Скачать fb2
Эльфы до добра не доводят

Эльфы до добра не доводят

Аннотация

    Если вы решили отпраздновать Новый год в гордом одиночестве, вдали от цивилизации, будьте осторожны в своих желаниях. Ведь они могут исполниться. Если вы очнулись в незнакомом месте летом, хотя четко помнили, что накануне распивали бутылку шампанского в зимнем лесу, не удивляйтесь тому, что вокруг уже не ваш родной мир. И если вам посчастливилось спасти эльфийскую принцессу, не исключено, что в ответ она предложит вам спасти еще и принца. Ну а уж если вас угораздило согласиться… то ничему не удивляйтесь. А уж приключения и неожиданности вам обеспечены! И разве может вам помешать какая-то нежить?


Татьяна Андрианова ЭЛЬФЫ ДО ДОБРА НЕ ДОВОДЯТ

ПРОЛОГ

    Эта история началась тридцать первого декабря, когда вокруг все лучится в радостном предвкушении праздника. Мороз разукрасил стекла домов серебристыми узорами, улицы покрылись снегом, в городе развесили праздничную иллюминацию.
    Новогоднюю ночь как-то не принято встречать в гордом одиночестве. Все спешат домой или в гости с тортами, цветами, шампанским. В общем, настроение приподнятое, форма одежды парадная.
    Одну меня предстоящий праздник вгонял в состояние, граничащее с депрессией. Нет, мне было куда пойти. Только не хотелось ловить на себе сочувственные взгляды, слышать за спиной ехидный шепоток. Терпеть не могу, когда окружающие относятся ко мне, словно я неизлечимо больна, а сказать об этом боятся, чтобы не наложила руки на себя раньше времени. И все потому, что этот козел Витька меня бросил. Поправка. Это я его бросила.
    Мой непризнанный гений был застукан за распиванием шампанского марки «Мартини» брют (купленного мною, между прочим, для новогоднего стола) и наглым поеданием клубники в компании моей лучшей подруги (правда, теперь уже бывшей) в постели (причем тоже моей). На мое справедливое возмущение непризнанное дарование высокомерно заметило, что, во-первых, я ничегошеньки не смыслю в искусстве, во-вторых, ему, как человеку творческому, просто необходимо вдохновение, а в-третьих, это не моя лучшая подруга Светка, а муза, вдохновляющая его на писательский труд.
    Разумеется, я тут же глубоко прониклась его речью и в ответ вежливо заметила, что он хам и паразит, сидящий на моей шее, что его статьи давно не берет ни один уважающий себя журнал, а его книги стоит показать психиатру, чтобы поставить диагноз автору. И раз он так озабочен поисками вдохновения, то, по-моему, талант просто обязан быть нищим и голодным.
    Свои слова я тут же подкрепила действием, собрав одежду непризнанного гения и его обнаженной музы и выбросив шмотки из окна десятого этажа. Снег во дворе, украшенный живописно разметавшимся на нем нижним бельем и прочими предметами дамского и мужского туалета, смотрелся на редкость оригинально. Парочка почему-то расстроилась. Видимо, их чувство прекрасного не выходило за рамки вкусовых ощущений и простых постельных радостей. А красовавшиеся на снегу красные шелковые боксерские трусы привели в восторг не только меня, но и соседского бультерьера, вдохновенно порвавшего их на клочки. Витька вопил как резаный, Светка вторила ему на манер сирены «скорой помощи», но я выставила упирающуюся парочку на лестничную клетку и захлопнула дверь прямо перед носом новоявленных нудистов.
    Они стучали, грозились снести дверь. В ответ я пригрозила позвонить в милицию с сообщением о паре извращенцев, пытающихся проникнуть к бедной несчастной девушке. Словом, так мы и расстались. Положа руку на сердце — не жалею ни капельки. И почему я не сделала этого раньше?
    Так что решение отпраздновать Новый год за городом в гордом одиночестве созрело само собой. А что? Мысль дельная и с каждой минутой нравилась мне все больше и больше. Я накупила продуктов, вина, бутылку шампанского, блок сигарет, а также кучу всяких мелочей, погрузила все в машину и отправилась на дачу. После Нового года обязательно куплю себе собаку. Нет. Лучше кошку. С ней гулять не надо. Мысль о ком-то маленьком и трогательно пушистом так завладела моим воображением, что я прозевала нужный поворот и очнулась только тогда, когда машина безнадежно увязла в сугробе.
    — Все. Тушите свет, — вздохнула я, уронив голову на руль. — И что теперь делать?
    В новогоднюю ночь эвакуатор приедет только под утро. Встречать Новый год в лесу в компании зайцев и лис не улыбалось, тем более что, прежде чем усадить зверей за стол, надо будет их предварительно изловить, а у меня с бегом по пересеченной местности да еще и по сугробам как-то не сложилось. Летом оно еще ничего, а вот зимой снег в сапоги набивается. Ладно, пойду пешком. Наверняка недалеко осталось. В конце концов, ходила же я в детском лагере в походы. Недолго думая я сгрузила в рюкзак снедь и предметы, на мой взгляд, совершенно необходимые для нормальной встречи праздника: платье вечернее, туфли на шпильках, духи, косметичку, зубную щетку, пасту, крем для лица и молочко для снятия макияжа и прочее в том же духе. В конце концов, если в канун Нового года я рассталась с бойфрендом, это вовсе не означает, что я должна встречать праздник босая и в рубище.
    Я нацепила рюкзак и бодрым шагом направилась по дороге в сторону дачного поселка. Некоторое время все было хорошо. Затем пошел снег. Сначала небольшой. Мягкие снежинки даже бодрили. Но когда крупные хлопья повалили как из рога изобилия, стало ясно: надо добраться до дома раньше, чем в лесу появится настоящий снежный человек (вернее, снежная баба). Стать ледяным придорожным украшением, которое метель превратит в нечто монументальное в назидание путникам, не улыбалось. И в голову пришла гениальнейшая вещь — надо срезать путь.
    Все просто. Дорога в этом месте делала приличную петлю. Напрямик через лес — гораздо короче. Я отчетливо помнила, как сама не раз срезала путь и даже совершала утренние пробежки.
    К сожалению, прогулка по лесу летом несколько отличается от похода зимой, да еще и с полным рюкзаком за спиной. Не самое лучшее удовольствие — проваливаться в сугробы по колено, а то и по пояс. Когда я поняла, что несколько погорячилась, решив сократить путь, — было поздно. Снег замел мои следы, я совершенно потеряла чувство ориентации. Куда ни глянь — всюду белая пелена. Полный абзац. Я упрямо стиснула зубы и решительно потащилась по сугробам, напевая: «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед…» Словом, за следующие полчаса, которые мне показались вечностью, я сполна насладилась сомнительными прелестями снежной вьюги, исколовшей лицо, похоже, до самых костей, сугробом, нагло образовавшимся за шиворотом дубленки, и полными полусапожками снега.
    «Все-таки стоило одеться получше, — запоздало раскаялась я, посмотрев на спортивные часы с подсветкой. — Ну, елы-палы, Новый год!!!»
    Вместе с этим фактом пришло горькое осознание, что грядущий год придется встречать в лесу в спартанских условиях, глотая полузамерзшее шампанское прямо из горла. Главное в этом процессе не приморозить губы к таре, а то даже отогреть некому. Так и буду прогуливаться с бутылкой на губах.
    — Что ж, — тяжело вздохнула я, — хотя бы ель у меня будет настоящая.
    В чем, в чем, а в хвойных деревьях недостатка у меня сейчас не было. Я выбрала наиболее приглянувшееся разлапистое дерево и уселась рядом с ним в сугроб. Из-под елки тут же выскочил опешивший от моей бесцеремонности заяц, сделал несколько скачков, путая следы, и нырнул куда-то под соседнее дерево. М-да, единственный претендент на звание гостя от меня ускакал. Тоже мне косой трезвенник выискался. Ну, ничего. Вот прямо как сейчас отпраздную, так умолять будет — не приглашу к столу.
    Еще несколько минут были убиты на откупоривание бутылки. Упрямая пробка никак не хотела покидать насиженное место. Я долго и красноречиво желала всяческих благ славному виноделу, которому удалось так плотно законопатить свое вино. Наконец пробка выстрелила, шампанское вспенилось и большей частью окатило меня самое. Взмывшая ввысь пробка угодила в глазастого филина. Птица тут же окосела (хотя не пила ни капли) и рухнула вниз. Я с подозрением оценила остатки спиртного, сиротливо плескавшиеся на самом донышке, исторгла мученический вздох, пожелала себе счастья в новом году и выпила залпом.

ГЛАВА 1

    Я проснулась от ярких солнечных лучей, наглым образом светящих прямо в лицо. И это в январе-то! Пришлось открывать глаза и… удивляться. Угораздило меня заснуть прямо в малиннике, причем на малине виднелись листочки и ягодки, и даже лакомившийся дарами природы медведь имелся. Красотища.
    Орать не стала. Слишком уж нежданно-негаданно было увидеть лето посередь зимы. Все-таки зря недооценивают сказку про двенадцать месяцев. Ой зря. Сказочка-то, похоже, имеет под собой некую реальную основу.
    Медведь чутко прислушался и рванул куда-то в лес, будто учуял нечто, мне недоступное. Зверь, что с него возьмешь? На поляну выехала целая толпа народу. Я было хотела их окликнуть, но передумала. В конце концов, привлекать внимание неизвестных ошивающихся в лесу людей могло оказаться не такой уж хорошей идеей. Велика вероятность нарваться на бандитскую группировку, которой свидетели без надобности. Словом, я решила не выдавать своего пребывания на поляне и, устроившись с максимальным комфортом, понаблюдать немного из-за ветвей малины. Единственное, что напрягало, так это присутствие дубленки и другой зимней одежды. В голове засел мучительный вопрос. Каким образом я оказалась в лесу летом, если я отчетливо помнила, что пила в новогоднюю ночь шампанское в сугробе? Напрашивались две версии развития событий.
    Первая. Я сплю в вышеуказанном сугробе, и мне все снится. Вторая — шампанское было паленым, я впала в летаргический сон и продрыхла несколько месяцев. Может быть и третья, более экстрасенсорная, что ли. Я попала в аномальную зону, и месяцы до лета пролетели для меня как один день. Впрочем, возможны и другие варианты. Но будем решать проблемы по мере их поступления. А что-то подсказывало мне, что проблемы будут.
    Толпа народа оказалась странно одетой, вооруженной какими-то дубинами (кажется, это называется палицами), мечами, луками и прочей древностью. Кольчуг не наблюдалось, зато присутствовали лошади и телега. К телеге цепями был прикован потрясающий вороной конь. Зверь храпел, пена капала с губ на землю, он порывался ухватить кого-нибудь из обидчиков зубами. Но стальной намордник на корню душил попытки животного отомстить.
    Картинка складывалась нелицеприятная. Даже если допустить, что ребята из какого-то клуба исторической реконструкции, то на них по меньшей мере стоило заявить в организацию по защите животных. Уж очень лошадку жаль. Но вмешиваться я пока не стала. Налицо явное численное преимущество противника. Я скинула дубленку и с комфортом устроилась в малиннике. Слава богу, с едой напряга не было. Запаслась на неделю как минимум.
    Тем временем на поляне разбили лагерь: натаскали дров, лапника для костра, со дна телеги извлекли огромный котелок модели «мечта людоеда», налили туда водички — похоже, решили сварить себе кашку. Я глядела на подобное поведение широко раскрытыми глазами, искренне ожидая появления лесника словно ангела мщения с двустволкой. Обычно в такую жару жечь костры в лесах запрещено. А эти типы огонь даже кирпичами обложить не удосужились. Но нет, лесник не появлялся. Мой желудок заурчал, напоминая о своей удручающей пустоте. Я осторожно, стараясь не шуметь, извлекла из рюкзака кусок сыра и принялась грызть его, с любопытством наблюдая за находящимися на поляне, как за героями фильма на большом экране.
    Из телеги извлекли отчаянно сопротивляющуюся фигурку, так плотно связанную веревкой, что она скорее напоминала сбежавшую из гробницы в Гизе мумию, чем живое существо. Растрепанные золотистые локоны наводили на мысль о принадлежности «мумии» к женскому полу. Хотя… в наш век это вовсе не обязательно. В центре поляны несколько обросших мужиков, отдаленно напоминающих Ивана Сусанина, только в летней форме одежды, деловито устраивали костер. Один из них чиркнул кресалом (я только в кино такое видела, разжечь костер при помощи спичек — максимум, на что я способна) и заботливо раздул огонь. Пламя весело затрещало, над ним ловко наладили вертел, размеры которого наводили на мысль о приготовлении чего-то очень большого. Целую минуту я, выпучив от ужаса глаза, думала, что «мумию» приволокли для некоего ритуального жертвоприношения. Нет, ну ты посмотри, как сатанисты распоясались! Совершенно озверели, гады! Средь бела дня людей в жертву приносят.
    Впрочем, вступиться я не успела. Этому помешало сразу два обстоятельства. Во-первых, заросли малинника оказались на редкость густыми, продраться сквозь колючие ветки было не так-то просто. Во-вторых, на поляну выволокли тушу кабана и принялись деловито насаживать ее на вертел. Зрелище, к слову сказать, малоприятное и хорошему пищеварению явно не способствует, но все же лучше ритуального жертвоприношения несчастной «мумии».
    Народ, радостно гогоча и переговариваясь на непонятном наречии, принялся поджаривать кабана. Рядом в котелке аппетитно булькала каша. Я же сидела себе в кустах, ловила аппетитные запахи жаркого и пыталась привести в порядок разбегающиеся мысли. На свет божий из рюкзака была извлечена бутылка бордо, еще один кусок сыра (предыдущий как-то незаметно закончился) и колбаса. Ну не сидеть же всухую из-за неприятного соседства со странными личностями.
    Ладно, попробую разобраться в том, что все-таки произошло. Последнее, что удавалось извлечь из ошарашенных событиями мозгов, было распитие спиртного в новогоднюю ночь в сугробе под заснеженной елью. Это что же такое получается?! Я полезла в рюкзак за помидором и наткнулась на трубку мобильника. Здорово! Сейчас позвоню в службу спасения — пусть меня спасут. Прямая их обязанность, между прочим. И застыла как громом пораженная… На послушно засветившемся циферблате застыли дата и время: 1 января, 00–00. Обалдеть! Вместе с ошарашенностью и некрасивым отвисанием челюсти пришло запоздалое осознание такого простого, но реального факта — мой мобильник не держит зарядку больше недели, а судя по оставшемуся заряду (пять делений), он продержится еще пять дней.
    Что бы это значило? В голову лезла всякая чушь о параллельных мирах, о похищениях инопланетянами и прочая ерунда. На фоне этого версия отравления паленым шампанским выглядела более состоятельной, если бы не два «но». Первое — мобильник все-таки не разрядился. Второе — сети не было, а до этого ловилась на раз. Я тряхнула окончательно зависшей от мыслительной перегрузки головой. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Подумав так, я со спокойной совестью допила вино и задремала.
    Ночь опустилась темным бархатом, яркой звездностью. Выплыла луна. Я проснулась оттого, что какой-то комар с особым цинизмом цедил мою кровь. Пришлось прихлопнуть паразита. Убиенный размазался по ладони и был безжалостно выброшен в траву. Оставшиеся кровососущие товарищи решили мстить до последней капли моей крови. У-у-у, проклятущие! В такие моменты начинаешь жалеть об отсутствии хвоста. Имеющихся конечностей уже не хватало для расправы над наглыми насекомыми.
    Наверное, я не храпела, так как меня до сих пор не обнаружили. Или беззаботно спящая в кустах сомнительного вида девушка никого на подвиги не вдохновила. Что, безусловно, тоже плюс.
    На поляне царила повальная спячка. Народ беззастенчиво дрых, но из осторожности оставил-таки одного немытого бородача на посту. При виде такой запущенности чесаться хотелось немилосердно. Ей-ей, еле сдерживалась. Именно в этот момент злополучному мужику приспичило в кустики. Я зазевалась и прошляпила тот момент, когда благоразумнее всего было сделать ноги, чтобы не быть обнаруженной. Поздно. Поздно спохватилась. Оставалось только затаиться, стараясь слиться с фоном, слушая, как нетрезвый мужик, от которого разило перегаром и немытым телом, пытается снять штаны и возится со шнуровкой. «Ну и мужики пошли… — пренебрежительно фыркнула я. — Штаны спустить не могут. Не то что там… чего-нибудь еще».
    Подозрительный шорох в малиннике насторожил мужика, мечтающего об облегчении, но он не закричал, не схватился за оружие, а окончательно запутался в штанах и рухнул наземь как подкошенный. Я едва успела откатиться в сторону. Поверженный бородач бил по земле руками, как тюлень ластами, в тщетной попытке подняться, но лишь запутывался окончательно. В какой-то момент его совершавшая хватательные движения рука нащупала дубленку, на которой я только что лежала, судорожно сжала вывернутый мех и… Такому воплю может позавидовать милицейская сирена. Мужика как ветром сдуло. Правда, штаны с него сдуло тоже.
    Минут через пять моим едва прорезавшимся спросонья глазам предстала картина маслом: бородатый мужик с голым задом (штаны он благополучно потерял, и теперь ничто не стесняло его движений), отчаянно жестикулируя, объяснял товарищам нечто важное, воинственно потрясая клоком шерсти (вырванным, между прочим, из моей итальянской дубленки) и указывая в сторону облюбованного мною малинника. Я благоразумно не стала дожидаться, пока озадаченная полуобнаженным мужиком ватага заявится ко мне в полном составе и мило поинтересуется, что я тут делаю. Скорбя по безнадежно испорченной зимней одежде, я преисполнилась жаждой мщения и отползла в сторону. Ну, погодите у меня!
    Словом, народ двигался к малиннику, а я от него. И отползала все дальше и дальше, пока неожиданно не наткнулась на колесо телеги. Прикованная вороная лошадь оглушительно фыркнула (по крайней мере звук показался мне неестественно громким) и скосила в мою сторону темный, с красноватым отблеском глаз.
    — Тише, лошадка, — отчаянно зашептала я. — Хорошая лошадка.
    Конь нервно прядал ушами, недоверчиво прислушиваясь к моему голосу.
    — Ты ведь хорошая лошадка, — шептала я коню, осторожно размыкая шпилькой замок на ошейнике бедолаги и радуясь тому факту, что в детстве научилась открывать не особо сложные замки.
    Нет, никакого криминала. Просто мама любила прятать так нежно любимое мною вишневое варенье в массивный резной буфет и замыкать дверцы на ключ. Я в свою очередь приспособилась отмыкать замок шпилькой. Так что и с цепью на шее лошади, да и с намордником особо возиться не пришлось. Раз — и все. Я рассчитывала, что животное даст деру, а мужики переключатся с моих поисков на погоню за беглецом. Вышло не совсем так, как я надеялась. Но тоже ничего.
    Лошадь злобно взвизгнула (у меня даже пупырчатые мурашки по всему телу побежали) и мстительно цапнула ближайшего мужика за мягкое место. Народ ошалело вытаращился на обозленного коня, оценил суровую свирепость морды и многообещающий оскал (к слову сказать, у лошадки оказались немаленькие клыки) и дал деру. Особо впечатлительный мужичонка совершил малодушную попытку рухнуть в обморок и попал под копыта рассвирепевшего животного, после чего как-то неестественно быстро взял себя в руки и присоединился к товарищам по стратегическому отступлению. Здорово! Враг в панике бежит. Трепещите, недруги!
    Разъярившийся зверь в конском обличье легким скоком разогнал деморализованный народ по кустам. Обалдевшие мужики позабыли про железяки, болтавшиеся у пояса (видимо, мечи или мачете, кто их разберет), бросили телегу и отчаянно мычащую «мумию». Я немного полюбовалась сверкающими пятками беглецов, белым платочком махать не стала, не дождутся, извращенцы чертовы.
    «Мумию» решила развязать. Жалко. Вон как мучается. Шутка ли, весь день как катушка с проволокой пролежать, тут все что угодно затечет, даже те мышцы, о существовании которых до этого момента ты даже не подозревала. Узел не был особо сложным. И правда, чего изгаляться, если под слоем веревки даже тела не видно. Стоило дернуть за конец веревки, и «мумия» была освобождена. Меня ждал очередной сюрприз. Из веревочного плена показалась хрупкая девичья фигурка с роскошными золотыми волосами, дивными перепуганными глазищами цвета полевых васильков и необычными острыми ушками. Мама дорогая! Эльфийка?! В подмосковном лесу завелись эльфы. Умереть не встать.
    Стоп. Спокойно, Ника. Так и до гоблинов дофантазироваться недолго. Тоже мне «Властелин Колец»… Хотя… А почему бы и нет. Это вполне похоже на правду. Просто поклонники творчества Толкиена устроили реконструкцию любимой книги или игру какую-нибудь. А что? Я слышала о таком. Собираются увлеченные люди для игры, придумывают правила, назначают воинов, магов, эльфов. Для эльфов придумывают собственный язык и играют себе в волшебный мир. Это вполне походило на правду. То-то мужики на поляне переговаривались на незнакомом наречии, не похожем ни на один из более-менее распространенных языков. Однако клевый ей грим изобразили. Натурально так получилось. Можно сказать, жизненно.
    Придя к такому выводу, я успокоилась, беззаботно подсела к костру поближе, извлекла из сумки сосиски, нанизала их на веточку и принялась поджаривать, досадуя на собственную излишнюю осторожность, из-за которой пришлось весь день просидеть в кустах, питаясь всухомятку и кое-как. Девушка шмыгнула носом, пристроилась рядом, лопоча что-то непонятно-певучее.
    — Да брось ты выпендриваться, — осадила ее я. — Зрителей нет, все по лесу разбежались, чего язык ломать?
    Но девчонка уперлась. Я пожала плечами и отжалела страдалице горячую сосиску с кусочком обжаренного хлеба. Уважаю. Обжигается, уплетая угощение, а из образа не выходит. Со своей порцией я расправилась не менее быстро. Надеюсь, за сутки продукты не испортились. Очень не хотелось бы и следующий день провести в кустах. Хоть причины и разные, а итог может получиться одинаковый.
    Когда сытный горячий ужин заполнил желудок, а глаза так и норовили уснуть самостоятельно, если их обладательница не решит устроиться на ночлег немедленно, я расстелила многострадальную дубленку прямо на земле. Радость ночевки на земле в лесу я восприняла стоически, можно сказать, философски. А что? У меня есть все необходимое. Немного еды, пакет сока, который вполне сойдет за воду, и костер. Даже платье вечернее, и то имеется. А сон возле догорающего костра значительно лучше, чем бесплодные шатания по темному лесу без компаса, карты и проводника. Вот завтра рассветет… Тогда…
    Сквозь сон я успела заметить, как едва оправившаяся девушка чертит вокруг стоянки круг какой-то сучковатой палкой. Занятие по меньшей мере странное. Ну и ладно. Каждый развлекается как знает. В конце концов, у девушки может быть безобидное хобби.
    Утро встретило меня птичьим гомоном, холодной росой, ярким солнцем и наглой конской мордой, задумчиво дожевывающей остатки моей многострадальной зимней одежды. Я возмутилась некорректным поведением животного и щелкнула агрессора в шнобель.
    — Что ты делаешь, животное?! — возопила я.
    Мой крик души на спасенную лошадку не произвел никакого впечатления. Конь сыто икнул, обдав меня запахом дубленой кожи пополам с мокрой шерстью, и нежно лизнул в нос. Обалдеть. Похоже, я ему нравлюсь. Избавленная от разбойничьего ига девушка открыла глаза, потянулась и сладко зевнула, явив миру нежно-розовое как у котенка нёбо. Словом, побудка состоялась.
    Позавтракали скромно, но со вкусом. Доели остатки сосисок, поджарили хлеб и зажевали помидорами с зеленью. Конь успел урвать себе целую полукилограммовую упаковку салата оливье, шустро, с рычанием оприходовал кушанье и попробовал разжиться еще чем-нибудь, но получил рюкзаком по морде и обиженно надулся. Девушка старалась держаться от прикольной зверюги подальше. Оно и понятно. Во рту клыки, жрет все, что ни дай (надеюсь заворот кишок ему не грозит, жалко ведь — все-таки живое существо), так и норовит стянуть все, что плохо лежит. И хотя волчий рык — это не совсем тот звук, который обычно ожидаешь услышать от лошади, но конь определенно мне нравился. Оставался один вполне закономерный вопрос. А откуда эти любители фэнтезийных игрищ откопали такой уникум? В Чернобыле, что ли?
    Пришло время покидать гостеприимно приютившую нас поляну. Девушка упорно лопотала на своем странно-певучем языке, настойчиво не желая переходить на что-нибудь более традиционное и понятное простым смертным вроде меня, и все время блаженно улыбалась. То ли она по жизни была неимоверно жизнерадостной, то ли усиленно делала вид, что все идет лучше некуда — не знаю. Однако, как вжилась в роль. Уважаю. В конце концов, профессионализм надо ценить. Может, когда я выберусь наконец из зоны игры, сама запишусь в какой-нибудь подобный клуб, правда, для начала подучу маленько правила. А сейчас раскинувшийся вокруг лес, кроме чисто эстетического удовольствия, сулил перспективу топать энное количество километров пешкодралом с рюкзаком наперевес, что оптимизму не способствовало.
    Нет, ну не могу я радоваться жизни, неторопливо прогуливаясь по летнему солнцепеку с поклажей, к тому же в зимних полусапожках. Футболка у меня имелась. Джинсы тоже вещь универсальная. Правда, зимний утепленный вариант комфортному состоянию не способствовал, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. А вот с обувью полная засада. Кроме зимних сапог имелись туфли, но вечерние и на шпильке. Из такого обилия перспектив прямо не знаешь, что выбрать. Глаза разбегаются.
    Обычно в романах именно в такой критический момент, когда главная героиня осознает свою полную беспомощность и неприспособленность к путешествиям в лесных массивах, откуда ни возьмись появляется принц на белом холеном коне и, рассыпаясь в комплиментах перед несчастной страдалицей, увлекает героиню на грациозного скакуна с последующей экскурсионной поездкой до ближайшего родового замка.
    Может, сценарий игры был плохо продуман или на главных героинь мы с незнакомкой не тянули даже с натяжкой, но никто очаровательный (или хотя бы не очень очаровательный, а просто прикольный) верхом на скакуне, с осликом в поводу или, на худой конец, с садовой тачкой (лишь бы колеса имелись и навозом не пахла) нарисовываться не спешил и услуг в грузоперевозках не предлагал. А жаль. Гадкие мужики-разбойники, умыкнувшие золотоволосую девицу, с легким сердцем бросили оную на произвол судьбы и на растерзание диким зверям. Странно, но мне всегда казалось, что подобные личности нелегко расстаются с добычей. Наверное, это были какие-то неправильные разбойники. Несознательные лошади тоже не удосужились подумать о бедных, беззащитных созданиях, заплутавших в лесу, и оптом мигрировали в неизвестном направлении. Ну, и кто они после этого? Правильно. Животные.
    Оставалась, правда, телега. И я недолго думая решила впрячь туда клыкастого коня. Он был против такого беспредела, и примерно час мы играли в увлекательную игру «догони лошадку», бегая вокруг вышеобозначенной телеги. Коня я все-таки догнала, взнуздала и запихнула в оглобли. На этом мои скромные познания способов впряжения лошадей исчерпались. Вредное животное задумчиво грызло удила (судя по подозрительному хрусту, им уже не долго осталось) и помогать мне явно не собиралось. Девушка, как и прежде, счастливо лыбилась. Словом, и тут облом.
    Ладно. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Вспомнив эту непреложную истину, я с грустью осознала, что все опять придется делать самой. К процессу решила подойти творчески. Подумаешь, лошадь в телегу запрячь. Это же не квантовая физика, в конце концов. Осилим как-нибудь. Перво-наперво надо разобраться, как именно крепятся оглобли непосредственно к лошади. Я задумчиво почесала затылок, разглядывая попеременно то ехидно скалящегося коня, то телегу. Итак, приступим.
    В телеге обнаружилась здоровенная штуковина, напоминающая деревянную подкову, обтянутую кожей, с кожаным шнурком внизу. Я часто брала уроки верховой езды, правда, в детстве, когда приезжала в гости к бабушке в деревню. Хотя… уроками это назвать было нельзя даже с натяжкой… Так, взгромоздилась пару раз без седла на толстого рабочего мерина, пока хозяин крепко держал узду в кулаке. Зато помнила, как сосед запрягал в телегу упитанного рыжего конягу по кличке Малыш. Вот уж никогда не думала, что такие знания могут мне пригодиться, а то бы смотрела внимательнее. Но как надевают хомут, я вспомнила в общих чертах. Осталось только убедить в его необходимости коня.
    Вороной с интересом энтомолога, обнаружившего новый вид насекомых, обозрел предлагаемую упряжь и даже попробовал оную на зуб, отхватив немаленький кусок. За что получил щелбан в нос и призадумался. Первая попытка нахлобучить на животное хомут провалилась. Оказалось, что эту штуковину надеть не так-то просто. Кто бы мог подумать? Недолго думая я перевернула непокорную часть упряжи на сто восемьдесят градусов раздвигающимися рожками вверх и — вуаля! — напялила. Только гривка коня дыбом встала и взгляд из ехидного стал просто вредным.
    Следующей на свет божий была извлечена дуга. Я задумчиво повертела ее в руках, обдумывая, как бы половчее приспособить ее, не используя болтов, шурупов и клей «Момент». А главное, куда. Из фильмов я знала, что ей полагается каким-то образом торчать над головой лошади, звеня бубенцом. Видимо, от звона лошадь пугается и бежит резвее. На данном произведении плотницкого искусства колокольцев не обнаружилось, похоже, разбойников больше привлекала тихая езда, а не ее скорость. Подумав, я легко установила дугу над головой лошади. Оказывается, там еще имелись замечательные пазы для оглобель. Значит, я действую правильно. Я молодец! Осталось только узнать, каким образом закрепляется вся эта хлипкая конструкция. Маловероятно, что возница всю дорогу бежит рядом с лошадью, придерживая шатающуюся дугу.
    Наблюдавшая за моими мытарствами девушка прониклась моим горем и указала на кожаные петли, идущие от хомута. Точно! Не просто же так они тут присобачены. Я не стала заморачиваться над способом крепления. Все равно не угадаю. Просто обернула петли вокруг оглобель и захлестнула концы дуги. Миленько получилось. Только как-то уж очень ненадежно. Я отошла в сторону и с гордостью полюбовалась своим творением, как гордый художник своей картиной. Конь не разделял моего энтузиазма, а зря. Телегу катить гораздо проще, чем тащить нас вдвоем, да еще и со скарбом, на спине.
    Картину портила свисающая с упряжи чуть ли не до земли кожаная веревочка. Недолго думая я обернула ее несколько раз вокруг пазов внизу хомута и завязала на несколько узлов. В конце концов, веревку можно будет потом и разрезать. Я же не собираюсь путешествовать на телеге вокруг света.
    Помимо вышеуказанной упряжи в телеге остались еще и вожжи, которые я тут же прицепила к кольцам на удилах, какая-то маленькая седелочка и одна какая-то длинная вожжа с кольцом посередине. Для чего сие предназначено — тайна великая.
    В телегу погрузились быстро. А чего там грузить? Мой рюкзак — только и всего. Правда, девушка была против и отчаянно мотала головой, отказываясь от конной прогулки. Я пожала плечами. Подумаешь, какие мы нежные! Значит, путешествовать на дне повозки запеленатой как мумия — нормально, а сидя — нет? Я проигнорировала незнакомку даже тогда, когда она кинулась мне на шею и, цепляясь как утопающая за соломинку, проехала несколько метров до тарантаса. Я еле ее отцепила и долго объясняла, что ориентация у меня традиционная и, несмотря на глубокое разочарование в мужчинах как в виде, на женщин я еще не перешла, бог миловал.
    Девушка немного взгрустнула, видимо, не каждый день ей отказывали, и тихонько залезла в телегу. Ну вот и славненько.
    Только я взяла в руки вожжи, конь вжарил так, будто совершал призовой забег, в котором тот, кто не придет к финишу первым, будет незамедлительно пущен на колбасу прямо у финишной черты. Хорошо хоть клыкастое созданье оказалось неподкованным, а то нас поубивало бы рикошетом на фиг. При первых же мощных скачках жеребца раздался хруст удил, и я с ужасом поняла, что управление шустрым коняшкой потеряно.
    Мы с блондинкой дружно вцепились в борта громыхающей и опасно подпрыгивающей на ухабах телеги, явив поразительное единодушие. Разумеется, жить хотелось очень. Еще столько надо успеть сделать! А перспектива выбраться из громыхающей и скрежещущей при соприкосновении со стволами деревьев (они почему-то не желали расступаться перед нами) телеги таяла с каждой секундой, как снеговик от лучей весеннего солнца. Конь выбирал дорогу по принципу «сам пройду, значит и телега тоже», поэтому нам посчастливилось узнать все прелести экстрима на собственном опыте.
    Мы вылетели на тракт как пробка из бутылки, не зная, радоваться нам этому обстоятельству или пока подождать. В лесу, конечно, куда больше шансов украсить своими распластанными телами какой-нибудь вековой дуб или остаться без глаза из-за особо хлесткой ветки, особенно если зазеваться и не успеть пригнуться. Только на тракте выяснилось, что в лесу из-за обилия зеленых насаждений конь практически плелся, а теперь решил показать нам, что такое скорость.
    Дорога оказалась грунтовой (наверное, проселок, который просто не успели заасфальтировать), пыль от копыт поднялась, как от трактора при вспашке целинных земель. Мы закашлялись, мне пришлось натянуть подол футболки на нос, чтобы образовавшееся вокруг нас серое облако не особо досаждало. И все равно на зубах противно хрустел песок.
    Создатели игры потрудились на славу. Нам попадался только конный или пеший народ, еще, правда, встречались «коллеги» на телегах и других повозках. Больше всех везло тем, кто, узрев несущуюся во весь опор лошадь, запряженную в громыхающую телегу, в которой сидели вопящие на манер пожарной сирены девицы с вытаращенными от ужаса глазами, успевал убраться с дороги. Более самоуверенные были снесены быстрее, чем кегли в боулинге, что, впрочем, никак не сказывалось на скорости нашего передвижения. Вслед нам неслись не только вопли, но еще и яйца и помидоры, короче все, что попадалось пострадавшим под руку и могло сойти за метательный снаряд. Вскоре наш импровизированный экипаж напоминал помойку и пах примерно так же. Мы со спутницей дружно зажали носы, но помогло мало, от вони даже глаза слезиться начали.
    На пути возник город.
    — Не хило они тут размахнулись, — удивленно присвистнула я.
    Городок-то не маленький, каменными стенами обнесен: ни дать ни взять средневековая крепость. Огромные ворота распахнуты, решетка поднята, подвесной мост опущен. Народ в очередь выстроился, внутрь попасть желает. Мы, как оказалось, тоже очень желали в город попасть. Причем в очень срочном порядке и невзирая на очередность. Кто отпрыгивал сам, кому помогал коняшка, кусая, топча и пиная, сшибая телеги как игрушки. Одна бочка с грохотом рухнула под копыта резвого скакуна и была отправлена ловким пенальти в ворота с такой силой, что не успевшие посторониться стражники улетели вместе с импровизированным снарядом, вопя во все горло.
    — Гол!!! — не выдержала я.
    Нет, ну правда. Такую лошадку да в нашу сборную по футболу — и все кубки наши.
    Владелец летучей бочки натурально изображал плач Ярославны и рвал в порыве скорби как волосы на себе, так и шерсть на своем ослике. Бедное животное не вынесло подобного произвола и с ревом ринулось в обратную сторону, видимо домой, в глушь, в деревню.
    На подвесном мосту обнаружились вопиющие нарушения техники безопасности. Хлипкую конструкцию не снабдили перилами. Так что столпившемуся там люду оставалось два выхода: либо прыгать вниз в сомнительной чистоты воду (да-а-а, с таким грязным рвом завоевать город раз плюнуть), либо забежать в ворота раньше, чем мы сметем всех на своем пути. Большинство предпочли второе. Народ ринулся в створ ворот, создатель которых явно не рассчитывал на такой наплыв посетителей. И напрасно! Чтобы такой старинный город и не пользовался популярностью? Ни за что не поверю. В итоге на входе образовалась самая настоящая пробка. Люди кряхтели, тужились, пинались, толкались ногами, но ничего не добились: все только изрядно намяли друг другу бока.
    Менее удачливые с визгом прыгали в ров. Визжали, наверное, от радости. Вон как лица счастьем перекошены. Женщины позадирали длинные юбки чуть ли не до груди, мужчины отфыркиваются. У одного парик слетел и прилепился к заду какой-то толстухи. Вот потеха. От смеха я чуть из телеги не вывалилась. Правда, вовремя спохватилась и посильнее вцепилась в борт.
    Слыша грохот неумолимо, как рок, приближающейся таратайки, народ поднатужился закряхтел и… влетел внутрь вместе с воротами. Вот она, сила коллектива. Словом, въезд в город состоялся.
    Телега со стоном смертельно раненного животного, скрипя и дребезжа на всех выбоинах и колдобинах, которые только попадались на пути, катила по пыльной дороге. Нас громко облаивали собаки, прохожие благоразумно шарахались в стороны, впереди бежали босоногие мальчишки. Еще бы, не каждый же день представляется случай бесплатно поглазеть на отчаянно дребезжащую таратайку с двумя лохматыми, предположительно женского пола, существами с вытаращенными глазами и застрявшими в волосах веточками, листиками, букашечками и прочими дарами леса. Да и нам посмотреть было на что. Раньше мне как-то не представлялась возможность посетить настоящий средневековый город. Обалдеть можно.
    Узкие улочки, на которых с трудом могла разъехаться пара подвод, и то, если пешеходы постараются слиться со стеной и небеса внемлют молитвам участников рокировки. Здания преимущественно двухэтажные. Первый этаж выложен из камня, второй деревянный — он нависает над улицей как импровизированный козырек, отчего света больше не становится. Если у вас клаустрофобия — приступ гарантирован.
    Прямо из окна одного из домов нас окатили помоями.
    — Совсем обалдели?! — возопила я и погрозила кулаком невидимому обидчику.
    Из окна выглянула довольная до тошноты тетка и радостно осклабилась в ответ, явив миру зубы с разной степенью кариеса. Мечта стоматолога, да и только. Если подсчитать доход от лечения, гонорара вполне хватит на иномарку средней паршивости.
    Тетка не скрывала радости от собственной меткости. Я озверела. День и без того не задался, а тут еще местные снайперы, чтоб им всю жизнь чихалось. В ответ я запустила в обидчицу бутылкой из-под вина. Тетка отпрянула, захлопнув створки окна. А вот это она зря. Звон разбитого стекла увеличил масштаб трагедии — осколки дождем брызнули в комнату.
    Как ни странно, маленькая месть меня не утешила. От нашей компании откровенно несло так, что нас вполне можно было бы использовать в войне как страшное биологическое оружие, своим амбре разъедающее даже противогазы.
    Неожиданно раздался ужасающий треск. Правые колеса нашей телеги покатились в одну сторону, левые в другую, мы с попутчицей грохнулись посередине, а конь весело ускакал в неизвестном направлении, даже не попрощавшись. Вот и делай после этого добро братьям нашим меньшим.
    Вокруг нас начала собираться толпа. Разумеется, народ радовался нашему невезению. Две девушки, растерянно восседающие на обломках собственной телеги, почему-то не вызывали сочувствия у жизнерадостных горожан. Черствые люди даже не предложили руку, чтобы поднять нас из пыли.
    А незнакомка проявила себя во всей красе. Она возвела очи горе и вскочила, прыгая на месте как взбесившийся кенгуру. Признаться, такая реакция меня ошарашила. Это какой оптимисткой надо быть, чтобы вот так реагировать на отбитые мягкие места! Клинический случай. Девушка нетерпеливо дергала меня за рукав футболки, указывая куда-то наверх. Рукав не выдержал такой агрессии с ее стороны и с треском оторвался, вызвав бурный восторг со стороны зрителей.
    — Не радуйтесь, граждане! — гордо подбоченилась я. — Стриптиза не будет, и не надейтесь.
    Предметом, на который указывала моя случайная попутчица, оказалась, как ни странно, вывеска. Огромный котел, из которого торчала метла. Оригинальный сюжет. Про кашу из топора я слышала, а вот из метлы… Фантазии у народа — ого-го. Впрочем, если это харчевня (трактир, кабак или еще что-нибудь в этом роде), где отмоют, накормят и обдерут… тьфу-ты… обогреют усталых путниц, я готова забыть некоторые неудобства путешествия.
    Мы вошли в дверь, не утруждая себя стуком. Звонко звякнул дверной колокольчик. Я не ожидала оказаться в кромешной тьме и, конечно, тут же споткнулась. Упасть не упала, но весьма ощутимо приложилась лбом о дверной косяк, высказала все, что думаю о любителях темноты, причем цензурными были только предлоги, и пришла к выводу, что раз в кафешке никто не зажигает свет, то причина странного поведения хозяев может мне не понравиться. Вариантов тут множество: народ может прятать от ранимых посетителей крыс, тараканов и прочую живность, и это в лучшем случае. А раз так, то нам делать тут нечего.
    Не успела я развернуться, как в непроглядном мраке вспыхнула свеча и низкий женский голос залепетал нечто непонятное на певучем языке, напоминающем язык незнакомки. Моя спутница откликнулась. В результате переговоров странная женщина цыганской наружности, вся в амулетах и монистах, получила золотую цепочку, припрятанную запасливой девушкой где-то за поясом. Женщина довольно кивнула и взамен всучила какой-то флакон с мутной жидкостью. Не поняла?! Она что, решила нас напоить? То есть такая маленькая порция жидкости стоит золотой цепочки? Ну и цены у них!
    К моему удивлению, подозрительная жидкость была щедро предложена мне на дегустацию. Я с сомнением обозрела сосуд и выразила недоверие к качеству и компонентам мутного раствора. Нет, ну что путное может предложить лохматая тетка, обвешанная с ног до головы разнообразной бижутерией, как кремлевская елка — гирляндами? Ежу понятно, что фигню. Я поискала глазами, куда бы незаметно вылить растворчик. Видимо, мысли отразились на моем лице, да я и не особенно старалась их скрыть. Парочка начала усиленно жестикулировать, подбадривая меня рискнуть здоровьем и употребить продукт внутрь. От этого я засомневалась еще сильнее. Слишком уж ситуация напоминала втюхивание очередного чудодейственного средства от всех заболеваний разом с приворотным эффектом на противоположный пол и отворотным от алкоголя одновременно (вероятно, для полного счастья) наивному населению ушлыми лохотронщиками. Зазеваешься — и денег как не бывало, а на следующей неделе в свежем выпуске газеты с досадой обнаружишь фото своих обидчиков с надписью: «Их разыскивает милиция».
    Нет уж. Украсить своей фамилией длиннющий список жертв очередных мошенников в криминальной сводке не улыбалось. Потому я мило отказалась, не забывая вежливо улыбаться.
    — Нет, девочки, с утра не пью, — пояснила я.
    Тетка нахмурилась и заплела пальцы в какую-то неимоверной сложности комбинацию (увидев подобное, любой йог облезет от зависти), и в следующий момент вдруг оказалось, что я лежу на полу в полной неспособности пошевелить хотя бы пальцем, а тетка зажимает мне нос длинными цепкими пальцами как прищепкой.
    Я открыла рот, чтобы высказать свое возмущение подобным беспределом. Моей слабостью нагло воспользовались и влили в рот противную густую и к тому же вонючую жидкость. Жуткая гадость. От неожиданности я проглотила неизвестный состав (не задыхаться же, в самом деле, от недостатка кислорода), и меня тут же отпустили. Потрясенная вероломством окружающих, я сочла своим долгом обстоятельно и пространно объяснить, как они не правы. В моей длинной обличительной речи народ узнал много нового как о себе, так и о своей близкой и дальней родне.
    Цыганка и девушка застыли как две статуи, впечатленные моим красноречием. Конечно, не каждый день удается услышать такие перлы, да еще и в подобном виртуозном исполнении.
    Девушка пришла в себя первой. Невероятным усилием воли эльфийке удалось вернуть отвисшую челюсть на предназначенное ей природой место, и она робко пролепетала:
    — Ты же обещала, что она заговорит по-авалонски.
    Тетка захлопала глазами со скоростью крыльев бабочки.
    — До сих пор зелье действовало безотказно, — убитым голосом заявила она. — Ума не приложу, что пошло не так.
    — Серьезно? — вкрадчиво поинтересовалась я у шарлатанки тоном, полным обещания физической расправы, причем долгой и мучительной. — Так-таки и не понимаете? Могу помочь. Быстренько растолкую, брильянтовая моя. Прежде чем ставить эксперименты на людях, следует сначала потренироваться, к примеру, на тараканах, затем на мышах. Кто вам лицензию выдал? Предъявите сертификат качества на продукцию.
    Глаза тетки удивленно округлились.
    — Зелье все-таки подействовало, — констатировала она. — Я свое дело сделала.
    — Так вот как называется та жуткая гадость, которую не то что внутрь употреблять нельзя, а и нюхать надо только в противогазе, — прошипела я. — Если никто мне прямо сейчас не объяснит, что здесь происходит, устрою погром.
    — Только попробуй, — самоуверенно заявила тетка. — Я ведьма. Тебе со мной не справиться.
    — Смелое заявление. — Моя улыбка смахивала на звериный оскал. — А чего так убого живешь, ведьма? Твои нормальные товарки давно переехали в фешенебельные квартирки в престижных районах города. А… понимаю… средневековье. Ну ты бы хоть на дизайнера раскошелилась, что ли, и свечек ароматических прикупила. А то воняет — сил нет.
    Я с гаденькой улыбкой подцепила табурет и запустила его в темноту. Обещала погром, так распишитесь в получении. Как показывает практика, угроза, не подкрепленная действием, ничего не стоит. Темнота отозвалась звоном разбитого стекла. Что-то посыпалось на пол. Цыганка взвыла как раненая волчица и кинулась на звук.
    — Мои зелья!!! Ты за это заплатишь, чужестранка!
    — Только не надо угроз, — отмахнулась я.
    Но ведьма, завывая как Кентервильское привидение, свела руки домиком, вытаращила глаза, как глубоководный краб, затем резко развела руки в стороны. Между ладонями полыхнул огонь. Я удивленно ахнула. Ничего себе у них огненные шоу показывают. На быстроту реакции я вообще-то никогда не жаловалась, но на пол меня увлекла девица, которая сама же сюда и притащила. То, что пронеслось над нами, слегка опалило одежду, обдало жаром и рвануло не хуже динамитной шашки где-то в районе двери. Домик вспыхнул, как порох.
    Я вскочила на ноги и огляделась вокруг. Огонь осветил не видимую до этого часть комнаты. Там оказался огромный, во всю стену, стеллаж. До попадания в него метательного снаряда в виде табуретки обыкновенной там хранились пузырьки с неизвестными составами (судя по запаху, мне дали выпить не самый худший вариант, и на том спасибо). Теперь же вокруг россыпью блестело битое стекло, в воздухе смешивалось с удушающим запахом дыма едкое амбре, под потолком, словно факелы, горели веники из трав. Словом, ни о какой технике пожарной безопасности здесь слыхом не слыхивали. С одной из полок на меня испуганно сверкнули янтарные глаза черного кота.
    — Запасной выход есть? — поинтересовалась я.
    Но меня то ли не поняли, то ли не услышали. Ведьма каталась по полу, рвала на себе волосы и выла как по покойнику. В таком состоянии толку от нее никакого. Спрашивать про наличие огнетушителя тоже смысла не было. На поиски плана эвакуации из дома, если он, конечно, имелся, совсем не осталось времени. Еще немного, и из нас выйдут три очаровательные курочки гриль с перспективой дальнейшей обжарки до состояния обугленных головней.
    Я задрала майку на голову и кинулась к пылающей двери. Удар ногой в сапоге (какое счастье, что на мне были именно они, а не более уместные в жару босоножки, к примеру) — и дверь вывалилась наружу, открывая путь к спасению. Первым на волю вылетел завывающий кошак. Я бесцеремонно стащила перепуганное животное за шкирку и запулила сквозь пламя, искренне полагая, что кошки всегда приземляются на четыре лапы и этот исключением не станет. Кот не оценил благородного порыва моей души и ощутимо прошелся по моим беззащитным рукам острыми как сабли когтями.
    — Вот и помогай после этого братьям нашим меньшим, — прошипела я, потирая пострадавшие от кошачьей неблагодарности конечности.
    Вдвоем с девушкой нам удалось вытащить практически невменяемую ведьму. И вовремя. Едва мы покинули полыхающее строение, дом рухнул, порадовав собравшихся на улице зевак. Что характерно, никому и в голову не пришло начинать тушить пожар. На горящий дом любовались как на бесплатное зрелище вроде фейерверка или салюта. Жители соседних домов дружно высыпали на улицу и организовали полив своих жилищ водой из колодца. Самые смекалистые догадались сбегать куда-то и вернулись в сопровождении мужчины, облаченного в черную мантию (и это в такую жару!), смахивающую на рясу священника. В руках субъект цепко сжимал внушительный посох с круглым набалдашником в виде когтистой лапы, держащей прозрачный кристалл.
    — Кто это? — удивилась я.
    — Маг, конечно, — откликнулась девушка. — Разве в твоем мире на пожары не вызывают магов?
    Я задумалась. Услужливое воображение тут же нарисовало дивную картинку. Наполеон верхом на белом коне въезжает в горящую Москву во главе кавалькады фокусников, факиров и шпагоглотателей. Забавное зрелище. И привидится же такое.
    — Нет, — мотнула головой я. — Обычно на пожар зовут пожарников.
    — Так их пока дождешься. А маг огнеупорное заклинание подновит — и все. Или дождик вызовет. У кого на что средств хватит.
    — А что же тогда так называемая ведьма ничего подобного себе не соорудила? Или бережет таланты для доверчивых посетителей?
    — Ну ты сказала. Это же травница. Она в заклинаниях не особо сильна.
    — Серьезно? — округлила я глаза. — Что-то не заметила. Вон как ловко в нас запустила чем-то огненным. Или это галлюцинация была?
    Маг раскинул руки. Громыхнул гром, сверкнула молния, дождь хлынул как из ведра.
    Народ с визгом кинулся врассыпную. Перед шипящими головнями, когда-то бывшими ведьминым домом, остались мы с девушкой и всхлипывающая хозяйка.
    Интересно, найдется ли здесь поблизости тихая кафешка или что-нибудь в этом роде для светской беседы с целью прояснения создавшегося положения?
    — Слушай, не знаю, как тебя зовут… — начала было я.
    — Норандириэль, — церемонно представилась девушка.
    И почему я не удивляюсь? Раз девушка типа эльфийка, значит, и имечко должно быть соответствующее.
    — А я Вероника, — откликнулась я. — Здесь есть какое-нибудь тихое место, где нас никто не потревожит?
    — Конечно…
    В этот момент раздался надсадный скрежет металла и из-за угла с лязгом тевтонских рыцарей на марше показалась толпа мужиков, облаченных в железные доспехи.
    — Это еще что за сборище консервных банок? — невольно опешила я.
    — Это стража. Бежим!
    Я побежала скорее за компанию. А так хотелось поближе рассмотреть кучу смельчаков, напяливших на себя груду железа и бодро марширующих по булыжной мостовой. Мечта металлиста, честное слово.
    Мы остановились, только когда пробежали несколько кварталов, сбивая менее расторопных прохожих и игнорируя угрозы в наш адрес.
    — Нам надо поговорить в менее людном месте, — дыша, как запаленная пожарная лошадь, предложила девушка.
    Я была совершенно согласна с разумностью ее доводов. Слишком уж непонятная ситуация складывалась. Я никак не могла сообразить, что, собственно, происходит. Либо эта игра слишком «реалити», либо я уже не знаю, что и думать.
    К моему удивлению, для разговора по душам девушка выбрала сомнительного вида подворотню. Кучи мусора здесь соседствовали с крысами и дикими котами. Где-то в углу спокойно дремал обычный бомж. Воняло невообразимой смесью тухлятины и отбросов. Словом, свалка — свалка и есть. В игре или нет — не суть важно.
    — Меня зовут Норандириэль, — повторила девушка. — Я принцесса клана Вечного рассвета.
    Не знаю, на что именно рассчитывала незнакомка, но, заслышав ее имя, я не забилась от восторга, не запрыгала от радости и даже не преклонила колени, клятвенно заверяя в верноподданнических чувствах. Просто смерила гордо задравшую нос девицу долгим оценивающим взглядом и представилась:
    — Вероника Погорелова. Менеджер по продажам.
    Если эльфийка удивилась, то виду не подала.
    — Ты, наверное, поражена происходящим вокруг?
    — Не очень, — пожала плечами я. — Правда, не каждый раз попадаешь в ролевые игры по мотивам «Властелина Колец», и мне не с чем сравнивать, но вы, ребята, не слабо размахнулись. Целый город забабахали. Стражу в доспехи обрядили. И как только они согласились щеголять в железе в этакую жару? Занятие не для слабонервных.
    Норандириэль удивленно хлопала глазами.
    — А кто такой властелин колец?
    — Не читала Толкиена? Ну ты даешь. Настоятельно рекомендую прочесть. В такой игре лишним не будет.
    — Я не совсем понимаю, о какой игре идет речь. Наверное, переход слишком сильно на тебя повлиял. Я где-то читала, что такое случается с попаданцами.
    Я уставилась на собеседницу как баран на новые ворота. Разрази меня гром, как девицу в рекламе, если я понимаю, о чем это она.
    — В общем, ты в параллельном мире, в стране, которую мы называем Авалония.
    Тут я рассмеялась. Смеялась долго, размазывая счастливые слезы по щекам. Норандириэль наблюдала за мной как главврач за пациентом психбольницы.
    — Так не бывает, — выдохнула я, пересиливая приступ хохота. — Признайся, это шутка. Кажется, я еще видела подобный фильм, где парни разыграли друга, вроде бы тот попал в девятнадцатый век. А сами все на видео сняли на память имениннику.
    Теперь настала очередь удивляться новоявленной принцессе.
    — Не знаю, что такое видео. Но о пришельцах или попаданцах из параллельного измерения читала. Это происходит редко. Люди появляются где-нибудь в лесу или в пустыне. Одеты странно и рассказывают удивительные вещи о своем мире. В принципе, это возможно. Еще нашими предками доказано, что наша реальность не единственная и есть множество других. Они существуют изолированно, но иногда, при определенных обстоятельствах, соприкасаются друг с другом. Вот и попадают к нам обитатели из мира чужого.
    — Ерунда. Либо это грандиозная шутка, либо у вас тут какой-то неправильный мир вырисовывается.
    — Почему? — опешила она.
    — Потому что в нормальном мире принцессы, тем более эльфийские, не путешествуют в обществе сомнительного вида мужиков и не шастают по подворотням. Их сопровождает группа расфуфыренных в пух и прах придворных и куча охраны в придачу.
    — Ты права, — тихо вздохнула она. — Просто меня решили убить.
    — Ничего себе поворот сюжета, — присвистнула я. — А это, часом, не злая мачеха?
    — Почему мачеха? — удивилась та. — Мой отец вдов. После смерти мамы он так и не решился жениться. Это невеста моего брата.
    — Однако круто девушка обращается со своей будущей родней!
    — Извините, что прерываю вашу милую беседу, — бесцеремонно вклинился мужской голос. — Но не будут ли очаровательные дамы столь любезны и не ссудят ли бедного юношу содержимым своих кошельков?
    — Нет, не ссудят, — откликнулась я, окидывая парня цепким взглядом.
    Ничего особенного. Видавшая виды рубашка-косоворотка, заплатанные штаны, пальцы судорожно вцепились в кинжал. Типичный портрет неудачника. Таким ничего не остается, как в темных подворотнях грабить беззащитных женщин. Но в данном случае не на тех напал. Видел бы он тех отморозков, что как-то пытались меня изнасиловать, когда ночью мне приспичило сбегать в ближайший круглосуточный магазин за печеньем. Санитары «скорой помощи» сильно удивлялись, как я, такая хрупкая и беззащитная, смогла справиться с такими бугаями. А в милиции долго жали мне руку за проявленную бдительность и задержание бандитской группировки, которая вот уже год состояла в розыске. Они же не знали, что в гневе я страшнее разъяренного носорога.
    — И не подумаем. Мы по пятницам не подаем, — отрубила я.
    — Но сегодня среда, — робко возразил он.
    — Да хоть воскресенье.
    Парень помялся немного в нерешительности, затем взмахнул холодным оружием, как дирижер палочкой, и возопил, вытаращив глаза:
    — Кошелек или жизнь?
    Принцесса вздрогнула. Я тоже получила легкую степень контузии, а потому мое и без того нерадостное настроение рухнуло ниже плинтуса. В таком состоянии знающие меня люди предпочитают обходить озверевшую девушку десятой дорогой.
    — Уломал, мерзавец, — кивнула я. — Давай.
    — Чего? — опешил тот.
    — Как чего? — пожала плечами я. — Чего предлагал.
    — А что, я что-то предлагал?
    — Ага, — кивнула я. — Кошелек.
    — Кошелек?
    — Точно, — кивнула я. — Твоя жизнь нам без надобности.
    — Так я вам предлагал отдать, — возразил неудачливый грабитель.
    — Ну так и отдавай. И не морочь мне голову. Я девушка занятая, и мое время дорого стоит. Будешь упрямиться, проценты пойдут. На счетчик поставлю, мало не покажется.
    Парень вряд ли знал, что такое счетчик, но пришел к неутешительному выводу, что это нечто ужасное, и пригорюнился. Дрожащие руки отвязали тощий кошель и кинули мне. Я подхватила нежданную добычу, прикинула на вес, затем высыпала на руку три медяка. И стоило из-за них мараться? Ну да ладно, на безрыбье и рак рыба.
    — М-да, — протянула я. — Не густо… Не густо…
    — Так ведь грабить тяжело, — шмыгнул носом паренек. — У простого народа брать нечего, а богатые с телохранителями ходят или при оружии.
    — Отговорки, милейший, — покачала головой я. — Ленишься — так и скажи. Рвения должного не проявляешь. Разве можно так пренебрежительно к работе относиться?
    Паренек тяжело вздохнул и грустно побрел прочь.
    — Эй! — окликнула я его.
    Тот с надеждой обернулся.
    — Ты ничего не забыл? А кинжал?
    Кинжал жалобно звякнул у моих ног, и парнишка стремительно исчез из поля зрения, опасаясь, видимо, что я потребую еще и его штаны. Зря. Зачем мне эти лохмотья?
    — Глазам не верю, — потрясенно прошептала принцесса. — Ты его ограбила!
    — Ну и что? — поинтересовалась я, ссыпая добычу обратно в кошель и прикидывая, куда приспособить кинжал. Нести в руках холодное оружие — все равно что кричать: «Неприятности, вы где?»
    — Но ведь так нельзя!
    — А тебя не смущает тот факт, что первоначально этот жалкий тип планировал ограбить нас?
    — Но ведь не ограбил.
    — Разумеется. Просто мы оказались ему не по зубам.
    — И поэтому ты забрала у него деньги? — бездна обвинения в глазах.
    — Нормально! — восхитилась я такому повороту сюжета. — Значит, он может нас ограбить, а мы его нет? И вообще, это была компенсация.
    — Компе-чего? — не поняла она.
    — Компенсация, — по слогам повторила я. — Я напрягалась, угрожая. И к тому же он меня напугал и оглушил своим воплем. Значит, должен компенсировать мне моральный ущерб.
    Принцесса с сомнением поглядела на тощий кошелек.
    — И что? В вашем мире эта самая компенсация стоит три медяка?
    — Разумеется, нет, — авторитетно заявила я. — В зависимости от нанесенного ущерба. Сумма доходит до миллионов. Просто в данном случае с воришки больше взять нечего.
    — То есть, он тебе еще и должен остался?
    — Да ладно, — сделала широкий жест я. — Пусть гуляет.
    — Это очень благородно с твоей стороны простить ему долг.
    — Да, я такая, — усмехнулась я. — Слушай, а на три медяка можно где-нибудь сносно пообедать?
    — На роскошный обед, конечно, маловато, но, думаю, на пару кружек молока и яичницу из двух яиц вполне хватит.
    — Так чего же мы ждем? — вопросила я, и желудок довольно заурчал от предвкушения еды. — Там и договорим.
    Таверну постарались найти более-менее приличную. В сложившейся ситуации только несварения желудка нам не хватало. Заведение, правда, находилось далеко не в центре (на такое у нас банально не хватит денег), но и не в трущобах. И то ладно. Снаружи трактир выглядел слегка обшарпанно и побито, но в целом — вполне нормально, если не обращать внимания на отвалившуюся штукатурку и живописно раскинувшегося буквально у самого порога гнома. Я не смогла удержаться и пнула бесчувственное тело носком сапога, дабы выявить признаки жизни. Гном недовольно заворчал и перевернулся на другой бок. Значит, жив. Замечательно.
    На вывеске неизвестный художник изобразил на редкость уродливую пучеглазую русалку с превосходящим самые смелые мужские фантазии обнаженным бюстом. Сердючка, узрев подобные размеры, облезла бы от зависти. Причем данный монстр жизнерадостно улыбался, горделиво восседая на огромной сковороде, и держал в скрюченных руках огромную кружку пива.
    Да-а-а. Наверное, раньше я читала какие-то неправильные сказки и наивно считала русалок привлекательным народом. В книгах прекрасные девушки зачаровывали мужчин своей неземной красотой и пением, затем увлекали бедолаг на дно. Реальность оказалась зла. Несчастные представители противоположного пола, узрев такие красоты, тонули совершенно самостоятельно исключительно от пережитого шока или получали инфаркт от нервного потрясения. К тому же на вывеске красовалась русалка-извращенка с чисто мазохистскими наклонностями. Если бы меня усадили на сковородку с перспективой попасть в жаркое, я бы не выглядела так жизнерадостно. А эта счастливо лыбится во все тридцать два зуба.
    — Слушай, Норандириэль, — черт, еле выговорила ее имя. — Я чего-то не понимаю или у вас всем русалкам не повезло с внешностью?
    Принцесса удивленно нахмурилась, потом подняла взгляд на вывеску и нервно икнула:
    — О боги! Какой ужас! Нет, у нас русалки очень красивые. А в Светлом лесу протекает чистая ключевая речка. В ней обитают русалки. Хочешь, я тебя с ними познакомлю?
    — Хочу, — кивнула я.
    В трактире царил полумрак. Пожилой тролль неторопливо протирал кружки относительно чистой тряпкой. Однако, как у них тут здорово работают с гримом. Посетителей было не густо. За одним столиком в дальнем углу сидел высокий мужчина и неторопливо обедал. За другим расположились несколько мужиков. Они пили эль из больших деревянных кружек, напоминающих бочонки с ручкой, и вели какую-то бурную дискуссию. Мы решили не привлекать к себе ненужного внимания и скромно заняли один из дальних столов.
    Мы уже успели заскучать, когда к нам подошла фигуристая подавальщица в платье с передником и выжидательно уставилась на нас. Я мило поздоровалась. Она посмотрела на меня так, будто я только что нанесла ей смертельную обиду просто тем, что отнимаю часть ее драгоценного времени.
    — Две кружки молока и яичницу из двух яиц, — бодро заказала принцесса.
    — И все?
    — И все, — жизнерадостно кивнула эльфийка.
    — И стоило из-за таких пустяков людей беспокоить? — надменно фыркнула девица.
    Обалдеть. Ну и сервис. Я выдала свой фирменный взгляд, от которого бледнели и старались ретироваться самые отъявленные грабители, не рискующие связываться с такой отмороженной, и заявила:
    — Чем стоять, разинув варежку, лучше бы заказ записала, а то, не дай бог, перепутаешь чего. И еще… Если мне принесут еду в грязной посуде, я за себя не ручаюсь.
    Я улыбнулась улыбкой, больше напоминающей оскал голодной волчицы, узревшей долгожданную лань на опушке. Девица немного побледнела и ускакала выполнять заказ со скоростью метеора. Понятливая. Уважаю.

ГЛАВА 2

    Подавальщица притащила заказ на видавшем лучшие времена подносе и шваркнула тарелки с чашками на стол с таким видом, словно планировала убить если не нас, то хотя бы столешницу, затем с невозмутимостью каменной статуи поинтересовалась:
    — Кто из вас заказывал еду в чистой посуде?
    Я, как примерная ученица, подняла руку вверх.
    Девушка смерила меня оскорбленным взглядом, будто я только что посмела плюнуть в ее тонкую трепетную душу, пододвинула в мою сторону тарелку и чашку, затем удалилась, гордо печатая шаг как на военном параде.
    — Я не поняла… — удивленно округлила глаза так называемая принцесса. — Мне что, дали грязную посуду?
    В ответ я только пожала плечами. А я откуда знаю? Я в этой кафешке не работаю и понятия не имею, как моет посуду посудомойщица и моет ли ее вообще.
    Еда оказалась на удивление сносной, но ее было мало. Оставалось чисто облизать ложку (из столовых приборов для пущего реализма подали только ее) и утешить недоумевающий организм отговорками о бережном отношении к собственной фигуре. Надо сказать, утешение так себе, желудок принимать его отказался. Мы расплатились и собрались было покинуть не очень гостеприимное заведение. В этот момент дверь распахнулась. Внутрь скользнула некая фигура, с ног до головы закутанная в серый дорожный плащ с капюшоном, и нетвердой походкой направилась к столику с мужиками. Не надо было обладать орлиным зрением, чтобы заметить, что вошедшего сильно штормило. Пару раз он едва не столкнулся со стулом и затормозил в последний момент, причем явно с трудом.
    Надо же, дело едва за полдень, а народ уже вовсю принимает. Впрочем, это не мое дело. Тут своих проблем навалом, не до пьяниц сейчас. Надо как-то убедить мнимую эльфийку, что я не подписывалась на игру, объяснить ей ошибку и ехать уже домой. Еще придется как-то перед начальством оправдываться. Хотя, возможно, и нет. Наверняка уже уволили за прогулы. Я пригорюнилась. Сначала Новый год прошляпила, теперь еще и работу потеряла. Похоже, в моей жизни началась самая черная полоса шириною с пустыню Сахару.
    Шатающаяся фигура прямиком направилась к отчаянно спорящим мужчинам, хотя «прямиком», пожалуй, слишком сильно сказано. Путь среди столов оказался тернист и извилист, пару раз неизвестный чуть не упал, задев один из тяжелых стульев. В конце концов ему удалось добраться до спорщиков. Я невольно восхитилась совершенным на моих глазах подвигом. У меня так не получилось бы, даже при моем хорошем равновесии. Это ж надо заложить такую синусоиду и не расшибить коленки. Впрочем, от заслуженных аплодисментов я воздержалась. Могут не так понять.
    Спорщики замолчали, словно кто-то резко вырубил звук, и уставились на гостя, как монашка на откровенный журнал в газетном киоске. То ли они в принципе никого не ждали, то ли уже и не чаяли увидеть визитера — неизвестно. Я уже шагнула было к двери (и так засиделись, пора и честь знать), когда незнакомец неуверенным движением отбросил с головы капюшон и оказался незнакомкой, к тому же редкой красоты. Роскошной гриве иссиня-черных волос позавидовал бы любой лев, прекрасные, чуть раскосые изумрудные глаза с поволокой смотрели устало. Похоже, девушка просто сильно устала, а не напилась с утра. Каким-то шестым чувством я ощутила, что мужики за тем столиком не лучшая компания для нее, особенно учитывая, что девушка не в состоянии дать достойный отпор.
    — Приветствую тебя, Вальдемир, — молвила незнакомка, обнаружив хриплый усталый голос. Обратилась она почему-то только к одному, наиболее солидному из собравшихся, других просто проигнорировала. — Я сделала все, как договаривались.
    На стол перекочевал небольшой холщовый мешок. Мужики дружно вздрогнули и неприязненно, как хозяйка, обнаружившая на столе рыжего упитанного таракана, покосились на сомнительный презент.
    — Что ж, — Вальдемир довольно покрутил ус. — Порадовала. А ты уверена, что это тот самый?
    — А ты открой мешок и убедись, — предложила она.
    Мужик почему-то не спешил развеивать свои сомнения. То ли они были ему просто очень дороги, то ли у него в запасе имелся вагон времени и Вальдемир решил растянуть удовольствие.
    — Допустим, — хитро прищурился он. — А чем докажешь, что это был именно наш упырь?
    — Да, — охотно поддержали его друзья. — Может, ты первого попавшегося замочила и нам приперла. Думаешь, оплатим убиение чужой нежити? Ищи дураков!
    Мужик сложил из волосатой пятерни увесистый кукиш и предъявил растерянной брюнетке. Та удивленно моргнула, облизала пересохшие губы, заставив мужчин зачарованно проследить за движением розового девичьего языка, и парировала:
    — Нет ничего проще. Просто возьмите голову и сличите с портретом.
    Здравую в целом мысль никто почему-то не поддержал. На мой взгляд, очень даже зря. Нет ничего действеннее, чем опознание усопшего знакомыми, родными, близкими или, на худой конец, просто очевидцами.
    — Да что ты с ней цацкаешься! — вклинился в разговор обросший рыжими волосами детина и жахнул по столу кружкой так, что столешница вздрогнула, а из посуды соседей дружно выплеснулась пена пополам с пивом. — Выстави ее — и все. Совсем бабы обнаглели… Взяли моду к порядочным мужикам цепляться.
    Девушка опешила.
    — Но вы мне должны денег за работу! — В словах незнакомки явно чувствовались слезы. Она пошатнулась и упала бы, но судорожно ухватилась за столешницу, столик дрогнул, и злополучные кружки опрокинулись, пиво пролилось пенным потоком под помрачневшими взглядами собравшихся.
    — Какие деньги? — рассерженным котом зашипел на нее Вальдемир. — Шла бы ты отсюда, болезная, паперть на главной площади.
    — Но я же выполнила заказ! — возмутилась та. — Как же так? Вы просто обязаны мне заплатить…
    Теперь пришла очередь Вальдемира шарахнуть кулаком по столу. К своей задаче мужик подошел ответственно, с огоньком: лупанул так, что многострадальный предмет мебели чуть не стал складным и не рассыпался на составные части.
    — Единственное, что я должен сделать, — это заявить в гильдию о нелицензированном маге, охотящемся на нежить… Или у тебя все-таки имеется лицензия?
    Девушка ощутимо вздрогнула: похоже, лицензии не было.
    — Вот видишь, — гнусно ухмыльнулся второй. — Ступай себе подобру-поздорову… Цени нашу щедрость.
    — Но… Как же так… — она принялась кусать губы от отчаянья. — Мне же теперь нечем даже расплатиться за ночлег…
    — А вот это легко поправимо, лапуля, — радостно осклабился третий. — Только скажи — и постель для тебя всегда найдется.
    Девушка скривилась. Более чем прозрачный намек она поняла и нашла такую компанию сомнительной.
    — Нет уж. Спасибо за предложение, — хрипло выдавила она, разворачиваясь, чтобы уйти, но ей помешали.
    Третий мужик сграбастал маленькую девичью лапку своей ручищей и попытался усадить ее себе на колени.
    — Что ты себе позволяешь, хам! — возмутилась та и попробовала огреть обидчика кружкой.
    Но ее руку легко перехватили. Кружка грохнулась на пол и даже не треснула. Научились делать. Немногочисленные посетители заведения не обратили на происходящее никакого внимания. Видимо, их вообще мало интересовал окружающий мир, если дело не касалось непосредственно их персон. Норандириэль отчаянно повисла на моей руке, но я сделала вид, что не поняла ее. Игра игрой, но так нагло обижать девушку я не позволю. Я спокойно подгребла к столику и выдала свою фирменную улыбку «замочу козлов на мясо»:
    — Ребята, вас мама не учила, что женщин обижать нельзя?
    Народ уставился на меня в полном остолбенении. То ли никак не могли понять, кто перед ними, то ли поверить, что такое чудо еще и разговаривает.
    — А это еще что за коза малахольная нарисовалась? — недоуменно поинтересовался второй. — В таком виде не всякая шлюха рискнет из борделя высунуться.
    Я смерила нахала презрительным взглядом. Джинсы у меня фирменные, между прочим. Не «Дольче и Габбана» и «Версаче», но твердый «Колинс», правда, очень грязный… и дырочка на коленке… А в остальном ничего криминального.
    — Ты на себя посмотри, козел недоеный. Прикрыл пивное брюхо рубахой а-ля старорусские мотивы, думаешь, мачо стал? Настоятельно рекомендую не злить меня, резко втянуть свой напиток, расплатиться с дамой и раствориться в тумане.
    Мужики напряглись и, кажется, расстроились.
    — Ты, коза, блей, да не заговаривайся. Какие деньги? Решила, как путевая, юбочку прикупить? Так паперть у нас перед храмом на главной площади… Хотя… может, монахини на первое время что-нибудь отжалеют своей заблудшей сестре.
    — Ага, — загоготал Вальдемир. — Они страсть как любят вразумлять твою сестру…
    — Неужели? — я склонила голову набок, словно обдумывая щедрое предложение. — Конечно, пойду. Вот с девушкой расплатитесь, и непременно пошью себе юбку, а может, и платье с турнюром и огромным атласным бантом.
    Народ почему-то моих далеко идущих планов не оценил. И это несмотря на мой позитив и редкий благодушный настрой. Мужики стали медленно, словно давая шанс слабой женщине ретироваться, подниматься из-за стола. Я благоразумно не стала дожидаться конца процесса. Три мужика на одну меня — мнимую принцессу я в расчет не брала, она не теряла надежды предотвратить кровопролитие (небывалый оптимизм); незнакомка тоже была, мягко говоря, не в лучшей спортивной форме — многовато. Но отступать я не собиралась. Не для того затевала спор, чтобы с позором покинуть поле боя, даже не начав сраженья. Судя по свирепым лицам, они решили продемонстрировать мне, что такое реалити-шоу…
    — Предупреждаю… У меня черный пояс по карате, осторожно намекнула я жаждущим крови мужчинам.
    Разумеется, черного пояса я отродясь не носила… То есть, носила, конечно, но простой кожаный, который в брюки продевают или поверх блузки для украшения застегивают. Впрочем, никто доказательств не спрашивал. Поэтому я не стала дожидаться, когда мужики вылезут-таки из-за стола и наваляют мне хорошенько по шее, а коротко взвизгнула и врезала пяткой в морду лица ближайшему. Тот заорал благим матом. Потому как изначально целилась я в лоб, но промазала и угодила в переносицу. Нос лопнул как перезрелый помидор. Мужик завопил, кровь хлынула так, будто я его не ударила, а прирезала как свинью. Сапог слетел с ноги и по высокой дуге шмякнулся прямо на голову второму. Тот крякнул от неожиданности и взвился вверх минимум на метр. Прыжок не представлял особой зрелищности и напоминал неуклюжий поскок горного козла. Приземление прошло менее удачно: он всей тушей грохнулся на стул. Трактирная мебель хоть и была добротно сколочена, но все-таки не рассчитывалась на отплясывание на ней канкана мужиком весом далеко за сто кэгэ, а потому ножки с треском разъехались в стороны, как лучики у нарисованного солнышка. Мужик врезался подбородком в столешницу, отчего окосел и тихо сполз на пол, окончательно потеряв всякий интерес к происходящему.
    — И сапоги в тон поясу, — не удержалась от комментариев я.
    — Стерва!!! Ты мне нос сломала! — орал первый и подозрительно активно сучил ручонками в мою сторону.
    Вальдемир сделал попытку вытащить из-за пояса здоровенную железяку, видимо, меч. Но не преуспел. Принцесса возмутилась творимым произволом и от души хряснула его стулом. Тот свел глазки в кучку и рухнул, как спиленный дуб. Оставшийся на ногах и полностью деморализованный мужик хлюпал носом и тщетно пытался остановить кровотечение.
    — Ну-с, — недобро прищурилась я. — Что будем делать?
    Мужик ушел в несознанку и просто хлопал на меня глазами, как кукла-моргунья.
    — Я спрашиваю, как конфликт решать будем? — Чтобы придать заявлению внушительность, пришлось даже опереться на столешницу. Та угрожающе скрипнула, грозя обрушиться на ноги.
    — Какой такой конфликт? — жалобно проблеял тот.
    — А такой, — напирала я. — Девушке денег должны? Должны. Отдавать надо. Кстати, сколько они тебе должны? — Это уже незнакомке.
    Та задумалась. Надо же. Такой простой вопрос, а поставил ее в тупик.
    — Пять золотых, — выпалила брюнетка и прикусила губу.
    — Какие пять?! — возмутился мужик, отчаянно жалея, что отключиться так и не удалось и приходится вести диалог с явными беспредельщиками. — Мы же на два с половиной сговаривались.
    — Здесь мы видим замечательную иллюстрацию к народной пословице «Скупой платит дважды», — мило улыбнулась я. — Все-таки правы были наши пращуры… Хотя… в твоем случае больше подходит «Скупой платит четырежды».
    — Почему? — совсем закручинился мужик.
    — Потому что, мой дорогой, я напрягалась и выбивала из тебя деньги, которые ты сам должен был отдать этой милой даме.
    Милая дама радостно кивнула, но пошатнулась и оперлась на соседний стол, чтобы не упасть. Благо, он не был занят.
    — Ты возьмешь деньги у этих людей? — слегка опешила от такого поворота событий Норандириэль.
    — А чему ты удивляешься? — фыркнула я. — Это всего лишь игра. Мы их уже избили, давай еще и ограбим… Хотя если подумать хорошенько, то это даже не грабеж.
    — А что? — хором вопросили совсем обалдевший мужик и принцесса.
    — Разумеется, компенсация. Я напрягалась, выбивала деньги. Мое время, между прочим, стоит очень дорого. А моральный ущерб, который нанесен моей тонкой психике, вообще неоценим.
    Мужик смерил долгим проникновенным взглядом всю мою потрепанную фигуру, от босой ноги до взъерошенной рыжей шевелюры. На лице давно не бритого субъекта явно отразилось глубокое сомнение в ценности моего времени. Ну и пусть. Если не нравится, могут выставить меня из игры. Я не навязываюсь. Нет, может быть, в другое время, прочитав правила, взяв отпуск и подготовившись морально, я и отважусь на подобные эксперименты с глубоким погружением в мир фэнтези, но сейчас я несколько не готова ко всем этим эльфам, принцессам и нуждающимся в помощи прекрасным незнакомкам. И вообще, принц на белом коне — изначально особь мужского пола, значит, я на эту роль не подхожу. Тем более что моя лошадь благополучно сделала ноги.
    Интересно, а травматизм тут у них оплачивается? Я могла бы еще и хорошенько попинать поверженных врагов, дабы неповадно было обижать беззащитных женщин, но тут меня некстати скрутило приступом великодушия.
    — Но у меня нет с собой столько денег… — Субъект явно вознамерился давить на жалость.
    Принцесса тут же прониклась благородным чувством сострадания и сочувственно зашмыгала носом. Нет уж, дудки. Этот номер у него не пройдет. Не нравится мое общество в игре — проводите к выходу или, на худой конец, ткните пальцем в его направлении. Не очень-то и хотелось тратить время на чье-то там шоу.
    — А ты займи, — пожала плечами я. — Думаю, твои друзья с удовольствием помогут тебе деньгами. И они сами бы радостно подтвердили мои слова, если б их не разморило от усталости.
    Мужик потерянно хлюпнул носом и покосился на павших товарищей. Те признаков жизни не подавали, а проблема требовала немедленных действий. Поэтому недолго думая он с ловкостью карманного вора прошуршал по карманам утомленных битвой страдальцев. На стол посыпалось девять золотых и тридцать серебреников.
    — Больше нет, — застенчиво шаркнул ногой детина.
    — Будешь должен, — вздохнула я.
    Пять золотых тут же вручили незнакомке. Как-никак добыча в мешке (к слову сказать, что там было — никто так и не проверил, может, и кот, но молчаливый) принадлежала именно ей. Остальное я ловко скинула в карман и, подхватив Норандириэль за локоток, поволокла опешившую эльфийку к двери.
    — Куда? — пролепетала та.
    — Валим отсюда, пока народ не очухался. Печенкой чую, пустые кошельки могут им не понравиться.
    — Но это же компенсация.
    — Да. Но объяснять это вторично я бы не рискнула.
    — Подождите! — Путь к отступлению преградила массивная туша в кожаном переднике с мясницким ножом наперевес. — А как же плата за обед?
    Интересный вопрос.
    — Какая плата, милейший? — удивленно изогнула бровь я. — Мы сполна расплатились за свою яичницу.
    Мужик упер руки в боки и навис надо мной, как волк в басне над беззащитным ягненком.
    — Парни, между прочим, ели и пили. К тому же вы изволили сломать мебель. Интересно, кто за это будет платить?
    Я с сомнением уставилась на «парней». Все деньги мы у них забрали. А что еще ценится в игре, понятия не имею.
    — Возьмите их сапоги или, на худой конец, меч…
    При взгляде на вышитые кожаные казаки глаза трактирщика стали маслеными. Видимо, предложение ему сильно понравилось. Я не стала ждать, пока он вспомнит еще чего-нибудь, и попыталась продолжить свой путь, но не тут-то было. Мужик таки вспомнил. Он снова загородил дорогу и поинтересовался:
    — А как быть с головой?
    — С какой головой? — непонимающе нахмурилась я. — Мы никакую голову не заказывали…
    — Как ни странно, я тоже. Однако вон та доходяга сочла своим долгом притащить эту дрянь в мое заведение… А она, между прочим, быстро портится. И что мне прикажете с ней делать?
    — Да что вам будет угодно, — я пожала плечами, совершенно не понимая, что он, собственно, от меня хочет. — Да хоть в бочке засолите, мне-то что?
    — Помилуйте, какая бочка? Скоро здесь вонь поднимется такая, что хоть святых выноси! Да ко мне ни один уважающий себя клиент не подойдет!
    — Все действительно так плохо?
    Хозяин трактира и принцесса закивали слаженным дуэтом. Надо же. Совершенно незнакомый народ, а такое единодушие… Или они встречались раньше? Например, на каком-нибудь слете игроков.
    — Хорошо, — великодушие сочилось буквально с каждым словом. — Я сделаю вам приятное… В конце концов, яичница была недурна…
    Трактирщик подался вперед, ожидая дальнейших слов, как заключенный приговора суда присяжных.
    — Пожалуй, памятуя о ваших высоких заслугах на поприще кулинарии, я сделаю вам одолжение и… заберу голову, скажем, за три золотых.
    Трактирщик издал звук, словно селезень подавился зерном: он выпучил глаза и закашлялся. Подошедшая к нам незнакомка иронично улыбнулась из-под капюшона. Она мне положительно нравится. Думаю, стоит с ней поделиться. Голова-то доставлена ею.
    — Грабеж… — прохрипел мужик, багровея на глазах.
    — Как знаете, — пожала плечами я и попыталась продолжить путь, обогнув по окружности эту глыбу жира.
    Мужик осознал, что мы уходим, но не собирался оставаться наедине со своим горем.
    — Десять серебреников, — предложил он.
    — Четыре золотых, — весело откликнулась я, и торг начался.

ГЛАВА 3

    Примерно через полчаса, когда мы с трактирщиком вконец охрипли, а от головы стали распространятся миазмы стремительно тухнувшего на жарком солнце мяса, мы сошлись на трех золотых и ударили, так сказать, по рукам. Деньги перекочевали ко мне в карман. Вместе с приятной тяжестью золота (к слову сказать, вряд ли настоящего, иначе устроители просто разорились бы на драгоценном металле) в кармане джинсов я ощутила неровности пола под босой ступней. Ну ёперный театр! Чуть без обуви не осталась. И пусть зимние кожаные полусапожки на меху, сейчас явно не по сезону, а если расстегнуть молнию, настойчиво стремятся свалиться с сопревших от жары ног, но другой обуви у меня нет, а на безрыбье… Поэтому сначала я извлекла из-под стола свой боевой сапог и натянула его на ногу. Теперь, когда беззащитной розовой пятке не грозила простуда во время летней прогулки в поисках нормального полноценного обеда, можно было заняться, собственно, самим предметом выгодной сделки. Мешок я брезгливо зацепила двумя пальцами. Игра игрой, а кто их, устроителей, поймет. Мало ли чего напихать могли туда ради хохмы. И я покинула заведение с гордо поднятой головой.
    Направляясь к выходу, я успела заметить краем глаза, как огорченный потерей золота трактирщик с удивлением рассматривал пустые ладони, словно все еще надеялся обнаружить отданные монеты. Горький вздох исторгся из груди практически осиротевшего мужчины, но тут его взгляд упал на одного из пребывающих в отключке страдальцев и остановился примерно в районе пояса, где блестела позолотой резная рукоять меча. Видимо, трактирщик прикинул в уме, сколько сможет выручить за оружие, и воспрянул духом. Сладким оазисом в знойной пустыне в мозгу замаячила верная прибыль.
    На улице солнце жарило вовсю. Если в помещении было более-менее прохладно, то за порогом разогретый воздух горячо чмокнул в лицо, погладил раскаленной ладонью, обволок пуховым оренбургским платком, рождая в голове крамольные мысли о побеге обратно в прохладу таверны. Захотелось найти тень и спокойно отлежаться до вечера. Я тряхнула буйной гривой рыжих волос, прогоняя постыдную трусость. Хорошо хоть веснушки от обилия солнца мне не грозили. Мелочь, а приятно.
    — Эй!
    Хриплый окрик застал меня врасплох. Я обернулась. Следовавшая по пятам принцесса споткнулась и рухнула в мои объятья. Чисто машинально я не дала эльфийке плюхнуться в пыль и наставить себе новых ссадин — запыленному, некогда элегантному платью грязь уже не могла повредить: одним пятном больше… одним меньше… Сдается мне, Норандириэль выбрала себе не лучшую роль в игре. Судя по книгам, эльфы — народ элегантный, двигаются красиво и изящно. А эта — сплошное недоразумение.
    — Дорогая, — обреченно вздохнула я. — Мне весьма лестно твое внимание, но я немного не по той части.
    — Чего? — распахнула голубые глазки она.
    — А того. Ориентация у меня традиционная.
    Норандириэль явно не поняла ни шутки, ни намека, просто удивленно смотрела миндалевидными глазами, но я от дальнейших комментариев отказалась. Зачем смущать невинное дитя рассказами о грубой реальности. Просто отодвинула ее в сторону, дабы дальше она смогла передвигаться на своих двоих.
    — Уважаемая, что вы собираетесь делать с этой головой? — Брюнетистая незнакомка нежно обнималась со стеной заведения, от чего создавалось обманчивое впечатление, словно девушка беседует с неодушевленным предметом.
    — Как что? — удивленно пожала плечами я. — Выброшу… Как только разыщу мусорку, разумеется. А есть другие варианты ее утилизации?
    — Есть. Мы можем ее продать.
    Я удивленно воззрилась на фигуру в сером плаще. Ну надо же, какая хорошая вещь в этом мире — упыриная голова. Вонючая, правда, зато многоразового использования: всем-то она нужна и все ее хотят приобрести.
    — Кому? — на всякий случай поинтересовалась я, все еще недоумевая, кому может понадобиться такая несусветная гадость. По моему личному мнению, такое только в мусоропровод и годится.
    — Есть тут один маг. Он головы скупает.
    — А для чего магу может понадобиться голова упыря? — изумилась принцесса. — Насколько мне известно, из нее ничего нельзя изготовить… Разве что зубы на сувениры растащить.
    Незнакомка медленно повернулась к нам лицом, привалилась к стенке и с трудом улыбнулась. Улыбка получилась вымученной, но на ее лице все равно смотрелась красиво. Я тяжело вздохнула. Ну могут же некоторые всегда выглядеть так, что хоть на обложку «Вог» или на подиум для показа высокой моды. А мне для этого приходится прилагать кучу усилий, хотя дурнушкой никогда себя не считала.
    — Он крем для лица делает… От морщин… Говорят, уходит на ура, лучше, чем горячие пирожки зимой.
    — Обалдеть, — поразилась я. — Интересный составчик у местной косметической продукции. Напомните мне здесь ничего такого не покупать. А вам, дорогая добытчица редких компонентов, что за радость помогать в их продаже? Не проще было проследить за нами и получить ее задаром, выкопав из ближайшего мусорного контейнера?
    Брюнетка тихо вздохнула:
    — Голова быстро портится. А до мага я не дойду, по крайней мере, самостоятельно.
    Хм. Очень разумно и похоже на правду.
    — Допустим, мы поможем вам добраться до мага. И что дальше?
    — Деньги поделим на троих и пойдем обедать. Кстати, я знаю неплохой трактир… Там сдают недорогие комнаты, хорошо кормят… и не задают лишних вопросов.
    Мы с Норандириэль переглянулись. Предложение более чем устраивало. Во-первых, мы получаем еще денег, а от легкого заработка редко кто отказывается. Во-вторых, у нас будет место, где мы все-таки сможем спокойно поесть.
    Маг жил не то чтобы далеко, но и не близко, а мы представляли собой слишком колоритную группу, чтобы оставить прохожих равнодушными. Мы взяли друг друга под руки — добытчицу вонючего мешка расположили посередине — и отправились походкой трех маленьких лебедей из незабвенного балета «Лебединое озеро». Причем брюнетка идти была не в состоянии и напоминала скорее умирающего лебедя, перепутавшего свой выход. Нас мотало из стороны в сторону. Редкая зазевавшаяся кошка сумела уйти без громкого мява и шипения по причине беспощадно отдавленных лап и хвоста. Народ реагировал преимущественно неадекватно: самые жалостливые предлагали опохмелиться и не мучить организм, женщины кривили губы, обзывали разными словами (в большинстве своем обидными, из коих «пьянь» звучало как комплимент), брезгливо поднимали длинные, почти до земли юбки, словно боялись запачкаться, и торопливо переходили на другую сторону улицы. Впрочем, маневр их не спасал, мы настигали их и там, заставляя особо гибких тонким слоем распластываться по стенам домов и втягивать животы внутрь. Неплохая тренировка для внутренних мышц получилась. Чем не занятия по системе пилатес? Но везло далеко не всем: некоторые были опрокинуты, наивно полагая, что мы не посмеем врезаться в габаритных матрон. Но, влекомые инерцией, мы попросту сметали случайные помехи со своего пути. Остальные, завидев печальную участь товарок, с визгом подхватывали юбки и мчались по узким улицам, наплевав на достоинство.
    Таким вот образом мы прошествовали к жилищу местного мага. Вслед нам неслась ругань вперемежку с угрозами, и вскоре собралась целая толпа желающих нас отметелить. Но тут как-то ненавязчиво оказалось, что мы пришли.
    Судя по хоромам, которые отгрохал местный маг, дела у него шли гораздо лучше, чем у ведьмы, особенно если учесть печальные последствия нашего визита, плавно перетекшего в пожар. Это было величественное трехэтажное здание с мраморными колоннами, великолепной лестницей, украшенной каменными вазонами с низкорослыми розами. Белый фасад оживляли округлые, узорной ковки балконы, глядя на которые невольно ожидаешь появления изысканных барышень в разноцветных шелковых платьях, с туго затянутыми в корсет талиями. Прямо перед нами нарисовались дубовые ворота. Мы не спасовали перед препятствием, несмотря на его кажущуюся монументальность — вписались в створки со всего маху. Могу со всей ответственностью заявить: при столкновении трех девичьих лбов с воротами ни одно дерево не пострадало.
    — Пришли, — хрипло возвестила брюнетка очевидную истину, словно мы сами не догадались.
    — Вижу, — устало откликнулась принцесса.
    Я воздержалась от комментариев, просто взялась за дверной молоток (в первый раз узрела подобный раритет, не проще ли было обзавестись приличным домофоном или, на худой конец, звонком?) и принялась лупить им по воротам с остервенением оголодавшего дятла. С гордостью признаюсь, никогда и никто не задавал этому молотку такого жара со времен постройки дома.
    На стук долго не открывали, видимо, народ набирался в прислугу сплошь глухой, да и хозяин был туг на оба уха. Наконец в воротах с легким скрипом давно не смазываемых петель отворилась калитка, и в нее высунулся смуглявый встрепанный парнишка. Вид у него был хитрый, оценивающий, недовольный и откровенно плутоватый. Обычно такому сразу хочется дать в морду, просто для профилактики, не дожидаясь, когда подобное чудо природы удосужится преподнести какой-нибудь мерзопакостный сюрприз (а то, что это точно случится — к гадалке не ходи). А после пакости еще и отметелить — уже за дело. Личность смерила нас уничижительным взглядом, отчего разонравилась мне еще больше, и заявила:
    — Сегодня от алкоголизма не кодируем. Приходите на следующей неделе.
    И попыталась захлопнуть дверь перед нашими вытянувшимися лицами. Но брюнетка оказалась готова к подобному повороту событий. То ли перед ней вообще часто захлопывали двери, то ли с реакцией у дамы было все в порядке, только она быстро вставила ногу в дверной зазор.
    — А нам такие услуги без надобности, — выдавила она в лицо потрясенно хлопающему карими глазками парню и сунула ему под нос мешок с добычей. — Видишь, мы к хозяину по очень важному делу.
    Парнишка потянул носом воздух, напитанный характерным запахом разложения, кивнул и вперил взгляд немигающих глаз в жарко дышащую в наши спины толпу.
    — Спустить собак, что ли? — ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался он.
    Видимо, собаки были веской угрозой, потому как толпа испарилась буквально за секунду, словно по мановению волшебной палочки, и вопрос повис в воздухе, оказавшись риторическим. Парнишка еще раз окинул нас цепким внимательным взглядом, словно сканируя на ношение холодного оружия, и нехотя отошел в сторону, процедив:
    — Ладно уж, входите.
    Мы не заставили себя ждать. Чем быстрее мы сбагрим успевший уже поднадоесть ингредиент чудодейственного крема, тем раньше окажемся в тихом спокойном месте, где нам не то чтобы будут рады, но, по крайней мере, накормят, а это уже плюс. Мысль о горячем обеде из трех блюд замаячила вожделенным оазисом перед измученным разнообразными событиями организмом. Я резко замотала головой, стряхивая неуместные мысли, словно собака воду. Судя по приему, рассчитывать на хлеб-соль не стоило. Наверняка даже чаем не напоят, заразы.
    Тяжело вздохнув, мы с принцессой без особого энтузиазма подхватили уставшую брюнетку и с надрывом поволокли ее по дорожке, посыпанной мелким цветным гравием. Кажется, близость заслуженной награды повергла и без того сомлевшую девушку в состояние молчаливого ступора. Если на улице она еще как-то пыталась перебирать ногами (правда, не всегда попадая в общий ритм, но ее героические усилия были оценены по достоинству), то сейчас просто обмякла на руках всем весом. Я и не предполагала, что хрупкая с виду фигурка может быть такой тяжелой. По мне — так ей нужно сбросить кило этак двадцать — тридцать, но моим мнением никто не поинтересовался. Я, в свою очередь, не спешила его озвучивать — берегла дыхание.
    Буйство красок роскошных клумб и прохладная тень изящных беседок, увитых сочной зеленью растений, совершенно не радовали глаз. Даже матерые кобели, которые покинули свои внушительные, похожие на уменьшенные в несколько раз копии деревянных срубов изб будки, не произвели должного впечатления. Сунься они ко мне прямо сейчас — запинаю и не посмотрю на клыки.
    Мы сделали попытку завести сомлевшую спутницу в дом через парадное, но подъем оказался слишком крут, поэтому мы, не особо заморачиваясь, пристроили даму на беломраморных ступенях. Авось за несколько минут ревматизм не подхватит, а мы хотя бы дух переведем.
    — Эй! — возмутился произволом провожатый.
    — На «эй» зовут кобелей, — вяло огрызнулась я, вытирая пот со лба подолом собственной футболки.
    Парень проследил за моим невинным жестом с удивлением маленького мальчика, впервые узревшего слона. В ответ я только пожала плечами. Подумаешь, сверкнула полоской обнаженного живота. На стриптиз никак не тянет — на пляже можно совершенно свободно увидеть и не такое.
    — Этот вход только для гостей, — заявил нахал.
    — Очень интересно, — подбоченилась я. — Стесняюсь спросить, а мы, по-твоему, кто? Просто прохожие?
    Он уставился на меня так, словно я попросила прогуляться со мной до ближайшего ЗАГСа с перспективой бесплатной кормежки двухсот человек моей родни в самом шикарном ресторане города.
    — Таких, как вы, велено принимать с черного хода, — отрезал он.
    Я не стала вступать в длительные дискуссии. Оно мне надо? В конце концов, для меня нет принципиальной разницы, с какой именно стороны дома придется зайти. Будем надеяться, что хоть с черным ходом нам повезет и там не будет крутых ступенек, как у парадного, — иначе охотницу в дом нам не завести.
    Вход для прислуги не отличался ни красотой, ни монументальностью: обычная, ничем не примечательная деревянная дверь с торца особняка вела в кухню и хозяйственные помещения. На кухне, несмотря на летний зной, жарко топилась огромная плита, поварята метались из угла в угол как ошпаренные, а дородный повар (на прокорм которого, пожалуй, разоришься) с упорством маньяка лупил по приличному куску мяса на разделочной доске. В стороны летели кровавые ошметки, а сам мужчина сильно смахивал на заплечных дел мастера за работой.
    Принцесса невольно вздрогнула и попыталась шмыгнуть за мою спину. Не удалось — мешала брюнетка, обвисшая на наших руках. Пришлось Норандириэль глубоко вздохнуть, сосчитать до десяти и зажмурить глаза, но не очень сильно, а так, чтобы из-под опущенных ресниц было видно, куда идти.
    Кабинет хозяина дома оказался скромных размеров комнатой с массивной, явно антикварной мебелью из дерева темно-вишневого сорта, по структуре напоминавшего полудрагоценный камень. На столе стоял дорогой чернильный прибор из малахита, лежали очиненные гусиные перья, которые меня особенно умилили. Вот ведь реалисты. Даже такие мелочи предусмотрели. Стеллаж с книгами в позолоченных переплетах выглядел основательно и как-то уютно, что ли. Пока я с интересом рассматривала кабинет, как городская жительница живую дойную корову, наш провожатый буркнул: «Ждите тут», — и исчез, как туман под лучами яркого солнца. Видимо, отправился возвестить хозяину особняка о прибытии гостей. Нашим комфортом никто не озаботился: закусок не предложили, напитков и присесть тоже. Не иначе как замотался, сердечный, в хлопотах по хозяйству. С кем не бывает!
    Мы не обиделись, а вольготно расположились, кто как мог. Охотницу водрузили (читай: уронили) в мягкое кожаное кресло, где она блаженно вздохнула, вытянула уставшие ноги и тут же задремала. Конечно, умаялась. Вон какой полезный трофей раздобыла. Мы с принцессой тоже пришли к выводу, что в ногах правды нет, и уютно расположились на мягких подлокотниках. Голову усекновенного упыря бережно возложили прямо на драгоценную столешницу, дабы покупатель сразу, с порога оценил предлагаемый его вниманию товар и обрадовался.
    Я потянулась за чернильницей. Всегда хотела рассмотреть такую редкость поближе, но в магазинах, где их продают, от любителей полапать дорогие изделия из полудрагоценных и поделочных камней скрывает стекло витрины или шкафа.
    «А вещица-то тяжелая», — прикинула я, взвешивая чернильницу в правой руке. Такой кому-нибудь по лбу заехать — мало не покажется. С другой стороны, таскать подобное в дамской сумочке вместо газового баллончика — проблематично.
    — Положи, а то уронишь, — настоятельно порекомендовал мужской голос прямо над ухом.
    Я нервно вздрогнула и конечно же выронила тяжелую вещь. К счастью, чернильница не разбилась, а просто опрокинулась набок и подарила нам прекрасную возможность узнать, насколько хорошо впитывает черные чернила бежевый ковер. Получилось очень даже ничего. Если пятну пририсовать хвостик калачиком, то получится замечательная собачка.
    Вошедший мужчина ничем не напоминал ведьму, посещение которой закончилось неприятностью в виде сожжения ее дома. Темно-русые волосы спускались до плеч, обруч с зеленым камнем не давал непослушным прядям падать на лицо и подчеркивал высокий бледный лоб с тонкими морщинами, видно, мужчина часто хмурил его, когда что-то обдумывал. Тонкий нос с горбинкой придавал лицу хищный вид, медово-карие глаза смотрели на испорченный ковер с явным сожалением. Вот ведь жук! Втюхивает доверчивым дамам всякую дрянь, а из-за ковра расстраивается. Подумаешь, пятно посадили, так ведь не сожгли же… Хорошее моющее средство — и, глядишь, отойдет.
    Одет маг был более чем прозаично. Никаких гирлянд амулетов, аляповатых колец с неимоверно огромными камнями и прочей дешевой атрибутики. Темно-коричневая рубашка и штаны, заправленные в высокие замшевые сапоги, — вот и весь наряд. Странный какой-то маг… На реквизите, что ли, экономят? Где, спрашивается, мантия? Где посох? Или, на крайний случай, остроконечная шляпа? Дай этому типу шпоры, шляпу и пару пистолетов — и готов ковбой.
    — Вы зачем пришли? — мрачно поинтересовался маг.
    Я оторвала взгляд от чернильного пятна и нагло заявила:
    — Да так… мимо проходили… Дай, думаем, зайдем, может, угостят чем-нибудь вкусным…
    Все обалдело уставились на меня.
    — Что за бред? — пораженно вопросил хозяин испорченного ковра. — Мне слуга доложил, что вы голову упыря принесли…
    — То есть вам прекрасно известна цель нашего визита? — заинтересовалась я. — Так чего нам голову морочить? Деньги на бочку — и разошлись как в море корабли.
    Мужик удивленно выгнул бровь, но кошелек все-таки достал и высыпал на стол несколько серебряных монет. Я с удивлением наблюдала за процессом. Ну и расценки в этой игре… Чтобы убрать голову из какого-то кабака, нам заплатили золотом, а маг решил приобрести ее за жалкую горсть серебра? Интересно, кто устанавливал прейскурант?
    — Это что? — изумилась я.
    — Плата за не первой свежести голову, — пожал плечами этот нахал, чем привел меня в полное бешенство.
    — Да у меня штаны стоят дороже…
    Он смерил мои утратившие пристойный вид джинсы презрительным взглядом:
    — Сожалею, уважаемая, но вас явно обманули. За такую тряпку и несколько медяков много.
    Хам! Я окончательно вышла из себя и смерила наглеца не менее презрительным взглядом:
    — А на мой взгляд, вы просто решили обмануть трех несчастных женщин. Буквально обираете до нитки и пускаете по миру голыми и босыми.
    Маг с интересом рассмотрел каждую из нас, будто оценивая, кто лучше выглядит без одежды. Нарисованная мною картина явно его заинтересовала. Я едва удержалась, чтобы не сплюнуть на ковер. Каков нахал? Мы тут ему цельную голову опасной нежити притащили, а он не только предлагает за нее смехотворную цену, но еще и раздевает глазами.
    — Да нам трактирщик предлагал за нее целых три золотых!
    — И вы не взяли? — не поверил тот.
    — Так он… — вклинилась было принцесса, но получила от меня пинок в голень, громко ойкнула и заткнулась, испепеляя меня укоризненным взглядом.
    Ну и пусть. Чуть мне всю торговлю не испортила.
    — Он хотел просто повесить ее на стену как охотничий трофей, а мы ратуем за женскую красоту.
    — Дичь какая, — недоверчиво покачал головой мужчина.
    — А ваши цены не дичь? — парировала я. — Несколько серебряных монет за голову опасного вида нежити… Да наша охотница жизнью рисковала, чтобы ее добыть, а вы…
    Я смерила его укоризненным взглядом как кровопийцу, нагло наживающегося на чужом риске. Он ничуть не смутился, но набавил несколько монет. Торг начался.

ГЛАВА 4

    Примерно через час, когда мы с мужиком окончательно выбились из сил и готовы были плюнуть на все — и на деньги, и на предмет торга — и демонстративно найти любую кровать в радиусе километра, чтобы рухнуть на нее и проспать пару суток без сновидений, компромисс был-таки найден. Маг прибавил к серебру один золотой, а я, тяжело вздохнув, как самая обездоленная женщина в мире, обреченно толкнула в его сторону мешок, горячо заверив, что он нагло воспользовался девичьей наивностью и недоплатил целое состояние.
    Девушек пришлось будить. Обе сладко дремали в кресле и представляли собой такое прекрасное зрелище, что умилился бы даже самый бесчувственный чурбан, а тревожить их было сродни святотатству. Но я мужественно взяла себя в руки и потрясла Норандириэль за плечо. Девушка распахнула сонные глаза и уставилась на меня в немом изумлении, словно никак не могла решить, кто перед ней: очередная картина прерванного сновидения или реальность? Реальностью я оказалась суровой и коротко скомандовала:
    — Буди охотницу и пошли.
    — Куда? — опешила девушка, стряхивая с себя остатки сна.
    — Не знаю, — честно пожала плечами я. — Но голову мы продали, а хозяин помещения не хочет, чтобы мы тут поселились… Или хочет? — это уже магу.
    Тот удивленно округлил глаза, прикидывая, сколько еще ковров мы сможем испортить в перспективе, и от чести приютить трех бездомных дам приятной наружности почему-то отказался.
    — Шли бы вы отсюда… своей дорогой… — Затем он посмотрел на спящую охотницу и добавил: — Куда-нибудь подальше…
    И чего он так расстроился… Мы ему такой дивный трофей практически за бесценок загнали, а он… Я в очередной раз убедилась в черной неблагодарности мужчин и пришла к мнению, что лучше завести дома какую-нибудь зверушку (например, кошечку или щенка), чем проживать под одной крышей с такой неблагодарной скотиной.
    Брюнетку все-таки растолкали. Пока она долго и безуспешно пыталась сфокусировать взгляд уставших глаз на наших не очень радостных лицах, я помахала золотым для большей наглядности и мы откланялись.
    Улица встретила нас послеполуденной жарой, мы словно шагнули в средне натопленную сауну. Я почти сразу начала потеть и злиться.
    — Куда идем? — жизнерадостно поинтересовалась принцесса.
    Я смерила это на редкость оптимистичное чудо природы внимательным взглядом и красноречиво пожала плечами. Какая разница, куда идти? Лишь бы там вкусно кормили и была мягкая постель с чистыми простынями.
    — Тебе надо купить одежду, — прорезалась брюнетка.
    Мы дружно воззрились на все еще шатающуюся, как моряк на утлом суденышке в девятибалльный шторм, охотницу как на внезапно заговорившую дверную ручку.
    — А что? — пожала она плечами в ответ на наши красноречивые взгляды. — До трактира надо еще добраться, а в таком виде ты привлекаешь слишком много ненужного внимания.
    Я проследила глазами за ее взглядом и заметила двух кумушек на другой стороне улицы. Они хихикали, подобрав юбки. Ладно, в конце концов, это всего лишь деньги в игре.
    — Хорошо. Только это должно быть что-нибудь не слишком уродливое, без двадцати пяти нижних юбок.
    Не хватало мне еще не только выглядеть как идиотка, но и париться под лишними слоями материи.
    Магазин располагался неподалеку, и это сильно радовало. Ходить по солнцепеку в зимних сапогах — удовольствие ниже среднего. Где-то я читала или, может, по телику видела (не суть важно), что некоторые жокеи перед важными скачками надевали тулуп, зимние сапоги и прыгали через скакалку в жару, чтобы вес сбросить. Но у меня-то с весом все в порядке. Не зря же я в фитнес-клубе столько времени проводила.
    В магазин нас не хотели пускать. Положа руку на сердце, я бы тоже нас не впустила. Слишком уж подозрительно смотрелись со стороны три потрепанные личности: одна, в сером дорожном плаще, еле стояла на ногах, и ее откровенно заносило на поворотах, вторая — хрупкая красавица с острыми ушками — была одета в видавшее виды платье, третья, в теплой одежде не по сезону, щеголяла в подбитых мехом сапогах и плотных обтягивающих штанах. Чего ожидать от такой компании — неизвестно. Пришлось даже предъявить деньги, чтобы подтвердить нашу платежеспособность. А то хозяин никак не мог определиться с нашим статусом: попрошайки мы или же ограбить хотим?
    Сильным разнообразием фасонов дамская одежда не блистала. Широкие верхние юбки с воланами, рюшами или без них полагалось носить поверх нескольких нижних, а разница между дорогим нарядом и нарядом подешевле выражалась не в крое, а в качестве материала. Лиф и блузки, напротив, пестрели разнообразием конструктивных решений на любой вкус, цвет и кошелек. Поначалу я просто растерялась, как ребенок в кондитерской, затем перемерила ворох одежды и остановила свой выбор на юбке в желто-черную клетку, к которой прилагалась белая блузка и клетчатый жакет, и еще одной паре цвета хаки. Юбки были пышные, в мягкую складку, и под них поддевалась всего одна нижняя юбка, а это огромный, жирный плюс в такую жару.
    Больше всего умилило нижнее белье. Организаторы игры то ли слишком увлеклись и решили поразить народ правдой жизни и достоверностью фактов, то ли просто издевались, но бюстики нагло проигнорировали: вместо них прекрасным дамам предлагалось носить сорочки, а вместо трусиков — панталоны. Я, конечно, все понимаю, но панталоны ношу исключительно в зимний период, а длинные, пусть даже кокетливо-прозрачные, сорочки не ношу совсем. И сплю обычно в пижаме. Особенно поразил воображение один незатейливый фасон рубашки с вырезом на… хм… очень пикантном месте, причем дырку вырезали в форме сердечка и кокетливо украсили кружавчиками.
    — Сколько лет живу, а такого не видела, — немного обалдела я. — Это еще зачем?
    Продавщица скромно потупилась и густо покраснела. Принцесса пожала плечами, видимо, была не в курсе. А брюнетка смущенно закашлялась и выдала мне на ухо таким громким шепотом, что услышит и глухой:
    — Такие рубашки носят замужние женщины, чтобы мужьям было удобнее… ну-у-у… ты понимаешь…
    — Чего удобнее? — заинтересовалась Норандириэль, вперив в нас свой небесно-голубой взор.
    — Ну-у-у… Брачную ночь проводить — вот чего, — выдавила брюнетка и тоже приобрела цвет вареного бурака.
    Ну прямо институт благородных девиц.
    — А кружева зачем? Для остроты ощущений?
    На мой вопрос продавщица и не подумала рекламировать товар, просто выпучила глаза и впала в кому. Если только кома бывает стоячей. Кашель брюнетки приобрел схожесть с хрипом больного туберкулезом в последней стадии. Интересно, почему такая реакция? Что я такого сказала? Принцесса так ничего и не поняла, потому активно теребила за рукав всех по очереди, чтобы выдавить хоть какие-то подробности. Но ее все игнорировали, и вскоре она плюнула на это бесперспективное занятие и обиженно надулась.
    Когда пришла очередь платить, оказалось, что принцесса тоже решила пополнить свой гардероб вещью-другой-десятком. Выбранные мною обновки смотрелись горькими сиротинушками рядом с внушительной грудой нарядов Норандириэль. Девушка сравнила свой ворох с моей мини-кучкой и закручинилась.
    — Ты уверена, что все это тебе просто необходимо? — скептически заметила брюнетка.
    — Да, — убежденно кивнула та. — А что? Мне все это не идет?
    — Не говори ерунды, — отрезала охотница. — Ты будешь прекрасна, даже если вздумаешь натянуть на себя мешок из-под картошки.
    При этих словах принцесса расцвела.
    — Только чтобы донести все это до трактира, — продолжила девушка, — нам понадобятся примерно пять портовых грузчиков, а чтобы оплатить — нужно завалить еще штук десять упырей.
    Эльфийка мучительно покраснела и попыталась расстаться с чем-нибудь из выбранных вещей. Над каждой шмоткой безутешно рыдала сначала только принцесса, но чистые слезы горя прекрасной Норандириэль могли оставить равнодушным только камень. Так что потом уже горевали все, включая продавщицу. Поэтому на оставшиеся несколько юбок и блузок была получена грандиозная скидка. Расчувствовавшаяся работница местной торговли не поленилась и сбегала в соседнюю лавку за двумя парами башмаков, выклянчив скидку и там. Я надела свой костюм в клетку и сменила наконец опостылевшие сапоги на удобные черные туфельки. Впрочем, хорошо хоть с собой был рюкзак: не пришлось думать, куда девать лишние вещи, и горевать о пропаже зимних сапог. Принцесса облачилась в бирюзовое платье и, счастливо вздыхая, разглядывала себя в зеркало.
    — Ну раз все так довольны, может, все-таки пойдем в трактир и поедим? — предложила брюнетка, чем вывела нас из транса шопинга. — Правда. Кушать очень хочется.
    Инициативу охотницы поддержали. Есть хотелось просто зверски. Мы расплатились и пустились в путь.
    По счастью, трактир был недалеко. Правда, дотащились мы до заведения на последнем издыхании физических и моральных сил. К тому же я оказалась не совсем готова к ношению таких длинных юбок. Первый же шаг захлестнул уставшие за день ноги избытком материи, я взмахнула руками, как цапля крыльями, чуть не запахала носом, чем вызвала смех окружающих, и надулась. Тут уже не до изящной походки.
    Принцесса отсмеялась, элегантным движением руки приподняла подол и поплыла. Я попыталась повторить, но вышла просто пародия. Если Норандириэль выступала словно пава, то я шлепала как утка. Впрочем, не падала — и ладно. Тут уж не до эстетики.
    Заведение называлось «Веселый питух». На вывеске красовался здоровенный петух с красным гребнем. Птица радостно подмигивала потенциальным посетителям, демонстрируя в правом крыле непропорционально огромную кружку с пенным напитком. Как такую посудину можно держать одними перьями? Загадка природы.
    Внутри было многолюдно. Не то чтобы яблоку негде упасть, но все равно многовато народу. Мы заняли один из немногочисленных пустых столиков, и к нам тут же подошла миловидная подавальщица с русой косой до пояса и с огромным подносом. На мой взгляд, полностью нагруженный поднос мог поднять только опытный грузчик, и то с большим трудом, но хрупкая девушка управлялась «на раз».
    — Добрый вечер! — радостно промурлыкала она. — Что будете заказывать?
    — Добрый вечер! — согласились мы.
    А вечер действительно стал добрым, особенно после того как нам удалось присесть на грубые, но крепкие стулья таверны.
    — Для начала принесите меню, — предложила я.
    — Меню? — Глаза девушки удивленно распахнулись. — Впервые слышу о таком блюде. А из чего его готовят?
    Я поперхнулась. Никогда не видела заведения, где о меню не имеют никакого понятия.
    — Это не блюдо, — терпеливо пояснила я. — Это названия блюд, которые есть в наличии, и цены на них.
    Девушка задумчиво пожала плечами, мол, чего только люди не придумают.
    — К сожалению, у нас нет ничего такого, но вы можете спросить у меня: я вам что-нибудь посоветую.
    На этот раз слово взяла брюнетка:
    — У вас осталось еще то замечательное жаркое в горшочках?
    — Да.
    — Тогда нам три порции жаркого, овощи и три пива.
    Подавальщица кивнула, подарила нам очередную улыбку и ушла, лавируя между столиков с легкостью профессиональной гимнастки. М-да. Такой талант украсит любую сборную.
    — Итак, — прервала затянувшееся молчание брюнетка, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице. — Думаю, самое время представиться. Меня зовут Лисса. Как вы уже могли догадаться, я охотница за головами.
    Охотница за головами? Здорово. Раньше я честно считала, что охотники за головами (head hunters) — это такие люди, которые переманивают талантливых сотрудников в другие фирмы. Но в данном случае, кажется, это означает явно что-то другое, связанное, например, с охотой на упырей и их последующим обезглавливанием. М-да. Богатая фантазия у режиссеров игры.
    — Меня зовут Норандириэль. Я принцесса клана Вечного рассвета, — мелодично представилась эльфийка.
    — Я Вероника Погорелова, менеджер по продажам. Звучит не в тему, но понятия не имею, кем должна быть в этой игре и почему меня просто не выпустят отсюда. Кстати, раз речь зашла об этом, может, вы сумеете как-нибудь связаться с устроителями… Ну в смысле, такие штуки ведь массу денег стоят, а я ни за что не платила и ничего не подписывала, так что, если народ рассчитывает стрясти с меня деньги — это зря.
    Эльфийка издала мученический вздох жертвы, приговоренной к аутодафе. Лисса удивленно приподняла бровь и поинтересовалась, ни к кому конкретно не обращаясь:
    — Это она о чем?
    — Дело в том, что Вероника — попаданец из другого мира, — охотно пояснила Норандириэль.
    — Попаданец? — Глаза охотницы за головами стали круглыми как плошки. — Ты уверена?
    — К сожалению, да, — кивнула принцесса. — Я почувствовала сильный фон там, где она появилась. К тому же она не знала нашего языка и выглядела странно…
    Надо отметить, последние слова меня задели. И вообще, я не люблю, когда обо мне говорят в моем присутствии, словно я вдруг стала неодушевленным предметом типа табурета и сама не могу за себя отвечать.
    — А ничего, что я здесь сижу? — холодно поинтересовалась я. — Может, мне стоит выйти, чтобы не мешать вашему милому обсуждению? Кстати, о странностях. Если вы ищете странных людей — стоит посмотреть в зеркало, и вы их точно обнаружите.
    — Да? — искренне изумилась принцесса, что придало ее лицу неповторимое очарование. Ее стоило удивить хотя бы для того, чтобы увидеть это выражение. — И что же в нас такого странного?
    — Все! — отрезала я.
    В это время возле нашего стола появилась подавальщица с подносом наперевес и с нашим исходящим аппетитным паром заказом. Беседа была прервана, все взоры устремились на еду. Девушка с невозмутимым видом античной статуи спокойно сгрузила принесенные блюда, пожелала приятного аппетита и удалилась, лавируя между столами, как бригантина между прибрежными рифами, успевая обогнуть не только мебель, но и избежать щипка или хлопка посетителей по мягкому месту.
    Некоторое время мы ели жадно, обжигаясь горячей, но вкусной едой. Мяса в горшочках с жарким было много, еще присутствовала картошка и лесные грибы, сдобрено все было ароматными травами и восхитительной густой сметаной. Не удивительно, что с едой покончили быстро, даже не обратив внимания на пиво. К нему пришлось заказать соленых орешков. Я бы не отказалась от добавки, но в желудке ощущалась приятная сытная и теплая наполненность. Больше съесть все равно не удастся. М-да, кухня здесь на уровне.
    — И что же в нас такого странного? — повторила свой вопрос принцесса.
    Надо же. Не забыла. Я сыто вздохнула и сделала глоток пенного напитка. Хм, недурственно… Весьма недурственно… Надо будет потом поинтересоваться, где работает шеф-повар, когда не обслуживает игроков.
    — Все! — подтвердила свое резюме я.
    — А поконкретней? — заинтересовалась не менее довольная жизнью Лисса. Невооруженным глазом было видно, что девушку клонит в сон, но нить разговора она не теряла.
    Вот это выдержка. Впрочем, меня тоже слегка разморило после еды.
    — Ну начнем, пожалуй, с принцессы. Хотелось бы узнать, каким образом вышло, что принцесса эльфов прогуливалась в лесу в компании очень сомнительных личностей. Куда, спрашивается, смотрит ее родня? Где ее телохранители? И почему вместо того, чтобы расплатиться с ведьмой за сомнительное зелье полновесной монетой, она предпочитает отдать свою цепочку?
    Норандириэль потупилась.
    — А меня разбойники похитили…
    — Серьезно? — недоверчиво прищурилась я. — Очень интересно. И как такому сборищу неудачников удалось выкрасть принцессу из родительского гнезда?
    Эльфийка вздохнула. Подавальщица принесла целую тарелку орешков и получила от принцессы заказ на еще три кружечки пива, так как рассказ обещал быть долгим. Впрочем, никто против добавки не возражал… Пиво в первой кружке как-то незаметно кончилось. На этот раз мы терпеливо дождались следующей порции и приготовились слушать.
    То, что в клане Вечного рассвета творится что-то неладное, Норандириэль заметила только недавно. Сначала умерла ее мать. Прекрасная Лорэль пала жертвой непонятной болезни, перед которой оказались бессильны лучшие светила целительства. Потом пропал старший принц — наследник престола Астураэль. Исчез он при странных и весьма загадочных обстоятельствах: вышел из дома налегке и обратно не вернулся. Через день после этого его фаворитка (замужняя, кстати, дама) леди Мирриэль была найдена мертвой с фамильным кинжалом правителей в груди. Злые языки поговаривали, что леди пожелала расстаться с поднадоевшим любовником, за что и получила от ревнивца удар в сердце. Сама принцесса никогда не верила в причастность к этому делу брата. Правитель клана постарался всеми силами замять досадный инцидент и даже объявил пропавшего сына в розыск, назначив награду в тысячу золотых тому, кто приведет опального принца живым. Сумма, даже по меркам эльфов, немыслимая.
    Сделав это, правитель не успокоился. Он лишил старшего сына права наследования и решил в срочном порядке женить младшего. Что в общем-то не удивительно. Отпрыски королевской крови всегда заключали браки исключительно по династическим соображениям, и чувствам в сделках подобного рода не было места.
    — Секундочку, — вклинилась в трагический рассказ я. — Хочешь сказать, что, когда тебе подберут жениха, ты без лишних возражений напялишь свадебное платье, нахлобучишь фату и со счастливой улыбкой протопаешь по проходу к алтарю под звуки свадебного марша?
    Принцесса недоуменно пожала своими хрупкими плечиками.
    — На самом деле моя свадьба — дело давно решенное.
    — То есть как? — прорезалась Лисса.
    Видимо, и ее задела та легкость, с которой эльфийка собиралась связывать судьбу с совершенно незнакомым человеком. По мне, так это все равно что брать кота в мешке: воплей много, а какой он из себя — непонятно.
    — Да так. Меня с рождения обручили с принцем клана Серебряного барса Анксуриэлем.
    — Надеюсь, вас хотя бы официально представили друг другу? — заинтересовалась я.
    — Ну-у-у. — Эльфийка принялась водить по столешнице нежным пальчиком, вычерчивая сложный, витиеватый узор. — Если честно, во плоти я не видела его ни разу… Но у меня есть его портрет. Вот.
    Она извлекла откуда-то из недр одежды еще одну золотую цепочку с медальоном и сунула мне в руки. Лисса подвинулась ко мне ближе, мы, сгорая от любопытства, открыли изящную крышечку и… обалдели. С миниатюры на нас глядел во все голубые глазищи смешливый карапуз с ямочками на щеках и золотистыми волосиками. Первой обрела дар речи охотница. Я даже позавидовала ее выдержке в сложных жизненных ситуациях.
    — Извини, а как давно был сделан этот портрет?
    Принцесса потупилась.
    — Мне прислали его в дар от жениха примерно две луны назад.
    — Иначе говоря, примерно два месяца назад, — любезно перевела для особо непонятливых Лисса. — Интересно, что ты вообще будешь делать с этим сокровищем… Не подумай, что малыш мне не понравился — он очарователен, вне всякого сомнения, но выходить за него замуж… несколько преждевременно… То есть… чем вы будете заниматься в первую брачную ночь?
    — В смысле? — нахмурилась собеседница.
    Лисса беспомощно развела руками и покосилась в мою сторону. Я, в свою очередь, пожала плечами. Ну откуда мне знать, о чем думали венценосные родители, предлагая чадам брак в столь удивительно раннем возрасте. Может, они решили заранее приучить молодую супругу ухаживать за младенцами в чисто воспитательных целях? А что? Мысль недурна. Что-то вроде эксперимента «воспитай себе мужа».
    — А что, по-твоему, делают с младенцами? Накормит, вымоет, поменяет пеленки, прочтет сказку на ночь и споет колыбельную.
    — Какую колыбельную? — опешила принцесса.
    — Не знаю… Какую выучишь. Или у тебя нет слуха? Странно. Я где-то читала, что из эльфов выходят неплохие барды.
    — Да о чем вообще речь? — возмутилась Норандириэль. Выхватила из рук охотницы медальон и с удивлением уставилась на миниатюру. — Ой! Это сын моей кормилицы, а жених вот.
    Она захлопнула крышку, перевернула медальон другой стороной и торжественно вручила его нам. Мы во все глаза уставились на портрет. М-да, а он красив, можно сказать, смазлив до неприличия. Высокий лоб, правильные тонкие черты, чувственные губы, голубые с прозеленью миндалевидные глаза с поволокой и золотые волосы, густой волной ниспадающие на плечи. Впрочем, художник вполне мог польстить жениху, и судить о его внешности имеет смысл, только увидев оригинал, так сказать, воочию.
    — М-да. Хорош, — вынесла свой вердикт Лисса, и голос ее прозвучал мягко, с придыханием.
    Я пожала плечами. Что я, смазливых мужиков не видела?
    — Предыдущий мне больше понравился… Такой роскошный карапуз… Мне его будет не хватать.
    Эльфийка тонкого неназойливого юмора не оценила и насупилась. В ответ я пожала плечами. Все-таки режиссеры игры оказались далеки от оригинальности. Как обычно, собирается некая группа персонажей и отправляется спасать мир, королевство, страну, народ (нужное подчеркнуть). А тут вообще очень колоритный народ подобрали: блондинка (эльфийка), брюнетка (охотница) и рыжая (это я): просто микрофоны в руки — и группа «ВИА Гра».
    — Минуточку. Ты же сказала, что брак по воле родителей в вашей семье в порядке вещей, — нахмурилась охотница, и Норандириэль кивнула в ответ. — Тогда почему тебя удивило то, что отец решил женить младшего сына?
    — Дело вовсе не в том, что Синуэссаэль вынужден жениться в столь юном возрасте (он, между прочем, не достиг и двухсот лет)…
    — Да уж… юноша… — удивленно присвистнула я. — А ему борода ходить не мешает?
    — Нет. У него вообще нет бороды. Эльфам растительность на лице несвойственна, — удивленно моргнула Норандириэль.
    — По человеческим меркам молодому принцу примерно лет пятнадцать-шестнадцать, — поспешила пояснить Лисса.
    — Да, — подтвердила принцесса. — Он еще не окончил школу. Но дело не в скоропалительности брака, а непосредственно в персоне невесты. Эта, с позволения сказать, леди (слово «леди» в устах девушки прозвучало как ругательство с большой буквы) появилась неизвестно откуда. Злые языки поговаривают, что правитель клана Золотого листа Анксуэль прогуливался верхом в одной из рощ близ своих земель и встретил прекрасную деву. Он воспылал к незнакомке любовью, не прошло и недели, как дама стала его законной супругой и полновластной соправительницей клана. Многие были возмущены этим чудовищным мезальянсом. На момент скоропалительной женитьбы влюбленного правителя прекрасная Фредегонда не только не носила даже самого захудалого титула, но и вообще оказалась полукровкой.
    Лисса удивленно выдохнула.
    — Неслыханно. И Совет кланов допустил такое?
    — Не совсем. Анксуэль настоял на своем и разорвал отношения со всеми кланами.
    — Даже так? Интересно посмотреть на эту сказочную диву, ради которой эльф, разменявший не одно столетие, забылся настолько, что наплевал на Совет кланов.
    — Не знаю как вам, смелая охотница за головами, а мне как раз предстоит не только полюбоваться на прекрасную Фредегонду во плоти, но и стать ее сестрой. Ведь это ее мой отец решил сделать женой Синуэссаэля в надежде посадить младшего сына правителем клана Золотого листа, а в перспективе объединить два клана.
    — Ух ты! Эльфы практикуют многомужество, — обрадовалась я. — Приятное разнообразие. Обычно мужчины ратуют за гарем… Правда, сами содержать его не могут.
    — Анксуэль не прожил и двух лет в браке, и его новоиспеченная супруга рано овдовела после несчастного случая на охоте. Ирония судьбы: один из лучших наездников упал с лошади и расшибся насмерть. Мало кто верит, что это действительно несчастный случай, но моего отца так просто не переубедить. Он вбил в свою голову, что лучше жены Синуэссаэлю не сыскать, да еще и в приданое целый клан… А я боюсь, что брата постигнет участь первого мужа Фредегонды, — девушка горестно всхлипнула, извлекла из рукава изящно вышитый платочек и промокнула глаза. — Словом, вы просто должны мне помочь… Нам надо украсть Синуэссаэля…
    — Что?! — одновременно воскликнули мы, являя единодушие практически сплоченной команды. Просто мечта любого тренинга по тимбилдингу.
    — Именно, — просияла Норандириэль. — Если мы его украдем — свадьба не состоится.
    — Зато легко может состояться наша показательная казнь, — мрачно заметила Лисса.
    — Почему казнь? Конечно, папа у меня строгий, но он не станет карать нас сурово за практически невинную шалость.
    — Небольшая поправка. Разумеется, тебя он максимум выпорет хворостиной, а нас за покушение на особу королевской крови в лучшем случае посадит на кол.
    — На кол? — опешила я и заерзала на стуле от такой неприятной перспективы. Игра игрой, но звучало все очень правдоподобно. — А можно мы не будем похищать принца… Или хотя бы потренируемся на каком-нибудь графе… Барон, кстати, тоже подойдет.
    Но принцесса похищать барона отказалась наотрез. Подавай ей принца — и все тут. Пришлось согласиться на ее условия, тем более что взамен она обещала неограниченный доступ к личной библиотеке, в которой наверняка найдется способ вернуть меня обратно. Видимо, это в игре называлось именно так. Ладно, чего только не сделаешь, чтобы попасть наконец домой. Даже пойдешь людей воровать, пусть и понарошку.
    — Ладно, — сладко потянулась Лисса. — Пора на боковую. Завтра всем рано вставать.
    — Правильно. Нужно выехать пораньше… по холодку.
    — Куда выехать? — тут же заинтересовалась охотница.
    — В мой родной град.
    Брюнетка тяжело и глубоко вздохнула.
    — Не принимай близко к сердцу, эльфы — народ древний и относятся к перворожденным, но иногда я сильно задумываюсь, уж не деградируют ли они. Может, это долгожительство отрицательно сказывается на ваших умственных способностях? Скажи, милое дитя природы, куда ты собралась ехать? У тебя есть лошадь?
    Открывшая было рот, дабы выразить свое возмущение по поводу резкой критики эльфийского народа, Норандириэль плотно сомкнула губы и смущенно перевела взгляд на столешницу. Лошади у нее не было. Единственный конь, на котором мы катались, сделал ноги и теперь гуляет по городу, как заправский турист. Я благоразумно промолчала, так как верхового животного тоже не имела.
    — Полагаю, что нет, — спокойно резюмировала охотница. — Поэтому завтра утром мы пойдем покупать лошадей и сделаем закупки всего необходимого для похода.
    Логика в этом была, и спорить никто не решился. Среди присутствующих охотница единственная оказалась готова к предстоящему предприятию хотя бы теоретически. Это радовало. Теперь у нас имелся крохотный шанс пережить приключение и выйти из него с честью.
    — Кстати, — осторожно кашлянула я. — Ты так и не сказала, зачем тебе это нужно.
    — В смысле? — нахмурилась Лисса.
    — В смысле… Я хочу домой, и есть вероятность, что я туда попаду. А ты? Зачем тебе-то нужен весь этот бред?
    Охотница мягко улыбнулась: ни дать ни взять — кошка, точно знающая, где хозяйка прячет крынку густой деревенской сметаны.
    — Да так… надеюсь, что меня отблагодарят… Эльфы — народ щедрый на всякого рода награды…
    «Главное, чтобы не посмертно», — подумала я, но вслух, понятное дело, это не сказала. Зачем нервировать собеседниц пессимистичными прогнозами. Мы расплатились за вкусный обед и потребовали у трактирщика три комнаты рядом.

ГЛАВА 5

    Моя комната оказалась небольшой, чисто прибранной, со скромной обстановкой. Здесь были только кровать, стул, тяжелый сундук для вещей и ширма, за которой стояла большая деревянная бадья. Судя по лежащим на ее краешке мылу и мочалке, в ней полагалось смывать пыль дорог. Замечательно. Удобства просто потрясающие. Ни один король не может рассчитывать на подобную роскошь. Пришлось звать служанку, чтобы принять ванну, и заплатить ей два медяка за заполнение емкости горячей водой. Оказалось, я устала больше, чем думала, и, с трудом выбравшись из бадьи (кстати, лестница в ней не была предусмотрена, и стенки высотой в мой рост пришлось преодолевать своими силами; благо физическая подготовка позволяла, а то пришлось бы и заночевать в остывшей воде), я рухнула на кровать как подкошенная и уснула прямо в полотенце.
    В крепкий, здоровый сон уставшей за день девушки посторонним назойливым звуком влились чьи-то противные завывания. Некоторое время я боролась с ними, отмахиваясь, как буренка от гнуса на залитом солнцем летнем лугу. Потом пыталась игнорировать, пребывая в сладкой полудреме, когда и не спишь уже, но и встать не получается. А после пришла полная уверенность в том, что, пока не задушу извращенца, уснуть не получится. Поэтому царство сна я покинула раздраженная и злая, как медленно закипающий чайник.
    Как ни странно, голос униматься не собирался: гудел себе что-то басом, типа: «Пусти одинокое сердце погреться» — и при этом в такт словам бодро отстукивал в дверь, причем ногой. Ну надо же, как мужика разобрало… Прямо мартовский кот. Ладно, сейчас этот доморощенный поэт узнает, на что способна женщина, если ее разозлить.
    Дверь я открыла с пинка, не слишком заморачиваясь по поводу одежды. В конце концов, на пляже народ видит гораздо больше, чем открывает широкое банное полотенце, да и материи на пошив самого скромного из купальников уходит в разы меньше. Заплывший жиром бородач выкатил на меня свои поросячьи глазки, подтянул штаны, выплеснув изрядную долю пива из кружки на собственный живот, и выдал удивленное:
    — Оп-па! Рыжая!
    Это окончательно вывело меня из себя.
    — Слушай ты, козел безрогий! Заканчивай околачивать корявыми граблями чужую дверь, шустро втянул свой жуткий напиток и исчез за горизонтом.
    Мужик, похоже, вообще не понял, о чем это я, просто хлопал на меня маленькими глазками.
    — Значит, намеков мы не понимаем, — огорчилась я. — Последний раз по-хорошему предупреждаю. Второй раз бью по трупу! Уматывай, пока цел!
    — Я? — вопросил он.
    — Ну не я же, — резонно откликнулась я.
    Свои слова пришлось подкреплять действиями, благо лестница на первый этаж была недалеко. Хороший тычок под ребра — и неудачливый поклонник, удивленно крякнув, помахал руками, как ветряная мельница — крыльями, вылил остатки пива на свою и без того неопрятную рубашку, с размаху хлопнулся на пятую точку и съехал вниз по лестнице, как малыш с горки. Замечательно. Теперь я точно поняла смысл выражения: «Спустить вниз с лестницы».
    — Норандириэль, открой! Это я! — воззвала я к закрытой двери. Чтобы придать своему голосу весомости, пришлось стучать о деревянную преграду розовой пяткой.
    Оказалось больно: с размаху по крепким доскам беззащитной конечностью…
    Принцесса открыла не сразу. Сначала послышался звук отодвигаемой мебели, и только затем дверца распахнулась, и в коридор выглянула растрепанная остроухая головка.
    — Это ты? — абсолютно нелогично вопросила она.
    — Нет, мое привидение, — зло откликнулась я и с кошачьей ловкостью сцапала ее лапку. — Пошли.
    — Куда на ночь глядя?
    — Ко мне спать.
    — Что?! — Эльфийка потрясенно округлила миндалевидные глазки. — Я не такая!
    — В смысле?
    — Ну… Не извращенка.
    Опа! Это за кого она меня принимает? За лесбиянку, что ли? Обалдеть. Дожила. Я смерила принцессу оценивающим взглядом работорговца, покупающего элитную рабыню на заказ. Девушка смутилась еще больше и покраснела как вареный рак.
    — То есть ты предпочитаешь спать с ним? — мило поинтересовалась я и ткнула пальчиком в сторону кряхтящего сального образования, гордо именующего себя мужчиной.
    Неудачливый ухажер поднимался на ноги с кряхтеньем столетнего, разбитого жестоким ревматизмом старца. Норандириэль проследила за указующим перстом, сморщилась, словно хватила бутылку уксуса вместо теплого молока, тяжко вздохнула и собрала вещи. Вот и славненько. Наконец-то я высплюсь.
    Утром меня разбудило сразу несколько факторов. Во-первых, ложась спать, я совершенно забыла занавесить окна, а, как оказалось, они выходили на солнечную сторону, и теперь дневное светило безнаказанно разгуливало по комнате, обливая каждый предмет своими лучами. За окном слышалась чья-то активная возня, кто-то отчаянно сквернословил и визжал. Ну ни днем ни ночью покоя нет!
    Я рывком поднялась на постели и какое-то время молча таращилась на скромно обставленную комнату. Где это я? Несколько секунд я молчаливо недоумевала, затем память услужливо подсунула мне события вчерашнего дня. И про елку с распитием шампанского, и про встречу на поляне со странным мужичьем, и про игру, где присутствуют ведьмы, принцессы и охотницы за головами, разве что драконы не летают. М-да, ребята размахнулись широко и масштабно, проявив невиданные расточительство и выдумку. Молодцы. За это им отдельное мерси. Только денег все равно не дам. Я эту развлекуху не заказывала.
    Следующим открытием дня стала разметавшаяся во сне блондинистая девица, беззастенчиво дрыхнувшая в моей постели. Ничего себе! Как же низко я пала… Я зажмурилась и сделала над собой усилие. Ах, да! Вспомнила. К девчонке в номер ломился пьяный кретин, я пресекла безобразие и во избежание дальнейших эксцессов забрала смазливую девицу к себе. Так что в этом смысле все чисто, лесбийскими наклонностями и не пахнет.
    Жизнь налаживалась. Осталось только разобраться с теми придурками, что жестоко истязали кошку прямо под моими окнами. Ладно, сейчас я с этими садистами поговорю. Они у меня зарекутся издеваться над беззащитными животными.
    Я быстро облачилась в клетчатый костюм, побив все армейские рекорды по одеванию, сунула ноги в башмаки и выглянула в окно.
    Во дворе несколько мужчин пытались загнать в угол мечущуюся вороную лошадь. Копытное было категорически против: заняло глухую оборону и, визжа, раздавало меткие удары ногами. Впрочем, загонщиков это не останавливало. Противостояние продолжалось.
    Минут пять я просто наблюдала за процессом, пока не заметила у лошадки клыки. Ух ты! Знакомая мордашка. Уж не тот ли это конь, на котором мы так триумфально въехали в город? Это он кстати появился… Значит, мужики имеют на лошадь столько же прав, сколько и мы. И пусть животное — явная зараза и способно стать огромным гвоздем даже в самом хорошем сапоге, но внутреннее чувство настойчиво подсказывало, что к любой заразе можно найти свой подход. А это снимало с нас проблему с покупкой, по крайней мере, одной из необходимых лошадей. Впрочем, если подход к лошадке так и не будет найден, то ее можно будет продать или обменять, а вырученные деньги потратить на приобретение других верховых животных. Тоже экономия. Поэтому недолго думая я свесилась из окна, сунула два пальца в рот и оглушительно свистнула, привлекая внимание.
    — Эй, мужики! Вы чего безобразничаете?
    Народ нагло меня проигнорировал. Ладно… Сейчас я спущусь и объясню этой горстке самоуверенных нахалов, как следует обращаться с женщинами в приличном обществе.
    Идти через дверь было долго и банально. Поэтому я просто вылезла в окно. Благо карниз был достаточно широк, чтобы я могла поставить на него ногу. За себя я не боялась. Занятия босу подарили мне хорошее равновесие. Единственное, чего я не учла, это то, что на мне не мои нежно любимые джинсы, а длинная широкая юбка по щиколотку, которую с удовольствием трепал ветер, мешая переставлять конечности на узкой опоре.
    Я перевела дух, глубоко вздохнула и сделала шаг. Смертельный номер! Исполняется впервые! Возможно, в последний раз в жизни… Это уж если очень сильно не повезет. Эх, жалко фотографа нет и видеосъемку не заказала, а единственные, пусть даже и случайные свидетели моего героизма заняты ловлей какой-то скотины. Ну никакого внимания.
    Второй шаг дался уже легче. Я распласталась спиной по каменной кладке стенки трактира и кралась дальше аки тать в ночи. А из меня вышел бы неплохой ниндзя. Хотя про японского воина это я загнула, но любой вор точно обзавидуется. Карниз закончился небольшим козырьком над входом. Я осторожно соскользнула вниз, отчего юбка неприлично задралась выше головы и я слегка, но болезненно ободрала беззащитный живот. После такого как никогда тепло грела мысль, что виновники за это заплатят…
    Я мягко спружинила на землю двора и бодро направилась к ловцам. Мужчины так увлеклись своим занятием, что не заметили меня даже тогда, когда я подошла вплотную и попыталась привлечь их внимание возгласами типа: «Алле!», «Эй!», «Народ!», «Мужики!» Пришлось плюнуть на это занятие как на бесперспективное, и я от всей души пнула ближайшего охотника в голень. Тот взвыл, как матерый волк на полную луну, поджал пострадавшую конечность и уставился на мою скромную персону очень выразительным взглядом.
    — Ты смерти своей ищешь? — мило прорычал он.
    Наивный. Думает, меня так просто испугать. Да я ловила такси в час пик! А это практически подвиг, если ты проживаешь в густонаселенном мегаполисе. А штурм переполненного автобуса — это вообще мой конек.
    — Что за вопросы к даме? — иронично поинтересовалась я у обозленного оппонента. — Сразу видно, что ты не женат.
    — Да. А откуда ты знаешь? — удивленно икнул тот.
    Я мягко улыбнулась, как мудрая мать непоседливому чаду. И было чему радоваться. Ловко я угадала.
    — Во-первых, если бы ты был женат, то в процессе ухаживания непременно дотумкал бы, что к незнакомой девушке следует обращаться уважительно, используя местоимение «вы». Во-вторых, если бы у тебя была жена, она бы о тебе позаботилась, глядишь, ты и твои дружки не опустились бы до конокрадства.
    — Что?! — похоже, тип окончательно озверел. — Это что ты называешь конокрадством, пигалица?!
    Если мужик думал, что меня так просто запугать грозными воплями, то сильно ошибся на мой счет. Я слыхала вопли и похлеще. Например, мой начальник даст сто очков вперед этому охотнику до чужих лошадей, особенно если он узнает, что продажи в отделе упали.
    — Ну не знаю, как именно называется здесь процесс похищения лошадей. Там, откуда я приехала, такое называли конокрадством.
    Теперь уже все загонщики повернулись в мою сторону и решили присоединиться к дискуссии. Я хотела привлечь внимание — я его привлекла. Осталось только решить, что мне с этим делать.
    — Эта лошадь не может принадлежать вам, — подал голос мужчина с физиономией отъявленного головореза.
    Возможно, тут играл роль косой шрам через всю щеку. Он начинался от края левого глаза и заканчивался у челюсти. Глаз уцелел явно чудом. Я в который раз подивилась высокому мастерству местных гримеров. Надо же, каких реалистичных бандитов изобразили. Не дай бог в ночную пору в темном переулке повстречать такие рожи. Просто мороз по коже.
    — Вы не можете быть в этом уверены на сто процентов, — не отступала я. — Да и лошадка не горит желанием оказаться под вашим седлом.
    — Так не честно! Мы первые ее нашли! — подал голос еще один из охотников за чужими лошадьми, на поверку оказавшийся молодым белобрысым парнем.
    Похоже, он даже еще не брился. Или это было еще одно из ухищрений местного гримера?
    — Очень мило. Кто первым встал, того и лошадь? — ехидно перефразировала я общеизвестную фразу. — Иными словами, если я завтра встану раньше всех, то смогу забрать любую лошадь из конюшни? Очаровательные тут законы…
    — Это не так. Если ты сможешь доказать, что животное принадлежит тебе, то сможешь его забрать, — заявил мужик со шрамом.
    Приятно наблюдать, как мужской индивид прогрессирует в умственном развитии. Остальные уставились на него с таким видом, будто у мужчины на плечах вдруг выросла вторая голова, которая принялась изрекать пророчества.
    Я с любопытством посмотрела на зажатого в углу коня и кивнула. У меня было преимущество — я уже ездила на этой лошади, правда в телеге, а им даже изловить хитроумную скотинку не удалось. За такой приз стоило побороться. Еще неизвестно, сколько на местном рынке стоит копытное средство передвижения, а наш бюджет, увы, не безграничен.
    — Минуту. Я только прихвачу кое-что из таверны, — бросила я оторопевшим мужчинам и исчезла в дверях.
    В «Веселом питухе», несмотря на утро, было уже многолюдно. Хотя, может, народ просто не уходил с вечера. Несколько подавальщиц метались среди посетителей, как ошпаренные кошки, а бармен, азартно потирая руки, принимал ставки на мое противостояние с охотниками до чужих лошадей. Я подошла к барной стойке и потребовала немедленно выдать мне яблоко и кусок хлеба с солью. Бармен смерил меня своими алчными глазками и поинтересовался, во сколько я оцениваю собственные шансы на победу. В ответ я смерила мужчину задумчивым взглядом и нагло заявила, что мои шансы как никогда высоки, и он должен мне минимум десять процентов от тотализатора, если я выиграю, иначе я непременно сообщу куда следует о его незаконной предпринимательской деятельности. Улыбка медленно сползла с лица бармена, похоже, он крепко задумался о значении словосочетания «незаконная предпринимательская деятельность» и, видимо, пришел к выводу, что это нечто очень ужасное, потому как весьма ощутимо побледнел и затрясся, как желе. Но яблоко и посыпанный крупной солью хлеб выделил, даже не потребовав оплаты.
    Мужчины еще стояли во дворе. Конь воспользовался передышкой, чтобы восстановить силы, и вид его приобрел еще большую непокорность. Вероятно, так выглядели дикие мустанги. Ноздри его раздувались, крутые бока вздымались, он тряс гривой и бил копытом, поднимая пыль, скалил клыки, показывая, что дорого продаст свою жизнь и в руки живым не дастся ни за какие коврижки. Я невольно залюбовалась гордым и непокорным животным. И сделала шаг ему навстречу. В конце концов, что я теряю?
    — Не бойся, мой хороший, — заворковала я, стараясь убедить лошадь в своих добрых намереньях.
    Но не успела сделать и шага, как на плечо легла тяжелая рука. Я подпрыгнула от неожиданности и зашипела разъяренной кошкой, которой неосторожный человек наступил на хвост.
    — Ты кое-что забыла, — и мужик со шрамом сунул мне чуть ли не в лицо странное сооружение из кожи и железа.
    Несколько минут ушло на то, чтобы понять, что это не намордник для меня, а узда для лошади, правда, с многочисленными выступами шипов. Я замерла, не в силах отвести потрясенного взгляда от явного орудия пыток. Теперь понятно, почему конь был против такого издевательства над собой. Я бы тоже возмутилась, если бы кто-то собрался вставить мне в рот нечто железное с огромным штырем посередине.
    — Нет, спасибо, — отмахнулась я от узды. — Коричневый — не мой цвет. А вот тебе этот намордник будет к лицу.
    И пока он переваривал эту информацию, я шагнула в сторону коня.
    Лошадь настороженно смотрела, как я приближаюсь: нападать не нападала, но и клыки скалила по-прежнему. Я осторожно протянула в его сторону руку с хлебом, искренне надеясь, что коняшка не додумается отхватить вместе с лакомством и часть доверчиво протянутой руки.
    — Какой ты красивый, — нежно мурлыкнула я, как мягкая пушистая кошка. — Смотри, что я тебе принесла… Хороший мой…
    В ответ конь фыркнул и втянул трепетными бархатными ноздрями воздух. Я осторожно шагнула еще ближе. Главное — не спугнуть и надеяться на лучшее. Если мне сильно повезет и это именно тот конь, который разнес вдребезги телегу и чуть не угробил нас с принцессой оптом, то есть шанс, что он помнит меня или хотя бы мой запах. Конь слушал и с интересом наблюдал за моими действиями. Загонщики смотрели на меня как на самоубийцу, но мешать пока не собирались.
    Конь тряхнул головой и фыркнул, я осторожно отступила на шаг. Но животное нападать не собиралось, а просто отогнало настойчиво лезшую в глаза муху. Я немного потопталась на месте и возобновила свои действия. Еще шаг и ласковое слово. Я рассказывала коню, какой он красивый, сильный и вообще абсолютное совершенство. Что таких глаз нет у самых прекрасных оленей, а стройных ног — ни у одной газели. И так далее и тому подобное. Видимо, мое красноречие нашло отклик в лошадиной душе или просто заворожил спокойный тембр голоса, но конь дал подойти близко — на расстояние вытянутой руки.
    Я протянула ему хлеб. Он недоверчиво фыркнул, принюхался и осторожно взял предложенное лакомство мягкими теплыми губами. Следом для укрепления хрупкой ниточки доверия я скормила животному яблоко.
    — Вот так, — нежно мурлыкнула я вороному. — А теперь сделай милость, покатай меня немножко на спинке.
    Я осторожно, пытаясь не делать резких движений, подошла к конскому боку. Стараясь не особо задумываться над тем, что именно могут сотворить со мной конские копыта, если ударят с близкого расстояния, и как остры клыки у странной лошадки, я ласково погладила конскую шею. Вороной с интересом покосился на меня, но принял ласку. Маленькая победа была одержана. Потом я нежно провела рукой по конской спине, почувствовав под рукой короткую шелковистую, как лучший бархат, конскую шерсть. Конь и на это не выказал никаких возражений. Я оперлась на его холку, сделала мах ногой и попыталась запрыгнуть ему на спину, прекрасно осознавая, что второго шанса может уже и не быть. Если мне не удастся и я грохнусь на землю, обозленная моим коварством лошадь может запросто затоптать мое беззащитное тело и столько лет фитнеса погибнут безвозвратно под тяжелыми конскими копытами.
    На самом деле, запрыгнуть на спину лошади не так просто, как показывают по телевизору: держаться совершенно не за что, а спина скользкая, как кусок мыла, и все время норовит выскользнуть. Плюс ко всему лошадь — животное крупное, а значит, и прыгать приходится высоко. Да, я все это прекрасно понимала, но все равно сильно удивилась, когда вместо того, чтобы мягко приземлиться на широкую конскую спину, нелепо повисла где-то на левом боку, как авангардная брошь, цепляясь руками-ногами за спину коня. Я бы еще и зубами попыталась закогтиться, но, боюсь, животному это не понравилось бы.
    Я замерла, опасаясь лишний раз вздохнуть, чтобы не соскользнуть вниз на землю. Затем осторожно подтянулась, улеглась на спину лошади и… вуаля — свесила ноги и уселась верхом.
    Мужчины разочарованно взвыли. Конь покосился в мою сторону и тронул шагом, красиво вскидывая ноги, словно вытанцовывая замысловатые па.
    — Этого доказательства достаточно? — задрала нос от гордости я.
    — Да, — скрипнул зубами мужик со шрамом. — Вполне. Хотя на самом деле это доказывает лишь то, что женщины могут уговорить даже лошадь.
    Примерно так же огорчился бармен таверны, когда ему пришлось отдать часть барыша от тотализатора мне. Впрочем, судя по хитрому блеску его глаз, он нагло меня обсчитал и явно врал, когда, заламывая руки от отчаянья, уверял, будто я его практически обездолила. Ну да ладно. С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок. А пара десятков серебряных монет лишней явно не была.
    После завтрака я с гордостью похвасталась своим четвероногим приобретением, которое довольно поедало клевер из кормушки в конюшне. Лисса недоверчиво оглядела коня и, не скрывая своего изумления, поинтересовалась:
    — Я задам несколько важных вопросов. Первый — кого вам пришлось убить, чтобы раздобыть этого левбая? Второй — как хорошо спрятали тело? И третий — мы успеем закупить запасы или надо бежать прямо сейчас?
    Я еще раз внимательно посмотрела на лошадь. Ну конь. Ну с клыками. Никаких особых примет не имеет. Непонятно, как при первом взгляде на спокойно жующее животное можно сделать такие далеко идущие выводы.
    — Почему мы должны были кого-то убить? Конь достался нам от эскорта нашей принцессы, и они пока не предъявляли на него прав.
    — Замечательно. — Скепсис сочился из слов охотницы так обильно, что хоть на хлеб намазывай. — Значит, какая-никакая фора у нас есть. Быстро закупаемся, пакуемся и стремительно делаем ноги.
    — По-моему, ты делаешь из мухи слона, — возразила я.
    — Интересное заклинание. Расскажешь как-нибудь на досуге, — радостно кивнула Лисса.
    — Может, кто-нибудь мне все-таки соизволит объяснить, почему, вместо того чтобы похвалить меня за радение о нашем скромном бюджете, наша охотница бьет копытом и зовет в поход?
    Брюнетка смерила меня задумчивым взглядом.
    — Ты не из этого мира, поэтому можешь не знать, что левбай — скотинка дорогая. Короче говоря, твой коняшка потянет на неплохой табун лошадей или средних масштабов дворец — на выбор.
    — Такой дорогой? — ахнула я, и достоинства коня стремительно выросли в моих глазах. — Да ладно. Кто в своем уме станет выкладывать баснословную сумму за лошадь с клыками. Ну кусается она. Ну и что? На цепь не посадишь. Да и собака дешевле.
    — Допустим. Но тут дело престижа, да и не только. Левбай вынослив, в скорости с ним сравниться не может ни одно животное, и при этом его не надо кормить и поить.
    Мы с принцессой дружно уставились на единственный экземпляр левбая, который нам довелось видеть. Представитель своего вида чихать хотел на то, что кормить и поить его в принципе не надо. Лопал себе клевер и прядал чуткими ушами в нашу сторону.
    — Как и кем был выведен левбай, точно не может сказать никто. Говорят, что при его создании скрестили несколько видов чудесных коней. Баярд отличается своей резвостью. Левкорт носит львиную гриву и хвост оленя, копыта и голова могут быть как лошадиными, так и барсучьими, у него огромная, но беззубая пасть. Он бежит так быстро, что его почти невозможно поймать. У яла тело коня, слоновий хвост и голова вепря с козлиной бородой. Голову его венчают два чудесных витых рога, которые ял может направлять по отдельности в любую сторону. Конечно, при скрещивании совершенно разных видов не обошлось без магии и опытных демонологов. Как бы то ни было, ответственности за создание гремучей смеси ни одна раса на себя не взяла. Левбай не имеет строго определенной внешности. Обычно это различное сочетание признаков материнских форм. К тому же левбай — существо злобное, и если на нем нет специальной узды, убивает своего хозяина.
    — Кажется, я имела возможность увидеть удивительный образчик данного инструмента пыток. Если бы на меня попытались надеть это шипастое сооружение, я бы тоже обозлилась.
    — Согласна. Но без такой предосторожности хозяин быстро превратится в корм для собственного левбая, на покупку которого отвалил кругленькую сумму. Зато пока узда на звере, он послушен, как ребенок. Только одна маленькая деталь — животное не может ни пить, ни есть. Его демоническая сущность поддерживает жизнь до тех пор, пока его физическое тело окончательно не износится. Это примерно двадцать лет. Плюс-минус год-два.
    Я вытаращила глаза. Ну и извращенные фантазии у местных режиссеров. И куда смотрит лига защиты животных? Бодро поглощавший клевер левбай поперхнулся очередной порцией травы и закашлялся. Неужели понял, о чем речь? Нет, вряд ли.
    — Откуда ты это знаешь? — заинтересовалась Норандириэль. — Такие вещи не рассказывают на каждом углу. Или ты все-таки училась в Академии магов?
    — Нет, — тряхнула черной шевелюрой Лисса. — В академии я не училась, но учебники для ее студентов изучала.
    — А разве учебники можно где-то купить? — не сдавалась принцесса. — Я слышала, что они есть только в академии…
    — Или на черном рынке, — усмехнулась охотница. — Ладно, раз с лошадью у нас все так дивно получилось, надо бы приобрести еще одну и все необходимое для нашего путешествия. Иначе день снова будет потерян, и завтра мы никуда не поедем.
    Возражений не последовало. Мы дружно решили, что медлить с похищением принца нельзя. А то мало ли что…

ГЛАВА 6

    Конский рынок только назывался конским. Из-за своей шумности и специфичных запахов он располагался подальше от центра и предлагал своим посетителям любой вид верховых животных на выбор. Здесь не было, наверное, только дракона и то, скорее всего, его просто кто-то уже приобрел до нашего прихода. От обилия видов и расцветок живого товара глаза разбегались и лезли на лоб от удивления. Я впервые видела огромных ящеров, передвигающихся как на всех четырех лапах, так и только на задних. Покупателям предлагались мулы, лошади, ослы, слоны, верблюды и даже огромные орлы. Впрочем, орлами редко кто интересовался, то ли птички слишком дорого стоили, то ли не рисковал народ передвигаться по воздуху. По земле оно как-то надежнее. Да и падать не высоко.
    Узрев подобное разнообразие, я немного обалдела. Да, народ не поскупился на спецэффекты. Для проверки теории я, как маленькая девочка, дернула Лиссу за рукав и предложила:
    — Давай купим того ящера. Смотри, какой зубастый. Прямо вылитый тираннозавр. И бегает, наверное, быстро.
    Охотница смерила животное скептическим взглядом.
    — Зачем он нам? Такую зверюгу поди прокорми. Он питается только мясом. Правда, может долго обходиться без пищи, но в этом случае хозяева сильно рискуют заснуть снаружи, а проснуться внутри. Да и цена на такое чудо зубастей, чем его челюсти. Предлагаю более традиционный вариант — лошадь. Мул тоже подойдет.
    — Не хочу мула, — заканючила принцесса. — Особам царской крови не пристало ездить на помеси осла и лошади.
    — Особам царской крови не подобает совершать длительные прогулки в компании множества мужчин разбойной наружности. Между прочим, в некоторых восточных странах за такую неосмотрительность женщину запросто могут побить камнями на главной площади.
    Норандириэль потрясенно умолкла. Прекрасные миндалевидные глаза тут же наполнились слезами, носик сморщился, но даже с таким выражением лица она смотрелась очаровательно. Ну как злиться на такое чудо? Конечно же я тут же простила бедняжке свой ночной непокой и теплую встречу с незадачливым поклонником.
    — Да ладно тебе, — примирительно вставила я. — Давай, купи ей лошадь, раз так хочет. Надеюсь, на приличную зверюшку у нас денег хватит?
    — Хватит, — спокойно откликнулась охотница, с сожалением отрывая взгляд от белоснежного холеного мула. — Только это будет не выставочный скакун, а выносливая походная лошадь. Скорость передвижения нам неважна. Главное — неприхотливость животного.
    — Понятно. Тише едешь — дальше будешь…
    Принцесса одарила нас взглядом униженной и оскорбленной особы из высшего общества, которую жестокая судьба заставляет терпеть лишения.
    Лошадей было много. На всякий вкус и кошелек: от пони до тяжеловоза. Норандириэль тут же принялась рассматривать тонконогих, гордых собой скакунов (кто бы сомневался), которых предлагали не менее самодовольные продавцы. Мы же остановились возле животных попроще. Мне особенно понравилась гнедая крепкая лошадка с белой проточиной на морде и белым носком на правой задней ноге. Она спокойно пыталась сжевать рукав куртки у своего продавца. Когда он это замечал, то давал ей щелчок по носу, что, однако, не останавливало кобылку. Продавец, совсем не старый еще мужчина с черной бородой лопатой, одетый в кожаную куртку и такие же штаны, скользнул по нам заинтересованным взглядом.
    — У очаровательных леди прекрасный вкус, — изрек он.
    Я давно уяснила одно золотое правило: когда меня называют «очаровательная леди», то хотят, чтобы я либо купила что-то, мне совсем не нужное, либо переплатила как минимум вдвое. Поэтому я приняла скучающий вид, немного покачалась с носка на пятку, почесала подбородок и изрекла:
    — Ну я прямо не знаю… Говорят, если у лошади белый носок, у нее слабое копыто. Как бы она у нас не охромела по пути.
    Не то чтобы я разбиралась в лошадях, но надо было найти в животном хоть какой-то изъян, чтобы сбить цену.
    — Впервые слышу, — опешила Лисса, но получила от меня выразительный взгляд и закивала, как китайский болванчик.
    Торговец поперхнулся от моей наглости:
    — Да крепче ее копыт вы во всей Авалонии не сыщете!
    — Хочешь сказать, в Авалонии разводят только плохих лошадей? — делано изумилась я. — Я же говорила, надо брать того ящера.
    — Но ящеры ненадежны, — парировал продавец. — Их дорого кормить, и они все время норовят слопать собственных хозяев.
    — Возможно. Зато они быстрые и выносливые.
    — А еще они дорого стоят.
    — Может, если лошадь тебе совсем не нравится, пойдем приценимся к другим? — робко встряла Лисса, заслужила гневный взгляд с обеих сторон, растерянно шмыгнула носом и пробормотала что-то о том, что с упырями договориться гораздо проще. — Ладно, развлекайтесь, дети мои, а мы с Норандириэль пойдем, пожалуй, припасов в дорогу закупим. А то такими темпами мы и за неделю не соберемся. Оставляю покупку верхового животного на твое усмотрение.
    С этими словами она исчезла в толпе потихоньку прибывающих покупателей. Впрочем, мы с владельцем лошади этого практически не заметили.
    — Говорите, ящеры дороги? Хм. Возможно. А сколько стоит ваше недоразумение?
    — Сорок серебра.
    — Сколько-сколько? — возмутилась я. — Грабеж средь бела дня! Да эта кляча не будет стоить таких денег, даже если ее отлить из золота в полную величину.
    — Обойдите весь рынок, нигде дешевле лошади не купите.
    — Дешевле — не значит лучше.
    Торг начался. И какой торг. За это время я раз десять порывалась уйти, мужик истоптал ногами свою шапку и изгрыз рукоять кнута. Сама лошадь прекрасно понимала, что ее обсуждают и она чем-то мне не угодила, поэтому выглядела слегка удивленной и растерянной одновременно. Сошлись мы на двадцати пяти серебряных монетах. Дальше продавец снижать цену отказался, как я его ни уламывала. Тогда я потребовала выдать мне еще и запасные узду и седло, раз уж алчный мужик меня фактически обездолил. Он почесал макушку и согласился. Сделку скрепили рукопожатием. Лошадка досталась мне, деньги продавцу. Все счастливы, все смеются.
    Во время моего триумфального шествия мне даже поступило несколько предложений работать по закупке товаров. Видимо, мой яростный торг произвел на окружающих неизгладимое впечатление. Приятно, когда тебя ценят. Непременно рассмотрю все предложения, но, разумеется, после игры. Тем более что после моего многомесячного отсутствия работы у меня наверняка уже нет.
    Я шла по средневековым улицам города, крепко держа повод гнедой лошадки, ее подковы весело цокали по булыжной мостовой. Два седла на ее спине смотрелись странно и вызывали здоровое недоумение у многочисленных прохожих. А что делать? Не нести же мне второе в руках? Узду я перебросила через плечо, и свободно мотавшийся за спиной кожаный ремешок заметно нервировал кобылку. Видимо, ей часто перепадало от предыдущего хозяина. Улицы действительно были средневековыми. Вторые этажи домов нависали над тротуаром, и поэтому между домами царил полумрак даже в яркий солнечный день. Народ не особо заморачивался по поводу гигиены, выплескивая содержимое ночных горшков и помои прямо из окон, зачастую на головы зазевавшихся прохожих. Всадники на разнообразных, порой клыкастых и грозно рычащих верховых животных совершенно не заботились о сохранности жизни пешеходов и неслись, не разбирая дороги. Я уж молчу про экипажи — те вообще редко тормозили. К тому же впереди скакали верховые, охаживая особо нерасторопных кнутом. Просто беспредел какой-то. Или, может быть, это рай для доблестных работников ГИБДД?
    Я увидела медную вывеску с изображением меча и затормозила перед входом в оружейную лавку. Сначала это было любопытство. Некоторое время я просто с интересом смотрела на дверь, не решаясь войти внутрь, а потом пришла к выводу, что хорошее оружие еще никому не повредило. Тем более, если мы собрались в экспедицию с целью похищения особы королевской крови. Что-то мне подсказывало, что в данном предприятии наличие чего-то остро заточенного может послужить не последним аргументом. Я привязала кобылу к пустой коновязи и вошла в мягкий, прохладный полумрак магазина.
    Других покупателей или просто желающих поглазеть на огромную коллекцию всевозможных приспособлений для нападения и обороны не было. А поглазеть было на что. На всех стенах висели всевозможные клинки: от узкого стилета до огромных двуручных мечей, поднять которые мог разве что штангист со стажем. Я мысленно представила себя с такой штуковиной и хихикнула. Скорее всего, такую орясину придется поднимать всем нам троим одновременно, и мы сильно рискуем насмешить своих врагов до икотных колик. С потолка свисали какие-то дубины или палицы, или как их там называют, а еще секиры, которые чем-то напоминали мне гильотины. Короче, никакой техники безопасности. Лавировать между всем этим разнообразием нужно было очень осторожно: в любой момент потенциальный покупатель рисковал приложиться лбом о какую-нибудь опасную штуковину и, в лучшем случае, обзавестись шикарной шишкой.
    — Госпожа что-нибудь желает? — Вкрадчивый голос с бархатными обертонами заставил меня подпрыгнуть на месте от неожиданности.
    Рекорда по прыжкам в высоту я не поставила, но мой ни в чем неповинный лоб не пришел в восторг от встречи с какой-то дубиной. Я взвыла и разъяренной кошкой обернулась к неслышно подошедшему собеседнику, чьи серые глаза смотрели на меня с большой долей иронии.
    — Госпожа была бы очень благодарна, если бы вы носили с собой колокольчик или хотя бы не подкрадывались сзади, вас могут не так понять.
    Красиво очерченные губы на породистом лице скривились в усмешке, одна бровь выгнулась в форму лука:
    — И как меня можно понять?
    — Вполне можно заподозрить, что вы решили воспользоваться моей задумчивостью и пошарить по карманам, — зло парировала я.
    Мужчина, похоже, развеселился еще больше.
    — А разве мужчины к женщинам подходят только с целью облегчить их карманы?
    — Нет, конечно, — фыркнула я. — Еще у них сумки воруют.
    Он рассмеялся. Смеялся он красиво, слегка откидывая голову назад, отчего черные волосы блестящей волной расплескивались на спину, затянутую в черную шелковую рубашку а-ля флибустьеры.
    — Приятно встретить даму с хорошим чувством юмора.
    — Рада, что вам понравилось.
    — Итак, вы желаете приобрести оружие? Может быть, я смогу что-нибудь посоветовать вам?
    — Возможно, — уклончиво ответила я.
    — Для себя или для кого-то еще?
    — Для себя.
    — Что именно вы предпочитаете? У меня есть хороший выбор легких мечей, как раз под женскую руку. Есть арбалеты, кинжалы…
    Я задумалась. Раньше мне как-то не приходилось иметь дело с холодным оружием. Слово «меч» для меня стойко ассоциировалось с настенным украшением и кинематографом. Держать в руках мне приходилось исключительно кухонный нож, и тот в мирных целях, например, чтобы порезать колбасу.
    — Пожалуй, я посмотрю и то и другое.
    — Отлично, — откликнулся тот.
    Голос звучал низко, бархатно, словно нежно гладил по коже. М-да, мужик может продавать хоть гвозди на развес, от покупателей отбоя не будет. Двигался он тоже превосходно. Экономные, грациозные движения хищника, сильного и прекрасно знающего себе цену.
    Сначала он выложил передо мной мечи. Не надо было являться знатоком, чтобы оценить лаконичную красоту этих клинков. Они были разные и по форме, и даже по цвету стали, рукоятки тоже не были усыпаны многочисленными камнями. Не хватало слов, чтобы описать их прелесть, и я почти впала в ступор только от мысли, сколько может стоить один такой клинок. Между тем мужчина спокойно рассказывал о достоинствах каждого меча. Одним было удобно колоть, узкий клинок был мало приспособлен для рубящих ударов. Другой украшала затейливая резьба — неизвестный мастер точно изобразил охоту на огромных волков. Продавец спокойно пояснил, что в сталь добавили серебро и усилили заклятиями для удобства охоты на нежить. Если оборотень или какой-нибудь вурдалак случится рядом, клинок засветится и предупредит владельца об опасности.
    Длинные сильные пальцы осторожно и нежно касались каждого меча, словно кожи давней возлюбленной. Некоторое время я как завороженная наблюдала за процессом, слушая комментарии как ничего не значащий фон, пока продавец не обратился ко мне с вопросом. Как оказалось, он переспрашивал уже трижды и ответа не дождался. Да что со мной такое? От досады хотелось дать себе пинок.
    — Вы что-то сказали? — краснея, как школьница на первом свидании, вопросила я.
    — Я всего лишь поинтересовался вашим мнением об этой вот катане.
    И чтобы я точно поняла о чем, собственно, речь, он выудил из ряда слегка изогнутый клинок с черной рукоятью и шнурком с шелковой кисточкой на конце.
    — Прекрасный выбор для женщины. У нее хороший баланс и небольшой вес.
    Почти не осознавая, что делаю, я приняла меч в руки и с удивлением уставилась на холодную сталь. Глазам не верю… Я держала тяжелое, смертоносное, прекрасное и… такое грустное оружие… Да-да. Катана была грустной. Как только меч лег в руки, на меня накатила нечеловеческая тоска, словно потеряно было нечто такое важное, без чего жизнь утратила всякий смысл и превратилась в жалкое подобие существования. Я прерывисто вздохнула, тряхнула головой, отгоняя наваждение, и всучила меч обратно.
    — Нет, спасибо. Эта штука какая-то грустная. У меня в жизни и так мало веселья. А тут впору руки на себя наложить. У вас нет чего-нибудь более жизнерадостного?
    Мужик не сразу въехал, о чем речь. Просто несколько раз удивленно моргнул, словно отгоняя морок или подозревая оптический обман, и медленно усмехнулся:
    — Меч грустный?
    Я пожала плечами, мол, хочешь верь, хочешь не верь — дело твое.
    — Ладно, — взгляд его задумчиво скользнул по клинкам. — А как насчет этого?
    Меч был тяжелый, прямой и весил, кажется, целую тонну. Рукоять и гарда вызолочены, позолоченная гравировка на клинке. Он прямо-таки лучился самодовольством и производил ощущение надутого фанфарона, который слишком хорошего мнения о своей персоне.
    — Слишком тяжелый и к тому же надутый и самоуверенный, — констатировала я.
    Продавец слегка прищурился, принимая обратно клинок.
    — Меня зовут Мекс, — неожиданно выдал он. — А как зовут прекрасную госпожу?
    Я хотела было выдать свое коронное: «Меня не зовут, я сама прихожу», — но выдавить удалось лишь смущенное:
    — Вероника.
    — Прекрасное имя для прекрасной дамы, — с улыбкой откликнулся тот. — Вероника, а не выпить ли нам по бокальчику вина? А потом мы продолжим выбор для вас достойного меча.
    Ушам не верю. Этот красавчик меня клеит? Обалдеть. Я, конечно, не дурнушка, но отдаю себе отчет, что от лицезрения моей персоны народ не впадает в нирвану от восхищения, не падает в счастливый обморок и не укладывается в штабеля. И если очень красивый мужчина резко и без всякой видимой причины начинает проявлять ко мне явный интерес, в девяноста девяти случаях из ста ему нужны не моя тонкая душевная организация и нежная трепетная душа. В последний раз, когда со мной приключилось нечто подобное, один сногсшибательный красавчик просто хотел воспользоваться моей доверчивостью, приписать себе мои показатели по продажам и получить повышение в должности. У него не прокатило.
    Интересно, что понадобилось от меня этому Мексу, раз он стал любезнее нашего шефа в момент крупнейшей сделки года.

ГЛАВА 7

    Вино оказалось вкусным: ароматным, густым, немного терпким. Закусок к напитку Мекс не предложил. Извинился: мол, холостяк — обедает в трактире, а дома и в лавке еды не держит. Ладно, на безрыбье и рак рыба. Через пару минут, когда голодный желудок наполнился приятным теплом, продавец предложил посмотреть еще несколько клинков, а потом еще и еще… Я брала оружие в руки и брякала первое попавшееся, что приходило в голову. Мекс довольно кивал и что-то записывал, легко поскрипывая гусиным пером по бумаге. Я пожимала плечами: мужчина может иметь безобидное хобби.
    И тут вино кончилось. Клинки, впрочем, тоже, но это нас огорчило не так, как отсутствие прекрасного напитка. Мы дружно взгрустнули, обозрели устроенный нашими изысканиями бедлам, по очереди перевернули опустевший кувшин (в кружки не упало ни капли живительной влаги) и пригорюнились. Мекс выдвинул предложение пойти в трактир и заодно там поесть. Я поддержала, и мы отправились в путь.
    Засобирались сразу, не откладывая в долгий ящик. И тут оказалось, что все оружие в лавке воспылало к нам внезапной любовью: булавы и прочие дубины жаждали приложить по лбу или, на худой конец, стукнуть в ухо.
    — Это они меня не хотят отпускать, — умилился Мекс. — Любит меня оружие… Я ведь оружейник в пятом колене…
    — Да-а-а? — искренне удивилась я. — А почему они и меня бьют?
    Продавец задумался, почесал затылок, взъерошил волосы на лбу и заявил:
    — А они ревнуют. Ты же меня от них уводишь.
    Я захлопала глазами на, казалось бы, неодушевленные предметы. Надо же… Груда железа, а какая буря эмоций! Даже весь лоб в синяках.
    — Трогательно, — умилилась я. — Но как нам добраться до двери живыми? У меня уже в голове шумит и в глазах двоится…
    — Эт-то нормально… — кивнул тот. — Мне тоже плохо… Вон к-какая шишка на лбу. — Для наглядности Мекс пощупал вышеозначенный, налившийся фиолетовым нарост и поморщился от боли. — Н-н-но надо идти… Дома еды нет.
    — Надо, — согласилась я, исторгнув печальный вздох.
    При слове «еда» желудок мучительно заурчал. Я обхватила шею мужчины руками и жарко зашептала на ухо:
    — Может, у тебя есть запасной выход, о котором никто не знает? Мы тихо пройдем, нас никто не заметит.
    Мекс тряхнул головой.
    — Гениально, — восхитился он. — Только запасного ходу нету… Не построил…
    Надежда выбраться из ставшей ловушкой лавки тонко пискнула и скончалась.
    — Это ты зря, — всхлипнула я. — Мы тут помрем… с голоду и холоду…
    — Н-не помрем, — оптимистично изрек он. — У меня есть дивный план.
    — Да? — искренне изумилась я. — Правда?
    — Угу… Если мы не можем выйти… давай выползем.
    — Гениально, — восхитилась я. — Думаешь, оружие выпустит?
    — Выпустит, — кивнул тот. — Я ж-же его привязал.
    Мы опустились на колени и поползли на карачках.
    Сработало. Единственная преграда, в которую мы все-таки дружно грохнулись лбами, как пара баранов-одногодок, оказалась дверью, которая тут же открылась, и мы сплоченным тандемом вывалились на улицу.
    Там уже царила ночь. Редкие фонари плохо освещали темные улицы. Домой спешили припозднившиеся прохожие, шумно возилась в помойке бродячая собака. Привязанная к коновязи одинокая лошадь удивленно выпучила глаза на странных людей, свалившихся чуть ли не под ее копыта. При ближайшем рассмотрении лошадь оказалась моей. Той самой, которую я так удачно сторговала на лошадином рынке вместе с комплектом запасной сбруи. На животном гордо красовалась пара седел.
    — Ну надо же, — умилилась я, кидаясь на шею к окончательно деморализованной лошади. — Не сперли.
    — У тебя двухместная лошадь? — хихикнул Мекс. — Сколько лет живу, такого не видел.
    Мне стало обидно за высмеянное животное. Согласна, лошадка далека от совершенства и на ипподроме первый приз ей не светит, даже если ее накачать допингом по самую челку. Но это вовсе не повод для шуток.
    — Тебя что-то не устраивает в моей лошади? — воинственно подбоченилась я.
    Поза вышла не очень убедительной — меня отчаянно штормило, но я решила не размениваться на подобные мелочи. Мужчина смущенно потупился.
    — В твоей лошади меня устраивает решительно все. Но согласись — лошадь с двумя седлами на спине выглядит необычно.
    — Ничего необычного, — отмахнулась я. — Вот если бы седло было у нее на голове — это да…
    Я отвязала лошадь, и мы двинулись в сторону трактира «Веселый питух». Вернее, то, что мы туда идем, сказал мне Мекс. Я же понятия не имела, как именно в этом странном городе добраться до заведения, где я еще недавно с таким удовольствием поедала вкусное жаркое.
    Но тут как-то неожиданно обнаружилось, что здания, которым полагалось неподвижно стоять вдоль узкой улицы, верно храня покой своих обитателей, радостно кидались нам навстречу, приветливо подмигивая освещенными окнами. Мы не ожидали от них такого коварства и с непривычки даже пару раз врезались в глухие стены или двери (смотря какая именно архитектурная часть здания оказывалась поблизости), а потом долго ругались, преимущественно нецензурно. Обитатели ненормальных домов ругались в ответ, грозя позвать стражу и угомонить буянов, то есть нас. В городскую тюрьму нам не хотелось, но и дома не думали браться за ум и вести себя прилично.
    — Это заговор, — таким тихим шепотом, что и глухой услышит, сообщил Мекс.
    — Точно, — потрясенно выдохнула я, пытаясь удержаться на ногах после очередного столкновения. — А кому это надо?
    — Не знаю, — пожал плечами тот. — Но других объяснений нет.
    — Какой ты умный… — восхитилась я.
    — Эй, пьяницы! — крикнул кто-то из очередного дома. — Проваливайте отсюда, пока не накостыляли!
    — Да они кругами ходят! — подхватил другой.
    — И как им не стыдно! Будят народ среди ночи своими шатаниями!
    — Видишь, — заговорщицки зашептал Мекс. — Это наверняка демоны… Они поселились в домах и двигают их нам навстречу.
    — Обалдеть. — От потрясения я чуть не сползла на землю, но героическим усилием воли осталась стоять на ногах. — Надо же с ними как-то бороться…
    Мекс почесал затылок.
    — Надо, — кивнул он. — Только как?
    Я повторила его жест. Правда, в руке я сжимала повод узды, и движение вышло не ахти каким элегантным.
    — У меня есть крест и я знаю «Отче наш»…
    Мекс тряхнул головой.
    — Понятия не имею, что такое отче наш, надеюсь, очень сильное заклятие от демонов, но, кажется, они боятся железа. У меня есть меч.
    Мы сплотили ряды и крепко прижались плечом к плечу. Не позволим демонам запугать таких смелых людей. Ишь, распоясались тут… Дома действительно притихли: перестали нагло кидаться наперерез и уже не норовили ударить своей стенкой прямо в лоб, даже дружелюбно подмигивали освещенными окнами. Но мы наотрез отказывались верить в это мнимое раскаяние. Я извлекла на свет божий цепочку с крестиком, и во все горло по памяти распевала «Отче наш». Мекс же размахивал мечом, словно отгонял шуструю увертливую осу.
    Кошки пугались и исчезали в подворотнях бесшумно как призраки. Прохожие, завидев нас, спешили убраться с нашей дороги, испуганно жались к присмиревшим домам и то ли крестились, то ли делали какие-то охранные знаки — непонятно. Короче, когда мы достигли цели своего путешествия (трактира), облегченно вздохнули не только мы, но и окружающие. И тут перед утомленными долгой борьбой с коварными зданиями путниками нарисовалась проблема. Куда девать лошадь? Это ведь не кошка и не собака, в трактир с ней не пустят.
    — Давай отведем ее в конюшню, — предложил Мекс.
    — Гениально, — восхитилась я простоте решения насущной проблемы. — Только я не знаю, где она находится.
    Мекс этого тоже не знал. Но выразил готовность отправиться на поиски. И мы пошли ее искать. Проводником был Мекс. Он легко взял на себя эту неблагодарную роль и с гордостью вышагивал впереди процессии, правда, зигзагами. Впрочем, меня саму заносило, и не только на поворотах. Мы вспугнули парочку котов, а собаки во дворах прилегающих домов охрипли от лая. Еще мы чуть не затоптали раскинувшегося в пыли пьяницу. Что характерно, он не подумал просыпаться даже после того, как Мекс сначала наступил ему на руку, потом споткнулся о ногу и долго объяснял бедолаге, как тот неправ и где именно он видел его и всю его родню, которую угораздило воспроизвести на свет подобное недоразумение.
    Конюшню обнаружили с третьего захода. Сооружение оказалось довольно внушительным, и не увидеть его мог только слепой. Странно, что мы его до этого не заметили. Мекс ввалился внутрь, как пьяный гусар в бордель, причем умудрился в полной темноте нащупать в копне сена парнишку-конюха, извлечь его наружу и всучить перепуганному и встрепанному со сна пареньку повод нашей копытной подруги. Почуяв тепло и запах сена в конюшне, лошадка вздохнула с облегчением. Мы со скрупулезностью хирурга, проверяющего операционную перед самой сложной операцией в своей жизни, убедились, что лошадь расседлали и задали ей корм. Причем Мекс разве что не ситом просеял весь овес, долго и пространно рассуждая о том, с какой тональностью должны звенеть зерна, когда их насыпают в кормушку. Затем он проинструктировал вконец обалдевшего парнишку насчет чистки коняшки и долго, со смачными подробностями объяснял, что именно с ним сделает, если лошадь останется недовольна. Интересно, как Мекс узнает, понравилось ли скотинке обхождение? Но парнишка подобными вопросами не задавался и клятвенно заверил нас в нежной и трепетной любви ко всем лошадям вообще и к нашей в частности. Поэтому в трактир мы вошли с чувством выполненного долга и громким урчанием в пустых животах.
    Внутри было многолюдно. Буквально яблоку негде упасть. Я споткнулась о порог и непременно грохнулась бы на пол, если бы Мекс не поддержал меня за талию. Правда, самому ему пришлось ухватиться за косяк, но мы оба остались в вертикальном положении, что само по себе было достижением, и немалым. Мы протиснулись к стойке, активно работая локтями. «Ну чем не аэробная нагрузка в фитнес-клубе», — умилилась я. Народ поначалу пытался возмущаться, но, узрев размер меча моего спутника и предупреждение в его глазах, просто пропускал нас без лишних вопросов.
    Мекс с размаху грохнул кулаком о стойку:
    — Хозяин!!! Два жаркого, и побыстрей!!!
    Вот зараза. Совсем оглушил. Пришлось поддержать.
    — Точно. Побыстрей! — воскликнула я, грохнула ладонью по столешнице и взвыла от боли.
    Барная стойка оказалась очень крепкой.

    Проснулась я от того, что кто-то настойчиво ломился в дверь. На мой невинный вопрос о том, кому это там жить надоело, сдавленно пискнули: «Просили разбудить пораньше».
    Затем послышался дробный стук убегающих ног, и воцарилась благословенная тишина. Я приоткрыла один глаз и обнаружила себя лежащей на постели под совершенно незнакомым мне потолком. Пришлось открыть второй глаз. Теперь в поле зрения попадали еще и деревянные стены, но комната все равно была неизвестной. Несколько минут я тупо таращилась в окружающий мир, пытаясь хотя бы приблизительно припомнить, куда это меня занесло и как это могло случиться. К тому же самочувствие всего организма оставляло желать лучшего: во рту пересохло и стоял омерзительный привкус, словно там умудрилась побывать толпа кошек и не просто осмотрела местные достопримечательности, но и пометила все углы. В голове гулко звучал набат, видно, созывая на борьбу с пожаром внутри.
    Состояние ужасное, но знакомое. Из чего я смогла сделать вывод, что вчера изволила пить и, судя по настигшему с утра похмелью, пила о-о-очень много. Интересно, что сподвигло меня на этот милый запой? Тут как-то ненавязчиво выяснилось, что на кровати я лежу не в гордом одиночестве. Некто заворочался во сне, и тяжелая рука опустилась поперек моего живота и обхватила меня за талию. Я осторожно, словно это самый хрупкий сосуд из драгоценного материала, повернула голову набок и с удивлением обнаружила совершенно незнакомого мужчину, беззастенчиво дрыхнувшего на соседней подушке. Длинные черные волосы свешивались на бледные скулы, глаза в обрамлении густых ресниц закрыты, чувственные, словно припухшие от поцелуев губы плотно сжаты.
    «Боже! Как же низко я пала! — внутренне простонала я. — Дожила до того, что обнаруживаю себя после попойки в постели с совершенно незнакомым мужчиной и не имею ни малейшего понятия, каким образом ироничная судьба свела нас вместе».
    Хотя, судя по силе моего похмелья, мы могли только поцеловаться, и то с большим трудом. Конечно, при условии, что нас не слишком сильно штормило и мы смогли найти друг друга губами. Да и спали мы поверх одеяла и совершенно одетые. Ну просто гора с плеч. Я посмотрела на нагло разметавшегося мужчину еще раз. А ничего себе экземпляр самца хомо сапиенс… Почти жаль, что между нами ничего не было.
    Я полежала еще немного и пришла к неутешительному выводу, что вставать-таки придется, хотя бы для того, чтобы принять ванну снаружи и бокал холодного пива вовнутрь. Мужскую руку пришлось скинуть. Неимоверным усилием воли я соскребла свой измученный грандиозным похмельем организм с кровати, добралась на карачках до ближайшей стенки, внутренне содрогаясь от приступов головной боли, и с трудом приняла вертикальное положение. Черт, пора завязывать с пьянкой. За дверью обнаружился коридор с дверями, расположенными друг напротив друга. Хм… Либо это чертовски огромный дом, либо гостиница. Интересно, какими посулами этот брюнетистый тип зазвал меня в номера? Ну не сама же я его сюда затащила? Или все-таки сама? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала пиво или пара таблеток алкозельцера, или и то и другое, если получится. Затем ванная. И только потом можно удариться в воспоминания и даже написать мемуары…
    Вниз пришлось идти по лестнице. Я преодолела это препятствие со стойкостью оловянного солдатика, в душе кляня архитектора, которому понадобилось устраивать комнаты наверху, и себя за то, что додумалась так надраться в малознакомом месте и не вызвала такси. А дома холодильник очень близко от спальни и никто не ломится в двери по утрам. Внизу обнаружился просторный зал с грубо сколоченной мебелью и парой обозленных девиц. И тут свершилось чудо — я их узнала. Но подходить не спешила, сначала изловила подавальщицу и заказала кружку холодного пива, посулив устроить все семь египетских казней разом, если она не принесет мне вожделенный напиток срочно и немедленно. Девушка тут же прониклась моим горем и умчалась в сторону кухни быстрее фаворита в призовом забеге.
    — Та-а-ак, — многообещающе протянула Лисса вместо обычного приветствия. — И как это понимать?
    Тихий в общем-то звук отозвался похоронным набатом в моей многострадальной голове. Я поморщилась, махнула рукой, словно отгоняла надоедливую муху и хрипло возразила:
    — Отстань, а? Я не в том настроении, чтобы вести философские беседы.
    — Так и мне не до них, — неожиданно согласилась охотница. — Ты хоть лошадь удосужилась купить? Или наша принцесса отправиться путешествовать пешком?
    — Пешком?! — Норандириэль от неожиданности поперхнулась чаем и закашлялась.
    — Так ведь лошади у тебя нет. Второго седока не всякое животное выдержит. Значит, вариантов имеется целых два: либо мы выезжаем сегодня, но тогда принцесса топает пешком, либо повторно отправляемся на рынок, но в этот раз не спускаем глаз с нашей любительницы вина и смазливых полуэльфов.
    В это время появилась подавальщица. Она продефилировала к нашему столу походкой манекенщицы на элитном показе мод и поставила перед моей изнывающей от жажды персоной вожделенную кружку с пенным напитком. О, прохлада души моей! О, отдохновение уставших глаз! Я вцепилась в емкость с энтузиазмом измученного жаждой путника, узревшего посреди пустыни полный колодец воды. Жидкость скользнула внутрь живительной влагой, из горла вырвалось довольное урчание и полный неги вздох. Подавальщица понимающе хмыкнула и, убедившись, что в ее услугах больше не нуждаются, удалилась гордой походкой кораблей пустыни. Я не спеша сделала второй глоток и лишь потом позволила себе оторваться от пенного напитка, который, к слову сказать, был весьма недурен.
    — Совершенно незачем так хмуриться и волноваться. Нервные клетки не восстанавливаются, а от кислой мины на лице появляются преждевременные морщины, — выдала я, счастливо жмурясь.
    К этому моменту я не только стала приходить в себя, но уже полностью вспомнила события предыдущего дня. Ну или почти полностью. Последняя часть вечера, после того как мы с Мексом завалились в таверну и потребовали жаркого, а потом нас осенила гениальная идея, что в заведении подают пару сортов хорошего пива, как-то выпала у меня из памяти.
    — Нет, полюбуйтесь на эту довольную собой кошку, — зашипела в мою сторону Лисса. — Между прочим, пока ты дрыхла со своим гостем, мне пришлось приютить Норандириэль, которую одолели неугомонные поклонники.
    — Ах, вот почему ты ведешь себя так, словно тебе кто-то сильно прищемил хвост, — мило ухмыльнулась я. Жизнь снова заиграла многоцветием красок и стала потихоньку налаживаться. Еще бы принять горячую ванну… И я снова человек. — Тебе не понравилось спать в компании Норандириэль, и ты позавидовала моему обществу.
    Лисса мучительно покраснела и возмущенно зашипела. Принцесса захлопала своими невинными голубыми глазками и надула губки.
    — Но я ведь не храплю, — возразило это чудо природы.
    При этом у нее был такой недоуменный вид, что я просто не могла удержаться от смеха. Ко мне тут же присоединилась Лисса. А Норандириэль переводила удивленный взгляд с одной на другую, гадая, что же нас могло так рассмешить.
    Мекс изволил проснуться, когда я уже вышла из-за ширмы вся такая чистая, довольная и закутанная в банное полотенце. Заинтересованные серые глаза спокойно скользнули от края полотенца до края и задумчиво понаблюдали за сборами сумок. То ли метания полуголой девушки по комнате вообще были для него в новинку, то ли он находил в процессе какой-то особый эстетизм — непонятно.
    Оказалось, девочки тоже не теряли времени даром и накупили изрядное количество дорожной одежды: широких штанов и курток в моем гардеробе теперь было хоть отбавляй. Разнообразием оттенков они не отличались, зато даже на первый взгляд были добротно сшиты. Я начала с распределения вещей на крупные и не очень. Затем аккуратно сложила все, чтобы не измялось в дороге, и затянула мешок. Вуаля. Но тут оказалось, что ехать мне не в чем: дорожные вещи я упаковала в первую очередь и теперь могла потрясти воображение местного населения лишь нарядом из махрового банного полотенца веселенькой розовой расцветки. Оно и сейчас мало что прикрывало, а уж верхом можно смело играть в леди Годиву. Правда, в отличие от «прогулки» средневековой леди мое смелое дефиле в неглиже вряд ли поможет снижению местных налогов (кстати, интересно, есть ли здесь таковые и какие у них тут ставки), зато настроение у народа поднимется — это факт. Особенно после того, как меня заметут за неприличное поведение в общественном месте.
    Пришлось распаковывать с трудом уложенные вещи. Я чертыхнулась, пнула вещевой мешок босой ногой и принялась вышвыривать с трудом уложенную одежду обратно на стул. Мекс выбрал именно тот момент, когда я находилась не совсем в адеквате, чтобы попытаться завязать светскую беседу.
    — Ну что мы теперь будем делать?
    Простой на первый взгляд вопрос поставил меня в тупик. Я удивленно замерла, прикидывая, что именно он имел в виду, и вдруг обнаружила, что двумя пальцами удерживаю на весу кружевные панталоны, а мужчина нагло на них пялится. Точки кипения я достигла раньше, чем гоночная «феррари» разгоняется до ста километров.
    — Как что? — мило осклабилась я, безжалостно скомкала белье в руке и запулила его в вещмешок. — Поженимся. Дочку Васей назовем.
    Мекс принял мое заявление близко к сердцу. Минут двадцать я наблюдала, как он ловит ртом воздух, изображая собой картину «открывает щука рот, а не слышно, что поет». Я воспользовалась затишьем, чтобы запихать вещи в мешок, на сей раз не утруждая себя особым аккуратизмом. А зря. Мешок раздулся, как жаба с крайней степенью несварения, и вещи свешивались за края, как выкипающая каша из кастрюльки. Я задумчиво почесала нос, сунула внутрь босую ногу и потопталась, благо бьющихся и хрупких предметов внутрь не клала. Мешок закрылся со скрипом, причем его разнесло во все стороны, как стельную корову, готовую вот-вот разрешиться тройней. Главное, чтобы швы выдержали. Хорошо, что у нас не пешая прогулка: не придется носить такую ерундовину за спиной.
    Уф. Просто гора с плеч. Я покосилась на хранящего молчание мужчину в моей постели и удалилась за ширму, надеясь, что загородка не просвечивает. Не хватало мне еще пикантный театр теней для малознакомого мужчины организовать.
    — Ну? — осторожно поинтересовался он. — И как все прошло?
    Я вытянула перед собой руку с зажатыми в кулаке штанами. Шаровары — они шаровары и есть. И если с фасоном еще как-то можно было смириться (мало ли какая в игре мода), то цвет, нежно именуемый в народе «цветом детской неожиданности», нагонял тоску и жуткую меланхолию. На талии произведение портновского искусства завязывалось шнурком. Надо признать, очень удобно… в смысле раздевания. Потянешь за шнурочек и… опа… штаны у твоих ног. Надеюсь, хлипкая на вид тесемочка не лопнет. Очень не хочется остаться в одних панталонах где-нибудь посреди улицы.
    — В смысле? — нахмурилась я, напрочь забыв, что через ширму выражение лица не разглядеть.
    — Ну-у-у. Ночью.
    О! Наш герой решил пожать лавры Казановы? Я сдавленно хихикнула про себя и напялила ненавистные штаны. Не удивлюсь, если подобное уродство приобрели только для того, чтобы меня позлить. Куртка, выкрашенная в тот же нелицеприятный цвет, была все-таки не такой бесформенной, как штаны. И на том спасибо.
    — Да как тебе сказать, — я сунула руки в рукава. Надеюсь, со стороны я не выгляжу форменным чучелом. — Ты был как бревно.
    — Как кто? — опешил тот.
    — Как бревно, — мстительно повторила я. — Неподвижное и храпящее.
    Потрясенный своей несостоятельностью Мекс взял тайм-аут, а я обнаружила сапоги: удобные и отдаленно смахивающие на ковбойские. В таких в жару ходить не очень хорошая идея — солнечный удар обеспечен. С другой стороны, верхом ехать наверняка удобно. Передо мной был выбор: зажариться в сапогах или снять их и попробовать ехать в ботинках. Прямо не знаю, на чем остановиться. Решила надеть ботинки… Если что, переобуюсь. Костюм довершила соломенная широкополая шляпа.
    — Что ты так разволновался? — мило улыбнулась я, выплывая из-за ширмы. — Ничего не было, мы были вообще не в состоянии и потому просто спали.
    Мужчина вздохнул с облегчением и даже не потрудился скрыть свои чувства. Я подумала, а не обидеться ли мне? В этот момент в дверь настойчиво постучали.
    — Кто там? — грозно рявкнула я.
    — Быстрее собираться не можешь? — голосом Лиссы ехидно поинтересовались из-за двери. — Если мы не хотим ночевать на открытом воздухе, надо выезжать сейчас.
    Я пожала плечами. Ну не бесконечная же эта игра. Неужели чтобы доехать от пункта «А» до пункта «Б», нужно более часа времени?
    — Успеем, — уверенно заявила я.
    За дверью немного потоптались, тяжко вздохнули и ушли. Я вышла из-за ширмы полностью одетой, но в обновке чувствовала себя глупо.
    — Хоть бы зеркало повесили, что ли, — с досадой фыркнула я.
    Мекс стек с кровати мягко, плавно, по-кошачьи. С чувством потянулся, разминая мышцы, и улыбнулся:
    — Так больно дорогое удовольствие — зеркало. Его только зажиточные купцы и держат. Народ попроще посмотрится в бадейку — и ладно. Еще в речку на себя посмотреть тоже можно. А что, там, откуда ты приехала, не так было?
    — Не так, — огрызнулась я. — У нас у каждого зеркало было. Как оценить свою внешность со стороны, если ты себя не видишь?
    — Очень интересно. И где такие богатые места? — насмешливо, с явным недоверием хмыкнул он. — Наверное, там и дороги мостят золотыми слитками? А вы не туда путь держите?
    Я насторожилась. С какой целью он все это выспрашивает?
    — А что? Решился на переезд?
    Мекс тряхнул блестящим черным водопадом волос.
    — Нет. Тут у меня магазин, дом… Правда, с едой напряженка, зато хорошего вина много. Просто странно это, когда три девушки собираются куда-то ехать одни, без провожатого, без телохранителя, охранника, родственника или другого сопровождающего мужчины. Дороги у нас неспокойные, разбойники пошаливают. А на наемниц вы не похожи.
    Я подхватила вещмешок, свой рюкзак (фигушки я его оставлю, кто мне его потом вернет).
    — А тебе не все ли равно? Или, может, ты у тех разбойников наводчиком работаешь? Так с нас особо не разбогатеешь.
    — На самом деле интерес у меня имеется. Я хочу, чтобы ты вернулась живой и невредимой. А что брать нечего — неправда. Лошади есть, немного мелочи тоже сгодится. Лесной народ особо не привередничает, ему все сойдет. И живой товар тоже. Если ты понимаешь, о чем я.
    — Живой товар? — Я в недоумении нахмурилась.
    Определение знакомое. Где-то я уже такое слышала, только никак не могла вспомнить где. То ли в школе это проходили, то ли по телику увидела, но не придала особого значения.
    — Рабы. Так понятнее? Пусть в Авалонии работорговля не в почете, зато в соседних странах подобным товаром не брезгуют и о его происхождении лишних вопросов не задают. Одна эльфийка обогатит своих похитителей на кругленькую сумму.
    — Работорговля? — поперхнулась я.
    Глаза в буквальном смысле полезли на лоб. Ну и нравы тут у них. Это же дикость какая-то. Пусть это всего лишь игра, но все равно неприятно, если тебя захватит какая-то группа, именующая себя романтиками с большой дороги, и выставит на продажу, как щенка в зоомагазине. Надеюсь, хоть зубы на целостность осматривать не будут… или еще чего-нибудь… Брр. Мороз по коже.
    — Она самая, — радостно кивнул тот.
    Нет, он меня определенно начал бесить. Больно радостный какой-то. После вчерашнего ему полагается лежать со страдальческим выражением лица и тихим голосом умирающего в страшных муках от жесточайшего похмелья умолять окружающих подать кружку пива, много воды, аспирин и что-нибудь от головной боли. А он просто лучится довольством, особенно когда узнал, что общая у нас была только постель, в которой мы просто спали — и все. Может, все-таки надо оскорбиться?
    — Ладно, допустим, нас всех ограбят, лишат транспортного средства и оптом толкнут ближайшему перекупщику, как выставочных котят. А тебе-то что за беда?
    — Дело в том, что я хотел бы предложить тебе работу. И если вдруг кто-то решит тебя продать на невольничьем рынке, просто скажи, что у тебя есть родня, которая выплатит выкуп. Обычно разбойники предпочитают не возиться с дальней транспортировкой: мало ли, что в пути произойдет. А тут деньги прямо на месте и с минимальным риском для себя.
    Он хочет меня купить? Причем в буквальном смысле этого слова. Ну ничего себе начинается денек! Интересно, зачем я ему? И как полагается реагировать на такое предложение? Возмутиться и заявить, что он хам? Съездить по морде лица? Просто раньше никто не предлагал за меня деньги бандитским группировкам, так что опыта у меня не было. К тому же внезапный аттракцион неслыханной щедрости, мягко говоря, настораживал. Обычно подобные альтруистичные порывы окружающих имели нездоровую тенденцию выходить мне боком.
    — Интересно… Стесняюсь спросить, а в чем именно заключается суть этой самой работы? Ты не очень похож на содержателя борделя, но я ведь могу и ошибаться.
    Мекс мягко рассмеялся.
    — Ты права. Я не содержу притонов. Оружейный магазин — это все, что у меня есть, но в оружии я действительно хорошо разбираюсь. Настолько, что иногда благородные семейства поручают мне подобрать пару для одиночного клинка.
    Я удивленно моргнула. Интересно, что он имеет в виду?
    — И это не то, о чем ты наверняка подумала.
    О! Он еще и телепат?
    — Помнишь, я показывал тебе клинки, еще до того как мне в голову пришла светлая мысль попробовать вино в моем погребе? — Я кивнула. — Это действительно дорогое оружие, но во многих родах хранится нечто особенное. Парные мечи, выкованные настоящими мастерами своего искусства совместно с магами. Поговаривают, что в них заключены души воинов, погибших в битве, но так и не смирившихся со своим поражением. Я, конечно, в это не верю, но что-то в этом есть. Клинки считаются живыми и стоят так дорого, что приобрести их может только очень зажиточный род. Обычно такое оружие передается из поколения в поколение по старшинству и считается чуть ли не талисманом, а его утрата — величайшей трагедией.
    — Очень замечательная сказка, — кивнула я. — Можно сказать, легенда. Но я совсем не понимаю, каким образом она касается меня, и с удовольствием дослушаю до конца, когда буду чуть менее занята, а за дверью меня не будут с нетерпением ожидать две обозленные моей медлительностью девушки.
    — Я как раз подбирался к сути дела, когда ты меня перебила. Будь добра дослушать до конца, если уж задала вопрос. На чем я остановился?
    — На величайшей трагедии.
    — Точно. Итак, клинки не вечны. Бывает, один ломается или теряется, или с ним случается еще что-нибудь в этом роде. В этом случае второй клинок утрачивает свою силу, перестает быть талисманом для семьи и представляет ценность просто как искусный образчик оружейного мастерства. В нем остается магия, но никто не может ею воспользоваться. Поэтому найти пару для такого клинка — высшее мастерство для хорошего оружейника. Правда, процесс длительный, но это на порядок дешевле, чем заказывать новую пару. Обычно на это уходит не меньше года… Но у тебя дар. Ты чувствуешь оружие, оно отвечает тебе.
    — В смысле — отвечает? — удивилась я.
    Все это слишком попахивало шизой. Разговаривать с неодушевленными предметами чересчур даже для меня. Так и до уединенной палаты с мягкими стенами, замечательной смирительной рубашкой и с нежными, обходительными санитарами в придачу можно договориться.
    — В смысле ты вчера нашла пару для одного из таких клинков. Думаю, ты нашла бы ее и для другого, но ничего подходящего в лавке просто не было.
    Я вытаращила на него глаза. Он это серьезно?
    — Обалдеть.
    — Согласен. Поэтому и предлагаю сотрудничество… А может, тебе вообще никуда не ездить?
    Я почесала в затылке. Что-то здесь определенно не так. За последнее время мне столько раз предлагали хорошую и высокооплачиваемую работу, что впору задуматься: может, это действительно параллельный мир? Обычно в реальности я не пользуюсь такой популярностью. На всякий случай я согласилась обдумать лестное предложение после путешествия. Все-таки хорошие места на дороге не валяются, пусть это только игра. Ну и что? Вдруг я когда-нибудь решу вернуться сюда снова?
    Мекс глубоко вздохнул, но настаивать не стал, хотя даже невооруженным взглядом был виден блеск разочарования в глазах.
    — И все-таки будь осторожна. Дорога — не место для трех одиноких путниц.
    Он резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Я смотрела ему вслед, и мерзкий холодок тревоги погладил меня вдоль спины ледяной липкой лапой. Я тряхнула головой, как собака, вылезшая из воды. Похоже, я становлюсь параноиком. Надо выбираться отсюда, пока окончательно не сбрендила.

ГЛАВА 8

    Девчонки в дорожной одежде с серьезными лицами ждали меня перед таверной. Их лошади были оседланы, сумки приторочены. И если вид принцессы был просто сосредоточенным, как у человека, который принял важное решение и готовился сжечь за собой мосты, то Лисса отбивала нетерпеливую дробь в дорожной пыли носком походного сапога. Осмотрев дам с головы до ног, я заметила, что наши костюмы не блещут разнообразием. У всех троих один и тот же фасон штанов, курток, да и миленькая расцветка тон в тон. Ну прямо трое из ларца, одинаковых с лица… Хотя их, кажется, было двое. Но это неважно. Если останусь в игре, обязательно внесу предложение разнообразить гардероб игроков.
    — А что, ничего приличнее в магазине не нашлось? Или это тонкий расчет на то, что на подобных уродин никто не позарится?
    — Я рада, что у тебя хорошее настроение, — не без изрядной доли ехидства улыбнулась охотница. — Седлай коня. Пора в дорогу.
    То, на чем я собиралась ехать, стояло рядом и смотрело на меня тоже очень ехидно. Хитрая зверюга всем своим видом выражала отрицательное отношение к седлу вообще и к сбруе в частности. Тем не менее я бодро подхватила узду и попыталась ее напялить на конскую морду. Лошадь шарахнулась в сторону как черт от ладана, и морда ее стала еще нахальнее.
    — Ах так! — подбоченилась я и сдула упавшую на лицо прядь волос. — Мы еще посмотрим, кто кого.
    Конь насмешливо фыркнул и ударил передней ногой по земле, взметнув небольшую тучку пыли. Вызов был принят.
    Я атаковала первой. Но мой бросок изначально был обречен на провал. Разве может человек быть быстрее лошади? Конь увернулся играючи, взметнулась блестящая грива, сверкнули иронией темные глаза…
    — Ах ты, зараза! Ну погоди у меня! — погрозила я кулаком удирающему коню.
    В ответ тот фыркнул, притормозил в нескольких шагах от меня и уставился с нескрываемым ехидством существа высшего порядка. Ну подожди, вредина клыкастая. Я решила сменить тактику и сделать вид, будто коняга меня вовсе не интересует. Я даже отвернулась в другую сторону и принялась насвистывать навязчивый мотив типа «Арам зам зам», затем резко развернулась и кинулась в сторону животного. Конь весело взвизгнул и отпрыгнул в сторону. Я пребольно растянулась на животе, вызвав у зрителей неудержимый приступ хохота. Оказалось, посетители таверны не нашли лучшего развлечения, чем наблюдать за моими жалкими потугами приструнить зарвавшегося левбая. Даже организовали тотализатор, где ставки принимали один к ста в пользу коня.
    Я окончательно озверела.
    — Ладно, — прошипела я, поднимаясь на ноги и сплевывая песок, набившийся в рот. — Не хочешь по-хорошему, будет тебе по-плохому. Думаешь, ты единственная скотина в этом занюханном средневековом городишке, где о водопроводе и слыхом не слыхивали, а газовая плита — нечто за гранью фантастики? А вот и нет, пакость ты клыкастая. Лисса, как ты думаешь, лошадиный рынок уже открыт?
    Брюнетка медленно усмехнулась, похоже, ее забавляло мое унижение.
    — Думаю, да, — мягко промурлакала она. — И если поспешишь, то успеешь сторговать там клячу не хуже, чем у Норандириэль.
    — Моя лошадь вовсе не кляча! — возмутилась принцесса, но ее проигнорировали, и девушка надулась.
    Я выбила, насколько это вообще было возможно, пыль из одежды, перекинула узду через плечо и решительным шагом направилась к воротом. Через секунду путь мне преградило четвероногое ехидное недоразумение. Я попыталась пнуть его, но не преуспела. Конь ловко увернулся, но с дороги не ушел. Упорный, гад. Я попыталась обогнуть настырное животное по дуге. Вороной фыркнул и попятился.
    — Вон с дороги! — потребовала я. — У тебя был шанс, и ты его упустил. Зачем мне нужна совершенно неконтролируемая лошадь, которая себе на уме? Я даже оседлать тебя не могу без показа увлекательного шоу местному населению. Отойди прочь!
    Конь горестно вздохнул, как самое несчастное существо в мире, раскаявшееся в своих грехах, настоящих и будущих одновременно. Глаза его стали напоминать молящие глаза Кота из мультфильма о Шреке. Ну как тут устоять?
    — Ладно, уломал, — смягчилась я, сама удивляясь тому, что разговариваю с лошадью. — Но при одном условии… Ты ведешь себя нормально: позволяешь седлать, взнуздывать и под седлом держишься адекватно, а не как дикий мустанг из техасских прерий.
    Не знаю, понял ли меня конь, но он согласно кивнул. Я потянулась к конской морде и… о чудо! Он позволил надеть на себя узду. Удивленно попробовал железо на вкус, покатал удила во рту, громко фыркнул, но особого недовольства не выказал. Я взяла его под уздцы и подвела к коновязи, где своего часа ожидало седло. Через пять минут конь был благополучно оседлан. Он даже втянул живот для того, чтобы мне было удобнее подтянуть подпруги.
    Посетители трактира разочарованно взвыли. Хозяин «Веселого питуха» довольно потер руки. Сегодня он извлек хорошую выгоду практически из воздуха. Я бросила в его сторону заинтересованный взгляд. Надо бы стрясти с него десять процентов от тотализатора. Зря, что ли, я ползала в пыли как идиотка. Пусть, по крайней мере, мне за это заплатят. Будет не так обидно.
    — Не стоит. — На мой локоть легла на удивление крепкая рука Лиссы. — Нам действительно пора ехать, если мы не хотим заночевать где-нибудь в лесу. Нам надо добраться до следующего селения до темноты.
    Она читает мои мысли? Не может быть. Я тряхнула головой и села в седло. Ладно, пусть его празднует, всех денег не заработаешь.
    В это время во двор влетел Мекс на взмыленном коне. Левбай от неожиданности подпрыгнул, ощерился и зашипел на пришельца не хуже разъяренной кошки. Я, конечно, не ожидала услышать такой звук от лошади и потому немного обалдела. Конь оружейника придерживался такого же мнения, потому испуганно шарахнулся в сторону, видимо, опасаясь, что это заразно.
    — Я думал, вы уже уехали, — выдал Мекс, осаживая нервно танцующего коня. — Боялся опоздать.
    — Нас задержали некоторые обстоятельства, — неопределенно пожала плечами я.
    Некоторые обстоятельства стыдливо потупились и зашаркали копытом по земле.
    — Я рад, что успел, — улыбнулся он.
    «А у него красивая улыбка и очень ему идет», — отрешенно подумала я.
    — Вот. — Он протянул мне продолговатый, завернутый в шелковую материю сверток. — Это тебе пригодится в дороге. Можешь не благодарить. И… возвращайся.
    Я приняла неожиданно тяжелый дар, и прежде чем нашлась с ответом, мужчина развернул коня и исчез в пыли.
    — Ой! — обрадовалась Норандириэль. — Веронике подарили подарок. Разворачивай быстрей, а то я умру от любопытства.
    — Не делай этого, — посоветовала Лисса. — Тогда мы просто никуда не поедем.
    Норандириэль обиделась, гордо выпрямила спину, словно проглотила линейку, и демонстративно села в седло. Лошадь не оценила изящества посадки наездницы, возмущенно фыркнула и попыталась ухватить девушку за штанину. Эльфийка вскрикнула и взбрыкнула так, что чуть не выпала из седла. Ясное дело, настроение ей это не улучшило, а нам — так даже очень.
    Как только мы покинули город, погода начала портиться. Впрочем, настроение тоже.
    Свинцовые тучи задевали тяжелыми брюхами макушки деревьев, грозя вот-вот пролиться дождем на изнывающую от жары землю. Путешественники подозрительно косились на небо, тяжко вздыхали и, не сговариваясь, принимались нахлестывать несчастных животных. Кому-то это добавляло прыти, кому-то нет. Пара рыжих волов, запряженных в арбу (кажется, эта повозка называется именно так) меланхолично жевали жвачку. Животные неторопливо выступали со скоростью беременной улитки, реагируя на беснующегося возницу, как африканский слон на муху.
    По дороге галопом промчался всадник на грязно-зеленом ящере, смахивающем на тираннозавра. Народ дружно рассосался по обочинам, как легковушки, заслышавшие спецсигнал на московской кольцевой. Лисса смотрела на стремительно мрачнеющее небо с выражением тревоги в прекрасных глазах и совершенно не обращала внимания на окружающий ландшафт. В результате наглая ящерица почти сбила с ног кобылу охотницы. Хорошо хоть лошадка оказалась расторопной и вовремя отпрыгнула в сторону. Девушка с удивлением обнаружила себя висящей в воздухе без какой-либо опоры, пронзительно взвизгнула и рухнула на землю. Почти сразу же стремительный ящер вознамерился закрепить свой успех победителя женщин, водрузив свою чешуйчатую лапу прямо на беззащитный живот Лиссы. Это было ошибкой. Если свое падение охотница худо-бедно могла пережить, то угрозу быть раздавленной чьей-то бесцеремонной ящерицей, которая слишком хороша, чтобы смотреть себе под ноги, спускать не собиралась.
    — Ах ты, урод! — возмутилась она и шарахнула по рептилии чем-то огненно-желтым.
    «Шаровая молния, что ли, — изумилась я. — Во дает!»
    Ящерица не ожидала огненного сюрприза от распростертой в пыли хрупкой фигурки и отшатнулась в мою сторону. Левбай оказался не лыком шит и решил доказать, что в его жилах течет кровь не простых животных. Он ощерился, как загнанный в угол матерый волк, и ловко вцепился агрессору в ноздрю. Ящерица протяжно зашипела, высунув раздвоенный язык. Конь не остался в долгу и выдал такой звук, которому позавидовал бы любой змей, будь он трижды Горыныч.
    Узрев чешуйчатую рептилию на расстоянии вытянутой руки, ощутив смрадное дыхание, я впала в ступор. Одно из двух: либо техника шагнула далеко вперед, либо это не голограмма. Ну не может компьютерная графика, будь она хоть трижды гениальной, быть еще и осязаемой при непосредственном контакте. А левбай здорово тяпнул ящера. Вон и кровь сочится из правой ноздри.
    — Эй ты! — вывел меня из изумления раздраженный голос всадника ящера. — Купи намордник своему левбаю. Он мне ящера попортил.
    Я очень не люблю, когда меня задирают на дороге. Особенно, если это делают с такой наглостью. В ответ я гордо подбоченилась, приосанилась, смерила нахала презрительным взглядом и выдала:
    — Моему левбаю намордник без надобности. Его острые зубы хорошо защищают меня от хамства некоторых придурков, которые права купили, а ездить научиться забыли. А вот наезднику твоего ящера намордник придется в самый раз.
    От такой наглости молодой, смазливый и чрезвычайно гордый собой юноша, облаченный в кожаный доспех с блестящими бляшками и пряжками, покраснел и принялся раздуваться как воздушный шар. Но бросил взгляд на мои колени и сразу как-то сник. Даже плеть в его руках перестала быть угрозой, и он явно не знал, куда ее деть.
    Поразительная перемена в поведении задиры меня удивила. Я проследила за его взглядом и обнаружила, что до сих пор держу подарок Мекса на коленях. Сверток слегка развернулся, и из него недвусмысленно показалась передняя часть арбалета. «Вот так подарок!» — ахнула я. Осталось узнать, что с этим делать. Положа руку на сердце, признаюсь: даже стрельба из лука всегда была выше моего понимания. Ножи вот метала — это да. В моем босоногом детстве самой модной игрой во дворе считалась так называемая игра в ножички, и я была одним из лучших игроков. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. А пока достаточно того, что вид арбалета произвел неизгладимое впечатление на спесивого хозяина ящера. Он еще раз смерил взглядом прищуренных глаз сначала меня, затем оружие, видимо решая, какова вероятность схлопотать арбалетный болт в спину, смачно сплюнул в придорожную пыль, раздраженно вытянул ящера плетью и умчался в сторону городских ворот. Мы с принцессой проводили его с тоской во взоре. Этот наглец скоро окажется в сытом тепле трактира, а нам еще предстоит тащиться до ближайшего жилья, невзирая на стремительно портящиеся погодные условия.
    — Кажется, дождь собирается. Может, вернемся? — озвучила мое мнение принцесса.
    Охотница шумно, с мрачным остервенением отряхивала свои штаны с таким видом, словно собиралась забить несчастный предмет одежды насмерть.
    — Ни в коем случае, — отрезала она. — Во-первых, возвращаться — дурная примета: пути не будет. Во-вторых, может, и распогодится. В это время года погода меняется по двадцать раз на дню.
    К счастью, лошадь Лиссы далеко не убежала. Она паслась тут же у обочины, поедая зелень со скоростью сенокосилки. Нам не пришлось играть в охотников за дикими мустангами. И это не могло не радовать. Веревку никто из нас не прихватил, а как кидают лассо, я видела только в кино. Правда, в фильме бросок веревочной петли выходил легко и эффектно. Будучи ребенком, я пару раз попробовала провернуть этот трюк и даже заарканила стул, стоящий метрах в двух от меня. Но что-то мне подсказывало, что спокойно стоящий и совершенно неподвижный предмет мебели и галопирующая лошадь — мишени не равноценные. Ситуацию спас левбай, вовремя показавший строптивице клыки. Лошадке пришлось выбирать между хозяйкой и острыми зубами коня. Победил разум.
    Девушка невозмутимо взгромоздилась в седло и даже, как бравый главнокомандующий эскадрону гусар, эффектно скомандовала: «Вперед!» Тут грянул дождь. Ливень упал нам на плечи, словно кто-то открыл в тучах душ на полную мощность, правда, забыл отрегулировать температуру воды. Холодные струи нещадно колотили по плечам, им нипочем были кожаная куртка и шляпа, тем более соломенная. Промокли мгновенно, разом и насквозь. В седле образовалась лужа, с мокрых прядей текло, с носа капало. Я громко чихнула и заявила, что в последний раз еду с группой извращенцев туда, куда Макар телят не гонял в дурную погоду.
    — Да-а-а, — задумчиво протянула принцесса. — Хороший хозяин в такую погоду собаку из дому не выгонит.
    — Так то ж собаку, — ехидно откликнулась Лисса и ударила бока своей лошади каблуками.
    Кобыла обиженно всхрапнула и пустилась рысью. Пока я думала, оскорбиться мне или нет за сравнение с собакой, Норандириэль последовала за охотницей. Пришлось догонять, чтобы не остаться в меньшинстве посреди разбухающей ручьями и обширными лужами дороги.
    Левбай ступал мягко, по-кошачьи, словно стелился по земле, плавно перетекая с ноги на ногу. Правда, вскоре ему надоело строить из себя образцово-показательную лошадь и он принялся чеканить шаг. Если наступал в особенно большую лужу, то старался так шлепнуть по ней копытом, чтобы грязные брызги отлетели как можно дальше. Норандириэль, после первых капель грязи на своей юбке и боках лошади, предпочла держаться от довольного своей выходкой коня на расстоянии. Лисса шипела разъяренной кошкой, пыталась сделать внушение левбаю, но не преуспела.
    — Уйми своего зверя! — попыталась повлиять на меня она.
    — И не подумаю, — я потрепала вконец расшалившееся животное по крутой холке. — Кто-то должен получать от прогулки удовольствие.
    По-моему, я четко донесла до окружающих свою мысль. Народ проникся всей глубиной моего эгоизма и принялся кидать в мою сторону осуждающие взгляды. Но общественное порицание меня не впечатлило: я просто ушла в себя, чтобы спокойно все обдумать. А пищи для размышления было более чем достаточно. Тем более что ящер был весьма натурален. Нет, ну правда. Для спецэффекта это уж слишком! Либо ребята откопали олигарха, который непонятно зачем вколотил кучу бабок в заранее убыточный проект… либо… это действительно параллельный мир! Прямо не знаю, что лучше.
    Только это какой-то неправильный мир. Разве бывают миры, в которые попадают, бухая в сугробе? Даже если сделать скидку на то, что шампанское было паленым… В смысле, я никогда о таком не слышала. Обычно люди прогуливаются в аномально активной зоне, или с ними случается что-то типа несчастного случая… и этот несчастный случай обычно со смертельным исходом… Вот черт! Может быть, я напилась шампанского и просто сплю под елкой, а это все мне просто снится? Тогда все плохо. Я просто замерзну, и на мои бренные останки когда-нибудь наткнутся грибники. Или еще хуже: шампанское было паленым, я умерла, а это место — нечто вроде чистилища, где взвешивают мои поступки, предлагая участие в странных заданиях типа похищения принца крови. Стоп. От таких рассуждений можно свихнуться, даже если до этого была совершенно нормальной. Пожалуй, тему попадания можно оставить на потом. Есть куда более актуальная проблема — что теперь делать?
    Ладно, с тем, что это параллельный мир, я определилась. А может быть, он не параллельный, а просто какая-то другая вселенная, что ли, или альтернативная реальность. Думаю, определение не столь важно, главное, суть улавливается. Но стоит ли тащиться в компании малознакомых девушек похищать принца? Даже если он — брат Норандириэль. Ей-то как раз ничего не грозит. В случае неудачи папочка может сильно отругать непоседливую дочку или крепко отшлепать. А чем это грозит нам? В обычном мире за похищение людей можно схлопотать недурственный срок. Правда, я не знаю какой. Ладно, если мне удастся выбраться отсюда в трезвом уме и здравой памяти, я непременно почитаю уголовный кодекс. Допустим, лет десять — двадцать… Перспектива так себе. Интересно, а у них тут комфортабельная тюрьма? Или это какое-нибудь мерзкое сырое подземелье с крысами? Или яма, кишащая змеями? Брр. Ужас какой!
    Ясно одно. Папаша-король за попытку лишить его последнего оставшегося с ним отпрыска мужского пола вполне может нас, в лучшем случае, законопатить в местную тюрьму (неважно, как она тут выглядит, но вряд ли пребывание там оставит приятные воспоминания) и выкинуть ключ от камеры в быстротекущую реку. А может, за такое преступление у них тут вообще смертная казнь? Вот черт! Нас четвертуют… или еще чего похуже. Что может оказаться хуже четвертования, я представляла с трудом, но что-то мне подсказывало, что в данном случае любящий отец вполне может проявить фантазию. Есть от чего впасть в уныние. Да еще этот дождь проклятущий.
    К тому моменту, когда мы доехали до крайних домов какого-то села, дождь не то чтобы перестал, он превратился в промозглую морось. Краска на указателе совсем облупилась, обновлять ее никто особенно не спешил, так что название населенного пункта для меня так и осталось загадкой.
    Дома местных жителей напоминали беленые мазанки, крытые соломенной крышей. Ближе к центру красовались двухэтажные дома, сложенные из бревен, с крышами из хорошо пригнанного теса. На один дом не пожалели кирпича и красной черепицы. Он красовался за глухим забором, и заливистый лай собак ясно свидетельствовал: здесь даже животные не едят даром свой хлеб, а отрабатывают его на полную катушку. Остальные деревенские собаки предпочитали лаять, не покидая будок. Оно и понятно. Кому же хочется высовываться из дома в такую погоду. Я, например, со страшной силой мечтала о горячем чае, горячем обеде, горячей ванне и теплой постели с грелкой в ногах.
    О мечты, сладкие мечты! Один вид местного трактира развеял их в пух и прах. Строго говоря, заведение не сильно смахивало на процветающее, хотя и было единственным и конкуренции ему никто не составил. Это было деревянное, покосившееся строение, чудом не падавшее на голову своим хозяевам и посетителям. На деревянной вывеске намалевана кружка пива и название «Трактир». Получилось емко, просто и информативно: точно ни с чем не спутаешь.
    У коновязи своих хозяев ожидали тощая кляча и парочка серых ослов. Да-да. Именно ослов: с длинными ушами и упитанными животами. Видимо, серым с хозяевами повезло гораздо больше… или ели они меньше.
    Мы спешились и привязали своих лошадей. Левбай подозрительно покосился на соседей и оскалился. Ослы даже ухом не повели, а кляча дернулась, захрипела и попыталась грохнуться в обморок. Да-а-а. Умеет мой конь произвести неизгладимое впечатление.
    Я бросила прощальный взгляд на левбая.
    — А мы что, так и оставим несчастных лошадей мокнуть под дождем?
    — Хочешь пригласить их с нами в трактир? — ехидно ухмыльнулась Лисса.
    — А что? Можно? — парировала я, сделав самый наивный взгляд, на какой была способна.
    Девушки дружно фыркнули, видимо, представили, как мы вваливаемся внутрь в компании мокрых, грязных животных. То еще оказалось зрелище.
    — Не будем смущать народ. Сделаем проще: попросим местного конюха определить наших животных на постой, расседлать, почистить, напоить, дать овса.
    Надо признаться, она меня успокоила. Наши четвероногие спутники везли нас по раскисшей дороге и вполне заслужили, чтобы о них хорошо позаботились.
    Дверь в трактир была скрипучей и рассчитана на людей атлетического сложения. Не удивлюсь, если предприимчивый владелец прикрепил к ней хитроумное устройство типа насоса, и теперь на его кухне налилось целое ведро воды. В помещении царил полумрак, но, несмотря на это, наше появление не прошло для местных завсегдатаев незамеченным. Если внезапно в чисто мужской компании появляются женщины, на них сразу обращают внимание. Видимо, в заведение женщины не ходили. Положа руку на сердце, я их понимаю. Я бы тоже сюда не зашла, если бы не дождь. А это определенно форс-мажор.
    Один только взгляд на собравшихся здесь людей внес в мою душу изрядную толику сомнения. Морды у них были явно уголовные. Не то чтобы я часто встречала уголовников, но впечатление завсегдатаи трактира производили именно такое. И пока мы, как три мокрые курицы, гордо шествовали к свободному столику, мы чувствовали себя газелями в обществе стаи голодных гиен. Взгляды были буквально осязаемыми и настойчиво гладили по спине и тому, что пониже. Сверток, любезно подаренный Мексом, оттягивал руки приятной тяжестью. В таком изысканном обществе надежная близость арбалета дарила чувство уверенности. Хотя стрелять из арбалета я никогда не умела. Махать мечом тоже. Если судьба мне улыбнется и я выберусь из этого спятившего мира, куда попадают, распивая шампанское в сугробе в новогоднюю ночь, обязательно научусь стрелять, как Робин Гуд, и фехтовать, как д’Артаньян.
    К нашему столу подошел сам хозяин: грузноватый мужчина с хитрыми бегающими глазками.
    — Чего изволите?
    — У вас есть свободные комнаты? — поинтересовалась Лисса.
    Хозяин вытаращился на нее так, словно она только что попросила луну с неба. Норандириэль посмотрела на нее точно так же.
    — Мы будем ночевать здесь? — Она сморщила свой породистый носик, всем своим видом показывая, какого мнения она о данном конкретном клоповнике.
    Я тоже не билась в счастливом экстазе, но выходить под дождь все же не хотелось. Надо было выбирать из двух зол.
    — Не знаю как некоторые, а я хотела бы привести себя в порядок, переодеться в сухую одежду, выпить горячего бульону и пожевать что-нибудь существенное, — сказала Лисса.
    Логика в этом была. Горячая ванна… Это была мечта! Нереальный сон измученного дорогой странника.
    — Поддерживаю. Местечко, конечно, не пятизвездочный отель, но заночевать, похоже, придется здесь. Итак, — я воззрилась на трактирщика, как великосветская леди на нерадивого садовника. — Здесь найдется несколько приличных комнат без насекомых и с ванной?
    Хозяин задумался. То ли он мысленно проводил оценку свободных комнат по десятибалльной шкале, то ли в принципе не знал, что такое «приличная комната» и «наличие ванны». Похоже, файлы у мужика серьезно подвисли и винда требовала экстренной перезагрузки, но хорошего специалиста поблизости просто не было.
    — Милейший, — Лисса растеряла остатки терпения. — Вопрос, есть ли у вас в наличии несколько приличных комнат с ванными, слишком сложен для вас?
    Трактирщик состроил любезную физиономию, отчего его вид стал еще более хитрым, и заверил, что комнаты у него найдутся: уютные, самые подходящие для усталых путниц. Правда, ванной там нет, но есть камин, а вместо ванны можно приспособить бочку.
    — Ладно, — обреченно махнула рукой Лисса. — Пусть будет бочка, только не из-под селедки, и чтоб вода была горячей, а не чуть теплой. И позаботьтесь о наших лошадях.
    — Не извольте беспокоиться, — залебезил хозяин. — Все будет в лучшем виде.
    — А ужинать не будем? — тоскливо поинтересовалась Норандириэль.
    Молодец! Озвучила общую насущную проблему. Трактирщик осклабился, показав два ряда желтых конских зубов, и заверил, что все будет, как в сказке. Почему-то в это не верилось, но возражать я не стала. Как говорится, поживем — увидим.
    Комнаты оказались маленькими, с узкими, похожими на бойницы окошками. Деревянные кровати щеголяли продавленными матрасами, и я не поручусь за отсутствие мышей и насекомых. Камины оказались просто жаровнями, но с горячими углями, что не могло не радовать. Бочку приволокли два дюжих мужика и водрузили посередине комнаты, после чего долго сверлили меня сальным взглядом. Пришлось ненавязчиво, но многозначительно предъявить арбалет, и народ сразу куда-то заспешил по неотложным делам. М-да. Странное место. Как бы ночью разбойники какие-нибудь не заявились.
    Ужин и воду принесли сразу. Вода была горячей. Ужин, как ни странно, простым, но вкусным. Комната от жаровни нагрелась быстро. Жизнь начинала налаживаться.

ГЛАВА 9

    Меня разбудил громкий стук в дверь. Я распахнула глаза и с удивлением уставилась в темноту. Несколько мгновений ушло на то, чтобы понять, где я нахожусь. Потом я с удивлением обнаружила, что на улице уже глубокая ночь. За окном была темнота, и слышалось успокаивающее шуршание дождя. Стук повторился. Настойчивый такой.
    — Кто там?! — рявкнула я.
    Ну не люблю я, когда меня будят ночью. Исключением может быть пожар, наводнение или угроза ядерной войны.
    — Мы, — послышалось из-за двери.
    Я моргнула в темноту. Обалденный ответ. А главное — конкретный.
    — А точнее? Кто — мы? — заинтересовалась я.
    — Ладно выпендриваться. Впусти, а то дверь выломаем, — пригрозили они.
    Я потянулась и со вздохом поднялась на ноги. Оказалось, я спала не раздеваясь прямо поверх одеяла. Что не могло не радовать. Не придется искать одежду и напяливать ее на себя в полной темноте, не разбирая, где лицо, где изнанка.
    — А выламывайте, — сделала широкий жест я. — Не мне же ее ремонтировать. А я как раз арбалет заряжу и меч из ножен вытащу…
    Конечно, я блефовала. Мекс молодец, подарил мне прекрасный подарок, только вот инструкцию к нему приложить позабыл. Поэтому о том, как заряжать арбалет и как из него стрелять, я имела примерно такое же отдаленное понятие, как и об управлении космическим кораблем. С другой стороны, они-то об этом не знали, да и если зажечь свет, может, и разберусь. За дверью задумались.
    — У нее арбалет, — возвестил кто-то.
    В ответ раздалось какое-то шушуканье. Слов я так и не разобрала. Зато нащупала спички и свечу. Неверный свет озарил комнату. Арбалет лежал на столе, рядом расположился меч. Конечно, клинок был не из лучших, но и не просто железяка. По потертой рукояти видно было, что им пользовались. Что ж, будем надеяться, что ко мне в комнату ломятся не мастера боя, а мечом можно не только рубить, но и огреть так, что мало не покажется.
    Со стороны окна донесся какой-то шум. Я обернулась и вскрикнула от неожиданности. Через стекло на меня пялилась чья-то бородатая рожа. Вот черт! Такое я видела только в кино, причем это был фильм ужасов и назывался, кажется, «Ночь живых мертвецов». Оставалось надеяться, что это не зомби. Хотя осаде комнаты живыми мертвецами я теперь тоже не удивлюсь. Жаль только, что мои апартаменты на первом этаже. С другой стороны, окно было слишком узким, чтобы в него смог пролезть взрослый человек. А это плюс.
    Я нашла болты и зарядила арбалет. Это оказалось не так уж сложно. После того как тетива была взведена, пришло спокойствие. Я смогу сопротивляться, а наличие у меня оружия делало меня чуть менее легкой добычей, чем рассчитывал народ. Рожа в окне покосилась на арбалет и задумалась. Теоретически я могла выстрелить прямо через окно, и мужик явно взвешивал шансы. Снова послышался стук, но это уже не ко мне. Интересно, к кому? Уж не к девчонкам ли? Я с тревогой посмотрела на дверь. Преграда не совсем надежная, но преграда же. Разыгрывать из себя героиню — занятие неблагодарное и грозит кучей неприятностей на мягкое место. С другой стороны, если с ними что-то случится, смогу ли я спокойно жить, зная, что могла вмешаться, но не сделала этого. Похоже, что нет. Неуместный приступ альтруизма задушить не удалось, так что, кажется, придется вмешаться.
    Раздался истошный женский визг. Я подхватила кожаную фигню с болтами, засунула их за пояс штанов и вывалилась в коридор, сжимая в одной руке арбалет, в другой меч. Надеюсь, что, узрев воинственную девушку, народ избавит меня от необходимости применять оружие и помрет если не от страха (что явно не с моим счастьем), то хотя бы от хохота.
    В коридоре было темно. Возле одной из дверей неуверенно держались на ногах три мужика с единственной свечой и лупили по деревянным доскам руками и ногами: короче, кто чем был в состоянии. Из-за двери доносился истошный визг. Кажется, вопила Норандириэль.
    — Ну и что здесь происходит (читай: кому здесь жить надоело)? — поинтересовалась я.
    Мужики обернулись в мою сторону, попытались сфокусировать на моей разъяренной фигуре взгляд совершенно осоловелых глаз и нервно икнули.
    — Да мы тут… того, — неопределенно изрек самый смелый или самый трезвый.
    — Чего — того? — не менее заинтересованно осведомились за их спинами, и с другой стороны коридора появилась Лисса с голубым, напоминающим чудесным образом пойманную молнию шаром в руке.
    Мужики совсем растерялись. Видимо, цель ночного визита для них самих была туманна и неопределенна.
    — А м-м-мы эта, — выдохнул один и неуверенно пошатнулся. — В гости… На огонек.
    Я удивленно выгнула бровь:
    — Неужели? А у вас тут приняты поздние визиты? Тогда, стесняюсь спросить, а где цветы и шампанское?
    Мой вопрос поставил ночных гостей в тупик.
    — Чего?
    — Того, — отрезала Лисса. — А ну брысь отсюда, пьянь подзаборная, пока я окончательно не рассвирепела и не шарахнула по вам фаерболом.
    Мужиков не пришлось упрашивать. Они сдавленно вскрикнули и чуть не смели меня при своем стратегическом отступлении. Хорошо я успела прижаться к стене. Видимо, народ магическому фаерболу предпочитал получить арбалетный болт в спину. Послышался грохот опрокинутого ведра, затем упал стул и громко хлопнула дверь. Как только мужики исчезли из поля зрения и мы остались в коридоре одни, я пожалела, что не додумалась отнять у беглецов свечку. Магический фаербол — это, конечно, здорово, но освещал он примерно пару квадратных метров вокруг Лиссы, так что я видела только ее, остальное тонуло в кромешной тьме.
    — Норандириэль! — тихо позвала Лисса и постучала костяшками пальцев в дверь. — Можешь выходить, они ушли.
    Послышался звук отодвигаемой мебели, видимо, принцесса успела забаррикадировать вход всем, что смогла сдвинуть с места. Дверь распахнулась и в объятья слегка опешившей Лиссы рухнула заплаканная эльфийка.
    — Они рвались ко мне в комнату! — трагически прорыдала она. — И подглядывали в окно.
    — Дорогая, они рвались в комнату к каждой из нас, — попыталась успокоить ее охотница, но сделала только хуже.
    Если до этого Норандириэль только всхлипывала, то теперь заревела белугой. Нет, ну где выращивают столь нежные создания?
    — А что им было надо? — прорыдала она.
    — Любви и женской ласки, — ехидно фыркнула Лисса. — Народ пребывает в плену предубеждения, что путешествующая без сопровождения мужчин женщина легкодоступна.
    — Доступна для чего? — Полные слез васильковые глаза уставились на нас вопросительно.
    Лисса почесала нос.
    — Для всего, — напустила туману она. — Ладно, раз угроза миновала, пойдем спать.
    — А мне страшно, — всхлипнула Норандириэль.
    — Хорошо. Будешь спать с Вероникой.
    — Почему со мной? — возмутилась я, потрясенная несправедливостью судьбы.
    Действительно, почему сразу я? Мы жребия не кидали, и моего мнения даже не спрашивали. А кровать в комнате очень узкая.
    — Потому что прошлую ночь ты спала в компании очаровательного мужчины, а я была вынуждена делить постель с принцессой.
    Я набрала полные легкие воздуха, чтобы выразить свое возмущение, но передумала.
    — Завидуйте молча, — фыркнула я, взяла Норандириэль за руку и гордо удалилась.
    Ненавижу спать в одной постели со свиньями и наглыми эгоистами, которые так и норовят стянуть с тебя одеяло. К утру стало довольно прохладно, и я основательно продрогла. Не удивительно, что плотно закутавшаяся в теплое одеяло эльфийка, беззастенчиво дрыхнувшая на моей подушке, вместо чувства умиления прекрасным личиком вызвала во мне дикое желание придушить ее этой самой подушкой или хотя бы спихнуть с кровати, а затем мило поинтересоваться: «Ой! А тебе тоже не спится?». Я зарычала и попыталась размотать принцессу, чтобы восстановить справедливость и равенство по крайней мере в отдельно взятой постели. Не удалось. Норандириэль, несмотря на свою хрупкость, весила отнюдь не как пташка, и одеяло подозрительно затрещало.
    В это время раздался настойчивый стук в дверь. Я подпрыгнула от неожиданности и разразилась гневной тирадой в адрес извращенцев, встающих ни свет ни заря вообще и не нашедших более оригинального занятия, чем ломиться по утрам в дверь к спящим девушкам в частности.
    — Рада, что ты уже проснулась, — раздался насмешливый голос Лиссы из-за двери. — Буди Норандириэль и спускайтесь завтракать.
    — А где «Доброе утро»! — попробовала возмутиться я.
    — Доброе утро? Не смеши меня, — парировала эта террористка. — Нам не дали толком выспаться, и к тому же пришлось подниматься в несусветную рань, чтобы успеть добраться до нормального трактира засветло. Извини, но утро не отвечает моему понятию «доброе». Не вижу смысла лицемерить. Так что быстро приводите себя в порядок, шустро завтракаем и покидаем этот вертеп.
    Норандириэль будить не пришлось. Она распахнула свои васильковые очи и жизнерадостно улыбнулась, отчего окружающий мир опротивел мне окончательно, и появилась настоятельная потребность кого-нибудь стукнуть или хотя бы пнуть. Я зажмурилась, сосчитала до десяти и глубоко вздохнула. Жалко, мантрам не обучена. Может, это помогло бы примириться с несовершенством окружающего мира? Я шустро метнулась к рюкзаку и принялась рыться в его содержимом. Где-то у меня были сигареты. Если сейчас не закурю, прямо не знаю, что сделаю.
    Принцесса наблюдала за моими маневрами, как доктор за кризисом душевнобольного, что бесило меня еще больше. В конце концов вожделенная пачка отыскалась, правда, по закону подлости, на самом дне, зато вместе с зажигалкой. Я остервенело разорвала целлофан, откинула крышечку, сжала губами вожделенную сигарету и щелкнула зажигалкой. Первая затяжка была подобна экстазу после долгого воздержания. Я даже зажмурилась от удовольствия.
    — Ты глотаешь огонь? — поразилась эльфийка. — Зачем? Да и кого сейчас удивишь дешевыми фокусами, если есть магия?
    Я поперхнулась и закашлялась. Нет, положительно она задалась целью портить мне любое удовольствие. И ей это удается.
    Завтрак был сытный и простой. Яичница с беконом, аппетитная и горячая, пирожки с вареньем и творожная запеканка. Из напитков — травяной чай и холодное молоко в глиняной крынке. В таверне был полумрак, что вполне гармонировало с моим внутренним мироощущением. Судя по сумраку, царившему за окном, на улице стояла влажная хмарь, лить не лило, а мелкая морось присутствовала. Тащиться воровать принца в такую нелетную погоду очень не хотелось.
    Я зябко поежилась, предчувствуя уличную прохладу, широко и с чувством зевнула. Кроме нас и хозяина, в таверне больше никого не было. Лисса лениво ковыряла вилкой в тарелке, малодушно оттягивая тот момент, когда придется покинуть теплое помещение и шагнуть в серую промозглую хмарь.
    Хозяин с излишней тщательностью протирал и без того чистые кружки, будто всерьез рассчитывал проделать в посуде дыру. Его хитрые глазки сначала пристально рассматривали полируемую поверхность и как бы невзначай скользили дальше, пока с подозрительным постоянством не упирались прямо в наш столик. В конце концов мне осточертел этот хитрый взгляд исподлобья, и я воззрилась на мужчину. Тот икнул от неожиданности, занервничал и залебезил: «А не желают ли благородные дамы чего-нибудь еще?» Дамы же желали только одного, зато желание было единодушным — поскорее убраться из этого сомнительного места. Поэтому мы поспешили расплатиться и покинули временный приют. Впрочем, я и тут торговалась до последнего, искренне уверяя хозяина, что за ночной инцидент он нам должен еще и выплатить неустойку. Конечно, денег он нам не заплатил, но скидка оказалась внушительной.
    Увидев нас, лошади не пришли в восторг. Видимо, в конюшне, пусть и сомнительной, им нравилось гораздо больше, чем под мелким дождиком на улице. Один левбай вредничал, как обычно, и пока я его седлала, успел отхватить кусок перекладины коновязи, цапнуть зазевавшегося мальчишку-конюха за мягкое место, слопать передник проходящей мимо кухарки и запугать до нервной икоты всех лошадей в пределах досягаемости.
    — И как ты терпишь эту тварь? — сморщила породистый носик Норандириэль, тщетно пытаясь успокоить свою кобылку. Та нервно фыркала и прядала ушами, косясь на клыкастого агрессора лиловым глазом.
    — Да мы с ним просто душа в душу… — мурлыкнула я, уютно устраиваясь в седле.
    — Ага, настолько ладите, что даже имени у него нет? Просто зверь, тварь или еще как-то там его? — не унималась принцесса.
    Я пожала плечами.
    — Можно подумать, у твоей лошади есть имя.
    — Да, есть, — гордо подбоченилась та. — Ее зовут Вечерняя звезда.
    Я уставилась на лошадь и всадницу так, словно видела пару впервые в жизни. Это она хватила! Вечерняя звезда. Интересно, что в ней такого звездного?
    — Подумаешь. Я на раз придумаю левбаю имя.
    — Неужели.
    Сомнение в голосе эльфийки подхлестнуло меня.
    — Да, на раз, — я потрепала вороного по лоснящейся холке. — Пусть будет Бродяга.
    — Нам надо переодеться мужчинами, — выдала вдруг Лисса.
    Мы уставились на нее во все глаза. По-моему, даже лошади смотрели недоуменно.
    — То есть как в мужчин? — изумилась принцесса.
    — Тебя интересует сам процесс или причина? — Красиво очерченная бровь девушки плавно изогнулась, подчеркивая ее удивление вопросом.
    — И то и другое.
    — Хорошо. Начнем с процесса. Пока вы изволили спать, я раздобыла нам вполне подходящие костюмы. Не дворянские камзолы, разумеется, но это даже к лучшему. Меньше будем привлекать внимание. Мало ли куда спешат несколько молодых парней. А что до причины… так это более чем очевидно. Ночью к нам врывались так настойчиво именно из-за того, что мы женщины и кажемся легкой добычей.
    — Но ведь ничего серьезного не случилось.
    — Конечно. Но сдается мне, нам просто несказанно повезло: мужики были слишком пьяны. В следующий раз дело может закончиться гораздо хуже.
    Норандириэль открыла было рот, чтобы возразить, но передумала и закрыла. Я же промолчала. Досадно, что такая здравая и простая мысль не посетила мою голову.
    Как только крайние избы за околицей села закончились, мы нашли кусты погуще, стреножили лошадей и пустили их пастись, а сами нырнули за зеленые пушистые ветки. Лисса выдала всем по комплекту немудреной одежды. Так, ничего особенного: штаны из какой-то явно домотканой ткани типа льна крепились на талии шнурочком или веревочкой, рубашка-косоворотка с красными петухами по вороту, кожаные сапоги с высокими голенищами (надеюсь, в жару мы в них не помрем) и светло-коричневые дорожные плащи с капюшоном. За плащи ей отдельное спасибо. В дождь какая-никакая, а защита.
    — Так, вы переодеваетесь здесь, а я там. — Норандириэль ткнула наманикюренным изящным пальчиком куда-то вглубь кустов.
    — Это что за «мальчики налево, девочки направо»? — удивилась я. — Мы, кажется, одного пола или я чего-то не знаю?
    — Я как-никак принцесса! — Эльфийка топнула маленькой ножкой, но неудачно угодила в лужу и обрызгала всех разом. Впрочем, досадное недоразумение ее ничуть не смутило. Сказывались годы дворцовой практики. — Мне не пристало переодеваться в присутствии посторонних.
    Я хотела было возразить. Насколько мне известно из литературы, особы королевской крови вообще редко одевались самостоятельно, а при их утреннем туалете обычно присутствовала целая куча народу. Но Лисса меня остановила.
    — Пусть идет.
    Я пожала плечами. Действительно, какая мне разница, где, собственно, будет переодеваться принцесса. Зато чем дальше, тем больше меня посещала мысль — какого черта я ввязалась в эту сомнительную авантюру. Все это наверняка плохо кончится. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Говорят, любая мысль материальна, попробую настроиться на позитив. Глядишь, и грядущая авантюра не перельется в самую большую катастрофу со времен памятной встречи печально знаменитого «Титаника» с айсбергом.
    Штаны оказались велики и висели мешком, рубашка тоже не выдерживала никакой критики и даже подпоясанная кушаком выглядела, как чьи-то обноски на огородном пугале. Внешний вид спасал только плащ. Под ним как-то неважно, что надето — все равно деталей не видно: мелькнет иногда край рукава и штаны. Сапоги примерно сорок третьего, причем сильно растоптанного, перестали спадать только после того, как на ноги намотали портянки. У меня создалось такое ощущение, словно на ноги напялили не первой свежести валенки. Может быть, зимой это и уместно с поправкой на северные широты и сильные морозы, но летом? Просто садомазохизм какой-то.
    — В таком виде только в безлунную ночь от людей под одеялом прятаться, — с тоской констатировала я. — Ты уверена, что нам стоило так кардинально менять свою внешность? В смысле, нас в ближайшем селении не привлекут за бродяжничество?
    Лисса окинула мою мешковатую фигуру цепким взглядом и пожала плечами.
    — А что тебе не нравится? Одежда как одежда. Можно сказать, почти новая.
    — Что значит «почти новая»? — опешила я. — Ты решила сэкономить и прибарахлилась в секонд-хенде?
    — Не знаю, что означает это самое секонд-как-там-его, но звучит как ругательство. Вместо того чтобы ругаться и привередничать, лучше бы спасибо сказала.
    — За этот хлам? — возмутилась я. — И спасибо? Да я выгляжу так, что огородные пугала того и гляди здороваться станут, а в ближайшем селении вся детвора со смеху помрет. Какая тут, к свиньям, может быть благодарность?
    Лисса гордо подбоченилась, хотя вид у нее был дурацкий: штаны постоянно норовили сползти с бедер, и приходилось их подтягивать.
    — А где я, по-твоему, могла найти приличную одежду в этом богами забытом захолустье. Здесь, к твоему сведению, всего одна лавка, и ночью она не работает.
    Некоторое время я просто пялилась на девушку, словно видела ее в первый раз в жизни.
    — Ты их украла? — выдохнула я, пораженная внезапной догадкой.
    — Только не надо читать мне мораль про закон и порядок. Подумаешь, кто-то утром недосчитается нескольких штанов и рубашек на бельевой веревке. Я оставила немного монет, значит, это не кража.
    — Ну да, конечно, — с сомнением протянула я.
    Угораздило же меня связаться с уголовницей.
    В этот момент раздался душераздирающий вопль принцессы. Мы переглянулись и, не сговариваясь, рванули через кусты. Хлесткие ветки густого кустарника протестовали, как могли, и больно лупили по всем доступным местам, так что я начала звереть. Судя по плотно сжатым губам и мрачному взгляду Лиссы, она тоже пребывала в состоянии холодной ярости. Ох и не завидую я тому, кто посмел обидеть нашу принцессу. В порошок сотрем, по ветру размечем, зубами порвем на британский флаг.
    Ярость подстегивала лучше всякого кнута, я совершенно потеряла голову, иначе чем объяснить тот факт, что я не подумала, как именно стану тормозить, и просто проскочила мимо отчаянно верещащей принцессы. Лисса лихо остановилась, взметнув комья грязи и вырвав лесную подстилку. Дошедшую до ультразвука Норандириэль обдало выдернутой с корнем травой и опавшими листьями. Я с шумом вломилась в ближайшие кусты и гулко хряснулась о ствол какого-то дерева, кажется, это была береза. Спасибо кустам, они очень кстати погасили инерцию моего разгона, иначе простым ушибом не обошлось бы. Пока я, стеная как потерявший мать теленок, пыталась успокоить потрясенный жестоким обращением организм и выразить словами мое негативное отношение к сложившейся ситуации, за живой оградой ветвей Лисса орала на кого-то невидимого:
    — Ты что с ней сделал, извращенец?! Что он с тобой сделал?!
    — Не знаю… — прорыдала принцесса.
    — Что значит «не знаю»? Это было так ужасно?
    — Не знаю…
    Все. Виновник всех несчастий, свалившихся на мою голову, был найден. Это он напугал Норандириэль до воплей ультразвуком, это из-за него у меня расцарапаны все открытые участки тела, это из-за него я отшибла все, что могла и не могла. Я преисполнилась жаждой мщения, встала на четвереньки и поползла. Вот сейчас как выскочу, как выпрыгну — пойдут клочки по закоулочкам!
    Но клочки не пошли. Потому что когда я таки вылезла из треклятых зеленых насаждений, досыта вкусив единения с природой, оказалось, что прямо перед девчонками мялся орк. Правда. Натуральный орк с зеленовато-серой мордой лица, клыками, вещевым мешком, да еще и вооруженный до зубов.
    — Обалдеть, — выдохнула я, поднимаясь в полный рост. — Это же орк.
    Заявление не оригинальное, но на большее я не была способна. Да, я уже видела в этом мире множество таких существ, но это было тогда, когда я честно считала все происходящее игрой, а все необычное — спецэффектами и искусным гримом. Стыдно признаться, но я таращилась на него как баран на новые ворота и непременно потыкала бы в него пальцем для достоверности, если б не опасалась, что он может потыкать в ответ, только уже секирой.
    — Я урук-хай, человеческая самка, — прорычал в ответ он, немного коверкая слова, видимо, наличие во рту клыков не очень способствовало хорошему произношению.
    И мое любопытство тут же переросло в злость.
    — А ты, надо полагать, самец? — ехидно поинтересовалась я. — Что ж ты, самец, по кустам валандаешься да за девками подглядываешь? Тебя подослал кто или это извращение у тебя такое?
    Орк побурел. Кажется, от стыда. А может, они, как хамелеоны, цвет меняют?
    — Ничего-то я и не подглядывал, — насупился тот. — Я мимо проходил… Я в Турбов иду.
    — В Турбов, говоришь? — недобро прищурилась Лисса. — А что понадобилось орку в Турбове? Там же много эльфов, а вы с ними не очень ладите… Можно сказать, не ладите совсем. И почему ты по кустам идешь, а не по дороге?
    — Потому и иду, — упорствовал тот. — Чтобы лишних вопросов не было. На дороге путников много.
    — Ага, — кивнула я. — А здесь можно за девушками подсматривать. Ты зачем нашу эльфу напугал? Вон как бедняжка дрожит, аж зубы клацают.
    Норандириэль действительно никак не могла прийти в себя и тряслась как осиновый лист. Положа руку на сердце, я бы тоже обалдела, если бы вдруг неожиданно на меня вылезло такое. Любой в изумление может прийти.
    — Я же не специально, — смущенно прорычал он. — Эльфы вообще нас не любят.
    — И вы платите им взаимностью, — спокойно парировала Лисса. — Норандириэль, кончай орать как потерпевшая. Ну орк — и что? Не горный тролль — и ладно. За это Великой Матери особая благодарность. И Светлым Силам, кстати, тоже. Как только доедем до Турбова, непременно сходим в храмы Хранителей Света и Великой Матери. Я даже на пару куриц в жертву раскошелюсь. А ты… — это уже окончательно деморализованному орку. — Еще раз увижу, нашинкую на множество маленьких орчат… Пойдемте, девочки, нечего тут прохлаждаться. Нам еще лошадей ловить.
    Поверил ли орк нашей угрозе? Наверняка нет. Меч у нас был один на троих, и тот остался в седле у Бродяги. Да и выглядели мы не как воины или, на худой конец, люди, видевшие и знавшие, что такое оружие. Нас скорее можно было принять за нищих, которые бродят от города к городу в поисках подаяния. Орк же, весь обвешанный холодным оружием с головы до ног, наоборот, производил неизгладимое впечатление на неокрепшие умы. Ему очень подходила табличка с изображением черепа, скрещенных костей и надписью: «Осторожно! Опасно для жизни!» То, что он вообще перед нами оправдывался, а не съездил нам всем по наглым дамским мордам рукой в кожаной перчатке с многочисленными железными пластинами, похоже на чудо. И если это чудо произошло волей этих, как их там, какой-то Матери и Светлых Сил, то, пожалуй, я тоже зайду в их храмы. Благосклонность местных божеств не помешает. Без них наша затея не просто бесперспективна и похожа на бред, а вообще не имеет ни малейшего шанса. А так, может, и сработает принцип «Дуракам везет». Только никаких живых жертв — это варварство. Обойдемся местными деньгами.
    Лошадей действительно на месте не оказалось. То ли мы их плохо привязали, то ли они испугались истошного визга Норандириэль и решили уйти по-английски, не прощаясь. Да-а-а. На Светлые Силы надейся, а лошадок покрепче привязывай! Теперь нам предстояло не просто поймать лошадей: надо было сначала найти этих неблагодарных животных.
    Бродяга обнаружился быстро, практически в соседних кустах, где он с диким остервенением выкапывал какие-то корешки на закуску. Ветки тряслись, левбай рычал, как собака с костью в зубах, из-за ветвей летели комья земли, сломанные ветки и листва. Я тяжело вздохнула. Оставалось надеяться, что он не вымазался в грязи с головы до копыт.
    — Бродяга! — окликнула я его, но животное и не думало реагировать на незнакомую кличку, а я не знала, как еще можно привлечь его внимание.
    Пришлось лезть в кусты, причем на свой страх и риск. Конечно, страшно угодить под копыта и быть искусанной, но к седлу приторочено все мое скромное имущество. Перспектива остаться без запасной одежды и средств к существованию посреди дороги в незнакомом мире не вдохновляла. Я зябко поежилась, перекрестилась и полезла в кусты. Фырчащий, рычащий левбай покосился в мою сторону лиловым с красными отблесками глазом и оскалился. Сердце пропустило один удар, кровь тревожно застучала в висках, в области солнечного сплетения образовался тугой комок и ухнул куда-то в область пяток. Я нервно сглотнула, сосчитала до десяти и протянула дрожащую руку к его морде. В голове мелькнула шальная мысль: «А ведь такими зубками и откусить может… по самое плечо оттяпает. И как я с одной рукой?»
    — Бродяга, — выдавила я, тщетно пытаясь заставить свой голос не дрожать. — Не узнаешь, дурашка?
    Дурашка смерил меня внимательным взглядом и насмешливо фыркнул. Ледяной холод колючей волной продрался вдоль позвоночника. Я застыла с вытянутой рукой как собственная статуя, даже глаза зажмурила. Услужливое воображение нарисовало картину зверской морды с огромными клыками, вонзающимися в беззащитную плоть. Я как дура ходила в спортзал, мышцы качала, формировала красивый рельеф. А теперь всю эту красотищу запросто слямзит за завтраком какая-то иномирная скотина. Обидно до жгучих слез.
    Руки коснулось что-то теплое, влажное, бархатное. Я нервно взвизгнула и на-гора выдала такой прыжок в высоту, причем без шеста, что олимпийские чемпионы облезли бы от зависти и решили бы завязать со спортом. Жаль, чувство свободного полета длилось недолго, а законы земного тяготения никто не отменял. Я шлепнулась вниз, отчаянно ругаясь и ломая ветки. Бродяга отпрянул в сторону и смотрел на меня с таким удивленным выражением на морде, что я уже не знала, как быть: смеяться, плакать или скорбеть об отбитом копчике. Левбай подошел ближе и нежно ткнулся мне в макушку мордой. Я приподнялась и обняла крутую, атласную шею животного руками, заплакала и засмеялась одновременно.
    — Так, что у тебя случилось? — деловито поинтересовалась Лисса, вламываясь в кусты.
    — Ничего, — я шмыгнула носом и принялась вытирать слезы рукавом.
    Наверняка он грязный и на лице останутся разводы, но влажных салфеток или хотя бы носового платка у меня не было. Досадно. Самого необходимого — и то не захватили.
    — А чего ты ревешь как рыба-ревучка? — заинтересовалась она.
    Я пожала плечами.
    — Перенервничала.
    Лисса присела на корточки и внимательно заглянула в глаза, словно доктор в поисках признаков безумия у своего пациента.
    — Понятно, — констатировала она. — У меня есть очень хорошее успокоительное зелье… Только оно в сумке… Как только найдем мою лошадь, я тебе его накапаю…
    — А мне? — возмутилась откуда-то из-за кустов Норандириэль.
    — И тебе… И мне… И левбаю, пожалуй, тоже… Осталось узнать, где эти заразы, наши лошади?! Нам что теперь, пешком идти, что ли?
    — Это все орк, — подлила масла в огонь принцесса. — Мы, эльфы, всегда говорили: «Все зло от орков!»

ГЛАВА 10

    Лошади обнаружились на удивление быстро. Всего часа через два прочесывания местности. Мне-то что, я ехала верхом, а вот девчонки очень устали и, когда наконец нашли мирно пощипывающих траву животных, рассвирепели так, что готовы были придушить несчастных. Вот она, противоречивость женской натуры: нет — купила бы, а есть — убила бы. Поиски разбудили в нас зверский аппетит, поэтому пришлось пообедать, прежде чем продолжить путешествие. Лисса напоила нас успокаивающим зельем. На вкус оказалось даже ничего.
    В итоге мы прибыли к воротам города Турбов аккурат к их закрытию. Эти заразы-стражники не стали ждать, пока мы проедем, и захлопнули массивные створки перед самым нашим носом. Ну и кто они после этого? Разумеется, мы стучали, ругались, угрожали всеми пытками и карами, которые только смогли выдумать, но нас не только не пустили внутрь, но и пригрозили спустить собак, если не угомонимся.
    — Давайте сюда ваших блохастых! — В руке разгоряченной Лиссы возник фаербол. — Я с удовольствием их поджарю и съем на ужин.
    Щедрое предложение охотницы за головами нежити находившиеся за воротами встретили без особого энтузиазма. Народ шустро взобрался на зубчатую стену, дружно почесал затылки под шлемами и предложил окатить нас горящей смолой: раз уж остудить не могут, так хоть согреют. Мы вынуждены были отказаться от горячего душа. Слишком уж экзотичное предложение — принимать его в одежде.
    — Ну так и убирайтесь подобру-поздорову, — ехидно предложили нам со стены. — После заката в город пускать не велено. Завтра с утра приходите. Заплатите въездную пошлину — и добро пожаловать.
    — Но куда же мы пойдем? Ночь на дворе, — попыталась было возразить Норандириэль, в ее прекрасных глазах заблестели бриллианты слез.
    Но непреклонные стражники оказались невосприимчивы к женским слезам, а может, и не разглядели их с такой высоты.
    — А хоть куда. Вокруг вон какой простор… Где угодно можно заночевать. Вон звезды как густо высыпали, заодно и полюбуетесь.
    — Ух ты! Нынче в стражники идут сплошные поэты и романтики! — изумилась я. — Мы тут на голой земле ночевать будем, а они звездами любуются. Хоть бы спальник кинули или одеяло какое.
    — Одеяло нам и самим пригодится, — невозмутимо ответили они. — Ну что: вы уходите или нам за котлом идти?
    Отвечать мы не стали, повернули лошадей и гордо удалились в сторону ближайшей рощи. Ночевать на абсолютно голом, прекрасно просматриваемом со всех сторон пространстве отчего-то не хотелось. В роще была хотя бы иллюзия уединенности, да и с городской стены нас особо не разглядишь.
    — А нам обязательно заезжать в этот самый Турбов? — поинтересовалась я у Лиссы. — Может, ну его к свиньям? Объедем его, может, до деревни какой доберемся? Ночью прохладно, ехать легче.
    — Не думаю. — Лисса облюбовала небольшую прогалинку между березами и спешилась. — Ночью полно всякого сброда по дорогам шатается, и одинокие путники обычно становятся легкой добычей разбойников. Хорошо если просто ограбят, а могут и убить. К тому же прямо за Турбовом начинается Великая пустошь. Через нее можно будет перебраться только с попутным караваном, и никак иначе.
    Норандириэль вздрогнула и зябко повела плечами под мешковатой рубашкой. Она даже в рубище выглядела бы очаровательно, а в своем мешковатом одеянии создавала впечатление трогательной беззащитности.
    — Думаешь, здесь будет безопаснее?
    — Да. Я от нежити защиту поставлю. Станем дежурить по очереди, так ночь и скоротаем.
    Мы расседлали лошадей, стреножили и пустили пастись. Благо, в траве недостатка не ощущалось. Набрали хвороста и соорудили костер. Ужинали хлебом, сыром и вяленым мясом, Лисса сварила ароматный травяной настой. Я выпила аж две чашки, и глаза стали слипаться от уютной сытости и тепла в желудке.
    — А что за место такое — эта Великая пустошь? И почему мы не можем пересечь ее самостоятельно и должны ждать караван?
    Лисса подбросила в весело потрескивающий огонь несколько тонких веток. В неверном пламени костра ее лицо казалось таинственным и каким-то нереальным.
    — Не знаю, как в том мире, из которого ты попала к нам, но здесь у нас бывают войны, — начала она.
    — У нас они тоже не редкость, — пожала плечами я, расстелила на земле плащ и приготовилась слушать.
    — Вот одна из таких войн и породила Великую пустошь. Говорят, тогда погибли почти все драконы и многие эльфы, но еще больше людей, а множество магов лишились своих сил и сошли с ума. Никто точно не знает, что именно произошло и почему возникла эта самая Великая пустошь. Кто-то говорит, что умирающие драконы применили свою магию, другие утверждают, что кто-то из магов, умирая, наложил жуткое заклятие, иссушившее землю и превратившее ее в бесплодную пустыню, которая населена жуткими тварями. Теперь уже неважно, как именно это случилось, кто и с кем воевал. Ходит множество легенд на этот счет, и множество менестрелей воспевают появление пустоши. Знаю только одно: путешествовать через нее в одиночку или без сильного мага — чистой воды самоубийство. Впрочем, наличие хорошего мага и опытного караванщика тоже не является стопроцентной гарантией благополучного исхода.
    Она замолчала. Я некоторое время просто смотрела в пламя. Игра огня завораживала.
    — Так какого рожна мы тащимся именно через пустошь? Неужели ее нельзя объехать?
    Лисса пожала плечами.
    — Объехать можно, только это займет несколько месяцев вместо двухдневного перехода. Если наша принцесса готова на это решиться — замечательно. Я тоже не горю желанием покончить жизнь бессмысленным самоубийством. Только в любом случае нам надо попасть в город. Хотя бы для того, чтобы закупить припасы и теплые вещи. Ехать придется через Северные горы.
    Мы дружно уставились на Норандириэль. Она нервно поежилась под пристальным взглядом двух пар глаз.
    — Это должна решить я? — заморгала она длинными ресницами.
    Мы кивнули, явив полное единодушие.
    — Но я прямо не знаю. А можно мы обсудим это завтра, когда въедем в город?
    Что ж, мысль здравая. Утро вечера мудренее.
    Однако глубокой ночью меня разбудило чье-то легкое, прохладное прикосновение. Я распахнула глаза и уставилась в звездное небо, пытаясь сообразить, как вышло так, что спать пришлось на земле и под открытым небом. Огонь погас, но угли еще тлели, хотя света от них было немного. Чья-то прозрачная, похожая на ночной призрак фигура склонилась ко мне, пытаясь заглянуть в глаза.
    — Ты кто? — удивленно нахмурилась я.
    Вопрос не оригинален, но вполне актуален. Кто в этом мире может бродить по ночам и будить отдыхающих после насыщенного событиями дня? Да кто угодно.
    — Я? — почему-то удивилась тень, словно это не она склонилась надо мной в серебряном свете звезд, а я над ней. — Я дриада. Живу в этой роще.
    Я удивленно моргнула. Про дриад я, кажется, что-то слышала, только даже под угрозой пытки не смогла бы припомнить, что именно.
    — Поздравляю, — с риском вывихнуть свою челюсть зевнула я. — Если хочешь познакомиться, приходи утром. Не видишь, я сплю.
    — Вижу, — тихо вздохнуло эфемерное создание. — Все твои подруги тоже спят, а разбудить мне удалось только тебя.
    Я огляделась вокруг. Действительно, все спали. Норандириэль во сне напоминала красивого ребенка, подложившего ладошки под голову, светлый водопад волос расплескался по плащу. Лисса спала сидя, опираясь спиной на белый ствол березы, казавшийся в темноте ночи мраморной колонной. Вот растяпа! А ведь обещала первой сторожить. С такой охраной можно запросто проснуться связанной по рукам и ногам, с вонючим кляпом во рту. Или вообще оказаться в желудке ночного хищника. Я подорвалась было разбудить «супербдительного» сторожа, но дриада остановила меня прозрачной и вместе с тем на удивление крепкой рукой.
    — Не надо. Пусть себе спит. Это моя роща, и я точно знаю, что в ней, кроме вас, никого нет. Просто подкинь хвороста в огонь и выслушай меня, пожалуйста.
    Обычно я не доверяю незнакомцам, но почему-то послушно бросила в костер несколько тонких веток и одну толстую. Ее надолго хватит. Огонь снисходительно принял новую пищу, облизнул сухие ветки огненным языком и весело затрещал.
    — Итак, насколько я понимаю, ты пришла не просто познакомиться с незваными гостями? — поинтересовалась я.
    Прозрачное создание тихо вздохнуло и зябко повело туманными плечиками.
    — Ты права, но не совсем. Вы мои гости, пусть и незваные, но приятные. Рощу мою не портите, деревьев не обижаете, а то, что хворост сухой собрали, за это даже спасибо. Только когда уходить будете, получше огонь затопчите и землей засыпьте. Пепел потом хорошим питанием станет для моих берез. А к тебе у меня есть небольшая просьба. Очень прошу помочь, мне не справиться одной.
    Молящий взгляд существа, пусть и не совсем различимого, проникал в самую душу. Дивное создание смотрело так, что отказать ей мог только совсем бесчувственный чурбан.
    — И в чем заключается просьба?
    — Так ты согласна?! — Дриада весело подпрыгнула на месте и закружилась вокруг огня в красивом легком танце.
    Ночные мотыльки присоединились к ее пляске и образовали из своих многочисленных разноцветных тел нечто вроде фантастического живого шлейфа. Босоногая прозрачная девушка в воздушной невесомой тунике танцевала легко и прекрасно. Вряд ли хоть один балетмейстер смог бы повторить первобытную красоту ее движений: в них было что-то древнее, языческое и давно утраченное. Казалось, будто звезды и луна завороженно взирают с черного бархата небес на действо в роще.
    — Так ты поможешь? — Прохладные как летний ветерок руки порывисто обняли меня за плечи.
    — Ты не сказала, чего хочешь, — напомнила я, хотя в этих объятьях вполне можно было потеряться, раствориться и забыть собственное имя.
    — Пойдем со мной. Я тебе все покажу. Когда ты увидишь его, то все поймешь и не сможешь мне отказать.
    Я открыла было рот, чтобы объяснить, что я совсем не Красная Шапочка и даже не ее родственница, и не хожу прогуливаться в лесу с незнакомцами, но, глядя в эти восторженные глаза цвета листвы, не смогла сказать нет. Просто не смогла — и все. Я боялась увидеть обиду и разочарование на лице незнакомки. Да что со мной такое? В жизни не вела себя, как бесхребетная дура. Но, видимо, все бывает когда-то в первый раз. Я закрыла рот и встала на ноги.
    — Ладно, — неопределенно выдохнула я. — Я пойду с тобой и посмотрю то, что ты хочешь показать. Но не даю гарантии, что смогу помочь.
    — Хорошо, — просто согласилась она. — Ты хотя бы попытайся.
    Надо же, какая покладистость. Я поднялась на ноги. Дриада порывисто сцапала мою руку прозрачной лапкой и повлекла куда-то вглубь рощи. Надеюсь, я в этом не раскаюсь.
    На небольшой прогалине, среди низко склонивших свои зеленые ветви плакучих ив нежно журчал ручеек. В воздухе самозабвенно плясали светлячки, их светящийся хоровод смотрелся праздничной иллюминацией.
    — Вот, — дриада ткнула рукой куда-то в сторону одиноко стоящей березы.
    Я не сразу поняла, что она имеет в виду. Строгий и правильный силуэт белоствольного дерева мраморной колонной светился в ночной темноте. Не сразу и разглядишь, что у самых корней что-то лежит.
    — Смелее, — тихо пропела дриада. — Ну же. Подойди к нему поближе, иначе в темноте ничего не увидишь.
    Медленно, словно во сне, я пошла к березе, и всю дорогу осторожность в моей душе боролась с любопытством. Происходящее слишком смахивало на банальную ловушку. Так муха летит, не замечая ажурной ткани паутины, а паук в это время тихо ждет себе где-то в уголке, пока добыча не попадется в липкие тенета, и когда забьется — будет уже слишком поздно. Брр. Мороз по коже от таких перспектив.
    Он лежал под березой и даже в ночной темноте был ослепительно прекрасен. Серебристые волосы, заплетенные во множество косичек, обтекали скульптурно вылепленные скулы. Породистое лицо с тонкими, но мужественными чертами, чувственные губы, высокий лоб… Темные, длинные, на зависть любой женщине, ресницы оставляли чувство острого сожаления о том, что глаза незнакомца плотно закрыты. Интересно, какого они цвета? А кожа словно подсвечивалась изнутри. Или это луна сыграла злую шутку с моим зрением?
    Видела я красивых мужиков, но таких… Меня словно левбай лягнул в солнечное сплетение.
    — Обалдеть! — ошарашенно выдохнула я. — Надо законом запретить выглядеть ТАК…
    — Красивый, правда? — хихикнула нимфа. — Можешь дотронуться до него. Тебе я разрешаю. А он не будет против.
    Глупо. Я себя чувствовала фанаткой, узревшей своего кумира и жаждущей прикоснуться хотя бы к краешку его одежды. В глубине души я четко понимала, что трогать спящих, даже если они не против и тебе это разрешили, по крайней мере, странно. Это уже попахивает извращением. И тем не менее дотронуться хотелось до зуда в ладонях, до судорог в пальцах. Шокированный разум настойчиво нудел, что я дура и извращенка, а рука сама тянулась к прекрасному лицу.
    Пальцы коснулись фарфоровой кожи, и это было как холодный разряд. Что-то серебряное, блестящее метнулось ко мне из складок одежды. Испуганно вскрикнув, я подпрыгнула на месте и тут увидела вынырнувший из кустов силуэт большого белого тигра. Появление хищника стало полной неожиданностью. «Вот и доверяй после этого дриадам», — эта мысль была последней, прежде чем я скользнула в темноту.
    Но темнота не была полной, в ней были белые тигры с небесно-голубыми полосами на сильных телах. Животные рычали, терлись об меня, обнюхивали и ласково урчали. И страха не было. Только ласковое касание меха и жаркое дыхание зверей. А потом появился он, и глаза его были как расплавленный янтарь с мелкими изумрудными вкраплениями. Странные глаза для человека. Хотя для эльфа, может, и не очень. А это был именно эльф с острыми ушами, выглядывающими из сложного сплетения многочисленных косичек.
    — Кто ты? — строго спросил он.
    — Хороший вопрос, — насмешливо фыркнула я. — А кто ты?
    Он нахмурился, но только открыл рот, как принялся таять. Вот наглый тип! Ему никто не говорил, что исчезать не попрощавшись — неприлично? Впрочем, он и не поздоровался, хотя это его тоже не извиняет.
    Меня били по щекам. «Стоило попасть в параллельный мир, чтобы кто-то лупил меня по лицу», — огорчилась я. Но глаза открыла и увидела, как склонившаяся ко мне дриада облегченно вздохнула.
    — Ты очнулась! — радостно возвестила она.
    Лично я не разделяла ее энтузиазма. Левую руку жгло огнем, в голове шумело, язык еле ворочался в пересохшем, как колодец в пустыне, рту.
    — Кажется, я отключилась, — удивленно констатировала я.
    — Точно, — дриада провела по моему лбу прохладной рукой, и стало немного легче. — Мы так перепугались.
    — Мы? — Я приподнялась на локтях и села.
    Движение далось мне с трудом, но стоило это сделать, как обнаружилось, что на ноги мне положил свою лобастую голову белый тигр, и его янтарные глаза, не отрываясь, наблюдают за мной.
    — А это еще кто такой? — опешила я.
    Странно. Огромный хищник не вызывал во мне страха, только удивление.
    — Похоже, ты обрела друга, — улыбнулась дриада и исчезла за ветвями плакучих ив.
    И как это понимать? Я, конечно, хотела завести себе котенка, но тигр — это уж слишком. И что мне делать с таким подарком? Я осторожно скосила глаза на огромного кота. Тот, на всякий случай, издал утробное урчание, которое отдалось в ноге, как звонок мобильного в режиме вибрации. На спине у зверя оказалось седло. Да-да. Именно седло, которое обычно надевают на ездовое животное.
    — Так ты еще и верховой… — удивилась я.
    Кот моргнул, поднялся на лапы и с чувством потянулся, разминая мышцы мощного, гибкого тела.
    — Да, — ответила за него дриада. — Прекрасный эльф приехал сюда на нем… Разумеется, это было до того, как его убили.
    — Убили?! — Я вскочила на ноги, совершенно позабыв про боль в руке и общую слабость организма. — Я трогала труп.
    Вот черт! Я точно извращенка! Шастаю по рощам и лапаю мертвецов. Может, я становлюсь некрофилкой? Мамочки! Я без пяти минут маньячка…
    Дриада кинулась меня утешать.
    — Вот, выпей. Тебе станет легче, — и протянула мне свернутый кулечком лист, наполненный родниковой водой. — Слаще воды из моего ручья ты не встретишь на много дней пути в любую сторону. Я не каждому разрешаю пить из него.
    Тигр смотрел на меня с укоризной в кошачьем взоре. Дожила. Меня уже даже хищники осуждают.
    А вода действительно оказалась на удивление вкусной: прохладная влага скользила по языку и приятно оседала где-то в желудке, насыщая утомленное тело какой-то звенящей радостью. Никогда не думала, что подобный эффект может произвести всего лишь несколько глотков воды из источника. Думаю, если такое разливать в бутылки, народ сметет вместе с прилавком. И тут же я устыдилась собственных мыслей, казавшихся почти святотатством на фоне звездной ночи и тихого шелеста листвы берез. Что за привычка — на все навешивать ценник и мысленно составлять график грядущих продаж?
    — Ну что, тебе полегчало? — встревоженная моим состоянием дриада смотрелась так мило, что просто язык не повернулся ее огорчить, даже просто из вредности.
    — Да, — кивнула я. — А кто его убил?
    Это я уже о лежавшем под березой эльфе. И в самом деле, кто мог причинить ему вред? У кого могла подняться рука, чтобы уничтожить это совершенство. Даже дриада была им очарована. Положа руку на сердце, красота принцессы и близко не стояла с совершенством белокурого создания, почившего под сенью березы.
    — Его убила его собственная красота, — печально молвила дриада.
    — Что? — невольно переспросила я. — А разве такое бывает?
    — К сожалению, бывает, — тяжело вздохнула она. — Людям свойственно разрушать то, что они не могут получить… Она была очень могущественной ведьмой, а он слишком непреклонен.
    Больше я ничего не смогла добиться, как ни старалась. Дриада только печально вздыхала.
    — Ты ведь поможешь мне? — Стройная прозрачная фигурка склонилась ко мне, и в ее грустных глазах отразилась бездна.
    — Но ты ведь так и не сказала чем, — пожала плечами я.
    — Здесь, на берегу ручья, есть хороший грот, где он будет в безопасности: хищники не доберутся до него, солнце не сможет повредить, а я смогу любоваться, когда только захочу. Лучшей усыпальницы не найти во всей округе.
    Я невольно поежилась. Любоваться на покойника, пусть даже и такого, казалось мне извращением.
    — Рада за тебя, — поежилась я. Все-таки ночи здесь прохладные. Или это от ручья сыростью несет? — А я-то тут при чем?
    — Помоги мне его перенести. Ну что тебе стоит? Я пробовала, одной мне не справиться.
    Ничего себе занятие по ночам! Даже в жутком сне не приснится. Но дриада смотрела с такой мольбой во взоре… М-да. Котику из мультфильма про Шрека есть чему у нее поучиться. Несколько раз я открывала рот, чтобы сказать «нет», сто раз «нет». Но взгляд становился еще более молящим, и язык не поворачивался отказать. Вот так и случилось, что вместо здорового сна я вдруг подрядилась помогать первой встречной дриаде перетаскивать труп незнакомого эльфа. Обалденное занятие для ночного времени. Просто всю жизнь мечтала.
    Нимфа ухватила героя своих девичьих грез за плечи, я мужественно зажмурилась и попыталась взять за ноги. С крепко закрытыми глазами вышло не очень — я, разумеется, промахнулась и ухватила выступающий корень дерева.
    — А ты попробуй открыть глаза, — посоветовала дриада.
    Мысль здравая, но хватать покойника за ноги — это не то занятие, которым я могу заниматься с открытыми глазами. Повторная попытка оставила ощущение теплой тигриной лапы в руках и шершавого языка на коже. После того, как я в темноте пожала лапу зверя, тигр принялся урчать и норовил нежно обтереться об меня всем хищным организмом. Глаза пришлось все-таки открыть. Я осторожно, словно из добротного мягкого кожаного сапога покойного в любой момент могла показаться королевская кобра и смачно тяпнуть меня за руку, взяла эльфа за ноги и попыталась не грохнуться в обморок. Получалось плохо. Хотя, наверное, это вопрос хорошей концентрации. Возможно, вместо того чтобы шокированно пялиться на собственные руки, сжимающие замшевые сапоги, стоило представить себя садовником, убирающим ветки деревьев после урагана. К тому же хрупкий с виду эльф при жизни вряд ли знал, что такое диета, за собой явно не следил и весил наверняка целую тонну, плюс-минус несколько килограмм.
    В кустах что-то зашуршало. Я взвизгнула и выронила свою ношу. Тигр зарычал. Дриада смачно выругалась, ойкнула и прикрыла рот прозрачной ладошкой. Мне показалось или из кустов точно пялились чьи-то глаза. Нет, ну надо же! Никакого уединения в этом мире. Прямо как у нас в деревне: даже глубокой ночью народ четко знает, куда ты пошла и с кем, хотя света в окнах нет и многим вставать на дойку в несусветную рань.
    — Кто там? — испуганно поинтересовалась я, облизывая внезапно пересохшие губы.
    Но ответом была лишь тишина и угрожающий рык тигра. Кот напружинил мягкие лапы, шерсть на загривке встала дыбом. Он и так не был маленьким, а теперь казался раза в полтора больше. Впечатляющее зрелище, а если добавить сюда влажный блеск внушительных клыков в оскаленной пасти, нервная икота гарантирована даже патологическому самоубийце.
    — Там точно кто-то есть, — тихо всхлипнула дриада. — Мне страшно.
    Как ни странно, ее страх придал мне сил.
    — Не боись, — мрачно усмехнулась я. — Сейчас мы туда тигра пустим и узнаем, кто взялся подсматривать ночью за двумя одинокими девушками.
    — Не надо тигра, — донесся протест из кустов. — Я сам выйду.
    На поляну вывалился тот самый орк, который уже напугал принцессу. Похоже, подглядывание становится у него традицией… или патологией.
    — Ой, мамочки! Орк! — нервно взвизгнула прозрачная девушка и попыталась грохнуться в обморок.
    Надо же, какая чувствительность. Значит, таскать покойников по ночам для нее нормально, а живой орк в кустах — нет?
    — Опять ты? Извращенец! — констатировала я.
    — Почему извращенец? — захлопал глазами тот. — Я в Турбов иду.
    — А потому, что я второй раз за одни сутки застаю тебя подглядывающим за девушками. И в первом случае это была эльфийка, которая переодевалась. Ты что, скрытый эротоман?
    — Не-э-э. — Насупился он и зашаркал ножкой в тяжелом сапоге. — Я в Турбов.
    Похоже, его заело.
    — Он нас всех убьет! — заламывала руки и билась в истерике дриада.
    Все это начинало действовать на нервы. А мне ведь еще и поспать надо. В этом мире от мужиков покоя даже в лесу нет.
    — Так, стоп! — рявкнула я.
    Даже тигр заткнулся и уставился на меня янтарем кошачьих глаз. Только теперь, пусть и некстати, я заметила, что глаза у кота не чисто-желтые, а с зелеными вкраплениями в глубине, как у эльфа в моем то ли сне, то ли бреду.
    — Никто никого убивать не будет. Сейчас наш гость орк, как истинный джентльмен, поможет двум дамам дотащить эльфа до места, куда милая хозяйка рощи желала его отнести. И все. The End. Конец истории. И разошлись как в море корабли. Всем ясно?
    Все дружно кивнули.
    — Только я не понял, — смущенно протянул орк. — А что такое жентельмен?
    Я смерила орка задумчивым взглядом. Такому объяснять — на всю ночь работка.
    — Это, мой монстрообразный друг, совершенно неважно. Быстренько взяли эльфа и поволокли… А то так до утра провозимся. Это хоть понятно?
    — Понятно, — кивнул орк и подхватил тело павшего эльфа, как жених невесту на ступенях ЗАГСа.
    Нет, что ни говори, а мужики народ необходимый… если надо передвинуть там чего из мебели или отнести.
    — Замечательно, — резюмировала я. — Теперь ты (это уже застывшей, как памятник нерукотворный, дриаде). Покажи нашему доблестному орку, куда отнести груз, и разойдемся как в море корабли.
    Дриада потрясенно моргнула, открыла было рот, потом закрыла, кивнула и плавным движением скользнула вперед. Надо будет запомнить, чтобы применить при случае. Так красиво, пожалуй, не получится, но никто же не видел оригинал, а значит, сойдет и в моем исполнении. Прозрачная девушка легко заскользила во тьме среди деревьев. Орк двинулся следом. Я замыкала шествие. Просто парад — да и только. Осталось придумать, по какому случаю, и нарисовать пару транспарантов.
    Грот был прохладный и на удивление сухой. Может, это качество присуще всем гротам, только это первое подобное природное сооружение, где я волею случая побывала. Откуда-то сверху лился лунный свет, и каменные стены с вкраплениями природных минералов испускали нежное свечение. Зрелище потрясающее. Я невольно застыла, залюбовавшись. Дриада изящно скользила дальше, ни на минуту не замедлив легкой поступи босых ножек. Орк проявил толстокожесть и вперся в грот, как к себе домой. Посередине стоял большой каменный постамент. Может, это был жертвенник… Кто его разберет. Короче, это была здоровенная плоская каменюка, на которую орк бережно опустил свою ношу. Дриада всплакнула, скорее для проформы, чем действительно выражая скорбь, и мы наконец-то покинули это место.
    Левая рука все еще болела. Нет, огнем уже не жгло, так, ныла, словно напоминая о своем существовании. Я закатала рукав, чтобы убедиться в собственной мнительности, и остолбенела. Под кожей отчетливо проступил рисунок: серебряный тигр спускался вниз с предплечья до самого запястья, длинный, изогнутый хвост заканчивался на плече, а в саблевидных клыках хищник сжимал красную в желтую полоску змею. Змея не извивалась, не пыталась укусить мучителя за оскаленную морду, напротив, она в свою очередь сомкнула ядовитые зубы на собственном хвосте, образовав тем самым круг.
    — Это еще что за чушь?! — обалдело вытаращилась я на мерцающий в лунном свете рисунок.
    Казалось, словно под кожу влили жидкий металл, и он растекся ровным слоем по заранее намеченной художником форме. Белый тигр сунул заинтересованную морду посмотреть, что именно в собственной руке меня так удивило. Лохматый хищник с интересом обозрел картину под кожей, опровергнув тем самым заявление, что коты не воспринимают плоские изображения, участливо заглянул в глаза и нежно лизнул шершавым языком щеку. Надо же, стоило попасть в параллельный мир, чтобы мне сочувствовали хищники. Моя рука чисто машинально зарылась в плотный мех на холке кота и потрепала радостно заурчавшего зверя. Вместе с тем пришло смутное ощущение правильности жеста.
    Дриада скорее протанцевала, чем подошла, и тоже бросила заинтересованный взгляд на руку.
    — О! Какая дивная картинка! — радостно воскликнула она и даже захлопала в ладоши от восторга. — А я уже такую видела.
    — Где? — рассеянно уточнила я, все еще не совсем уверенная в реальности происходящего.
    Все-таки раньше мне не приходилось перетаскивать мертвых эльфов, да еще и в компании настоящего орка и дриады.
    — У моего возлюбленного была точно такая же.
    — Да? И как она у него появилась?
    — Не знаю, — хихикнула дриада. — Он не больно разговорчив. За все время ни словечком не обмолвился.
    — Немой, что ли? — нахмурилась я.
    — Нет. Просто мертвый, — снова хихикнула она. — Ну тот эльф, которого мы только что в грот перенесли.
    Для пущей убедительности она даже ткнула прозрачной ручкой в сторону грота. Я проследила взглядом за ее указательным пальцем и вздохнула. Возвращаться в прохладную сень каменного склепа, чтобы попытаться разглядеть рисунок, не хотелось. Я рассеянно попинала камушек, глубоко вздохнула и широко зевнула. Однако поздно уже. Пора откланиваться.
    — Ну-у. Если у тебя других поручений нет, то я, пожалуй, пойду… А то спать давно пора, да и девчонки станут волноваться.
    Дриада мягко улыбнулась, и от этого милого жеста все вокруг словно заискрилось, налилось теплотой.
    — Да, конечно, — кивнула она. — Только без подарка я тебя не отпущу. Вот, возьми.
    Прозрачная рука протянула деревянную фляжку.
    — Это не простая фляга. Дерево, из которого она сделана, — очень редкое и не растет здесь. А один друид зачаровал ее для меня. Теперь в этой фляге всегда есть вода из моего источника. Она не пропадает и не нагревается даже в сильную жару.
    Я с благодарностью приняла дар. Вещь в дороге очень полезная. Неизвестно, куда занесет судьба, и глоток воды очень часто нужнее, чем еда.
    — Ой! А куда делся орк? — огорченно всплеснула руками дриада. — Ушел. А я даже не успела его поблагодарить.
    Но печалилась она недолго и уже весело пританцовывала, провожая меня к костру. Девчонки все так же сладко спали.
    — Вот видишь. У них все хорошо, и за твое отсутствие ничего не случилось.
    Она попрощалась и исчезла за деревьями.
    Тигр ласково потерся о бедро, словно напоминая о своем присутствии. Вовремя. Я совсем забыла о его наличии.
    — Черт! И как я объясню девчонкам, откуда у меня взялся тигр?
    Рассказывать про эльфа и дриаду не очень хотелось.
    — Слушай, а ты не мог бы за мной не ходить? — предложила я хищному коту. — То есть… Ну ты же жил как-то без меня… Зачем я тебе? Ты большой и сильный зверь, а я понятия не имею, что с тобой делать и как за тобой ухаживать. У меня даже котенка никогда не было.
    Почему-то факт отсутствия котенка меня очень расстроил. Именно сейчас ночью под пристальным взглядом тигриных глаз казалось, что это — как родить сына, посадить дерево, построить дом. Только в список нужно добавить четвертый пункт: завести кота в доме, который построил. Зверь спокойно уселся передо мной. В неверном свете луны вырисовывались рукояти клинков, притороченных к седлу.
    — Ну что ты ко мне привязался? Ты ведь дикий зверь и вообще в первый раз меня видишь. Шел бы ты, а?
    В ответ кот только зевнул и сверкнул на меня своими янтарными глазищами. Понятно. Не отвяжется. Я тяжело вздохнула.
    — Ладно. Но хоть не особо светись до утра. Хорошо?
    Не знаю, понял ли он. Кошачья морда как-то не очень создана для выражения эмоций. Я еще раз вздохнула и пошла к костру. За мое отсутствие дрова почти прогорели, пришлось подкинуть еще. Я разбудила Лиссу.
    — Ты бы шла спать. Все равно сторож из тебя никакой.
    Лисса удивленно моргнула и потянулась гибким телом, сладко зевнула и уставилась куда-то вниз.
    — Вероника, ты в курсе, что у тебя зверь за спиной? — удивленно поинтересовалась она.
    Однако. В этом мире так спокойно реагируют на присутствие хищников? Если бы я обнаружила тигра в радиусе километра, то либо задала стрекача, либо орала так, что зверь бы просто оглох.
    Я обернулась. Белый тигр честно пытался спрятаться за мной. Но у него не выходило. Комплекции у нас, мягко говоря, разные. Вот он и маячил сзади меня как большая белая туча.
    — Ага, — кивнула я, машинально почесывая рисунок под тканью рубашки, — приблудился тут один… Ну я подумала, а куда он пойдет? Ночь ведь…
    — Действительно, — согласно кивнула она. — Заблудится еще, бедняга… — Сарказм в ее словах был такой густой, что хоть ножом режь и на хлеб намазывай вместо масла.
    — Ладно, твоя смена до той поры, пока луна не будет вон там, — она ткнула пальчиком в сторону верхушек деревьев. — А там разбудишь принцессу. Утром проснусь — расскажешь, откуда приблудился кот и куда делся его хозяин.
    — С чего ты взяла, что у зверя есть хозяин? — нахмурилась я.
    Лисса печально вздохнула.
    — Такие зверушки просто так по лесу не прогуливаются. У них непременно имеется хозяин. Да и седло на котике не из дешевых.
    М-да. Точно надо спать. Уже начинаю тупить.
    Лисса уютно расположилась возле эльфийки. Я присела под березой. Кот терпеливо подождал, пока я устроюсь, и гибким движением прилег рядом, положив лобастую голову на лапы.

ГЛАВА 11

    Я проснулась, когда солнце жарило вовсю. Действие жарких солнечных лучей ощущалось даже под сенью деревьев. Щека лежала на чем-то пушистом, теплом и непрерывно вибрирующем. Интересная подушка с подогревом, а вот режим вибрации можно было бы и отключить. Я открыла глаза и обнаружила над собой радостную физиономию Норандириэль, но тут же зажмурилась от яркого солнца.
    — Она проснулась! — торжественно возвестила эльфийка, словно присутствовала при пробуждении царственной особы.
    — Не могу передать, как я счастлива, — в тон ей откликнулась Лисса.
    Положительно, происходило что-то непонятное, но мне было сильно влом проводить расследование на тему, что бы это могло быть. Я сладко потянулась и зевнула с риском вывихнуть челюсть. Ну все, я готова встать и встретить этот день пусть не песней, но, по крайней мере, радостной улыбкой. Как оказалось, спавший рядом тигр пришел к такому же выводу и поднялся на лапы. Здорово. Это была вовсе не пушистая подушка, а мохнатая спина нового друга. Значит, мне не приснилось… М-да… Кот звучно зевнул, клацнув внушительными зубами, и нежно потерся о плечо. Избыток кошачьих чувств надежно припечатал меня к дереву.
    — Спокойно, киса, не так эмоционально, — прохрипела я, тщетно пытаясь вдохнуть в легкие воздух.
    — Да, — иронично усмехнулась Лисса. — Порой чувства способны убить.
    Она еще и издевается. Тигр ослабил натиск и уселся рядом, жмурясь на солнце как обычный деревенский кошак, только большой и с седлом.
    — Очень смешно, — фыркнула в ответ я и поднялась на ноги.
    — Кстати, свой завтрак ты проспала, — довольно заметила охотница.
    Вот черт. А есть очень хотелось.
    — И когда он успел состояться? — нахмурилась я.
    — Когда ты спала. Не могли же мы ждать твоего пробуждения.
    — Понятно. А разбудить, значит, было не судьба.
    — Мы честно пытались, — вклинилась Норандириэль. — Но твой зверь рычал, и мы побоялись подойти слишком близко.
    Это все объясняло. Глядя на огромное, пусть и доброжелательно настроенное животное, я сама робела и искренне удивлялась тому, что находиться рядом с ним было для меня отчего-то так же привычно, как и дышать.
    — А может быть, что-нибудь все-таки осталось? — без особой надежды вздохнула я.
    — На, держи, соня, — Лисса сунула мне в руки большой бутерброд с сыром. — И надо ехать. И так почти полдня потеряли. Не хватало еще одну ночь провести в этой роще.
    Я пробурчала нечто благодарное уже с набитым ртом. Но тут встал вопрос, на ком я, собственно, еду. Тигр и левбай косились друг на друга с нескрываемой неприязнью, скалили клыки, норовя как бы невзначай цапнуть друг друга побольнее. Вот черт. Теперь придется решать и эту проблему.
    — Ты так и не сказала, где его взяла. — Голос Норандириэль вывел меня из состояния задумчивости.
    — Кого? — непонимающе нахмурилась я и вперила свой взгляд в напряженных зверей. — Ребята! Если вы оба не научитесь сосуществовать, я просто продам вас и куплю нормальную лошадь. Не так экзотично, зато дешево, надежно и практично.
    — Ящер лучше, — откликнулась с седла Лисса.
    Она восседала верхом с изяществом амазонки, черные локоны парили вокруг головы, и даже нелепый наряд деревенского парня ничуть ее не портил.
    — Если хочешь сойти за парня, волосы придется убрать, — заметила я.
    Из нас троих только у меня прическа едва достигала плеч, а их косы слишком привлекали внимание.
    — Ты права, — она скользнула рукой по волосам. — Они слишком длинные.
    Норандириэль вздохнула, порылась в седельных сумках и извлекла на свет божий три потрепанные соломенные шляпы, такие же, как у Гекльберри Финна в фильме про Тома Сойера. В жизни не подумала бы, что придется носить подобную дрянь. Да, иногда приходится идти на жертвы. Ладно, рискну выглядеть уродкой, если это нам поможет избежать излишнего внимания противоположного пола. Интересно, у них тут все такие озабоченные? Или это просто нам не везет?
    Звери перестали скалить зубы, но и в объятья друг к другу не кинулись. Ну не грызлись — и ладно. Я ласково потрепала кота по холке, левбая по бархатной морде и тут отчетливо поняла: кого бы я ни выбрала, внимание мне обеспечено. Деревенский парнишка верхом на левбае, цена которого равняется стоимости замка средних размеров, или на тигре, которых я тоже не видела в свободной продаже. Я обернулась к Лиссе и Норандириэль.
    — Этот наряд мне не подходит.
    — Вот как? А что тебе больше нравится? Костюм придворного? Латы стражника? Или, может быть, одеяние архимага? — ехидно поинтересовалась охотница.
    Я пожала плечами.
    — Любой из них сойдет. В этом я похожа на оборванку, ворующую чужих животных.
    — Она права, — поддержала меня эльфийка. — Ее звери слишком дорогие. Деревенского мальчишку не подпустят даже за ними ухаживать. И уж тем более никто не усадит его верхом. А боевыми тиграми вообще владеет только один клан. Он живет замкнуто, потому-то увидеть этого тигра — большая редкость. Даже в своем клане кота отдают на воспитание не всякому воину.
    Я с интересом посмотрела на тигра. Надо же, какой уникальный зверь. Интересно, как получилось, что он ко мне так привязался? Лисса нахмурилась.
    — А ведь я об этом не подумала… Ладно, есть у меня подходящий для тебя костюм. Будешь магом. Надеюсь, колдовать тебе не придется…
    Если честно, я тоже очень на это рассчитывала. Из заклинаний я знала только слово «абракадабра», да еще, кажется, в каком-то мультике был замечательный рецепт — надо сказать: «Эни, бени, раба» — и мысленно щелкнуть хвостом. Только никто не объяснил, действует ли метод, если щелкнуть хвостом не представляется возможным из-за банального отсутствия такового.
    Короче, если опустить нудный процесс моего переодевания (читай: напялила поверх странного одеяния сельского пастушка не менее забавный балахон с капюшоном), мы с разной степенью комфорта устроились в седлах и выдвинулись по направлению к городским воротам. Не совсем штурм, но настроены были решительно. Я выбрала-таки левбая. В итоге оригинального вида конь раздулся от важности как индюк и гордо выступал испанским шагом, как хорошо выезженный жеребец на военном параде. Тигр сердито бил хвостом, но на провокации хитрой конской морды не поддавался и на конфликт не шел. Умница мой. В душе робко зародилась надежда, что в город мы въедем как обычные люди. Но не сбылось.
    У ворот выстроилась приличная очередь желающих попасть в Турбов. По мне — так себе городишка, и сам факт, что целая прорва народу внезапно возжелала попасть внутрь, был удивителен. Впрочем, разношерстная толпа тоже пришла в изумление. Как оказалось, закутанный с ног до головы в непонятного цвета мешковатое одеяние с капюшоном, глубоко надвинутом на глаза так, что вообще не поймешь через складки ткани, кто перед тобой — мужчина или женщина, маг с посохом наперевес, восседающий на радостном до омерзения левбае, да к тому же в обществе двух оборванцев на клячах и одного боевого тигра, производил не менее неизгладимое впечатление. Вздумай я въехать в город полностью обнаженной, эффект был бы гораздо меньшим. В принципе народ падок на зрелища, но кого сейчас удивишь голой бабой? А вот таинственной фигурой с экзотичными зверями — это запросто.
    Нас обсуждали все, у кого хватало фантазии. Гадали, кто скрывается под одеждой мага и почему обладатель такого редкого дара, как колдовство, прячется под капюшоном, да еще и в такую жарищу. Тут наверняка дело нечисто. Версий бродило множество, одна другой чудней. Кто-то считал, что я — сбежавший отпрыск древнего рода, которого проклял собственный родитель за тайное занятие некромантией, и поэтому теперь не будет мне покоя, пока я не посещу сорок сороков городов и не заставлю всех покойников танцевать под луной нечто вроде лезгинки. Были и версии попроще: например, предполагали, что в детстве меня подменили ферришин — интересно, кто это такие? — и я теперь в тоске хожу из города в город в поисках истинных родителей (многих, кстати, данная версия заставила расчувствоваться и шмыгать носом от жалости). Кто-то предположил, что в особенно зверской схватке с демоном меня так изуродовало, что если кто меня увидит без капюшона — сразу окаменеет от ужаса. Окаменевшего надо отнести в лес непременно в полнолуние, выбрать самый большой муравейник и сказать особое заклинание. А какое — знает только страшная Баба, у которой нога не простая, а костяная.
    Девчонок однозначно жалели все. Роль их при моей злодейской персоне была исключительно ужасна и трагична. Они попеременно были то моими слугами, которым предстояло находиться в тяжелейшем рабстве, пока не стопчут семь железных башмаков, то жертвами для ритуального жертвоприношения на случай, если я буду поднимать местное кладбище зомби для танцев при луне. В нас не тыкали пальцем только потому, что опасались жуткой мести с моей стороны, а может, боялись удара увесистым посохом в лоб.
    Я пыталась смотреть на окружающих философски. В конце концов, каждый развлекается по-своему. А в такую жару в очереди стоять скучно — еще солнечный удар хватит. Наверняка в эту дыру нечасто приезжает цирк шапито, вот народ и заскучал. В отличие от меня девчонки уже практически дошли до белого каления. Вероятно, они не так уж часто становились темой для пересудов, поэтому миловидное личико эльфийки под надвинутой почти на нос соломенной шляпой приобрело свекольный окрас, а Лисса многозначительно прищурилась и явно готовила какую-то пакость окружающим. Не знаю, кому повезло больше — народу или нам, но именно в этот момент мы подошли к воротам и малоулыбчивые стражники вперили в нас свой жадный до денег взгляд.
    Тут наши мнения с этими серьезными, закованными в латы людьми расходились, причем кардинально. Я честно считала, что отдавать по одному серебренику с девчонок, два серебреника с тигра и три с меня каким-то типам, смахивающим на консервы в собственном соку (денек-то был жаркий, а они в железе и без кондиционеров), — грабеж средь бела дня. Стражники били себя в грудь железными, кое-где ржавыми рукавицами и с пеной у рта заверяли, что меньше с нас взять никак не получится, и начальство строгое аж жуть, за недостачу будет бить непременно ногами, а они и так сделали нам значительную скидку за массовость посещения.
    — Ну и расценки у вас, уважаемые, — зацокала языком Лисса. — Всегда же по медяку брали.
    Но ее проигнорировали. Мнения оборванного парнишки никто не спрашивал.
    — Да, — поддержала я девушку. — Где я могу ознакомиться с прейскурантом?
    — Прейс-чем? — опешила стража. — Нечего здесь выражениями выражаться… Ты или плати, или проваливай отсюда, а ругаться мы и сами умеем.
    Дикий народ. Не знает элементарных вещей.
    — Ну у вас же должны быть официальные расценки… Как я могу узнать, что вы попросту не присвоите половину?
    Стражники побагровели и стали похожи на вареных раков, завернутых в фольгу. Кто-то потянулся за копьем. Тигр уселся в пыль и принялся вылизывать лапу, из мягких подушечек как бы невзначай вынырнули серповидные когти. Копье в пальцах незадачливого охранника дрогнуло, он икнул и попятился. Неизвестно, сколько бы мы еще препирались, только очередь стала волноваться. Многие хотели войти в город до заката. Пришлось-таки раскошелиться. Поэтому в ворота я въехала злая и раздосадованная. Деньги таяли, а конца путешествия пока и не видно.
    Турбов был красив. Узкие извилистые улицы, напоминающие лабиринт, обрамляли белокаменные дома с резными каменными решетками на окнах. Ветви деревьев в садах за высокими заборами обещали усталым путникам прохладу в своей тени и сладость мякоти плодов на губах. Может, здесь и были кварталы для бедных, где ютились убогие лачуги и влачили нищенское существование люди, но они располагались где-то еще, и мы их не заметили.
    На нас обращали внимание. Нет, пальцем не тыкали, следом не бежали босоногие ребятишки с воплями и смехом, камней не кидали, собаками не травили. Просто народ спешил поскорее убраться с нашей дороги, встречные боязливо косились в нашу сторону и складывали пальцы рук за спиной в фигуру, подозрительно напоминавшую фигу. Норандириэль не обращала на местное население ровным счетом никакого внимания. Я же пялилась по сторонам, как пресловутая селянка, попавшая в мегаполис. Интересно же. Одна Лисса всем своим видом напоминала закипающий чайник, у которого вот-вот сорвет свисток под давлением пара.
    — Нет, ну вы посмотрите на этих людей! — возмутилась она. — Реагируют на нас, как жрица Великой Матери, давшая обет воздержания, на пьяную ругань солдатни. А между тем у них по улицам преспокойно прогуливается орк. В полном боевом вооружении, между прочим. А народу хоть бы хны…
    Орк действительно имелся. Он не спеша шел по улице, разглядывая дома, как турист на экскурсии. Жители и правда не обращали на урук-хая практически никакого внимания. Хотя по мне здоровенная образина в доспехах и полном вооружении выглядит куда как страшнее трех девчонок, пусть даже и переодетых.
    — Может, это какой-то неправильный город? И в нем живут неправильные люди? На всякий случай не будем здесь задерживаться… Просто закупим провиант и пристанем к какому-нибудь каравану.
    — То есть мы поедем через Великую пустошь? — поежилась принцесса.
    Один из золотистых локонов выбился наружу, и она торопливо заправила его обратно под шляпу.
    — Боюсь, более длительное путешествие наш скромный бюджет не выдержит, — с тоской вздохнула Лисса. — Так, давайте сделаем вот что. Здесь есть замечательная мыльня, с дивным массажем, между прочим.
    При слове «мыльня» Норандириэль счастливо взвизгнула и чуть не грохнулась с седла.
    — Дорогая, держи себя в руках, — настоятельно порекомендовала охотница. — Кстати, о чем это я?
    — О мыльне, — с придыханием выдохнула эльфийка.
    — С массажем, — внесла свою скромную лепту в разговор я.
    — А! Ну да! Итак, я знаю замечательную мыльню. Делаем вот как. Мы едем туда, вы идете мыться, я приношу что-нибудь подходящее из одежды. Не волнуйся, — это уже на мой встревоженный и красноречивый взгляд, потому что мне вовсе не улыбалось щеголять в чем-то еще более экзотичном, чем мешковатый наряд пастушка. — На этот раз я банальным образом посещу местную лавочку.
    — Нет, вы только посмотрите на это! — изящный пальчик принцессы ткнулся в какой-то столб, к которому был прикреплен какой-то листок.
    Мы дружно, как хорошо вымуштрованные солдаты, уставились на лист.
    «Внимание, розыск! — с неподражаемым удивлением прочла я. Ничего себе объявления у них развешивают на столбах! — Разыскивается принц Астураэль, совершивший зверское убийство прекрасной Мирриэль. Знающим о местонахождении преступника просьба обращаться во дворец градоначальника Кирима. Сообщившему важную информацию гарантируются вознаграждение в сто золотых монет и конфиденциальность». Дальше шел портрет голубоглазого блондина с острыми ушками: тонкое породистое лицо, взгляд наглый. А он действительно красавчик! Только убивать любовниц все равно нехорошо.
* * *
    Астураэль словно вынырнул из тяжкого забытья и теперь, еще не до конца осознавая окружающий мир, с удивлением пялился на собственный портрет на столбе. «А мне казалось, я выгляжу гораздо лучше, да и наклеили криво, мерзавцы», — отчего-то огорчился он.
    Затем он прочел текст и чуть не свалился с копыт в буквальном смысле этого слова. Прекрасная зеленоглазая бестия с редким ярким оттенком волос, средним между алым рубином и гранатом, мертва. Как это вообще могло произойти? И почему, во имя Светлых Сил, в преступлении обвиняют именно его? Он удивленно моргнул, словно рассчитывая, что листок исчезнет как мираж в пустыне. Может, это оптический обман зрения и на столбе намалеван похожий эльф? Он прочел еще раз, теперь гораздо медленнее. Общий смысл фраз до него доходил, но мозг упорно отказывался в это верить. Он попытался вспомнить тот день, когда видел ее последний раз.
    Это было погожим днем. Муж прекрасной Мирриэль в очередной раз куда-то отлучился, оставив свою очаровательную жену скучать в гордом одиночестве. Впрочем, она недолго грустила. Скрасить время ожидания приятной беседой и долгим визитом желающие были. Астураэль не питал ложных иллюзий на этот счет. Мирриэль никогда не отличалась особой строгостью нравов, и это было известно практически всем, кроме ее мужа. Но Астураэль был принцем, причем наследным, а это делало его в глазах красавицы практически неотразимым. Другие поклонники были отодвинуты на второй план и совершенно позабыты. Кто-то завидовал более удачливому сопернику, кто-то отступил в ожидании лучших времен, когда интерес особы королевской крови к красноволосой красавице угаснет и все вернется на круги своя. Такое положение дел устраивало всех, кроме самой Мирриэль. Как оказалось, она лелеяла в отношении принца свои, особенные планы.
    Астураэль поправлял пенное кружево манжет, стоя у камина, обрамленного двумя маленькими колоннами из зеленого мрамора. Оттенок был подобран ровно в тон глаз хозяйки спальни. Хотя, пожалуй, передать всю глубину цвета переменчивых глаз Мирриэль мастерам так и не удалось.
    Комната, где наследник престола неспешно заканчивал одеваться, освещенная мягким светом сквозь прозрачные, струящиеся к полу занавески, с камином в виде миниатюрного храма Великой Матери, внутри которого на подставках с искусно выкованными листьями горели короткие поленья, походила на спальню мечты в модном журнале.
    Одновременно перед глазами Астураэля, устремившего взгляд на огонь, который грел низ его брюк, за легким ровным пламенем возникла маленькая саламандра. Ящерка слегка покачалась из стороны в сторону и начала свой танец. Так самозабвенно плясать может только существо, не обремененное проблемами и печалями, живущее именно здесь и сейчас. Ему вообще плевать, что о нем скажут или подумают.
    Мирриэль раскинулась среди многочисленных подушек в полупрозрачном золотом пеньюаре и наблюдала за мужчиной с сытостью домашней кошки во взоре. Астураэль прекрасно видел ее в старинном зеркале, висящем на стене. Она об этом знала, и вся ее поза демонстрировала красоту и самодовольство.
    — Ты меня любишь? — скорее промурлыкала, чем произнесла она.
    — Конечно, — привычно откликнулся он.
    Это не было совсем уж ложью. Ведь эльфы никогда не лгут… напрямую… Они просто недоговаривают. Разве будущий правитель не обязан любить своих поданных?
    Мимолетная тень пробежала по ее совершенному челу и исчезла раньше, чем он мог понять ее значение. Может, просто показалось? Ну скажем, игра света и тени… Или она действительно почувствовала недосказанность в его ответе.
    — Тогда женись на мне.
    Предложение прозвучало неожиданно, как выстрел из-за угла. Астураэль поперхнулся и закашлялся.
    — Но ведь ты как будто замужем, дорогая…
    — Вот именно… Как будто… — она скользнула с кровати на пол.
    В этом бескостном движении скорее хищника, чем женщины, было столько грации, что он невольно залюбовался. Изящные узкие ступни крались по ковру как мягкие кошачьи лапы.
    — Детей у нас с мужем нет… Я ведь могу и развестись.
    Тонкие длинные пальцы осторожно, но требовательно скользнули в глубокий вырез батистовой рубашки, стройное податливое тело прильнуло, обдавая жаром и запахом дорогих духов, чей аромат так сладко кружил голову…
    «А ведь зря я тогда остался», — с запоздалой тоской вздохнул Астураэль. Мирриэль предала его, как предавала своего мужа и других. С чего он взял, что с ним она поступит как-то иначе? Она слишком привыкла получать все, что захочет. Неважно, какой ценой и кто в конечном итоге заплатит за ее каприз.
    Надо отдать должное Мирриэль, она была упертой. Но на ее настойчивое предложение принц искренне рассмеялся. Роль мужа-рогоносца его не прельщала: одно дело, когда наставляешь рога ты, но когда тебе… Нет уж, дудки. И тогда красавица его опоила. Астураэль с досадой тряхнул головой, вспоминая весь ужас, когда он наконец осознал, чем или, вернее, кем стал. Левбай. Сколько раз он сам ездил на них и никогда не задумывался, что чувствует зверь, зажатый в тиски магической узды. И вот настал момент, когда мир сузился до приближающегося к чувствительной морде колдовского приспособления. Ужас бил по оголенным нервам потоком адреналина, но вырваться из плена специальных тисков он не мог, оставалось только кричать, зная, что никто не придет на помощь. Но так было легче.
    — Эй, Бродяга! — Знакомый женский голос вторгся в невеселые думы принца о смысле бытия. Помнил ли он то, что произошло после того, как какие-то зверские рожи явно разбойного происхождения напялили на него узду? Да. Но это были словно отдельные картинки, будто художник решился написать сложную картину и разбросал незаконченные наброски по комнате.
* * *
    Я смотрела на остолбеневшего левбая, который с неподражаемым изумлением на конской морде таращился на столб с объявлением о розыске пресловутого принца. Лошадь, умеющая читать? Ой, не смешите меня! Хотя… В этом мире чего только не увидишь.
    — Думаю, нам не стоит задерживаться в этом городе, — задумчиво констатировала я.
    — Почему? — удивилась Норандириэль, пытаясь незаметно отколупать объявление со столба, но не преуспела: приклеили насмерть — не содрать.
    — Смотри, даже Бродяга какой-то невменяемый. Прямо не знаю, что с ним делать: то ли в ухо крикнуть, то ли просто в поводу вести… Боюсь, если мы здесь задержимся, рехнемся все оптом, включая животных. Ладно, пошли мыться, а то я уже от голода готова съесть собственную лошадь.
    При этих словах левбай ощутимо вздрогнул. Я ободряюще потрепала его по холке. Неужели поверил? У нас пока еще оставался некоторый денежный запас, так что вполне можно обойтись без заклания собственных ездовых животных. Да и не пешком же нам идти?
    Тигр нежно обтерся о ногу, выпрашивая ласку. Бродяга нервно фыркнул, но не шарахнулся в сторону, лишь зло щелкнул зубами. Какое самообладание! Лошади спутниц воспринимали близкое соседство хищника с большим трудом.
    Мыльню выбрали не очень дорогую, но приличную. Одноэтажное, вместительное здание с пристроенным к нему трактиром, для того чтобы усталые, распаренные, но чистые и довольные посетители смогли плотно подзакусить. Упитанный хозяин поспешно выкатился навстречу потенциальным клиентам, но наш далеко не презентабельный вид заставил его радушную физиономию помрачнеть.
    — А не ошиблись ли вы дверью, господа хорошие? — с нехорошим прищуром поинтересовался он. — Пшли вон, голодранцы.
    — Ну ничего себе приемчик! — опешила я. — Встречать потенциальных клиентов таким слоганом неправильно. Так и прогореть недолго.
    Мои слова подтвердил тигр. Шумный зевок и плавное, нарочито медленное потягивание пушистого, мускулистого и смертельно опасного тела заставили хозяина мелко затрястись от страха, а радостная улыбка до ушей пыталась доказать, насколько нам здесь рады.
    — Простите великодушно, не признал. — Хозяин изобразил замысловатое па и склонился в поклоне, голос приобрел сладкую медоточивость, способную подсластить ведерный самовар чая, если хорошенько размешать, конечно. — Заходите, заходите. Мы всегда вам рады… У нас самое уютное заведение в городе… Если кто вам сказал дурное, не верьте. Врут, конкуренты проклятые.
    Мы спешились. Длинная коновязь перед мыльней была битком забита верховыми животными. В большинстве своем это были обычные лошади, правда, классом повыше лошадок спутниц. Присутствовала также пара важных ящеров, жующих что-то малопривлекательное из кормушек. Здесь же затесалась парочка холеных осликов и важных самодовольных мулов. Даже невооруженным глазом было видно, что среди многочисленных хвостов, копыт и лап нашим усталым животным просто нет места. Хозяин просмотрел за направлением моего взгляда и понял все без слов, поскреб подбородок и заметил:
    — Мы что-нибудь придумаем. Не стоит беспокоиться, сейчас парнишка почистит, покормит и напоит ваших животных. Не волнуйтесь, лучше им даже в конюшнях самого градоправителя не будет.
    Как ни странно, я ему поверила. Хотя, как говорится, доверяй, но проверяй.
    — Проследи, чтобы было все на уровне, — потрепала я задумчивого тигра по затылку.
    Тот издал раскатистое урчание, заставившее лошадей у коновязи фыркать и нервно танцевать на месте. Возникший словно из-под земли вихрастый босоногий мальчишка подхватил поводья лошадей и испуганно покосился на тигра с левбаем, видимо, иметь дело с такими животными ему раньше не приходилось. Но строгий взгляд хозяина заставил парнишку нервно икнуть и дрожащей рукой потянуться к поводу левбая. Конь задумчиво наблюдал за процессом и в самом конце, когда мальчишка праздновал в душе победу, фыркнул. Простой звук заставил неудачливого конюха подпрыгнуть вверх метра на два. Он погрозил донельзя ехидному левбаю кулаком, но Бродяга хитро прищурился и попробовал скроить самую невинную морду, на какую был способен. Получилось плохо. Сильно мешали лукавые искры в глазах. Мы оставили парнишку решать свои проблемы самостоятельно и шагнули внутрь.
    Внутри царила прохлада и полумрак. Стены, обшитые деревом, навевали уют, желание отдыхать долго, неспешно и наслаждаться покоем, не считаясь со временем. Видимо, на это и был расчет.
    — У нас есть отдельные кабинеты, — лебезил хозяин.
    Это нас устраивало. Не хотелось мыться в компании случайных людей. Судя по количеству животных у коновязи, заведение пользовалось популярностью и народа сейчас здесь было много. Поэтому мы не стали жмотиться и заказали себе отдельный кабинет, хотя цена и кусалась. Лисса тут же исчезла в поисках новой одежды, пообещав присоединиться к нам позже, а мы позволили хозяину проводить нас до места.
    Это было целых два помещения. За небольшой перегородкой можно было раздеться. В первом в полу было выдолблено нечто вроде бассейнов с холодной и горячей водой, где можно было спокойно помыться. В следующей крохотной комнатке располагалась парилка, на нижней и верхней полках которой впритык могли расположиться три-четыре человека, это если лежа. А если сидя, то там могли поместиться и шесть-восемь любителей пара. Печка-каменка источала нестерпимый жар, а запах дерева заставлял организм расслабиться и просто растекаться по лавке, ни о чем не думая.
    Нам выдали душистое мыло, мочалки и пахнущие луговыми травами полотенца.
    — Вот это я понимаю, обслуживание, — восторженно заметила принцесса.
    — Тоже мне сервис, — пожала плечами я. — Да за такие деньги они должны были играть нам на флейте и пригласить танцовщиц восточных танцев.
    — А что такое восточные танцы? — немедленно заинтересовалась та, без всякого стеснения обнажая свое точеное совершенное тело, не особо церемонясь с пыльной мешковатой одеждой.
    Худенькая и стройная, она напоминала гибкий ивовый прутик.
    — Ну-у-у, — неопределенно повела плечами я, — типа танцев живота.
    Она все равно не поняла. Пришлось продемонстрировать волну животом. Эльфийка пришла в восторг и даже попыталась повторить, но у нее не получилось.
    — Ой, что это! — ее глаза удивленно расширились.
    — Не парься. У меня тоже не с первого раза получилось.
    — Да нет. Вот это, — ее пальчик осторожно скользнул по серебряному тигру на левой руке.
    Я рассеянно почесала свежеприобретенную татуировку. М-да. Объясниться все-таки придется, но рассказывать все равно почему-то не хотелось.
    — Ну-у-у, — неопределенно протянула я. — Эту татушку я сделала еще тогда, когда ходила к оружейнику. Мы с ним здорово набрались. Видимо, иметь тигра на плече мне показалось забавным.
    — Этого не может быть.
    — Почему не может? — удивилась я, огорченная недоверием эльфийки. — Именно так я и обзавелась татуировкой на правой ягодице: мы с девчонками слишком бурно отмечали диплом.
    — У тебя тату на заднице? — то ли возмутилась, то ли восхитилась Норандириэль.
    Слово «задница» в ее устах прозвучало как изысканное ругательство, и я почему-то смутилась.
    — Не знаю, что ты там изобразила… — продолжила принцесса.
    — Пантеру, — охотно вставила я, пристально рассматривая пол.
    Интересно, это действительно белый мрамор или успешная имитация?
    — Допустим. Но этого замечательного кота тебе не могли наколоть просто в первом попавшемся салоне.
    — Значит, это был особенный, элитный салон тату.
    — Этого не может быть, — эльфийка упрямо качала головой.
    — Но почему?! — не выдержала я.
    Пусть я вру, но как она может доказать обратное? Да, рисунок необычен, но это же ничего не значит.
    — Такой рисунок появляется у воинов клана Тигриных всадников после прохождения инициации эльфа и его тигра. Всех подробностей я не знаю — ведь это закрытый клан. Они живут достаточно уединенно, поэтому сведения о них достаточно скудные. Рассказывают, что их воины находятся в тесном контакте со своим боевым тигром. Причем эльф может существовать без тигра, а тигр без эльфа — нет.
    — Иначе говоря, если умирает хозяин, тигр не может продолжать жить дальше? — на всякий случай уточнила я.
    — Именно.
    — Но это же несправедливо. И так… — я замешкалась, подыскивая подходящее слово, — грустно.
    — Возможно. Но еще более грустен факт, что ты не хочешь довериться мне и предпочитаешь уйти от ответа, вместо того чтобы все правдиво рассказать.
    Я поежилась. Действительно, неудобно как-то получилось.
    — Ладно. Просто вряд ли рассказ доставит тебе удовольствие, да и признаться, я сама с трудом в него верю. Кстати, а что означает змея в зубах тигра?
    — Сама змея, держащая себя за хвост, — символ бесконечности. А что это значит в твоем случае — понятия не имею. Как я уже сказала, клан Тигриных всадников хорошо охраняет свои тайны. Я знаю только то, что известно почти всем.
    Я тяжело вздохнула. Хорошо. Откровенность за откровенность. И если она просто не желает делиться информацией, так мне и надо. Я сама начала играть в тайны мадридского двора. Исторгнув из своей груди еще один мученический вздох, я принялась рассказывать про мертвого эльфа, похожего на спящее воплощение девичьих грез, про влюбленную в него дриаду, про тигра, который просто был где-то поблизости, и про орка, который помог нам отнести тело в грот. Принцесса слушала внимательно, иногда удивленно выгибая красивую бровь дугой.
    — Да, наши мужчины всегда производили на смертных женщин неизгладимое впечатление, — снисходительно улыбнулась Норандириэль, и мне захотелось ее ударить с досады.
    Неужели тонкая красота трагически умерщвленного эльфа была чем-то банальным, лишенным исключительности? А влюбленная дриада? Ее тоже легко поразить первым попавшимся смазливым лицом?
    — А что? Дриады тоже смертны? — заинтересовалась я.
    — Нет. Они бессмертны. И все-таки они женщины.
    Логика в этом была. И положа руку на сердце, очень грела мысль, что очарование эльфа затронуло бессмертную душу даже больше, чем неподготовленную меня. В моих глазах он был прекрасен и сексуальнее «Мистера шелковые трусы», но не настолько, чтобы хранить хладный труп. Это уже попахивало патологией.
    — Никогда не слышала о том, чтобы такой знак можно было кому-то передать, тем более вместе с магическим животным. — Принцесса задумчиво провела указательным пальцем по серебряному тигру, отчего тот, казалось, оскалился еще больше.
    Мы взяли мочалки и принялись с наслаждением смывать с себя пыль дорог. Все-таки нет ничего лучше, чем море горячей воды и кусок ароматного мыла, для усталого путника.
    — Магическое? — через некоторое время переспросила я. — И в чем, собственно, это выражается?
    Норандириэль осторожно втирала в длинные золотистые пряди волос шампунь, выданный в комплекте с банным полотенцем за вполне умеренную плату, осторожно массируя кожу головы круговыми движениями изящных пальцев.
    — Ну-у-у… Точно не знаю… В обычной лавке такого зверя не приобрести. Они обладают различными магическими способностями и обычно составляют со своим хозяином некоторый… как это? — Она защелкала пальцами, подбирая подходящее слово. — Ах да! Симбоз, кажется.
    — Симбиоз, — поправила я.
    — Точно, — кивнула она. — Зверей выводят долго. Понятия не имею, как они это делают, но отец до дрожи в коленях мечтает обзавестись таким. Говорят, что магам удалось к звериной сущности привить суть эльфов и даже часть от стихий и духов.
    Она замолчала и сосредоточилась на полоскании волос в воде, затем с чувством провела по мокрой копне, видимо, результат принцессу не удовлетворил, потому что процедура повторилась.
    — Иными словами, тигр, который мне достался, — нечто большее, чем просто зверь?
    Норандириэль снова провела по волосам, те издали тихое поскрипывание, она довольно кивнула.
    — Да. Чисто теоретически он обладает разумом, близким к эльфийскому. Только все равно непонятно, каким образом он умудрился не только пережить смерть собственного хозяина, но и перейти кому-то по наследству.
    — Сплетничаем? — Вкрадчивый голос Лиссы, раздавшийся со стороны двери, заставил нас синхронно вздрогнуть. — А я тут нам одежду прикупила. — Сильная рука охотницы тряхнула объемным узлом как трофеем. — Сейчас домоемся и обедать пойдем. Я уже и столик нам заказала. Тут, говорят, такая вкусная куриная лапша… Мм, пальчики оближешь.

ГЛАВА 12

    Одежда, которую принесла нам Лисса, была мужской, но хотя бы по размеру. Не знаю, какого именно эффекта она хотела достичь, но из нас троих за парня могла сойти только Норандириэль. Юноша из нее получился очаровательный, золотые, высушенные магией волосы собрали в конский хвост и закрепили серебристым шнуром, на что-нибудь более сложное просто не было времени. Мы же с Лиссой выглядели именно тем, кем и являлись на самом деле — переодетыми в мужскую одежду женщинами. Впрочем, с накинутыми на плечи серыми дорожными плащами шанс сойти за особь противоположного пола был.
    — М-да, — задумчиво протянула охотница, разглядывая нас, облаченных в облегающие коричневые штаны и такого же цвета рубашки с жилетками. — Маскарад не удался.
    — Зато шмотки удобные, — утешила ее я.
    — О да, — согласилась та. Видимо, верховые прогулки в юбке не улыбались не только мне, хотя штаны у нас и так имелись и тратить деньги на новые не было особого смысла. — Единственная радость.
    В трактире при мыльне собрались только мужчины. Интересно, это традиция у них такая — пропустить по стаканчику после помывки или в городе принципиально моются только те, кто носит штаны? На нас откровенно пялились всю дорогу от входа до дальнего столика у окна. Норандириэль смутилась и покраснела как рак. Мы же с Лиссой дружно игнорировали чужие взгляды. «Надо было все-таки прихватить с собой меч», — запоздало раскаялась я. Но я как-то не представляла себе посещение бани с холодным оружием наперевес. Может, зря?
    — Что будем делать дальше? — поинтересовалась я.
    — В смысле? — рассеянно переспросила Лисса, откидывая буйную гриву темных волос за спину.
    Она окатила очередного слишком пристально разглядывающего зеленоглазую охотницу мужчину хладным взглядом, но безуспешно. Тот продолжал смотреть, только теперь еще и нагло улыбался. Вот зараза! Не хватало нам еще навязчивых приставаний незнакомых личностей.
    — В смысле надо выбирать дорогу. Не торчать же здесь до второго пришествия.
    — А что такое второе пришествие? — живо заинтересовалась эльфийка.
    — Как-нибудь потом объясню, — отмахнулась я. — Итак, что мы делаем дальше?
    Лисса задумчиво провела пальцем по деревянной столешнице.
    — Как я уже говорила, у нас есть целых два варианта: либо идти в обход, либо напрямую. Если поедем прямо, то надо как минимум найти хорошего, опытного караванщика, готового нас взять с собой. К тому же у него должен быть ящер или кто-нибудь из животных в аренду, потому что наши лошади вряд ли выдержат это путешествие. Великую пустошь не так просто пересечь.
    — Левбая тоже придется продать? — огорчилась я.
    — Не думаю, — покачала головой Лисса. — Левбай — зверь особый и очень вынослив. Тигр тоже остается.
    — Значит, продаем лошадей, — подытожила я. — Надеюсь, вырученных денег нам хватит, чтобы арендовать животных и оплатить проезд. Вот уж не думала, что похищение принца — такое дорогостоящее занятие.
    — Принца? — ахнул кто-то прямо над самым ухом.
    Я вздрогнула и вскочила на ноги, опрокинув стул на пол. У Лиссы в руках появился фаербол. Даже Норандириэль извлекла откуда-то метательный нож. Если мы и раньше привлекали много лишнего внимания, то теперь вообще стали гвоздем программы.
    — Простите, я не хотела никого напугать. — Извиняющийся голос миниатюрной подавальщицы заставил меня облегченно выдохнуть.
    Я только сейчас заметила, что невольно задержала дыханье. Норандириэль ловко вернула нож туда, откуда взяла, причем движение было настолько отточенным и быстрым, что я даже не поняла, где она его прячет. Фаербол втянулся в руку охотницы.
    — Девушка, нельзя же так пугать мирных граждан, — хрипло заметила она.
    — И подслушивать чужие разговоры не очень хорошо, — добавила я, поднимая стул и усаживаясь на место.
    — Но я действительно не хотела. — Карие глаза наполнились немой мольбой и стали напоминать глаза Кота из мультфильма «Шрек-2». — Просто я услышала, что вы хотите похитить принца. Это правда?
    Лисса поперхнулась. Эльфийка в очередной раз извлекла нож, а я на всякий случай поискала глазами запасной выход и, не обнаружив такового, сосредоточила внимание на единственном окне в заведении. «Далековато, — огорчилась я. — Не успеем».
    — Не понимаю, откуда в твою голову пришла такая странная идея, — пошла в отказ Лисса и пожала плечами для убедительности.
    Наш человек. Нет доказательств — нет дела. Подавальщица потупила взор и резко сменила тему:
    — Что будете заказывать?
    Мы попросили три лапши, овощи с мясом на второе и пиво. Заказ принесли на удивление быстро: посуда оказалась чистой, еда вкусной, пиво холодным и на уровне. Единственное, что мешало спокойно погрузиться в сытую послеобеденную истому, — назойливое внимание других посетителей. Двое внушительного вида хорошо одетых мужчин с коротко стриженными, ухоженными бородами покинули свои места и направились в нашу сторону. «Приставать будут», — внутренне взвыла я. Судя по скривившейся физиономии Лиссы, она пришла точно к такому же умозаключению. Это плохо. Если два человека независимо друг от друга делают один и тот же неутешительный вывод — жди больших неприятностей. Одна Норандириэль ничего не заметила и мирно потягивала свое пиво. Счастливая невинность. Нервы напряглись до предела, и противно засосало под ложечкой. У меня возникло дикое желание сгрести радующуюся жизни эльфу и дать деру через окно. Аж руки зачесались.
    — Добрый день, — поздоровался тот, что оказался чуть ниже своего товарища.
    Надо же, старается казаться милым, но эффект сильно портила наглая ухмылка.
    — Ждете кого-то? Случайно не нас? — Второй нагло зацепил стул у соседнего столика, вытряхнул из него мирно дремлющего там пьяного и уселся.
    М-да, огорчилась я. Миры, может, и параллельные, а подкатывают мужики совершенно одинаково, словно текст им пишет один и тот же режиссер.
    — Нет, — с ходу окрысилась Лисса. — Извините, но у нас тут очень важный разговор, и вы будете нам мешать.
    Мужчин, впрочем, это ничуть не смутило. Улыбки стали наглее, движения более развязными. Интересно, почему слово «нет» со стороны женщины в большинстве своем воспринимается как кокетливое приглашение? Какая досада, что, кроме возражений, других аргументов у нас не имеется. «Надо было хоть меч прихватить», — запоздало раскаялась я.
    — Зачем дамам забивать свои красивые головки важными делами? — поинтересовался первый. — На это есть мужчины.
    — А кто тут дамы? — попыталась спасти неудавшийся маскарад принцесса, но ее пнули под столом ногой, она взвизгнула и обиженно поинтересовалась: — Кто это сделал?
    Разумеется, никто не признался.
    — Итак, будем знакомиться… — предложил второй.
    — А может, не надо?.. — не особо надеясь на успех, предложила я.
    — Почему нет, киска? Такая грозная? Люблю женщин с характером.
    «А я не люблю придурков», — со вздохом подумала я, но вслух сообщать об этом не стала. Зачем усложнять?
    — Неужели непонятно, что знакомиться мы ни с кем не будем и вообще ваше сомнительное общество нам неприятно? — возвестила Лисса.
    Мои ей аплодисменты. Но судя по лицам мужчин, так просто они не отступят и их не удастся отшить банальным хамством.
    — Это еще почему? Слишком хороши для нас?
    Лисса передернула плечами, в руке ее возник фаербол. В трактире воцарилась гнетущая, напряженная тишина. Еще минута, и народ схватится за ножи, стулья и столы… Я напряглась так, что казалось — дотронься кто-то до спины, и мышцы зазвенят, как струны на арфе. Взгляд затравленно метнулся к окну. Чтобы добраться до него, придется миновать несколько столиков, да еще и вынести стекло. Не успеем. Да и вряд ли сидящие за столиком люди позволят нам так просто пробежать мимо. В этот момент дверь в трактир распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, как таран в ворота средневекового замка, и внутрь ввалился взъерошенный боевой тигр. Все уставились на зверя, как группа кроликов — на удава. Кот обвел всех пристальным взглядом янтарных с прозеленью глаз и, неторопливо переставляя мягкие лапы, прошествовал к нашему столику. Мужики нервно икнули. Тигр с чувством потянулся и медленно, с душераздирающим скрежетом почесал серповидные ятаганы когтей о деревянный пол. Мужчины тихо сползли со стульев и постарались как можно незаметнее уползти куда-то по направлению к окну. А я не удержалась и под потрясенными взглядами окружающих нежно расцеловала кошачью морду.
    — Как же ты вовремя, дорогой, — шептала я в тигриное ухо, а ужасный хищник мужественно держался, чтобы не замурлыкать и тем самым не уронить свой авторитет грозного убийцы.
    Теперь к нам не приставали: нас боялись, на нас косились, но подойти — ни-ни, боже упаси. Вот и славненько. И все-таки засиживаться мы не стали. Зачем накалять и без того взрывоопасную обстановку? Как только принцесса допила последнюю каплю в своей кружке, мы попросили счет и расплатились. Все та же любопытная подавальщица, мило улыбаясь, шустро метнулась за сдачей и даже не обсчитала. Вместе с медными монетками в руку скользнул свернутый клочок бумаги. Пальцы сами потянулись развернуть, но умоляюще-испуганный взгляд подавальщицы меня остановил. Любопытно стало до ужаса, что же за клочок такой, что девушка так распереживалась? Казалось, бумага жгла руку. Но — нельзя так нельзя. Позже посмотрю… На улице.
    Лошади были в полном порядке. Только левбай был чем-то не то недоволен, не то расстроен — не поймешь. Я потрепала коня по крутой холке, ободряюще похлопала по плечу, но конь, казалось, даже не заметил ласки. Да что с ним такое?
    — Придется тебе находить с ним общий язык, — сообщила я Норандириэль. Принцесса почему-то не обрадовалась.
    Странно. Хороший коняшка, выносливый, красивый… А клыки? Ну могут же быть у него какие-то недостатки. Пока эльфийка пыталась свыкнуться с мыслью, что дальнейший путь к собственному брату придется проделать на монстре, я развернула бумажку. Это была записка следующего содержания: «Если вам не безразлична судьба нашего Принца, будьте в трактире „Веселая лошадь“. С вами свяжутся».
    Если подавальщица хотела меня заинтриговать, то ей это удалось.
    — Что это? — заинтересовалась Лисса.
    Я передала ей записку.
    — Хм, — девушка прочла незамысловатые строчки и задумалась. — Не знаю, чем нам может помочь простая подавальщица, но не вижу причин, почему мы не можем поселиться в «Веселой лошади». Говорят, это весьма приличный трактир: кормят там вкусно, да и комнаты без клопов.
    При одном упоминании о наличии насекомых в трактире Норандириэль заметно вздрогнула и состроила брезгливую гримасу.
    — Откуда ты все знаешь? Ты бывала в Турбове раньше? — спросила я, почесывая млеющего от счастья кота.
    — Рынок — это не только место, где делают покупки. Туда стекаются все новости и слухи. Это буквально кладезь информации… — наставительным тоном заметила та.
    — А в этом кладезе случайно нет информации о том, во сколько обойдутся комнаты в «Веселой лошади», а также питание для нас и наших животных? Денег у нас кот наплакал.
    — Ничего. Нам только парочку дней переночевать, а там посмотрим.
    Вот это самое «посмотрим» и напрягало. Как в этом мире заработать в сжатые сроки, я понятия не имела. Ну не выходить же нам на большую дорогу с клинками наперевес? В этом случае те прохожие, кого нам посчастливится ограбить, сильно рискуют помереть со смеху. Впрочем, можно на них натравить тигра, но это негуманно… вдруг тигр отравится…
    «Веселая лошадь» оказалась вполне сносным заведением и снаружи сильно напоминала двухэтажную деревянную избу-сруб. На вывеске кисть неизвестного художника изобразила страшного вида лошадь. Непропорциональное животное не просто было хромым — задняя нога отсутствовала вовсе, а остальные три (будто бедной скотинке мало досталось в жизни) были безнадежно кривыми, словно лошадь заставили несколько лет просидеть на глобусе.
    «Купила мама коника, а коник без ноги», — невольно процитировала я слова известной песни.
    У коновязи были привязаны различные животные: здесь даже пара ящеров присутствовала. Дверь была приоткрыта, и изнутри неслись мужские разгоряченные пивом голоса. Норандириэль брезгливо сморщила породистый носик, как истинная принцесса при встрече со свинопасом. Лисса деловито привязала свою лошадь к коновязи. Я тоже нашла своим зверям местечко получше. Пара ящеров попыталась возмутиться моим произволом, когда я нагло подвинула их в сторону: щелкнули внушительные клыки в паре сантиметров от моих рук. Но и мои зверушки отнюдь не отличались терпеливым и миролюбивым нравом: выдав утробное, угрожающее рычание, они дружно предъявили оппонентам свой набор клыков и когтей. Впечатлились все, включая нас. Лошади занервничали, зафыркали, затанцевали на месте, но крепкие поводья не дали перепуганным животным задать стрекача и тем самым спасли владельцев от пешей прогулки в сторону дома.
    Внутри все оказалось вполне цивильно: чисто беленные стены, несколько столов, за которыми наверняка можно поместить полгорода, если, конечно, усадить потесней. Кто ел, кто просто пил, кто играл в карты или кости, азартно шлепая по столу. На наше появление не обратили внимания, что нас вполне устраивало.
    Лисса решительно прошествовала к прилавку, за которым уже переминался с ноги на ногу дородный мужчина, ширина плеч которого наводила на мысль о том, что с таким хозяином вышибала в заведении без надобности. Охотница дефилировала между столиками, как манекенщица по подиуму во время элитного показа мод. Мы с принцессой заходить не спешили: у двери и ретироваться сподручней и за седлами с вещами сходить не далеко.
    — Уважаемый, — Лисса облокотилась на прилавок и сразу перешла к делу, — нам бы комнаты снять.
    Хозяин прищурился, окинул девушку изучающим взглядом, оценивая на платежеспособность.
    — Комнаты? Отчего бы и нет. У меня хорошие комнаты, в них приятно отдыхать после длительной дороги. Только в долг не сдаю, уж не гневайся.
    Лисса повела плечами, словно удивилась тому, что кто-то заподозрил ее в позорном отсутствии денежных средств, и неспешно выложила на прилавок несколько серебряных монет.
    — Тогда комнату на троих. И корм задайте нашим животным.
    Держатель трактира деловито смахнул деньги с чисто выскобленного прилавка и улыбнулся.
    — Комнат на троих не держим. Могу предложить одну комнату на двоих и одноместную комнату. За животных не волнуйтесь — накормим не хуже, чем в королевских конюшнях. Ужин можно подать в комнаты… за отдельную плату, разумеется.
    Ну что ж. Звучало почти как райская музыка для усталой души.
    Комнаты оказались не пятизвездочным люксом, но чистыми, хорошо убранными и не вызывали стойкой ассоциации с клоповником или ночлежкой для бездомных. И тут как-то ненавязчиво оказалось, что в компании Норандириэль придется проживать мне. Лисса шустро нырнула в комнату на одного, закрыла дверь на засов и не открывала, даже когда я пригрозила поджогом двери. Пришлось смириться. Ну я ей это еще припомню.
    Только я рухнула на кровать всем усталым организмом, в комнату внесли седла с притороченными седельными сумками. Хороший сервис, только стучаться все равно не мешает. Значит, необходимо закрывать дверь, чтобы не шлялись все кому не лень. Вон какой засов к двери прилагается.
    Так что сразу после ухода трактирных слуг я не поленилась запереть дверь, а уж затем блаженно растянулась на кровати и милостиво позволила сну окутать меня теплым покрывалом.
    Я вновь смотрела в янтарные глаза с изумрудными вкраплениями вокруг зрачка. Серебристые волосы, заплетенные во множество косичек, обтекали скульптурно вылепленные скулы, породистое лицо с тонкими, но мужественными чертами, чувственные губы, высокий лоб, темные, длинные, на зависть любой женщине ресницы. Ну вот как, скажите на милость, жить простой девушке, созерцая такую красоту почти во плоти. Ну не гадство выглядеть ТАК?
    — Скажи, где ты, — настойчиво предложил он.
    Такая настырность со стороны почившего эльфа настораживала. Может, его надо было отпеть в церкви? Или еще что-нибудь в этом роде?
    — Не знаю, что ты там о себе возомнил, но я не называю своих координат незнакомым жмурикам.
    — Жмурикам? — непонимающе нахмурился он.
    Ну надо же. Просто наморщил лоб, а хочется его еще раз удивить, чтобы повторил на бис. Мне стало досадно, что пялюсь на в общем-то мертвого мужика, а в голову лезут подобные мысли. Это уже извращением попахивает.
    — Ну мертвецам, если это слово устраивает тебя больше.
    Он хотел еще что-то спросить, но нас грубо прервали настойчивым стуком в дверь. Определенно на меня просто небывалый спрос, причем как у живых, так и у мертвых.
    Я подскочила на кровати и то, что не грохнулась с нее на пол, сочла чудом из чудес.
    — Ну и кого там еще черт принес?! — рявкнула я голосом, далеким от любезности.
    А пусть народ за дверью не обольщается. Там и не обольщались: попыхтели как еж, потоптались, повздыхали и только потом, обреченно вздохнув, как перед броском в холодную прорубь, подали голос:
    — Я пришла по поводу принца… Мы договаривались.
    — Принца!!! — неприлично взвизгнула принцесса и обезумевшей кошкой заметалась по комнате.
    Она притащила стул, зачем-то водрузила на стол свечи и принялась паковать вещи в сумку. Может, логика в ее Действиях была, только я спросонья ее не уловила. С удовольствием потянулась, зевнула с риском вывихнуть собственную челюсть и на порядок дружелюбнее предложила:
    — Войдите.
    — Не могу.
    — Почему? — искренне удивилась я.
    — Дверь закрыта.
    Ну да, точно. Я же лично засов задвинула. Пришлось встать и тащиться открывать, раз уж принцесса занята сборами.
    Девушка не вошла, а буквально просочилась внутрь, едва приоткрыв дверь и затравленно озираясь по сторонам, словно каждый момент ожидала нападения.
    — Присаживайтесь, — я щедрым жестом указала на предусмотрительно приготовленный эльфийкой стул. — Норандириэль, — принцесса вздрогнула и застыла, как олень, застигнутый светом фар. — Сделай милость, перестань мельтешить. У меня реально в глазах рябит.
    Эльфийка удивленно моргнула, наморщила гладкий мраморный лобик, но возражать не стала, просто села на свою кровать с видом прилежной школьницы и сложила на коленях изящные руки с длинными пальцами. Умильная картинка, нечего сказать. Служанка стрельнула в нашу сторону взглядом из-под полуопущенных ресниц и послушно опустилась на стул. Пальцы гостьи нервно теребили материю клетчатой юбки. Некоторое время я наблюдала за процессом. Ничего не происходило. Воцарившаяся тишина порядком действовала на нервы.
    — Ну? — напомнила о своем присутствии я. — Так и будем в молчанку играть? Или вы нам все-таки сообщите то, зачем пришли? Потому что если нет, то я очень рассчитываю поужинать и досмотреть свой прерванный сон.
    — Нет-нет, — качнула головой она, и мелкие кудряшки вокруг миловидного лица дрогнули, придавая ему особенную беззащитность. — Я расскажу все, что мне известно. Дело в том… — Она нервно облизнула пересохшие губы. — Что принц… В общем… Он в тюрьме!
    — В тюрьме?! — удивилась я.
    — В тюрьме? — опешила Норандириэль.
    — Да, — заламывая руки, возрыдала девушка. — Его предали и посадили в тюрьму… А оттуда не выбраться без посторонней помощи.
    — М-да, не повезло парню. Но кто мог решиться на такое? — недоверчиво нахмурилась я. — Разве на то, чтобы упечь за решетку особу царских кровей, не нужны веские основания?
    — Может, и нужны, только не градоначальнику Кириму. Он давно имел зуб на принца, а тут ему еще и заплатили за это.
    Я удивленно посмотрела на принцессу. Интересно, чем ее брат умудрился насолить местному градоначальнику так, что тот озверел и возжаждал эльфийской крови. Видимо, вопрос крупными буквами пропечатался у меня на лице, потому что девушка смутилась и поспешила пояснить:
    — У градоначальника есть красавица-дочка… Ну-у-у… — рассказчица смущенно потупилась и покраснела. — Она не осталась равнодушной к красоте и обаянию принца…
    — И градоначальнику это, конечно, не понравилось, — подхватила я ее мысль.
    Норандириэль преисполнилась важности, словно успехи брата на любовном фронте повышали его рейтинг в глазах общества. Нашла чем гордиться. Теперь из-за его любвеобильности придется вызволять новоявленного донжуана из темницы. Вряд ли этот обольститель эльфийского происхождения планировал поход к венцу с дочкой градоначальника Турбова, иначе он не прозябал бы в камере местной тюрьмы, а был принят с почестями во дворце. М-да, судя по всему, шансов уломать эльфийского сноба на мезальянс нет, придется вызволять ловеласа из тюремных застенков. А может, не стоит? Ну Фредегонда ни за что не догадается, что искать суженого следует в местах не столь отдаленных. Эту гениальную мысль я поспешила озвучить. Но не оценили, не поняли… Короче, как обычно: нет пророка в своем отечестве, да и в параллельном мире тоже.
    — Хорошо, — примирительно подняла руки я, пасуя перед сплоченностью рядов протестующих. — Тогда, если вас это не затруднит, изложите ваш план.
    — План? — шмыгнула носом наша гостья. — Какой план?
    — Как какой? Мы же не на прогулку собрались. А в таких случаях полагается иметь хоть какую-то систему действий. Традиция такая. Или вы предлагаете просто подойти к страже и, мило улыбнувшись, предложить выпустить узника?
    — Но они же не отпустят его просто так, — удивленно моргнула Норандириэль.
    — Разумеется. Поэтому нам нужно придумать, как обтяпать это дельце и при этом не переехать в соседнюю камеру на постоянное местожительство.
    — А что ты предлагаешь? — Все почему-то дружно уставились на меня, словно побег был делом решенным, а я — признанным мастером по устройству этих самых побегов, который вывел на свободу не одну сотню уркаганов.
    Я нервно заерзала на кровати.
    — Ну не знаю. У меня как-то не было такого опыта. Но в книжках обычно передают узнику напильник и лестницу, запеченные в хлебе. Или взрывают стены. А в фильме «Узник замка Иф» мужик вообще притворился мертвым, чтобы его выбросили в море в мешке.
    — В море! — ахнула принцесса, схватилась за сердце и осела на свое ложе в спасительном обмороке.
    Гостья кинулась обмахивать обомлевшую собственным подолом.
    — Зачем же так, — укоризненный взгляд в мою сторону. — Смотрите, до чего довели собственную подругу.
    — Опять ко мне претензии! — возмутилась я. — Между прочим, я сразу и чистосердечно призналась, что не имею опыта в вызволении зэков из тюряг вообще и в изготовлении пирогов с начинкой из средств к побегу, а также в ведении подрывной деятельности и рытье подкопа в частности. Если мои предложения никому не нравятся, сбегайте за Лиссой. Она умная, даже на нежить охотится, а меня увольте от противоправных действий. А еще лучше, обсуждайте свои побеги прямо у нее, а я умываю руки.
    При этих словах служанка вздрогнула, а принцесса подпрыгнула как ужаленная.
    — Ты не сделаешь этого!
    — Чего этого? — заинтересовалась я. — Не выпровожу вас оптом из комнаты? Очень даже запросто.
    — Но ты не можешь бросить нас в такой ответственный момент. Ты же обещала.
    — Неужели? Речь шла о нормальном законопослушном принце, которого надо было просто тихонько тюкнуть по голове, закатать в ковер и вынести из замка родителя. А тут уголовник какой-то.
    — Тюкнуть? — нервно икнула служанка, а Норандириэль разразилась слезами в три ручья.
    Ну просто царевна Несмеяна. Я терпела минут пять. А потом сдалась. Ну не могу я спокойно наблюдать, как народ плачет.
    — Ладно-ладно, — махнула рукой я. — Считай, уговорила. Взорвем мы твою тюрьму, подкопаем и что угодно, только успокойся. — Слезы на прекрасном личике высохли как по мановению волшебной палочки. И я тут же пожалела, что так запросто купилась. — Только Лиссу все равно надо позвать. Как говорится, три головы хорошо, а четыре лучше…
    «И нечего ей нагло дрыхнуть, коли я уже на ногах», — но этого, понятное дело, вслух я не сказала.
    Охотницу будили все вместе. Оказывается, проще детям в утренник дозваться Снегурочку, чем разбудить нашу Лиссу. В дверь дубасили руками, ногами и сильно жалели, что не прихватили подручных инструментов типа хорошо заточенного топора. Гостья предложила сбегать за ним в скобяную лавку. На что Норандириэль резонно заметила, что лавки ночью наверняка закрыты, а у нас в комнате есть дивный стул. Пусть дверь им не разрубить, зато шуму можно наделать много. Но тут дверь распахнулась и на пороге возникла взъерошенная и заспанная хозяйка комнаты. В одой руке у нее был фаербол, в другой кочерга, которой она явно рассчитывала хорошенько угостить нежданных визитеров.
    — Вы что, совсем ополоумели? — грозно поинтересовалась она, не спеша убирать ни кочергу, ни фаербол, и я сильно пожалела, что не захватила в качестве аргумента меч. Огреет ведь кочергой, зараза, и будет права. Я тоже сильно огорчаюсь, когда меня будят все кому не лень. — Что вам не спится? Ночь на дворе!
    Я задумчиво почесала нос и выдвинула вперед принцессу: она обаятельная, да и чтобы ударить ее, глядя в голубые глазки… для этого надо быть законченным садистом. Норандириэль моего маневра не оценила и сделала робкую попытку просочиться за наши спины. Но мы стояли насмерть, как скала — с места не сдвинешь и обходить притомишься. Принцесса обреченно вздохнула, словно ее, беззащитную, отдавали разъяренному дракону на съедение, и сбивчиво поведала о цели нашего визита.
    Лисса выслушала монолог на удивление спокойно, затем сделала попытку почесать затылок рукой, но ощутимо приложила себя же кочергой, ойкнула, уронила ее себе на ногу и запрыгала на одной ножке, ругаясь на чем свет стоит. Затем зыркнула в нашу сторону недобрым взглядом и прошипела сквозь зубы:
    — Проходите.
    Мы шагнули в темноту, как в пещеру с ловушками. Кто ее знает? Могла ведь и обидеться.
    Комната охотницы ничем не отличалась от той, которую я делила с Норандириэль: только кровать одна и размер меньше. Гостья села на единственный стул, мы рассредоточились по кровати. Лисса заставила нас еще раз повторить все, что мы уже ей рассказали, и задумалась. Мы честно старались не мешать мыслительному процессу. Я даже так увлеклась, что погрузилась в дрему.
    — Мы можем сколько угодно судить и рядить, но ничего путного не придумаем. Нам просто необходимо знать, во-первых, как выглядит сама тюрьма, во-вторых, где именно содержат принца, в-третьих, внутренний распорядок.
    — Какой-какой распорядок? — нахмурилась служанка.
    — Внутренний. Короче говоря, нужно знать, сколько стражи, когда делают обход, когда кормят узников, выводят ли их на прогулку, и если да, то во сколько и куда. Чем больше у нас будет информации, тем лучше. Одного факта, что принц в тюрьме — недостаточно. Нам нужен четкий, реальный план побега.
    — Браво, — с трудом разлепила слипающиеся глаза я. — Пойдемте спать. Утро вечера мудренее.
    Как ни странно, со мной согласились все. Уже хорошо.

ГЛАВА 13

    Утро встретило меня вкусным, но очень калорийным завтраком, который служанка принесла прямо в комнату. Я сладко потянулась и попыталась в уме прикинуть, какую энергетическую ценность представляет собой пирожок, так дразнивший мое обоняние своим соблазнительным запахом. Интересно, а от верховой езды худеют? Или это привилегия лошади? А однопроцентный кефир тут бывает? Согласна на йогурт или обезжиренное молоко. Но не факт, что такие продукты здесь производят.
    Я стащила себя с кровати и обнаружила успевшую умыться Норандириэль, весело уплетающую пирожки. Надо же, такой хрупкий на вид организм, наводящий на мысль о вечной диете из листиков салата и веточек петрушки, а лопает столько… любая буренка обзавидуется. Несправедливость жизни потрясала. Я, например, съев грамм двести конфет, умудряюсь поправиться килограмм на пять разом. Сам процесс так и остался для меня загадкой, но факты налицо или, в данном случае, на талии. Поэтому приходится либо не поедать сладости, либо — добро пожаловать в спортзал. А тут… Я еще раз смерила стройную фигурку эльфы задумчивым взглядом (та чуть не поперхнулась), провела пятерней по рыжей шевелюре (типа причесалась) и решительно поднялась с кровати. В конце концов, даже самая нежная и трепетная забота о фигуре не предполагает голодной смерти.
    Пирожки оказались вкусные, с малиновым вареньем. Они заставляли блаженно жмуриться и медленно таяли на языке, скользили вниз по пищеводу и погружали желудок в состояние, близкое к экстазу. Молоко было густым и больше напоминало сливки, чем то, что обычно продают в магазинах в пакетах и пластиковых бутылках.
    Дверь распахнулась и с грохотом врезалась в противоположную стену. В комнату, словно тайфун, влетела немного растрепанная Лисса. Я поперхнулась от неожиданности. Рядом заходилась в кашле подавившаяся куском пирожка Норандириэль. Охотница ничуть не смутилась и с удовольствием постучала раскрытой ладонью по спине принцессы. То, что при этом хрупкая эльфийская девушка чуть не впечаталась породистым личиком в тарелку, ничуть не смутило возбужденную чем-то охотницу.
    — Можешь не благодарить, — милостиво разрешила она.
    Норандириэль в ответ моргала полными слез глазами и пыталась отдышаться. Лисса бесцеремонно плюхнулась на пустой стул и зацепила один из пирожков двумя пальцами.
    — Трапезничаете? — поинтересовалась она, откусывая изрядный кусок. — А я, между прочим, всю ночь не спала.
    — Совесть мучила? — подпустила шпильку я.
    Лисса беззаботно отмахнулась от меня пирожком, как от надоедливо жужжащего насекомого.
    — Короче, утром я первым делом пошла осматривать местную тюрьму… Ничего себе они здание отгрохали… Впечатляет… — Она медленно облизнула варенье с пальцев и потянулась за следующим творением местного повара. — Принца держат в каменной башне для магов. Там стены толстые: стенобитным орудием не сразу пробьешь. Говорят, что изнутри башня выложена черным камнем — амантитом, он магию глушит. Так что любой маг в такой камере ничем не отличается от обычного человека… Охраняют башню на совесть. Говорят, гарнизон, которому выпала честь сторожить заключенных магов, — элита местных стражей. К тому же там еще и высокая стена с бойницами. Так что по всем приметам они вообще могут внутри периметра выдержать осаду средней армии.
    — А хорошие новости есть? — поинтересовалась я.
    — Хороших нет, — пожала плечами та. — Народ говорит, что из местной тюрьмы для магов еще не было ни одного удачного побега.
    — Вот именно, — гордо подбоченилась Норандириэль. — Не было. Этот будет первым.
    — Обалдеть, — безрадостно вздохнула я. — То есть мы все-таки будем вытаскивать принца?
    М-да. Затея изначально обречена на провал. И почему я должна участвовать в этом дурдоме? Сама не знаю. Наверное потому, что я себе в жизни не прощу, если с этой парочкой что-нибудь случится. Да и первой надавать обеим по шее в случае провала — это моя привилегия.
    Дверь снова распахнулась. Положительно в этом трактире стучаться считалось признаком дурного вкуса. В комнату вошла вчерашняя служанка, мило сообщившая о местонахождении принца. Кстати, вчера она так и не представилась. Или представилась, но я не запомнила ее имени… Словом, неважно.
    Девушка сменила клетчатую юбку на темно-коричневую, белую блузку украшали кокетливые рюши вокруг квадратного выреза, черный корсаж высоко приподнимал и подчеркивал и без того аппетитную грудь. Под карими глазами залегли темные круги: видно, она не спала ночь.
    — Доброе утро! — мило улыбнулась она. — Завтракаете?
    Мы дружно кивнули. Гостья прошмыгнула внутрь и осторожно прикрыла дверь.
    — Что-нибудь придумали? — осведомилась она.
    — Нет, — выразила общее мнение Лисса и с сожалением проводила взглядом последний пирожок, ловко сцапанный принцессой. И куда столько лезет? — На первый взгляд тюрьма неприступна, как королевская сокровищница.
    — Ну ты хватила, — усмехнулась Норандириэль. — Некоторые королевские сокровищницы драконы стерегут, да и заклинания там устанавливают лучшие маги королевства, а для особо настырных припасены хитроумные ловушки.
    — Тебе видней, — согласилась охотница. — Сомнительно, что местный градоначальник найдет достаточно средств на сторожевого дракона. А магия в башне тюрьмы для магов все равно не действует. Зато стены неприступные, и башня сама не из хлеба домашнего выложена и не соломой крыта. Попасть внутрь можно только через ворота. Не думаю, что милые стражники с радостью нам их отворят и проводят внутрь как дорогих гостей, да еще и с узником обратно выпустят.
    Эльфийка заметно приуныла:
    — Может, подкоп сделаем?
    — Подкоп? — удивленно выдохнула я, и воображение услужливо нарисовало кучу перепачканных землей мужчин в робах, с лопатами наперевес. — Как ты себе это представляешь?
    — Ну-у-у, — неуверенно протянула она. — Мы можем купить лопаты, а землю из тоннеля вытаскивать ведрами. Я как-то видела, как роют колодец.
    — Прекрасный план, — иронично усмехнулась Лисса. — Я прямо вижу, как это происходит. Ты хоть представляешь, сколько земли придется вытащить? Да и рыть надо начинать из-за городской стены.
    — Почему из-за городской стены?
    — Потому что страже придется не по вкусу ведение земляных работ в городской черте, — с готовностью пояснила свою позицию охотница. — Так что пока мы докопаем до тюрьмы, узник сильно рискует умереть от старости.
    — Да не спорьте вы, — вклинилась гостья. — Подкоп под тюрьму подвести все равно не удастся.
    — Почему? — возмутились все, включая Лиссу, которая только что распиналась о невозможности оного.
    — Вот, — гостья метнулась к столу, бесцеремонно сдвинула в сторону остатки завтрака и разложила старый, потрепанный, пожелтевший от времени лист формата A3 или около того. — Мне удалось раздобыть план.
    Мы дружно уставились на девушку во все глаза. Да кто она такая, что так запросто выуживает из кармана план местной тюрьмы?
    — Интересно, — протянула Лисса. — Каким образом тебе удалось достать план тщательно охраняемого сооружения? Если не ошибаюсь, это же засекреченные сведения и их утечка приравнивается к государственной измене.
    — У меня свои методы, — скромно потупилась гостья и как бы невзначай одернула блузку под корсажем так, что полукружья грудей обнажились очень и очень глубоко.
    Охотница понимающе хмыкнула. Я пожала плечами.
    — А какие методы? — удивленно захлопала васильковыми глазами Норандириэль.
    — Потом… Муж объяснит, когда замуж выйдешь, — отрезала Лисса и склонилась над планом.
    Палец гостьи заскользил по затейливым линиям, которые для меня, увы, оказались китайской грамотой.
    — Тюрьма представляет собой несколько башен, соединенных друг с другом галереями, попасть в которые можно только через ворота или сверху, если у вас есть крылья, разумеется. Правая башня — для богатых узников, которых угораздило совершить преступление или просто не угодить градоначальнику. Левая башня — для особо опасных преступников. А вот башня в центре предназначена для магов и помимо обычной каменной кладки изнутри выложена амантитом, который глушит любое проявление магии. Это и хорошо и плохо. Хорошо тем, что магические сюрпризы в ней просто не предусмотрены, а плохо потому, что мы не сможем сами использовать магию, в том числе и амулеты невидимости.
    — Амулеты невидимости! — ахнула я. — А такие бывают?
    «Эх, кабы запастись таким перед возвращением в свой мир…» — размечталась я.
    — Бывают, — отмахнулась от меня рассказчица. — Так вот. Во всех башнях есть окна, но, во-первых, они все располагаются высоко от земли, а во-вторых, имеются толстые решетки, которые нам предстоит сломать, если, конечно, мы не воспользуемся дверью. Тюрьму окружает высокая каменная стена с бойницами, в случае нападения врага внутри можно выдержать осаду. Еще внутренний периметр охраняет стража. Живут стражники обособленно и практически не покидают территории тюрьмы. Работают вахтами и меняются через неделю.
    — А когда они не на дежурстве, где-то они должны жить? Или там и остаются? — заинтересовалась Лисса.
    — У них есть собственный район с казармами. Туда простых людей практически не пускают. Для постройки тюрьмы нанимались гномы. Они укрепили фундамент так, что подвести подкоп под нее под силу только самим гномам. Но ближайшее их поселение в Урдальских горах, а это несколько месяцев пути от Турбова. Если даже мы отправимся к ним, то нас попросту не пустят дальше горной границы. Поэтому у нас два пути: либо через стену, либо… научиться летать.
    — М-да, — Лисса задумчиво почесала затылок. Перспективы далеко не радужные. — И что мы будем делать? Попробуем через стену?
    — Я пас, — честно созналась я. — Я, конечно, девочка тренированная, но, боюсь, коммандос из меня не получится.
    — А кто такой коммандос? Это зверь такой, да? — заинтересовалась эльфийка.
    — Нет. Это очень хорошо тренированный воин, типа ниндзя, но не такой крутой.
    Принцесса хотела было еще что-то спросить, но Лисса просто зажала ей рот рукой.
    — Хорошо. Если мы не лезем через стену, какие твои предложения?
    — А дракона нанять мы не можем?
    — Дракона?
    Мое предложение сочли шуткой и принялись смеяться. Странные они какие-то. Почему нанять дракона для охраны сокровищ можно, а для того чтобы перелететь какую-то стену — нельзя? Тем более заказ будет разовый, и выйти должно дешевле. Я обиженно надулась.
    — А что я такого сказала?
    — Ничего особенного, — сдавленно всхлипнула охотница. — Просто левбая встретить и укротить гораздо проще, чем встретить и договориться с драконом. Они людей предпочитают только в виде завтрака, обеда или ужина. Так… Легкий перекус. Грифоны и гиппогрифы — тоже твари редкие, а искусством левитации обладает далеко не каждый маг.
    — Понятно, — тяжело вздохнула я. — Но ведь должен быть еще какой-то способ, кроме как лезть через стену. Тем более стена наверняка чем-нибудь защищена.
    — Ты права, — неожиданно поддержала гостья. — На стену лезть глупо. Там прогуливается стража, да и охранные заклинания могут стоять. Если они сработают, стража возьмет нас еще тепленькими. Но это единственный план. Других нет.
    — Отчего же, — фыркнула я, выражая накопившееся презрение к плану. — Еще мы можем подойти к воротам, постучаться и вежливо попросить нас впустить. Ну если нет зверя или птицы, чтобы попасть внутрь, может, найдется что-то вроде воздушного шара… или дельтаплана, например.
    — Дельто-чего? — живо заинтересовалась Норандириэль.
    — Это такая штука… — Я потерла нос, пытаясь представить себе доходчивое объяснение того, в чем сама не очень разбиралась. — Короче, плотный шелк крепят к раме из легкого материала типа алюминия. Человек привязывает себя к специальному держателю ремнями, затем разбегается, прыгает с высоты и парит в небе.
    — Как воздушный змей! — радостно захлопала в ладоши принцесса.
    — Что-то вроде того, — согласилась я.
    Остальные переглянулись.
    — В этом что-то есть, — протянула Лисса. — Может сработать. Только вместо металла будем использовать дерево бирбис. Оно легкое и прочное одновременно.
    Глядя на энтузиазм окружающих, я в который раз взгрустнула. И кто тянул меня за язык? Ну полезли бы на стену, ну прихватили бы нас стражники. Максимум, что нам грозило — срок за попытку устроить побег одному заключенному. А теперь вот разобьемся на фиг.
    Девчонки быстро распределили задания между собой. Норандириэль досталась почетная роль добытчицы шелка. Бирбис должны были принести и собрать в единую конструкцию Лисса с гостьей. Мне же отводилась роль консультанта. Забавная роль, если учесть, что непосредственно дельтаплан я видела только в кино примерно несколько секунд. Я выразила свои сомнения, но это вовсе никого не смутило. Народ радостно заявил, что эту мудреную штуковину никто из них и вовсе в глаза не видел, так что в смысле сборки никого авторитетнее все равно не найти. Я сникла. Перспектива грохнуться с высоты прямо на булыжник, которым здесь мостили центральные улицы (на мой взгляд, слабенькая замена современному асфальту), стала обретать реальные черты. Оставалась, правда, мизерная надежда, что конструкция если не полетит, то хотя бы позволит нам достойно приземлиться без переломов конечностей и летального исхода.
    Энтузиазм окружающих бил через край. Вскоре принцесса притащила рулон шелка. Лисса с гостьей приволокли целую поленницу этого самого бирбиса. На первый взгляд дерево выглядело как бамбук. Или бамбук трава? В общем, неважно. Легкие, прочные, и ладно. Собрать все вместе оказалось занятием еще тем. Палки у нас были, а чем крепить их друг к другу, мы как-то не подумали. Спорили до хрипоты и сошлись на веревках. Дешево и сердито получилось. Лисса метнулась в ближайшую лавку за несколькими мотками. Так что сначала мы ждали ее, а потом пришла трактирная служанка и возвестила нам о том, что время наступило обеденное, попутно поинтересовавшись, не желаем ли мы чего-нибудь заказать. Пришлось спускаться в зал и откушать, чего бог послал. А бог сегодня послал суп перловый (по крайней мере, крупа в нем сильно напоминала банальную перловку), овощи тушеные с мясом и свежеиспеченный, прямиком из печи пирог с клубникой. Вкуснотища неимоверная. Запили все это изобилие травяным отваром, сильно надеясь, что он помо