Скачать fb2
25 профессий Маши Филипенко

25 профессий Маши Филипенко

Аннотация

    Это весёлая книга известного детского писателя Э. Успенского. В ней много разных приключений — таинственных, смешных и загадочных. Каждого, кто её прочтёт, книга заставит поверить в свои силы.


Эдуард Успенский 25 профессий Маши Филипенко

   
   
   

Вступление, или Почти начало

   
    Однажды в третий класс, в котором училась Маша, пришёл лектор. Он был пожилого возраста, старше тридцати, такой, ничего себе, в сером костюме, и сразу сказал:
    — Здравствуйте, меня зовут профессор Баринов. Сейчас мы все возьмём ручки и напишем сочинение: «Что бы я сделал, если бы я был председатель горсовета». Понятно?
    Ребята во главе со старостой Киселёвым вытаращили глаза и сказали:
    — Понятно.
    Хотя им ничего понятно не было. А профессор продолжал:
    — Лучшие сочинения будут переданы в горсовет и выполнены. Договорились?
    Ребята посмотрели на Екатерину Ричардовну. Она кивнула им головой: мол, пишите, ребята, договорились.
    И они начали писать. Класс у Екатерины Ричардовны очень самостоятельный. Раз она решила за них, что надо писать, они уж напишут.
    Главное — их включить. И вот они сидели, залитые последними осенними лучами солнца, и писали. А профессор Баринов смотрел во все стороны: в окно, на лампочки, в шкаф, только не на Екатерину Ричардовну. Наверное, влюбился.
    Валера Готовкин, сосед Маши Филипенко по парте и главный школьный друг, написал:
    «Если бы я был приседателем городского совета городских трудящихся, я бы не ломал старые дома. Которые из дров. Они такие старинные у нас. Я бы ставил их на крыши новых кварталов. Или бы оставлял их во дворе для играния ребят. Чтобы они сохранились для будущих детей и людей. И ещё я на улице сажал бы не деревья, а яблони».
    Дима Аксёнов, второй Машин школьный друг, заместитель Валеры Готовкина по хозяйственной части, поглядел, что у него написано, и тоже написал:
    «Я бы сделал так, чтобы на газонах росли капуста и помидоры. Уж, в крайнем случае, репа. И надо, чтобы граждане на балконах сеяли картошку и виноград. Тогда с продуктами будет легче, когда они созреют. Если бы я был председателем, я бы запретил продавать водку в магазинах и везде».
    Дима Аксёнов был легендарный мальчик, очень глазастый и очень хозяйственный. Его глаза всегда были распахнуты и на хозяйство направлены. Он всегда знал, в какой магазин что завезли и где что выбросили. Где валенки, где рыбу. Родители на него не нарадовались. А папа у него выпивал.
    Впрочем, не только Дима Аксёнов был хозяйственный. И другие дети тоже. Только каждый по-своему. Маша Филипенко придумала так:
    «Если бы я была председательница городского совета, я бы сделала так, чтобы электрички и метро по ночам ходили в один вагон. А то они идут длинные и пустые. И ещё. Я перенумеровала бы все станции Киевская. А то их много и я в них с мамой путаюсь. Надо, чтобы была Киевская 1, Киевская 2 и Киевская 3. И ещё. В больших домах дети много пользуются лифтами без толку. Особенно вниз. Надо сделать специальные детские винтовые съезжалки на ковриках».
    В общем, ребята много чего толкового написали. Так что пожилой профессор Баринов стал ещё пожилее и серьёзнее. Он прочитал все сочинения и сказал:
    — Я всегда считал, что дети — это люди с незамутнённым мышлением. Сегодня я в этом ещё раз окончательно убедился. Мы все сочинения передадим заместителю председателя горсовета по улучшению товарищу Костомарову. Потому что в сочинениях есть много ценных советов. И пусть он их воплощает. Но этого мало…
    Профессор положил руки за спину и сурово прошёлся по золотому от солнца классу. Значительно оглядел всех, кроме Екатерины Ричардовны, и продолжал:
    — Среди ребят с незамутнённым мышлением встречаются особо незамутнённые ребята. У вас тоже есть один такой ребёнок. Я не буду называть его точно, чтобы не смущать. Просто скажу, что это Маша Фэ. Или Филипенко Мэ. И этот ребёнок понадобится нам для дальнейших исследований и работ.
    — А какие у вас исследования? — спросила Екатерина Ричардовна. — Этот ребёнок очень зазнательный, и вы можете его испортить.
    Удивительный человек Екатерина Ричардовна. Никогда не кричит, никогда никого не наказывает, а все её слушаются. Она даже двойки ставит совсем не двоечные, а воспитательные.
    — Мы исследуем производство — колхозы, фабрики, магазины. Стараемся новыми глазами посмотреть на старый труд. Берём ребят с незамутнённым мышлением и сажаем на взрослую работу. Чтобы ребята делали открытия.
    — И у вас уже есть успехи?
    — Да, и очень большие. Вы слышали, что недавно у Савеловского вокзала подъёмный кран упал на электричку?
    — Слышали.
    — Это результат нашей работы.
    — В чём же тут успех?
    — На кране работал наш улучшатель мальчик Валера Петросов. Он грузил вагоны и увидел машину с квасом. И решил машину с улицы перенести на платформу к пассажирам. Кран упал, квас разлился. Но мы узнали, что устойчивость крана недостаточная, что её надо увеличивать. А главное — сработало противопадающее устройство мальчика Петросова.
    — В чём же оно заключалось? — спросила засекреченная Маша Фэ. — Кран не до конца упал?
    — Кран упал до конца. Но с мальчиком ничего не случилось. По его предложению кабина крана была оклеена надувными матрасами. И теперь все крановщики так работают.
    Профессор Баринов попрощался и ушёл. Он только ещё зашёл в учительскую и спросил адрес незамутнённой третьеклассницы Филипенко М.
    Оставшийся третий «А» долго сверкал и светился под взглядами любимой Екатерины Ричардовны. Вот это урок — ни одного замечания, ни одной даже тройки!
   

Глава 1.
Первая профессия Маши Филипенко. Лучшая закройщица

   
    Целую неделю Маша жила как на вулкане. И всё ждала, когда же он взорвётся, когда её позовут исследовать колхозы и фабрики. И вот наконец она приходит из школы, а в почтовом ящике открытка.
    «Уважаемая Маша!
    Институт Улучшения Производства приглашает тебя для получения работы. Ждём тебя в понедельник, в три часа дня. Рекомендуем прийти вместе с родителями (папа, мама), но без бабушек и дедушек. При себе необходимо иметь дневник и фотографию.
    Нам кажется, работа тебе понравится. Тем более что она оплачиваема. Наш адрес: дом самый близкий к Музею Пушкина.
Главный учёный института — профессор Баринов».
    Маша как вытащила открытку из почтового ящика, так с места и пошла в институт получать работу. Чего там понедельник, зачем там беспокоить родителей — папу и маму.
    Через тёплый дождик по городу прошагала она по указанному адресу.
    У входа в длинное трёхэтажное здание её остановил вахтер.
    — Ты куда?
    — К учёному Баринову. По приглашению.
    — Успеется. Дневник при тебе? Видно, этот вахтер никуда не спешил.
    — При мне.
    — Покажь, пожалуйста.
    Маша достала дневник. Вахтер долго горестно кашлял над ним:
    — Надо же! Восемь троек. А туда же в незамутнённые попала. Ну и времена. Не иначе как родители ценный подарок сделали руководству. Или родственники из министерства звонили.
    У Маши так и заскакали в голове всякие остроумные выражения типа: «Сами вы ценный подарок!» или «Это ваши родственники звонили из министерства, а мои не звонили!» Но Маша сдержалась, ничего не сказала, строго взяла дневник и прошла мимо.
    Она поднялась на второй этаж. По бокам на дверях висели таблички: «Сотрудник по алгебре», «Сотрудник по русскому языку», «Начальник отдела диктантов».
   
    Маша сразу поняла, зачем эти сотрудники. Если какой-то улучшатель увлечётся улучшением и нахватает двоек, его немедленно начнут подтягивать. Профессор Баринов очень обрадовался, что Маша пришла. Он усадил её в мягкое кресло, так что Маша совсем исчезла, и сказал:
    — Мы вас направим в ателье женской одежды. Там уже три года не выполняется план. Им прислали сильную руководительницу, но и она ничего не может сделать. Посмотрите, в чём там у них дело, и столкните с мёртвой точки. Их необходимо расшевелить, взбудоражить.
    Он забрал у Маши фотографию и повёл её в отдел кадров. Там строгие люди в очках выдали ей напечатанное на бланке направление на работу.
    Маша взяла его и весь вечер радостно читала:
    «Институт Улучшения Производства направляет свою улучшательницу Марию Александровну Филипенко в ателье женской одежды „Силуэт“ № 78 для исследования условий работы и улучшения. Просим руководство „Силуэта“ обеспечить сотрудницу типовым рабочим местом и материалом.
    Рабочий день сотрудницы не должен превышать трёх часов. О всех затруднениях с ней просим звонить по телефону 42-29-86 научному руководителю пр. Баринову».
   
    Маше очень хотелось показать эту бумагу родителям — папе и маме, но она не стала рисковать. Покажешь им бумагу, они спросят: «А как у тебя с отметками?» А потом будут долго думать и вздыхать не хуже того вахтера из Института Улучшения. И неизвестно, чем всё это кончится. Потому что мама может сказать:
    — Знаешь что, девочка, сначала ты свою успеваемость улучши, а потом чужой производительностью занимайся.
    А папа добавит:
    — Я скоро стану седым от горя. Я такого количества троек за всю жизнь не встречал. Их тут тысяча или две?
    На следующий день Маша отправилась улучшать. В ателье № 78 «Силуэт» было очень интересно. Горели длинные лампы дневного света. Стояли швейные машинки и манекены. Приёмник в углу светился зелёным светом и рассказывал про новые домны.
    Все работники сбежались смотреть на Машу. Толстая пуговичница Лизавета Чуркина сказала:
    — Ой, прислали сиротку! С такими только план выполнять! А мужская брючница Четверикова добавила:
    — Тоже мне улучшательница! Её саму улучшать и улучшать, вон она какая дохленькая!
    Директриса товарищ Сабинова строго спросила:
    — Девочка, ты когда-нибудь работала на швейной машинке?
    — Я папе джинсы подшивала.
    — И что, получилось? Подшились джинсы?
    — Не совсем. Машинку заклинило. Папа до сих пор не может её стронуть с места. Он говорит, что то и другое спасти не удастся. Придётся или машинку выбрасывать, или джинсы. Надо только узнать, что дороже стоит. Кажется, джинсы дешевее.
    — Джинсы шьют из парусины, — сказала Сабинова. — Это очень плотный материал. Мы тебе для начала мешковину дадим. А пока иди садись к машинке и крути её, как мясорубку. Привыкай к вращательным движениям. Другой рукой можешь книжку читать. Будем автоматизм вырабатывать.
    Маша так и сделала. Села и стала одной рукой машинку крутить, а другой стала журналы переворачивать.
    Пуговичница Лизавета Чуркина, такая маленькая и кудрявая, спрашивает:
    — Скажи, девочка, почему у тебя волосы так красиво блестят и так хорошо уложены?
    Маша возьми да и ответь:
    — А я их молоком перед сном промываю. Слабым раствором. Уже целый год.
    Лизавета Чуркина всё это запомнила и мужской брючнице Четвериковой секрет открыла. И обе они глубоко задумались.
    Закройщик Лопухин, такой высокий и воспитанный, говорит:
    — Девочка, а вот те джинсы недорогие, которые ты папе испортила, где покупали?
    — Как вы не знаете? — отвечала Маша. — На станции Клязьма новый магазин открыли, «Дом джинсов» называется. Там на первом этаже польские брюки продают, на втором — чешские, а наверху — из итальянской народной капиталистической республики. Там этих джинсов завались, даже бархатные есть.
    Закройщик Лопухин всё это тоже запомнил и даже в книжечку записал.
    Для чего всё это Маша наговорила, она и сама не знала. Может быть, потому, что профессор Баринов просил ателье взбудоражить, чтобы они не закисали.
    На другой день было воскресенье — самый рабочий день для ателье. Маше в школу идти не надо было. Она с утра в ателье направилась — улучшать.
    Маша шла по улице вся важная и занятая. И всё хотела, чтобы попался кто-либо из одноклассников и спросил бы:
    — Куда это ты, Филипенко, направилась?
    А она бы ответила:
    — Это тебе делать нечего, ты весь извертелся. А я на работу иду.
    Но, как назло, никто не попадался. В это прохладное мохнатое утро все ещё, наверное, спали после тяжёлых школьных битв.
    Товарищ Сабинова строгая, как сабля, стояла у входа с тетрадкой и отмечала, кто опоздал. Только отмечать было некого. Никто не приходил.
    Товарищ Сабинова дала Маше большой кусок подкладочной мешковины и стала звонить, куда все делись:
    — Алло. Позовите к телефону Чуркину Елизавету Аркадьевну.
    Ей там говорят:
    — Лизавета Аркадьевна подойти не может. Она к подушке приклеилась.
    — Что это за шутки? — вскричала товарищ Сабинова. — Скажите ей, чтобы немедленно шла на работу.
    А там отвечают:
    — Не можем сказать. Подушка мешает. Не слышит она ничего. Потому что она пуховая.
    Товарищ Сабинова совсем рассердилась:
    — Вот я сейчас сама приеду с ней поговорю. Она у меня всё сразу поймёт и услышит всё. Она у меня станет шёлковая.
    — И у вас она ничего не поймёт. Она в ванной сидит. Отмокает, чтобы отклеиться.
    Товарищ Сабинова мужской брючнице Четвериковой позвонила:
    — Почему это вас нет? Немедленно явитесь на работу! А Четверикова в ответ говорит:
    — Да как же я явлюсь? У меня подушка к затылку прилипла. Я в ней — как Наполеон в треуголке.
    — Так и приезжайте, как Наполеон в треуголке. Я здесь ножницы возьму и буду вас отстригать.
    Следующим делом товарищ Сабинова закройщику Лопухину позвонила. У Лопухина к телефону подошла бабушка:
    — А Володенька заболел. Он за джинсами поехал на станцию Клязьма.
    — Всё ясно! — сказала директор Сабинова. — Кто-то хочет нас погубить. Кто-то на наше ателье порчу наслал. Это, наверное, всё та же Митрохина из главка. Не любит она нас. И материалов хороших не даёт. И глаз у неё дурной — чёрный.
    Товарищ Сабинова так разволновалась, что побежала в аптеку успокаивающее покупать. А Маше велела клиентов развлекать и задерживать.
    И сразу клиентка пришла. Такая высокая, с большими глазами и грустная. Маша стала её развлекать.
    — Хотите, я вам анекдот расскажу?
    — Хочу, — говорит клиентка, но как-то не очень уверенно.
    — Он вам понравится, — говорит Маша. — Про тараканов. У одного человека были тараканы. Он не мог их вывести. Он на работу пришёл и горюет. А ему один сотрудник говорит: «Ты не горюй. Ты дырку в стене прокрути и в двенадцать часов ночи скомандуй: „Все тараканы, из моей квартиры шагом марш!“ Они и уйдут, только при этом смеяться не надо ни за что». Этот человек с тараканами так и сделал. Пришёл домой, дырку прокрутил и скомандовал: «Все тараканы, из моей квартиры шагом марш бегом!» Тараканы из всех щелей вылезли, построились и в дыру зашагали. Человек увидел и засмеялся от радости. Вдруг вылез большой рыжий таракан на костылях и как закричит: «Ребята, он пошутил! Возвращайтесь!» И все тараканы обратно вернулись. Интересно?!
    — Интересно, — вежливо ответила красивая клиентка. — Только мне тараканы не нравятся.
    — А кому они нравятся, — сказала Маша. — А дальше ещё интереснее будет. Этот человек на работу пришёл и снова горюет, даже плачет весь. Ему сотрудник снова говорит: «Ты не рыдай. Ты ночью проснись в двенадцать часов и закричи: „Тараканы, на нас враги напали! В атаку на врагов!“ Они в атаку уйдут, а ты дырку закрой. Только не спи ни за что». Человек так и сделал. Ночью как закричит: «В атаку на врагов шагом марш!» Тараканы отовсюду выскочили впопыхах, схватили иголки, гвозди всякие и в дырку побежали. А наш человек заснул. Просыпается, кругом полон дом тараканов. Все полы заняты, все табуретки. Рыжий таракан его за ногу дёргает: «Просыпайся, хозяин. Мы войну выиграли, пленных привели!»
    Тут Маша остановилась и клиентку спрашивает:
    — Интересно я вам про тараканов рассказываю?
    — А много ещё? — с надеждой спросила женщина.
    Нет, совсем немного осталось. Этот человек плачет, а сотрудник ему говорит: «Два раза ты меня не слушал. Больше я тебе ничего не скажу. Только ты рыжего таракана не убивай». Человек, который с тараканами, домой ушёл. Назавтра приходит на работу весь-превесь в слезах. Его все спрашивают: «Что случилось?» — «А вот что. Я домой пришёл, там одни тараканы. И этот рыжий, на костылях, спрашивает: „Ну как дела, хозяин?“ Я как закричу: „Какой я тебе хозяин?“ — и как тресну его столовой ложкой по лбу, он и сдох». — «Ну и что?» — спрашивают на работе. «Ничего, — говорит человек. — Со всего города тараканы на похороны собрались. У меня теперь тараканов в сто раз больше стало». Всё, конец.
    Красивая клиентка была поражена. Она внимательно всё прослушала про тараканов и говорит:
    — Я к вам в ателье столько раз прихожу, и никогда у вас материалов хороших нет. Ничего интересного и особо модного.
    Маша даже обиделась за родное ателье:
    — Как ничего особо модного? А вот мешковина из Италии.
    — Интересно, — говорит клиентка, — как может быть мешковина из Италии? У них там даже картошки нет. У них там одни апельсины. А апельсины в ящиках бывают, а не в мешках.
    — Мешков у них нет, — согласилась Маша, — а мешковины завались. Потому что это самый модный материал в этом осенне-летнем сезоне. Сейчас все о мешковине просто мечтают.
    — Почему? — удивилась клиентка. — Почему никогда о ней не мечтали, а в этом осенне-летнем сезоне начали?
    — Потому что этот осенне-летний сезон будет особенно жарким. Такая жара раз в сто лет бывает. Наша Земля будет очень близко от Марса пролетать.
    Вежливая клиентка совсем запуталась:
    — При чём тут Марс? Тепло-то от солнца бывает.
    — Правильно, от солнца. Но когда мы к Марсу подлетим, он всю атмосферу на себя оттянет. И с нашей стороны атмосферы будет мало. Поэтому солнце без задержки всех нагревать начнёт. Понятно?
    Маша на себя поражалась — как это всё из неё сыплется? Она за всю жизнь не наговорила столько ерунды, сколько за эти два дня.
    — Понятно, — сказала женщина. — А при чём тут мешковина?
    — Мешковина с дырочками. Через неё и ветер проходит, и загорать можно. Давайте я сошью вам вечернее платье из мешковины, с вышивкой.
    — Это не очень дорого? — спросила клиентка.
    — Нет, совсем не дорого. Ведь я ученица.
    Клиентка согласилась, и они стали размеры снимать. Измерили клиентку с головы до ног.
    Маша тут же за ножницы схватилась. Стала мешковину резать.
    — Что-то вы не так делаете, — сказала женщина. — Надо сначала выкройку из бумаги сделать.
    — Передовые методы! — объяснила Маша. — Новая культура производства! Сейчас мы прямо на вас приметаем и сразу же шить начнём. Вы сегодня в платье и уйдёте.
    — Ой, как хорошо! — сказала женщина.
    Маша стала примётывать и увидела, что размахалась. Что ни в каком вечернем платье из мешковины клиентка сегодня не уйдёт. В лучшем случае, в летнем облегчённом, с коротким рукавом. Тогда она клиентку спросила:
    — Скажите, пожалуйста, как вас зовут?
    — Ирина Вениаминовна.
    — Я забыла вам сказать, Ирина Вениаминовна, что ещё в моде короткие спортивные платья сарафанного типа. Сейчас ими вся Италия охвачена и юг Франции.
   
    Ирина Вениаминовна сказала, что она ничего об этом не знает.
    — Наверное, это очень красивая мода, если ею охвачена вся Италия.
    Но она не выразила немедленного желания перейти на спортивное платье сарафанного типа. Видно, идея недорогого вечернего платья из мешковины с вышивкой была для неё более привлекательна по возрасту.
    Маша решила шить дальше, что получится, и уже потом, когда выйдет удача, уговорить Ирину Вениаминовну это носить.
    Она внесла кое-какие поправки, сделала выкройки из газеты, но когда она стала собирать всё в одно целое, она поняла, что и сарафанное южнофранцузское платье куда-то исчезло. И если клиентка прямо сегодня в чём-то уйдёт, то это будет максимум безрукавка бальная плюс юбка конноспортивная… южнопляжный вариант.
    Слава богу, явилась мужская брючница Четверикова в подушке, надетой треуголкой. Следом за ней прошла товарищ Сабинова, щёлкая ножницами. Они немного отвлекли клиентку. Но после того как они прошли, Ирина Вениаминовна насторожилась и у неё стал такой вид, словно она хотела спросить: «А что это с этой женщиной? Почему она в подушке ходит?» И если она ничего не спросила, то только из-за своей повышенной интеллигентности. А Маша сказала:
    — Вы знаете, сегодня какой-то день невезучий. Как вы смотрите на вечерние шорты из мешковины?
    — Которыми охвачены вся Англия и Южная Скандинавия? — ехидно спросила Ирина Вениаминовна. — Это всё, что осталось от вечернего длинного платья?
    — Ещё четыре носовых платка.
    — Из мешковины?! Нет уж, не надо.
    «Эх, — подумала Маша. — Не понимает. Это же так удобно — носовой платок с дырочками. Сморкаешься — и всё пролетает. В руках чистый платок остаётся. И стирать не надо, только гладить».
    Пришёл высокий закройщик Лопухин, потом кудрявая пуговичница Чуркина. И спрос на Машу резко повысился.
    — Простите, Маша, я бы хотел с вами поговорить, — сказал Лопухин.
    — И я бы хотела, — сказала мокроголовая Чуркина.
    — И я бы! — закричала товарищ Сабинова. — Ученица Филипенко, срочно зайдите ко мне.
    Вместе с этими словами из её двери вылетело много-премного пуха.
    — Сейчас! — ответила Маша. — Я только Ирину Вениаминовну провожу, клиентку постоянную.
    Они вышли на улицу. Маша не отходила от Ирины Вениаминовны ни на шаг. И провожала её всё дальше. Она говорила:
    — Вы не удивляйтесь, что я вас провожаю. У нас теперь в ателье только так. Передовые методы, новая культура обслуживания. Провожаем клиентов до всех видов транспорта.
    — Я вам очень благодарна, — отвечала Ирина Вениаминовна. — Если вы уж так любезны, позвоните мне, когда у вас будут новые ткани. А то у вас уже два года шаром покати. Вот вам мой телефон.
    Она дала Маше визитную карточку:
    Ирина Вениаминовна Архангельская.
    Заведующая литературной частью
    детского театра марионеток.
    Адрес: Москва. Телефон: 217–740.
    У метро они расстались. Маша тоже захотела себе такую карточку. «Маша Филипенко. Сотрудница ателье „Силуэт“ № 78», Но она поняла, что, наверное, она уже не сотрудница. И направилась не в ателье, а прямо в Институт Улучшения.
    Мимо вахтера она прошла по-деловому, как своя, и поднялась к научному руководителю.
    — Здравствуйте! — закричала она. — Здравствуйте… — Она забыла, как профессора зовут, высунулась из кабинета, посмотрела табличку на двери — «Профессор Баринов Д. Д.» — и снова засунулась: — Здравствуйте, Дмитрий Дмитриевич. Я всё поняла про ателье номер семьдесят восемь.
    — Я вовсе не Дмитрий Дмитриевич, — сказал профессор, — а Дементий Дементьевич. И что же вы поняли?
    — Почему у них ничего не повышается. Я уже два дня там проработала.
    — Два дня это мало. Но если вы поняли, напишите докладную записку и передайте мне. Вот вам стол, садитесь и пишите.
    Маша села и написала:
    «Дакладная записка. Дакладываю: ателье № 78 плохо работает патаму, что кто-то наслал на него порчу. Наверное это Митрохина из главка. Не любит она ателье № 78 и второй год не даёт хороших материалов. Вот клиенты уходют, и плана нет. Клиентам надо послать открытки».
    — Написали? — спросил Баринов.
    — Да.
    — Хорошо, оставьте, будем рассматривать. Если всё окажется правильным, примем меры. А вам найдём новую работу. Ждите от нас открыток.
    Маша грустная пошла домой и стала ждать открытки, как люди зимой ждут лета, а летом отпуска.
   
   

Глава 2.
Вторая профессия Маши Филипенко. Один в поле не воин