Скачать fb2
Римская армия эпохи Ранней Империи

Римская армия эпохи Ранней Империи

Аннотация

    Книга известного французского исследователя, ведущего специалиста по истории римской армии имперского периода, представляет собой фундаментальное произведение обзорного характера, в некотором роде обобщающее его специальные изыскания в области создания, ...


Введение

    В 9 году нашей эры три легиона в сопровождении вспомогательных частей, вверенные командованию Публия Квинктилия Вара, были уничтожены в Тевтобургском лесу германцами под предводительством Арминия. Получив известие об этом поражении, Август облекся в траур и, как пишет Светоний, в течение нескольких месяцев его охватывали вспышки гнева, во время которых он кричал: «Вар, верни легионы!1» Несомненно, император считал, что армия занимала весьма значительное место в рамках государства; но не выглядела ли искаженной перспектива принцепса? Надо ли принимать безоговорочно его точку зрения?
    Историки и римская армия
    Историческая наука проделала значительный путь в изучении этого вопроса. В XIX в. историки выдвигали на передний план события, они творили «историю битв»: под этим углом зрения пришлось бы изложить в мельчайших подробностях Тевтобургское сражение. В середине XX в., напротив, «школа Анналов» отдавала предпочтение количественному (квантитативному) и социальному, пришлось бы описывать армию Вара и не обращать внимания на засаду, в которой она была уничтожена. В настоящее время считается безусловно признанным, что основополагающее значение представляют «структуры» (набор войска, тактика и т.д.); но не упускается из виду развитие, и налицо стремление дать правильную оценку событиям, большим конфликтам и даже сражениям.
    К тому же в двух недавних работах2 показано значение войны в античности. По мнению И.Гарлана, она является выражением общества: в самом деле, в Тевтобургском лесу погибли как сенаторы и всадники, так и простолюдины, — граждане и перегрины. Ж.Арман идет дальше: он полагает, что война воплощает цивилизацию но всей ее полноте, что она затрагивает не только социальную историю, но и историю политических, экономических, религиозных и культурных явлений.
    К тому же Римское государство предстает как сложный комплекс, главными, связанными между собой элементами которого являются центральная администрация, провинциальное управление и армия. Всякое изменение одного из этих трех инструментов власти неизбежно влечет преобразование двух других, именно в силу тесных связей между ними. Однако выясняется, что не было опубликовано ни одного сводного труда, касающегося третьей из этих областей исследования; эту лакуну необходимо заполнить. Для эпохи ранней Империи, когда становятся хорошо известны органы управления, как, впрочем, экономическая и общественная жизнь, религия и культура, армия, напротив, таит еще немало секретов. Конечно, мы располагаем бесчисленными отчетами о раскопках с описаниями многочисленных оборонительных сооружений; две относительно недавно опубликованные книги3 были посвящены: одна римской армии, а.другая римскому солдату; по содержанию они дополняют одна другую, при этом не перекрывая друг друга, однако на эту тему отсутствуют работы общего характера. Эта лакуна объясняется одновременно боязнью, связанной с риском написать «историю битв» или событийную историю, и определенным недоверием по отношению к военным вопросам. Стоит ли говорить, что подобное пренебрежение кажется нам совершенно неоправданным?
    Некоторые проблемы и парадоксы
    В самом деле, военная история Рима содержит несколько узловых проблем, своего рода центров притяжения интересов, а некоторые из них предстают в форме парадоксов.
    Прежде чем назвать их, следует уточнить, что в данной книге мы будем заниматься только тремя первыми столетиями нашей эры, т.е. периодом Ранней империи. При Августе практически закончился процесс широких завоеваний, которым был отмечен период Республики, одновременно вводились новые порядки как в военной стратегии, так и в организации армии. С другой стороны, Диоклетиан и Константин открыли новую эпоху во всех этих сферах; они глубоко преобразовали принципы набора войск и распределения сил, обеспечивавших безопасность Империи4.
    Возвращаясь к вышеупомянутым парадоксам, можно заметить, что главный из них касается в первую очередь историков. Как известно, Рим создал обширную и прочную Империю, и сделано это было благодаря военной силе. Но ведь эти завоеватели испытали и поражения, как например, в Тевтобургском лесу; оружие их было разнородным, некоторые его компоненты были подчас позаимствованы у вчерашних побежденных5, а их понятия о дисциплине наверняка повергли бы в шок французского офицера XX в. Как же следует оценивать в таком случае римскую армию?
    Но мало того, имеет смысл поставить еще как минимум четыре вопроса. Прежде всего, были ли вообще эти солдаты способны поддерживать порядок? На самом деле, в то время как одни ученые, подобно П.Пети6, верят в существование pax romana, для других, в том числе для И.Гарлана7, он представляется мифом — Империя испытывала нападения одновременно варваров извне и разбойников изнутри.
    Во-вторых, каков социальный состав этой армии? Данный вопрос, основополагающий для современной историографии, представляет большую сложность; исследователи нередко задавались вопросом о социальной среде, из которой выходили новобранцы, и об их национальном происхождении: М.Ростовцев писал, что в 238 г. гражданские лица — горожане в ходе особо ожесточенных мятежей противопоставлялись военным — сельским жителям, но эта теория позднее была подвергнута критике. Кроме того, сейчас известно, что в формирование коллективной психологии вносят вклад некоторые духовные ценности, так П.Вейн8 показал, как наряду с деньгами действуют власть, престиж, честь — все то, что составляет «внешнюю сторону» (правда, в исследованном этим автором случае речь не идет о военных).
    Но возникает проблема технического характера: очевидно, что виды подразделений, управление войсками, стратегия и тактика не были как следует изучены или даже вообще не изучались в течение долгого времени. Кроме того, исследователи еще порой работают на основе неверных данных. На этот счет приведу лишь один пример: повторяя друг друга и игнорируя реалии, некоторые авторы любят использовать к месту и не к месту (и, естественно, чаще всего не к месту) латинские термины, точное значение которых им неизвестно, например, vexillatio, castra и даже невероятное слово castrum.
    Наконец, попытаемся ответить на последний вопрос: какой была подлинная роль римской армии в тогдашнем мире? Здесь имеет смысл напомнить то, что было сказано выше, а именно, что она была одной из составных частей центральной власти, государственной «структурой». Лучше понять ее значение можно только имея в виду, что она была также связана с гражданским обществом: армия оказывала определенное воздействие на провинции, в которых дислоцировалась, например, оставляя в них жалованье солдат, и испытывала, в свою очередь, посредством набора новобранцев влияние среды, в которой она развивалась. Это касается, таким образом, трех сфер, а именно политической, экономической и духовной (подразумевая процесс романизации и религию).
    Чтобы внести нечто новое в общую историю римской армии, следует придерживаться принципа, который мы назовем «принципом глобальности». Конечно, было бы слишком самонадеянно пытаться сказать все в рамках одной работы, кроме того, не в этом состоит цель данной книги. Но вполне очевидно, что многие вопросы останутся без ответа, если отдавать предпочтение какому-то одному аспекту, одному методу9 или одному виду источников: обобщающая работа должна ставить задачу произвести сопоставление по каждой из этих категорий. Всякое исследование прекращается, и нет надежды понять, чем в действительности являлась римская армия, если изучать набор войск без стратегии, аэрофотосъемку без отчетов о раскопках и надписи без литературных источников.
    Источники
    Документы, которые могут быть использованы, состоят из трех больших групп.
    Литературные источники
    Историки, увлеченные новизной материалов раскопок, пожалуй, чересчур пренебрегают древними авторами; филологи-классики, в свою очередь, часто без внимания относятся к археологии и эпиграфике: однако скольких ошибок могли бы не совершить первые и скольких заблуждений смогли бы избежать вторые!
    Эти авторы могут быть сами разделены на две группы. Первая включает авторов, для которых военная наука хотя и не является главной заботой, но все же они сообщают массу сведений по этому вопросу: Полибий и Цезарь — для республиканской эпохи, Иосиф Флавий, Плиний Младший, Светоний, Тацит, Элий Аристид, Дион Кассий и «История Августов» — для более позднего времени. Ценные указания можно найти также и в иерусалимском и вавилонском талмудах. Речь идет о трактатах, составленных раввинами во II—V вв. н.э., где затрагивались религиозные вопросы, основанные на конкретных примерах; никому до сих пор не пришло в голову прочитать их под таким углом зрения. К сожалению, приводимые в них факты в худшем случае поздние, а в лучшем — плохо датированные. То же можно сказать о Кодексе Феодосия и Институциях Юстиниана, которые являются юридическими сборниками.
    Но есть и положительные стороны. В самом деле, некоторые мыслители древности писали исключительно о военном искусстве10. Это прежде всего знатоки тактики, из числа которых выделяется ряд специалистов по полиоркетике и стратегии: Оносандр, Витрувий (в книге X своей «Архитектуры»), Фронтин, Элиан, Псевдо-Гигин, Арриан, Полиан, Модест и особенно Вегеций, который в начале IV в. по мере сил изучал Раннюю империю. С другой стороны, возникал вопрос11, не принимали ли Август и Адриан военных уставов; но в этой сфере прежде всего следует обращаться к Аррию Менандру. Как бы там ни было, эти произведения часто помогают лучшему пониманию надписей.
    Надписи
    Римляне имели обыкновение высекать тексты на твердых материалах; эта мания, эта мода, которая не обошла стороной и армию, оставила нам наследие из многих сотен тысяч надписей12. Их можно разделить на три группы. «Военные дипломы» представляют собой заверенные копии, которые, в соответствии с императорскими конституциями, предоставляли гражданство солдатам после их увольнения со службы или их детям и матерям последних. Имеются также эпитафии. Найдены, кроме того, посвятительные надписи; их называют «почетными», когда они составлены с целью прославления заслуг смертных, религиозными, когда они адресованы одному или нескольким богам, и памятными, когда они имеют целью увековечить какое-либо событие (победу, постройку судна и т.д.); кроме того, их называют индивидуальными, если они были выполнены по заказу одного лица, и коллективными, в случае совместного заказа нескольких человек, что происходило при учреждении своего рода клубов, называвшихся коллегиями, во время увольнения со службы всех членов одной и той же возрастной группы или при иных обстоятельствах. Эти коллективные посвятительные надписи обычно состоят из двух частей — собственно посвящения и списка имен авторов; поскольку зачастую две части разделялись и первая утрачивалась, то говорят, имея в виду вторые, о «воинских списках» (latercula, что предпочтительнее формы laterculi, которая, однако, была воспринята всеми, начиная с эпохи Т. Моммзена). Отсюда вытекает весьма распространенное заблуждение: многие историки ошибочно полагают, что эти списки имен являются самодостаточными, что речь идет об архивах, созданных властями, чтобы знать, каким количеством людей они располагают, или сколько из них должны быть уволены. На самом деле мы имеем дело с документами частного и неофициального характера.
    Первая сложность заключается в том, что эти тексты редко содержат явные хронологические указания. Чтобы установить приблизительную датировку, приходится исследовать археологический контекст, когда он известен, и в особенности формулировки самой надписи. Приведем пример (речь идет об эпитафии, найденной в Майнце)13: «[здесь покоится] Гней Музий, сын Тита из трибы Галерия, уроженец Вел ей, тридцати двух лет, прослуживший пятнадцать лет, знаменосец XIV “Сдвоенного” легиона (Gemina). Его брат Марк Музий, центурион, поставил [эту эпитафию]».
    Специалисты датировали бы это погребение первой половиной I в. н.э., основываясь на трех элементах: имена персонажей, указания на гражданское (возраст и т.д.) и военное (срок службы и т.д.) состояния. Рассмотрим, по каким критериям исследователь может обосновать свои расчеты. Конечно, «эпиграфика бывает только локальной»14: чтобы изучать и особенно датировать надпись, нужно учитывать только критерии, установленные для того региона или города, из которого происходит текст. Тем не менее, при отсутствии намерения устанавливать особо точные датировки можно выделить некоторые важнейшие постоянные.
    Система имен римского гражданина может состоять из многих компонентов: praenomen (Caius), родовое имя (Claudius), хотя бы один cognomen (Saturninus), филиация (сын Луция), триба (Galena), родина (город) и signum (Antacius).
    Имена римского гражданина во II в. н.э.
    praenomenродовое имяфилиациятрибаcognomenродинаsignumCaiusClaudiusCaii f.GaleriaSaturninusAbellaAntacius
    Соблазнительно было бы перевести praenomen словом «имя», cognomen — «фамилия», a signum — «кличка», но это было бы заблуждением. Родовое имя является общим для всех тех, чьи предки получили гражданство от одного и того же магистрата или императора (Iulius, Claudius…), и носит, следовательно, коллективный характер, в то время как praenomen, cognomen и signum индивидуализируют их носителя. Интерес в ономастике вызывает ее изменчивость в зависимости от эпохи, социальной среды и географического происхождения. Так, тройные имена — tria nomina (praenomen, nomen, cognomen) — характерны для римских граждан II в.: до Флавиев cognomen часто отсутствует, тогда как в III в. исчезает обычай упоминать praenomen; если вдобавок указывается филиация, триба и место рождения, то это означает, что текст относится к I в. н.э. Signum, появившийся в конце II в., явление простонародное в ту эпоху, однако он приобретает характер изысканности в период Поздней империи. Cognomen дает нам очень многое. Он может указывать (при отсутствии упоминания о месте рождения в том случае, если не происходит из латыни) родную провинцию данного лица (какой-нибудь Гасдрубал — наверняка африканец!). Греческий когномен (Клейтомах, Эпагат, и т.д.) говорит о восточном или рабском происхождении его обладателя или же о моде, как в эпоху Адриана. Если он упоминается без родового имени и особенно если относится к варварскому наречию (например, фракийскому, как Bithus, или финикийскому, как Hiddibal), то мы имеем дело с перегрином — человеком низкого происхождения, и даже с рабом. Наконец, полионимия — большое количество cognomena, свойственно нобилям и «мещанам во дворянстве».
    Приводимые в надписях краткие сведения о гражданском состоянии могут включать различные элементы. «Поздним» считается использование форм «вульгарной» латыни (например, Elius вместо Aelius). Упоминание о двух императорах, правящих вместе (сокращенно Augg вместо Augusti duo) не может встречаться раньше 161 г., когда Марк Аврелий сделал своим соправителем Луция Вера. При указании цены памятника слово «сестерций» во II в. пишется HS, в III в. — SS и I-SE в промежуточный период. В эпитафиях15 использование именительного падежа, напротив, характерно для I в. Текст, начинающийся с обращения «к богам Манам», не может быть написан раньше конца того же I в., а если он начинается со слов «Метопа такого-то…», то его самая ранняя датировка относится к концу II в.
    Много дают также указания военного характера16. Для вспомогательных войск следует иметь в виду, что надпись является древней (I в.) в тех случаях, если номер подразделения следует за его названием (ala Раnnoniorum I вместо — ala I Pannoniorum), если указание на него сделано в аблативе, с предлогом или без (miles ala Pannoniorum или ex, либо in ala Pannoniorum), или, наконец, если командир указывает свой чин просто как praefectus equitum без уточнений. Зато почетные наименования ал и когорт (Torquata, Felix и т.п.) появляются только при Флавиях.
    Солдаты, как правило, указывали центурию, к которой они принадлежали, только в I в. То же самое можно сказать о продолжительности службы, если использован глагол militavit: «такой-то из центурии Руфа прослужил столько-то лет». Но если время, проведенное в армии, выражено существительным stipendiorum, такой текст наверняка принадлежит III в. Что же касается использования слова aerum, то речь идет об обычае, распространенном в основном (но не исключительно) в Испании. Примеры указания чинов, и особенно их последовательность, т.е. послужной список, тоже скорее всего восходят к III в. Напротив, указания на товарищей по службе как на авторов посвятительной надписи не имеют значения для датировки. Наконец, отметим наблюдение, сделанное в тщательном исследовании17: выражение centuria Rufi означает, что центурион Руф находится еще на своем посту, в то время как формула centuria rufiana указывает на то, что он оставил свое подразделение и пока еще не был замещен.
    Монеты
    Многочисленные монетные чеканки18 различного времени также иллюстрируют историю римской армии. Легенды одних прославляют легионы или целые армии, на которые император (или претендент на престол) надеется опереться, как например Макр с его legio I Macriana, Адриан и различные провинциальные exercitus. Другие распространяют имперскую пропаганду военного характера, свидетельствуют о верности войск (fides exercituum) — особенно когда принцепсы были не уверены в этой самой верности, — но также и о дисциплине и т.п. В III в. целые монетные дворы обслуживали специально нужды армии.
    Археология
    Археологические раскопки19 поставляют не только надписи. Уже давно нам известны памятные монеты в честь побед или отличившихся частей. Более живой интерес представляет изучение надгробных памятников и сооружений военного назначения. Известно, что трупоположение вошло в обычай позднее трупосожжения, хотя последнее испытывало периоды возрождения в ту или иную эпоху. И мы можем, к примеру в африканской армии, выявить этапы эволюции: в I в. тела умерших солдат помещались под стелами или плоскими плитами, во II в. над ними сооружался алтарь кубической формы, а в III в. «купол» в виде полуцилиндра помещался на плите (см. илл. I, 1). Некоторые из таких надгробий украшались рельефами, особенно надгробия командиров. Можно также встретить бюст, выступающий на каменной поверхности или помещенный в нишу либо в храм (илл. I, 2а). Были также найдены надгробия с изображением всадника: то он, спешившись, смотрит на зрителя, то едет верхом, то поражает поверженного на землю врага (илл. I, 2b). Наконец, на другом типе надгробия помещается стоящий воин: он совершает жертвоприношение, участвует в поминальном пире или взирает на тех, кто пришел на него посмотреть (илл. II, 2с). Подобные надгробия обычно располагались вдоль дорог, ведших из лалагеря, а также вокруг крепости или же гражданского поселения, примыкавшего к ней.
    Наиболее интересный материал предоставляет военная археология. Начнем с того, что в Средиземноморье известны сотни крепостей и «оборонительных линий», наиболее знаменитая из которых обнаружена в Великобритании — речь идет о вале Адриана. Наличие этих руин иногда выявлялось аэрофотосъемкой, показания которой следует всегда проверять на земле. Такая техника с наибольшим успехом применялась к изучению римской армии А.Пуадебаром в Сирии и Ж.Барадезом на юге Алжира20, и можно ожидать, что в будущем искусственные спутники заменят самолет21.
    Во-вторых, археологии известны большие памятники. Колонна Траяна в Риме представляет собой настоящий volumen — своего рода книгу, в которой посредством скульптуры, а не текста поведан рассказ о военных успехах Рима в Дакии в начале II в. н.э. Колонна была воздвигнута между двумя библиотеками и имеет высоту 29,78 м, не считая постамента высотой 10,05 м. Колонна Аврелия, также возведенная в Риме, рельефы которой были сильнее повреждены, повествует о войнах, которые вел Марк Аврелий против германцев и сарматов (ее рельефы были выполнены в 180 г.; а высота ствола колонны составляла 29,6 м). Наконец, монумент в Адамклисси в Румынии состоит из огромного круглого основания, на котором размещен Трофей — памятник в честь одной из побед Траяна22.
    Задачи римской армии
    Вслед за перечислением источников, которые позволяют познакомиться с римскими солдатами, и прежде чем перейти к описанию самой армии и ее эволюции, стоит вкратце уточнить, каковы были ее задачи. Подобный предварительный экскурс позволит лучше понять некоторые аспекты дальнейшего исследования.
    Главная функция: внешние войны
    Историки, занимаясь военными проблемами, иногда склонны забывать важнейшую истину (поскольку они опасаются создавать «истории битв»): как пишет малоизвестный автор Ш. Ардан дю Пик, «сражение есть конечная цель армий»23. Солдатское ремесло состоит в ведении войн против внешнего врага. Их основная забота, следовательно, убивать и не быть убитыми. Кроме того, долг требует от легионеров обеспечить защиту римских граждан, нив, и, что не менее важно для менталитета древних, — храмов. Значит, они должны быть подготовлены к этому упражнениями и маневрами; нужно, чтобы они обеспечивали удержание и охрану крепостей и наблюдение за врагом с помощью дозоров.
    Вторая функция: полицейская
    Но так как военные представляют собой определенную силу, а римское государство никогда не ставило цели создания особой системы поддержания внутреннего порядка, то полицейские обязанности также возлагаются на военных.
    Подчеркнем, что они могут действовать превентивно. Но в этом случае их роль ограничивается слежкой за потенциальными зачинщиками беспорядков. Stationarii и burgarii (солдаты пограничной стражи) наблюдают за порядком на дорогах и рынках, а военно-морской флот стремится не допустить возможного возобновления пиратства. В Иудее декурионы размещаются в поселках, а центурионы — в городах, другие начальники отвечают за контроль над тем, что преподается в школах24.
    Но прежде всего они участвуют в репрессивных действиях. Им надлежит отлавливать беглых рабов, чем занимается некий stationarius, упомянутый Плинием Младшим25, а во времена гонений на христиан в III в. очень часто именно солдаты арестовывают их, допрашивают и казнят. Фактически основная задача военных в мирное время состоит в уничтожении разбоя в целом26; но следует обратить внимание, что в периоды гражданских войн бандитами (latrones) часто называли политических противников; последних могла, однако, во все времена физически устранять специально организованная секретная полиция27.
    Наконец, армия обеспечивает охрану тюрем28 и безопасность официальных лиц, которым она предоставляет суда и сопровождение29.
    Дополнительные функции
    Но солдат привлекают также к деятельности, не связанной с использованием силы, которую они олицетворяют: некоторые императоры видят в них просто относительно квалифицированные рабочие руки, ничего не стоящие государству. Так, армии приходится выполнять административные задачи30, перевозить государственную почту31, возможно, обеспечивать безопасность при сборе подати — portorium32 и даже в некоторых случаях заниматься общественными работами33. Помимо всего этого, нужно обратить внимание на то, в чем проявлялась косвенная роль войск — а именно в сфере экономики (расходование жалованья), религии (отправление культов некоторых божеств) и культуры (распространение романизации)34.

Примечания:

    [1] Suet. Aug. XXIII. 4.
    [2] Garlan Y. La guerre dans l’Antiquite. 1972; Harmand J. La guerre antique, de Sumer a Rome. 1973.
    [3] Watson G.R. The Roman Soldier. 1969; Webster G. The Roman Imperial Army. 1969.
    [4] См. Заключение. С. 395.
    [5] См. гл. II во II части. С. 176.
    [6] Petit P. La paix romaine. 1967.
    [7] Garlan Y. Op. cit. P. 3.
    [8] Veyne P. Le pain et le cirque. 1976.
    [9] Невозможно в такой общей работе систематически использовать просопографию или ономастику. По этому вопросу см.: Le Bohec Y. La IIIе Legion Auguste. 1989.
    [10] Giuffre V. La letteratura «De re militarb. 1974.
    [11] Neumann А. // Classical Philol. XLI. 1946. P. 217-225.
    [12] CIL (особ. т. XVI и след.); L’Annee epigraphique; Roxan M. Roman Military Diplomas. 1978; 1985.
    [13] Dessau H. Inscr. lat. sel. № 2341.
    [14] Le Roux P. L’armee romaine… des provinces iberiques. 1982. P. 28.
    [15] Hatt J.-J. La tombe gallo-romaine. 1951; Clauss M. Principles. 1973. P. 114-115; Idem. // Epigraphica. 1973. XXXV. P. 55-95; Lassere J.-M. // Antiq. Afric. 1973. VII. P. 7-151.
    [16] Clauss М. Op. cit.; Saddington D.B. // VIе Congres intern, d’epigr. 1973. P. 538-540; Idem. // Aufstieg und Niedergang d. r. Welt. 1975. II. 3. P. 176-201; Le Bohec Y. Op. cit. (см. примеч. 1 на с. 10).
    [17] Fink R.O. // Trans. Americ. Philol. Assoc. 1953. LXXXIV. P. 210-215.
    [18] Mattingly Н., Sydenham Е.А. Roman Imperial Coinage. 1923- 1933. I —V; Idem. Coins of the Roman Empire in the British Museum. 1923. I etc.
    [19] Le Bohec Y. La IIIе Legion Auguste. 1989. P. 81-116.
    [20] Poidebard A. La trace de Roma dans le desert de Syrie. 1934; Baradez J. Fossatum Africae. 1949.
    [21] La vie mysterieuse des chefs-d’oeuvre. La science au service de Г art. 1980. P. 248 (римская земельная опись близ Монтелимара).
    [22] См. часть III, гл. III. С. 367.
    [23] Ardant du Picq Ch. Etudes sur le combat. 1903. P. 1.
    [24] Мф. VIII: 5-13, Лк. VII: 1-10; Flav. Ios. Bell. Iud. IV. 8. 1 (442); Иерусалимский Талмуд, Baba Qama. III. 3.
    [25] Plin. Ер. X. 74.
    [26] Plin. Ер. X. 19-20; 77-78; CIL. VIII, № 18122; Dio Cass. LXXVI. 10; SHA: Sept. Sev. XVIII. 6.
    [27] SHA: Carac. Ill, IV, VIII, 4 и 8.
    [28] Plin. Ер. X. 19 — 20; Иерусалимский Талмуд, Yebamoth. XVI. 5.
    [29] Plin. Ер. X. 21-22; 27-28.
    [30] См. часть III, гл. HI. C. 357.
    [31] Tac. Ann. IV. 41. 3 (официальная почта называлась cursus publicus).
    [32] С. Th. IV. 14. 3 (portorium); но ничто не доказывает, что солдаты не занимались другими императорскими поборами.
    [33] Le Roux P. L’armee romaine… des provinces iberiques. 1982. P. 119-121.
    [34] См. часть III, гл. II и III.

Части и соединения римской армии. Выбор разнообразия


    У непосвященных выражение «римская армия» вызывает в памяти либо своевольных преторианцев, способных диктовать свою волю даже императору и в любой момент готовых на государственный переворот, либо легионы, бдящие у границ Империи столь же постоянно, сколь и дисциплинированно. Надо ли говорить, что действительность предстает в несколько ином виде? По сути дела, самое главное состояло в другом, а именно в двойственном выборе, сделанном Августом. Когда сенат в 27 г. до н.э. опрометчиво предоставил ему верховное командование войсками, он сосредоточил подавляющее большинство их у границ, но около 5% оставил вблизи Рима. В дальнейшем он решил, что многие черты позволяют установить отличия одних подразделений от других. Он действовал так по причинам как военного (основной противник находился за границами), так и политического характера (неплохо было иметь возможность давления как на плебеев, так и на сенаторов). Результатом такой организации стало создание армии, в которой сами части и подразделения были иерархизированы, одни из них стояли выше других, существовали отборные подразделения, а также отряды первого, второго и третьего порядка.
    В одном из пассажей латинского историка Тацита, описавшего в своих «Анналах»1 силы, которыми располагал в 23 г. н.э. Тиберий, хорошо показано сложное устройство римской армии: «Тиберий назвал также число легионов, охранявших те или иные провинции. Полагаю, что и мне следует указать, каковы были тогда римские вооруженные силы… Италию на обоих морях охраняли два флота: один со стоянкой в Мизене, другой — в Равенне, а ближайшее побережье Галлии — снабженные таранами корабли, захваченные в битве при Акции и посланные Августом с должным числом гребцов в Форум Юлия. Но главные силы составляли восемь легионов на Рейне, являвшиеся одновременно оплотом и против германцев, и против галлов. Недавно умиротворенные испанские области были заняты тремя легионами. Мавретанию римский народ отдал в дар царю Юбе. Прочие африканские земли удерживались двумя легионами, столькими же — Египет, а огромные пространства от Сирии и вплоть до реки Евфрата — четырьмя легионами; по соседству с ними властвовали цари иберов и албанов и других пограничных народов… на берегах Дуная [были размещены] два легиона в Паннонии и два в Мезии, столько же находилось в Далмации; вследствие положения этой страны они могли бы поддержать с тыла дунайские легионы, а если бы Италии внезапно потребовалась помощь, то и туда было недалеко; впрочем, Рим имел собственные войска, которые в нем размещались, — три городские и девять преторианских когорт, — набираемые почти исключительно в Умбрии и Этрурии, а также в старом Лации и в древнейших римских колониях. В удобных местах провинции стояли союзнические триремы, отряды конницы и вспомогательные когорты, по количеству воинов почти равные легионам». Данный отрывок демонстрирует существование флота, армии, охранявшей границы и состоявшей из легионов и вспомогательных частей, и, наконец, войск, размещенных в Риме.
    «Гарнизон Рима»
    Начнем со столицы Империи. Десять тысяч человек, составлявших то, что можно назвать «гарнизоном Рима», не все были, однако, размещены внутри самого Города. Примечательно, что большая часть преторианцев была распределена Августом по городам Лация, и таким образом их жители привыкли видеть на улицах вооруженных людей — зрелище, противоречившее политическим и религиозным традициям Республики. В дальнейшем войска были перегруппированы в основном по окраинным районам Рима, и между Виминалом, Целием и Эсквилином в конце концов возник настоящий военный городок (илл. III, 4).
    Преторианские когорты
    Самые знаменитые из этих частей, преторианские когорты2 , ведут свое начало и название от небольшой группы лиц, составлявших свиту республиканских магистратов, известных как преторы, когда те отправлялись на войну. Возродив этот обычай, Август сЪздал тем самым императорскую гвардию, поскольку основной задачей этих людей было не что иное, как обеспечение безопасности принцепса. Естественно, последний позаботился об их комплектовании из лучших солдат как в мирное, так и в военное время3. Именно это побудило А.Пассерини усмотреть в преторианцах элитных воинов, а поскольку место их пребывания позволяло им следить за общественной жизнью, М.Дюрри вполне справедливо отметил, что они играли и политическую роль, — должны были обеспечивать спокойствие в Риме. Эти две интерпретации не противоречат, а дополняют друг друга.
    Когорты эти находились под командованием одного или двух префектов претория — лиц в ранге всадника, непосредственно подчиненных императору; в состав каждой из них входили один трибун и шесть центурионов. В совокупности они были равнозначны между собой, кроме самого первого из всех — trecenarius, чье наименование объясняется тем, что он командовал 300 speculators (еще одним отрядом телохранителей принцепса), и также его заместителя — princeps castrorum («начальник лагеря»). Преторианские когорты назывались equitatae, а значит, включали некоторое количество всадников (1/5) наряду с пехотинцами, составлявшими большинство (4/5).
    Итак, преторианские когорты были созданы Августом в 27 или 26 г. до н.э. числом девять: они были пронумерованы от I до IX и получили в качестве эмблемы скорпиона; во 2 г. до н.э. были введены должности двух префектов претория, основной задачей которых было возглавить их. Тиберий (14 — 37) не назначал для них более одного командира одновременно и поручил этот пост печально известному Сеяну. Именно этот император и этот командир около 20 — 23 гг. н.э. расквартировали девять преторианских и три городских (см. ниже) когорты непосредственно в Риме, — хотя вообще-то они разместились на склоне Эсквилина, за пределами Сервиевой стены, т.е., говоря современным языком, «в предместье»4. Двенадцать воинских частей были размещены в лагере размером 440 на 380 м, т.е. 16,72 га, к западу от которого располагалась тренировочная площадка (campus). Специалисты спорят о том, сколько людей насчитывала каждая из когорт — 1 тыс., согласно Т.Моммзену, А.Пассерини и недавно вышедшему исследованию Д.Л.Кеннеди5, или только 500, по данным М.Дюрри и Х.-Г.Пфлаума, с дальнейшим увеличением до 1 тыс. при Септимии Севере. На этот счет литературные и эпиграфические источники не дают полной ясности; зато археология предоставляет решающий аргумент: легионные лагери на 5 тыс. солдат имели размер от 18 до 20 га. Значит, численность каждой из двенадцати римских когорт не должна была превышать 500 человек, так как все вместе они занимали только 16,72 га. Поэтому их можно называть «пятисотенными», а не «тысячными».
    Дальнейшая их история представляется более ясной. До 47 г. их количество не превышало двенадцати, затем во время гражданской войны в 69 г. было доведено до шестнадцати Вителлием, который увеличил численность каждой из них до 1 тыс. Веспасиан вернулся к системе Августа — девяти «пятисотенным» когортам, к которым Домициан добавил десятую. В ходе волнений, последовавших за убийством Коммода в 192 г., преторианцы сделали Империю предметом торга, передавая «пурпур» тому, кто обещал им большие суммы денег. В целях наказания их Септимий Север6 заменил бунтовщиков солдатами, взятыми из его собственных легионов, но организовал новую преторианскую гвардию в отряды по тысяче человек. Последние в 312 г. приняли сторону Максенция. После разгрома при Красных Скалах они были распущены победителем — Константином.
    Городские когорты
    Преторианские когорты обрели большой престиж благодаря тому, что находились в тесной связи с принцепсом, составляя его обычный эскорт. В самом Риме существовали части, также созданные Августом (но в 13 г. до н.э.) и более скромные по своим функциям и числу отрядов. Это городские когорты7, пронумерованные подобно преторианским с X по XII и организованные по тому же образцу. Еще две, учрежденные в дальнейшем, были размещены одна в Лионе (Лугдуне), а вторая в Карфагене. Задачи трех первых определены Светонием8: они обязаны обеспечивать «охрану Города» и так же, как преторианцы, составлять «охрану императора»; таким образом, они играют в основном полицейскую роль. В I в. н.э. они подчиняются префекту Города — лицу ранга сенатора, а значит, нобиля, а во II в. переходят под управление префектов претория и в большей степени зависят от принцепса. Каждую из них возглавляет один трибун и шесть центурионов; не исключено наличие в их рядах, по примеру преторианских когорт, нескольких всадников соответствующего ранга, однако единственный известный конный воин принадлежал к гарнизону Карфагена9. По вышеуказанным причинам представляется обоснованным оценить их первоначальную численность в 500 солдат, доведенную до 1 тыс. Вителлием, возвращенную к первоначальной цифре Веспасианом и увеличенную, возможно, до 1 500 Септимием Севером.
    Около 20 — 23 гг. н.э. они были дислоцированы в том же лагере, что и преторианские когорты, и оставались там вплоть до 270 г., но нельзя исключать, что некоторые из них занимали «полицейские участки», разбросанные по всему городу. Дальнейшая история городских когорт — это постоянное изменение их общего количества: между 41 и 47 гг. оно было увеличено до шести, дошло до семи при Клавдии, уменьшилось до четырех в 69 г. при Вителлин; в Риме в правление Антонина Пия их насчитывалось три, а Септимий Север лишь увеличил численность каждой из них. В 270 г. Аврелиан построил для них собственный лагерь (castra urbana) на Марсовом Поле. Они пережили события 312 г., но на протяжении IV в. утратили свое военное значение и превратились в подразделения административных служащих.
    Когорты ночной стражи (vigiles)
    Однако в самом Риме существовали части более скромные, чем преторианцы и urbaniciani — это семь когорт ночной стражи10, созданные Августом в 6 г. н.э. и, возможно, уже с самого начала состоявшие из тысячи человек. Они должны были выполнять две функции: обеспечивать ночной дозор и служить в качестве постоянной пожарной команды Рима. На каждую из этих частей возлагалась ответственность за два из четырнадцати районов, на которые был разделен город. Они повсюду выполняли «неотложные обязанности». Ночные стражники, оснащенные фонарями для ночного патрулирования, помпами, ведрами и баграми для борьбы с пожарами, не считались вначале, как нам представляется, настоящими солдатами. Как бы там ни было, по данным Ульпиана позднее, в начале III в., они были военизированы. В иерархии их должностей princeps находился между простыми центурионами и трибунами (соответственно семь и один на когорту). Во главе стоял всадник — префект ночной стражи, заместителем которого со времен Траяна являлся субпрефект. Первоначально эти «пожарные» набирались из самых низших слоев общества; в 24 г. Тиберий предоставил римское гражданство тем из них, кто прослужил шесть лет (в дальнейшем этот срок был снижен до трех лет). Клавдий11 разместил одну когорту ночной стражи в Путеолах и еще одну в Остии, то есть в двух крупнейших портах, через которые осуществлялось снабжение Рима. В начале III в. эти части уже носили безусловно военный характер.
    Другие части «римского гарнизона»
    Этими когортами перечень частей не ограничивается: в Риме располагалось все больше и больше солдат.
    Прежде всего императоры быстро осознали, что только преторианцев недостаточно для обеспечения их безопасности, и эта задача была поручена также другим частям. Августом были набраны «телохранители-германцы» или «батавы»12 (corporis custodes) в количестве от ста до пятисот. Первоначально они представляли собой нечто вроде частного ополчения. Распущенное после разгрома легионов Вара, это подразделение было восстановлено к 14 г. н.э., и при Калигуле окончательно приобрело военный статус. За новым роспуском при Гальбе опять последовало воссоздание, без сомнения при Траяне. Так как речь идет о коннице, эти солдаты были объединены в турмы во главе с декурионами и трибуном. Их подразделение представляло собой то, что называлось numerus, т.е. нерегулярную боевую единицу. Наряду с ними триста «разведчиков» (speculators)13 несли службу в качестве телохранителей. Они размещались в том же лагере, что и преторианцы, и, следовательно, также находились под командованием префекта претория. Но на ближайшем расстоянии безопасность правителя обеспечивалась «личной конницей императора» — equites singulares Augusti14, которых не следует путать с провинциальными equites singulares, приданными легатам легионов и наместникам. Созданные Траяном или, возможно, Флавиями, они также были объединены в numerus в начале II в. численностью в тысячу (или пятьсот) человек. Их командный состав был укомплектован двумя декурионами, старшим декурионом (princeps) и трибуном (позднее, с эпохи Септимия Севера — двумя), который, в свою очередь, подчинялся префекту претория. Они последовательно базировались в «старом лагере» и в «новом лагере», оба недалеко от Латерана.
    Напомним и о пользующемся мрачной славой отряде убийц на службе принцепса. В казарме, построенной в I в. близ Пьяцца делла Навичелла на Целии, размещались два подразделения с очень сходными функциями, оба под командованием префекта претория. Одни, «перегрины»15, играли роль более или менее тайной полиции; их задачей было выполнять приказы императора по всей Империи; они подчинялись двум центурионам, а те, в свою очередь, субпринцепсу и принцепсу. Другие, «Фрументарии»16, организованные в специальные подразделения и размещенные в Риме, вероятно, при Траяне, самое позднее при Адриане, несли обязанности курьеров; при случае они тайно расправлялись с противниками существующей власти и слыли соглядатаями17. В них хотят видеть предшественников печально известных agentes in rebus Поздней империи. Но небольшая численность (они действовали как numerus из 90—100 солдат) должна была сдерживать размах их злодеяний. Достоверно не известно, были ли они с самого начала размещены на Целии — этот факт подтверждается только начиная с эпохи Септимия Севера. Как бы там ни было, их начальником являлся, безусловно, принцепс перегринов.
    Но это еще не все. Numerus statores Augusti, дислоцированных в преторианском лагере и, значит, подчиненных тому же префекту претория, служил в качестве военной жандармерии. Из числа primipilares — в древности первых центурионов легионов — предоставлялись советники главному командованию. Моряки18 несли курьерскую службу; моряки равеннского флота имели базу у навмахии Августа, на правом берегу Тибра; мизенские моряки, которые к тому же отвечали за тенты, защищавшие зрителей амфитеатра от солнечных лучей, располагались на Эсквилине, близ Колизея. Наконец, улицы Города заполняли всякого рода военные19, будучи проездом из одного гарнизона в другой или вызванные в связи с особыми обстоятельствами. В 68 г. здесь можно было увидеть солдат, прибывших из иллирийских и германских армий, при Каракалле — германцев и скифов.
    Тем не менее, когорты преторианцев оставались самыми важными частями, хотя ситуация быстро менялась. Императоры I в. скоро забыли благоразумие Августа, не решившегося разместить в Риме крупные отряды. Но учтем, что новый режим был подлинной монархией, опиравшейся на армию.
    Провинциальные армии
    Итак, с точки зрения политической жизни, «гарнизон Рима» имел решающее влияние; но с военной точки зрения и благодаря численности преимущество было на стороне пограничных армий. Это противоречие порой порождало взаимную ревность и конфликты20. Для охраны всякой провинции, граничившей с варварским миром, предназначался один или несколько легионов с соответствующими вспомогательными войсками или только одни вспомогательные войска — и здесь также проявлялась своя иерархия.
    Легионы
    Если начинать с воинских соединений, пользовавшихся наибольшим престижем, на память сразу приходят легионы21, чьей эмблемой служил орел и которые представляли собой отборные войска. Каждый легион насчитывал около пяти тысяч человек, в основном пехотинцев, сведенных в десять когорт, из трех манипулов или шести центурий каждая, за исключением первой когорты, в которой центурий было всего пять, но с двойной численностью (илл. IV. 5). К ним с начала Принципата добавлялись отряд (vexillum) ветеранов22 под командованием куратора, префекта или центуриона, называвшийся triarius ordo, и на постоянной основе отряд конницы. Легионная конница, возможно, ликвидированная при Траяне, очень скоро была восстановлена. Она насчитывала 120 человек с момента возникновения до времен Галлиена: этот последний увеличил ее численность до 726 бойцов. Особенность, которую следует подчеркнуть, состояла в том, что легионные конники с той поры подчинялись центурионам, а не декурионам.
    Командный состав включал, таким образом, снизу вверх: пятьдесят девять центурионов, из которых главный имел звание примипила; одного (или нескольких?) трибуна-«шестимесячника» (sexmenstris), без сомнения, командовавшего конницей; пятерых трибунов — так называемых angusticlavii, из-за узкой пурпурной полосы, украшавшей их одежду и указывавшей на принадлежность к всадническому сословию, (каждому подчинялось две когорты); префекта лагеря; трибуна, называвшегося laticlavius (его туника имела широкую пурпурную полосу, означавшую, что он происходит из сенаторской аристократии); наконец, легата легиона (принадлежавшего к той же среде) и — еще выше (в случае наличия нескольких легионов в одной провинции) — легата армии. Соединения, размещенные Августом в Египте, а также организованные Септимием Севером, имели в качестве командиров префектов конницы; этот прецедент вдохновил Галлиена, распространившего данный порядок — император просто ликвидировал командные посты, зарезервированные для сенаторов, и прежний префект лагеря оказался во главе всего соединения в силу исчезновения двух вышестоящих начальников — легата и трибуна-латиклавия.
    Каждому легиону присваивались номер и название (I Минервы, II Августов, III Киренаикский и т.д.). Что касается всевозможных прозвищ, их мы исследуем далее. Всякое соединение создавалось в процессе подготовки к завоеваниям23; но поражения приводили к исчезновению некоторых из них, а восстания вызывали роспуск других. Между 30 г. до н.э. и б г. н.э. Август, получивший «в наследство» огромную массу солдат, набранных во время гражданской войны, свел количество легионов с 60 до 18; в 6 г. он набрал 8 (XIII — XX) легионов, три из которых (XVII — XIX) были потеряны три года спустя при разгроме Вара. В дальнейшем он добавил еще два легиона (XXI — XXII); следовательно, после его смерти в 14 г. н.э., их насчитывалось 25. Дальнейшее их развитие можно обобщить в таблице.
    Формирование24 и прекращение существования легионов


    Вспомогательные войска
    Легионы никогда не действовали в одиночку; их всегда сопровождали менее привилегированные соединения25, в задачи которых входило оказывать им содействие, но иногда они использовались самостоятельно. Эти вспомогательные части (ауксилиариев) насчитывали от 500 до 1 тыс. человек26 — их называли соответственно «пятисотенными» или «тысячными» (очевидно, что численность личного состава фактически никогда не составляла совершенно круглых цифр). Специалисты допускают, что общее число солдат данной категории в каждой провинции было приблизительно равно численности легионеров. Так, Британию, имевшую три легиона, защищали 15 тыс. отборных пехотинцев и 15 тыс. солдат вспомогательных войск. Пассаж Тацита27 с описанием входа Вителлия в Рим в 69 г., хорошо показывает градацию, существовавшую в римской армии. Вот как было организовано прохождение войск: «Впереди двигались орлы четырех легионов, по обеим их сторонам — вымпелы четырех остальных, следом — двенадцать значков кавалерийских ал, после строя легионеров — конница и тридцать четыре пешие вспомогательные когорты, разделенные по племенам и видам оружия». Этот фрагмент показывает, кроме того, различие, существовавшее внутри этих войск. Документы говорят об «алах», «когортах» и numeri.
    Среди второразрядных войск алы представляли собой сравнительно элитные подразделения. Составленные из конницы, они делились на шестнадцать турм, если были «пятисотенными»28, и на двадцать четыре, если «тысячными» — количество, которое редко достигалось ранее эпохи Флавиев29. В первом случае ими командовал префект, во втором — трибун — этот военачальник, которому в период Ранней империи помогали два субпрефекта, принадлежал ко всадническому сословию. Его помощником был первый декурион (princeps) и просто декурионы по одному на турму.
    После ал по порядку значимости шли когорты — отряды пехотинцев, состоявшие из шести центурий, если они были «пятисотенными», и из десяти, если «тысячными»30. Но и эта численность, по-видимому, не достигалась до периода кризиса 68 — 69 гг. Некоторые из них пользовались большим уважением по сравнению с другими, и, таким образом, составляли исключение — они набирались среди римских граждан; другие комплектовались добровольцами — такие солдаты считались подобными легионерам31. Командование осуществляли центурионы, подчиненные первому центуриону (princeps), а тот, в свою очередь, префекту в «пятисотенных» отрядах или трибуну в «тысячных» и составленных из римских граждан; и в этом случае наличие субпрефекта также не находит подтверждения вплоть до начала императорской эпохи.
    Но картина еще более сложна, нежели кажется, и нельзя не упомянуть еще об одной дискуссии между историками. Некоторые когорты вспомогательных войск, частично известных с первых лет Империи32, называются equitatae33 — это прилагательное охотно переводят как «конные», что создает двусмысленность. Действительно, мы имеем дело со смешанными подразделениями, включающими шесть или десять центурий и от трех до шести турм, смотря по тому, являются они «пятисотенными» или «тысячными» (здесь сложно представить точные цифры). Командование ими поручалось центурионам и декурионам, а также префекту или трибуну, в зависимости от того, насчитывали они пятьсот или тысячу человек. Вопрос заключается в том, чтобы уточнить род конницы34. Согласно Дж.Л.Чизману, лошади служили им только для перемещения, сражались же они пешими и образовывали, таким образом, верховую пехоту. Но Р.У.Дэвис, напротив, считает, что они составляли конницу, конечно, второго порядка, но настоящую. Последнее мнение кажется более достоверным: оно подтверждается некоторыми местами в речах, произнесенных Адрианом в Африке35, и особенно рельефами, где изображены воины конных когорт, поражающие врагов, повергнутых на землю. На одном из таких рельефов мы видим солдата, который сидя верхом пронзает копьем человека, опрокинутого на спину36 (илл. IV. 6). Верблюды, также использовавшиеся римской армией, служили в качестве вьючных животных; но было также замечено, что верблюды пугают лошадей.
    В основании служебной пирамиды находятся numeri37. Термин numerus имеет два различных значения. В общем смысле он обозначает всякий отряд, который не является ни легионом, ни алой, ни когортой: таковы телохранители императорских легатов, известные под названием singulares legati38, образующие numerus под командованием легионного центуриона, в звании praepositus, или curam agens (пешие или конные солдаты, набранные исключительно в алах и когортах, они добавлялись к stratores, пешим легионерам, имевшим те же задачи). Singulares, составлявшие резерв и школу командиров, появляются при наместниках провинций в эпоху Флавиев, а при командирах легионов — самое позднее в начале II в.39; во второй половине III в. они исчезают, уступая место ргоtectores.
    В узком смысле слово numerus применяется к отряду солдат-неримлян, сохранивших свои этнические особенности (язык, одежду, вооружение). Эта вторая категория появляется в конце I или в начале II в.40 Она оформилась официально при Адриане, а создана была при Домициане, Нерве или, скорее всего, при Траяне. Образцом для них могли послужить мавританская конница Лузия Квиета и symmachiarii, упомянутые Псевдо-Гигином. Здесь господствует большое разнообразие: встречаются отряды по тысяче человек, по пятьсот и еще меньшие (первые под командованием трибунов, вторые — префектов, остальные — praepositi, являющихся часто откомандированными легионными центурионами, или кураторов — curam agentes41); попадаются как конники, так и пехотинцы, младшими командирами которых являются соответственно декурионы и центурионы, как и в других вспомогательных отрядах. Говоря об этих солдатах, римляне называют их «варварами» (nationes) или определяют по их этническим названиям («мавры», «пальмирцы»), либо по именам их подразделений («numerus мавров», «пальмирцев» и т.д.). Можно объяснить появление этого типа подразделений: на заре Империи покоренные народы поставляли солдат для ал и когорт; но мало-помалу в эти отряды хлынули римские граждане и романизированные местные жители, привлеченные относительно высоким жалованьем, а поскольку стремление использовать варваров не исчезало, пришлось создавать для этой цели нечто новое. Поэтому numeri стали во II в. тем, чем в предыдущем были другие вспомогательные подразделения.
    Все они в совокупности подчинялись тем же правилам обозначений, что и легионы. Им присваивались, как правило, три основных отличительных знака: тип, номер и название (cohors I Afrorum, ala I Asturum, numerus Palmyrenorum; по образцу legio I Augusta и т.д.). Третий элемент, как правило, обозначает народ, из которого воины первоначально рекрутировались. Но он может происходить и от имени конкретного лица: в таком случае он восходит к человеку, удостоившемуся чести первому командовать данным войском42 (так, ala Indiana напоминает о некоем Инде, … а вовсе не об индийцах!). Порой после номера стоит указание на императора, создавшего отряд: cohors I Ulpia Brittonum; в I и II вв. были также Augusta, Claudia, Flavia, Ulpia или Aelia. В некоторых случаях следуют дальнейшие уточнения, отличия и почетные эпитеты («Благочестивая», «Верная», «Римских граждан» и т.д.), описательные наименования («тысячная», equitata, veterana — «старейшая», scutata — «носящих щит», contariorum — «сражающихся рогатиной», sagittariorum — «лучников») и указания на провинцию (скажем, cohors I Gallorum Dacica была сформирована в Галлии и отправлена в Дакию). Что касается «переменных» прозвищ а также происходящих от родовых имен императоров, они будут рассмотрены ниже.
    Но эта организация подверглась изменению в течение III в. В то время стали все чаще прибегать к вспомогательным войскам, и главное, их использовали в большом количестве и самостоятельно, независимо от легионов. Начало такой практики следует, видимо, искать в учреждении Септимием Севером отряда осроенских лучников43. Но в более широком масштабе она была использована при Александре Севере: конники, одетые в панцирь (cataphractarii, clibanarii) и стрелки из лука набирались в той же Осроене, у мавров и среди дезертиров-парфян44. Галлиен создал из далматов и мавров конный резерв, использовавшийся еще при Клавдии II45 и Аврелиане. Последний предоставил каждому наместнику в подчинение собственные войска быстрого реагирования — equites stablesiani. Он обзавелся очень подвижными войсками promoti («элита»), scutarii («щитоносцы»); и он же использует далматов и германцев против пальмирцев, которые сразу после своего поражения были включены в состав римских войск, образовав тяжелую конницу46.
    Несмотря ни на что, в эпоху Ранней империи легионы все чаще представляли основную боевую силу пограничных армий.
    Военный флот
    Флот47, напротив, всегда играл незначительную роль в общем раскладе римских вооруженных сил, хотя в недавнем исследовании М.Редде48 сделана попытка реабилитации, продемонстрировав его полезность.
    В самом деле, организация постоянного флота была одной из первостепенных задач победителя при мысе Акций. С 31 г. до н.э. Октавиан (будущий Август) разместил большую часть своих судов во Фрежюсе (Forum Iulii). Немногим позднее он переводит их в Италию — в Мизен и Равенну49: считается, что из этих двух портов суда выполняли миссию контроля — одни над западной, а другие над восточной частью Средиземноморья. Впоследствии флотилии были призваны демонстрировать римское присутствие на окраинных морях и больших реках (флотилии Британии, Германии, Паннонии, Мёзии, Понта, Сирии и Александрии).
    Командование каждым из италийских флотов принадлежит префекту всаднического ранга (при Клавдии и Нероне этот пост иногда предоставляется вольноотпущенникам), при этом мизенский флотоводец считается старше равеннского. Каждому помогает, начиная с эпохи Нерона, субпрефект. Известна также должность ргаероsitus reliquationi: речь идет безусловно о начальнике склада или резерва. За ними следует наварх (командующий эскадрой?) и центурион, отвечающий за одно судно, которого, без сомнения, можно сопоставить с триерархом (любое судно, каким бы ни было его значение, приравнивалось к центурии). Наконец, флотилии провинций состояли под командованием специально прикомандированных легионных центурионов и префекта всадников. Последний из исследователей, занимавшийся римским флотом (см. примеч. 6 на с. 38), оценивает его личный состав в 40 — 45 тыс. человек; эта цифра представляется значительной, но отнюдь не невероятной.
    Военные флоты из Мизена и Равенны получили эпитеты praetoria, без сомнения, при Домициане, но утратили их в 312 г. Как правило, флот обозначается только двумя словами, определяющими его характер и географическое положение (Мизенский флот, Равеннский флот, Германский флот, Паннонский и т.д.); «переменные» названия будут исследованы далее.
    Отряды
    Организация войск, в большей степени, чем можно предполагать, варьировавшаяся в обычное время, приобретала еще более сложный вид, если действовали чрезвычайные обстоятельства. Для выполнения конкретных задач, ведения войны, работ или занятия позиций римский гарнизон, приграничные армии или флот могли выставлять более или менее значительные отдельные отряды, которые назывались то вексилляциями (vexillationes), то numeri collati.
    Вексилляции50
    Название «вексилляция» происходит от слова vexillum, обозначающего знамя, вокруг которого собирались солдаты, покидавшие свои подразделения для выполнения специальных задач. Члены такого отряда именуются vexillarii — название, омонимичное тому, которое имел знаменосец в коннице51. Не следует применять этот термин по отношению к любой перемещающейся боевой единице, как это иногда делается: его оправданно употреблять лишь в тех случаях, когда оно явно использовано в тексте и можно быть уверенным в том, что имеешь дело с vexillum, поскольку коллективные и индивидуальные перемещения могли иметь место по множеству причин, хотя при этом воины не собирались вокруг этого символа. Определение вексилляции, таким образом, носило в некотором смысле официальный, юридический характер: одного надгробья, говорящего о солдате, умершем вдали от обычного места расположения его части, недостаточно, чтобы доказать ее существование52. Прибывая на новое место службы, солдаты поступали под начало местного командира (так, мы встречаем воинов VI «Железного» легиона (Ferrata) в подчинении у легата III Августова легиона53); но последнего, не знакомого со своими новыми подчиненными, они слушались хуже54. В зависимости от поставленных перед ними задач вексилляции делились на две большие группы.
    Первая связана с войной. Армия в провинции способна отправить для участия в операции целый легион и отряд, выделенный из легиона, или же выставить по две—четыре когорты на отряд, т.е. 1 или 2 тыс. человек одновременно55. И если дело касается вспомогательных войск, можно поступать тем же самым образом — выставить все войска или по отряду из каждой части. В принципе командование над римскими гражданами поручалось только лицу в ранге сенатора, а над воинами-варварами — в ранге всадника. Но бывали и исключения, особенно в I в., когда это правило соблюдалось гораздо менее строго, чем можно предполагать. Бывший примипил (первый центурион)56 или префект лагеря57 получали тогда эту должность. Строже следовали этому правилу во II в. Вплоть до времени Марка Аврелия (161 — 180) начальник легионеров был нобилем, трибуном или легатом и имел, как правило, звание «имперского легата вексилляции», в исключительных случаях — praepositus или praefectus; воины ал, когорт или флота подчинялись в то время всадникам. Начиная с правления Марка Аврелия категории военнослужащих были объединены и одинаково подчинялись нескольким praepositi, сенаторского или всаднического сословия, а последние, в свою очередь, — вождю (dux), который был выходцем из аристократии. Наконец, со времен Августа до середины III в. можно встретить командиров, называвшихся prolegato, а Септимий Север, побуждаемый текущей необходимостью, организовал большие экспедиционные корпуса под началом сенаторов, поставленных над всадниками58.
    Но ведь была не только война (см.: примеч. 3 на с. 40): вексилляция могла создаваться для работ, например, для строительства укрепления или для занятия поста, т.е. для выполнения задач, требовавших меньшего числа людей. Если речь шла о легионерах, то большую часть личного состава поставляла одна когорта или же набирали по несколько человек из каждой центурии; командование поручалось центуриону или простому принципалу (солдату, свободному от нарядов). Что касается вспомогательных войск, то каждая центурия или турма выделяли людей, подчиненных одному principalis; моряками командовал центурион. Во всех случаях командир отряда имел право на звание препозита, или же боевая единица называется sub cura N… («под ответственностью N…»).
    Numeri collati
    Перемещения воинов вдали от своих частей производятся в одних случаях неорганизованно, а в других — в форме вексилляции. Следует назвать еще третью возможность. В трех африканских надписях III в. можно прочесть выражение — numerus collatus59. Было предложено три интерпретации этого термина: речь идет либо об обычном numerus, аналогичном варварским частям с этим названием, либо о единице, приписанной к другой, для усиления60, либо же о некоем роде вексилляции. Чтобы понять смысл этого выражения, надо определить значение каждого из составляющих его слов. Термин numerus означает как солдат-неримлян, так и всякое соединение, не являющееся ни легионом, ни алой, ни когортой. Причастие же прошедшего времени collatus означает «собранный»: в эпиграфике Магриба часто встречается выражение аеге collato — «собранные деньги», «произведенный сбор денег». Замечают, что ни в одном из четырех текстов солдаты, не говоря уже о военачальниках, не представлены как принадлежащие к рассматриваемому соединению (не встретишь ни miles, ни centurio, ни praefectus numeri collati); командование вверено выделенным командирам: легионному центуриону, центуриону вспомогательных частей и декуриону алы, носящему звание praepositus. К тому же надписи географически разбросаны от Ну мидии до Триполитании, однако, воины вспомогательных частей этого региона в III в. перемещаются, похоже, только в рамках ограниченного сектора. Таким образом, первую гипотезу явно следует отбросить — весь контекст подсказывает, что речь не идет о постоянной боевой единице. К тому же, эти numeri collati иногда сопровождают другие отряды, но мы видим также, что они могут действовать и в одиночку, что исключает последнюю версию (можно заметить, впрочем, что «приписанная» единица есть не что иное, как своего рода вексилляция). Итак, остается третья интерпретация — термином «numeri collati» называют отряды, которые не имеют права на vex ilium. Они состоят из воинов (126 в одном тексте), откомандированных из нескольких лагерей или частей для выполнения конкретной миссии, и могут действовать на постоянной основе.
    Проблема «местного ополчения»
    Итак, римская армия, как мы видим, состояла из многочисленных видов подразделений. Следует ли добавить к ним что-либо еще? Некоторые историки предполагают наличие «местных ополчений» — муниципальных или провинциальных61. Этому выражению присущ один недостаток — оно двусмысленно. Несомненно, что муниципальные власти располагали вооруженными людьми для обеспечения порядка на подконтрольных им территориях. Но армия, как уже отмечалось, имеет в качестве основной задачи охрану Империи от всякой внешней угрозы. Присоединялись ли эти вооруженные отряды к легионам и вспомогательным войскам в случае внешней войны (bellum externum)? Это совсем другой вопрос. Так или иначе, исследователи допустили много погрешностей, основывая свое мнение на двух видах аргументов. Во-первых, они пытались обнаружить признаки этих подразделений в известных «крестьянах-солдатах пограничной полосы» — limitanei из «Истории Августов»62, а также в иных отрядах, называемых «копьеносцами» (hastiferi), «союзниками» (symmachiarii), «молодыми людьми» (iuvenes), «маврами» или «разведчиками Помарии» (Помария находилась в Мавретании Цезарийской). Далее, они приводят список командиров, руководивших этими отрядами: иренархов на Востоке и военных трибунов a popolo на Западе, префектов побережья (ora maritima), народов (gentes) и городов.
    К сожалению, во всем этом мало что заслуживает доверия: limitanei применительно к данной эпохе упомянуты только в «Истории Августов», причем в двух сомнительных фрагментах, которые никакой другой автор больше не подтверждает; hastiferi являлись служителями богини Беллоны63; symmachiarii, мавры и «разведчики Помарии» служили в регулярных римских войсках и были организованы в numeri. Только организация iuvenes64 могла действительно быть чем-то вроде местного ополчения: эти сообщества объединяли детей знати и молодых людей более скромного социального положения65, получавших спортивную подготовку с военным оттенком (lusus iuvenum предусматривал упражнения, они особенно почитали Марса). Относительно предполагаемых «командиров» сейчас мы знаем больше: военные трибуны «а popolo»66 несут обычную службу, будучи рекомендованными императору своим родным плебсом; префекты племен, городов и иренархи — регулярные муниципальные магистраты — располагают теми же средствами, что и одноименные должностные лица, для выполнения полицейских функций; что до praefectus огае maritimae, речь идет о лице, исполняющем всадническую должность на службе государства и имеющем в своем распоряжении регулярные войска.
    Ясно, однако, что каждый город обладал вооруженными отрядами, задачей которых было поддержание порядка на своей территории67. Более того, возможно, одна надпись из Триполитании68 является свидетельством промежуточного этапа, во время которого некоторым местным чиновникам приходилось организовывать защиту от варваров. Этот текст, датирующийся временем правления Филиппа Аравитянина, сообщает, что укрепление с длиной стороны в 15 м было построено трибуном, подчиненным praepositus limitis, при этом не указано никакого названия алы или когорты. Поскольку трудно представить себе, чтобы под началом командира «тысячной» части находился такой незначительный объект, оправданно предположить, что мы здесь имеем дело с предшественником трибунов Поздней империи — командиром местного ополчения.
    Заключение
    «Римский гарнизон», войска провинций и военные флоты — как видим, структура римской армии отличалась значительным разнообразием69. В этих условиях только относительное значение можно придавать общей ее численности: воин вспомогательных войск не способен заменить легионера; к тому же редкие указания на численность, которыми мы располагаем, порой требуют очень осторожного к себе отношения. Тем не менее, напрашиваются некоторые выводы по этому вопросу (отправной точкой для расчетов мы берем, согласно Тациту70, около 60 человек в центурии и численность вспомогательных войск, равную легиону).
    Учитывая протяженность границы, которую следовало защищать, даже самые оптимистичные данные, приводимые Ж. Каркопино, свидетельствуют о значительном недостатке численности войск. Чтобы возместить его, оставалось обращаться к качеству. Тем более, что разнообразие, которое мы констатировали, подразумевало существование определенной иерархии различных типов подразделений — отборных элитных частей и войск второразрядных. Это, естественно, ставит вопрос о критериях набора войск, на основе которых он осуществлялся. Почему одного новобранца направляли во вспомогательные войска, а другого в легион? Но прежде следует отметить, что внутри самой воинской единицы — а чему здесь удивляться, если речь идет о военных делах? — также присутствуют эти две характерные черты — разнообразие и иерархичность.
    Численный состав римской армии


    Сводная таблица: Организация римской армии в 23 г. н.э.
    Сокращения: D = пятисотенная единица, М = тысячная, Е = всаднического ранга, S - сенаторского ранга

Примечания:

    [1] Тас. Ann. IV. 4. 5; 5.
    [2] Durry М. Les cohortes pretoriennes. 1939; Passerini A. Le coorti pretorie. 1939.
    [3] Ps.-Hyg. VI-VIII.
    [4] Тас. Ann. IV. 5. 5; Dio. Cass. LVII. 19. 6.
    [5] См.: L’Annee epigraphique. 1980. № 24.
    [6] Herod. HI. 13. 4; Dio. Cass. LXXIV. 1; SHA: Sept. Sev. XVII. 5; Zosim. I. 8. 2.
    [7] Freis Н. Die cohortes urbanae // Epigr. Stud. 1967. II.
    [8] Suet. Aug. XLIX.
    [9] Inscr. lat. d’Afrique. № 164.
    [10] Baillie Reynolds Р.К. The vigiles of Imperial Rome. 1926.
    [11] Suet. CI. XXV, 6.
    [12] Тас. Ann. I. 24. 2; Suet. Aug. XLIX. 1; Herod. IV. 7, 3; 13, 6; SHA: Sev. Al. LXI. 3; Max.-Balb. XIII. 5-XIV; Paribeni R. // Mitteil. d. Kaiserl. d. arch. Instit. 1905. XX. P. 321-329.
    [13] Tac. Hist. I. 31. 1.
    [14] Speidel M. Die equites singulares Augusti. 1965.
    [15] Baillie Reynolds P.K. // Journal of Rom. St. 1923. XIII. P. 152-189.
    [16] Paribeni R. // Mitteil. d. Kaiserl. d. arch. Instil. 1905. XX. P. 310—320; Sinningen W.G. // Mem. Amer. Acad. Rome. 1962. XXVII. P. 211-224.
    [17] SHA: Hadr. XL 6; Macr. XII. 4.
    [18] Tac. Hist. I. 31. 3, 6.
    [19] См., например: Tac. Hist. I. 31. 2, 6, 7.
    [20] Herod. II. 10. 2.
    [21] Ritterling Е. Legio // Pauli A., Wissowa G. Realencyclopadie. 1925. XII. 2; Parker H.M.D. The Roman Legions. 2-nd ed. 1958.
    [22] Bickel E. // Rhein. Museum. 1952. XCV. P. 97-135; Sander E. Ibid. P. 79-96; Keppie L.J.F. // Papers Brit. School Rome. 1973. XLI. P. 8-17.
    [23] Suet. Ner. XIX. 4.
    [24] Dio. Cass. LV. 24; См. также: Mann J.С. Hermes. 1963. ХС1 P. 483-489.
    [25] Cichorius C. Ala; Cohors // Realencyclopadie. 1894. I, 1900. IV I; Rowell H.T.Numerus; Ibid. 1937. XVII, 2; Cheesman G.L. The auxilia of the Roman Imperial Army. 1914; Saddington D.B. The development of the Roman Auxiliary Forces (49 B.C. — A.D. 79) 1982.
    [26] CIL. VIII. № 2637: «III Легион Августа и его вспомогательные части…»
    [27] Tac. Hist. II. 89. 2.
    [28] Ps.-Hyg. XVI; Arr. Т. XVIII. 3 (512 человек в одной пятисотенной але).
    [29] Birley Е. // Mel. E.Swoboda. 1966. P. 54-67.
    [30] Hyg. XXVIII.
    [31] Tac. Ann. I. 8. 3; 35, 3: cohortes civium romanorum и voluntariorum civium romanorum.
    [32] CIL. X. № 4862.
    [33] Ios. Flav. Bell. Iud, III. 4. 2 (67): 120 конников и 600 пехотинцев; Ps.-Hyg. XXV —XXVII: 120 конников и 380 пехотинцев = 6 центурий и 3 турмы или 240 конников на 760 пехотинцев - 10 центурий и 6 турм; CIL. III. № 6627: 4 декуриона.
    [34] Davies R.W. // Historia. 1971. XX. P. 751-763.
    [35] CIL. VIII. №18042; Le Glay M. // XIе Congres du limes. 1978. P. 545-558.
    [36] CIL. VIII. № 21040.
    [37] Rowell Н.Т. Op. cit. (примеч. 2 на с. 33); Vittinghoff F. // Historia. 1950. Bd. I. P. 389-407; Mann J.C. // Hermes. 1954. LXXXII. P. 501-506; Speidel M. // Aufstieg u. Niederg. rom. Welt. 1975. Bd. II. 3. P. 202-231. Особый случай см.: L’Annee epigraphique. 1983. № 767 (numerus в отношении легиона).
    [38] Speidel M. Guards of the Roman Army. 1978.
    [39] L’Annee epigraphique. 1969-1970. № 583.
    [40] Ensslin W. // Klio. 1938. XXXI. P. 365-370; Ps.-Hyg. Ed. M.Lenoir 1979. P. 78-80, 127-133.
    [41] L’Annee epigraphique. 1900. № 197.
    [42] Birley Е. // Ancient Society. 1978. IX. P. 258-273.
    [43] Herod. III. 9. 2.
    [44] Herod. VI. 7. 8; SHA: Sev. Al. LVI. 5.
    [45] SHA: CI. XI. 9.
    [46] Zosim. I. 50, 3.
    [47] Fiebiger O. // Leipz. Stud. 1893. XV. P. 275-461; Chapot V. La flotte de Misene. 1896; Kienast D. Kriegsflotten d. rom. Kaiserzeit. 1966; см. след. примеч.
    [48] Redde M. Mare nostrum. 1986.
    [49] Suet. Aug. XLIX. 1.
    [50] Saxer R. Vexillationen d. rom. Kaiserheeres // Epigr. Stud. 1967. I.
    [51] Tac. Ann. I. 38. 1 (член vexillatio) и 41. 1 (знаменосец конницы).
    [52] Le Roux P. // Zeitsch. f. Papyr. u. Epigr. 1981. XLIII. P. 195-206.
    [53] CIL. VIII. № 10230.
    [54] Ps.-Hyg. V.
    [55] Suet. Vesp. VI, 2; Ios. Flav. Bell. Iud. II. 18. 8 (494).
    [56] Tac. Ann., XIII. 36. 1,5.
    [57] Tac. Ann. XII. 38. 3, 55. 2.
    [58] Sasel J. // Chiron. 1974. IV. P. 467-477; Christol M. // ( arrieres senatoriales. 1986. P. 35 — 39.
    [59] Le Bohec Y. // XIIе Congres du limes. 1980. P. 945-955; Idem. // IIIе Congres de Sassari. 1986. P. 233-241.
    [60] Эта интерпретация может быть подтверждена одной надписью из Рима: некий солдат был collatus in sing(ulares), т.е. «добавленный к телохранителям» (L’Annee epigraphique. 1968. № 31).
    [61] Cagnat R. De municipalibus et prouincialibus militis in Imperio romano. 1880; Stapfers A. // Musee Beige. 1903. VII. P. 198-246.
    [62] SHA: Sev. Al. LVIII. 4; Prob. XIV. 7.
    [63] Fishwick D. //Journal Rom. St. 1967. LVII. P. 142-160.
    [64] Jaczynowska M. Les associations de la jeunesse romaine. 1978.
    [65] Demoulin H. // Musee Beige. 1899. III. P. 177-1992; Jacques F. // Ant. Afr. 1980. XV. P. 217-230.
    [66] Nicolet C. // Mel. Ec. Fr. Rome. 1967. LXXIX. P. 29-76.
    [67] Dessau H. Inscr. lat. sel. № 6087. CIH.
    [68] Inscr. Rom. Tripolit, № 880.
    [69] Birley Е. // Mel. E.Swoboda. 1966. Р. 54 et suiv. Автор насчитывает для II в. 270 «пятисотенных» когорт и от 40 до 50 «тысячных», 90 «пятисотенных» и 10 «тысячных» ал.
    [70] Tac. Ann. XIV. 58. 3-4; IV. 5, 6.
    [71] Легат легиона (S) заменен префектом (Е) в Египте с эпохи Августа, в трех соединениях, называемых парфянскими со времени их создания при Септимий Севере; эта практика распространена при Галлиене.
    [72] Трибун (S) исчезает при Галлиене.
    [73] Конница доводится до 726 человек при Галлиене.
    [74] Эти префекты заменены трибунами (Е), когда соединение является военным (см. след. примеч.)
    [75] Некоторые вспомогательные части являются военными; но они появляются не ранее эпохи Флавиев.

Люди римской армии. Выбор техничности


    Расхожие термины вроде «преторианцев», «легионеров» или «воинов вспомогательных частей» ассоциируются в лучшем случае с людьми, способными держать сомкнутый строй, в худшем, — с трудно поддающейся описанию толпой. В действительности же каждый солдат (или почти каждый) занимал конкретное место, выполнял вполне определенную функцию и был почти незаменим. Набор возможных видов деятельности воинов варьировался от «артиллерии» до «кавалерии», от службы связи до санитарной, от тренировки до музыки и включал множество других специальностей. Это разнообразие, которое существовало уже в республиканскую эпоху, достигает своего апогея, похоже, только к концу II в. н.э.
    К тому же, не следует забывать, что благодаря принципу иерархичности в римской армии были представлены все общественные классы — даже рабы! В самом деле, в ней встречаются нобили: сенаторы, включенные в цензовый класс обладателей миллиона сестерциев, и обладающие монополией на занятие магистратур (должности квесторов, эдилов, преторов и консулов), — служили офицерами; мы находим также всадников лишь с четырьмя тысячами сестерциев состояния на службе принцепса в качестве прокураторов и префектов — они пополняли низший командный состав. Дети муниципальной знати становились центурионами. Римские граждане из плебса поступали в легионы, а перегрины — во вспомогательные части. К тому же некоторые боевые единицы располагали рабами, выполнявшими административные обязанности.
    Такого рода двойное устройство — по линии иерархии и по специализации — представляет то, что историки называют немецким словом «Rangordnung»1.
    Командный состав
    По примеру древних начнем с самых высокопоставленных персонажей — офицеров2; уточним при этом, что под ними мы подразумеваем всякое должностное лицо, стоящее выше центуриона.
    Общие сведения
    Принадлежность к категории командиров, основанная на социальных и институциональных критериях, может варьировать в зависимости от обстоятельств и конкретных личностей3: храбрый человек в условиях тяжелой войны может добиться более важных командных постов, чем в обычное время.
    Достаточно много говорилось о том, что могущество римской армии объясняется высокой эффективностью действий солдат и центурионов — качеством, часто противопоставляемым посредственности высшего командования, которое могло оказаться в руках некомпетентных дилетантов; якобы победы достигались войском в каком-то смысле вопреки присутствию военачальников. Следует отбросить это клише. В библиотеке каждого сына сенатора или всадника были трактаты, посвященные военному искусству, он регулярно тренировался. Это чтение и эта практика составляли часть воспитания, обычно даваемого юношам из знатных семей. Поскольку военная техника того времени не представляла большой сложности, несколько недель практики командования были достаточными, чтобы усвоить ее основы. Более того, многие командиры даже прославились подвигами. Всадник Гай Велий Руф гордо сообщает о совершении рейда через царство Децебала — Дакию — и, позднее, о захвате и доставке императору добычи и пленников, среди которых находились сыновья властителя Парфии4. Марк Валерий Максимиан собственноручно убил Валаона, царя германского народа наристов5. Так, в 238 г. сенаторы еще имели хороший военный опыт. Кроме того, некоторые из них отличались особым пристрастием к военному делу6: они вели спартанский образ жизни, посвящая себя тренировкам и постоянно носили при себе меч — их называли viri militares7. Однако нет причин считать, что они когда-либо составляли особую касту, их сообщество было открытым.
    Впрочем, все командиры выполняли приблизительно одинаковые функции: вести воинов в бой, готовить их посредством упражнений и вершить правосудие в войсках. Кроме того, образованию замкнутой корпорации препятствовали прерогативы, которыми располагал принцепс: ведь именно он раздавал новые назначения8.
    Иерархия
    В самом деле, в военной сфере существовал верховный военачальник — император. Именно он считался триумфатором во всякой войне, даже если не появлялся на поле битвы. Он действовал в таком случае силой своего гения — только его сакральная мощь могла склонить богов к победе Рима. Поэтому когда император украшал себя титулом «победитель парфян», это никоим образом не означало, что он побывал на Востоке. Лучше всего могущество правителей в этой области описывает Дион Кассий9: «Им принадлежит право осуществлять набор войска, взимать налоги, развязывать войну и заключать мир, всегда и везде командовать равно солдатами-иноземцами (воинами вспомогательных частей. — Лет.) и легионерами».
    Правитель обзаводится свитой и привлекает себе в помощники по военным вопросам одного или нескольких префектов претория, которые играют одновременно роль верховного и военного министров. Вторая функция для начала II в. была отмечена Псевдо-Гигином10. Она была введена для Перенния11, и то же можно было бы сказать в отношении Патерна и Клеандра12, который выполняет ее, не нося соответствующего титула (эти три персонажа служили при Коммоде, между 180 и 186 гг.). Во времена Александра Севера подобную же деятельность осуществляют Флавиан и Хрестус13.
    Во главе каждой провинциальной армии стоит на-местник — императорский легат-пропретор сенаторского (консульского) ранга, который находится в местах дислокации легионов, а также прокуратор, выходец из всаднического сословия. Вплоть до эпохи Калигулы Африка представляет собой исключение: управляющий ею проконсул (как правило, в течение годичного срока) также располагает войсками, несмотря на то, что назначен на эту должность сенатом (военачальников же назначает император). Основной задачей наместников является обеспечение общественного порядка, а это означает, что они должны вершить правосудие, надзирать за религиозной жизнью и состоянием храмов, с помощью квестора или прокуратора контролировать правильность поступления налогов и, наконец, следить за безопасностью территории. Начиная с эпохи Галлиена, в армии остаются только всадники, и тогда (к 262 г.) появляется звание praeses perfectissimus, обозначающее сановника, ответственного за провинцию. Слово praeses (в смысле просто «вождь, глава») использовалось уже с конца II в., но в частном порядке. Обсуждается также вопрос о гипотетической и во всяком случае весьма недолгой «сенатской реставрации» при императоре Таците.
    Командование легионом поручается еще одному императорскому легату-пропретору (преторианцу)14, находящемуся в подчинении у своего одноименного наместника провинции (если в округе только одно подразделение этого типа, то обе функции выполняются одним лицом). Этот военачальник занимал свой пост два — три года и следил за ходом дел во вверенных ему боевых единицах, включая вспомогательные части: он обеспечивает соблюдение дисциплины, строевую подготовку15 и располагает финансовыми и судебными полномочиями16. Начиная с правления Галлиена префект лагеря, до тех пор бывший третьим по важности должностным лицом боевой единицы, выдвигается на первый план вследствие отмены званий легата и трибуна-латиклавия. Он сменяет свой титул на «высокочтимого (egregius) префекта легиона», и зависит теперь напрямую от praeses; его полномочия становятся чисто военными17. Такая организация (верховное командование, порученное префекту) существовала уже в некоторых легионах, например, в тех, что были размещены в Египте со времен Августа (поскольку сенаторы не имели права пребывать на этой территории, принадлежавшей принцепсу), и в трех соединениях, называвшихся Парфянскими, после их учреждения при Септимии Севере.
    Трибун-латиклавий оказывается отодвинут на второе место18; это имя происходит от широкой пурпурной каймы, украшавшей тогу обладателя и напоминавшей о его сенаторском происхождении. С помощью собственного штаба, трибун-латиклавий выполняет роль советника, а также обладает судебными19 и военными полномочиями. Он руководит учениями20 и в случае отсутствия легата, несмотря на свой юный возраст (около двадцати лет) и нехватку опыта (он остается в должности год), замещает его и носит в этом случае титул tribunus pro legato; во всяком случае, в ходе дальнейшей карьеры он получит этот пост, к которому уже готовится21.
    Префект лагеря22, третье высшее должностное лицо боевой единицы, занимается поддержанием в порядке оборонительных сооружений23, как следствие, во время походов ему поручают руководить осадными работами24. Он выбирает месторасположение укреплений и обеспечивает их постройку. В походе префект лагеря следит за обозами, а в сражении командует метательными орудиями. Он также постоянный участник заседаний военного совета легата. Чтобы занять должность префекта лагеря, нужно либо отслужить три срока трибуната в Риме25, либо быть прежде примипилом, что, по мнению Б.Добсо-на, открывало доступ во всадническое сословие.
    За ними следуют пять трибунов-ангустиклавиев. Их название происходит от узкой пурпурной каймы, вышитой на тоге и определявшей их принадлежность ко всадническому сословию. В бою каждый из них командует двумя когортами, т.е. 1 тыс. человек26. Ангустиклавии участвуют в качестве советников на заседаниях военного совета легиона, а в мирное время27 руководят тренировками, следят за безопасностью ворот лагеря, за пополнением запасов зерна, содержанием госпиталя, а также вершат правосудие. Наконец, «шестимесячный» трибун (sexmenstris) определенно командует легионной конницей: в таком случае он один занимает этот пост.
    Несколько слов о других офицерах, фигурирующих в надписях и литературных текстах. Термин dux28 означает «вождь» в широком смысле слова — qui ducit. В I и II вв. (в техническом смысле) он применяется по отношению к лицу, не принадлежащему к сенаторскому сословию, но осуществляющему высшее командование. Со времени Маркоманских войн Марка Аврелия он, напротив, предназначается сенаторам, которые командуют легионерами и воинами вспомогательных частей, объединенными в отряды. Наконец, в середине III в. появляется dux limitis — вождь небольшого участка приграничной полосы. Словом praepositus также в общем смысле обозначают «вождя», но рангом ниже предыдущего, например, всадника, поставленного во главе вексилляций как легионеров, так и воинов вспомогательных частей; но с Марка Аврелия этот титул часто носит сенатор. Кроме того, войско, направленное для выполнения конкретной задачи и состоящее только из солдат — римских граждан, может быть вверено prolegato. Эта должность встречается в период между эпохой Августа и III в.29 В бою используются прежние префекты, называемые «примипилярными»30: им подчиняются командиры ал и когорт, они отвечают за личный состав солдат в укрепленных пунктах. Наконец, protectores divini lateris31, введенные между 253 и 268 гг., составляли резерв — императорскую гвардию и элитные части, набираемые среди низших командных чинов.
    Плохо известно положение в отличных от легионов боевых единицах. Очевидно, префекты «гарнизона Рима» и вспомогательных частей обладали в отношении своих подчиненных полномочиями аналогичными легатам-пропреторам; что же касается трибунов городских частей, то их психология, вероятно, соответствовала роли их одноименных собратьев в приграничных армиях.
    Два исследования32 посвящены офицерам военного флота и, в частности, их годовому жалованью. Префект италийского флота получал 100 тыс. сестерциев в I в., 200 тыс. во II, а в III в. добавил титул «высокочтимый» (egregius) и «превосходнейший». Субпрефект — также «высокочтимый» — и начальник хранилищ или резерва (praepositus reliquationi) обходились казне в 60 тыс. сестерциев, в то время как префекту флота в Германии, Британии или на Понте полагалось 10 тыс. со времени правления Септимия Севера. С этого периода капитан судна (триерарх) мог стать командующим эскадрой (на-вархом), затем первым центурионом флота (princeps), прежде чем получить доступ к посту легионного прими-пила33.
    Карьеры
    Рассмотрим систему командных чинов на примерах известных карьер. Известно, что в эпоху Ранней империи существовало две категории общественной элиты.
    Нобили, входившие в сенат, удостаивались этой чести благодаря, конечно, своему цензу, но также и главным образом — исполнению магистратур; помимо этих обязанностей они выполняли предварительные (до), промежуточные (между) и жреческие функции.
    Сенаторская карьера