Скачать fb2
Чтобы не забыть

Чтобы не забыть

Аннотация

    Введите сюда краткую аннотацию


Клариси Лиспектор Чтобы не забыть

Только что вышла

    Его бесконечно понятливый ум, это его сердце, пустое без меня, сердце, которому необходимо, чтобы я была достойна обожания, чтобы меня обожать. Мое безграничное высокомерие: я предпочитаю быть встреченной на улице, чем в этом фальшивом дворце, где меня не найдут, потому что… потому что я велю говорить, что меня нет, «она только что вышла».

День рождения

    Он запел, потом внезапно замолчал и сказал:
    — Я пою в свою честь. Но знаешь, мама, я не очень-то хорошо использовал мои десять лет жизни.
    — Ты очень хорошо их использовал.
    — Нет, я не имею в виду «использовать» в смысле «что-то делать», делать то или это. Я хочу сказать, что я был не очень счастлив. Что такое? Тебе грустно?
    — Нет, иди сюда, я тебя поцелую.
    — Видишь? Я же сказал, что тебе грустно. Видишь, сколько раз ты меня поцеловала? Если один человек целует другого столько раз, значит, ему грустно.

День рождения

    — Завтра мне исполнится десять лет. Мне надо как следует использовать мой последний день девятого года.
    Пауза, грусть:
    — Мама, моей душе не десять лет.
    — А сколько ей?
    — Лет восемь.
    — Ну ничего, это почти столько же.
    — Но я думаю, что года надо считать по душе. Люди говорили бы: этот человек умер в двадцать лет души. И человек действительно умер, но ему было семьдесят лет тела.

Как называется

    Если человек, который мне не нравится, делает мне подарок от всего сердца — как называется то, что я чувствую? Человек, который тебе больше не нравится и которому ты больше не нравишься — как называется эта грусть и этот упрек? Быть очень занятой чем-то и внезапно остановиться, потому что тобой овладела беззаботность — благословенная, чудесная, улыбчивая и идиотская — как называется то, что ты почувствовала? Единственный способ назвать — это спросить «как называется?» До сих пор я лишь смогла дать этому название в виде того же самого вопроса. Как это называется? Это и есть название.

Разговор с сыном

    — Знаешь, мама, иногда мне хочется побыть сумасшедшим.
    — Но для чего? (Я знаю, знаю, что ты скажешь, знаю, потому что во мне мой прадедушка наверняка сказал то же самое, я знаю, что человек складывается через пятнадцать поколений и что этот будущий человек воспользовался мной, чтобы пройти через меня, и воспользуется сыном моего сына, как птица, опустившаяся на медленно двигающуюся стрелу).
    — Чтобы освободиться. Я стал бы свободен…
    (Но должна же быть свобода без предварительного разрешения безумия. Мы еще не можем: мы лишь постепенные шаги того грядущего человека).

Легкая критика

    — В книге Пеле события происходят, и происходят, и происходят. Она не такая, как твоя, потому что ты все придумываешь. Твою книгу написать труднее, но его книга лучше.

Тяжелая критика

    — Сейчас я придумаю рассказ в твоем стиле. И тоже на пишущей машинке: Девочка-нищенка.
    Она была нечто. Нечто спокойное, красивое, одинокое. Загнанноe в угол, ни больше ни меньше. Она просила деньги без робости. У нее только и оставалось, что пол-печенья и фотография ее матери, умершей три дня назад.

Жили-были

    И я ответила, что мне действительно хотелось бы однажды, в конце концов, написать какую-нибудь историю, которая начиналась бы так: «Жили-были…» Меня спросили: — Для детей? — Нет, для взрослых, — ответила я рассеянно, стараясь вспомнить мои первые истории, написанные в семь лет, каждая из которых начиналась с «жили-были»; я посылала их в журнал Ресифи для детской страницы, выходящей по пятницам, но ни одна, ни одна из них не была опубликована. И было легко понять — почему. Ни одна из них не рассказывала должным образом какую-либо историю, с необходимыми для любой истории фактами. Я читала те, которые публиковались, и все они рассказывали о каком-то событии. Но если у редакции были сомнения, то у меня они тоже были.
    Но с тех пор я так изменилась, кто знает, может быть, сейчас я уже готова для настоящего «жили-были». И я спросила себя: а почему бы мне не начать? Прямо сейчас? Я чувствовала, что это будет легко.
    И я начала. Написав первое предложение, я сразу увидела, что это все еще за пределами моих возможностей. Я написала:
    «Жила-была птица, Господи Боже мой».

Лгать, думать

    Самое плохое во лжи — это то, что она создает фальшивую правду. (Нет, это не так очевидно, как кажется, это не банальность; я знаю, что говорю, но я не умею сказать это надлежащим образом, вернее, меня раздражает, что все должно делаться «надлежащим образом» — очень ограничивающее требование). О чем это я старалась думать? Может быть, об этом: если бы ложь была только отказом от правды, то тогда она была бы одним из способов (отрицательных) говорить правду. Но худшая ложь — это ложь творящая. (Сомнений нет: меня раздражает думать, потому что еще до того, как я начала думать, я уже хорошо знала то, что знала.)

Моряку пора отплывать

    — Ты же понимаешь, — правда, мама? — что я не могу любить тебя всю жизнь.

Флаг на ветру

    — Сегодня в школе я написал такое красивое сочинение о Дне флага, такое красивое… я даже использовал слова, значение которых я толком не знаю.

Внешность обманчива

    Моя внешность меня обманывает.

Узнавая любовь

    — А вот этого, — сказала она, показав с нежностью на своего младшего сына, — я родила, потому что слишком поздно его обнаружила и уже нельзя было от него избавиться.
    Мальчик потупился и скромно улыбнулся.

Светская хроника

    …Прекрасная, прекрасная, прекрасная еда. Все это вместе — стол, сидящие за ним люди, еда, официанты — могло бы переместиться в другой дом, может быть, в другую страну, как какое-нибудь произведение искусства (которое не знает границ). И сознание того, что отсутствие ошибок зависит от каждого из нас. Собрание вокруг неприличного случая, который не происходит? Растущее напряжение совершенства, напрягающаяся кожа барабана. Возбуждающий риск. Каждому — по неприличному случаю, который не происходит. Что же за неприличность? Я. Каждый является своей собственной немой неприличностью. Которая, как садистка, прикрывающаяся мечтательной улыбкой, притягивает, притягивает, притягивает, я приближаюсь, я приближаюсь с улыбающейся мукой кошмара. Еще минута, еще мгновение — и — и я происхожу. Между коньяком и дымом напряженное совершенство становится все призрачнее. Этот спорт очень опасен.
Top.Mail.Ru