а северные прихватывали нынешнюю Ростовскую область.
    Ислам вырос из иудаизма, но весьма отличен от своего источника. Несмотря на то, что Коран, по словам Мухаммада, призван подтвердить все, «что было до него», он не только не содержит подтверждений Торы, но, по сути, ниспровергает ее.
    В 1649 г. в послесловии к английской версии французского перевода Корана Александр Росс писал:
    «Добрый читатель! Великий арабский самозванец сейчас, спустя тысячу лет, через Францию прибыл в Англию, и его Алкоран или мешанина заблуждений (отродье, столь отличное от родителя и столь полное ересей, сколь ошпаренная голова может быть полна перхоти) теперь говорит на английском языке. Если вы кинете беглый взгляд на Алкоран, то обнаружите, что это всякая всячина, составленная из четырех основных ингредиентов: 1) противоречий; 2) богохульства; 3) невероятных басен; 4) лжи «.
    Такая вот нелестная характеристика…
    Арабы помнят времена своей славы. Багдад – бывшая столица Багдадского халифата – для многих из них светоч будущего торжества.
    Любопытно: мог ли Марк Твен предвидеть, глядя на вечные камни Святой Земли, что в 1990 г. иракские танки войдут в Кувейт?
    Если да, он понимал, что арабы не осудят Саддама Хусейна за захват соседней страны: ведь когда-то именно Багдад был столицей того государства, в которое входила территория нынешнего Кувейта. Для араба достаточно, чтобы копыто его коня коснулось чужой земли, и эта земля считается навек завоеванной. А может быть, Марк Твен всмотрелся еще на десяток-полтора лет вперед, и увидел, как Хусейн из великого тирана превратился в презренного узника и понимал, что этого арабы не прощают? Почему он не застрелился, как обещал? Почему осрамил арабскую нацию?
    За период существования Багдадского халифата арабы потерпели всего три крупных военных поражения. В октябре 732 г. (в трудах ряда историков указывается 733 г.), когда франкский король Карл Мартелл разгромил арабскую конницу в битве при Пуатье, остановив арабское продвижение в Европу. Еще одно через полвека, когда арабы попытались вторгнуться в Китай. И решающий удар по самолюбию они получили в девятом веке, когда были разбиты воинами Хазарского каганата. В то время хазары уже приняли иудаизм.
    Объединение всех арабов в один кулак – мечта нации, и эта мечта будет столетиями согревать арабов. Почему же они не объединятся? Потому что каждый из их правителей жаждет стать первым и, главное, единственным.
    Конечно, если Марк Твен смотрел через «магический кристалл» будущего, он, возможно, видел иную причину, из-за которой арабы не могут объединиться.
    Во всяком случае, сами они часто объясняют это наличием еврейского государства, нашего Израиля…
    Вспомним наиболее распространенные модели названий войн. Вот, скажем, Франко-прусская война. Или Русско-японская война. Оба слова в каждой паре – это либо народы, либо государства. А вот конфликт – арабо-израильский. Не израильско-египетский. Не ирако-израильский.
    Стало быть, Израиль противостоит всему арабскому миру. Вернее, наоборот: весь арабский мир противостоит Израилю. Положение евреев в арабских странах во все времена отличалось от положения евреев в христианских, в особенности, европейских, государствах. Положение евреев на Западе (во всяком случае, до начала XX в.) всегда зависело от той или иной личности, от того или иного монарха. Надо признать, что массовые избиения, кровавые погромы и помещение евреев в гетто, в отличие от Европы, в мусульманских странах не практиковались.
    И все же отдадим Европе должное: гуманистическая мысль в христианском мире прогрессировала. Приведу два примера из книги О. Белова и В. Петрухина «Еврейский миф в славянской культуре.»
    Пример первый.
    «В 1504 г. по приговору собора “еретики” (евреи. – Г. Т.) были сожжены в Москве и Новгороде», поскольку «просветитель» Иосиф Полоцкий убеждал великого князя «не верить раскаянию еретиков.»
    Пример второй.
    В 2003 г. крестьянин из Волковысского района Гродненской области (всего через пятьсот лет!) уже проявляет непростительную толерантность: «Ведомо, что Гитлер поступил с жидами некультурно… Как известно, они накопили много богатства. Все это я забрал бы и раздал бы нашим людям. Жидов раздел бы, просветлил бы рентгеном, проверил бы, не наглотались ли они золота и бриллиантов, купил бы билеты и – айда в Палестину.»!
    Нужны ли здесь комментарии?
    Но такой системы изощренного унижения евреев, как на Востоке, в Европе не было.
    Еврею было запрещено ездить на осле, верблюде и лошади: он не должен возвышаться над мусульманами. Еврею было запрещено носить местную одежду. А поскольку любая одежда напрямую связана с климатом, можно понять, как им было неуютно. Еврею было запрещено строить дома выше мусульманских.
    Обратите внимание на клятву свидетеля в мусульманском суде: «Клянусь не лгать, и если я солгу, буду презренным евреем!». В то же время свидетель-христианин клялся таким образом: «Клянусь не лгать, и если я солгу, буду презренной собакой.»!
    Как известно, мусульманским женщинам запрещено снимать чадру при постороннем мужчине. Но поскольку евреи не считались людьми, женщины раздевались при них свободно.
    При дворе правителей Йемена была традиция солить головы казненных. На эту работу ставили только евреев.
    Часто евреям запрещали молиться вслух.
    Надо отметить, что в реалиях Востока арабы находились на самой низшей ступени социальной лестницы. Турки и персы относились к ним с презрением, считая низшими существами. Многие почитаемые арабами персонажи национальной истории и даже герои арабского эпоса не были арабами по крови. Скажем, Салах-ад-Дин был курдом.
    Марк Твен мог представить себе удивление арабов, увидевших, как уже через несколько лет на этих землях появятся нормальные люди, одетые в европейскую одежду, – высокие, крепкие, бородатые, с винтовками, на лошадях. И эти люди окажутся евреями – первыми репатриантами из царской России и Польши, которые приедут в Палестину возрождать еврейское государство.
    Но и задолго до Марка Твена Эрец-Исраэль изучали путешественники. Хочу предоставить читателю свидетельство Адриани Ри-ланди, географа, картографа и филолога, который в 1695 г. был послан в Палестину и описал в своей книге «Palaestina ex Monumentis Veteribus Illustrata» почти две с половиной тысячи поселений, упомянутых в Библии. Вот основные выводы.
    Страна почти пуста, основное население живет в Иерусалиме, Акко, Цфате, Яффе, Тверии и Газе. Большинство жителей Палестины – евреи, почти все остальные – христиане, очень мало мусульман, в основном, бедуины. Единственное исключение – Шхем (по-арабски – Наблус), в котором живут примерно сто двадцать человек из мусульманской семьи Натша и около семидесяти самаритян.
    В Назарете семьсот христиан. В Иерусалиме пять тысяч жителей – почти все евреи, немного христиан. В 1695 г. все знали, что страна эта – еврейская.
    Риланди писал: «Нет ни одного поселения в Палестине, у названия которого имеются арабские корни. Большинство названий еврейского происхождения, в некоторых случаях – греческого или латинского. Кроме Рамле, нет ни одного арабского поселения, у которого было бы оригинальное арабское название.»
    Работа Риланди полностью опровергает теории о «палестинских традициях», «палестинском народе» и не усматривает никакой связи между этой землей и арабами.
    Но мы опять отвлеклись.
    Пойдем вперед, всмотримся дальше – какой завертится сюжет, когда после Первой мировой войны союзные государства подпишут Версальский договор!

2. ВЕРСАЛЬСКИЙ ДОГОВОР

    Надо отметить, что конференций было множество (более тридцати), однако для истории современного Израиля судьбоносными явились три: собственно Версальская (январь 1919 г.), 1-я Лондонская (апрель 1920 г.) и Севрская (август 1920 г.). Решения, принятые на них, назвали Версальским пактом. Пакт утверждал, что каждая отдельная национальная группа имеет право на создание собственного государства и самостоятельное решение своей судьбы. В соответствии с принципами данного пакта были созданы самостоятельные балтийские государства – Эстония, Латвия и Литва. Обрели государственную независимость Польша (которая более двухсот лет была разделена между Россией, Пруссией и Австрией) и Венгрия, входившая, как и Чехословакия, в состав Австро-Венгерской империи.
    Жители Австралии, Канады и Южной Африки были впервые признаны в качестве суверенных наций.
    Тогда же и такое же признание получил еще один народ – евреи. Правда, до Версальского пакта уже существовал «архиважный», как любил говорить Ленин, исторический документ – Декларация Бальфура (от 2.11.1917 г.), которая узаконила права евреев на Эрец-Исраэль, Землю Израиля. Согласно комментарию Ллойд-Джорджа – «…декларация Бальфура не являлась простым актом милосердия. Следовало понимать, что речь идет о сделке в обмен… на поддержку евреями всего мира дела союзников».
    Среди возможных целей издания декларации назывались: побудить американскую еврейскую общину оказать давление на правительство США с целью добиться от него вступления в войну на стороне Антанты; попытаться оказать давление на российских евреев с целью предотвратить распространение среди них большевизма и тем самым предупредить выход России из войны; обеспечить Великобритании моральное право контролировать Палестину после заключения мира. Согласно англо-французской договоренности, предшествовавшей декларации, в центральной Палестине предполагалось создать зону под международным, а не британским контролем.
    Но так или иначе, в феврале 1918 г. о своем согласии с Декларацией Бальфура заявила Франция, 9 мая – Италия, 31 августа ее одобрил президент США Вильсон, а затем, 30 июня 1922 г., – конгресс США.
    24 апреля 1920 г. Декларация Бальфура была утверждена на конференции в Сан-Ремо союзниками как основа послевоенного урегулирования в Палестине, а 24 июля 1922 г. включена в текст мандата Великобритании на Палестину, утвержденного Лигой Наций. В 1946 г., когда вместо Лиги Наций была создана ООН, в ее устав ввели статью о сохранении в силе всех мандатов Лиги Наций. Этот принцип был подтвержден и Гаагским международным судом. Таким образом, Декларация Бальфура продолжила свое действие и после образования ООН.
    Любопытно, что Декларация Бальфура была опубликована в том же номере газеты «Таймс», где было напечатано сообщение об Октябрьской революции.
    Согласно опросу общественного мнения, проведенного в 2004 г. в различных странах мира среди двадцати четырех тысяч представителей арабской интеллигенции, людей с университетскими дипломами и активно пользующихся Интернетом, Декларация Бальфура является «самым ужасным документом ушедшего тысячелетия».
    Тем не менее, в цивилизованном мире утвердилось почти единодушное согласие относительно того, что еврейская государственность должна быть возрождена на древней родине евреев, находившейся до 1917 г. под властью Османской империи.
    Джордж Адам Смит в «Исторической географии Святой Земли» (1891) писал, что национальный принцип обязывает выдворить отсюда турок. Нет никакой другой культуры, способной занять место турецкой, кроме еврейской. Евреи дали этой земле то, что впоследствии стало мировой ценностью. В то время даже протестантские церкви США и Европы считали реальным воссоздание в Эрец-Исраэль еврейского государства.
    Таким образом, сионизм получил такое же международное право, как иные национальные движения.

    Само название «Палестина» до двадцатого столетия относилось исключительно к бывшей земле евреев – подобно названиям Иудея, Сион и Израиль. Причем «Палестина» никогда не было названием страны. Это топоним, использовавшийся применительно к району юго-восточного прибережья Средиземного моря. Слово происходит от древнееврейского «плиштим», перекочевавшего в английский в виде «филистайн» (в русской версии «филистимляне»). Филистимляне были народом мореплавателей, происходившим из Малой Азии и Пелопонесса. Они достигали южного побережья Эрец-Исраэль несколькими миграционными волнами. Одна группа появилась там еще раньше праотца Авраама и расселилась южнее Беэр-Шевы в Граре, вступив позднее в конфликт с Авраамом, Ицхаком и Ишмаэлем. Другая, будучи вытесненной с Крита в результате интервенции Египта в 1194 г. до н. э., захватила южное побережье и основала пять полисов: Газу, Ашкелон, Ашдод, Экрон и Гат. В персидский и греческий период новая волна миграции филистимлян пришла на эти земли. Начиная с Геродота, греки называли восточное средиземноморье «Сирия Палестина». Филистимляне не были арабами или даже семитами; этнически они наиболее близки грекам, в культурном же отношении – крито-микенской и позднемикенской цивилизации. В завершение нашего экскурса добавим, что в течение почти двухсот лет филистимляне доминировали на этой территории, а с воз-вышением Израильского царства (Х в. до н. э.) стали утрачивать культурную и этническую самобытность, а затем ассимилировались, слившись с окрестным населением. И термин «Фаластын», используемый арабами сегодня, отнюдь не арабского происхождения. Это арабская транскрипция греко-римского топонима «Палестина», восходящего к многократно встречающемуся в Танахе слову «плешет» (корневое значение – «захватчик», «интервент»), которое в библейские времена служило для обозначения мигрантов. Использование же термина «палестинцы» для обозначения арабской этнической группы – это политическое новшество, не имевшее никакого международного или академического признания до 1967 г. Лауреат Нобелевской премии Исраэль Роберт Джон Ауман предпочитает высказаться прямо:
    «Мы смирились с тем, что палестинцы – по определению арабы. Но на самом деле подлинные палестинцы – это евреи. В Иерусалиме в 1912 г. евреи составляли две трети населения (64%). Большинство остальных – христиане. Палестина никогда не была арабской. В Газе жили около пятисот человек, из них половина были евреи, а оставшиеся – христиане. Евреев погромами изгнали из Хеврона и многих других мест в 20-е гг., а затем с 1948 по 1967 г. Но это не значит, что нас там не было. И то, что мы забыли об этом базисном моменте, ужасная ошибка! Мы подрываем наше право на эту землю». В этой книге я буду часто прибегать к подобным фактам и надеюсь, что читатель отнесется к этому с пониманием.
    Но мы опять отвлеклись.
    Версальским пактом евреям было дано право на создание собственного государства в Палестине, т. е. на обоих берегах реки Иордан. До создания же еврейского государства территория Палестины переходила по мандату Лиги Наций в управление Великобританией.

    Вот такую территорию первоначально выделил евреям цивилизованный мир для создания Государства Израиль

    Сохранил ли Версальский пакт свое значение поныне? В международно-правовом смысле сохранил, ибо формально ни одна из стран-участниц не денонсировала ни одного из документов, касав-шихся создания еврейского государства. Однако сегодня многие правительства фактически отвергают решения Версальского договора. Конечно, большинство стран мира стыдливо признают за евреями право на собственное государство, но они готовы оставить евреям в лучшем случае лишь пятнадцать процентов «обетованной» Версалем территории.
    В арабском мире сегодня двадцать одна страна. Территория же, которой владеют арабы, в пятьсот раз превышает площадь еврейского государства.
    Предлагаемое ныне «урегулирование» оставит евреям полосу земли, ширина которой в самом узком месте всего пятнадцать километров. От обещанного в Версале маленького, но жизнеспособного государства, которое в состоянии принять пятнадцать миллионов евреев и обеспечить достойные условия жизни их потомкам, останется жалкое приморское гетто.

    Лет пятнадцать назад я редактировал книгу Биньямина Нетаньягу, которая вышла в свет на русском языке под названием «Место под солнцем». А лет пять назад мне довелось редактировать книгу Авигдора Либермана «Ничего, кроме правды». Некоторые тексты и доказательная база этих книг были, на мой взгляд, сформулированы достаточно удачно, чтобы ознакомить с ними читателя. Свидетельства этих авторов положены в основу некоторых эпизодов нашей хрестоматии.
    Б. Нетаньягу пишет, что после подписания Версальского пакта, после нацистского геноцида, после войн и интифад, развязанных арабами с целью уничтожить Государство Израиль, евреям говорят, что и пятой части обещанной им территории слишком много. А желание иметь страну хотя бы в минимально безопасных границах, т. е. не в пятнадцать, а в шестьдесят пять километров шириной, – доказательство агрессивности и экспансионизма.

3. БЕЗУМЕЦ ГЕРЦЛЬ

    Для Герцля этим «что-то» было дело Дрейфуса, которого обвинили в шпионаже, судили, а потом оказалось, что он невиновен. Редкое торжество справедливости, особенно редкое, если обвиняемый – еврей.
    Однако, говоря по правде, не так торжество справедливости помогло Дрейфусу, как Дрейфус помог торжеству справедливости. Причем не по своей воле.
    Конечно, сионизму Герцля предшествовал не только процесс Дрейфуса. Герцль не был набожным евреем и не молился о возвращении евреев в Эрец-Исраэль. Вряд ли он читал труды рабби Йегу-ды Алкалая, который в Сербии в сороковых годах девятнадцатого века вырабатывал пути национального спасения евреев. Вряд ли он знаком был с работами рабби Цви-Гирша Калишера, который в Польше в шестидесятые годы того же века подхватил эстафету рабби Алкалая. Но секулярного мыслителя Моше (Мозеса) Гесса он читал. Да-да, того самого Моше Гесса, который долгое время рассчитывал на коммунистическое переустройство общества. Согласно его мнению, это должно было решить еврейскую проблему в Европе. Вы, конечно, помните, что именно Моше Гесс приобщил к коммунизму своего ученика Карла Маркса, оказавшегося существом неблагодарным. В конечном счете Гесс отказался от коммунистического прожектерства в пользу идеи восстановления еврейской государственности, чего о Марксе никак не скажешь – тот «пошел другим путем», но сейчас не об этом.
    Гесс в 1862 г. написал книгу «Рим и Иерусалим». Но еще задолго до этого он выступил с идеей гуманистических Соединенных Штатов Европы. Сейчас, когда через полтораста лет это объединение, хоть и под другим названием, состоялось, вряд ли благодарная Европа вспоминает одного из своих пророков. Еврей все-таки… Гесс участвовал в немецкой революции (1848 г.), был приговорен к смертной казни, но предпочел смерти женитьбу на проститутке и побег во Францию. (Вот чья судьба заслуживает авантюрного романа)!
    А еще Герцль познакомился с книгой бездарного приват-доцента Берлинского университета Дюринга «Еврейский вопрос как вопрос расы, обычаев и культуры». Читатель, безусловно, не забыл, что бессмертную рекламу этому автору обеспечил Фридрих Энгельс своей работой «Анти-Дюринг». «Специалист во всех науках», Дюринг был, по свидетельству публициста Я. Басина, выдающимся для своего времени антисемитом…
    Почти за полвека до того, как нацистская Германия приступила к «окончательному решению еврейского вопроса», Теодор Герцль, парижский собкор влиятельной венской газеты «Нойе Фрайе Прессе», удачливый автор модных водевилей, салонный завсегдатай и ветрогон, недавний член секты сатанистов, поделился со своим приятелем Шиффом социальным диагнозом, который он поставил Европе: антисемитизм нового типа.
    Шифф обеспокоенно и внимательно посмотрел в глаза Теодору и ответил, что отдельный индивидуум, которого общечеловеческие катаклизмы беспокоят более личного благополучия, скорее всего, умалишенный. Впрочем, продолжил он, у художников пера это бывает; вполне возможно, что ничего страшного с Герцлем не произошло, хотя было бы небесполезно обратиться, ну, скажем, к Максу Нордау, он, правда, тоже литератор, но достаточно опытный психиатр.
    В 1895 г. Герцль встретился со своим другом, известным писателем Максом Нордау.
    – Макс, – спросил Герцль, – думал ли ты о том, что евреи Европы находятся перед лицом смерти?
    – Я изумляюсь тому, что они об этом не догадываются, и думаю о том, что будет, когда догадаются.
    – Здесь нечего думать, они строем пойдут к левым делать революцию.
    – Это вызовет еще большую ненависть к евреям и обеспечит антисемитам новые козыри, несмотря на то, что евреи добиваются превосходства только потому, что им отказано в равенстве.
    – Подобное развитие событий, – подхватил Герцль, – может привести к катастрофе не только евреев, но и Европу в целом.
    – Ну, и какой же ты видишь выход из данной ситуации? – поинтересовался Нордау.
    – Единственным выходом, – ответил Герцль, – могло бы стать немедленное создание еврейского государства и переселение в него преследуемых евреев. Ибо в мире нет такой силы, которая могла бы их защитить. Нет… Ты скажешь, что на земле живут много народов, которые не имеют своего государства: цыгане, баски, сариколе, тутси, гуджарати, курды, валлийцы, дагоны, удэгейцы… Но у нас другой случай… Впрочем, – подвел черту Герцль, – Шифф утверждает, что я сошел с ума.
    Нордау окутался сигарным дымом и ответил другу:
    – Если ты сумасшедший, то и я тоже. Хотя ставлю один к тысяче, что с ума сходит Европа…
    После этой встречи Герцля будто подменили. Он развил бурную деятельность. Он встречался с людьми, причем весьма значимыми и по финансовому положению, и по социальному статусу, – и чуть ли не всех заражал своим обаянием, умом и… сионизмом. Он обвораживал еврейских финансистов. Он стал основателем Еврейского колониального треста, на основе которого возник банк «Леуми». Он создал Еврейский национальный фонд «Керен кайемет ле-Исраэль» – для выкупа земель в Эрец-Исраэль, создания водоемов, насаждения лесов и парков, организации еврейских поселений.
    Именно Герцль придал многовековой еврейской мечте политическую форму. Миллионы людей стали поклонниками этой идеи, т. е. сионистами. Евреи и не евреи. Более того, поначалу Герцль нашел бόльшую поддержку и сочувствие среди неевреев, нежели в своем народе. (Кстати, термин «сионизм» ввел в политический лексикон не Герцль, а писатель и философ Натан Бирнбаум в 1893 г).
    Герцль добился аудиенции у германского кайзера Вильгельма II. Венский журналист представил ему сионизм как движение, которое не только отвлечет энергию молодых германских радикалов от негативной для кайзера деятельности, но и создаст в Палестине еврейский протекторат, дружественно расположенный к Германии. Для кайзера откроется дорога в Индию.
    Герцль добивался германского покровительства, подчеркивая выгоду, которую Берлин сможет извлечь из сотрудничества с сионизмом. У антисемита же кайзера было желание избавить Германию от «еврейских ростовщиков» (такой вот эвфемизм для придания «рационального» вида иррациональной по сути юдофобии.)
    Используя свой «политический алгоритм» представлять дело с выгодной для партнера стороны, Герцль добился совершенно немыслимого: аудиенции у султана Османской империи Абдул-Хамида II, которому пообещал помочь избавиться от долгов с помощью крупных еврейских банкиров. Увидев улыбку султана, Герцль сменил учтивую политическую сдержанность на дружеское простосердечие и повел разговор о национальной автономии евреев: всего-то крохотная Палестина в необозримой империи султана. Султан улыбнулся еще слаще, еще умильнее. Он, султан Аб-дул-Хамид, относится к евреям как к своим детям: приезжайте, вот вам земля! Покупайте без ограничения – хватило бы денег! Возделывайте – хватило бы сил! А что касается автономий, государственности и прочих новомодных введений, так у меня в подданных не одни евреи значатся. А еще и черкесы, и армяне, и арабы, и греки… Дай евреям автономию – остальные завтра прибегут за тем же самым. Только расслабься – самому придется через неделю автономию выпрашивать.
    Герцль зашел с другой стороны и предложил султану проект искоренения неграмотности в Османской империи. Для этой цели и вовсе никаких усилий и средств не понадобится – организовать в Иерусалиме Еврейский университет… Султан сказал, что учиться следует на сытый желудок, поэтому он будет благодарен гостю, если тот сначала накормит его подданных, займется экономикой и инвестициями.
    Герцль уже совсем было решился на то, чтобы создать еврейское государство в Уганде, благо идея эта принадлежала Бальфуру и, более того, англичане дали ей «добро», да «русские» евреи зарубили сие начинание на корню: еврейская душа требовала жизни в Эрец-Исраэль.
    Были удачи, были неудачи. К последним можно отнести отношения Герцля с домом Ротшильдов. И во Франции, и в Англии Герцль наткнулся на глухое противостояние. Легендарные еврейские богачи не жаловали сионистов.
    У Эдмона Ротшильда успехом пользовалась собственная шутка: сионист – это американский еврей, который дает деньги английскому еврею, чтобы тот привез польского еврея в Палестину. А ведь Герцль готов был сделать Эдмона главой Сионистской организации вместо себя. В дневнике Герцля по поводу Ротшильдов красуется эмоциональное откровение: «Коллекция идиотов! Как с ними люди дела делают»?
    В 1904 г. Герцль получил аудиенцию у папы римского. Папа, выслушав Теодора, улыбнулся:
    – Добро пожаловать в Палестину, католическая церковь будет рада крестить евреев и принять в свое лоно...
    Герцль прекрасно понимал, что основная задача – привлечь на сторону сионизма евреев. Хотя поклонниками Герцля вскоре стали ведущие еврейские писатели, ученые и художники, он знал, что самая пылкая и обнадеживающая поддержка исходила не из уютных салонов Западной Европы, а из Польши и России, где многомиллионное еврейское население влачило жалкое существование. Идей Герцля ждали здесь – в самом большом за всю историю гетто, в скорбных, как тюремные стены, границах «черты оседлости.»
    – Зачем вы, сионисты, постоянно шумите, произносите речи и привлекаете к себе внимание? – спросил однажды Ротшильд у Менахема Усышкина.
    – Барон Эдмон, – ответил тот, – дайте нам ключ от вашего сейфа, и обещаю: речей больше не будет.
    Герцль – недаром же он был писателем – выпустил в свет собственную брошюру (форматом с «Устав молодого бойца РККА»). Называлась она «Еврейское государство». Возможно, сейчас она покажется кому-то несколько наивной, недостаточно глубокой. Ведь прошло более ста лет после его смерти (Герцль умер в 1904 г.). Но вот, например, его соображения о демократии:
    «Я лично большой поклонник и друг монархического правления, ибо только в таком случае возможна более или менее постоянная политика, связанная своими интересами с одним, исторически прославленным родом, члены которого рождены и воспитаны для власти. Современные народы, впрочем, и не способны к неограниченному демократическому правлению, и я думаю, что и в будущем они не будут способны к нему. Итак, я склоняюсь скорее в пользу аристократической республики, тем более, что она вполне согласуется с честолюбивым сознанием нашего народа.»
    А вот его высказывание об антисемитизме и терпимости:
    «Нас в Европе научили терпимости, в самом серьезном смысле этого слова; говоря это, я не думаю иронизировать. Рассматривать же наш теперешний антисемитизм как религиозную нетерпимость можно только в некоторых странах; в большинстве же случаев он является для культурных народов только орудием, при помощи которого они хотели бы предотвратить грозный призрак их собственной старины».
    Блистательное замечание! Такое не каждый увидит.
    Конечно, когда вспоминаешь эмблему страны, предложенную Герцлем, можно улыбнуться: белое полотнище с семью звездами, где белый цвет символизирует чистоту новой жизни, а семь звезд – семичасовой рабочий день…
    Герцль умер рано, в сорок четыре года, посвятив последние восемь лет жизни тому труду, который его убил – и даровал бессмертие. Герцль завещал похоронить его в Вене, но перезахоронить останки в Эрец-Исраэль после провозглашения еврейского государства.
    Пророки не живут долго. То, что Герцль – пророк, подтвердили, к несчастью, Катастрофа и, к счастью, возрождение Израиля. Национальный гений Герцля восемь лет горел, как восемь свечей в праздник Хануки, освещая еврейскому народу дорогу в Обетованную Землю. И это было чудом. А то, что Герцль ошибся в сроках возрождения государства – это уже было чисто человеческим желанием спасти свой народ от своего же пророчества – предсказания грядущей Катастрофы.
    Энергия его мечты была так сильна, что он иногда не обращал внимания на мелочи, а значит, не задумывался о них.
    О каких же мелочах не подумал Герцль?
    О том, что в Эрец-Исраэль жили арабы.

4. ПОД ТУРКАМИ

    Впрочем, земледельцы могли выращивать и пшеницу, и некоторые соевые культуры, и хлопок, чем и занимались – с невеликим, правда, успехом.
    А еще здесь делались ткани, и ими даже торговали, но торговля была вялой, напоминавшей возню осенних мух. Хорошо, если в Эрец-Исраэль в это время жило около трехсот тысяч человек. Да откуда! Пожалуй, меньше. Из них тысяч двадцать пять христиан, тысяч пять евреев, остальные – бедуины.
    Издалека поднимались и текли паломники к святым местам – и иудеи, и христиане.
    Но хозяевами были турки... Турки, а не арабы… А хозяином турок – как мы уже знаем – султан Абдул-Хамид.
    Девятнадцатый век неспешно тащился к собственному концу. Оттоманская империя тащилась к собственному концу вслед за веком. Казалось, что даже воспоминания о прошлом величии уже не могли поднять ее с предуготованного погоста.
    Вконец обнаглевшая и обленившаяся бюрократия готова была распродать страну по кусочкам.
    Армия давно походила на оборванную толпу.
    Народ болел тифом, малярией, трахомой.
    Более половины новорожденных умирали.
    Ситуация в Палестине была еще хуже, чем в остальных областях государства.
    Кто позарится на такую страну?
    На такую землю?
    Евреи! Именно в это время евреи начали выкупать землю в Эрец-Исраэль.
    А жизнь на этой земле в это время, по свидетельству Марка Твена, была такой:
    «Никаких волнующих событий… В долине Изреэль невозможно встретить даже захудалую деревушку на протяжении тридцати миль в любом направлении. Имеются только два-три бедуинских кочевья, но ни одного постоянного поселения. Можно проехать десятки миль, так и не увидав живого человека. В Галилее – еще безотрадней, еще горше.
    Эти безлюдные пустыни, эти рыжие бесплодные долины – ничто, ничто не нарушает покой сверкающих суровых холмов.
    …Печальные руины Капернаума, оцепеневшая деревенька Тверия, дремлющая под сенью своих шести траурных пальм… Заброшенность и запустение здесь настолько велики, что никакому воображению нельзя представить, чтобы здесь могла кипеть жизнь… Мы достигли горы Тавор… За всю дорогу так и не встретили ни одного живого существа…»
    Горы Иудеи одарили любопытного писателя не более радостной картиной:
    «Проклятый Богом Иерихон поражает своим запустением, в котором оставил его Иисус Навин более трех тысячелетий назад. В Вифлееме, священном месте, где по ночам пастухи стерегли стада, а ангелы пели “мир на земле и в человецех благоволение”, теперь нет никого…»
    Экспедиция Марка Твена подошла к Иерусалиму:
    «Чем дальше мы продвигались… тем чаще встречали голые скалы; ландшафт стал отталкивающим и пугающим. Даже если бы здесь веками селились одни только каменотесы, им не удалось бы набросать столько камней. Едва-едва попадается дерево или куст. Даже оливы и кактусы, эти последние друзья бесплотной земли, почти покинули страну… Сам Великий Иерусалим, чье имя высечено в веках, потерял свое древнее великолепие и стал нищей деревушкой…»
    А вот общее впечатление Марка Твена:
    «Палестина словно в рубище и с головой, посыпанной пеплом. Над ней тяготеет проклятие, опустошившее ее поля и лишившее ее воли к жизни. Палестина покинута и несчастна. Унылая, безнадежная страна – страна с разбитым сердцем…»
    Через полтора десятилетия после Марка Твена Эрец-Исраэль посетил Артур Пенхрин Стэнли – знаменитый картограф Великобритании. Вот что он пишет:
    «Едва ли будет преувеличением сказать, что в Иудее на протяжении многих миль нет никакой жизни, никакого человеческого присутствия».
    Беспристрастное свидетельство Стэнли относится к 1881 г. – именно этот год Ясер Арафат назвал началом «сионистского вторжения» и вытеснения коренного населения из цветущей, плодородной страны. Ложь совершенно, вроде бы, очевидная, но от того не менее в арабском мире популярная. Нетаньягу пишет в связи с этим:
    «Не так уж важно, что Арафата в очередной раз поймали на лжи. Важно то, что эта бесконечно повторяемая, тщательно сфабрикованная ложь подменила истину, которая была известна каждому цивилизованному человеку в конце девятнадцатого столетия: Эрец-Исраэль действительно пребывала в запустении и безлюдности; она вполне могла дать приют миллионам евреев, которые жили в невыносимых условиях в европейских гетто, подвергаясь там постоянной опасности и мечтая вернуться на родную землю, чтобы возродить ее к жизни».
    Итак, именно в это время эту землю начали выкупать евреи.
    Основными землевладельцами были, естественно, турки. Но были и арабы – мусульмане и христиане. И армяне.
    Земля продавалась охотно, особенно невозделанная.
    Ришон ле-Цион («Первенец Сиона») стал первым ишувом, который создали российские евреи. Здесь построили первый детский сад и первую школу с обучением на иврите.
    К 1880 г. более тысячи евреев занимались крестьянским трудом.
    В Иерусалиме во второй половине девятнадцатого века евреев было больше половины населения.
    Цфат, Хеврон, Тверия, Яффа – вот места, где, в основном, жили евреи.
    Многие из местных евреев были глубоко верующими людьми. Они молились, учили Тору, а жили на пожертвования из-за границы.
    Время шло. Евреи скупали землю.
    В 1890 г. недалеко от Ришон ле-Циона возник ишув Реховот. То-гда же основали поселения Хедера, Мишмар-ха-Ярден.
    Как-то барону Ротшильду пришла мысль выкупить Стену плача и всю близлежащую землю: пора, в конце концов, придать национальной еврейской святыне подобающий вид. Он сделал предложение градоначальнику Иерусалима, и тот не смог отказать (семьсот пятьдесят тысяч франков – попробуй, откажи!). Бизнесмены уже было ударили по рукам, но главный раввин Иерусалима поднял такой скандал, что сделка рухнула. Каковы были причины, вызвавшие гнев уважаемого рава, – мне не понять.
    Шло время. Евреи скупали землю.
    Однако, как ни бойко шла торговля израильской землей, евреи наткнулись на конкурентов. Ими оказались… христианские церкви. У христиан в не меньшей мере наличествовали и напор, и деньги.
    В Хайфе поселились сектанты из Вюртемберга – тамплиеры. В Иерусалиме обосновалась американская колония христиан. Католики и православные не отставали от своих собратьев во Христе.
    Евреи скупали землю.
    Христианские церкви скупали землю.
    Иерусалим, Бейт-Лехем (Вифлеем), Яффа, Назарет, сельские угодья.
    Появились христианские школы, христианские больницы, христианские сиротские приюты.
    В списке покупателей Русская православная церковь была не из последних. Русская миссия создала школы в Лоде, Рамле, Яффе, Иерусалиме. К концу девятнадцатого века в Эрец-Исраэль было создано более полусотни русских школ. Русские подворья открылись в Хайфе, Назарете, Иерусалиме.
    Подворье – серьезное заведение. Это и церковь, и администрация. При них гостиничные службы: номера, трапезная, прачечная. А кладовые, а цистерны для дождевой воды, а водогрейня, баня, пекарня и прочее, всего не перечислишь? Эти гостиничные «комплексы» пропускали через себя тысячи и тысячи паломников.
    А протестанты? Они тоже скупали земли, строили церкви, основывали школы и приюты.
    К началу двадцатого века в Палестине было более тысячи школ различных языковых и религиозных направлений.
    Хотелось бы отметить один нюанс: только евреи приезжали сюда навсегда. Именно тогда получил распространение лозунг христианского сиониста графа Шефстбери «Народу без земли – землю без народа»! Этот призыв подхватили не только еврейские деятели (Исраэль Зангвиль, а вслед за ним Теодор Герцль), но и политики, и журналисты, и религиозные христианские деятели, как в Великобритании, так и в США.
    Евреи строили себе дома и оставались здесь жить. Христиане приезжали и уезжали, несмотря на то, что церковь скупала земли и оставляла свои представительства. Тысяча-другая людей, работавших в христианских миссиях, вместе с монахами и монахинями никоим образом не меняли демографическую картину так называемой Палестины.
    И вот какая ситуация возникла к началу двадцатого века. Еврейская алия и христианское проникновение стали менять лик Эрец-Исраэль. Возникло множество рабочих мест. Именно по этой причине и началась мусульманская иммиграция в эти края. Здесь любой араб мог найти работу. Не носильщиком, так погонщиком. Не проводником, так кучером. Не прислугой, так поваром. Не охранником, так попросту вором (вполне уважаемое на Востоке занятие). Строительные и дорожные рабочие не знали, что такое простой. А чистильщикам обуви приходилось переквалифицироваться за неимением клиентов – вокруг были сплошь босяки.
    Американская исследовательница Джоан Петерс в книге «С незапямятных времен» доказала, что прирост арабского населения в Палестине был наиболее заметен именно там, где сосредоточивалась еврейская поселенческая активность.
    Запущенная, заброшенная окраина империи стала оживать. Но именно по этой причине и христианские, и мусульманские землевладельцы подняли волну протеста против въезда евреев в страну. И христиане, и мусульмане боялись еврейской конкуренции.
    А бояться было чего.
    С 1880 по 1914 г. около 65 000 евреев репатриировались в Эрец-Исраэль. Они жили уже не только в Иерусалиме, Цфате, Хевроне и Тверии, но и в Хайфе, в Яффе. В 1909 г. евреи начали строить Тель-Авив. К Первой мировой войне в Тель-Авиве жили более 2000 человек. Строились новые ишувы: Рош-Пина, Зейтим, Мигдаль, Дгания, Седжера, Явниэль, Зихрон-Яаков, Нахлиэль, Кфар-Сава, Эйн-Ганим, Беэр-Яков, Нес-Циона и др.
    В марте 1914 г. Артур Руппин, ответственный за земельные сделки, купил у англичанина сэра Джона Грея Хилла поместье на холме недалеко от Иерусалима, гору Хар-ха-Цофим (Скопус), – впоследствии здесь будет открыт Еврейский университет.
    Абдул-Хамид более тридцати лет правил Оттоманской империей и был достаточно мудр, чтобы установить официальные ограничения на еврейскую репатриацию (и тем успокоить подданных) и в то же время вести себя с евреями таким образом, чтобы не испортить отношения с банковским домом Ротшильдов.
    Сионизм – великая сила, но в то время, как и сейчас, были силы и помощнее, и попривлекательней для еврейского сердца. Вот несколько цифр.
    С 1905 по 1914 г. в Америку иммигрировали около 1 090 000 евреев, а в Эрец-Исраэль прибыли менее 25 000 репатриантов. Думаю, если бы в начале большой алии девяностых годов двадцатого века не закрылись американские ворота, статистика была бы идентичной.
    Но мы отвлеклись.
    Иммиграция арабов в Эрец-Исраэль продолжала расти. Они селились в основном вокруг еврейских ишувов. И вместе с ишувами рос уровень их жизни. Но чем легче жилось арабам, тем большую зависть они испытывали к жителям еврейских поселений.
    Зависть и ненависть.
    Турецкой администрации еврейская община виделась спокойным и доходным предприятием. Налоги платят вовремя, произвола не допускают – пусть себе живут. Тем более, что живут на виду, можно всегда предпринять подушную ревизию (ибо налоги берутся с каждой души). Это тебе не то, что бедуины: лгут на каждом шагу, сколько детей в семье – не поймешь. Утром он тебе улыбается, а вечером встретит на дороге – хорошо, если ограбит, а то еще и всадит нож в спину.
    Европейские евреи, с точки зрения мусульманских аборигенов и арабов-иммигрантов, люди, возможно, и грамотные, но уж больно из себя господ строят. Нет, не похожи они на своих восточных братьев, не похожи… Восточные их родичи – люди презренные, но хоть привычные. А эти… Арабского не знают, по-турецки говорят через пень-колоду, а высокомерия столько, что рука сама за кинжалом тянется.
    Да кто они, собственно, такие?! Разговаривают свысока, и это не только с арабами, но и с самими турками! Мы, мол, не с феллахом каким-то договариваемся, а с самим султаном.
    Послушать их, так им и земля по обе стороны Иордана принадлежит. Но ведь не мы у них землю покупаем, а они у нас, – значит, мы хозяева.
    А как о сионизме своем начнут говорить, и вовсе с ума сойдешь. Что такое сионизм? На каком основании они имеют право здесь жить, хотят иметь свое государство?
    Что-то не видно, чтобы султан им дал хотя бы автономию. Да и сколько у них этих сионизмов? И политический, и духовный, и трудовой, еще этот – как его? – религиозный…
    Сами-то они друг с другом договориться в состоянии?..
    Арабское недовольство еврейским присутствием росло.
    Как-то президент США Джон Адамс заметил :
    «Я действительно хочу, чтобы еврейский народ вернулся в Иудею в качестве независимой нации, ибо я верю, что, как только евреи восстановят независимость в вопросах правления и освободятся от угнетения, они очень скоро избавятся от некоторых неприятных особенностей своего характера.»
    К началу Первой мировой войны евреи основали сорок три ишува. В них обосновались более двенадцати тысяч человек. Всего в Эрец-Исраэль к тому времени жили 90 000 евреев.
    Важно отметить, что к этому времени в Оттоманской империи сменилась власть. Победили младотурки во главе с их лидером Эн-вер-пашой.
    Наступил август четырнадцатого года.
    Турки заключили союз с Германией и Австро-Венгрией. Это была роковая ошибка Энвер-паши, которая стоила ему империи. Англия, Франция и Россия оказались в лагере его врагов.
    И евреи, и арабы в Эрец-Исраэль сразу же заявили о своей лояльности к Турции, о верности стране и Энвер-паше лично.
    Турецкие власти предложили иностранным подданным, гражданам враждебных государств, оставить страну и выехать за ее пределы. Шесть тысяч российских граждан, русских и евреев, отправились на пароходе в Александрию. Туда же уехали почти все православные монахи.
    Сионисты стали разбираться, как русский сионист должен относиться к немецкому, австрийский – к французскому, все – друг к другу и каждый – к каждому…
    А перед евреями Палестины встал вечный вопрос вопросов: ехать или не ехать? Если евреи покинут Эрец-Исраэль, создание еврейского государства, скорее всего, не состоится. Для того, чтобы остаться, необходимо принять турецкое гражданство. В этом случае мужчины будут призваны в турецкую армию…
    Каждый еврей – самый умный.
    Элиэзер Бен-Йегуда вместе с Давидом Бен-Гурионом призвали евреев организовать еврейский батальон в турецкой армии.
    Владимир (Зеэв) Жаботинский вместе с Йосефом Трумпельдором призвали евреев организовать еврейский батальон в английской армии.
    Воистину, сионисты всех стран, разъединяйтесь!
    И разъединились.
    В турецкой армии сотни евреев дослужились до офицерских погон и до высших воинских наград.
    Сотни тысяч евреев служили в вооруженных силах стран Антанты. А в составе британской армии в военных действиях принимали участие и прекрасно себя проявили специальные еврейские батальоны. Этими батальонами командовал полковник Джон Генри Паттерсон. Паттерсон был сионистом, хотя не был евреем. Этот офицер вначале возглавил первое за многие столетия еврейское воинское формирование – полк погонщиков мулов, основанный Йосефом Трумпельдором, затем – Еврейский легион, созданный В. Жаботинским.

5. ГРИМАСЫ СУДЬБЫ

    Как-то губернатор встретился с испанским консулом Баллобаром, взглянул на него и произнес: «Как? Я тебя еще не повесил?» Консул был ошарашен и возмущен, но оказалось, что губернатор пошутил. Что ж, такие шутки нам знакомы. Похоже, что Иосиф Виссарионович Сталин учился юмору у Джемаль-паши.
    Тем не менее, жизнь евреев с началом мировой войны становилась с каждой неделей все страшнее. Заграничные пожертвования закончились. Зато началась холера. Более десяти тысяч евреев Эрец-Исраэль попали в египетские лагеря беженцев. Холера, как известно, в одиночку не приходит, обычно она ведет за собой голод. Иерусалимские религиозные евреи умирали от нехватки продовольствия. Существуют свидетельства, что некоторые матери поедали своих детей.
    Не хочу в это верить…
    Треть евреев тогдашней Палестины вымерла.
    Треть арабов в деревнях вымерла.
    Большинство арабов стали двигаться в направлении границ Эрец-Исраэль. Почти все они переходили на английскую сторону, под знамена Лоуренса Аравийского, который к январю 1916 г. собрал более пятнадцати тысяч арабских партизан и повел их против турецкой армии. Тем не менее, Лоуренс прекрасно понимал, кто такие евреи. Ему принадлежат слова: «Чем скорее евреи займутся в Палестине сельским хозяйством, тем быстрее начнутся улучшения – их поселения, точно оазисы в пустыне».
    Турецкая армия под немецким началом попыталась форсировать Суэцкий канал. Англичане вытеснили турок с Синайского полуострова.
    В начале лета 1917 г. британский генерал Алленби был переведен из Франции в Египет и назначен командующим египетскими экспедиционными силами.
    В октябре же 1917-го…
    В октябре 1917-го генерал Алленби взял Беэр-Шеву. В начале ноября его войска взяли Газу, потом – Яффу, Кастель… В начале декабря был взят Бейт-Лехем.
    Турки во главе с немецким генералом Эрихом фон Фалькенхайном бежали из Иерусалима.

6. КОМУ ОН НУЖЕН – ИЕРУСАЛИМ?

    Хусейн Салим аль-Хусейни, мэр Иерусалима, торжественно воздел белое знамя и, гарцуя на фотогеничном коне, поехал сдавать город. За ним плелся начальник полиции, за начальником полиции фотограф.
    Победители не то отсутствовали, не то исчезли…
    Никого, кроме фотографа, начальника полиции и мэра, не было. Фотограф запечатлел «сдачу города» отсутствующему противнику.
    Мэр пожал плечами, оглянулся и вдруг увидал каких-то двоих англичан. Мэр решил город сдать им. Он пришпорил коня и погнал его, уповая на милость победителя. Однако вояки оказались из интендантской службы и от Святого Города отказались.
    Фотограф запечатлел неудавшуюся капитуляцию.
    Мэр ругнулся и тоскливой рысью двинул в сторону расположения английских войск.
    Победители вряд ли догадывались о собственной победе.
    Вскоре мэр встретил еще двух солдат и, не теряя времени, согласно всем правилам военного искусства, затеял сдачу города. Фотограф старания мэра запечатлел… Однако и эти воины победившей армии от Иерусалима отказались.
    Раздосадованный мэр остался со своей свитой на окраине города ждать хозяев. Вскоре он опять узрел двоих англичан – офицеров, которые также оказались «не теми» и столицей трех мировых религий пренебрегли.
    Фотограф запечатлел их, но сказал, что магния, который он потратил на исторические съемки сдачи города, хватило бы на хронику захвата, даже в случае осады.
    В это время к мэру подошел подполковник Бейли, а вслед за ним еще один англичанин, еще один офицер, – бригадир Уотсон, командир 60-й пехотной дивизии, который наконец-то соблаговолил принять ключ от Иерусалима вместе с декларацией о сдаче города. Мэр – в который раз! – сдался англичанам, фотограф в который раз запечатлел историческое событие…
    У фотографа окончились светочувствительные пластинки. Однако дело этим не кончилось..
    Мэру пришлось сдать город еще и генерал-майору Шиа, и произошло это у башни Давида в Старом городе. Уж, не помню: снял ли сей эпизод фотограф.
    Но и это не конец истории.
    11 декабря 1917 года кавалерист генерал сэр Эдмонд Алленби торжественно вошел в Иерусалим.
    И сказал генерал Алленби, и окружающие слушали его: «Как же я могу въезжать в этот город, если был Некто до меня, который входил в этот город пешком?»
    И еще прочитал генерал Алленби вслух декларацию, и была эта декларация переведена на языки: арабский, иврит, итальянский, французский, греческий, русский.
    И вот тогда фотограф последний раз пыхнул магнием, и мэр Иерусалима Хусейн Салим аль-Хусейни действительно сдал город кавалеристу генералу сэру Эдмонду Алленби, и сэр Эдмонд Аленби принял ключи от города, ибо «правее всех прав» – право сильного.

7. ЧЬЕ ПРАВО «ПРАВЕЕ»?

    Христиане-евангелисты – весьма влиятельная и сильная в США ветвь протестантской церкви, семидесятимиллионная община которой необычайно дружественно настроена к Израилю.
    Часто сионисты-неевреи ведут себя более последовательно, чем многие современные евреи так называемой постсионистской эпохи…
    Мы уже говорили, что в начале двадцатого столетия (в особенности в конце Первой мировой войны и сразу после нее) лидеры большинства мировых держав полагали, что еврейский народ обладает особыми правами на Эрец-Исраэль. Именно они утверждали, что только евреи могут воскресить свое национальное государство на Земле Обетованной.
    Арабы и их покровители заявляют, что во время проведения Версальской конференции у евреев не было политических прав на Землю Израиля. А у кого они были?
    У арабов? Действительно, некоторые арабские ученые уверяют, что Моисей сорок лет водил евреев по оккупированной арабской территории…
    До сих пор немало представителей цивилизованного человечества верят в то, что евреи употребляют в мацу кровь христианских детей. А некоторые свято убеждены в том, что нелепое измышление мусульман, согласно которому евреи подменили Коран Торой, – истинная правда. И это несмотря на то, что Тора была написана за две тысячи лет до Корана!.. Что ж, сумасшедшая вера, взращенная на ненависти, сильнее фактов.
    Однако вернемся к нашей теме.
    Стало быть, 2 ноября 1917 г., когда британское правительство выступило с Декларацией Бальфура о праве евреев на создание национального очага в Палестине, оно совершило противозаконную акцию?
    Давайте в конце концов разберемся: чье право правее?
    Но прежде я позволю себе сделать не совсем лирическое отступление. После выхода в свет второго издания этой книги я получил множество читательских отзывов, среди которых были как весьма приятные (всем авторам запоздалое спасибо), так и довольно колкие критические замечания (за них двойная благодарность). Но были и такие читатели, которые указывали мне на нежелательные пробелы в летописи. Мало того, они присылали мне собственные исследования, призванные исправить мои недочеты. Один из них (я читателю его уже представлял выше), Яков Басин, посчитал, что я уделил недостаточно внимания Наполеону Бонапарту, «…который стал первым завоевателем, декларировавшим идею Палестины как родины иудеев. Он на полтора столетия раньше других стал предтечей современного Государства Израиль. Ему, – напоминает Басин, – принадлежат слова “Обращение с евреями в любой стране – показатель ее цивилизованности…” В Анконе, отвоеванной у папских государств в 1797 г., Наполеону показали евреев в колпаках и с желтыми звездами на одежде. Он немедленно отменил эти дикие порядки. Захватив Мальту и увидев, что евреи не имеют собственного молитвенного дома и отправляют религиозные обряды только в домашних условиях, он приказал построить синагогу. Завоевав Египет, Наполеон начал весной 1799 г. сирийскую кампанию с освобождения от арабского владычества территории Эрец-Исраэль. Французская армия захватила большинство городов средиземноморского побережья и приступила к осаде крепости Сен-Жан д'Акр (Акко). Под стенами этой крепости накануне пасхальных праздников Наполеон написал знаменитую «прокламацию», обращенную к «законным наследникам Палестины» и объявлявшую Палестину еврейским государством, а Иерусалим – ее столицей.
    «Пробудитесь, сыны Израиля! – восклицал он. – Настал момент заявить ваши права на политическое существование как нация среди наций!»
    Так кто же, в конце концов, хозяин Эрец-Исраэль?
    Здесь мне хотелось бы поделиться с читателем концепцией Б. Нетаньягу, о книге которого я уже упоминал.
    Итак, если на практике границы государств определяются «правом сильного», то прав последний завоеватель. Это говорит о том, что и право, и закон на стороне Израиля.
    Но только ли это?
    Жан-Жак Руссо, которого не заподозришь в особой любви к евреям, писал:
    «Я никогда не поверю в серьезность аргументации евреев, пока они не получат свободное государство, школы и университеты, где будут разговаривать и вести споры без опаски. Только тогда мы сможем узнать, что же они хотят сказать на самом деле».
    Лорд Шефтсбери в 1838 г. писал:
    «Я с волнением слежу за чаяниями и судьбой еврейского народа… Все готово для его возвращения в Палестину… Врожденная жизнеспособность еврейской расы подтверждается с потрясающим постоянством, но великое возрождение может произойти только на Святой земле».
    А вот слова Уинстона Черчилля:
    «Евреи живут в Палестине не по милости, но по праву.»
    Следующая цитата – из Луиса Брандеса, известного юриста, посетившего Израиль во время Первой мировой войны :
    «Видел я разорение, нет воспитательных, оздоровительных учреждений, нет культурного земледелия, промышленности и торговли. Страна – форменная пустыня. Теперь я убежден, что Палестина должна стать национальным еврейским домом. Если бы я нашел страну развитой, я бы сомневался рекомендовать поселить там евреев. Нелегко рекомендовать отобрать страну у тех людей, которые любят ее, развили ее и вложили в нее свою энергию. На сам факт, что эта страна запущена после стольких лет, доказывает мне, что она дождалась возвращения евреев на свою древнюю землю, чтобы вернуть ей ее величие, продуктивность и красивое прошлое.»
    Говорит публицист Хаим Соколин :
    «Еврейский народ имеет больше исторических прав на этот клочок земли, чем американцы, канадцы и австралийцы на территории своих государств. Больше, чем Англия на Северную Ирландию и Шотландию. Больше, чем выходцы из Испании и Португалии на территорию Южной Америки. Больше, чем Россия на Кавказ, Сахалин и Курильские острова.»
    А вот что пишет журналист Александр Майстровой в своей работе «Евреи на святой земле». По его словам, реакция арабского (и исламского вообще) мира на решение правительства внести Пещеру праотцев (Меарат-ха-махпела) в Хевроне и могилу Рахели в список памятников еврейского исторического и культурного наследия «Морешет» в очередной раз обнажила подлинную суть арабо-израильского конфликта, который на самом деле является начальным этапом джихада – священной войны против неверных, объявленной арабами иудеям и всему цивилизованному миру.
    Любой конфликт разрешим, если враждующие стороны признают право друг друга на существование. Он становится неразрешимым в принципе, если одна из сторон отказывается признавать другую. Как бы трудны ни были ключевые вопросы о границах, статусе Иерусалима и беженцах, здесь можно найти компромисс. Но только в том случае, если признать за евреями право жить на этой земле.
    Арабы этого права не признают. Вся их политика, стратегия, идеология сводится к тому, чтобы лишить евреев какой-либо связи с Землей Израиля, виртуально, а потом физически вычеркнуть их из истории. У евреев нет древностей, нет святых мест, нет прошлого. Значит, у них нет никакого права на эту землю и, логически, – на само существование.
    Это геноцидальный подход, но он характерен для ислама.
    Известный бельгийский востоковед Конрад Эльст в своем исследовании «Negationism in India: Concealing the Record of Islam» пишет: «Во всех завоеванных странах на месте местных культов ислам устанавливал мечети. В Иране более не осталось древних памятников зороастризму и манихейству. В Центральной Азии более нет буддистских святынь. В северных районах Индии практически не осталось индуистских храмов, переживших мусульманское владычество (здесь были разрушены десять тысяч храмов!!!). На их месте выросли мечети.»
    Та же политика осуществляется сегодня в отношении евреев, а невежественность, бездуховность и лицемерие западного мира облегчает эту задачу.
    Иерусалим никогда не был святым для мусульманского мира городом. Утверждение о том, что это «третья святыня ислама», появилось в тридцатых годах прошлого столетия, а глашатаем его был печально известный великий муфтий Иерусалима Хадж Амин аль-Хусейни, стремившийся разжечь религиозный фанатизм среди апатичного местного населения. Но мы еще о нем поговорим попозже и поподробнее.
    До этого арабские историки и ученые ссылались на Иерусалим и, прежде всего, Храмовую гору, как исключительно еврейскую святыню. В тринадцатом веке арабский историк Якут писал: «Мекка – святой город для мусульман; Иерусалим – святой город евреев».
    Д-р Манфред Лехман пишет, что на Храмовой горе «воины торжествующего полумесяца» поступили так же, как они поступали повсюду: уничтожали местные символы веры и заменяли их своими. Когда халиф Омар вступил в Иерусалим, на Храмовой горе была одна религиозная святыня, и называлась она… Церковь святой Марии Юстинианы, возведенная византийцами. Халиф Абд эль-Малик построил здесь «Купол над скалой» (ошибочно называемый «мечетью Омара»), а через двадцать лет его сын Абд эль-Вахд перестроил Церковь святой Марии, превратив ее в мечеть «Эль-Акса».
    «Сам пророк Мухаммад категорически запрещал молиться в сторону Иерусалима. Молитва в сторону Иерусалима признавалась только несколько месяцев, пока он пытался убедить евреев принять ислам. Иерусалим никогда не был святым местом для мусульман», – пишет Лехман. Миф о том, что Иерусалим является «третьей святыней» ислама, откуда, согласно преданию, Мухаммад совершил мистическое восхождение на небо, стал активно насаждаться после 1967 г. Нынешнее арабское название Иерусалима – Аль-Кудс – является аббревиатурой арабского названия, которое сохранялось еще в прошлом столетии: «Бет аль-Макдес». Нет нужды проводить лингвистические исследования, дабы убедиться: «Бет аль-Макдес» является ни чем иным, как Бейт-ха-Микдаш (т. е. «Храм» на иврите).
    В 1947 г. саудовцы опубликовали фетву, призывающую «спасти Храмовую гору от евреев», а после 1967 г. этим воспользовался Ясер Арафат, чтобы перевести войну с Израилем в религиозное русло.
    Сегодня арабы не признают, что на Храмовой горе стоял Храм и что Иерусалим вообще имеет хоть какое-то отношение к евреям (впрочем, отрицается и само существование евреев как религиозно-этнической общности). Палестинский муфтий Икрима Сабри, назначенный Арафатом, заявлял, что «такой вещи, как Стена плача, не существует» и это лишь «часть мечети Аль-Акса.»
    Руководство иерусалимской мусульманской общины десятилетиями под разными предлогами уничтожает уникальные еврейские ценности, выбрасывая их на свалку вместе с грунтом и строительным мусором. В скором времени на Храмовой горе действительно не останется следов еврейского присутствия.
    Это по поводу Иерусалима. Теперь о Пещере праотцев и могиле Рахели. В главе 23 книги «Берешит» («Бытие») рассказывается, как патриарх Авраам приобрел участок земли в Хевроне, чтобы похоронить Сару. В главе 35-ой описывается, как «праматерь Рахель умерла и была похоронена на дороге в Бейт-Лехем».
    Это происходило приблизительно за две тысячи лет до появления ислама. Теперь выясняется, что Пещера праотцев и могила праматери Рахели принадлежат арабам, что израильское решение, по словам Махмуда Аббаса, «серьезная провокация, способная привести к религиозной войне», а ЕС, Вашингтон и ООН призывают Израиль к сдержанности.
    Выясняется, что обе святыни не имеют отношения к евреям. Одна из них называется «аль-Харам аль-Ибрагим», а вторая – мечеть «Билаль ибн Рибах». Причем мечеть «Билаль ибн Рибах» существует всего тысячу лет и была построена мусульманами.
    Все это, без сомнения, одна непрекращающаяся «израильская провокация». Она может прекратиться только в одном случае: с исчезновением Израиля и его еврейских обитателей. Так же, как прекратили свое существование зороастрийцы, манихеи. Как исчезли индуистские и буддистские храмы. Как исчезла церковь Святой Марии на Храмовой горе. Как прекращает свое существование все, что входит в землю Дар аль-ислам («Земля ислама»).
    Арабы, однако, указывают на вторую проблему, которая дает им «юридическое» право отказывать евреям в притязании на Эрец-Исраэль: имеют ли право евреи, утратившие свою землю столетия назад, требовать сейчас ее возвращения? Могут ли иметь законную силу исторические права евреев, если в течение веков их земля была под другим народом? И вообще: если евреи желают получить сатисфакцию, пусть обращаются к древним римлянам. Древние римляне, а не арабы, изгнали евреев с этой земли. Когда арабы пришли сюда, евреев здесь почти не было.
    Что ж, пройдемся по некоторым этапам истории – не только еврейской.
    Библия свидетельствует о возвращении евреев из Вавилонского плена при персидском царе Кире (538 г. до н. э.). Тогда же была восстановлена еврейская автономия.
    Далее Александр Македонский отвоевал Эрец-Исраэль у персов.
    И при персах, и при греках евреи жили организованной национальной жизнью.
    В 167 г. до н. э. вспыхнуло Маккавейское восстание против Антиохийской династии. В результате этого восстания еврейский народ вернул себе свободу.
    В 63 г. до н. э. евреи вновь лишились независимости и оказались под властью Рима.
    В 70 г. н. э. римляне разрушили Второй храм. Для евреев это событие является величайшей национальной трагедией. Однако и после нее еврейская жизнь в Эрец-Исраэль не прекратилась.
    Через шестьдесят пять лет после разрушения Иерусалима (135 г. н. э.) евреи вновь восстали против Рима под предводительством Бар-Кохбы. Через три года восстание было подавлено, но Эрец-Исраэль все еще оставалась преимущественно еврейской страной. Более того, евреи получили от римской администрации широкие автономные права, которые оставались в силе более двухсот пятидесяти лет.
    Когда в 212 г. римский император Каракалла даровал гражданство большинству подданных империи, он отказал в этой привилегии тем, кто не имел собственной страны. Поскольку евреи считались народом, имеющим собственное государство, им было предоставлено римское гражданство.
    Мишна и Иерусалимский Талмуд были созданы именно во время римского и византийского владычества.
    Даже в 614 г. евреи боролись за независимость! Когда персы вторглись в Эрец-Исраэль, многочисленные еврейские отряды сражались на их стороне против правивших в стране византийцев. Евреи надеялись, что изгнание византийцев вернет Израилю свободу. Только в осаде Тира участвовали более двадцати тысяч еврейских солдат.
    Однако и персы, и византийцы, и евреи столкнулись с новым, оказавшимся наиболее опасным из всех встречавшихся ранее врагом – арабами.
    В то самое время, когда византийский император Ираклий сумел поставить на колени еще недавно могущественную Персию, на юго-восточных границах империи произошло событие, имевшее огромное значение для дальнейших судеб всего Средиземноморья: объединение арабов под религиозным знаменем новой религии – ислама. Едва объединившись, арабы перешли в наступление на своих соседей: в 633 г. они вторглись в Персию, а в 634-м – в принадлежавшую византийцам Сирию. В 638 г. пала Антиохия.
    Лишь отдельные крепости продолжали сопротивляться, и дольше других – Кесария Палестинская, где – естественно – сражались евреи (впрочем, существуют историки, которые этот факт отвергают).
    Под властью арабов евреи стали меньшинством на собственной земле и перестали представлять собой реальную национальную силу в Эрец-Исраэль.
    Но евреи бессменно продолжали жить в Стране Израиля.
    Мало того, первоначально они возлагали надежды на «завоевателей – ишмаэлитов», но через пару-тройку лет эти надежды рухнули. Арабы показали, что такое «политика военного поселенчества»: они экспроприировали земли, дома, имущество, обращали в рабство местных жителей.
    Они изгоняли еврейских крестьян с их земли.
    Таким образом, не евреи узурпировали арабские права, а арабы обездолили евреев, забрав себе их землю.
    – Господи! – скажут евреям, – прошло более тысячи двухсот лет, сменились поколения. Арабы отвоевали эту землю, и земля стала их собственностью…
    Если подлинный владелец, изгнанный из своего дома, не отказывается от прав собственности, он всегда может потребовать возвращения отобранного имущества. Даже если новый жилец капитально обосновался в доме и перестроил его по своему усмотрению, а изгнанный хозяин не имеет возможности предъявить свои претензии, даже тогда права нового хозяина – и по законам морали, и по юридическим канонам – считаются меньшими по сравнению с правами подлинного владельца. А если новый хозяин не сделал похищенный дом своим жилищем, но, напротив, довел до полного запустения? В таком случае подлинный владелец имеет несомненное право вернуться в свой дом, как только явится возможность для этого.
    Ответим на два ключевых вопроса.
    Продолжали ли евреи считать Эрец-Исраэль своим домом в течение многих веков изгнания? Да, продолжали. И все эти века молились о возвращении.
    Сумели ли арабы превратить Эрец-Исраэль в свою исключительно национальную собственность после того, как они изгнали оттуда евреев? Нет, никоим образом.
    Если в имущественных спорах между частными лицами временной фактор играет заметную роль, то применительно к национальным конфликтам, в ходе которых народы оспаривают права на одну и ту же землю, «срок давности» силы не имеет.
    Б. Нетаньягу представляет нам «самый близкий» пример – историю мусульманского завоевания Испании.
    В 711 г. арабы захватили Иберийский полуостров и остались там на столетия. Христиане стали меньшинством, мусульмане – подавляющим большинством. Испанцы начали медленный, мучительный процесс отвоевания своей родины, вошедший в историю под названием Реконкиста.
    Севилья и Кордова были отвоеваны после пяти столетий арабского владычества, Гранада – после восьми.
    К этому времени Испания была уже совершенно иной страной в социальном и политическом отношениях. Мавританские арабы были привязаны к этой земле и создали на ней оригинальную цивилизацию. Тем не менее, испанцы никогда не переставали считать Испанию своей родиной. Они вернули себе страну после того, как она в течение длительного срока пребывала под арабским владычеством. И никто не утверждает, что, вернув себе Испанию, испанцы совершили «историческое преступление» по отношению к обитавшим там мусульманам. То, что испанцы сделали через восемь веков, евреи совершили через двенадцать.
    Испанцы отвоевали захваченную арабами землю огнем и мечом, ценой страшного кровопролития.
    Евреи вернули себе Эрец-Исраэль путем мирной поселенческой деятельности, прибегая к оружию исключительно в целях самозащиты.
    Испанцы сражались против мавров, создавших на Иберийском полуострове один из величайших культурных центров в истории человечества. Они возвратили себе страну, которая пребывала в гораздо лучшем состоянии, нежели она была за восемь веков до мусульманского завоевания.
    Евреи, вернувшиеся в Эрец-Исраэль после долгого изгнания, обнаружили даже не страну, но опустошенную землю, разоренную и запущенную, с весьма незначительным населением. И еще раз стоит напомнить, что, как бы то ни было, пусть в качестве национального меньшинства, пусть преследуемые, угнетенные, но евреи не покидали Эрец-Исраэль никогда.
    В чем сходство Испании и Израиля? В обоих случаях продолжал существовать народ, лишившийся своей страны, но не смирившийся с иноземным завоеванием и хранивший надежду вернуться на родину.
    Оспаривая аналогичное право еврейского народа, арабы и их союзники приводят самые разнообразные доводы. Особенно они любят ссылаться на известного британского историка Арнольда Тойнби, недолюбливавшего евреев за то, что те не пожелали вести себя в соответствии с выведенными им законами истории. По поводу евреев он писал, что «ископаемые окаменелости» не должны возвращаться к жизни. Тойнби пытался установить правовые ограничения, имеющие силу по отношению к национальным конфликтам, на основании аналогии с гражданским имущественным правом. В соответствии с его логикой, правомочна следующая формула: если арабы вернут себе Палестину, пока не прошло пятьдесят лет со времени образования еврейского государства, это будет в высшей степени законный и справедливый возврат. Евреи, вернувшиеся в Эрец-Исраэль после многовекового изгнания, совершили историческое преступление и потому не могут считаться законными владельцами страны.
    Готов согласиться с историком Тойнби не только по поводу государства (которому – слава Богу! – уже больше и пятидесяти, и шестидесяти лет), но и по поводу завоеваний 1967-го г. Давайте в 2017 г. возобновим дискуссию о законности наших границ. До этой даты осталось всего ничего. Зато уж тогда все будет «по закону.»
    Другим критерием для решения национальных споров Тойнби предлагал считать сопоставление страданий, которые выпадут на долю народа в том случае, если его требования будут отвергнуты. Тойнби считал необходимым предпочесть требования той стороны, которой отказ сулит наибольшие страдания.
    Однако и этот критерий, несомненно, решает дело в пользу евреев. Бедствия, перенесенные еврейским народом в результате его многовековой бездомности, невозможно даже сопоставить с теми «страданиями», которые якобы выпали на долю арабов в результате восстановления еврейского государства. Это настолько очевидно, что не может быть опровергнуто.
    Арабы и европейские юдофобы пытаются обесценить еврейские страдания, доходя при этом до полного отрицания Катастрофы. С другой стороны, они охотно сравнивают страдания палестинских арабов с участью европейских евреев в годы нацистского геноцида. Арабским пропагандистам ничего не стоит поставить знак равенства между крематориями Освенцима и израильской военной администрацией в Иудее, Самарии – сегодня эти территории принято называть во всем мире и в самом Израиле Западным берегом – и Газе. (Кстати, именно эта администрация обеспечила условия для создания шести палестинских университетов, наложила строжайшие ограничения на использование оружия солдатами Цахаля, предоставила местным жителям право апелляции в Высший суд справедливости с целью отмены ее собственных решений.)
    Эта лживая «симметрия» с готовностью воспринимается не только в арабском мире, но и на Западе, где сотни неутомимых карикатуристов сопоставляют солдат Цахаля с эсэсовскими палачами. Воистину, трудно спорить с Геббельсом, говорившим, что чем ужаснее ложь, тем легче в нее поверить.
    Так все-таки: чье право «правее»?

8. ВИРТУАЛЬНЫЙ ДИАЛОГ

    Я не люблю тавтологий и стараюсь прибегать к ним в крайних случаях. Но тут у меня положение безвыходное. Никому ведь, скажем, не придет в голову назвать тавтологией молитву, несмотря на то, что некоторые из молитв верующие люди повторяют несколько раз в день. Молитва от повторения становится только прозрачней и глубже. А если молитва и история сливаются воедино? Если история становится молитвой, а молитва историей? И если обе они неотделимы от земли, на которой возникли? И если из-за этого триединства еврей испытывает трепет?
    Помните 137-й псалом Давида?
    «Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня, десница моя. Присохни, язык мой, к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалим во главе веселья моего.»
    Кстати, буквально несколько дней назад исламские фундаменталисты выпустили в свет «Новое открытие арабской науки»: оказывается, 137-й псалом на самом деле принадлежит крестоносцам и был беспардонно присвоен еврейским народом. На этот раз наши оппоненты превзошли себя: израильский Институт наблюдения за палестинской прессой Palestinian Media Watch опубликовал отрывок из телепередачи PA TV (Fatah), в которой палестинский профессор Хайел Сандуга настаивает на том, что известные всему миру слова «были сказаны первоначально франкским правителем Акко перед отъездом в Европу». Евреи, по его мнению, «присвоили себе фразу и фальсифицировали ее в угоду сионизму». Арабы так ослеплены ненавистью и нежеланием признать связь еврейского народа с Иерусалимом, что они даже не обратили внимания на то, что в первой строке этого псалма говорится о сидении на реках вавилонских, а вовсе не в крепости крестоносцев в Акко. 137-й псалом, повествующий о разрушении Первого храма, входит в еврейскую литургию уже две с половиной тысячи лет. Он имеется в самой древней рукописи Книги псалмов, которая датируется 175-164 гг. до н. э. Эта книга, вместе с другими книгами Танаха, – одна из основ западной цивилизации. Псалмы служили европейцам букварем в течение полутора тысячелетий. Поэтому подобные «научные открытия» могут вызвать в христианском мире только неприязнь и смех...
    Как часто, говоря о еврейской истории, мы употребляем «если бы», несмотря на то, что история, по известному мнению, не знает сослагательных наклонений. Еврейская история – особая, в ней может поместиться любая версия, но если ты будешь чуток к слову, то различишь, как правда живой речи выталкивает из себя весь мусор ложных событий. Язык и история взаимоочищаются друг другом.
    Правомочно задать вопрос: если бы евреи не возвращались в Израиль – была бы или нет жизнь на этой земле?
    Я убежден, что жизни в Эрец-Исраэль не было бы.
    Эту главу я поначалу назвал «уроком повторения». И на этот урок пригласил Джозефа Фару – известного редактора и специалиста по вопросам Ближнего Востока, араба, который получил блестящее западное образование и живет в Америке. Несмотря на «виртуальность» приглашения, я полагаю, что собеседник исчерпывающе ответит на все вопросы и – для укрепления материала – повторит для нас свой «Краткий курс истории».

    – Джозеф, чья нация моложе на Земле Израиля – «палестинцы» или евреи?

    Д. Ф. Израиль стал нацией за две тысячи лет до возникновения ислама. Арабские жители Страны Израиля стали идентифицировать себя как часть палестинского народа после тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года – два десятилетия спустя после создания современного Государства Израиль. Со времени завоевания Ханаана в двенадцатом веке до нашей эры евреи владели ею на протяжении тысячи лет и постоянно жили в этой стране последние три тысячи триста лет.

    – Было ли когда-нибудь на этой земле Палестинское государство со столицей Иерусалим?

    Д. Ф. Единственное арабское государство, образовавшееся на этой земле в результате арабского завоевания в шестьсот тридцать пятом году, просуществовало всего двадцать два года. Более трех тысяч трехсот лет Иерусалим был еврейской столицей, но никогда не был столицей какого-либо арабского или мусульманского государственного образования. Даже во время оккупации Иерусалима иорданцами они не сделали его своей столицей и ни один арабский лидер не посетил его.

    – Что же доказывает святость Иерусалима для евреев, и кто сделал его столицей?

    Д. Ф. Иерусалим более семисот раз упоминается в Танахе, священном еврейском писании.
    Иерусалим ни разу не упомянут в Коране.
    Царь Давид сделал Иерусалим своей столицей.
    Мухаммад никогда не посещал Иерусалим.
    Евреи молятся, обратившись лицом к Иерусалиму.
    Мусульмане молятся, обратившись лицом к Мекке.

    – Как отреагировали арабы Эрец-Исраэль на создание Государства Израиль?

    Д. Ф. В тысяча девятьсот сорок восьмом году арабские лидеры призывали арабов покинуть Израиль, обещая им очистить землю от евреев. Шестьдесят девять процентов беженцев оставили Израиль, так и не увидев ни одного израильского солдата.

    – А как себя чувствовали в это время евреи в арабских странах?

    Д. Ф. Еврейские беженцы были вынуждены спасаться из арабских стран в результате жестокого обращения, преследований и погромов.

    – Сколько беженцев было с обеих сторон?

    Д. Ф. Количество арабских беженцев, оставивших Израиль в тысяча девятьсот сорок восьмом году, оценивается приблизительно в шестьсот тридцать тысяч человек. Количество еврейских беженцев, оставивших арабские страны, оценивается приблизительно тем же числом.

    – Вот, казалось бы, и квиты – баш на баш...

    Д. Ф. Арабские беженцы намеренно не были интегрированы в тех арабских странах, в которых оказались, несмотря на их обширные территории. Из ста миллионов человек, ставших беженцами со времени Второй мировой войны, они являются единственной в мире группой, которая не была абсорбирована или интегрирована в странах проживания собственного народа.
    Еврейские беженцы были полностью абсорбированы Израилем, страной, по размеру не превышающей штат Нью-Джерси.

    – Сколько же государств у арабов, и чего арабы хотят?

    Д. Ф. У арабов двадцать одно государство. У евреев одно – Израиль. Сколько войн ни начинали арабы с Израилем – все проиграли.
    Израиль защищался и каждый раз побеждал.
    Палестинская хартия до сих пор призывает к уничтожению Государства Израиль.
    Израиль готов дать палестинцам большую часть земель на Западном берегу Иордана, он уже предоставил им автономию и поставил оружие.
    Во время правления Иордании священные для евреев места осквернялись и евреев не допускали к местам поклонения.
    Во время израильского правления все священные для мусульман и христиан места сохранялись и были доступны для людей всех вероисповеданий.

    – И как же на эти факты реагирует ООН?

    Д. Ф. Из ста семидесяти пяти резолюций Совета Безопасности, принятых до тысяча девятьсот девяностого года, девяносто семь были направлены против Израиля.
    Из шестисот девяноста резолюций Генеральной ассамблеи, поставленных на голосование до того же года, четыреста двадцать девять были направлены против Израиля. ООН молчала, когда иорданцами были разрушены пятьдесят восемь синагог. ООН молчала и тогда, когда Иордания проводила подобную апартеиду политику, не позволявшую евреям посещать Храмовую гору и Стену плача…
* * *
    Прежде чем мы продолжим наш «урок повторения», я хочу уведомить читателя, что этот виртуальный диалог между мною и Джозефом произошел осенью 2000-го года.
    Я намеренно не предупредил об этом, чтобы читатель увидел: какие бы глобальные события ни происходили на этой земле, с какой скоростью ни менялись бы бесчеловечные сюжеты – сама история Святой Земли почти недвижима. Тело истории набухает, незримо и неспешно заполняя собой весь мир. Тело истории набирает инерцию, и вскоре вызреет тот день, когда энергии скрытого движения станет тесно и разорвется тонкая и мутная оболочка, чтобы мир – в который раз! – потонул в крови. И как бы Европа со своими организациями и форумами, предав всех, кого могла, ни занималась самооправданием, самопредательством и самоослеплением, и как бы из-за собственного страха лишиться благополучия ни подмигивала и ни подсюсюкивала духовным лидерам мусульманского фундаментализма, – она даже не заслужит того, чтобы ее пожрали последней…

    – Джозеф, что вы сами думаете по поводу ближневосточной ситуации?

    Д. Ф. Согласно тому, что вы читаете в основных информационных источниках, палестинцы хотят обрести родину, а мусульмане – контролировать места, которые они считают святыми. Просто, правда?
    Как американский журналист арабского происхождения, который провел некоторое время на Ближнем Востоке, пытаясь избежать большей, чем мне положено, доли камней и бутылок с горючей смесью, я хочу сказать вам, что это всего лишь лживые оправдания погромов, беспорядков и захвата земли.
    Не правда ли, интересно, что до арабо-израильской войны шестьдесят седьмого года серьезного движения за создание родины не существовало?
    Но, скажете вы, это было до того, как Израиль захватил Западный берег реки Иордан и Старый Иерусалим.
    Это правда. В ходе Шестидневной войны Израиль захватил Иудею, Самарию и Восточный Иерусалим. Но эти территории были захвачены не у Ясера Арафата. Они были отвоеваны у короля Иордании Хусейна, который напал на Израиль. Я не перестаю удивляться: как это вдруг все эти палестинцы обнаружили свою национальную принадлежность только после того, как Израиль выиграл войну?
    Истина в том, что Палестина реальна не более, чем тридевятое царство. Впервые это название появилось в семидесятом году новой эры, когда римляне начали геноцид евреев, разрушили Храм и объявили, что Страны Израиля более не существует, что с этих пор страна должна называться Палестиной. Это название было произведено от имени народа – филистимлян, покоренных евреями за несколько сот лет до этого. Для римлян это был способ усилить страдания евреев. Они также попытались сменить название «Иерусалим» на «Элия Капитолина», но оно продержалось недолго…
    Палестина никогда не существовала как самостоятельное образование – ни до того, как туда пришли евреи, ни после того, как они в большинстве своем были изгнаны. Попеременно этой землей правили вавилоняне, персы, римляне, мусульмане, крестоносцы, Оттоманская империя, Великобритания. Великобритания согласилась вернуть по крайней мере часть этой земли еврейскому народу в качестве его родины.
    Не существует языка, известного как палестинский. Не существует самобытной палестинской культуры. Никогда не существовала страна, известная как Палестина и управляемая палестинцами. Палестинцы – это арабы, ничем не отличимые от иорданцев (другого недавнего изобретения), сирийцев, ливанцев, иракцев и т. п. Помните: арабы контролируют девяносто девять и девять десятых процента земли на Ближнем Востоке. Израиль представляет собой лишь десятую долю процента этой территории.
    Но для арабов и этого слишком мало. Они хотят все. И именно из-за этого сегодня идет война в Израиле. Жадность. Гордыня. Зависть. Алчность. Неважно, сколько территориальных уступок сделали и сделают израильтяне, их никогда не будет достаточно.

    – Джозеф, я слушал вас с хищным вниманием. Но сколько раз я общаюсь с вами, столько раз убеждаюсь в том, что путь переговоров с нашими соседями – путь самоубийства. Будь вы евреем и живи в Израиле – вы были бы давно объявлены вне закона. Рав Кахане рядом с вами – безобидное явление из мелких правоцентри стов. Но если вся политика мусульманских экстремистов – лицемерие, может быть, привязанность к святым местам – искренняя?

    Д. Ф. Святых мусульманских мест в Иерусалиме нет. Вы шокированы? Так я и знал, потому что был уверен: вы никогда не слышали эту тяжелую истину от кого-либо в международных средствах массовой информации. Это просто не политкорректно. Я знаю, что вы собираетесь мне сказать: «Джозеф, мечеть Аль-Акса и мечеть Омара представляют собой третьи по святости места ислама». Неправда. На самом деле Коран ничего не говорит об Иерусалиме. В нем упоминается Мекка сотни раз. В нем бесчисленное количество раз упоминается Медина. В нем нигде не упоминается Иерусалим.

    – Как же Иерусалим стал третьим по святости местом ислама?

    Д. Ф. Мусульмане сегодня цитируют неясный стих Корана, семнадцатую суру, называющуюся «Перенос ночью. Она повествует, что во сне или в видении Мухаммад был перенесен ночью «…из мечети неприкосновенной в мечеть отдаленнейшую, вокруг которой Мы благословили, чтобы показать ему из Наших знамений».
    Некоторые мусульмане идентифицировали две мечети, упомянутые в этом фрагменте, как мечети в Мекке и Иерусалиме. И это – самая близкая связь ислама с Иерусалимом – миф, фантазия, пожелание. Евреи же могут проследить свои корни вплоть до дней Авраама.

    – Джозеф, по вашему мнению, мнимые мусульманские святыни теснят и побеждают реальные еврейские национальные ценности. Мы докатились до того, что даже на Храмовую гору евреи не могут пойти помолиться…

    Д. Ф. Последний раунд насилия разразился, когда лидер партии Ликуд Ариэль Шарон попытался посетить Храмовую гору – основание Храма, построенного царем Соломоном. Это самое святое место для евреев. Шарон и сопровождавшие его люди были встречены камнями и угрозами. Я знаю, что это такое. Я бывал там. Можете ли вы представить себе, что для евреев значит, когда им угрожают, бросают в них камни и физически не пропускают в самое святое место иудаизма?..
    Могу ли я представить!?

9. УДАР В СПИНУ


    – Я не отрицаю, что (в построенном евреями государстве. – Г. Т.) арабы Палестины неизбежно станут меньшинством. А отрицаю я, что это нанесет им ущерб. Нельзя нанести ущерб народу или нации, обладающей таким количеством национальных государств в настоящее время; в будущем их станет еще больше. Одна часть, одна ветвь арабского народа, причем совсем небольшая, будет жить в чужом государстве… Я вполне допускаю, что любому меньшинству хочется стать большинством. Равным образом понятно, что палестинские арабы предпочли бы, чтобы Палестина стала четвертым, пятым или шестым арабским государством… но, когда арабские притязания вступают в конфликт с правом евреев, это то же самое, что пытаться отнять пищу у голодного.

    Актуальность этих слов Владимира Евгеньевича со временем стала еще острее. У арабов, как мы уже не раз говорили, на сегодняшний день двадцать одно государство, а они все еще придумывают сказки о еврейском захвате независимой, процветающей страны Палестины, где еще совсем недавно обитал особый, ни на кого не похожий палестинский народ.
    Я прошу прощения у читателя за то, что мне приходится снова и снова возвращаться к этой теме, но что поделаешь: она приобрела политическое звучание и требует к себе постоянного внимания, как всякое больное дитя.
    Помните, как шутили о Советском Союзе: страна с непредсказуемым прошлым.
    Но с Эрец-Исраэль так не пошутишь, слишком много свидетелей было у этой пустынной местности, и, что самое для наших оппонентов неприятное, – как раз в то время, которое арабы называют временем завоевания евреями их мифического государства.
    Швейцарский ученый Феликс Бове, в 1858 г. путешествовавший по Святой Земле, пишет:
    «Христиане, завоевав Святую Землю, так и не сумели удержать ее; для них она всегда была либо полем сражения, либо кладбищем. Сарацины (т. е. арабы), которые отняли ее у них, также ее оставили, и она была захвачена османскими турками. А те… превратили ее в пустыню, куда и сами опасаются заглядывать. Арабы, живущие здесь, могут считаться лишь временными поселенцами. Они разбивали свои кочевья на пастбищах или строили убежища в разрушенных городах. Они не создали ничего. Поскольку они чужаки на этой земле, то они и не стали ее хозяевами. Ветер пустыни, что занес их сюда, может унести их прочь, и не останется здесь ни единого следа их пребывания».
    Вот свидетельство 1891 г. (это как раз то время, когда, по мнению арабов, евреи захватывали и порабощали процветающую Палестину). Принадлежит оно Джорджу Адамсу Смиту, автору «Исторической географии Святой Земли»:
    «Нет никакой местной цивилизации в Палестине, которая могла бы вытеснить турецкую, исключая евреев… давших Палестине все, что имеет какую-нибудь ценность для мировой цивилизации».
    Для Артура Джеймса Бальфура сионизм был «укоренившейся древней традицией, которая отвечала потребностям сегодняшнего дня и давала надежду на будущее, что гораздо важнее, нежели желания и предрассудки семисот тысяч арабов, обитающих на этой древней земле».
    В декабре 1917 г. заместитель министра иностранных дел Великобритании лорд Роберт Сесил политику своей страны объяснил просто и недвусмысленно:
    «Мы хотим, чтобы арабские страны принадлежали арабам, Армения – армянам, Иудея – евреям».
    Пройдет много лет, и Ллойд-Джордж, оценивая результаты Версальской конференции, будет оскорблен предположением о том, что мировые державы обидели арабов:
    «Ни одна нация не извлекла стольких выгод из верности союзников своему обещанию защищать интересы угнетенных народов. Благодаря огромным жертвам союзных наций и особенно Британской империи, арабы уже получили независимость в Ираке, Аравии, Сирии и в Трансиордании – и это несмотря на то, что многие арабские народы всю войну сражались на стороне своих турецких угнетателей…»
    В частности, палестинские арабы воевали за продолжение турецкого господства.
    Нетаньягу рассказывает в своей книге о том, как, придя к согласию, стороны, подписавшие Версальский договор, вручили Британии мандат на управление Палестиной. Это произошло на конференции в Сан-Ремо в апреле 1920 г. – после того, как подстрекатели из Дамаска организовали столкновения в Иерусалиме, в ходе которых шесть евреев были забиты насмерть, а около сотни получили ранения. Погромщики вовсе не требовали независимости для Палестины, но настаивали на ее включении в состав Сирии.
    Позволю себе привести мнение Яна Сматса, члена Британского военного совета, участника дискуссий по поводу декларации Бальфура и Версальского договора:
    «Широкомасштабное переселение евреев на их историческую родину никак нельзя расценивать как враждебный акт по отношению к арабскому народу… который по окончании Первой мировой войны оказался в гораздо лучшем положении, нежели любая другая нация…»
    Вполне естественным представляется письмо, которое лорд Бальфур передал лидерам Британской сионистской организации через барона Ротшильда. Этот документ вошел в историю под названием Декларация Бальфура (см. приложения).
    М. Штереншис пишет, что жители Палестины оказались в новых многообещающих условиях. Во время войны англичане посулили всем своим возможным союзникам золотые горы. Арабам – государство от песков Аравии до Дамаска. Основной помощник англичан, Фейсал, еще ничем не правил, но уже именовался эмиром… В начале войны арабы не искали контакта с англичанами, те нашли их сами, а похождения офицера разведки Томаса Эдварда Лоуренса, известного как Лоуренс Аравийский, внесли в кровавую бойню романтическую струю.
    А вот как рисует ближневосточную ситуацию той поры М. Даймонт:
    «По окончании войны Оттоманская империя была аккуратно поделена между Англией и Францией. Это было проделано с помощью ряда хирургических операций, которые скромно назывались “мирными конференциями”. Ближний Восток был нарезан, как сыр к ужину, на отдельные ломти, получившие названия Сирия, Ливан, Трансиордания, Ирак, Саудовская Аравия. Все они были прикреплены к Англии или Франции якорями договоров, зубья которых уходили глубоко в нефтяную почву этих государств. Эта перекройка Ближнего Востока осложнила ситуацию Палестины. Но значительно больше осложнили ее сами арабы.
    Дипломатической бомбой было опубликование секретной переписки между королем Хиджаза и бывшим английским верховным комиссаром в Египте сэром Артуром Мак-Магоном. В этих письмах англичане гарантировали арабам определенные ближневосточные территории в обмен на согласие восстать против турок. Арабы действительно восстали. Этим восстанием руководил уже знакомый нам английский разведчик, Лоуренс Аравийский.
    Теперь арабы требовали от англичан выполнения обещания. Они утверждали, что Палестина составляет часть обещанных им территорий, хотя Мак-Магон в своих письмах нигде не упоминал Палестину. Нет оснований, замечает Даймонт, сомневаться в добросовестности обеих сторон. Недоразумение возникло, по всей видимости, из-за недостаточной точности выражений, использованных в письмах. Эти неточности позволяют трактовать заключенные в письмах обязательства любым образом. Нет также смысла спорить, что чему предшествовало – Декларация Бальфура переписке Мак-Магона или наоборот. Оба документа имели равную законную силу. Если бы ни один из этих документов не существовал, все дальнейшие события разворачивались бы таким же образом. Сущность конфликта состояла не в этом. Арабы утверждали, что они являются единственными законными хозяевами Палестины на том основании, что она еще в седьмом веке была завоевана мусульманами и что арабы составляют в ней большинство. Евреи утверждали, что они завоевали эту землю еще в XII в. до н. э. и значительно дольше, чем арабы, составляли в ней большинство. Это суть, все остальное – вариации».
    Поскольку мы данную ситуацию уже отмоделировали выше, – не будем на ней задерживаться.
    Иначе видит проблему Б. Нетаниягу:
    « В рамках своей новой ближневосточной политики Британия отказалась от обязательств, принятых ею с провозглашением Декларации Бальфура. Эти обязательства казались англичанам выражением несомненной нравственной истины и исторической справедливости по отношению к еврейскому народу, однако они были отброшены без всяких сомнений, так как не соответствовали реальной политической ситуации в регионе».

    Территория, которую Британия первоначально отрезала от государства Израиль

    В 1922 году Британия отрезала Трансиорданию от территории, выделенной для создания еврейского государства. Одним росчерком пера у евреев было отнято около 80% обещанной им земли. Евреям было запрещено селиться на территории Трансиордании, и этот запрет фактически сохраняет свою силу вплоть до сегодняшнего дня. Вся восточная часть Эрец Исраэль была передана англичанами под управление Абдаллы, представителя Хашимитской династии из Мекки. Британия присвоила ему титул эмира и создало для него собственное государство, получившее название Трансиордания (ныне – Иордания). Это государство по сегодняшний день страдает от многих причин, связанных с обстоятельствами его искусственного рождения…
    В 1930 году Британия опубликовала «Белую книгу» – сборник законодательных постановлений, который вводил многочисленные ограничения на еврейскую репатриацию в подмандатную Палестину. Англичане полагали, что, ограничив приток евреев в Эрец Исраэль, они смогут умиротворить арабов.
    На протяжении 1930-х годов британская политика блокадного удушения евреев Палестины принимала все более выраженный характер. К началу Второй мировой войны, после того, как была опубликована вторая «Белая книга» с еще более жестокими ограничениями на еврейскую репатриацию, Британия сумела почти полностью прекратить алию.
    Эта предательская политика вызвала возмущение даже президента США Франклина Рузвельта. Обращаясь к госсекретарю Корделлу Халлу, он спрашивал: «Я был в Версале, знаю, что англичане не делали тайны из того, что обещали Палестину евреям. Почему же теперь они не выполняют своих обязательств?»
    В самом деле, почему?.. Каковы причины этой разительной перемены? И это в тот момент, когда в Центральной Европе уже заработала гитлеровская машина уничтожения?
    Правительство Ллойд-Джорджа утвердило Декларацию Бальфура и поддержало сионистские требования в Версале по двум причинам. Первая, они считали, что поддержка еврейских национальных устремлений в Палестине является нравственным актом, соответствующим требованиям исторической справедливости. Но он выступал в поддержку сионизма и по другой причине, не менее важной: британский премьер полагал, что цели сионистов соответствуют имперским интересам Великобритании.
    Резкая смена британской политики после падения правительства Ллойд-Джорджа была обусловлена переменами в восприятии двух вышеупомянутых факторов: во-первых, британские политики пришли к выводу, что союз с арабами может оказаться гораздо более выгодным и перспективным для Лондона, нежели союз с евреями; а во-вторых, англичане окончательно убедились в том, что большинство арабских лидеров выступает против переселения евреев в Палестину.
    Британские «арабисты» не придавали особого значения небольшому и отсталому арабскому населению Палестины. Но сама Палестина должна была стать мостом между Каиром, с одной стороны, Багдадом и Дамаском – с другой. Эта земля была в глазах британских чиновников абсолютно незаменимым стратегическим звеном. Арабский антагонизм по отношению к сионизму был включен ими в «практическую политику Великобритании».

10. ПРАКТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ВЕЛИКОБРИТАНИИ

    По свидетельству израильского политика и военачальника Игаля Алона, козырем британской военной администрации в Палестине была благодарность евреев англичанам за «Декларацию Бальфура» и радость, вызванная разгромом Турции. Основной же проблемой была нищета палестинского населения: не хватало воды, почти не было продуктов питания. Турецких земельных архивов практически не существовало, весь скот был реквизирован, леса вырублены на топливо. В валютных делах царил полный хаос, и количество официально признанных языков, на которых говорило население Палестины, доходило до сорока. И, что было хуже всего, большинство высших чинов военной администрации считали, что с евреями очень трудно иметь дело. В отличие от арабов, евреи упрямы, никакие доводы на них не действуют, и во всем, что касается их прав, они проявляют абсолютную непреклонность. Первая перепись, проведенная в Палестине, показала, что в стране с населением в 755 000 человек евреи составляют всего 83 000. Можно найти и несколько другие цифры: евреи – 87 800, арабское население – 660 000, однако общую картину данное расхождение не меняет. Военная администрация рассуждала так: если арабы сочтут, что их предали, и начнут бунтовать, с ними гораздо труднее будет сладить, чем с евреями, если начнут бунтовать евреи…
    В начале 1920 г. арабы совершили целый ряд нападений на небольшие еврейские поселения. Первой пала Хамара, и ее жители переселились в Метулу. После этого в Метулу вдруг явился арабский шейх и потребовал, чтобы его людям дали разместиться в деревне и чтобы над деревней был поднят арабский флаг. Французы, заявил он, должны понять, что арабов им никогда не подчинить, и евреи должны помочь довести это до сведения французов. Жители Метулы отказались выполнить его требования, и разъяренные арабы стали тут же угрожать евреям, что сотрут поселение с лица земли. Евреи Метулы попросили подкрепление, и в поселок прибыли тридцать солдат Еврейского легиона под командой Йосефа Трумпельдора. С ними была медсестра с набором лекарств и хирургических инструментов.
    Через некоторое время арабы вернулись и выдвинули новое требование: они должны провести в расположенном рядом с Метулой поселении Тель-Хай обыск – проверить, не прячутся ли там французы. Желая показать дружелюбие поселенцев, Трумпельдор, скрепя сердце, разрешил арабам войти в деревню. Оказавшись внутри ее, арабы открыли огонь и впустили дожидавшуюся снаружи толпу. Тель-Хай был захвачен арабами, и одним из первых смертельно раненных его защитников оказался сам Трумпельдор…
    В Израиле ежегодно отмечается день обороны Тель-Хая. Эта битва показала, какое преимущество с точки зрения самообороны имеют кооперативные поселения, подчеркнула необходимость организации сил обороны в общенациональных масштабах.
    Приведу запись из дневника Трумпельдора, которая вполне современна:
    «Близится час испытания. Здесь, в прикордонной полосе, новое поколение готово отдать свою жизнь, а там, в тылу, ведутся нескончаемые словопрения… о том, сохранять или нет в стране отряды ее защитников…»
    Вечно евреям не везло с начальством…
    Ш. Кац, один из семи высших командиров Эцеля, один из основателей партии Херут и ее представитель в кнесете, историк, литератор, журналист и издатель, пишет, что в Иерусалиме чиновник английской секретной службы Уотерс-Тейлор и полковник Роланд Сторрс (в то время губернатор Иерусалима) находились в постоянном контакте с воинственными шерифами и особенно тесном с Хадж-Амином аль-Хусейни, братом иерусалимского муфтия, и Арефом аль-Арефом, редактором газеты «Сурия аль-Джанубия» («Южная Сирия»). В начале 1920 г. Уолтерс-Тейлор намекнул своим арабским связным и связным Сторрса, что желательно организовать «антиеврейские беспорядки, чтобы показать администрации, насколько непопулярна сионистская политика».
    Подробный критический отчет об этой деятельности генералу Алленби представил офицер по политическим делам палестинской администрации полковник Ричард Майнерцхаген. Генерал сказал, что он никак не будет реагировать. Мало того, он сделал все от него зависящее, чтобы Декларация Бальфура в Эрец-Исраэль не была опубликована.
    4 апреля 1920 г. в Иерусалиме собрались сотни арабов на празднование дня памяти Моше-рабейну – пророка Моисея, которого мусульмане считают одним из своих пророков и называют Неби Муса. Через Старый город прошла праздничная процессия арабов во главе с английским военным оркестром, а военный губернатор Иерусалима со своей свитой сначала с интересом наблюдал за шествием с балкона, а затем присоединился к толпе, направлявшейся к мечети Омара. Здесь арабы остановились, и к ним обратился с пламенной речью крикун и заводила. Он обрушился с яростными нападками на евреев.
    На следующий день начался Песах, еврейская Пасха. Старый город был запружен евреями, направлявшимися к Стене плача. Вдруг на них набросились толпы арабов; выхватив кинжалы, они орали: «Будем пить еврейскую кровь!» Бунт распространился на весь город. На древних иерусалимских камнях лежали, истекая кровью, десятки евреев – убитых и раненых. Толпы арабов кинулись грабить и жечь еврейские дома и лавки. Полетели камни. Погромщики не пощадили даже немногочисленных британских солдат, которым случилось оказаться в Старом городе: десятки из них были ранены, один убит. Как это ни парадоксально, обязанность охранять закон и порядок лежала на арабских полицейских, но они либо предпочли укрыться, либо попросту присоединились к погромщикам.
    Иерусалимская группа еврейской самообороны совершила непоправимую ошибку: свои патрульные посты она расставила за стенами Старого города – на крышах домов, откуда хорошо просматривался еврейский квартал. И пока до отряда самообороны дошло, что арабы вдруг взбесились, уже невозможно было что-нибудь предпринять для спасения евреев. Англичане закрыли все ворота, ведущие в Старый город: никто не мог туда войти, никто не мог оттуда выйти. И пока внутри погромщики убивали мужчин и насиловали женщин, англичане снаружи арестовывали членов отряда еврейской самообороны. Среди арестованных был и Жаботинский, которого незадолго до того вынудили уйти из Еврейского легиона – за то, что он, недовольный отношением военной администрации к легиону, пожаловался непосредственно генералу Алленби, минуя официальные каналы…
    Членов Еврейского легиона, которые попытались прийти на помощь иерусалимским евреям, англичане схватили и разоружили на глазах у вооруженных арабов.
    Британские военные власти арестовали Жаботинского за ношение револьвера и приговорили к пятнадцати годам тюремного заключения, а его товарищей – к почти столь же длительным срокам. Причина была, разумеется, не в револьвере. Незадолго до произошедших событий Жаботинский назвал политику Великобритании в Эрец-Исраэль «извинением перед арабами за обмолвку мистера Бальфура».
    Ш. Кац в книге «Земля раздора» пишет, что действия Хадж-Амина и Арефа аль-Арефа были настолько откровенными, что никакое правительство не могло от них публично отмежеваться. После того как им дали возможность удрать за Иордан, они были заочно осуждены на десять лет заключения каждый.
    Как ни пыталось правительство Британии скрыть происшедшее, оно должно было отреагировать на тот шок, который вызвал в Европе и США погром в Иерусалиме. Комиссия по расследованию, назначенная военной администрацией, вынесла заключение: «Евреи пали жертвами жестокого и трусливого нападения, и большинство погибших и раненых составляли старики, женщины и дети».
    Ричард Майнерцхаген как представитель министерства иностранных дел послал подробный отчет, основанный на расследованиях созданного им независимого подразделения разведки, прямо в министерство иностранных дел в обход Алленби.
    Благодаря этому отчету был отменен приговор Жаботинскому. Правда, Вейцман для помилования обратился с просьбой к Черчиллю.
    Что касается имени Алленби, я никак не могу понять: почему оно столь популярно в Израиле по сей день? Отчего израильтяне так любят увековечивать имена своих врагов?
    Некоторые организаторы погрома (Болс, Уотерс-Тейлор) были отозваны из Палестины. Военную администрацию заменили гражданской. Однако проарабская направленность британской «практической политики» сохранилась и оставалась таковой до конца действия мандата.
    В 1918 г. полковник Лоуренс признался в одном из своих секретных отчетов:
    «Выражение “арабское движение” было изобретено в Каире как некая общая формулировка ощущения недовольства Турцией, существовавшего до 1916 г. в арабских кругах. В стране беззакония это ощущение естественно обрело революционный характер. Эти веяния не имели большого значения, но их следовало брать в расчет в надежде, что какое-либо из них принесет плоды».
    Новая историческая обстановка не повлияла на арабов – они не изменились ни в 1919-м, ни в 1920-м годах. Когда французы в Сирии в июне 1920 г. заняли наступательную позицию и приказали Фейсалу покинуть страну, он тут же согласился. Народ так и не выступил в его поддержку. Даже беснующаяся толпа в Иерусалиме напала на евреев лишь после того, как ее распалили религиозными призывами. Арабы напали на евреев, предварительно убедившись, что жертвы беззащитны и что британские правители не остановят волну насилия.

11. БРИТАНСКИЕ ЛОРДЫ И ЕВРЕЙСКОЕ СЧАСТЬЕ

    История становления еврейского национального очага самым тесным образом связана с историей многих стран и народов. В этом ряду особенно заметна Великобритания, и ее роль нет необходимости ни преувеличивать, ни преуменьшать. Однако, при всех благих намерениях британских монархов и многих политических деятелей, создание еврейского государства никогда не было приоритетом империи, и вопрос об этом часто становился предметом политических спекуляций и политического торга для достижения ее собственных целей. Как видно сегодня, эти цели были, мягко скажем, не всегда благородны и продуманны. В истории же арабо-израильского конфликта роль Великобритании особо отвратительна.
    Правительство Великобритании представило проект мандата на рассмотрение Лиги Наций только в декабре 1920 г., и лишь 24 июля 1922 г. он был утвержден. Во вступительной части отмечалось:
    «Союзные державы пришли к соглашению, в силу которого мандатные власти будут нести ответственность за выполнение декларации, данной впервые 2 ноября 1917 г. правительством Его Величества короля Великобритании и принятой вышеупомянутыми державами, в целях создания национального очага для еврейского народа в Палестине… признавая тем самым историческую связь между еврейским народом и Палестиной».
    Мандатарий обязался «создать условия, гарантирующие основание еврейского очага; признать Еврейское агентство, которое будет сотрудничать с правительством во всем, что касается создания еврейского национального очага; облегчить эмиграцию в благоприятных условиях; поощрять, совместно с Еврейским агентством, густое заселение земель евреями, включая их поселение на государственных пустынных землях...» Таким образом, текст мандата был, по существу, планом практического осуществления Декларации Бальфура.
    В июле 1920 г. пост британского верховного комиссара Палестины занял сэр Герберт Сэмюэл. Напомним: утвержден мандат был лишь летом 1922 г. Верховный комиссар до тех пор не был обязан его исполнять и не стремился к тому. Лорд Сэмюэл оставил на своих постах ряд чиновников английской военной администрации, проявивших явное нежелание осуществлять Декларацию Бальфура, и как мог потакал арабским лидерам, уступая большинству их требований. Кроме некоторого облегчения доступа в страну для иммигрантов, британские власти ничего не предприняли для развития еврейского национального очага.
    В начале мая 1921 г. арабские банды совершили нападение на общежитие в Яффе и убили тринадцать евреев. На следующий день в этом же городе были убиты еще несколько человек, среди них писатель Йосеф-Хаим Бреннер. Во всей стране от рук погромщиков погибли сорок три еврея. Тысячные толпы бедуинов атаковали Петах-Тикву, но были отогнаны поселенцами. Мирные жители-евреи вместе с бойцами Еврейского легиона предотвратили нападения на другие городки и ишувы. Арабские полицейские – за редкими исключениями – не защищали евреев, а иногда и сами участвовали в нападениях.
    Как верховный комиссар отреагировал на погромы?
    Сразу запретил иммиграцию евреев и назначил следственную комиссию, которая быстро подтвердила: причина «беспорядков» – в иммиграции евреев. Арабский шантаж, по традиции, удался. В ответ на запрет иммиграции еврейские национальные органы как в Палестине, так и по всему миру заявили, что прекращают свою деятельность. Работа возобновилась лишь после заверений Уинстона Черчилля, тогдашнего британского министра колоний, о продолжении иммиграции.
    Весной 1921 г. Черчилль впервые посетил Палестину и пришел, при посредстве Сэмюэла, к соглашению с Абдаллой, сыном шерифа Хусейна, об образовании – под управлением Абдаллы и под английским протекторатом – эмирата Трансиордания, который будет исключен из пределов еврейского национального очага. В результате яффских событий ряд уступок был сделан и арабским лидерам в Западной Палестине.
    Все эти уступки были закреплены и санкционированы в «Белой книге», опубликованной Черчиллем в июне 1922 г. Правда, в ней неоднократно отмечается верность мандатария принципам Декларации Бальфура, однако в «Белой книге» заявлено, что сионистские органы не привлекаются к участию в управлении страной и что иммиграция будет обусловлена «возможностью экономической емкости». В этом документе находится совершенно недвусмысленное высказывание: Британия не намеревается превратить «Палестину в еврейскую страну в такой мере, в какой Англия является английской».
    Не так давно была переведена на иврит книга британского историка Джеффри Беста «Уинстон Черчилль: урок величия». Автор рассказывает о белых пятнах в биографии «легенды с сигарой». Приведенные в книге материалы представляют Черчилля военным преступником. В 1998 г. в государственном британском архиве были извлечены на свет документы, согласно которым Черчилль в последний год Второй мировой войны намеревался применить против Германии боевые отравляющие вещества, а противников этого решения подверг жестокой критике.
    В 2003 г. в Германии вышла монография немецкого историка Йорга Фридриха, который заявляет, что решение Черчилля подвергнуть разрушительной бомбардировке города Германии с января по май 1945 г. было военным преступлением: результатом его была гибель примерно шестисот тысяч мирных граждан, из них семидесяти двух тысяч детей. О том, что сделала Германия с евреями, сколько мирных граждан других национальностей стали жертвой развязанной немцами войны, германский ученый умолчал. Но мы через десяток-другой страниц об этом вспомним. Когда Черчилль посетил Эрец-Исраэль, он столкнулся с группой отчаянно кричавших арабов. Он был убежден, что те произносят благословения в его адрес, однако один из сотрудников британской миссии шепотом его разуверил: «Они ругают евреев».
    Черчилль проявил себя ловким политическим манипулятором. В беседах с арабскими духовными лидерами он заявлял, что евреи смогли бы помочь им развивать Палестину, если число их не станет подавляющим. Встречаясь же с евреями, давал совет: «Не кричите, что хотите государство. Работайте тихо».
    В Иерусалиме Черчилль рисовал городские пейзажи. Сэр Герберт Сэмюэл, сопровождавший министра, восхищался качеством его рисунков. Искусствоведы откровенно посмеиваются над графическими опытами Черчилля, что не мешает владельцам сохранившихся набросков продавать их за большие деньги.
    За ночь до посещения Черчиллем Тель-Авива члены местного совета выкопали несколько молодых деревьев и воткнули их в песок рядом с домом мэра Меира Дизенгофа. Однако фокус не удался: одно из них упало. «Оно не приживется и не будет расти, у него нет корней», – многозначительно сказал Черчилль.
    Черчилль был убежден, что евреи – это та «верховная сила», которая стремится овладеть миром с помощью коммунизма. Он надеялся, что сионизм отвлечет евреев от претворения в жизнь теории Карла Маркса.
    Был ли Черчилль юдофобом? Если да, то лишь в силу высокомерия: известно его высказывание о том, что англичане не являются антисемитами, ибо не считают себя глупее евреев… К слову сказать, Черчилль ненавидел индусов, персов и японцев, почитал Муссолини, верил в превосходство людей белой расы. Его беспокоила не столько репатриация евреев в Эрец-Исраэль, сколько эмиграция из азиатских стран в Британию. Черчилль избегал встреч с «цветными». Ганди, боровшийся против кастовости индийского общества, вызывал у Черчилля идиосинкразию: «Тревогу и отвращение внушает вид Ганди – мятежного юриста, ныне выступающего в качестве факира того типа, который широко распространен на Востоке, поднимающегося полуголым по ступеням дворца вице-короля с тем, чтобы, руководя кампанией отказа от сотрудничества и гражданского неповиновения, на равных вести переговоры с представителями короля».
    Черчилль не признавал равноправия полов, боролся против движения суфражисток, одной из целей которых были избирательные права для женщин. Социальные его воззрения характеризовались поразительной косностью.
    Бест поясняет: «Черчилль не знал представителей рабочего класса и не встречался с ними. Он знал своих садовника и шофера, поскольку те работали у него, но они не входили в круг его друзей. Он встречался с рабочими на предвыборных митингах, у него было положительное мнение о них как о патриотах. Что он действительно ненавидел, так это социалистическую революцию, с которой воевал изо всех сил, и не любил интеллектуалов, поддерживавших все эти движения».
    В конце 2002 г., согласно опросам, проведенным Би-Би-Си, он был назван соотечественниками «самым известным британцем в истории». Шекспир оказался менее популярным! Несколько лет назад группа ученых и духовных авторитетов назвала великим европейцем минувшего столетия именно Черчилля, а не Эйнштейна или Фрейда.
    Самым близким к Черчиллю сионистом был Хаим Вейцман. Сэр Арчибальд Синклер, глава либералов, пригласил однажды Вейцмана на ужин. Там был и подвыпивший Черчилль. Он назвал главу правительства Стенли Болдуина идиотом и пообещал Вейцману, что будет поддерживать сионистов, даже если они наделают глупостей, затем указал на него пальцем и сказал: «Он мой учитель. То, что он мне сказал, сделаем»…
    Как у представителя английской аристократии у него были хорошие отношения с кланом Ротшильдов. Благодаря одному из Ротшильдов Черчилль и узнал, что такое сионизм. Он верил в него до 1944 г. Поворот во взглядах Черчилля произошел после повергшего его в шок убийства в Каире боевиками Лехи лорда Мойна.
    Думаю, нелишне привести некоторые мысли Черчилля об исламе из его книги «Война на реке. Рассказ об освобождении Судана»:
    «Помимо доходящего до безумия фанатизма, которое для человека опасно, как бешенство для собаки, в их среде наличествует вместе с тем какое-то ужасное, фаталистическое безразличие ко всему на свете. Привычка к расточительству, неряшливые методы ведения сельского хозяйства, застойный характер торговых связей и ненадежность частной собственности существуют везде, где последователи Пророка правят или живут. Вырождающийся сенсуализм лишает эту жизнь того изящества и утонченности, которые обычно следуют за достоинством и благочестием. Тот факт, что по закону Мухаммада каждая женщина принадлежит какому-либо мужчине в качестве его абсолютной собственности (причем не имеет значения, является ли она ребенком, женой или наложницей), вне всякого сомнения, отдаляет момент исчезновения рабства до тех самых пор, пока ислам не перестанет быть мощным фактором, влияющим на жизнь людей. Отдельные мусульмане могут быть носителями исключительных человеческих качеств. Тысячи из них становятся отважными и преданными солдатами королевы; все они готовы с честью умереть за нее. Однако религия, которую они исповедуют, оказывает парализующее воздействие на их социальное развитие. На земле не существует силы более реакционной, чем эта. Ислам – это воинственная и прозелитская вера, которая еще очень далека от заката. Она уже распространилась вплоть до Центральной Африки, оставляя бесстрашных воинов ислама везде, где бы ни ступила ее нога; и если бы христианство не было защищено прогрессом науки, той самой науки, с которой оно когда-то тщетно боролось, современная европейская цивилизация могла бы пасть, как пала в свое время цивилизация древнего Рима».
    Взгляды Черчилля вряд ли изменились за два десятка лет, прошедших со времени его африканской одиссеи. Тем не менее, «Белая книга» была первым шагом англичан на пути к умиротворению арабов за счет евреев. Сионистское движение, стремившееся к утверждению мандата Лигой Наций, было поневоле вынуждено одобрить условия Черчилля, но арабы «Белую книгу» отвергли. И ряд попыток Сэмюэла умиротворить арабов также потерпел неудачу. Арабы решили бойкотировать выборы в Учредительное собрание, объявленные верховным комиссаром в сентябре 1922 г., а их представители, назначенные в Совещательную комиссию (новый орган, который должен был заменить отвергнутое арабами Учредительное собрание) отказались от участия в ней. Они отклонили также предложение, выдвинутое в конце 1923 г., о создании Арабского агентства наподобие Еврейского агентства.
    Тем не менее, лорд Плюмер, преемник Сэмюэла на посту Верховного комиссара (1925 – 1928), последовательно проводил политику, сформулированную в «Белой книге», совершенно не считаясь с давлением арабов. Лишь после его отставки вновь вспыхнули беспорядки.
    И все же, несмотря на все политические трудности, в двадцатые годы были фактически заложены основы еврейского национального очага, в том числе и социально-экономические, – во всяком случае, в утверждении определенных принципов и форм общественной и хозяйственной жизни.
    Все кибуцы в Палестине придерживались коллективистских принципов, разногласия существовали лишь в вопросе о формах коммуны. Некоторые считали, что кибуц является общественной ячейкой, основной задачей которой должна быть абсорбция новых иммигрантов, и поэтому настаивали на больших коллективах, которые наряду с сельским хозяйством могли бы развивать и промышленные предприятия. Они создали течение Ха-Кибуц ха-меухад» («Объединенный кибуц»). Другие же находили, что коллектив должен оставаться небольшой органической единицей – «квуца» («группа»), занимающейся только земледельческим трудом, и создали Хевер-ха-квуцот («содружество групп»). Первая группа была связана идеологически с партией Ахдут-ха-авода, а вторая – с Ха-Поэль ха-цаир. Все сельскохозяйственные коммуны пополнялись членами халуцианских (пионерских) движений из стран диаспоры. Эта преданная национальным идеалам молодежь отправлялась в болотистые или пустынные местности и, освоив их, поселялась там.
    Не обходилось и без казусов. Одна из «левых» групп стала все больше склоняться к коммунизму. Около ста человек из этой группы во главе с М. Элкиндом – в свое время одним из виднейших руководителей еврейских батальонов самообороны – уехали в СССР. Они основали в Крыму еврейскую земледельческую коммуну под названием «Новый путь». Угадайте, куда этот путь привел коммунаров в 37-м…
    Параллельно хозяйственным стали складываться и иные структуры будущей государственности. Профсоюзы взяли на себя основную заботу о безопасности ишува. Проблемы самообороны входили в компетенцию тогдашнего генерального секретаря Гистадрута[2] Давида Бен-Гуриона. В ряде городов и селений имелись местные организации самообороны (Хагана), но между отрядами не было тесного контакта уже в силу того, что существовали они фактически в подполье. Руководство сионистского движения готово было распустить Хагану, если бы мандатные власти согласились создать легальные охранные отряды.
    После опубликования «Белой книги» в 1922 г. Жаботинский вышел из состава исполнительного комитета Сионистской организации.
    В течение 1920-х гг. усиливалась вражда арабского националистического движения к еврейскому очагу. Возглавил националистов иерусалимский муфтий Амин аль-Хусейни; он был инициатором и вдохновителем террора как единственного средства для осуществления арабских требований и отвергал какие бы то ни было компромиссы и даже контакты с евреями. Как видите, за последний век психология арабов не изменилась, и если на арабском Ближнем Востоке осталось что-либо стабильное, то это – ксенофобия.
    Мандатные власти фактически поощряли националистов и их предводителя, надеясь таким образом упрочить пошатнувшееся британское влияние во всем регионе. Ввиду того, что пробуждение арабов в Египте уже приняло характер резкой оппозиции Великобритании, некоторые английские политики рассчитывали, что, отказавшись от британских обязательств по отношению к еврейскому народу, можно будет умиротворить арабских националистов Палестины. Хотя формального отказа и не последовало, многие начинания, связанные с еврейским национальным очагом, мало-помалу сходили на нет, к удовольствию иерусалимского муфтия, который видел в этом благоприятное стечение обстоятельств для перехода к активным действиям.

12. В АВГУСТЕ 1929-ГО…

    В августе 1929 г., в день поста 9-го ава, толпы арабов совершили нападение на евреев в Хевроне, Иерусалиме, Цфате и других городах страны. Погромщики беспрепятственно чинили кровавое насилие в течение восьми последующих дней. Сто тринадцать евреев были убиты, многие сотни ранены, а шесть еврейских поселений – полностью разрушены. Именно тогда была вырезана древнейшая еврейская община в Хевроне. Англичане снова предпочли не открывать огонь по арабским погромщикам, зато конфисковали у еврейских поселенцев несколько стволов «незаконно хранившегося» у них оружия.
    Приведем две выписки.
    «…Погромы в 1929 г. были организованы подстрекательством на религиозной почве: распустили слухи, будто бы сионисты притязают на святые места ислама. Арабы также настаивали на том, что Западная стена (Стена плача), примыкающая к Храмовой горе, на которой мусульмане строили свои мечети, принадлежит мусульманам. Беспорядки, поддерживаемые британскими властями, обернулись настоящей резней. “Арабское восстание”… совместными усилиями британцев и арабов было предста