Скачать fb2
Рики Макарони и Тремагический Турнир

Рики Макарони и Тремагический Турнир

Аннотация

    Турнир он и есть Турнир, ну что про него писать… Поэтому Рики с бандой спокойно занимаются другими делами, пока все суетятся вокруг чемпионов.
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Вольдеморт, Новый персонаж, Новый персонаж, Северус Снейп, Альбус Дамблдор
    Юмор/ Детектив || G
    Глав: 24
    Начало: 05.07.05 || Последнее обновление: 06.07.05


Рики Макарони и Тремагический Турнир

Глава 1. Повсюду тайны.

    Проливной дождь третий день подряд основательно наскучил всем обитателям дома №15 по Брук–стрит в Лондоне, в особенности тем из них, кто оказался ограничен в интересных занятиях на каникулах. А теперь, ко всему прочему, во второй раз дождь бесцеремонно проник внутрь дома. Рики Макарони и его брат Пит без энтузиазма разглядывали лужицы на столе и на полу, которые им предстояло ликвидировать. Четыре взъерошенные совы, уже позволившие обтереть себя салфетками, клевали орешки.
    — Обычаи в этой вашей школе, — почтительно отметил Пит. – Мне вот целое лето никто и не думает писать. А со времени твоего приезда прошла всего неделя.
    Рики кивнул – действительно, в колдовском обществе, к которому он принадлежал с тех пор, как поступил в школу чародейства и волшебства «Хогвартс», неукоснительно соблюдались традиции. Совы же служили почтальонами, и именно они сейчас доставили ему письма от четырех друзей. Вчера он уже получил одно, и такое обилие, будучи приятным, все же заставляло волноваться: как же он успеет ответить на все? У самого Рики не было совы, которая бы разносила его письма, и он намеревался, если получится, отправить ответы с этими.
    — Когда вчерашняя заявилась, я думал, что наблюдаю вселенский потоп, но это не идет ни в какое сравнение с сегодняшним, — покачав головой, добавил старший брат и передал тряпку.
    — Ты прав, слишком много для одного дня, — ответил Рики. – В мире колдовства определенно что‑то происходит, и Селена об этом сообщила. О Мерлин, они и стену забрызгали!
    Пит покосился на сов, затем на брата.
    — Набрался ты колдовского сленга, — сказал он. – Ну и что она такого написала?
    — Вроде бы ожидается нечто грандиозное, но что именно, она не знает. Я рассказывал, что дед Селены не очень‑то посвящает ее в серьезные дела. Но по ее словам выходит, что Министерство магии встало на уши. Родителей срочно о чем‑то извещают. Интересно, что все‑таки происходит?
    Рики с сожалением бросил взгляд на письма, до которых не мог добраться, пока не приведет в порядок свою комнату.
    — Судя по тому, что творилось с тобой весь год, там постоянно происходит черт знает что, — изрек Пит.
    В этом он был прав – второй год Рики в «Хогвартсе» прошел еще более бурно, чем первый. Если в первом классе он всего лишь вернул свою палочку, при этом разрываясь между желанием научиться колдовать и полным непризнанием колдовства, намереваясь вернуться в обычный мир и жить как прежде, то весь второй курс можно отнести к саге о нарушении правил – только так Рики и узнавал об их существовании. Вначале он создал Клуб Единства, который его лучший друг тотчас объявил безумной идеей: при конкуренции между колледжами «Хогвартса» только очень незаурядные личности были способны поддержать ее. Именно на таких товарищей ему повезло; большую часть времени они проводили в женском туалете, тренировались по ночам вне школы и лезли в чужие личные дела, и весь год гриффиндорская мафия – объединение мудрых магов во главе с директором школы Альбусом Дамблдором — подозревала его, Рики Макарони, в нахождении трансфигуратора. На самом деле его случайно спас Артур Уизли, который за пару минут до его прихода взял вышеназванный злонамеренно заколдованный предмет; за этим последовали странные события, закончившиеся относительно благополучно опять же благодаря невероятному везению. Но членам Клуба все же довелось пообщаться со знаменитой Упивающейся Смертью, личность которой вселилась в Артура, и Рики ни за что на свете теперь не захотел бы встретиться с кем‑нибудь еще из той же банды. К сожалению, он знал прекрасно, что они‑то хотели прямо обратного. Вытирая лужи, он в который раз ломал голову, почему Дамблдор не предупредит его об опасности, а вместо этого держит все в тайне и создает кучу сложностей и Рики, и своей команде. Ладно, дражайший крестный Поттер не доверяет, но остальные… Впрочем, после случившегося с Артуром гриффиндорская мафия узнала и о других приключениях их Клуба Единства, так что даже профессор Северус Снейп, завуч его родного колледжа, теперь станет доверять им гораздо меньше, решил Рики.
    Наконец, с уборкой было покончено. Пока Рики читал, Пит любовался совами. Брат специально запомнил, какая от кого – Рики выделял только ту, что принадлежала Лео, его другу из «Слизерина» – колледжа, где учился он сам.
    Письма блестяще обманули его ожидания. Они ничего не прояснили, только еще больше нагнали туману в добавление к путаному посланию Селены. Все они, в основном, были об одном и том же – в волшебном мире готовятся к какому‑то знаменательному событию, которое касается буквально всех, но что оно, никто не знает, поскольку его тщательно скрывают от всех непосвященных. Одно было ясно – это вроде бы не таит никакой угрозы, напротив, предполагает развлечение.
    «Это определенно требует значительного финансирования», — писал Лео, отец которого занимал должность в управлении волшебным банком. Далее друг очень подробно, с присущей ему скрупулезностью и аккуратностью описал всеобщую беготню, особо подчеркнув, что «затраты – не главное, лишь бы все прошло, как подобает». Лео, чистокровный колдун и лучший ученик параллели, был виден буквально в каждом слове своего послания. В конце он не забыл выразить уверенность, что с Рики все прекрасно и не может быть иначе, — в отличие от Селены, которая передала кучу приветов, наилучших пожеланий и справилась о состоянии здоровья и дел Рики в начале и в конце. Однако подробный отчет Лео, состоящий из описания отрывочных деталей, основательно заинтриговал обоих братьев Макарони.
    Дик Дейвис, друг Рики из «Равенкло», колледжа любителей учебы, сообщил, что вроде бы ожидаемое знаменательное событие когда‑то уже было и, возможно, связано с давней колдовской традицией (Дик увлекался историей магии). Он не поленился выразить опасения по поводу того, что, похоже, происходящее должно как‑то отразиться на учебном году, и в конце приписал: «В связи с этим часто упоминается Гарри Поттер. Попробуй спросить его. Я знаю, что ты не очень к нему расположен, но он твой крестный и, может, скажет, ведь это держат в секрете от волшебного мира, но ты‑то дома».
    Предложение равенкловца заставило Рики нахмуриться. Дик был прав – Рики действительно не питал нежных чувств к Поттеру. Правда, он относился к нему намного лучше по сравнению с тем временем до школы, когда не знал о магах, и с первого класса, когда Поттер не желал давать ему палочку. То, что Гарри Поттер был героем волшебного мира и победителем Темного Лорда, Рики, конечно, уважал, но как‑то не придавал значения. Крестный постоянно оберегал его, подозревал и контролировал. Рики сомневался, что Поттер ему скажет, но взялся за следующее письмо, уже ожидая, что вряд ли ему сообщат больше, хоть его и написал племянник Гарри Поттера.
    Эдгар Боунс из «Хуффульпуффа» нередко даже среди друзей оправдывал репутацию праведника. И его письмо с первых слов частично подтвердило опасения Дика: действительно, в школьных правилах грядут изменения на весь этот год, но какие именно, Эди не знал и глубоко возмущался такой таинственностью. По крайней мере, в его послании была и другая тема — о его брате Ники, бывшем спортивном комментаторе, который только закончил школу и начал работать. Рики интересовало, чем могут заниматься колдуны после окончания учебы, а Эди охотно расписывал жизненный выбор брата. Ники отверг презренную бюрократию Министерства и взялся разводить магических существ на какой‑то особой ферме. Поскольку Рики, начиная с этого года, предстояло изучать уход за магическими существами, водяные пегасы его чрезвычайно заинтересовали.
    Рики помедлил, прежде чем распечатать последнее письмо – от Артура Уизли из «Гриффиндора». С одной стороны, у того была куча родственников, которые почти все работали в Министерстве; с другой, свойственная гриффиндорцам бесшабашность и строгая позиция его бабушки о том, во что детям не положено совать нос, вряд ли позволили ему выяснить больше, чем другим.
    Начиналось письмо совершенно с иной новости: «Ральфу лень самому катать тебе целое письмо, и он попросил меня передавать приветы от его имени. Так что ты тоже, если кому напишешь, упомяни». Рики сразу заулыбался: он хорошо знал эту чисто гриффиндорскую манеру успеть везде и при этом самому ничего по возможности не делать; только в этом они и были похожи на слизеринцев. Ральф был другом Артура еще до создания клуба. В конце прошлого года он серьезно пострадал, пытаясь отнять у Артура заклятый трансфигуратор. «Его отвезли на побережье восстанавливать силы». По поводу ожидаемого важного события Артур написал, что «заявится толпа из‑за границы, сейчас уже точно, но раньше предполагалось, что наши поедут. У нас дома по этому поводу была большая суматоха, потому что дядя Рон недавно получил повышение по службе, и его могли отправить в командировку на год что‑то там контролировать. И моя бабуля с ума сходила, представляя, каково это будет – увезти на год всю его семью в другую страну: у дяди пять маленьких дочек, все – стопроцентные Уизли, и еще тетя Луна, ты ее видел. Бабуля ей посуду мыть не доверяет, вот было бы здорово, если бы по ней судили обо всех британских волшебниках!». Следующая новость Артура заставила Рики встрепенуться. «Я, кажется, знаю, кто будет нашим новым преподавателем защиты от темных искусств в этом году. Помнишь, я получал письмо от моего двоюродного дяди Драко Малфоя по поводу вашего слизеринского хора? Он еще потом осуществлял экспертизу трансфигуратора. Вообще он очень хорошо разбирается в темной магии, но из‑за того, что его отец в свое время был Упивающимся смертью, ему, как и многим другим, теперь почти невозможно сделать любую карьеру. Но мой родственник, как истинный слизеринец («скользкая змея», как говорит дядя Гарри), даже при таком паршивом раскладе умудрился сохранить влияние. Он отказался от службы и посвятил время изучению черной магии. Он давно получил звание профессора, проводит исследования, читает лекции и заседает во всяких там комиссиях, причем дерет втридорога из принципа. Его терпеть не могут, но вынуждены считаться. Так вот, этот тип начал склоняться к тому, чтобы принять предложение Дамблдора провести год в «Хогвартсе», ему надоел семейный очаг, хочет отдохнуть от них. Может, слышал – его уважаемая жена занимается защитой прав домовых эльфов, отчего его родители стыдятся людям в глаза смотреть. Старшая дочь сэра Драко – сущий кошмар вроде моей кузины Гермионы, любимица дедушки и бандитка такая же. Его родители и жена вечно несогласны по поводу ее воспитания. Сын у них, правда, нормальный, а новая дочка, которая недавно родилась, еще неизвестно, какая, но она очень маленькая и требует много внимания. Короче, заниматься дома научной деятельностью для моего родственника стало по многим причинам затруднительно. Он еще ничего окончательно не решил, но если это будет он, я тебя уверяю, твой «Слизерин» получит кубок школы, потому что мой дядюшка патриот своего колледжа, а совести у него, в отличие от уважаемого профессора зельеварения, нет вообще. Кстати, он до сих пор один из любимых учеников вашего Снейпа, уж не знаю, как они будут ладить, если он займет должность, о которой тот мечтает».
    Расположение завуча было лучшей рекомендацией для Рики.
    Этот предмет очень выделялся из всех остальных в программе магической школы, как в субъективном восприятии Рики, так и сам по себе. На должности преподавателя никто не держался больше года, и обучение шло через пень–колоду. Первым учителем Рики оказался беглый преступник, но зато научил их с другом очень сильной магии. Он выбрал их из всех учеников, так как Рики представлял собой что‑то особенное. С тех пор, как он пошел в школу, все преступники в мире магии – Упивающиеся смертью – охотились за ним, а все шишки колдовского мира – начиная с директора школы и заканчивая знаменитым Гарри Поттером, крестным отцом и героем борьбы с темными силами – тщательно его оберегали. Раньше Рики не особо задумывался над этим, это его только раздражало, как и вообще волшебный мир, который долгое время вызывал отторжение в ребенке, выросшем в обычной семье. Только в прошлом году, когда он, наконец, смог примирить в себе два мира, заодно обзаведясь новыми друзьями из других колледжей школы, Рики вынужден был обратить внимание на назойливые преследования старой гвардии Темного лорда. Один из его друзей нашел предназначенный для него предмет, попал под заклятье подвластья, которое в конце года едва не уничтожило всю их команду и отправило обоих гриффиндорцев в больницу. Таким образом, Рики, который и раньше догадывался, что он не самый обычный колдун и кое‑что значит в волшебном мире, вынужден был задуматься: а что именно такого он значит? А это возвращало его к истории его рождения, о которой он не знал ровным счетом ничего. Диего и Люси Макарони, усыновившие его примерно в возрасте года, ничего не знали о его настоящих родителях. Очевидно, они были магами, как и Рики. Какой‑то великий колдун – Рики подозревал, что это Альбус Дамблдор, уж очень похоже высказывание на его загадочную манеру, — сказал, что это совершенно неважно. Однако, сразу после его появления на свет исчез Темный лорд, вождь Упивающихся смертью, борющийся за установление своего мирового господства и дискриминацию обычных людей – не магов, и нечистокровных колдунов. Рики не знал, как он с этим связан, но не зря же его крестным отцом стал знаменитый Гарри Поттер, подошедший к этому столь ответственно, что надоедал ему всю жизнь. В этом плане Рики стал интересовать вопрос, от которого маги его усиленно ограждали и о котором он сам никогда раньше не беспокоился: кем были его настоящие родители? В семье Макарони к нему относились как к родному, и он в них души не чаял, и ему не нужны были никакие другие родственники кроме существующих, благо папина родня в Италии была довольно многочисленна. Рики представить не мог, по каким каналам возможно выяснить о своем происхождении; перед его поступлением в «Хогвартс» мама сказала, что они с папой этого не знают; магов расспрашивать бесполезно. Кроме того, честно заглянув себе в душу, Рики определенно уяснил: он сам вовсе не хочет ничего знать, просто не желает и все, хотя и интересуется. Логика подсказывала, что в этом кроется львиная доля разгадки всех его приключений в школе за два года; чувства и, пожалуй, инстинкт самосохранения говорили, что лучше держаться подальше.
    И вот теперь в мире магии что‑то происходило. Рики гадал, может ли это быть связано со школьными событиями конца года, после которых директор не поленился внести новые правила; или – непосредственно с ним. Рики, однако, не стал делиться своими соображениями с братом, чувствуя, что говорить о своем происхождении ему будет неприятно.
    — Так засекретить в вашем мире, где одни сплетники, — удивился Пит, услышав о содержании писем. – Твои друзья написали тебе достаточно, и каждый разное. Из этих кусков ты разве не соберешь целое?
    — Я – нет, — осенило Рики. – Но я точно знаю, кто именно сможет это сделать.
    Рики всю жизнь мечтал стать шпионом и законно видел в себе все задатки; его друг Лео в прошедшем году распутал историю с заклятьем подвластья. Однако только один человек знал о школе все. Рики выбрал одно из писем, еще раз пробежал его глазами и, удостоверившись, что это то, что надо, взял тетрадный лист, ручку (на каникулах он не утруждал себя мучениями с пером и пергаментом) – и написал:
    «Дорогой Дик!
    Ни за что не поверю, что у тебя нет никаких догадок. Вряд ли магическое сообщество в этот раз придумало что‑то невиданное до сих пор, а раз так, то при твоей постоянной осведомленности обо всем (черт возьми, откуда только она у тебя?!) и феноменальном знании истории магии ты, скорее всего, приблизительно представляешь, что именно нас ждет в предстоящем году. Впрочем, если я сообщу тебе кое‑что дополнительно, ты, возможно, представишь это еще лучше». Далее Рики подробно перечислил все, что узнал из других писем. «…Пожалуйста, напиши, до чего додумался, как можно скорее, а то представь, каково мне тут, когда я не знаю, чего еще от меня надо Упивающимся смертью.
    Ральф Джордан передает тебе привет и желает хороших каникул». Рики восторгался, как научился выполнять светские обязанности.
    — Вот, готово, — довольный, Рики привязал письмо к лапке совы, которую указал Пит, открывающий в это время окно. Умная птица немедленно взмахнула крыльями и с достоинством покинула их.
    — Ох, надеюсь, ты не перепутал, — сказал Рики. – Если письмо к Дику прочтет кто другой, особенно Артур, вряд ли оценит по достоинству мое подлизушничество. Не говоря о том, что рассчитывать на информацию тогда точно не приходится.
    — Нет, с совой никакого прокола не будет, — уверенно заявил Пит. – Вот только если событие такое тайное, вряд ли стоит обращаться за разъяснениями к твоим одноклассникам.
    — Ты прав, — вспомнил Рики. – Должны предупредить наших старост! Миссис Дуглас…
    Экономка как раз появилась на пороге. Рики мысленно отругал бесшумные, ну совершенно не скрипящие двери родного дома. В этом смысле школа была куда безопаснее, появиться там вот так неожиданно мог, пожалуй, только завхоз Филч.
    Оба – Рики и Пит – застыли в панике. Брат Рики тоже прекрасно понимал, какую картину застанет здесь миссис Дуглас, если сделает еще пару шагов. Все недозволенное глазу не–мага пока закрывала от нее собственно дверь. Как колдун Рики обязан был соблюдать строжайшую секретность, а как вот теперь объяснить нормальному человеку присутствие в своей комнате сов? Да еще свитки пергамента, исписанные явно не шариковой ручкой, так же валялись на кровати и на столе.
    — И о чем должны предупредить твоих старост, малыш? – подозрительно поинтересовалась миссис Дуглас, чутко подметив виноватое и испуганное выражение лиц своих воспитанников. – Как вообще твои успехи в школе? Я что‑то о них мало слышала.
    — А, нормально, — пробормотал Рики, слегка успокоенный тем, что миссис Дуглас пока не делала попыток войти. – Я как раз говорил Питу, что наши старосты пользуются абсолютным доверием дирекции. Их зовут Эльвира Паркинсон и Марк Эйвери, а я даже собирался написать… — пока плел чушь, пристально наблюдая за скептическим киванием миссис Дуглас, Рики случайно набрел на то, о чем забыл еще во время возвращения домой, в поезде. Став вдруг неадекватно счастливым, он уставился на Пита. Но миссис Дуглас не так просто было испугать.
    — И что же такого ты собирался написать старосте? – строго спросила экономка.
    — Я хотел поблагодарить его, — честно ответил Рики. – Он нас выручил – меня и моих друзей, когда мы рассердили другую старосту, он не дал ей нас прибить. Вот. Он вообще нормальный парень, хотя и строгий.
    Миссис Дуглас как будто подалась вперед, и Рики от отчаяния затараторил:
    — Я не написал, потому что его младший брат Френк – мой одноклассник, и он ужасно противный. Мы враждуем, хотя староста в это не вмешивается, вот, — говоря это, Рики приближался к миссис Дуглас, чтобы в случае чего каменной стеной встать на ее пути. «Не хватало только, чтобы именно я нарушил декрет магической секретности, — билось у него в мозгу. – Тогда уж дядюшка Гарри точно натравит на меня всю гриффиндорсую мафию, он случая не упустит».
    — Господи, ты еще и враждуешь с братом старосты, — покачала головой миссис Дуглас. – Рики, когда ты только угомонишься?
    Тут Рики прикусил язык. Экономка «в силу возраста», как говорил папа, всегда эмоционально реагировала на любые происшествия, знакомства и проступки в жизни его и Пита. Стоило сказать ей хоть слово – она все запоминала, начинала переживать, и потом обязательно спрашивала, не изменилась ли ситуация, и как поживает очередной знакомый.
    — Это он враждует со мной, — Рики понимал, что это мало успокаивает. – Просто все, чье происхождение не королевской крови, ему нехороши, — не мог же он рассказать ей про чистокровных магов, а впрочем, его сравнение казалось вполне подходящим.
    — Что за вздор? И как к этому относится староста? – продолжала миссис Дуглас.
    — Абсолютно отрицательно, — сообщил Рики. – И даже пытается его воспитывать. Только все бесполезно.
    — Не говори так, — поучительно изрекла миссис Дуглас. – Любой имеет право на еще один шанс.
    Определенно, что‑то это ему напоминало. Точно, еще год назад он представить не мог, что подружится со своими нынешними друзьями из других колледжей. Они все казались ему тогда совершенно несимпатичными. Хотя ситуация с Эйвери вряд ли могла когда‑нибудь измениться, все же возражение не побудило бы миссис Дуглас отстать. Рики покорно кивнул.
    — Почему так долго? – рядом с экономкой появилась Люси Макарони. Сегодня мама впервые за много дней не пошла на репетицию – у нее начался отпуск, — и потому позволила себе ходить в халате и без прически. Но все равно она была самой красивой леди на свете, особенно когда хитро улыбнулась сыновьям.
    — Я пришла сказать, что вас зовет мать, — доложила миссис Дуглас. – Но вы уж тут сами, миссис Люси, разберитесь, что они успели нахимичить, — к величайшему облегчению Рики и Пита, экономка развернулась и ушла. В отличие от нее, миссис Макарони прекрасно знала, кто такой Рики, так что ее пропустили в комнату без всяких приключений.
    — Что‑то важное, Рики? – спросила мама, оглядывая столпотворение сов.
    — Да, — кивнул Рики, — у волшебников так принято, чтобы каждую неделю непременно происходил конец света.
    — Понятно, — рассеянно произнесла мама. – Я, собственно, пришла вас обрадовать. Начинайте собирать вещи, мы едем в Италию.
    — Что? Уже? Мы же планировали в следующем месяце, — удивился Пит. Рики тоже недоверчиво вскинулся: перенос поездки в Италию, где они каждое лето навещали папиных родственников, сам по себе не был странным. Настораживало то, как говорила мама: с каким‑то нарочитым весельем, и не зная, куда деть руки. Она с небольшим, но заметным усильем заставляла себя встречаться глазами с сыновьями.
    — Да, здесь такая противная погода, — мама поморщилась, — специально для жаб, и конца этому не предвидится. На всю неделю вперед прогнозируют один дождь. Мы поговорили сейчас и решили не откладывать. Отец уехал за билетами, в крайнем случае, на завтра. Так что поторопитесь.
    — Мама, что происходит? – прямо спросил Рики.
    — Ты опять играешь в детектива? Мне казалось, ты вырос из этого. Я думала, твоя школа переключит твою активность в иное русло, — вздохнула мама. – Ничего, абсолютно. Постарайтесь упаковаться до обеда.
    — А миссис Дуглас? – спросил Пит.
    — Она не возражает передвинуть время отпуска. И кстати, Рики, я сказала Гарри Поттеру, чтобы он передал все, что ты скажешь, кому там тебе надо. Он хотел проводить нас на вокзал, но, по–моему, это слишком. Тебе ведь не нравится, когда он рядом? – уточнила мама, с беспокойством вглядываясь в его лицо. Рики подумал, что, должно быть, оно неестественно застыло, и, поспешно придав ему как можно более открытое выражение, заявил:
    — Нет, все правильно.
    — А с совами что? – спросила мама.
    — Я их сейчас отправлю, — заверил Рики. — Письма только напишу. Так что мистер Поттер мне не понадобится. Передай ему привет.
    — Прекрасно. Не берите много вещей, — наказала мама и вышла.
    — Что ты об этом думаешь? – спросил Пит.
    — Она сама сейчас все сказала, — злорадно ухмыльнулся Рики. – Хотя и не поняла, полностью себя выдала. Все‑таки сопоставлять я умею, — гордо добавил он.
    — О чем ты?
    — Когда мама упомянула Поттера, сразу стало понятно, откуда ветер дует, — пояснил Рики. – Какого бы черта они виделись? И, насколько я помню, родители его никогда не приглашали, и не уверен, что могут. А вот ему свалиться на наши головы в любое время ничего не стоит. Не иначе как эта перенесенная поездка – его работа. Что ж такого все‑таки происходит, что меня стремятся теперь, ко всему прочему, вытурить из страны?
    — По–твоему, это связано с Упивающимися смертью? – спросил Пит.
    — Какая срочность! – продолжал возмущаться Рики. — Вечно гриффиндорская мафия лезет в мои дела и путает мне карты.
    Для любого колдуна, выросшего в своем кругу, такое пренебрежение опасностью было бы симптомом. Но Рики, не питающий должного почтения к грозе колдовского мира, нередко позволял себе подобное.
    — Я вот тут подумал – интересно, они контролируют все мои перемещения на каникулах? Родители им все сообщают или нет?
    — Кто знает, — философски заметил Пит.
    Около часа ушло на ответы друзьям. Хоть Рики и не особо надеялся, он просил всех узнать поточнее; у Лео, ко всему прочему, он поинтересовался новостями об одноклассниках из «Слизерина», и семьей друга, с которой был знаком; и посоветовал не слишком страдать зубрежкой на каникулах. Затем, пока подвязывал письма к лапкам сов и отпускал почтальонов в обратный путь, Рики настойчиво обдумывал, не спросить ли родителей, чего надо от него гриффиндорской мафии. С одной стороны, предположение, что папа и мама могут что‑то знать о делах магов, казалось ему нелепым. Во–первых, они были в его представлении страшно далеки от всего этого. Во–вторых, вряд ли шишки вроде Поттера захотят приоткрыть завесу таинственности. С другой стороны, Диего и Люси Макарони были не из тех людей, кому можно приказывать и не объяснять, в чем дело. Когда Пит ушел к себе складывать чемодан, Рики решил спуститься вниз и спросить маму. Он услышал ее голос на кухне – она беседовала с миссис Дуглас о чем‑то хозяйственном. Поскольку все равно пришлось бы ждать, Рики свернул в гостиную – к телефону, с тем чтобы предупредить Дан, свою подругу детства, об отмене завтрашнего совместного похода в кино. Он пожалел, что так быстро набрал номер, и все время разговора думал только о том, что обнаружил в комнате.
    В камине – в такое время года – был свежий пепел, и все еще витал запах дыма. А на столике неподалеку белел конверт, которого не было здесь утром.
    — Просто замечательное решение, — порадовалась за него Дан, — все равно здесь нет ничего интересного в такую погоду. Привези мне что‑нибудь из Италии. Лучше мультик, которого я не знаю.
    — А такое возможно? – усмехнулся Рики, прежде чем распрощаться. В свою очередь, Дан напомнила то, что он и так знал – вообще‑то из всех мультфильмов она предпочитает японские.
    Рики знал, что, будь внутри письмо, он, не колеблясь, прочитал бы его. Он успел подумать, что, должно быть, подобная бесцеремонность свойственна всем членам их Клуба Единства, вспомнив, как прошлым летом праведник Эди читал любовную переписку старшего брата из лучших побуждений.
    Письма в конверте и поблизости не оказалось. Однако Рики с лихвой хватило подписи на конверте, чтобы утвердиться в предположении: вести из волшебного мира были тревожны. И отнюдь не распоряжение Поттера убедило родителей изменить летние планы. В графе «Отправитель» стандартными хогвартсевскими зелеными чернилами было выведено изящным незнакомым почерком: «Альбус Дамблдор».
    — Просыпайся, Рики! Прилетели, — потряс его за плечо Пит.
    Рики с трудом разлепил веки, припоминая, что происходит.
    Они все‑таки прибыли в Италию. Ужинали уже в самолете. Рики успел рассказать брату о сделанном им открытии, и Пит вызвался сам расспросить родителей, независимо от Рики. Поскольку он был самым благоразумным, возможно, это могло у него получиться. Но Рики так устал, что даже проспал посадку. Он сосредоточился только на скорой встрече с итальянскими родственниками.
    Пока папа звонил с вокзала, Рики любовался погодой. Небо здесь было безоблачным и высоким, и вечно молодым, как все древнее. Каждый раз, приезжая в гости сюда, он забывал обо всем на свете, что не всегда удавалось дома. А теперь его выслал сам Дамблдор.
    Такси от Неаполя до деревни, где жила бабушка и прочие многочисленные родственники, обыкновенно ехало очень долго. Рики привычно любовался красотами города, потом пейзажа. Беседа, вначале оживленная, постепенно стихла. Мама рядом с ним задремала, положив голову на плечо Пита, который листал купленную в аэропорту книжку про дельфинов. И тогда, в полном покое, к Рики внезапно пришла мысль: а в Италии тоже есть маги?
    Он решил, что, по логике вещей, ответ на этот вопрос должен быть утвердительным, но все никак не мог представить. Однако, в письмах и Лео, и Артура упоминалось международное магическое сотрудничество. Если же вспомнить историю средневековой Италии, то здесь вроде бы сожгли столько ведьм, сколько нигде в мире. То обстоятельство, что сам он никогда не сталкивался здесь ни с кем, похожим на мага, имело целых два объяснения. Прежде всего, закон предписывал магам ни при каких условиях не обнаруживать себя. Во–вторых, из всего многочисленного населения этой прекрасной гостеприимной страны он был знаком только с несколькими жителями одной–единственной деревни. Осознав это, Рики задумался, насколько сильно итальянские, а затем и другие маги будут отличаться от британских. Воображение разыгрались, и он буквально был поставлен перед фактом, что они приехали.
    Как всегда, их бурно приветствовали несколько бабушек, тетки и кузины. Просторный, старомодного стиля трехэтажный дом остался точно таким, как помнил его Рики с прошлого лета. На самом деле он был сравнительно новым, потому что Диего Макарони заказал его для матери около 15 лет назад. Бабушка Рики жила здесь с сестрой, ее мужем, племянницей с мужем и двумя дочками – разведенной и замужней с детьми, муж которой пропадал на заработках. Пит считал, что совместной жизни с такой толпой долго бы не выдержал. Ко всему прочему, они оказались не единственными гостями – недавно приехала тетя Мария, единственная из сестер бабули, которая жила и работала в городе.
    Весь день Рики было не до воспоминаний о магии и директорской заботе – приходили другие тетушки из шести домов на этой же улице, с тем чтобы поздороваться. Потом вернулись с работы мужчины. Рики и Пита, и даже родителей весь день пичкали разными вкусностями. Когда он поздно вечером поднялся в спальню, которую они с братом обычно занимали, чудесный летний вечер наполнил воздух запахом свежей травы, от которого кружилась голова и клонило в сон. Пит, по праву старшего, первым отправился в ванную. Рики, пока дожидался своей очереди, вспомнил внезапно нечто важное, о чем и думать забыл по возвращении домой.
    Клуб Единства, основанный в прошлом году, не имел собственной символики. Предполагалось, что она будет совместными усилиями разработана летом и утверждена на первом же собрании. Рики как наиболее близкий к художественному творчеству считал это своей прямой обязанностью. Остальные тоже так считали. Как‑то сразу пришло на ум, что решение должно быть готово через два месяца. Диего Макрони, отец Рики, тратил на свои картины в среднем от одного до трех месяцев; впрочем, ему случалось создать нечто за один вечер, но он все же был профессионалом. Рики тоже несколько раз в школе посещали приступы вдохновения, однако, для этого требовалось быть вовлеченным в процесс. Он решил начать прямо завтра.
    — Напомни мне, — как бы между прочим попросил он брата, — что надо придумать такое про мою банду, чтоб все умерли.
    Как и следовало ожидать, старший брат запомнил угрожающую формулировку. Рики объяснил, что именно хочет сделать, и они стали вместе думать.
    Старинная школа чародейства и волшебства «Хогвартс» имела свою символику, которую испокон веку чтили многочисленные поколения учеников. Герб школы представлял собой разделенный на четыре части щит с изображением символов четырех колледжей. Учащиеся школы носили значки, определяющие их принадлежность к своему колледжу, а изображенные на них звери, в свою очередь, представляли собой свойства характера, почитающиеся за главные и необходимые, чтоб быть зачисленным в тот или иной колледж. Так, на гербе «Гриффиндора» красовался лев, поскольку там превыше всего ценились храбрость и мужество; Рики считал, что нередко в ущерб уму и честности. В «Хуффульпуфф» принимали студентов, отличающихся добротой, честностью и трудолюбием, и было не очень понятно, каким образом все это связано с черным барсуком. В «Равенкло» ценили любовь к знаниям, что некоторые отождествляли с умом — Рики соглашался с этим в отношении своего друга, но не других равенкловцев; олицетворением служил бронзовый орел. Символом «Слизерина», колледжа, в котором учился Рики, была серебряная змея – амбициозная, расчетливая и хитрая.
    Выслушав все это, Пит стал логически рассуждать.
    — Значит, тебе предстоит переплюнуть традиционную символику и выразить точнее то, что уже воплотили достаточно точно. Лев – символ отваги; или, может, у Годрика Гриффиндора была косматая грива, но не будем непочтительны. Барсук – теплокровное, следовательно, доброе, а что Хельга Хуффульпуфф, грешным делом, любила впадать в спячку после трудов насущных, нас не касается. Орел прозорливый и мудрый, пусть Ровена Равенкло клевалась и гадила свысока, воспарив над суетой, какая разница. Змея коварная и скользкая, а что Салазар Слизерин был лысым – упоминать о том просто бестактно. Все это не имеет никакого отношения к славному «Хогвартсу». Главное, надо найти то, в чем проявляется единство всех ваших колледжей.
    — Магия, — предположил Рики. – Но волшебные палочки у всех есть, это не то.
    — В чем есть все? – задумался Пит.
    Решение пришло с неожиданной стороны. Анхелика, одна из кузин, недавно увлеклась резьбой по камню. Зная это из писем, родители Рики привезли ей в подарок набор инструментов. Она была так счастлива, что на другой же день отправилась собирать подходящие камни. За завтраком Рики и Пит от нечего делать вызвались составить ей компанию.
    Неподалеку от деревни находились развалины старой часовни. Она развалилась, кажется, задолго до появления машин и самолетов. Жители деревни редко посещали это место и благоговели перед ним. Рики раньше был здесь лишь раз – ему показали местную достопримечательность родители два года назад, после долгих споров с бабушкой, что он для этого достаточно взрослый. Итальянские родственники Макарони были очень религиозны и суеверны, в отличие от родителей Рики, с которыми он даже не знал, что непонятный визитер Гарри Поттер – его крестный отец, пока тот не начал играть в жизни Рики более значительную роль. Сегодня Анхелика решилась прийти сюда, потому что нигде больше нельзя было найти настолько подходящего материала для резьбы. Повсюду валялись куски мрамора разного размера, осколки некогда стен и колонн. Их форма и острые углы заставляли быть осторожнее при движении.
    Анхелика восторженно собирала в кучку, какие покрупнее, и казалось, унесла бы с собой половину развалин, если бы Пит вовремя не остановил ее, заметив, что, положи она сюда еще хоть камушек, и понадобится тачка, поскольку они с Рики это не потащат.
    — И подумай, как на это поглядит бабуля, — напомнил он.
    Бабушка Рики была большая аккуратистка и терпеть не могла, когда в дом тащат всякий мусор. Она соглашалась проявить снисхождение к развлечениям детей, но в разумных пределах, которые аппетиты Анхелики уже перешли.
    С тяжким вздохом кузина приняла доводы Пита. Однако сразу вернуться домой не пожелала и обошла все, высматривая подходящий материал «на потом». Они провели на развалинах полдня, и как‑то так получилось, что Рики поведал ей о своем затруднении с символикой. Начал, конечно, Пит, который не прочь был свести две проблемы в одну. Анхелика немедленно воспылала живейшим энтузиазмом.
    — Как интересно устроены английские школы, — сказала она.
    Рики порадовался, что она понятия не имеет об истинной системе образования в Британии, но все же на случай, если вдруг узнает, уточнил, что это только в его школе так.
    — Я могу сделать кулоны, они должны быть маленькими, — предложила кузина. – Подходящие образы может подсказать сам камень, как пишут биографы всех великих скульпторов, — вдохновенно изрекла она.
    — Рики, легкой рукой вытяни подходящий камень, — подыграл ей Пит, иронично подмигивая младшему брату.
    Недолго думая, Рики наугад выхватил первый попавшийся под руку. Это оказался весьма увесистый брусок, по величине превосходящий кулак, с неровностями, неправильной формы.
    — Ничего себе выбор. Это годится скорее для самообороны, чем для искусства, — оценил Пит.
    Но Анхелика отнеслась серьезно.
    — Ему же нужен не один, а шесть. Это особое место. Знаешь что, Рики, если разделить на несколько частей…
    — Замучаешься делить, — указал Пит.
    — Я и не стану, — заявила Анхелика. – Камень можно разбить. И пусть это сделает сам Рики.
    Рики с интересом изучал камень, ставший вдруг таким судьбоносным. Он подумал о своих друзьях–волшебниках, которые, скорее всего, воспользовались бы каким‑нибудь заклинанием, и тут же возразил себе – все‑таки для создания произведения искусства требуется нечто другое, просто магия тут бессильна. Недаром никто в чистокровном «Слизерине», кроме него, за два года не выказал ни малейшего интереса к рисованию. Кисть, резец, вытачивание – и магия, поклонение идолу по имени Волшебная Палочка. К счастью, не все в школе были такими – друзья Рики понимали эту слабость чародеев и искали другие пути самовыражения. Однако были и те, кто ограничивался колдовством как единственно достойным занятием. Именно из таких формировались ряды Упивающихся смертью. Взмах палочки – и готово; собственно, неудивительно, что маги так деградировали – ведь они веками не знали ничего другого, работая только для самоутверждения. Обычные люди подошли к этому только лет сто назад; идеал – дотянись пяткой до кнопки, и все само делается. Уже сейчас от этого столько вырожденцев и проблем!..
    — Рики, — окликнул его Пит. Встряхнувшись, Рики последовал за Анхеликой. Пит уже стоял возле почти целой гранитной плиты, наклонной в небольшой овраг.
    — Здесь внизу нет мраморных осколков, — сказала кузина. – С размаху роняй этот кусок на плиту, вот увидишь, он расколется.
    — А кто тебе сказал, что на нужное количество частей? – спросил Пит.
    — Я верю, — упрямо заявила Анхелика, окинув быстрым взглядом окрестности. – Если будет больше, то выберем подходящие. Ну же, Рики, кидай!
    Дискуссии следовало поскорее положить конец. Рики подошел, против логики чувствуя странную особенность происходящего. Анхелика и Пит стояли по обе стороны от него на некотором расстоянии, чтобы возможные осколки не попали в них. В тот момент, когда он поднял кусок мрамора, собираясь отпустить его, полное безветрие прорезало мягкое дуновение, легко пробежавшись в волосах.
    Швырнув камень, Рики поспешно шагнул назад и услышал звук удара, свидетельствующий, что мрамор рассыпается на несколько кусочков.
    — Какой жаркий ветер. Быть грозе, — определил Пит.
    Втроем они перегнулись через плиту, заглядывая в овраг. Белые кусочки отчетливо выделялись на фоне прочих камней. Их было семь.
    Когда Рики сложил их в кучку, ему вдруг отчего‑то захотелось соединить части в целое. Собственно, объяснил он себе, это логично – все будущие символы выточат из одного камня, а это подходит Клубу Единства.
    Рики рассматривал каждый камень, пытаясь таким образом отыскать в нем то, о чем говорила Анхелика, и едва не просверлил в них дыры глазами. Однако рассортировали камни все же кузина с братом.
    Четыре бруска получились очень сходны и по форме, и по размеру, к великой радости Анхелики, усмотревшей в этом подтверждение ее гипотезы; она победоносно задрала нос и показала Питу язык.
    Зато остальные на первый взгляд очень отличались, пока Рики, повинуясь безотчетному наитию, не взял в одну руку квадратный, в другую – продолговатый; потом, поменяв их, объявил, что они одинаковы по весу.
    — Я точно могу сказать, что это будет, — без колебаний объявил он. – Знаки отличия для наблюдателей – Лео и Ральфа. Вот этот, — он указал на квадратный, — книга, Лео жить без них не может. Это, конечно, подошло бы и Дику, но он – член Клуба и получит такую же штуковину, как мы все. А для Ральфа… метла, конечно же!
    Рики воспитывался в творческой семье и был очень эрудированным мальчиком. Перед его мысленным взором воочию предстало значение такой символики: книга и метла – духовность и сила, или скорость, идеальный и проявленный пласты существования Клуба, в разной степени присущие его членам.
    — Метла? – удивилась Анхелика. – Прости, а что в этом Ральфе такого, чтоб он, бедняга, ассоциировался с метлой?
    Рики чуть не подавился от смеха, поняв направление мыслей кузины. Она никогда не была ведьмой, и ценность метлы в ее понимании ограничивалась уборкой. Между тем для Ральфа сложно было придумать символ более подходящий, ибо на этом странном атрибуте волшебники играли в квиддич – самый популярный вид спорта, который Ральф не только любил, но и отлично играл как отбивающий. Впрочем, хорошим игроком был и Эди, только как охотник, и метла годилась последнему еще — тут Рики согнулся от смеха – за любовь к нотациям, но ему опять же полагался общий кулон, который Рики еще не придумал.
    Пришлось врать, что Ральф любит уборку и очень чистоплотный. Анхелика покачала головой и сказала, что если б ее олицетворили с метлой, она бы обиделась. Но заказ обещала выполнить.
    Остался седьмой кусочек. Он не имел ничего общего с другими и был меньше, и более правильной формы – из почти ровного овала слегка выдавался острый угол. Пит и Анхелика разошлись во мнениях относительно того, как надлежит с ним поступить.
    — Оставь, — отмахнулся брат.
    — Забери с собой, — настаивала кузина. – Потом ты узнаешь, зачем он тебе нужен.
    Иррациональное чувство важности происходящего не покидало его, потому Рики в итоге выбрал второе.
    Чтобы не пугать бабушку, весь урожай Анхелики унесли и разложили в старой беседке, куда строго запрещалось ходить маленьким детям ввиду ее чрезвычайной ветхости. Здесь же Анхелика собиралась устроить себе мастерскую, что не очень нравилось Рики и Питу, привыкшим отдыхать в беседке от компании родственников и обсуждать секретные вопросы вроде учебы Рики. Он, однако, на сей раз с готовностью смирился, поскольку занятие сестры приносило ему пользу. Собственно, они с братом тоже немного научились резать по камню в это лето, если не считать того, что в предпоследний день в гостях Рики чудом не оттяпал себе руку и ограничился только небольшой раной, которая, впрочем, ему немало досаждала, заживая медленно. Он старался почти ничего не делать левой рукой.
    Впрочем, это случилось в конце. Даже знай он, что так получится, все равно резьба по камню не могла оставить Рики равнодушным. Вместе с Питом и Анхеликой он посвящал ей львиную долю времени. Но поспешный отъезд из дома и размышления побудили в нем чувство ответственности, и каждый день он посвящал несколько минут укреплению заклинания Щита.
    Оно не требовало палочки. Тренировки заключались в следующем: Пит швырял в него всякие предметы, поначалу, естественно, упорно отказываясь от тяжелых и опасных вещей. Однако уговоры Рики и моментальное отскакивание от него снарядов наконец убедили брата в безобидности подобных действий; однажды даже удалось уговорить его запустить кирпичом. Рики считал нужным подготовиться ко всему, и Пит поддерживал его намерение, подтвердив, что выработанный условный рефлекс очень полезен, поскольку выдает молниеносную оборонительную реакцию на любую атаку.
    Времени на другие дела почти не оставалось, так что Рики как можно скорее отделался от домашних заданий; это, конечно, не означало, что он позволил себе выполнить их кое‑как. Все‑таки он был слизеринцем, в равной мере тщеславным и опасающимся вызвать недовольство профессора Снейпа. Его последние каникулярные задания, сделанные совместно с Лео и Диком, напоминали о себе как безупречный эталон, на который он и старался равняться. Но никакого дополнительного фантазирования и оригинальности в этот раз не получилось.
    Еще Рики понял, что доверять выбору кузины во всем очень опрометчиво; хотя от него и не требовалось, она заявила, что сама все знает, и таким вот манером самовольно захватила инициативу. В зависимости от настроения это звучало либо как кокетливое «Не беспокойтесь, дон Рикардо», либо хмурое «Нечего мне указывать». То, что получилось, мог принять как эмблему деятельности Клуба только человек с развитым воображением, а придумать – только девчонка. Символ яблока, в форме которого Анхелика вырезала кулоны, казался ей очень подходящим, потому что «единство охраняет школу от соблазна тщеславия». То, что узнать в этом овале яблоко дано не каждому, художницу не смущало, «ведь яблоки всякими бывают». На каждом из четырех кулонов был вырезан символом колледжа; Рики лично мучился со змеей и с орлом. Изображения отличались от тех, которые украшали традиционные значки «Хогвартса», и звери были вполне узнаваемы — по крайней мере, родственники Рики опознали их без труда. А больше про кулоны ничего нельзя было сказать.
    В свободное от трудов праведных время Рики несколько раз удавалось уговорить Пита прокатиться с ним на метле. Сам он летал каждый день, также как и в школе, отчасти поэтому он так скучал по полетам после приезда домой. Это было удивительное ощущение – одно из лучших, которое давало волшебство. Парение в воздухе создавало иллюзию невесомости и полной свободы. Но он мог управлять этой свободой, разворачиваться, менять скорость и направление, а пустота в небе и воздух делала другим, более осязаемым.

Глава 2. Последние дни каникул

    Они находились в Италии почти месяц – вдвое дольше обычного, и вернулись к середине августа. Рики, отлично отдохнувший у родственников, почувствовал тоску от приближения учебного года. Казалось, все в доме напоминало об этом; в первую очередь – письма, пришедшие в его отсутствие.
    Естественно, любимая школа не могла не известить, что учебный год непременно начнется. А следовательно, Минерва Мак–Гонагол, заместитель директора, как всегда прислала список учебников и напоминание о том, что надлежит взять с собой обязательно – вроде школьной формы, а что можно – то есть метлу и любое домашнее животное.
    Некоторое время назад пришли ответы от друзей. Ничего нового о готовящемся мероприятии в школе они не сообщали. Лео советовал с такими вопросами обращаться непосредственно к Дику Дейвису. Эди, чье письмо пришло позже остальных, вообще ничего не сказал по сему поводу и лишь намекнул, что они скоро увидятся. Половину письма Артура заполняло описание конспиративных мер, предпринятых его родственниками для того, чтоб он ничего не разнюхал, а также действия подкупленных им кузин Джорджины, Софии и Гермионы, также не увенчавшиеся успехом; в другой половине гриффиндорец распространялся о своем унаследованном от деда желании побольше узнать о жизни магглов, о том, что с этого года он будет изучать маггловедение и хочет к нему подготовиться, и спрашивал, не даст ли ему Рики подходящих книжек. А занимало послание примерно одну страницу тетрадного листа.
    — Я увлекался фэнтази, — припомнил Пит, — кажется, у меня есть кое‑что. Пусть узнает, как хорошо обычные люди думают о волшебниках, и попугается.
    — Не надейся. Он из «Гриффиндора», — ответил Рики.
    Больше на столике ничего не было. Рики не ожидал такого разочарования.
    — Смотри‑ка, — Пит наклонился, пошарил рукой и извлек слегка запыленный конверт. – Наверное, ветром сдуло. Подписано «Ричард Дейвис».
    Рики жадно выхватил письмо, не скрывая, что ждет от него больше других. С первого взгляда было видно, что на то есть основания. Оно было пухлое и по весу тянуло на целый свиток пергамента.
    «Дорогой Рики! Никогда больше не куплюсь на твои комплименты. Повозился я из честолюбия, стремясь оправдать твои ожидания. Впрочем, конечно, я сам виноват – забыл, что имею дело со сладкоречивой змеей. К тому же я сам узнал много всякого, даже для домашних заданий пригодилось. И вообще, имей в виду, я собираюсь сесть тебе на шею в плане маггловедения, так что мои труды окупятся. И, кстати, успокойся – тебя грядущая катастрофа никак не коснется, даже если очень захочешь.
    Изучив несколько книг по истории магических происшествий, я утвердился в подозрении, которое у меня возникло сразу же. В мероприятие, которое готовится у нас, на самом деле вовлечено все мировое магическое сообщество. Это Тремагический Турнир – состязание колдунов. Подобные турниры существуют с незапамятных времен и проводятся между учениками – представителями трех разных школ. В связи с этим выбирается одна школа, которая готова принять у себя гостей и служить базой для соревнований; делегации из двух других приезжают туда в условленное время. Делегации еще не знают, кто именно из учеников станет чемпионом – представителем школы, это определяется позднее и таким образом, что исключает всякое жульничество.
    «Интересно, каким это», — подумал Рики, будучи от рождения убежденным в том, что сумеет надуть кого угодно, если захочет.
    «…Чемпионы проходят состязания, за ходом которых наблюдают зрители, а оценивает жюри. В составе обычно директора школ, а также другие компетентные маги, утвержденные международной ассоциацией чародеев и Министерствами стран–участниц, в количестве от трех до десяти человек.
    Эти соревнования в принципе очень опасны. Жизнью рискует не только чемпион, но и наблюдатели. Несмотря на меры предосторожности, несчастных случаев сколько угодно. Тремагические Турниры долгое время были запрещены. Потом – около 15 лет назад – прошел последний от настоящего момента. Наберись терпения и кротости, ибо эта история напрямую касается столь чтимого тобой крестного отца. Как ты догадался, речь идет о Гарри Поттере.
    «Вот заноза, — фыркнул Рики, — куда ни плюнь, везде он. Вездесущий Гарри Поттер. Что ему тут понадобилось?»
    «…Ввели возрастные ограничения – чемпионом можно стать только с 16 лет. И были избраны трое, от «Хогвартса» – хуффульпуффец».
    «Надо же, не гриффиндорец, — удивился Рики. – Должно быть, выбирала не гриффиндорская мафия».
    «…Однако вдруг объявили четвертого чемпиона, того, который не подавал заявки на участие. Да, ты угадал – Поттера. Он прошел испытания и выиграл пополам с Седриком Дигорри – так звали того хуффульпуффца – лишь затем, чтоб угодить в расставленную для него ловушку. Кубок, который оказался портшлюсом, перенес обоих прямо к возрождающемуся Тому – Кого – Нельзя – Называть. Кровь твоего крестного помогла ему воспрянуть. Поттеру удалось спастись, но Дигорри погиб. После такой трагедии Турниры вновь запретили, и можно было полагать, что надолго, если не навсегда. Однако недавнее обстоятельство вынудило восстановить традицию.
    В принципе, если б турниры шли непрерывно, они проводились бы раз в 10 лет. Независимый судья, отбирающий чемпионов – это магический предмет, называемый Огненной Чашей. Желающие помещают туда свои заявки, прямо в огонь. Избранных она потом выплевывает, а остальные, я думаю, просто сгорают. Избранные обязаны пройти испытания, поскольку чаша не оставит их в покое, каким‑то образом заставит выполнить условия. Как – неизвестно, поскольку никто никогда ослушаться не пытался».
    «Доверчивые эти маги. И суеверные», — подумал Рики.
    «…После оглашения участников чаша медленно остывает – до следующего турнира. Вроде бы, когда принимается решение о новом проведении, ее оживляют. В начале лета по необъяснимой причине чаша сама по себе начала нагреваться. Сейчас уже очевидно, она снова горит. После нескольких чрезвычайных совещаний (благодаря которым я и узнал) было принято высокое решение о внеочередном проведении Тремагического Турнира. Сразу после этого Чаша сбавила жар – как всегда в ожидании. С выбором школ–участниц было что‑то! Как в прошлый раз все рвались, так в этот — отказывались. В итоге задействовали все школы, кроме двух особо слабых, чтоб никому не было обидно, и начали жеребьевку. Италию включили с Британией, а третьей предполагалась Россия. Однако тамошние родители подняли шум, не желая отпускать детей в страну «с нестабильной обстановкой», а туда не захотели ехать наши, потому что там много жуликов, поездка же в Италию отпадала из‑за каких‑то проблем с размещением гостей; и в итоге Россия отправилась в Японию соревноваться с Аргентиной. В нашу тройку включили Среднеазиатскую школу, которая расположена в шикарном месте в Казахстане, в горах; но тут выяснилось, что не все могут принять у себя, а в нашей тройке получилось таких целых две школы. Казахстан гордится своим гостеприимством, курортным климатом, так что к Среднеазиатской подключили «Дурмштанг» из восточной Европы и арабскую с невыговариваемым названием. К Британии и Италии окончательно присоединили Китай, который до того не хотел путешествовать и радушно зазывали к себе, однако члены комиссии от местных аскетических пристрастий пришли в ступор, так что Турнир будет‑таки проходить в «Хогвартсе». В прошлый раз приезжие жили в своих резиденциях, теперь же точно нужно искать место в школе».
    «Ну, этого хватает», — громада замка отчетливо встала перед глазами.
    «…Делегации явятся через пару месяцев. На Хеллоуин выберут тройку, а там – три состязания растянутся до конца года. Последний раз это были драконы, освобождение заложника со дна озера и лабиринт со всякими чудовищами. Кстати, победитель получает тысячу галлеонов, отчасти поэтому многие желают состязаться. Сразу хочу предупредить, что нам нечего рассчитывать на участие – возрастной лимит в силе. Надеюсь, ты и Артур не будете делать глупости, а Ральф стал осторожнее после нашего последнего приключения. Он все еще не возвращался из поездки. Желаю тебе приятного отдыха до конца каникул. До встречи. Дик Дейвис».
    — Разведка у тебя налажена, — уважительно сказал Пит, для которого Рики читал вслух.
    С одной стороны, Рики остался доволен, поскольку его любопытство было полностью удовлетворено; грандиозное событие никак не касалось его, и это радовало. С другой стороны, он не прочь был поучаствовать; он отдавал себе отчет в том, что, возможно, излишне самоуверен, но за два года в школе он действительно усвоил больше, что многие сокурсники.
    После обеда зашла Дан с собакой, и они втроем, как обычно, отправились гулять. Дан недавно вернулась с моря, и от загара ее и так смуглая кожа стала совсем темной. Она, как всегда, поинтересовалась Италией.
    Потом они зашли к ней и посмотрели целых две кассеты с мультиками, включая ту, которую привез Рики из Италии. Поскольку она была озвучена на итальянском, для Даниэлы приходилось переводить, то и дело тормозя просмотр.
    «Вот мучение будет, — подумал Рики, — с этими делегациями. Могу поклясться, что никто из нашего класса не знает ни одного иностранного языка, тем более – китайского». И еще он вспомнил, что у Лео, во всех отношениях прекрасно воспитанного, была такая особенность, с которой тот ничего не мог поделать: любые иностранные слова вызывали у него приступы неконтролируемого хохота.
    «Неужели мне придется ему живую речь вот так переводить?», — от такой перспективы Рики сам не смог сдержать хихиканье, после чего пришлось извиняться и долго объяснять Дан, что он совершенно не считает ее тупой.
    Учебный год надвигался, как шторм. Следовало как можно скорее купить учебники, обновить мантию и прочее. Волшебники покупали все необходимое в Косом переулке – особом квартале, где почти не появлялись обычные люди. Стоило Рики об этом подумать, как немедленно материализовалась записка от мистера Поттера, извещающая, что дорогой крестный заедет за ним во вторник.
    У Пита в тот день нашлись другие дела, так что Рики предвкушал скучную прогулку и нудную беседу с претензией на доверительность, на какие Поттер был мастер. Утром во вторник, позавтракав как обычно и проводив маму, Рики перерыл весь гардероб в поисках маггловских вещей, которые бы были максимально похожи на колдовские одежды, и в итоге выбрал все равно далекие от эталона. Он высушил волосы новым феном, и результат ему не слишком нравился – они стали бить током, так что не пригладишь лишний раз. Впрочем, Рики предполагал, что дело может быть не в приборе, а в его собственном нервном восприятии крестного отца.
    На улице засигналила машина, но он не обратил внимания, решив дождаться Поттера здесь. Рики сел и стал смотреть в зеркало; оно точно копировало его и не пыталось наставлять.
    — Рики, — Пит ворвался без стука, что было необычно, — иди скорее, твой Поттер явился.
    Еще раз проверив содержимое кошелька, Рики спустился в прихожую, но там никого не оказалось.
    — Снаружи, — объяснил следующий по пятам Пит.
    Отец пожимал руку пышноволосой молодой женщине в брючном костюме.
    — Гермиона Малфой, — представил Поттер.
    Указанная особа немедленно показалась Рики на порядок интереснее. Он был наслышан о странностях этой светской дамы, супруг которой ввел ее в круг чистокровных, где она с тех пор генеральствовала, защищая права домовых эльфов, причем страдали от этого не только хозяева, но и сами эльфы. Выглядела она экзотично и держалась несколько начальственно. Взгляд Рики был встречен ею с любопытством и определенно, некоторым опасением, чему он уже не удивлялся, поскольку знал о собственной важности. Другая дама, в сиреневом платье и с длинной косой, рядом с Поттером, оглядела его так же, но мягко улыбаясь.
    — А, Рики! Прекрасно выглядишь. Это леди Гермиона, а вот моя жена Сюзан, — сказал Гарри.
    — Здравствуйте, — вежливо сказал Рики и слегка наклонил голову, отмечая, что в супруге Поттера не было ничего особенного.
    — Рики! – донеслось из стоящего у калитки неимоверно поцарапанного и старого автомобиля (трудно поверить, что такая развалюха сдвинется с места). Голос вспомнился мгновенно.
    — Эди! – воскликнул он, устремясь к машине в компании Пита.
    Снаружи казалось, что авто маленькое. Однако внутри было полно места, более того, сидения располагались в три ряда. На втором, сдержанно улыбаясь, сидела старшая сестра Эди – Лаура Боунс, перешедшая на шестой курс; она не проявила радости при виде Рики, но держалась более дружелюбно, чем раньше, что Рики приписал присутствию Пита. Эдгар находился на последнем сидении позади нее. Спросив о делах Рики, он тут же продолжил разговор с Питом о канарейках, начавшийся до прихода Рики. Лаура чинно восхищалась, пока Поттер договаривался с отцом, на сколько забирает Рики и когда предположительно они вернутся с прогулки. Жена Гарри Поттера не вмешивалась, а вот леди Гермиона время от времени подавала голос, внося корректировки в планы дорогого Гарри с опорой на точные познания.
    Договорившись с Диего Макарони, взрослые маги направились к машине.
    — Садись, Рики, — сказал Поттер, нажимая на ручку.
    — О, Гарри! – воскликнула Гермиона. – Разреши мне сесть за руль.
    Поттер пожал плечами и повиновался.
    Рики уселся рядом с Эди, миссис Поттер – с племянницей, а крестный – впереди. Леди Гермиона энергично тронула с места, Рики помахал отцу и Питу.
    — Что с рукой? – сразу же поинтересовался Эдгар.
    Рики пренебрежительно махнул, заинтересованный происходящим впереди. Он знал, что Гермиона Малфой – одна из двух ближайших друзей Гарри Поттера, но что она указывает ему, а тот проглатывает, не предполагал. Знал он также, что актуальный муж Гермионы в школе был заклятым врагом Гарри, а вот вторым другом – Рон Уизли, дядя Артура. С ним Рики виделся однажды мельком при обстоятельствах, исключающих близкое знакомство, и ничего определенного поэтому сказать о нем не мог. Однако впечатление о леди Гермионе складывалось вполне определенное – затюкает кого угодно.
    — О, Гарри! – счастливо воскликнула она, — большое спасибо, что забрали меня проветриться. Я так устала не высовываться из дома.
    — Еще бы, — откликнулась Сюзан Поттер, — но малыши очень нуждаются в мамах. У тебя же девочка, проще, — со вздохом произнесла она.
    — Ничего подобного, — возразила Гермиона. – Это просто вы хотели девочку, а мне было все равно. Я, конечно, уже потихоньку выхожу в свет….
    «Представляю, как этому радуются», — подумал Рики.
    — Драко возил меня на пикник, но это было больше месяца назад. А сейчас он так занят в связи с этой… подготовкой, — осторожно сказала Гермиона и продолжила восторгаться, — так приятно вспомнить, что я еще умею водить машину. Дома можно вообще забыть о таких вещах. Представьте, старик до сих пор ворчит по поводу маггловских вещей в моем гардеробе.
    — А откуда он о них знает? – изумилась Сюзан.
    — Конечно, не заглядывает, но я периодически отдаю их в стирку. И потом, он же изнемогает от скуки, бедняга.
    В голосе леди Гермионы слышалось досадливое сочувствие. Рики знал, что Люциус Малфой был Упивающимся смертью, и только появление в семье магглорожденной невестки спасло его от более сурового наказания.
    — У вас же такой огромный дом, неужто заняться нечем, — удивилась леди Сюзан.
    — Но за тринадцать лет и он надоест, — вздохнула Гермиона. – Гарри, ты подумал, о чем я тебя просила?
    — Видишь ли, Гермиона, — чувствовалось, что Поттер тщательно подбирает слова, — приговор и так был очень мягким. И потом, не стану скрывать, я ему не очень доверяю.
    — Скажи лучше, что злорадствуешь, — фыркнула Гермиона. – На самом деле сидеть взаперти в собственном доме – не так уж мягко. Вспомни Сириуса, Гарри, — ее голос зазвенел о волнения.
    — Не надо сравнивать, — нервно бросил Поттер. Разрядить атмосферу поспешила Сюзан.
    — Ты ведь сама говорила, что он хорошо общается с детьми, тебе выгодно…
    — Мерлина ради, — возразила Гермиона, — вот этого бы поменьше. Думаешь, я в восторге, что собственные дети предпочитают мне этого сноба? Нет, он, конечно, не учит их плохому, он их обожает. Если появится возможность выходить куда‑нибудь раз в неделю, я не думаю, что он станет менее заботливым дедом. Гарри, я ведь не ради него прошу, а для себя! Не представляешь, какая атмосфера в семье, где один заперт! Сразу станет лучше. Он же в самом деле безвреден, и ты это знаешь.
    — Ладно, попробую, — буркнул Поттер.
    — Чудесно! – пропела леди Гермиона и переключилась на инструкции, куда и к кому дорогому Гарри следует обратиться и что сказать. У Рики не было возможности вслушиваться, поскольку Эди дернул его за рукав.
    — Артур должен был ехать с нами, но его бабка наказала, — шепотом сообщил он. – Что у тебя?
    Рики доложил о том, как гриффиндорская мафия выслала его из страны.
    — Должно быть, была какая‑то угроза со стороны остатков старой гвардии Того — Кого – Нельзя – Называть, — решил Эди. Очевидно, в отличие от Рики, он даже не подумал, что это из вредности.
    Тем временем Гермиона, закончив наставления и доведя Гарри до такого состояния, что его мрачное молчание звенело даже на последнем сидении, сменила тему.
    — А с кем вы оставили мальчиков, Сюзан?
    — О, с миссис Уизли, она обожает Гарри, и я ей так благодарна, — расцвела Сюзан. – А у тебя с этим вообще проблем нет.
    — Точно. Единственное, что хорошо в Люциусе и Нарциссе, — ответила Гермиона. – Малыш Ремус уже начал ходить?
    Пока гордые родители расписывали все достижения младшего Поттера, в голову Эди пришла гениальная идея.
    — Между прочим, такие раны, как твоя, моментально залечивают колдомедики, — шепнул он. – В школе сразу же пойди в больничное крыло, мадам Помфри знает, как сделать так, что порез сразу затянется.
    Рики поглядел на него с огромной благодарностью. Рука действительно ему порядком досаждала.
    Между тем супруга Поттера сетовала на скучную жизнь домохозяйки.
    -…Как бы я хотела быть такой деятельной, как ты, — вздохнула она.
    — Даже при том, что на меня косятся? – голос Гермионы искрился от ехидства. – Знаешь, что сказал родитель мужа вчера за завтраком? Он вообще частенько сокрушается, что я позорю имя Малфоев. В таких случаях Драко никогда не успевает вмешаться, я раньше отвечаю.
    — Зачем? – не поняла Сюзан.
    — Вопрос принципиальный. Люциус мне слово, я ему десять. Вот я и возразила, что моя благотворительная общественная деятельность позволяет оказывать значительное влияние, и если б он не закрыл Малфоям все двери, я уже была бы министром магии. А он воздел руки к небесам и смиренно так выдал: «Вот не знал, что для того, чтоб обезвредить гадюку, надо дать ей нашу фамилию». Как вам?
    — А ты что? — поинтересовался Гарри.
    — Хотела сказать, что ему не дано меня обезвредить. Но тут в гостиную вошла Мери. И она все слышала.
    — Кошмар! И что? – сочувственно спросила Сюзан.
    — Ничего. Драко объяснил ей, что символом «Слизерина», где учились все Малфои, является змея, и что в устах слизеринца «гадюка» – комплимент. Короче, он сказал нашей дочери, что ей надлежит стремиться стать гадюкой, как мама. Мы с Люциусом так растерялись, не знали, куда провалиться, а Нарцисса не упала в обморок, потому что прежде подавилась. Потом Драко отослал ребенка и прочитал нам с папашей мораль, а ко мне дар речи так и не вернулся. Он вообще мечтает, чтоб дети попали в «Слизерин». А я, признаться, этого не хочу. Вспомни, Гарри…
    «Ну и дура», — подумал Рики, но тут же переменил мнение, догадавшись, что ее дети далеко не подарочки и без них «Слизерину» будет гораздо лучше.
    — Да уж, — согласно проворчал Поттер, лишний раз доказав свою несимпатичность.
    Пока Гермиона перечисляла для Сюзан оригинальные методы воспитания в семье мужа, где детей баловали, по ее мнению, до невозможности, Рики изложил Эдгару разведданные Дика. И при громком разговоре взрослых это было сопряжено со сложностями, даже если опустить эмоциональную реакцию Эди. Но тут еще Лаура, уставшая от сплетен, властности леди Гермионы и обсуждения младенцев, стала проявлять интерес к ним, особенно к восклицаниям брата, и вслушиваться в разговор, который для нее не предназначался.
    -…Моя свекровь мечтала о дочери, так теперь Мери у нее всему учится. Всякой ерунде. Уж она ее наряжает! А ей только восемь, — пожаловалась Гермиона.
    — Но это же прекрасно, — высказалась Сюзан.
    — Я считаю, еще рано. Но ничего не могу поделать, — мрачно сообщила Гермиона. – А Мери уже вся в деда. Вы бы знали, как она умеет хитрить, обманывать и изворачиваться. Актриса, я просто эстетически наслаждаюсь!
    — Мне б твои проблемы, — вздохнула Сюзан. – Твоя дочь хоть к дипломатии прибегает. А мои…
    — Мальчишки всегда дерутся… — пробубнил Поттер.
    — Ну извини, дорогой, когда между собой, это еще ничего…
    — А что случилось? – спросила леди Гермиона.
    — Недавно я водила Джима в больницу святого Мунго лечить зубы, и встретила там Падму с дочкой. Мы, конечно, обрадовались, разговорились. И ничего не замечали, пока вдруг не оказалось, что Джим таскает Рози за косички, а она, представь, тяпнула его прямо за нос и не отпускает. Я боялась, пришивать придется. Такой ужас из‑за ерунды! Рози его угостила шоколадушкой, а потом свою съела и попросила назад. Он начал ее дразнить, она врезала, и пошло. Теперь не знаю, как Падме в глаза смотреть. Позор, как будто бы я ему эту несчастную шоколадушку не купила!..
    — Обычное дело, — с пониманием сказала Гермиона. – У меня дома такие детские разборки постоянно. Хотя нет, Мери к брату хорошо относится, и он ее любит, грех жаловаться. А вот Рози, я знаю, обижает младшую сестру и очень агрессивна к ней. Сама видела, она же наша крестница с Драко. Родители не знают, что делать.
    — Наш Джим к Сириусу так же, — закивала леди Сюзан. – Пока тот не подрос и не начал давать сдачи… Я до сих пор говорю Гарри, что он однажды придет домой и одного сына не досчитается.
    — Это от возраста зависит, — мудро изрекла Гермиона. – Чем старше ребенок, тем лучше относится к младшему.
    — Точно, — подтвердила Сюзан.
    Когда машина, наконец, остановилась у «Дырявого котла», у Рики было ощущение, что за эту поездку он столько узнал о психологии детей, сколько не знал за всю свою предыдущую жизнь, и благодарил судьбу, которая в качестве старшего брата подарила ему Пита – пример для подражания. Он сам удивлялся, как при такой болтовне, от которой голова пухла, сумел поговорить с Эди. Лаура вылезла из машины измочаленная и унылая.
    В «Дырявом котле» компанию приветствовали очень почтительно, чету Поттеров – более сердечно, Гермиону Малфой – подчеркнуто вежливо и осторожно. Та же, оказавшись в посещаемом месте, не преминула объявить во всеуслышание, что за время вынужденного отдыха приготовила несколько новых проектов. Леди Сюзан еле заметно вздрогнула и посмотрела на мужа, разглядывающего собственные ногти.
    Поттер купил всем по банке сливочного пива и, взяв под руки жену и Гермиону, направился к противоположному выходу.
    — Правда, она настойчивая дама? – спросил Эди, кивая на лучшего друга Поттера.
    На это нечего было возразить.
    Оказавшись в толпе Косого переулка, Рики вздохнул с облегчением. Дамы увели Лауру, с ними оставался только Поттер. Это место всегда нравилось Рики, невзирая на то, что впервые он оказался здесь с малоприятным субъектом, у которого Пит впоследствии, между прочим, обнаружил замечательные достоинства.
    — В этом году, — вдохновенно изрек Эди, — я намерен доказать профессору Снейпу, что способен постичь его предмет на должном уровне.
    — Только не это! – драматично взвыл Рики. – Хватит того, что те двое своей учебой достали всех.
    — Ты насчет Лео и Дика? – уточнил Эди. – Кстати, они собираются продолжать в том же духе, пока не выяснят, кто лучший в учебе. Помнишь, последний результат их не устроил?
    — Их никакой не устроит! – фыркнул Рики, перед глазами которого поплыли кадры с обоими в библиотеке. – Как будто мозги измеряют в баллах! По–моему, проверяя, кто умнее, они демонстрируют глупость. А тебя обязан предупредить: не очень старайся для Снейпа, это неблагодарное дело. Он от этого только повышает требования и ничего не ценит. Вредный он, и не читай нотаций, что так говорить нехорошо! – предупредил он, заметив выражение лица Эди.
    — А я думал, он тебе нравится, — вмешался в разговор Поттер, который до сих пор без конца здоровался со всеми прохожими, и Рики даже не думал, что он может их слушать.
    Рики надулся; он знал, что крестный и его завуч отчего‑то не любят друг друга, и при всей холодности Снейпа предпочитал его Гарри Поттеру.
    — Да, нравится, — подтвердил он. – Профессор прекрасно знает свой предмет, и он – наш наставник. Просто нельзя позволять ему вить из себя веревки.
    — Он это любит, — вздохнул Поттер. Взгляд его стал мрачен.
    — Не думаю, — категорично возразил Рики. – На самом деле общение с ним закаляет характер. Он уважает тех, кто способен настоять на своем.
    — Ох, не учился ты в «Гриффиндоре», — сказал Поттер.
    Эдгар беспомощно переводил взгляд с дяди на Рики, очевидно чувствуя, что обмен репликами скрывает накал все более проявляющейся неприязни. Рики и Поттер были несогласны не только по поводу профессора Снейпа; и точно, Рики вовсе не стремился попасть в «Гриффиндор», куда, он предполагал, пыталась засунуть его гриффиндорская мафия, и его крестный отец в частности. После более близкого знакомства с Артуром Уизли и Ральфом Джорданом он стал объективнее к этому колледжу, но отношение к себе Поттера и его таинственность не мог понять и оттого относился к крестному настороженно.
    — Обсуждать учителей неэтично, — отрезал Эди, избрав самый простой способ пресечь ссору, полностью соответствующий его амплуа.
    Поттер, как старший, слегка смутился, Рики же немного был благодарен Эди за предупредительность.
    — Пойдемте покупать книги, — сказал хуффульпуффец, — что у нас там написано?
    Рики достал из кармана письмо, пришедшее накануне, и пробежал глазами список. Предметы большей частью были ему знакомы, и он чувствовал себя приятно компетентным.
    В книжном магазине было относительно просторно – рано для часа пик. Поэтому Поттер, отвлекшись на приветствие какого‑то знакомого, предоставил мальчиков самим себе, время от времени поглядывая в их сторону. Выбрать подходящие учебники не представляло сложности, вот только неудобно удерживать их в одной руке…
    Однако, судя по поведению народа, никак не тянуло предположить, что грядет важное событие, на что немедленно указал Эди.
    — А ты уверен, что турнир действительно будет? Что‑то я раньше никогда о нем не слышал. Хотя, конечно, дядя Гарри не любит вспоминать свое прошлое. Особенно все, что связано с опасностями и Тем – Кого – Нельзя — Называть. Интересно, откуда Дик все это узнал?
    Рики удивился, почему до сих пор этот вопрос не приходил ему в голову. В самом деле, как тринадцатилетний мальчик докопался до того, чего не знают газетчики? И ведь с Диком такое уже бывало, в первую поездку он подробно описал борьбу за кубок школы, а Эди, у которого брат и сестра учились, не знал этого; и позже, сравнивая Дика с Лео, который также был очень сведущ в магических делах, Рики отмечал, что у Дика преимущество в запасе информации, а у Лео – в ее анализе.
    — Это придется спрашивать у него, поскольку у меня версий нет, — честно сказал он.
    — Неудивительно, — знакомый высокомерный голос зазвенел почти под ухом, заставив Рики вздрогнуть. – Некоторые вещи сообщают только своим, а кто попало и не догадается.
    — Ну почему? Я не только Эди, но и тебе могу сказать, что вратари бывают и получше тебя, — парировал Рики.
    Френк Эйвери, гордый своей чистокровностью слизеринец, обошел его и встал напротив, снисходительно морщась.
    — А я уже сейчас могу посочувствовать, потому что не только тебе, но и твоей чокнутой компании в этом году в «Хогвартсе» делать нечего. Видишь ли, ввиду изменившихся обстоятельств хорошее впечатление важнее, чем второй шанс, даже Дамблдор это понимает. Вряд ли школа захочет рисковать, показывая вас кое–кому.
    Френк прямо сиял самодовольством и таинственностью. Рики сжал зубы, но не манера врага разозлила его на этот раз. Эйвери знал о Турнире – в то время как Клуб Единства раздобыл эту информацию ценой больших усилий.
    — Что здесь такое?
    Должно быть, Рики чересчур поддался злости, поскольку не заметить своего старосту даже в толпе покупателей для слизеринца немыслимо. Марк Эйвери, старший брат Френка, в данный момент сверлил последнего суровым взглядом и отвечал на приветствие Эдгара. Рики вежливо кивнул Марку, и ничуть не удивился, что тот не задержался поболтать. Староста прекрасно знал, как Рики и Френк относятся друг к другу, и не собирался тратить силы, чтоб держать их в рамках.
    — Эйвери когда‑нибудь дождется, — проворчал Рики, подразумевая младшего брата.
    — Забудь ты о нем, — потребовал Эди.
    — Еще бы, тебе не жить с ним в одной спальне, — проворчал Рики.
    — Это неважно. Я думал летом о нас, ну о клубе, когда пытался выяснить о тебе. Ты особенный, но непонятно, каким образом. Дик, Артур тоже оказались такими. Потом Ральф и Лео. Вы способны сделать то, что никак невозможно ожидать.
    — И ты тоже чемпион в этом смысле, — напомнил Рики. – Трудно было вытащить тебя в Запретный лес. Честно говоря, странно, что такой образцовый ребенок влез в такую компанию.
    — Компания подходящая, – сказал Эди. – А правила… Я действительно считаю, что их стоит соблюдать. Они – гарантия безопасности.
    Последнее слово он произнес с неожиданным жаром. Рики думал об этом, пока расплачивался. Эдгару пришлось помочь, потому что действовать левой рукой Рики все еще не мог. Учебники он едва мог удержать под мышкой здоровой рукой. «Хорошо все‑таки в школе, — подумал Рики, — там мадам Помфри и чудесные лекарства».
    — Ты считаешь, тебе грозит опасность? – спросил он, не доходя до Поттера.
    — Тебе не понять, Рики. Ты вырос не в колдовской семье. А мы…
    — Хочу предупредить, что я обычно безошибочно чувствую, когда мне врут, — мягко перебил Рики. – Не знаю, чем твоя семья отличается от других…
    — Ты знаешь моих родственников, — сказал Эди. – Они не такие, как я. И наша семья как другие – есть жертвы Упивающихся смертью. Вот только я…
    — Что ты?
    — Меня назвали Эдгаром в честь папиного дяди. Эдгар Боунс – великий колдун, павший в борьбе с приспешниками Темного лорда. Был убит вместе с женой и детьми незадолго до рождения Гарри Поттера.
    «Ну и благословили ребенка», — подумал Рики, но поскольку они поравнялись с Поттером, разговор прервался.
    Эди блестяще разыграл бурный энтузиазм, когда дядя Гарри предложил им съесть по мороженому перед покупкой ингредиентов для зелий. Погруженный в проблемы, Рики покорно, не глядя по сторонам, брел за Поттером.
    — Рики! О Мерлин! – Эди дернул его за рукав.
    — Что? – Рики недоуменно воззрился на Эди. На улице вроде как ничего не происходило.
    — Смотри туда. Возле «Все для квиддича».
    Секундой позже, ощутив напряжение в уголках рта, Рики подумал, что сейчас, должно быть, его лицо исказила самая недоуменная гримаса отвращения, какая только может быть. Эйвери с гадкими намеками, равно как переживания Эди, испарились из головы. Рики честно считал, что до сих пор ему не доводилось видеть ничего более вредоносного. Прямо напротив витрины стояли и более чем дружески беседовали двое. Собственно, говорил только один; даже издалека чувствовалось, насколько пламенно и страстно он излагал свои мысли, подкрепляя жестикуляцией и мимикой. Другой, внимательно слушая, согласно кивал, а на его лице читалось более чем одобрение. Говорящим был Тони Филипс, гриффиндорец, подбивающий другие колледжи против «Слизерина», в связи с чем у них с Рики случались столкновения, один раз приведшие к колдовской дуэли, и один раз – к обычной драке. Филипс объявил свое «фи» также и другим членам Клуба Единства. Слушателем же оказался ни кто иной, как Виктор Чайнсби – студент «Равенкло», которого члены Клуба, и в частности Рики, терпеть не могли за заносчивость, прикрытую заботой о ближнем, а именно за угнетение Дика Дейвиса. Чайнсби обнаружил свои истинные намерения, когда с конце прошлого года собрал компанию, чтоб заявить, что Дик не годится в качестве представителя самого умного колледжа; но к тому моменту Дик уже научился подобающе реагировать и показал им шикарный кукиш. Вообще‑то Артур Уизли неоднократно порывался превратить Виктора во что‑нибудь тихое, но каждый раз его останавливали. У самого Рики не было конфликтов с Чайнсби, но мнение о нем он имел вполне определенное.
    Несколько секунд Рики и Эди любовались на трогательное единодушие гриффиндорца и равенкловца, которые стояли к ним в профиль. Затем Чайнсби повернул голову и, встретившись глазами с Эди, быстро сказал что‑то Филипсу. Мальчики через всю улицу смотрели друг на друга; Рики был абсолютно уверен: только что Филипс и Чайнсби говорили о них – о клубе Единства. Вряд ли Филипс обсуждал конкретно его, Рики понимал, что Чайнсби он мало интересен.
    Но директор Дамблдор дал Клубу статус и наградил его членов баллами; это не могло не задеть обоих, каждый из которых – на свой лад – добивался того же. Объединиться против выскочек, которых несправедливо облагодетельствовали – этого вполне можно ожидать.
    — Эй, чего вы там застряли! – окликнул их Гарри Поттер.
    Рики демонстративно отвернулся и поспешил догнать крестного отца.
    — Можете подойти поздороваться, если хотите, — неправильно истолковал крестный.
    — Не хотим, — решительно заявил Рики. – Лучше мороженое.
    Эди, как выяснилось, увиденное расценил так же, как Рики.
    — Я думал, что сплю и вижу кошмарный сон. По отдельности мне эти двое совсем не нравятся. Чайнсби особенно.
    — У меня разногласия с Филипсом с первого курса, — напомнил Рики. – Просто ты с ним не сталкивался.
    — А почему ты не объяснил дяде Гарри? Он поймет, с ним тоже такое было.
    — Зачем посвящать лишних? Мы сами справимся, а слушать советы от крутого Гарри Поттера, как разбираться с врагами – спасибо, мне его и так хватает.
    Эди захихикал.
    — Ты жестко к дяде Гарри. Не могу осуждать тебя за это, так как он тоже тебя остерегается и постоянно жалуется, что ты доставляешь ему неприятности. Я так в этом ничего и не понял. Артур что‑то узнал, говорит, что это не прояснит дело, но интересно и очень необычно.
    — А мне он написал, что ничего не выяснил, — сказал Рики.
    — В самом деле? – стушевался Эди. – О, тогда я, боюсь, нарушил его планы. Он хотел сообщить при встрече, ведь, знаешь, письмо могут перехватить, а его бабуля по головке не погладит, — нашелся он в оправдание.
    — Ладно, — буркнул Рики.
    Внезапно ветерок в переулке усилился и порывом поднял с земли пыль и всякий мусор. Рики зажмурился, а когда дуновение стихло, затряс головой.
    — У тебя фантик от конфеты в волосах. А, рука… Я уберу, — Эди осторожно смахнул обертку от летучих шипучек. – Готово. Я хотел спросить, — начал Эди таким тоном, что Рики заранее почувствовал всю серьезность вопроса и кивком поощрил друга продолжать. – Я знаю точно, что у Ральфа Джордана мантия–невидимка абсолютно нелегальная. То же с Лео Нигеллусом?
    Секунды растерянности, которую Рики не смог сдержать, для Эди оказалось достаточно.
    — Понятно. Это тайна. А я все равно одолею зелья!!!
    Дамы обнаружились в магазине. Миссис Поттер в дальнем углу цепляла на племянницу бижутерию. Леди Гермиона оторвалась от прилавка с ремешками и направилась к ним.
    — Гарри, — шикнула она полушепотом, — Сюзан хочет сделать подарок Лауре, но, по–моему, у нее кончаются деньги.
    — Спасибо. Погуляй тут с ними, — дядюшка Гарри быстро кивнул на мальчиков, рассеянно улыбнулся в никуда и поспешил к жене.
    — Ну, зачем, — смущенно пробормотал Эди, — маме будет неудобно.
    — Брось, уверен, ей и так всего накупили, — сказал Рики.
    — Ты проницателен, — сдержанно кивнула Гермиона.
    — Я просто знаю, что жадность определенно не входит в число его недостатков, — ответил Рики.
    Леди держалась вроде обычно, но он слишком чутко улавливал знакомую непонятную настороженность, которая в итоге всегда начинала его злить. И ему захотелось сделать что‑нибудь такое, что побудило бы ее объяснить (вот уж мечты) или хотя бы случайно немного выдать причины такого отношения.
    — Соскучились по школе? – решила поддержать светскую беседу Гермиона.
    — По школе и, представьте, даже по учебе, — ответил Рики немного агрессивно.
    — Меня этим не удивишь, — шикарно улыбнулась Гермиона.
    — Леди Гермиона была первой ученицей в «Хогвартсе», — проинформировал Эди.
    — Ну, что ты, это просто…Напомните мне про мазь от морщин для Нарциссы, ну и очередь! …это просто упорный труд, иначе нельзя ничего добиться. Даже мой супруг, — супер–ехидная усмешка, – со временем это понял, хотя он и слизеринец.
    — Вот еще, — в Рики взыграл дух противоречия, — я, например, иногда даже не понимаю, откуда я уже знаю. Но знаю.
    Возможно, ему показалось, но леди Гермиона слегка задергалась. Признание, судя по нахмуренным бровям, не вызвало одобрения у Эди.
    — Да? – рассеяно переспросила Гермиона.
    — Ну вот, например, — Рики огляделся в поисках подходящего примера и, как ни странно, нашел то, что искал, — вон тот металлический выпуклый овал?
    — На прилавке с зеркалами? Наверное, обратной стороной, — предположил Эди.
    — Да. Оно только выглядит как металл. Но готов спорить, — Рики развернулся спиной к прилавку, лицом к Гермионе, — на ощупь оно мягкое, эластичное, приятное и совсем не ледяное. Хотя я никогда раньше не видел и не читал. Вот.
    — В самом деле? – неподдельно изумилась Гермиона.
    — Проверишь? – с редким азартом спросил Эди и тут же стушевался. – Да, у тебя же рука. Тогда я.
    Рики не понимал, зачем это, но сдерживать друга не стал. Тот подошел к прилавку и, тряхнув зачем‑то рукой, ткнул пальцем в ободок, вызвав недоумение продавщицы и пары посетителей. Под пальцем образовалась небольшая вмятина.
    — Да, мягкое и прохладное. Я и не сомневался, — воскликнул он, обращаясь к спутникам.
    — Ну, раз так, — рассмеялась леди Гермиона, — я куплю это чудесное зеркало.
    — Я знал, что ты не ошибаешься, — сказал Эди, пока Гермиона расплачивалась, — но интересно, почему. Я раньше ничего подобного не видел.
    — Может, материал маггловский? Синтетика, — предположил Рики. – Погоди, вспомню.
    Но вспомнить сразу ему было не суждено. Благодаря Поттерам, занявшим очередь, Гермионе не пришлось долго ждать своего крема. Рики мельком заглянул в багажник, который оказался битком набит, пусть и расширен волшебным образом, как объяснил ему Эди.
    Когда они уже подъезжали к дому (Гермиона таки уступила Гарри место водителя), Эди вспомнил еще кое о чем.
    — Кстати, защиту в этом году будет вести Люпин, ну, тот проверяющий из Министерства, который весь прошлый год торчал в школе. Я думал, как это он сможет удерживать за собой две должности, но теперь, с Турниром – понятно.
    — Да? Артур мне написал, что должность предлагали его дяде, ну, мужу этой дамы, — сказал Рики.
    — Вряд ли. Ему опасно покидать особняк Малфоев. В его отсутствие дорогое семейство передерется, — прошептал Эди.
    За неделю, предшествующую учебному году, члены и наблюдатели Клуба обменялись десятком писем, в которых глубоко проанализировали все возможные способы обойти возрастной запрет. Артур подольстился к дяде Рону и выяснил, что средство, к которому прибегли в свое время его дяди Фред и Джордж, старильное зелье, абсолютно неэффективно. Самое действенное решение предлагал Лео, советуя воспроизвести всем известную историю о подставе Гарри Поттера: просто попросить кого‑то, кто по возрасту соответствует, поместить их заявки в Чашу. Трудность заключалась в том, чтоб найти такого доброхота. Рики представил реакцию слизеринских старост, если они только услышат о сей блестящей идее – немедленно помчатся к Снейпу со слезной просьбой срочно сварить для воспитанников какую‑нибудь настойку Идеального Послушания. Впрочем, в существовании таковой Рики сомневался, иначе бы его уже не раз угостили. Но, по здравому размышлению Дика, подавший заявку не захочет увеличивать число конкурентов, тем более – мелюзгой, не подавший же, оберегая собственную жизнь, вряд ли согласится подвергнуть риску третьекурсников, ведь к конкурсу допускались только ученики последних двух курсов. Рики обратился за ценными идеями к двум талантливым помощникам – Питу и Дан.
    Заботливый старший брат заявил, что абсолютно точно знает такой способ, но ни за что не скажет Рики, пока не убедится, что тот им не воспользуется. Рики пожалел, что опрометчиво прочел ему письмо Дика с описанием всех опасностей Турнира. Рики подлизывался так и эдак, но Пит был неумолим. Когда, наконец, на третий день Рики, изнывая от любопытства, переступил через личную заинтересованность и почти готов был сдаться, обнаружилось, что этого Питу недостаточно. Следовало еще пообещать, что он и никому другому, кому не положено, не сообщит о чудесном средстве. Оспаривать решение было бесполезно, так что Рики оставил Пита в покое и переключился на Дан.
    С ней было сложнее, так как, естественно, она ничего не знала о волшебном мире, и от Рики потребовалась некоторая фантазия, чтоб объяснить ей, зачем надо закидывать бумажку в чашу опосредованным образом. Но он делал ставку на ее богатые познания мультяшных трюков, в которых подчас очень оригинально либо банально, но неожиданно разрешались, казалось бы, самые безвыходные ситуации. Он представил задание в виде шарады.
    И не ошибся. Воображение Дан немедленно начало выдавать варианты решения, один другого круче. Пара из них заслуживала того, чтоб обмозговать, но, выслушав остальное, Рики утешился мыслью, что Артуру будет это прикольно. Дан, естественно, воспользовалась случаем и назавтра приволокла аж три кассеты с подходящими, по ее мнению, сюжетами.
    Сидя у телевизора, он поймал себя на том, что, пожалуй, никогда не мог ей как следует возразить. Отчасти, возможно, потому, что не очень‑то и хотелось. Но, кроме этого, Дан оставалась его лучшим другом с детства, в то время как все прежние приятели как‑то отошли после окончания начальной школы. Рики созванивался с ними несколько раз, однако такого желания общаться, как раньше, уже не возникало. С Даниэлой же сохранились и общие интересы, и прежние отношения. Даже его друзья из магической школы, с которыми он приезжал домой на Рождество, нашли с ней общий язык. Собственно, ни о чем особенном они и не говорили. Рики задумался, что существует, наверное, определенная степень открытости и доверия, которой отличается настоящая дружба от просто приятельских отношений. Он сомневался, чтоб одноклассники Дан знали о ее увлечении; а он спрашивал у нее совета, как написать Селене. Смог бы он когда‑нибудь рассказать ей правду о своей школе? Она бы не проболталась; его останавливала тревога за ее судьбу – и ничто другое.
    — Сейчас будет одна из лучших сцен! – пихнула его Дан. – Не отвлекайся! Что с тобой?
    — Потом объясню, — шепнул Рики, скорректировав выражение своего лица и уставясь в экран.
    Он надеялся, что к концу фильма она забудет, и объяснять ничего не придется. Поэтому, когда вечером последнего дня каникул, прощаясь накануне отъезда, Дан напомнила ему, Рики даже не понял, о чем речь.
    — Что ты хотел мне объяснить? – повторила Дан. – Знаешь, я вообще‑то давно ждала. Это насчет твоей школы?
    После ужина пока никто из семьи Рики не присоединился к ним в гостиной и, похоже, не собирался, так что выручить некому. Времени на раздумья у Рики определенно не было. На собственном опыте он знал, насколько бесполезно врать Дан, и считал себя слишком взрослым, чтоб лишний раз проверять это ради азарта.
    — Почему из‑за школы? – уточнил он, параллельно сортируя информацию, которой может поделиться с ней.
    — Ты очень изменился с тех пор, как стал там учиться. Я почувствовала это сразу, как только встретила тебя на вокзале прошлым летом.
    «Интересно, куда это я изменился», — насторожился Рики.
    — Ты стал намного серьезнее. Прежний Рики не смог бы молчать два года. Все рассказывают о своих школах, Пит, например. А ты – нет. И твои друзья тоже.
    Все это Дан излагала спокойно, ни капли не сомневаясь, что все интересующие ее вопросы сейчас получат исчерпывающее объяснение. Порадовавшись, что Артур Уизли и Эди Боунс в основном расспрашивали ее о хобби и жизни магглов, и потому ей особо не к чему прицепиться, Рики с неудовольствием констатировал, что заразился присущей магам осторожностью и глубокой ответственностью.
    — Да, — согласился он, — моя школа действительно, в некотором смысле, отличается от других. Ну, то есть там, конечно, учебный процесс и все такое.
    — Это понятно, — оборвала Дан. – Но ты избегаешь всякого упоминания о ней.
    — Я же мечтал стать шпионом, — шутливо напомнил Рики.
    — В школы для шпионов не верю, — рассмеялась Дан.
    — Почему? В Вест–Пойнт, например, берут очень рано, — блеснул эрудицией Рики.
    — Но воспитанников вряд ли просят соблюдать военную тайну относительно школьного меню. А ты стал прямо‑таки воплощением осторожности и дисциплинированности.
    Прохладный ветер заколыхал занавески темнеющей гостиной.
    — Это хорошее влияние, — полусерьезно сообщил Рики. – В самом начале мне посчастливилось встретить Лео. Он – лучший ученик параллели, и даже правила нарушает так, будто образцовый пример подает…
    Дан внимательно слушала. Вглядываясь в сумерках в ее глаза, Рики как‑то очень легко находил нужные слова, чувствуя, что она понимает его отношение к другу, и не стесняясь выражал восхищение, которое он весьма сдержанно выказывал самому Лео.
    — Образец прилежания у меня теперь всегда перед глазами, так как они с Диком с прошлого года начали соревноваться в учебе. Дика ты не знаешь, вот он – настоящий зубрила. То есть он, понимаешь, отличный парень, только вот до него самого это не доходит. Он слишком мирный…
    — Не понимаю, — сказала Дан, и Рики напряг все свои речевые возможности, чтобы доходчиво объяснить ей симптомы неуверенности Дика.
    — Он не умеет быть наглым, когда это необходимо. Любой из нас, даже Лео и Эди, способен тем или иным образом на хамство ответить хамством, а Дик – нет. Его, по–моему, проще до убийства довести, чем заставить права качать. Ладно, ладно. Он много знает и ему это нравится само по себе, вот что главное.
    — Образцовое окружение, — изрекла Дан.
    — Нет, самого праведного я тебе не назвал. Помнишь Эди?
    — Помню, как он собачился с Артуром, — усмехнулась Дан. Белые зубы блеснули в темноте.
    — Ну, это исключительные обстоятельства, — приверженность Эди правилам тут же была расписана во всей красе. Таких подробностей не знал даже Пит. Дан не делала вид, что интересуется друзьями Рики – она интересовалась ими, и Рики, ощущая ее поддержку, раскрывался сам собой. В памяти всплыл последний разговор, который, честно говоря, встревожил Рики, и не забылся бы так легко, если бы не Филипс с Чайнсби. — …это имя погибшего родственника, по–моему, Эди боится повторить его судьбу, — о том, что в волшебном мире действительно существует такая вероятность, Рики умолчал, посчитав это несущественным. – Я не верю в такое. Думаю, он тоже не верит. Разумом, — уточнил он.
    — Вот. Ты сам все и разложил по полочкам, — довольный голос Дан совсем близко в темноте как будто доходил до него в виде волны; ее лица он уже не различал. – Он боится – а это не разум. Пару лет назад, если помнишь, я не могла прыгнуть с вышки в воду. Воображала разные ужасы, пока еще ничего не случилось. Со мной тоже было, как с ним. А потом я попробовала оставаться в настоящем и поняла, что ничего ужасного не происходит. Если хочешь помочь ему ликвидировать этот страх – пусть он почувствует себя собой.
    — То есть? – хотя подобная фраза часто звучала от разных людей и по ТВ, для Рики она была пустым звуком – вероятно, потому, что его никогда не заставляли быть чем‑то другим.
    — Пусть поймет, что он – не тот человек. Я так вижу, тебе чем‑то неугодна его праведность.
    — Это слишком, ему самому мешает, — уклончиво ответил Рики. – Но, к счастью, в этом направлении лед тронулся. Ты такая умная, — с восхищением сказал он. – Спасибо.
    — Не за что, — Дан, наверное, улыбнулась.
    В наступившей тишине Рики как‑то сразу вдруг почувствовал, что, наверное, надо зажечь свет. Сидят они тут одни в темноте, это как‑то… Волосы подруги, временами подхваченные ветерком с улицы, задевали его плечо; от ее спокойного размеренного дыхания клонило в сон, и страшно далеким и нереальным казалось, что завтра будет новый день, конец которого он встретит уже в «Хогвартсе».
    — А та девочка? – вдруг спросила Дан.
    — А?.. – рассеянно пробормотал Рики, с трудом возвращаясь к действительности.
    — Ну та, которой ты писал прошлым летом и спрашивал меня, на пикнике с рыбалкой, помнишь? Ты еще говорил, она твой друг, — напомнила Дан. Настойчивые нотки в ее голосе были, наверное, точно такими же, как в начале, когда она заговорила про школу, но очень резко вторглись в сознание Рики.
    — А, Селена, — сказал он.
    — Да, кажется, — вяло согласилась Дан.
    — Она действительно мой друг, — подтвердил он, не представляя, что сказать дальше. Мысли смешались, и почему‑то сейчас он не мог описать Селену так, как Лео или Эди.
    — Даниэла!
    В гостиной, судя по упавшей от двери на освещенный прямоугольник тени, появилась мама. Через секунду зажегся свет.
    — Ах, вот вы где? Почему вы сидите в темноте? – наивно спросила она и тут же без всякой паузы продолжала, а переглянувшийся с Дан Рики почувствовал, что они оба правильно угадали неправильное направление ее мыслей. – Дан, за тобой пришли.
    — С собакой? – Рики встал, он хотел попрощаться с мистером Франкенштейном не меньше, чем с его хозяйкой. Автоматически подал руку Дан, помогая ей встать. Выражение лица мамы, с улыбкой наблюдавшей за данной процедурой, смутило его.
    Решив не замечать изменений в атмосфере, Рики держался как обычно и нормально простился со всеми, уделив, как всегда, большую часть внимания собаке.
    На пороге Дан немного задержалась. Он вышел следом, оставив в прихожей родителей и Пита, а ее свита оказалась далеко на улице, так что они были одни, вне досягаемости от тех и других. Звездного света и фонаря над крыльцом хватало, чтобы полностью осветить выражение лица и глаз Дан, и от ее иронии Рики почувствовал себя почти неуютно.
    — У тебя тактичная мама, – хихикнула Дан. Рики, кивая, невольно заулыбался; она нашла самый простой выход разрядить обстановку, в то время как сам он уже не знал, как вести себя. – Не бери в голову, воображение у всех сейчас испорчено. Телевизор, — объяснила Дан.
    Что‑то в ее словах неприятно кольнуло его, но Дан не дала собраться с мыслями. Она порылась в кармане шорт и передала блокнотный листок, который Рики автоматически принял.
    — Это мой электронный адрес. Я чуть не забыла его тебе отдать. Напиши мне, — сказала она.
    — Конечно, — успел ответить Рики, параллельно представляя все сложности, связанные с этим…заданием, иначе не назовешь. Но тут ее позвали отошедшие довольно далеко предки. Рики в последний раз сжал ее руку; Дан, соскочив с крыльца, помчалась догонять, а он вернулся в дом.
    Из прихожей все растеклись кто куда. Из кухни доносились голоса папы и миссис Дуглас. Мама, судя по звуку телевизора, смотрела моду. Рики поднялся к себе в комнату, зажег свет и только тогда принялся размышлять по поводу сегодняшнего вечера.
    Они с Дан всегда были друзьями, и пока разговаривали, все было абсолютно как всегда. Просто забыли про свет, не заметили, как стемнело, ничего такого. И что нашло на маму? Рики спокойно признал, что в его чувствах по этому поводу эмоциональная неопределенность. А раз так, то с ним точно что‑то происходит. Причем в присутствии третьих лиц; с самой Дан он оставался нормальным.
    — Можно? – в открытую дверь из коридора заглядывал старший брат.
    — Нужно! – живо откликнулся Рики, как всегда рассчитывая на помощь, ибо у брата имелся некоторый жизненный опыт, а у него, кроме переживаний – определенная и ощутимая проблема. – Дан дала мне электронный адрес.
    — Ясно, — старший брат тактично смотрел в сторону, а его губы как‑то странно изгибались; и у Рики тотчас возникла мысль, а вдруг просьба Дан означает что‑то особенное? Впрочем, здравого смысла пока хватило, что может и ничего не означать; они переписывались бы, учись он в обычной школе. Стряхнув наваждение, он поспешил вернуть деловой тон.
    — Я сам хотел бы ей отвечать, но ты же знаешь, в «Хогвартсе» это невозможно. Вообще, как часто люди обмениваются электронной почтой? – намеки Пита он пока игнорировал.
    — Можно и каждый день, — утешил Пит. – А вообще‑то примерно раз в неделю хватит, — и взглянул на него с лукавым вопросом.
    — А раз в две недели? – спросил Рики. – Это еще можно будет устроить.
    — Как? – поинтересовался здравомыслящий Пит.
    — Через тебя, — нахально заявил Рики, в голове которого уже вырисовывался план эксплуатации школьных сов и директорского расположения.
    — Да? А если события будут развиваться бурно, и она захочет каждый день? А моя скромность? — невинно поинтересовался Пит.
    Собственно, он говорил это в смиренной надежде отбояриться, Рики на его месте вел бы себя так же. Однако Рики понял, что давно пора положить этому конец. И только сейчас подумал, что увиливал, отнюдь не стремясь развеять заблуждение брата и надеясь вообще отмолчаться. Зачем ему этот мнимый роман?
    — Послушай, мы с Дан просто разговаривали. Она не захочет переписываться чаще, а твоя скромность не пострадает.
    — Да? – открыто глянул на него Пит и, поизучав секунд пять, осведомился: — Ты уверен?
    — Нет, — неожиданно выдал Рики.
    Никогда в жизни он еще не влюблялся, если не считать одной актрисы из маминого театра, но ему было шесть лет, а на ней – платье и прическа другой эпохи, и без грима дама ему понравилась значительно меньше, но суть в другом. Он понятия не имел, что значит влюбиться, а что‑то с ним явно творилось.
    — Нет, — повторил Рики. – Вы так меня заколебали, что я ни в чем не уверен. Только в том, что Дан – совершенно уникальная девчонка, и никогда не была мне безразлична.
    — У тебя хороший вкус, — сказал брат. – Она определенно отличается от других девчонок.
    — Чем? – уточнил Рики, вдруг ощутив, как перехватывает дыхание.
    — Тем, что она нормальная, — сообщил Пит. – С другими такие сложности и, знаешь, постоянное притворство. Стараешься быть лучше, чем ты есть.
    Договорившись насчет почты, Рики погасил свет, залез в постель и принялся перебирать в уме знакомых девчонок. В общем Пит был в чем‑то прав; впрочем, с одноклассницами, даже с Дорой Нотт, его не связывали тесные личные отношения. И – был еще один человек, кроме Дан, кому он все же доверял и ничуть не в меньшей степени – Селена Олливандер.

Глава 3. Возвращение к магам

    На другое утро Рики встал рано, чтобы успеть попрощаться с братом. Пит и его друг Сэм должны были встретиться с одноклассниками, с тем чтобы вместе торжественно отбыть в любимую школу, где им предстояло провести последний год.
    Вопреки ожиданиям Рики, на сей раз никто из магов, и в частности любимый крестный, не сопровождал его по пути на вокзал и более того, не встречал. Рики с грустью, правда, значительно меньшей, чем в предыдущие годы, попрощался с папой и с миссис Дуглас, которой понадобилось что‑то купить на вокзале. Воспрянув духом от оптимистичных помыслов о положительных перспективах, ожидающих его впереди, как‑то: встреча с друзьями, рыбалка, Тремудрый Турнир, и еще неизвестные, но несомненно грандиозные подвиги Клуба, Рики пересек барьер и оказался на платформе 9 и 3/4.
    Поскольку он прибыл вовремя, посадочной суеты в прибывающей толпе пока не наблюдалось. На него чуть не налетел, рассыпавшись в извинениях, мужчина, которого ему назвал лично Поттер при его первом появлении здесь. Обогнув Рики, человек растворился в стене, как раз когда Рики его вспомнил. Сделав вывод, что Ральф Джордан, точно, уже здесь, раз отец проводил его, Рики отправился на поиски друзей; впрочем, общения с врагами он тоже не избегал.
    Первым попавшим в поле зрения одноклассником оказалась Бетси Спок из «Равенкло». На формальное приветствие она отреагировала как предполагалось: недоуменно вскинувшись при виде слизеринца, но грубить не стала и тоже поздоровалась. Рики припомнил ее отношение, когда их представил Дик («С кем ты водишься?!») и уже собрался прекратить смущать ее своей компанией, как вдруг ассоциации пошли по цепочке Дик – Клуб – символика!!!
    Рики замер как громом пораженный. Нет, только не забыл! Куда он дел кулоны Анхелики? Сразу же по возвращении из Италии поместил в сундук, точно. Это утешительное воспоминание вызвало блаженную улыбку, а глаза Рики, обращенные вовнутрь, обрели способность видеть внешний мир. А именно – выражение глаз собеседницы. Очевидно, его странный ступор и прочее усугубили стресс от факта общения со слизеринцем.
    — Ты чего, Макарони? – пролепетала она, уловив в его взгляде ясность.
    Рики собирался спокойно распрощаться, но голос, вступивший на сцену в следующую секунду, вызвал к жизни другие, задремавшие было более давние намерения.
    — Что такое, Бет? Он сказал что‑то неподобающее? – Вик Чайнсби, казалось, намеревался вступить в схватку с драконом, не менее; а спешившая следом Мелани Хатингтон глубоко поддерживала его.
    — Нет, нет, — виновато промямлила Бетси, на что Виктор не обратил ни малейшего внимания, встав в позу героя–одиночки из комиксов перед Рики и заслоняя спиной девчонок, которым не грозила никакая опасность. На них начали поглядывать, и Рики, и раньше не выносивший позерства этого парня, только теперь почувствовал, что приходиться терпеть Дику.
    — Учишься людей пугать? – осведомился Рики. Краем уха он уловил из толпы сзади очень знакомое шипение, но не стал сосредотачиваться, благо рожа Чайнсби отнимала все внимание.
    — Я тебя предупреждаю, Макарони. Тебя и всех, — начал Виктор, и тут бессодержательная склока, из которой Рики не знал, как выпутаться, была прекращена вмешательством свыше.
    Точнее, снизу, потому что между Рики и напыщенным равенкловцем внезапно выкатилось вздыбленное, шипящее и оттого огромное существо, более чем агрессивно настроенное по отношению к Чайнсби и компании. Противник попятился, а Рики, испугавшись в первый момент, опустился на корточки и стал подзывать Моргану – кошку брата и сестры Флинт, его одноклассников–слизеринцев, которую, несмотря ни на что, обожал. Своенравное создание, привязанное к большинству обитателей спальни ее хозяина, впрочем, успокаиваться не хотело, будучи чувствительной к любой агрессии в их адрес, а голос Чайнсби показался ей явно недоброжелательным.
    Почти сразу рядом с Рики возникла Тиффани Флинт и активно подключилась.
    — Знаешь, Чайнсби, получишь ты когда‑нибудь по шее. Ничего он не сделал твоей ненаглядной, расслабься. Не больше двух слов, я все слышала.
    Рики удивился, ведь Тиффани трудно не заметить, а поскольку Моргана не поддавалась, выпрямился. Он оказался одного роста с Тиффани; но она не могла уменьшиться, следовательно, он так вырос за лето. Вау!
    — А твой Макарони нуждается в защите? – съехидничал Виктор. Тиффани хотела ответить.
    — Плюнь на него, — остановил ее Рики, чье благоразумие иногда поражало его самого. – Ему лишь бы выпендриться, не давай повод. И потом, учти, если он тебя обидит, Моргана его загрызет и ее, возможно, накажут.
    Это предостережение Чайнсби уловил и промолчал. Рики подумал, что интеллекта подобного уровня все же недостаточно для зачисления в «Равенкло».
    Тиффани неохотно вняла, все еще сверля глазами равенкловскую троицу. Мел покровительственно обнимала пострадавшую Бетси, которая растерянно вертела головой. Рики схватил Моргану, что та, недовольно рыкнув, в остальном приняла спокойно, и вежливо кивнув, удалился в компании Тиффани.
    — Слушай, ты был прав, что в «Равенкло» на нашем курсе один нормальный человек, — напоследок заявила Тиффани.
    Моргана явно была рада Рики – урчала и терлась носом о его подбородок.
    — Забудь. Как же я соскучился по этой красавице, — Рики отпустил ее на свою тележку.
    — Ох, не взял бы ты ее на время? – жалобно попросила Тиффани. – А то без нее столько всего! Вещи и еще, представь, Генри выпросил сову, спятить можно!
    Рики рассеянно кивнул, устремившись к тем, кого искал, и только когда Тиффани испарилась, понял, на что себя обрек. Но делать было нечего, а киса пока вела себя прилично. Рики покатил тележку к столбу, под которым стояли и разговаривали двое.
    Спиной к нему стоял Дик Дейвис, которого Рики узнал не столько по соломенным волосам, сколько по манере держаться. Кроме того, привлекала внимание жестикуляция Ральфа Джордана, который располагался боком к Дику и Рики. Он первым заметил Рики и помахал ему; почти сразу же развернулся и Дик.
    — Приятно видеть вас обоих в прекрасном настроении, — сказал Рики, уподобляясь манере Лео. – И что же такое интересное вы тут обсуждаете? – обратился он к Дику, пока Ральф гладил Моргану.
    — Решали, кому быть чемпионом «Хогвартса» — если не выгорит ни одно наше жульничество, чего Ральф не допускает всей душой, — с иронической улыбкой ответил Дик. – По моему мнению, на старших курсах найдется около пятнадцати достойных кандидатур.
    — Я за гриффиндорца, — бесцеремонно и честно отрезал Ральф.
    — Нас это не удивляет, — сказал Рики, переглянувшись с Диком. – Только вот я ставлю скорее на наших старост. Они ответственные и дисциплинированные.
    — Ричард, чемпиону нужна храбрость, — поучающе изрек Ральф.
    — На закуску дракону, — продолжил фразу Дик.
    — Клубу Единства придется поддержать любого чемпиона, — сия назидательная фраза завершилась появлением второго наблюдателя. Обогнув Рики и Дика, Лео Нигеллус остановился напротив них рядом с Ральфом. Моргана с урчанием прыгнула ему на грудь, что лишило Рики возможности ответить что‑нибудь отбривающее от святой обязанности.
    Как же он был рад их видеть! Оставались Артур, Эди и, да, Селена конечно же. Но те пока не появились в поле зрения. Сова Лео дремала в клетке; впрочем, она все равно не позволяла Рики гладить себя.
    — Поезд открывают. Пора занимать места, — заметил практичный Лео, как только выяснил, почему у Рики Моргана, и высказал свои соображения по данному поводу.
    — Вот Артур! – указал Рики. Одновременно просигналил первый гудок.
    Артур Уизли явился не один. Позади шагали трое рыжих первогодков, очевидно, кузины и кузен Артура, а сопровождала их бесподобная дама, запахнутая в мантию, абсолютно неумытая, непричесанная и более отрешенная, чем в прошлую встречу с Рики и компанией, поскольку зевала она беспрестанно. Госпожа Луна Уизли, тетка Артура, была оригинальной особой, что считалось нормой в семье Уизли, и внушала Рики почтение, поскольку не стеснялась производить странное впечатление и работала в Отделе магических происшествий и катастроф Министерства Магии.
    Артур подошел к ним, лишь предварительно отвязавшись от семейства, что Рики было немного жаль.
    — Ну, привет! Садимся?
    — Эди нет, — указал Дик. Рики кольнуло.
    — Вижу, Уизли в «Хогвартсе» прибавится, — отметил Лео, пожимая руку гриффиндорца.
    — Уизли в «Хогвартсе» никогда не переведутся, — гордо произнес Артур. Моргана позволила ему себя погладить.
    — Это точно, — согласился Лео.
    Ввиду своей многочисленности компания без труда заняла отдельное купе. Вспомнив родственные обязательства, Артур тут же вышел проверить, как устроились его кузины и кузен. Прозвучал второй гудок; затем третий. Но Рики так и не заметил, чтобы Эди садился в поезд; впрочем, во время собственной посадки мог и упустить.
    Наконец последний гудок известил, что время отправляться, и состав, дернувшись, начал плавно набирать скорость.
    «Все‑таки сундуки – на редкость неудобная тара», — думал Рики, с беспокойством поглядывая на багажную полку. Вещи пятерых занимали слишком много места и к тому же при хорошем рывке гарантировали травмы. Оставался только его сундук, который Лео вот сейчас палочкой должен был водрузить наверх к остальным с помощью заклинания левитации.
    — Так, где шедевры твоей кузины? – вместо этого спросил Лео.
    Рики же успел забыть об этом поручении, но Дик, сразу же выжидательно повернувшийся к нему, и Ральф, барабанящий пальцами по стеклу, не отрывая глаз от сундука, ясно, не забыли. Рики вспомнил, что именно ему предстоит предъявить, а также все пояснения Анхелики, и внутри колыхнулось некоторое смущение. Впрочем, такая ерунда не остановила бы его, благо выбирать все равно не из чего ввиду отсутствия конкуренции, а для сравнения, из символики «Хогвартса» относительно натурально выглядел только барсук, да и то не настолько, чтоб спутать его с оригиналом; а лев и змея точно были ранним детским творчеством основателей «Гриффиндора» и «Слизерина». Однако Рики вдруг уперся, зная, что ни за что не откроет крышку при таком составе, и принялся плести всякую чушь, отнекиваясь то из скромности, то что пока не надо, а не подождать ли до школы и все в таком духе, и непременно довел бы гриффиндорцев до белого каления. По счастью, Артур вернулся нескоро и большую часть белиберды пропустил, так что до белого каления дошел только Ральф.
    — Если все творцы так выпендриваются, то их надо топить, и дело с концом, — в итоге высказался Дик.
    — Показывай! – беспечно потребовал Артур.
    — Нет, пока Эдгар где‑то шатается, — стоило так сказать, Рики вновь удивился себе – чего проще было заявить это с самого начала, а не пудрить друзьям мозги. Те, даже заведенные, немедленно согласились с законностью такой аргументации.
    — Я пойду, поищу, — вызвался Рики, кидаясь к двери почти бегом. Уже из коридора он обернулся и, в попытке загладить суетливость, обратился к Артуру: — Ты не представишь, кстати, нам своих родственников?
    — Зачем? Тут все… А, да, ты же их не знаешь? – вспомнил Артур.
    — Рики не имеет такого счастья, — меланхольно вздохнул Дик.
    Лео и Ральф философски уставились в пол, закатывая глаза. В немногочисленной среде колдунов все знали друг друга.
    — И если встретишь Селену Олливандер, пусть она тоже придет, а то я не уверен в своем эстетическом вкусе, — сказал Дик, Лео кивком поддержал это предложение, а вот Ральф недоуменно вскинулся.
    Предоставляя им самим объясняться в необходимости Селены, Рики закрыл дверь, специально не слишком быстро. Упорядочить мысли было легко, не то, что объяснить чувства! Только что его охватил суеверный страх, почти уверенность: если он откроет сундук без Эди, столько их и останется. Что за бред, и откуда изнутри ползет эта фаталистическая предопределенность, что Эдгар Боунс должен погибнуть?!
    Немного успокаивало то бесспорное ощущение, что при этом он имел в виду другого человека, которого сам никогда не знал. Рассказ о родственнике Эди и страх друга что‑то расшевелили в нем. Да кто же он такой, в самом деле? Откуда он знает разные разности, и почему столько всего с ним и вокруг него происходит?
    В покинутом купе голоса приблизились; возможно, кто‑то из друзей собирался выйти, а он все еще здесь торчит. Оставив пока свои тревоги и возвращаясь к насущным делам, Рики избрал направление в сторону локомотива. Учитывая, что их вагон был третий от конца, он логично заключил, что вероятность найти Эди впереди намного выше, и поспешил покинуть свой вагон.
    В первом же купе он наткнулся на Генри Флинта, который похвастался шикарной рыжей совой и долго благодарил Рики за то, что он любезно взял на себя возню с кошкой. Хозяин изъявил готовность забрать Моргану в любое время, но Рики заверил, что пока не стоит, поскольку она спит и никому не мешает. Об Эдгаре Генри ничего не знал, зато проинформировал, что Тиффани ушла к Доре Нотт в последний вагон, а через купе разместился сам Френк Эйвери, и «не ходи ты к нему, пожалуйста, еще успеете сцепиться, год длинный». Рики внял просьбе и не стал туда заглядывать, справедливо полагая, что Эди в такой компании можно не искать.
    Одна из закрытых дверей посередине поезда скользнула в сторону прямо перед его носом, и он едва не столкнулся с круглолицей золотоволосой девочкой, которая, выходя, оглядывалась назад. Он остановил ее, ухватив руками за локти.
    — О, Рики, — приветливо улыбнулась Селена Олливандер и поправила длинные пряди. Она с явной поспешностью задвинула дверь, отгораживаясь от любопытных подружек. Это лето изменило ее, сделало выше и стройнее, и как всегда никакого загара. Она уже надела школьную форму; Рики только в первую встречу доводилось видеть ее в другой, обычной одежде.
    — Как провел каникулы? Без происшествий? – спросила она.
    — Прекрасно, спасибо. Ты не видела Эдгара? – выпалил он и спохватился: вот не мог сначала поинтересоваться ее делами, вечно он так.
    — Да. Они с сестрой опаздывали, но успели. Он где‑то впереди с подругой Лауры, Сью–Эллен, — сказала Селена.
    У Рики не было оснований ждать чего‑то другого. Но дышать стало легче.
    — Спасибо. А как ты? Чем занималась? Ну, после письма? – уточнил он, спохватившись, поскольку знал о ее каникулах все.
    — Да так. Ездила к сестре. И еще, ты знаешь, дед проверял такое сочетание – дикая слива и струны души дракона.
    Рики мало что понимал в сборке палочек – фамильном ремесле Олливандеров, но спросил с искренним интересом.
    — И что?
    — Не получилось, — вздохнула Селена. – Вообще никто не применяет плодоносящие деревья для палочек. Только твоя почему‑то получилась, и с тех пор дед увлекся экспериментами.
    История с палочкой, в которой Селена сыграла не последнюю роль, увела бы их далеко.
    — О, знаешь, я сейчас буду показывать символику Клуба. Так ты приходи, — пригласил Рики.
    — Непременно приду, — пообещала Селена. Ей было в противоположную сторону, так что на этом они пока расстались. Приятное теплое чувство разлилось в груди Рики после этой встречи, и уже значительно спокойнее продолжил он поиски Эдгара. Впрочем, раз Селена его видела, с ним все хорошо. Никакой мистики, никаких предчувствий, это абсолютно точно.
    Лаура Боунс встретилась ему почти сразу. Бросалась в глаза ее нервность, тут Рики определенно ничего не казалось.
    — Привет, — поздоровался Рики, гадая, как к ней обратиться; учащиеся разных колледжей обычно называли друг друга по фамилиям, а он к тому же слизеринец…
    Вероятно, последнее для Лауры имело меньшее значение, чем совместная поездка за покупками (и, возможно, знакомство с Питом), потому что она ответила вполне дружелюбно. А больше от нее Рики ничего не понадобилось, потому что в коридоре появился Эдгар.
    Он тоже, как и сестра, казался выбитым из колеи, это Рики подметил по усилью, с которым хуффульпуффец приветственно улыбнулся ему.
    Выражение лиц брата и сестры вдруг изменилось. Лаура скорчила гримасу отвращения, впрочем, сдержанную приличием, Эди же вмиг превратился в миротворца, выказывая умеренную радость, и при том словно извиняясь.
    — Добрый день, — вежливо произнес голос девушки позади Рики, — о, Макарони, как провел каникулы?
    — Чудесно, — ответил Рики, не будучи уверен, следует ли задавать аналогичный вопрос, так как, во–первых, Эльвира была старостой «Слизерина» и студенткой последнего курса; впрочем, вряд ли приняла бы это как бестактность и нарушение субординации, но во–вторых, Рики не хотел спрашивать ее ни о чем личном в присутствии мрачной Лауры. В прошлом году Ники Боунс, старший брат Эдгара, очень долго добивался расположения Эльвиры, что ему в итоге и удалось не без значительной помощи Клуба Единства. Лаура же выбор брата не одобряла, поскольку хотела подсунуть ему свою подружку, а Эльвира вообще была слизеринкой. Актуальная реакция мисс Боунс на появление слизеринской старосты ясно указывала, что мнение свое Лаура не переменила.
    — Прекрасно отдохнули и готовы к подвигам, — усмехнулась Эльвира, кивая Эди. – Надеюсь, в этом году ваш Клуб не отмочит ничего такого?
    — Обещать ничего не можем, — кротко предупредил Рики.
    — Рики прав, хотя мы постараемся, — добавил Эди.
    — О таком лучше помалкивать, болваны, — сквозь зубы посоветовала Лаура.
    — Ничего, — взгляды Эльвиры и гриффиндорки скрестились. – Я ценю честность.
    — Еще бы, — проворчала Лаура, — всяк ценит то, чего самому не хватает. Например, слизерницы…
    — Хорошего дня, — пожелала Эльвира; Рики посторонился, пропуская ее.
    — Ты перестанешь? – набросился на сестру Эди.
    — Нет, — отрезала Лаура. – И если ты поощряешь дурной вкус нашего брата, то у меня еще сохранились кое–какие понятия.
    — Дай Бог тебе исправиться, — пожелал Рики, который относился к старосте очень хорошо.
    — А ты не лезь, — рявкнула Лаура.
    — Перестань грубить всем подряд, — приказал Эди. – Рики, где все?
    — Мы вместе и ждем тебя. Нужно принять символику, Артур и Ральф, да и не только они, не желают ждать до «Хогвартса», — сказал Рики.
    Лаура слушала серьезную беседу и снисходительно кивала.
    — Заберешь мой сундук? – спросил Эди сестру. – Я больше не хочу возвращаться в твое купе.
    — Ну и пожалуйста, — милостиво согласилась Лаура. – Не будешь околачиваться возле моих подруг, тем лучше.
    — Да как же я от них устал, — пожаловался Эди, когда они отошли достаточно далеко. – А Лаура к тому же имеет глупость краснеть за то, что я не гриффиндорец, и потом, она пыталась критиковать Эльвиру Паркинсон.
    — Не в твоем присутствии, — догадался Рики.
    — Ох, ты всего не знаешь! Эльвира несколько раз приезжала к нам летом. Ники тоже знакомился с ее родителями. Не будь Эльвира слизеринкой… Так вот Лаура вела себя отвратительно, и они с братом разругались. Ники заявил, что это не ее дело, она обвинила его, что раз он ей портил личную жизнь, она имеет полное право вмешиваться. Лаура как‑то начала встречаться с Отбивающим «Хуффульпуффа», а Ники помнишь, каким был спортивным комментаторам. А из «Гриффиндора» ей почему‑то никто не нравится.
    — Ну хватит, не беспокойся, она взрослая и сама разберется, — поспешно сказал Рики, которому забота Эди о родственниках уже доставляла хлопоты. – Скажи лучше, из‑за чего вы опоздали? Что‑то забыли?
    — Нападение Упивающихся смертью, — бесцветно сказал Эди.
    Не то чтобы Рики не ожидал совсем ничего подобного. Однако он надеялся на другое. Мерлин, не оставляют в покое, не его, так Эди! Очевидно, шок не остался для друга незамеченным, так как он взялся утешать Рики.
    — Перестань, мы же родственники Гарри Поттера, а Упивающиеся смертью многие не пойманы. Я давно такое ожидал. Всю жизнь, если честно.
    — И наконец дождался, — подытожил Рики. – Эди, ты сам себя держишь на пороховой бочке.
    — Не каждый колдун поймет такую фразу, — сухо проинформировал Боунс. – Просто ты не вырос под прицелом волшебной палочки черных магов.
    — Почему же, за мной, если не помнишь, они тоже постоянно охотятся. И однажды на рыбалке возле мирного санатория я получил в спину смертельное проклятье, предназначенное для моей подруги. Но я не думаю все время об опасности, а ты себе вредишь. Я прекрасно знаю, каково тебе, и хочу помочь.
    — Тогда не говори со мной на эту тему, — потребовал Эдгар. – Далеко еще?
    Определенно, за время отсутствия Рики Дику и Лео стоило усилий удержать Артура от того, чтоб залезть в его сундук. Никто не расспрашивал, почему Эди задержался, что последнего наверняка устраивало. Моргана все еще спала, а Селена, пришедшая незадолго до них, по просьбе Ральфа давала подробную характеристику его палочке.
    Кулоны из белого мрамора исторгли вздох восхищения из груди Селены. Легенды Анхелики, которые сам Рики воспринимал как полубред, к его удивлению, всем показались очень даже подходящими. А что яблоки оказались не слишком похожи на себя, «так даже лучше, — заявил Артур, — зимой не будут напоминать о недоступном». Рики не рассматривал кулоны очень давно, и теперь, по прошествии времени, животные, олицетворяющие сущность колледжей, ему самому показались вырезанными вполне профессионально. Каждый взялся запросить из дома серебряную цепочку, как посоветовала Селена. Знаки отличия признали достаточно удобными, легкими, хоть и холодными, «но если носить постоянно, они согреются», — заметил Эди. И потом, кулоны можно спрятать под одеждой, необязательно выставлять напоказ.
    Лео и Ральф также сочли свои символы подходящими. В тот момент, когда Рики последним опустил свой кулон назад в коробочку, дверь купе скользнула в сторону.
    — Надо же, компания в сборе, — констатировал Энтони Филипс, останавливаясь глазами на каждом и на Рики особо. – И ты, Олливандер?
    — Чего тебе надо? – спросил Ральф.
    — Узнать, чем занимается самое негодящее объединение за всю историю «Хогвартса».
    — Так тебе делать нечего, — перевел Дик.
    — А ты полегче, Дейвис, о тебе мне много чего рассказали.
    Переглянувшись, Рики и Эди одновременно дернулись вперед.
    — И я даже знаю, кто, — спокойно ответил Дик.
    — Такое же трепло. Нашли друг друга, — не выдержал Рики.
    — Ну, все, — Артур достал палочку, Тони сделал то же самое, а Рики как всегда слишком поздно заметил, что не вооружен.
    — Уизли, ну зачем? – взмолилась Селена.
    — Точно, Артур, еще растреплет потом, что нас было семеро, — только эта реплика объяснила Рики сдержанность Ральфа.
    Рики решительно направился к врагу.
    — Где твоя палочка? — опешив, но проницательно заметил тот.
    — Дома оставил. Пока, — и Рики задвинул дверь.
    Они подождали, пока тень Филипса отойдет от стекла.
    — Вот назойливый, — покачала головой Селена.
    — Но он прав, — прицепился Лео. – Рики, ты не вооружен. У тебя столько врагов, а ты разгуливаешь по всему поезду без палочки.
    Такое невероятное обстоятельство побудило остальных обалдело уставиться на Рики.
    — Ну и что, — отмахнулся Рики. – Вряд ли даже Эйвери атакует меня без палочки. Впрочем, заклинание Щита…
    — Ты слишком беспечен, — поддержал общий настрой Эди.
    «Зато ты – нет», — подумал Рики и промолчал.
    В купе настойчиво постучали.
    — Войдите, — разрешил Эдгар.
    Дверь буквально отлетела в сторону. Девчонка с торчащими косичками, возникшая на пороге, призывно помахала в коридор и только потом повернулась к купе. Даже если б Рики не видел ее раньше, рыжие волосы и недовольно–смиренное выражение лица Артура выдавали в ней Уизли.
    — Чего тебе тут надо? – проворчал гриффиндорец.
    — А сам ты к нам заходил!! – в купе ввалилась, опережая пришедшую первой, вторая из близнецов. По пятам за ней следовал рыжий мальчишка.
    — Артур, а когда ты мне отдашь бабушкины пирожки? – спросил он. – Ты же обещал!
    Одна из кузин бесцеремонно разглядывала сов. Обреченно вздохнув, Артур полез в свой рюкзак. Братишка стоял над им, как цербер, пока не получил вожделенный пакет.
    Девчонки, наконец, заметили Рики. Та, что оставалась в дверях, придирчивостью взгляда, конечно, не превзошла профессора Снейпа, но для маленькой девочки, по мнению Рики, уже сделалась редкой стервой.
    — Да, это и есть тот самый Макарони, — сказал ей Ральф.
    — Привет, — поздоровался Рики, не решаясь сделать ей замечание.
    — Это Джорджина, — представил Артур.
    — Не докажешь! – вздернула носик девчонка.
    — Класс! С вареньем, — обрадовался кузен, успевший угоститься.
    — Не валяй дурака, я вас прекрасно различаю, — буркнул Артур на замечание сестренки. – Это мои родственники – Билл, София и Джорджина.
    — А что вы тут делаете? – полюбопытствовала София прокурорским тоном, от которого Рики сделалось не по себе.
    — Перестань на него пялиться, он не кусается, — устало произнес Артур, обращаясь к Джорджине.
    — Только попробуйте! – фыркнула та. Впрочем, она тут же развернулась к коридору.
    — Мы тут учим историю магии, — решил все‑таки ответить Дик, потому что София, очевидно, ждала ответа.
    — Между прочим, Салазар Слизерин предлагал изменить школьные правила, — поддержал Эди.
    — Мы пойдем в «Гриффиндор», — пренебрежительно махнула рукой София. – Билл, ты остаешься? Нет?
    — Очень приятно было с вами повидаться, — важно кивнула София и скрылась за дверью. Билл, следующий за ей, обернулся.
    — Артур, а ты мне дашь на шоколадушки, если у меня не хватит? – спросил он.
    — Ни за что! – отрезал Артур. – На что‑нибудь другое, так и быть, разорюсь, а шоколадушки под запретом!
    Билл растерянно пожал плечами, но тут дверь, которую он заранее потянул, захлопнулась.
    — Вот так счастье мне привалило, — развел руками Артур. – Хвала Мерлину, отвалили наконец.
    Но, хотя стало сразу тихо и спокойно, после ухода первогодков вырисовалась проблема, с которой следовало разобраться безотлагательно. Либо недоброжелательство Филипса, либо энергичность Уизли нежелательно действовали на чувствительные натуры, поскольку Моргана проснулась и уже больше не пожелала засыпать. Хоть она не рвалась пока вон из купе, зато стала проявлять интерес к совам Лео и Ральфа. Рики собрался поскорее вернуть ее хозяевам.
    И тут появилась Дора Нотт.
    Дора, очень тощая блондинка, относилась к тем любознательным натурам, что готовы до старости совать пальцы в розетку; не будь она ведьмой, так бы и делала. Она всегда оказывалась в курсе всех событий, лезла во все и нарушала инструкции преподавателей на уроках. Естественно, законопослушные старосты нарадоваться не могли, что такое сокровище учится в «Слизерине». Вместо приветствия она спокойно выпалила:
    — Макарони, ты в курсе, что Чайнсби под тебя копает?
    И тут же взялась подзывать Моргану, которую также не видела целое лето.
    — Нет, но предполагаю, — ответил Рики. – Мы столкнулись на вокзале.
    — Тиффани мне рассказала, — оборвала Дора. Отсутствие пояснений вызвало недовольство Лео и остальных; так что Рики приготовился объясняться после ухода Доры. – Мел Хатингтон расспрашивала меня о тебе, а эта Бетси дура какая‑то. Лично слышала, как Чайнсби возмущался вашим клубом, который вроде как всех притесняет и вообще состоит сплошь из любимчиков директора. Кстати, вроде у него единомышленники есть.
    — Филипс, — проинформировал Эдгар.
    — Нотт, а кроме недовольства и болтовни у него что‑то есть? – уточнил Артур. – А то его мнение мне, правду сказать, во сне в гробу привиделось.
    — Тебе – да, но весь наш класс ему в рот смотрит, — сказал Дик. – Впрочем, я в меньшинстве.
    — Ну и класс у тебя, — посочувствовала Дора.
    — Может, зайдешь, наконец? Кстати, Дора, а Френк там, часом, ничего нового не планирует? – полюбопытствовал Рики.
    — Планирует. Очень радуется, что прошел тот год, когда он обязался перед Снейпом не трогать магглорожденных из‑за того, что продул вам тогда квиддичный матч. А заходить незачем, я так, поздороваться только. Ой, моя прелесть! Солнышко! – последние слова предназначались Моргане, облизывающей ей щеку.
    — Как вы со столькими перессорились? – спросила Селена.
    — Учитывая, что на нас шестерых врагов только трое, мы очень благоразумны, Селена, — объяснил справедливый Лео.
    — И как это все наложится на выдающееся событие? – вздохнул Эди.
    — А какое? Вы знаете? – загорелась Дора.
    — Нет, — решительно возразил бдительный Лео, не позволяя остальным окончательно растеряться. Кроме членов и наблюдателей Клуба никто, даже Селена, не знал о Тремагическом Турнире. Рики вспомнил свое намерение расспросить Дика об источнике информации.
    Поскольку Дора все равно шла к Тиффани, она согласилась захватить Моргану. Селена ушла вместе с ней. Как только Рики закончил излагать суть возникших на вокзале разногласий с Чайнсби и свое мнение, что это не стоит упоминания, проехала тележка с едой. Рики удовлетворенно отметил, что все единодушно заранее отказались от шоколадушек – сладостей в виде живых лягушек, поскольку Рики терпеть не мог такого живодерства, как поедание оных в своем присутствии.
    Настала пора обсудить действительно важные вещи. Летом друзья обязались провести каждый свое расследование, чтобы выяснить, какова его роль в волшебном мире, на что Рики возлагал значительные надежды, ведь у него самого руки были в этом отношении связаны.
    — Все, что я выяснил – почему‑то до сих пор очень нежелательно, чтоб ты находился в «Слизерине», — начал Артур. – Хотя директор сейчас склоняется к тому, что так даже лучше, но опять же с чего? Но все согласны, что Упивающимся смертью логично искать тебя именно там, а почему – напрашивается только один ответ.
    — Ну ясно, ты – потомственный слизеринец, — милосердно пояснил Лео, который, общаясь с другом больше прочих, один давал себе труд помнить, что Рики не всегда способен понять намек, смысл которого ясен чистокровным колдунам.
    — И это абсолютно невероятно, — постановил Дик. – Ни одна подходящая по возрасту колдунья не может быть твоей матерью.
    «Ну, это уж слишком», — вздохнул Рики и поддел друга.
    — И откуда ты все знаешь?
    — В самом деле, — поддержал Артур; Рики удивился, как так, обычно волшебникам все известно друг о друге.
    — Скажу. Виктор умер бы со смеху, — равнодушно предупредил Дик.
    — Никто из нас не Чайнсби, — обиделся Рики.
    — Я не умру, — пообещал заинтригованный Артур.
    — И правда, смех продлевает жизнь, — напомнил известную мудрость Ральф.
    — Прекратите. Мы тут не анекдоты рассказываем, — возмутился Эдгар.
    — Я прописан в архиве, — признался Дик. – Моя бабуля им заведует. Просто, кроме нее, некому было в детстве за мной присматривать, а теперь некому ей помогать. Знаете, что пренебрежение к магглорожденным осталось со времен прежнего министра Фаджа. Так через меня проходит все – регистрация новых колдунов, в этом году их обнаружено 14, браков, рождений; акты и постановления. И кстати, все телеграммы Министерства – отсюда я и узнал, как компоновались тройки для Турнира.
    — Ужас! – задохнулся Артур. – Вот это работка! Я сейчас расплачусь.
    — Не стоит. Я привык и жизни не представляю без бумажек. Бабуля тоже, когда только прибыла в «Хогвартс», очень интересовалась его историей, чтоб стать своей, это многим свойственно.
    «Только не мне», — подумал Рики.
    — Я рылся и в очень старых документах. Прекрасно ориентируюсь. Хоть и не собираюсь впоследствии там работать и вообще хочу уехать из Британии.
    — Да уж, тебя срочно перевоспитывать надо, — проворчал Артур. – Как все серьезно.
    — А ты поучись, — проворчал Эди.
    — К делу! Так что ты обнаружил? – настаивал Лео.
    — Все, кто родился в то время, их данные я, конечно, выписал, это наши одноклассники, зарегистрированы нормально с указанием родителей, а Рики – нет. Зафиксирован только факт его усыновления. Да, и из тех, кто тогда умер, никто не может быть его родителями. Это я уточнял специально с бабушкой, она их всех помнит, — сказал Дик.
    — А твоя бабушка не создаст нам проблем? – спросил Артур. Дик помотал головой.
    — Но раз Рики существует, следовательно, родители у него были, — логично заключил Эдгар.
    — Магглы, возможно, — вслух рассуждал Лео. – Но тогда, Мерлина ради, почему с тобой с рождения носятся, как с философским камнем? Какое‑нибудь тайное пророчество…
    — Нет никакого, — уверенно сказал Дик.
    — Пророчества вообще‑то хранятся в отделе тайн, — ехидно напомнил Артур.
    — Да, но приказы об их хранении фиксируются на пергаменте и отправляются в архив, — возразил Дик, — и нет ничего, о чем бы не помнила моя бабушка. Два самых громких пророчества нашего времени о Поттере и Том – Кого и так далее с самого своего появления были запротоколированы. Кстати, они сделаны нынешним преподавателем «Хогвартса» по прорицанию.
    В душе Рики затеплилась надежда. Возможно, этот предмет поможет ему разобраться в странных ощущениях, опасениях. Хотя каким образом? Он не верит в такое; «а еще раньше не верил в магию», — напомнил себе Рики.
    — Эта прорицательница без башни, — отрекомендовал Артур.
    — Повежливее, все‑таки. Другая такая же, — сдержанно бросил Эди.
    — Значит, пророчества не было, а происхождение Рики по–прежнему Тайна, — подытожил Лео. – Я знаю, что, судя по тону мамы, когда она говорит о тебе, ты все же чистокровный. Но при этом, странно, но счета в «Гринготтсе» у тебя нет.
    — Почему странно? – спросил Рики.
    — Все старинные колдовские семьи накопили золота и обычно богаты, — быстро сказал Лео. – Твои настоящие родители, будь они богаты, оставили бы счет, который при самой большой секретности никуда бы от тебя не делся.
    — Ну, необязательно, — возразил Дик. – Есть исключения, не все древние семьи имеют наследство. Далеко ходить не надо, род Салазара Слизерина полностью разорился намного раньше, чем угас, и еще…
    — Уизли, — оборвал Артур, — тоже ничего не унаследовали. Но других исключений нет, так что правило действует. Как ты узнал про счет? Это точно?
    — Пришлось сочинить для отца, что Рики спрашивал, — сказал Лео, — так что об этом наверняка знает вся гриффиндорская мафия…
    — Кто? – уточнил Артур.
    — Ну, не придирайся, — поморщился Рики, — это я давно придумал. Дамблдор же их возглавляет. Всех, включая Снейпа.
    — Попрошу воздержаться от употребления, — холодно заявил Артур.
    — Ладно, — смиренно согласился Лео, Рики тоже кивком подтвердил, что признает требование гриффиндорца справедливым.
    — О том, что от тебя ждут неприятностей, ты и сам знаешь, но дядя Гарри говорил о каких‑то особых способностях, — как ни в чем не бывало заполнил паузу Эди. — Просил меня выяснить, что ты можешь, а что нет.
    — И меня тоже, — напомнил Артур. Учитывая, что Артур и Эдгар до недавних пор терпеть не могли друг друга, дядюшка, поручая им одно и то же, в случае обнаружения сильно рисковал.
    Рики пожал плечами. В принципе, ему все давалось легко. В обычной школе тоже так было.
    — А я услышал, ничего особенного, но странно, — начал Ральф. – Уже сейчас кто‑то там обсуждает, быть ли тебе старостой. Одни за, другие против. Хотя с чего бы? До этого еще два года.
    Члены собрания недоуменно переглянулись. Это уж был полный абсурд. В прошлом году Поттер запихнул Рики в команду, возжелав, чтобы крестник играл в квиддич, а теперь это? Да к чему такие махинации?! Расследование зашло в тупик, и обсуждать дальше не имело смысла, что вовсе не означало, будто этого не сделали. До самого Хогсмида строили различные гипотезы, а под конец Лео и Дик, как самые умные, обещали еще подумать.
    — Достань ты, наконец, палочку, — потребовал Эди, когда Рики раздумал класть в сундук коробку с кулонами и собирался захлопнуть крышку.
    Кареты, отвозившие учеников в школу, как обычно тряслись, когда Рики взялся убеждать остальных в необходимости воплотить его план принятия символики. Согласились, удивительно, все, кроме Артура, который ехал в другой карете с родственниками и в итоге тоже согласился.
    — Все лучше, чем сидеть за столом и не есть, — пояснил общее мнение Лео, выходя из кареты.
    — Хоть бы тогда полностью пропустить эту сортировку с речью вместе, — надеялся Артур.
    — Итоговую речь мы услышим, она после банкета. Тогда мозги уже соображают, а не плывут от голода, — прокомментировал Рики, растворяясь в обычаях родного заведения. Приятно было чувствовать себя как дома.
    Пока вся толпа прибывших школьников устремилась в Большой зал, Рики с компанией и с коробкой в руках потихоньку шмыгнул в один из коридоров, и по боковой лестнице ребята поднялись в помещение, куда им категорически нельзя заходить.
    Первая штаб–квартира Клуба Единства располагалась в женском туалете на втором этаже, не посещаемом по причине оккупации его весьма примечательным привидением плаксивой девицы по имени Миртл. Последние полвека она провела преимущественно в стенаниях и мрачных мыслях. Нельзя сказать, что члены Клуба по ней соскучились. Но это было единственное место, где можно провести «церемонию» сегодня, без суеты, к тому же Миртл заслужила право присутствовать.
    Хозяйка туалета, по обыкновению, выла в кабинке.
    — Эй, Миртл! – позвал Рики.
    — Опять вы?! – возопило привидение, молниеносно взлетая под потолок. Не ожидавший от нее такой прыти Рики едва не выронил коробку.
    — Нам уйти? – осведомился Артур.
    — Нет уж, пожалуй, оставайтесь, — горько прорыдала Миртл. – Сваливаются как снег на голову когда захотят. А за все лето ни разу ни один не зашел.
    — Нас же не было в школе, — попытался оправдаться Эди.
    — Конечно, чего со мной церемониться, — махнула рукой Миртл.
    Рики окончательно растерялся, что думать о творениях Анхелики, поскольку Миртл кулончики понравились настолько, что она, забывшись, несколько раз переставала скулить и особо полюбовалась каждым, хоть они и были одинаковы.
    Вот так простейшая процедура раздачи кулонов, требующая одной минуты, растянулась на все двадцать.
    — Светский долг выполнен, — ворчал Артур, покинувший туалет первым, по пути в Большой зал. – Надеюсь теперь всю осень ее не видеть.
    У подножия лестницы их ожидал приятный сюрприз в виде придирчивого завхоза Филча и его любимой кошки миссис Норрис. Филч был особой значительно более несносной, чем покинутая Миртл, потому что считал своей прямой обязанностью создавать школьникам проблемы по поводу каждой пылинки.
    — Куда это вы потащились? – набросился он. – Только приехали, а уже хулиганить!
    — Мы в туалет ходили, — с твердостью, которую дает только честность, ответил Рики. Хотя и врать он тоже умел убедительно.
    Филч мрачным взглядом проводил их до дверей.
    — Началась волынка, — простонал Ральф. – Счастливого учебного года, товарищи!..
    Последняя из распределенных – София Уизли – как раз садилась за стол «Гриффиндора». Опоздавшие как можно незаметнее заняли свои места.
    Только тогда Рики проинспектировал учительский стол, и ничего особенного, приличествующего ожидаемому событию, там не обнаружил. Директор, поднявшийся, чтобы дать сигнал к началу пира, и учителя в парадных мантиях их отсутствия не заметили. Все, кроме одного. Очевидно, завуч «Слизерина» в первую очередь контролировал своих подопечных, поскольку в данную минуту его сверлящий взгляд как раз перемещался от Дика к Эдгару. Профессор Снейп обещал следить за беспокойным Клубом Единства, «и уж слово свое, будьте покойны, сдержит», — с досадой подумал Рики.
    — Добро пожаловать! – поприветствовал счастливый директор. У Рики, далекого от обожания главы гриффиндорской мафии, почему‑то никогда не возникали сомнения в искренности этой радости, хотя кому–кому, а Альбусу Дамблдору за бесконечное количество лет ученики могли б надоесть до чертиков. – Начинается новый учебный год. Скоро вы по уши наедитесь книг и прочих премудростей. А пока, по традиции, начнем с более приятного угощения, — хлопок в ладоши, и пирог напротив всецело завладел вниманием Рики. Чуткий контроль завуча вылетел из головы.
    — Странно, что нет никого из Министерства, — вполголоса заметил Лео после четвертой котлеты.
    — А? – не понял Рики, всецело поглощенный едой.
    — Сегодня планировалась куча гостей. Даже мой отец мог здесь быть, — объяснил Лео. – Скоро директор начнет рассказывать о Турнире, так всякие важные лица должны раскланиваться.
    — Извини, но меня очень устраивает их отсутствие, — честно сказал Рики. – Обычно такие люди подсылаются ко мне дорогим крестным для контроля, и сами любопытствуют, что ничуть не лучше. Я не рассказал тебе, как отреагировала при знакомстве со мной леди Гермиона Малфой…
    — Что, Макарони, тоже вступил в это общество магглов–придурков?
    «Правильно, — подумал Рики, — как я мог забыть, что Френк рядом? Он и так вел себя до безобразия прилично».
    — Я ей сказал, что вступлю туда только вместе с тобой, — развернувшись на голос, Рики обнаружил Эйвери–младшего на другой стороне стола левее, рядом с его братом Марком, старостой.
    — Надеюсь, ни один слизеринец не вступит в неподходящее объединение, — Марк наградил брата испепеляющим взглядом за подобное предположение.
    Рики рассеянно кивнул; ему было совсем не до Френка. В ожидании директорской речи он не забывал отдавать должное прекрасному угощению. Вот Дамблдор поднялся. В зале мгновенно стихли все разговоры.
    — Сегодня начинается новый учебный год, — констатировал директор. – Рики беспокойно заерзал на месте, за что Лео пихнул его в плечо. – Добро пожаловать в «Хогвартс»! У меня для вас приятные новости. Прежде всего, должность преподавателя защиты от Темных искусств в этом году любезно согласился занять знакомый многим из вас профессор Ремус Люпин.
    Указанный профессор конкретно Рики был отлично знаком: в прошлом году он несколько раз допрашивал его на пару с крестным. Приятно улыбаясь, Люпин раскланялся в ответ на аплодисменты. Реакция Снейпа, недолюбливающего Люпина, была именно такой, как ожидал Рики: завуч скептически усмехался, отвернувшись в противоположную сторону. Эту неприязнь Рики не особенно разделял.
    — И еще я уполномочен Министерством магии предупредить вас, что этот год не будет обычным, — ровно произнес Дамблдор. Вот оно! Рики навострил уши, как почти все в Большом зале.
    — Интересно, кто еще знает, — прошептал рядом Лео.
    — Решением международного совета магов, в этом году почти во всех колдовских школах мира будет проводиться состязание колдунов, известное как Тремагический Турнир.
    Зал будто заколыхался. Бурный шепот за столами подсказал Рики – почти все знают, что это такое. Мак–Гонагол постучала по кубку, призывая к тишине. Директор прокашлялся и продолжал.
    — Через два месяца к нам прибудут делегации из других школ, и я верю, что вы сможете наладить дружеские контакты и покажете нашу школу с лучшей стороны. И, как ни прискорбно… любителей квиддича вынужден огорчить: в этом году чемпионат школы проводиться не будет.
    — О, нет! – возопил Генри Флинт. Напротив его сестра Тиффани зловредно ухмыльнулась.
    Банкет кончился, так что Рики с остальными слизеринцами покинул стол. За дверью Большого зала он успел перехватить Артура Уизли и напомнил ему о книгах, которые тому следовало забрать как можно скорее.
    Рики обожал слушать напутствие Снейпа первогодкам, поэтому в спальню попал последним.

Глава 4. Гром среди ясного неба

    На другое утро Рики проснулся в спокойном расположении духа, преисполненный смиренной готовности начать трудиться.
    — А жалко, в самом деле, что нас не допускают, — услышал он голос Роберта Бута.
    — Я бы непременно участвовал, — ответил Френк Эйвери. – О вас с Макарони, Нигеллус, и не спрашиваю.
    — И правильно делаешь, — вежливо ответил Лео.
    — Ну, ребята, — примирительно заговорил Генри Флинт, — год только начался. Интересно, что у нас сегодня в расписании. Все лето мечтал поглазеть на какое‑нибудь магическое существо.
    — Я на них тоже записался, — ответил Билл Кеттлборн.
    — Не только глазеть, — пообещал Френк. – Брат говорит, что преподаватель обожает всяких чудищ, хочу выдрессировать парочку, — мечтательно протянул враг. – Что скажешь, Нигеллус?
    — Увы, я лишил себя подобного развлечения, — доброжелательно ответил Лео.
    — А я пойду, — сказал Генри. – Надеюсь, после моей Морганы мне любое чудовище нипочем.
    — Значит, я тоже хорошо подготовлен, — усмехнулся Билл, в прошлом году покусанный Морганой.
    — Мы не опаздываем? – вмешался Рики, успевший к этому времени одеться.
    Френк демонстративно встал и вышел из спальни. Пока все шло абсолютно нормально.
    В гостиной говорили только о предстоящем Турнире. Краткость объявления не повлияла на энтузиазм, особенно у старшекурсников. По пути к выходу Рики успел уловить планы пятикурсников по прибавлению возраста, рассуждение капитана и отбивалы квиддичной команды по выведению из строя соперников («Как будто они уже чемпионы», — фыркнул Лео), несколько обрывков о подвигах Гарри Поттера на последнем Турнире, и пылкий спор половины седьмого курса с участием старост о том, уместно ли девчонкам вообще подавать заявки на участие (Марк Эйвери полагал это недопустимым и негуманным) – и это не считая грандиозных ожиданий учащихся помоложе.
    Неподалеку от холла слизеринцы догнали Дика.
    — Слишком скромное представление, вы не считаете? – сказал он. – Вчера я даже начал сомневаться, а не ошибся ли я в выводах.
    — Ну, нет, — возразил Рики, — я определенно настроился на турнир и не дал бы сбить себя с толку.
    — Но Дик прав, — сухо согласился Лео, — по сравнению с запланированной пышностью все очень странно.
    — Считаешь, требование особой безопасности? – осведомился Дик, глядя в сторону.
    Рики тяжко вздохнул. Еще вчера в поезде они общались нормально. Начало учебного года означало возобновление соперничества между двумя лучшими учениками курса. Их самих это, похоже, не очень смущало, но Рики напрягся, хоть и понимал, что от него ничего не ждут.
    Между тем соперники пересели на любимого конька.
    — Хоть бы сегодня поставили маггловедение, — пожелал Дик. – Действительно ли магглы так уж отличаются от нас, чтоб вводить для этого особый предмет.
    — Главное, как нам их представят, — добавил Лео. – Рики вечно возмущается, что как породу животных, и мне бы это тоже не понравилось. В конце концов, в этой школе закладываются основы. В книгах‑то все прилично.
    — Ну, знаешь, в книгах их описывают примерно как дикарей в маггловских учебниках географии, — фыркнул Дик, — а это тоже не очень почтительно. Нет, я не заканчивал маггловскую начальную школу, — ответил он на вопросительный взгляд Лео, который Рики не успел расшифровать, — обучался на дому, только по маггловским книжкам.
    — Я знаю, что на дому, — согласился Лео, — лично видел квитанцию за твое обучение.
    — Почему? – изумился Дик.
    — Наводил справки обо всех членах Клуба после его создания, — спокойно сообщил Лео. – Проще всего через служебные бумажки моего папы. Видишь ли, в самом начале я не ожидал от вашей затеи ничего путного.
    — Вот это да! – восхищенно вздохнул Рики. С такой разведкой!..
    Дик явно не был в восторге, но промолчал, к тому же они переступили порог Большого зала, где предстояло расстаться.
    — Ну и зачем ты это делал? – упрекнул Рики.
    — Подумай, когда бы я мог? – вразумил Лео. – Я же был в школе с вами. Это я случайно видел давно, а сказал, чтоб он не думал, что один все про всех знает.
    У Рики не было слов.
    За столом учителей появилась пока только профессор Мак–Гонагол, было слишком рано, и Рики не мог объяснить себе, чего ради они так поспешили. Блюда на столах в несколько секунд наполнились едой. Почти все они оказались очень горячими, так что пришлось ждать, пока немного остынут.
    — И Дик всегда приходит в такую рань, — пробубнил Рики.
    — Что делать, если компания не нравится, — философски заметил Лео. – А ты? Вчера нам не удалось поговорить, но могу я все‑таки узнать, что творилось с тобой в поезде? Пока не появился Эдгар, ты был сам не свой.
    Рики обреченно вздохнул и огляделся, чтобы убедиться в отсутствии поблизости нежелательных ушей. Определенно, он не имел права рассказывать о проблемах Боунса, но Лео интересовало совсем не это. Рики сосредоточился на неясных предчувствиях и знаниях, попавших к нему неведомо откуда.
    -…Лео, мне необходимо выяснить, кто я такой. Поэтому я так рассчитываю на прорицания. Вдруг поможет? А у вас с Диком нет версий?
    — Ну, расписание раздают в конце, так что мы зря поторопились, — по порядку начал Лео. – Что касается версий, то у меня их нет, а насчет Дика не знаю. Спрошу его сегодня в библиотеке.
    — Сегодня же первый день! – воскликнул Рики. – Какая библиотека! Впрочем, Дик…и ты…
    — Вот именно! – веско сказа Лео. – И я тоже. И ты подумай.
    Рики предпочел никак не комментировать возобновленный учебный идиотизм.
    Расписание раздавала Эльвира.
    — Здорово, маггловедение! – обрадовался Лео.
    — А мои надежды откладываются до завтра. Сегодня уход за магическими существами, — проинформировал Рики. – С «Равенкло». Надеюсь, эти чудища меня не съедят.
    — Ты о ком? Не беспокойся, это третий урок, два первых ты в любом случае сможешь посетить, — утешил Лео. – Сегодня, кстати, защита у Люпина. Артур уверяет, что он хороший преподаватель, так говорят все родственники Уизли. Сам Поттер до сих пор ему очень благодарен.
    — Если Люпин так же добросовестно преподает, как обыскивает, лучшего и желать нельзя, — поддакнул Рики.
    Тень, упавшая на стол «Слизерина», не привлекла внимания Рики. И зря.
    — Доброе утро, джентльмены, — скорое общение с обладателем этого обманчиво вкрадчивого голоса можно было предугадать заранее без всякого прорицания.
    — Здравствуйте, сэр, — отвечая на приветствие, Рики не поднял головы, будто ничего и не происходит.
    — Прекрасный день сегодня, профессор, — с умеренной радостью откликнулся Лео.
    — Определенно, Нигеллус, мне хочется, чтоб это было так, — кивнул профессор Снейп. Рики не выдержал и встретился с ним глазами. Завуч настороженно изучил его. – Будьте любезны, зайдите в мой кабинет до начала занятий. Оба, — распорядился профессор и прошествовал к выходу из Большого зала.
    — Вы только полюбуйтесь, — прокомментировал Френк Эйвери, — год еще не начался, а Макарони и Нигеллус опять что‑то натворили.
    Лео состроил терпеливую физиономию и взялся за нож.
    — А тебе завидно? – уточнил Рики, цепляя на вилку рыбу.
    — Не хватает еще, чтоб из‑за всяких вроде тебя «Слизерин» терял баллы. Мы так и не выиграли ни одного кубка школы за два года, что ты здесь, — заявил Эйвери.
    Лео, не ожидавший такой наглости, начал медленно разворачиваться к Эйвери.
    — Такие, как я, зарабатывают очки для «Слизерина». Не говоря уж о Лео, — ответил Рики. – А чтобы колледж из‑за нас терял, такого не припомню.
    — В отличие от тебя, — невозмутимо напомнил Лео; нож в его руке опасно дрожал, и Рики в который раз задумался об отличиях магов и магглов: первые вообще не переживали ни из‑за чего, кроме волшебной палочки. – Два года одни штрафы.
    Одноклассники вокруг, как всегда предпочитающие не замечать их вражды, вновь почувствовали себя неловко.
    — Если скандалить с начала года, то к чему мы придем? – обвиняюще изрекла девчонка с длинной косой, имя которой Рики опять забыл – придется спрашивать Дору или Тиффани.
    — В этом году мы получим кубок школы, — уверенно сказал Боб Бут.
    — Жалко, что не кубок квиддича, — вздохнул Генри.
    Одноклассники достигли цели – разговор переключился на другое, и ссору, таким образом, замяли. Рики и Лео быстро закончили завтрак и ушли первые, поскольку завуч «Слизерина» не любил ждать.
    — Есть версии, чего он от нас хочет? – спросил Лео.
    — Мечтаю, что объяснить, почему Дамблдор выслал меня из страны, но верится в это с трудом, — ответил Рики.
    Стучать не пришлось, дверь в кабинет оказалась гостеприимно распахнута.
    — Наконец‑то, — кивнул им сидящий за столом профессор. Рики кивнул в ответ, невольно сравнивая свою реакцию с Лео и удивляясь, почему суровый профессор не вызывает в нем такого трепета. Не потому, что он был из мира менее дисциплинированный магглов – на тех профессор действовал еще более устрашающе. Может, потому что в первую встречу случайно подслушал, что тот опасается его куда больше?
    — У меня только один вопрос, – против обыкновения, Снейп глядел в сторону и невинно постукивал пальцами по столу. – Почему вчера вы опоздали на банкет? Все вы.
    Уточнять не требовалось. Рики опешил, и Лео, похоже, тоже. Рики ожидал чего‑то серьезного, а причина их задержки точно не была проступком. Лгать профессору без необходимости не стоило. Рики вытащил из‑под робы кулон, пока на веревочке, Лео протестующе дернул руку вперед, но Рики уже снял и протянул профессору.
    — Вот, — сказал он, — знак отличия нашего Клуба, как советовал нам директор. Мы их вчера разбирали. Поэтому задержались.
    Лео обреченно кивнул.
    На секунду профессор дрогнул, вглядевшись в подопечных в явном ожидании подвоха. Рики гордо выпятил грудь.
    — Нигеллус, — спросил Снейп, — объясните‑ка мне еще раз и по порядку. Значит, вы разбирали знаки отличия. Это было так срочно?
    — Да, мы так хотели, — ответил Лео.
    — А почему тогда не в поезде?
    — Там постоянно все ходят, и нам могли помешать, — объяснил Лео.
    — Филипс, — уточнил Рики, — явился засвидетельствовать нам свое почтение.
    Он вовсе не был ябедой; но иногда оно того стоило. К тому же Снейп точно поверит.
    — Что сие? – спросил Снейп, разглядывая кулон Рики весьма благожелательно.
    — Яблоко. На моем – змея, у других – символы колледжей, — ответил Рики. – Сделала моя кузина, и мы с братом тоже.
    — Смелое сочетание – яблоко со змеей, — усмехнулся Снейп.
    — У меня книга. Вам передать? – Лео нащупал на груди кулон.
    — В другой раз. Не трудитесь, — великодушно разрешил профессор. – Можно узнать, где же проходила столь знаменательная для нашей школы церемония?
    Рики почти успокоился, и профессор точно нарочно воспользовался этим, чтоб застать врасплох. Завуч не знал о туалете Миртл, и знать ему не следовало.
    — Просто в коридоре. Там никого не было. Тихо и спокойно, — твердо доложил Лео. То, что Снейп отвлекся от него, пошло на пользу быстроте его реакции.
    — Да? – скептическая ухмылка завуча говорила сама за себя. – Ладно, оставим пока ваше спокойное место. Важно, что я по–прежнему требую от вас благоразумия и верю, что ни один слизеринец ничем не скомпрометирует наш колледж.
    Нарушение правил, по определению, никоим образом не компрометировало «Слизерин», однако Рики счел за благо эту золотую мысль не озвучивать. Он кивком поддержал ожидания завуча, лишь немного отстав от Лео.
    — Возьмите, Макарони. И не опаздывайте на занятия, — распрощался Снейп, возвращая кулон.
    — Ведь он прав, — напомнил Лео по дороге на историю магии, — у тебя особое сочетание.
    — Ничего удивительного, «Слизерин» и тщеславие как нельзя лучше сочетаются, — ответил Рики. – Мы особо подвержены соблазнам, поэтому у нашего колледжа такая слава и выпускники вроде Упивающихся смертью.
    На урок они явились вовремя, что для профессора Биннза не имело никакого значения. Он как будто вообще не заботился, есть у него ученики или нет, тараторя в пустоту ужасно интересные и не очень факты как заезженную пластинку. Будучи давно призраком, он, похоже, не волновался такими суетными делами, как интерес или его отсутствие у учеников, талдыча свою бессмертную и бесценную историю. Большинство одноклассников, включая Эйвери, на его занятиях частенько банально засыпали, Лео героически и успешно боролся с собой, а Рики жалел, что не обладал счастливым даром отключаться за партой.
    — И Дик находит этот предмет интересным, — проворчал Рики по прошествии часа, с трудом подавляя зевоту.
    — Когда он рассказывает, тебе тоже так кажется, — напомнил Лео. – Не знаю, что делать, иначе он точно меня обойдет.
    Кабинет защиты от темных искусств почти не изменился с приходом нового владельца. Его персону как раз обсуждали.
    — В Министерство Магии кого попало брать вроде не должны, — постановил Френк.
    — Гриффиндорцы в восторге, — сообщила вездесущая Дора Нотт. – Летти Перкинс говорит, урок был – полный отпад. Они практиковались…
    — Как ты можешь разговаривать с грязнокровкой? – брезгливо осведомился Эйвери.
    Рики открыл рот, чтоб выступить в защиту себе подобных, но еще раньше лицо Доры исказилось до неузнаваемости. Она побледнела и страшно оскалилась, а взгляд, который она вперила в Эйвери, Рики наблюдал лишь однажды: у цепной собаки, предназначенный нарушителю территории. Он знал, Дора была потомственной ведьмой, на первом курсе даже – вначале и недолго — принимала участие в кампании Френка, и раньше Рики не замечал, чтоб ее задевало оскорбление магглорожденных.
    — Как это – сразу практиковались? – попытался отвлечь ее Боб.
    Дора его даже не услышала.
    — Во–первых, — рявкнула она, — мне плевать на это, а во–вторых – выбирай выражения!!
    — И внимательнее изучи круг избранных, — посоветовал Лео, — семья Перкинс насчитывает несколько поколений колдунов.
    — А ее мамаша? – нисколько не смутился Френк.
    — Какое твое собачье дело? – вспылил Рики, выйдя из себя.
    — Разговариваю с кем хочу, — отрезала Дора, – а ты дождешься.
    — Точно, — поддакнула Тиффани.
    — Эйвери, от таких заявлений можно вылететь из школы, — равнодушно предупредила одна из одноклассниц.
    — Лучше вылететь, чем водить дурную компанию, — самодовольно задрав нос, сообщил Эйвери. – Посмотрите на себя – и это «Слизерин»!
    — Давай я тебя прибью, и будет по–твоему, — предложил Рики. – И вылетишь, и от компании избавишься.
    Прежде чем встать, оба выхватили палочки.
    — О Мерлин, взбесились вы, что ли? – воскликнул Билл Кеттлборн. Он и Лео тоже схватили палочки.
    — Нет. Сейчас урок начнется! – безрезультатно воззвал Лео, впрочем, не пытаясь удержать палочку Рики. – Так не делается!
    Генри Флинт встал между ними. Он остался безоружен.
    — Уйди, Генри, — попросил Рики. Еще пару минут назад он и не предполагал, что так разозлится. Лица большинства одноклассников выражали растерянность и недовольство, скрашенные приличествующим случаю беспокойством.
    — Нигеллус, сделай что‑нибудь! – потребовал Флинт. Лео дернул Рики за рукав, что‑то шепча о правилах; Рики не слушал.
    — Сказано, убирайся, Флинт, — Эйвери, похоже, нацелил палочку – широкая спина Генри заслоняла от Рики действия врага.
    — Генри, не лезь! – крикнула Тиффани.
    — Ну и жизнь у вас в спальне, — вздохнул кто‑то из девчонок.
    Тишина продлилась ровно секунду. Затем пол в коридоре заскрипел под чьими‑то ботинками.
    — Наконец‑то Люпин, — радостно пропело несколько голосов.
    Лео нажал на плечо, так что Рики пришлось подчиниться и сесть. Френка усадили Билл и Генри.
    Когда учитель вошел, все держались абсолютно прилично.
    — Прошу простить мое опоздание, — сказал он, отодвинув Френка и проблемы статуса магглорожденных в сознании Рики подальше. Хмуро переглянувшись с Лео, Рики мрачно кивнул: «Точно инструктировали, как обращаться со мной».
    — Что‑то не так? – спросил профессор учеников, еще не опомнившихся после недавнего инцидента.
    — Все нормально, — сказал правду Лео.
    — Тогда перейдем к уроку. Меня зовут профессор Ремус Люпин, и в этом году защиту от темных сил буду преподавать я. Кроме того, я являюсь уполномоченным Министерства по организации заданий турнира, и если эти обязанности отвлекут меня от работы с вами, то заменять, скорее всего, будет известный вам профессор Северус Снейп, либо другие компетентные волшебники.
    «А я думал, он и Снейп друг друга не любят, — удивился Рики. – Что ты так мягко стелешь, профессор Люпин?».
    — В этом году мы пройдем черномагических существ и способы борьбы с ними. Эти знания необходимы для овладения некоторыми профессиями, и всем магам, чтоб быть готовым к тому, что может случиться с каждым. Сегодня мы начнем с боггартов. Кто может сказать, что это?
    Рука Лео степенно поднялась вверх. Профессор поощрительно кивнул.
    — Это дух, который материально оформляет страхи того, кто ему встречается.
    «То есть дух превращается в страшилку», — расшифровал Рики, одновременно посмеиваясь над витиеватой формулировкой (а также непонимающими физиономиями большинства одноклассников) и восторгаясь тем, как друг умеет производить солидное впечатление. Голос Лео, спокойный и звучный, сам по себе служил пропуском в дипломатическое ведомство.
    — Для его уничтожения недостаточно только магии, а еще нужно, кажется, определенное настроение. Простите, это все, что я знаю, — закончил Лео.
    — Блестяще, Нигеллус. Десять очков «Слизерину», — улыбнулся профессор.
    Летом Рики принципиально никогда не читал сверх того, что задано; рвение Лео и Дика в этом направлении казалось ему, как и Артуру Уизли, чем‑то вроде болезни, которую требовалось исцелить здоровым образом жизни.
    — Действительно, боггарт способен принять любую форму, и ему все равно, кого пугать. Учтите, почти у каждого человека есть свой главный страх, но об этом поговорим позднее. Боггарт его безошибочно чувствует и воплощает.
    — Можно спросить? – перебила Дора.
    — Конечно, — с готовностью откликнулся профессор.
    — Вот я, например, — Дора вздохнула, — очень боюсь тараканов. Откуда я узнаю, с кем имею дело – с боггартом или с настоящим тараканом?
    — По заклинанию, — ответил профессор, доказав Рики, что является носителем неискоренимой магической беспомощности. – То, которое поможет справиться с тараканом, абсолютно неэффективно против боггарта. Оно его задержит лишь ненадолго.
    — Мне это без разницы. При виде таракана я ничего не могу сделать, — сказала Дора.
    Рики представить не мог Дору бездействующей, но еще больше хотел знать, как выйдет из положения Люпин.
    — И ты хочешь все так оставить? – поинтересовался профессор.
    — Ну, нет, — растерялась Дора.
    — Справиться с боггартом поможет заклинание на доске, — взмах палочки, и появилось неизвестное заклинание, — оно произносится «Ридикулус». Запишите, а потом мы отрепетируем.
    После указанных процедур профессор продолжал.
    — Мистер Нигеллус совершенно справедливо заметил, что заклинания недостаточно. Сначала надо высмеять свой страх.
    — Как это? – уточнил Боб Бут.
    — Давайте все делать по порядку. Для начала вспомните, чего каждый из вас боится больше всего на свете, — предложил профессор.
    Рики, до сих пор внимающий с любопытством больше поведению, нежели объяснению Люпина, глубоко задумался. Собственно, не было ничего такого. Кое‑что его беспокоило – например, неопределенность, в которой он пребывал по сей день, что не мешало ему радоваться жизни.
    — А если ничего не приходит в голову? – спросил он.
    — Напишите несколько вариантов и выберите какой‑нибудь, — после небольшой заминки посоветовал профессор, дружелюбно улыбаясь.
    «Что вам от меня надо? Я так не выдержу», — подумал Рики.
    Лео немедленно исписал целую страницу. А Рики не придумал ничего умнее удара электрическим током, который когда‑то получил в детстве, и поварешки миссис Дуглас, которой, кстати, она его так ни разу и не ударила. Собираясь отложить перо, он вспомнил об Упивающихся смертью. Но догадка тут же увяла.
    «Все это не то, — напряженно рассуждал Рики, — есть разница между верной оценкой реальной опасности и паническим страхом, который парализует нервы и волю. Такой страх не зависит от угрозы, которую часто вовсе не таит. Люди боятся высоты, темноты, сочетания чисел и делают глупости, лишь бы этого избежать». Одна его одноклассница из начальной школы всегда перелистывала тринадцатую страницу учебника и иногда получала за это неуды; а как‑то во время прогулки с Дан и ее собакой он видел парня, который трижды без всякой необходимости перешел улицу, петляя как заяц, лишь бы с ними не встретиться, и все время боязливо оглядывался на мистера Франкенштейна, хотя тот был на поводке и в наморднике. «Дан будет ждать письмо! Чуть не забыл. Как же мне быть‑то?».
    — У вас еще пять минут, — объявил профессор Люпин.
    Рики решился. Впрочем, это нельзя было отнести к списыванию, а вот малость слизать идею – вдруг да удастся.
    — Что у тебя? – спросил он Лео как можно тише.
    — Дик Дейвис со значком первого ученика. Для смеха думаю превратить его в Биннза, — прошептал Лео.
    Рики вновь, вторично за день, утратил дар речи. Это уж невозможно!!!
    — Шучу, — усмехнулся Лео. – Не годится, конечно, это ведь не страх, я понимаю, что надо упорно заниматься…
    Рики махнул рукой и уставился в тетрадь.
    — Ну что, готовы? – обратился к классу Люпин.
    Одноклассники, кто неуверенно, кто энергичнее, закивали. Рики, как истинный слизеринец, не мог не присоединиться.
    — Я был бы счастлив позволить всем вам попрактиковаться, но увы, ваши товарищи из «Гриффиндора» на прошлом уроке изрядно потрепали боггарта, боюсь, его на всех не хватит. Так что я выберу троих. Мисс Нотт, — Дора отважно кивнула, — мистер Эйвери и, — взгляд профессора скользнул по нему, и этого краткого мига Рики хватило для далеко идущих выводов, — мистер Нигеллус. Начнем с Вас, Дора. Прошу сюда.
    «Итак, он бы ни за что меня не вызвал, — отметил Рики, — стоило стараться. Но он умирает от желания узнать, что я написал».
    Движением палочки профессор отправил свой стол подальше. Дора встала напротив стенного шкафа.
    — Представьте свой страх и то, как превратите его в посмешище. Представили?
    Дора кивнула.
    — Теперь повторите заклинание.
    — Ридикулус, — четко произнесла Дора.
    — Отлично. Когда откроется дверь и появится боггарт, представьте смешное и произнесите заклинание. Раз, два, открываю!
    Шкаф распахнулся, и оттуда действительно появился таракан. Но какой! Не меньше метра, толстый; шевеля усиками, он направился к Доре.
    — Ридикулус! – завизжала та изо всех сил. Ножки втянулись, оттопырились вверх и задергались в такт звукам волынки, еще худшим для нервов, чем визг Доры. Это было немножко смешно, хотя все равно гадко.
    — Эйвери, — вызвал Люпин, героически отнимая руки от ушей и оттаскивая Дору подальше.
    Боггарт превратился в скелета, так что Рики даже испытал некоторую благодарность к врагу, когда несусветная пакость и музыкальное сопровождение пропали. Заклинание сложило кости в ударную установку.
    Далее шла очередь Лео, специально для которого боггарт принял вид наползающей волны. Заклинание испарило ее, потом появились клочки пыльного дыма. Преподаватель объяснил, что боггарт исчез.
    — Всем, кто сражался, пять очков, — сказал профессор. Теперь вы знаете тактику обращения с боггартом. Его оружие – ваш страх, который нужно обратить себе на пользу.
    — Профессор, а правда, что наши страхи – это мы сами? – спросил Рики. Где‑то он такое слышал.
    В глазах профессора появилось странное выражение.
    — Нет, — произнес он после некоторой паузы, — я считаю, нет. Хотя, когда человек преодолевает страх, он становится другим. Но есть более важные вещи.
    Рики с этим соглашался. Ведь если у него нет страхов, что – его нет? Нет!!!
    — С боггартом проще бороться группой. До конца урока у вас есть время, напишите небольшое сочинение о вашем страхе и возможных способах его преодоления в борьбе с боггартом. Приступайте, — сказал профессор.
    «Даешь глубокий самоанализ», — вздохнул Рики. На чистом листе пергамента было словно написано «это будет читать вся гриффиндорская мафия». Собственно, одна мысль у него все же появилась, и он написал о страхе смерти, который, возможно, посетил его, но он не помнит.
    Урок слизеринцам очень понравился.
    — Но я бы легче отыгралась не на том, кого боюсь, а на том, кто мне не нравится, — заявила Дора. – Уж я бы так прикололась, — неприязненный взгляд в сторону учительского стола, перехваченный Рики, предсказывал незавидную долю профессору Мак–Гонагол, заместителю директора и завучу «Гриффиндора», преподающей трансфигурацию. Обладая столькими полномочиями, указанная строгая и принципиальная дама особо бдила за Дорой. – А ты, Тиффани, чего боишься?
    Мирная обстановка за обедом объяснялась тем, что Френк на другом конце стола с энтузиазмом рассказывал брату о своих подвигах.
    — Бладжеров, — ответил за сестру Генри. – Ее в детстве долбануло, и она свалилась с метлы.
    — И тебя долбанет, если не поумнеешь, — отрезала Тиффани.
    Это объясняло, почему дочь заслуженного квиддичного игрока не выносит квиддича. Генри, напротив, эту игру обожал.
    — Боб, что с тобой? – обратил внимание Лео.
    Бут почти ничего не ел, не слушал и сидел с кислым видом. И объяснений никаких не дал.
    На уход за магическими существами Лео не пошел – его ждало маггловедение. Зато остальные слизеринцы предпочли то же, что и Рики.
    Несмотря на неопределенную погоду, приятно было выйти на улицу. Френк, Билл и несколько одноклассниц немного отстали.
    — Френк переходит все границы, — сказала Тиффани, — и если будет продолжать в том же духе…
    -…У нас возникнут проблемы с «Равенкло», — оборвал Рики, — знаю от Дика, на нашем курсе нет никого, кто соответствовал бы высоким стандартам чистокровности. Вот бы они с Чайнсби друг другу понравились, — мечтательно и злорадно сказал он.
    — Это тот равенкловский защитник прав и свободы слабоумных, — уточнил Генри, — о котором говорили Тиффани и Дора?
    — Точно, — подтвердила Дора и махнула назад, — вон они вышли.
    Рики обернулся – равенкловцы продвигались на урок одной группой, Чайнсби о чем‑то беседовал с не представленным Рики парнем. Они шли быстрее, поэтому к хижине лесничего все ученики приблизились почти одновременно.
    Слизеринцы встали с одной стороны, равенкловцы – с другой от деревянных ящиков, в которых постукивало и скреблось что‑то определенно живое. Из‑за хижины появился сам преподаватель – огромный Хагрид, — он нес еще один ящик.
    — Стало быть, хотите изучать магических тварей? – уточнил он. – Это дело нехитрое, главное, к ним подход иметь надо. Есть разные, некоторые совсем скучные, о других и ребенок знает – как клубкопухи, к примеру. Я покажу вам что поинтересней. Которые говорят, опасно. Если хотите научиться, запоминайте – нет опасных тварей, есть дурные волшебники. Поняли?
    Ученики робко закивали.
    — Значит, так, — Хагрид мощно хлопнул в ладоши; после концерта Доры это было не так страшно. – Раз сегодня первый урок, начнем с чего попроще. В этих ящиках, — указал он, — бякоклешни.
    Название еще не успело не понравиться Рики, а Виктор Чайнсби уже открыл рот.
    — Эти существа обитают в водоемах, средне опасны. Их укусы делают жертву фатально неудачливой на неделю.
    — Так уж и опасны, — пренебрежительно фыркнул великан. – Если с ими хорошо обращаться, ничаво не будет. Ну‑ка, кто попробует первый?
    В этот момент их взгляды встретились. Рики обожгла совершенно дикая, почти откровенная неприязнь, нет, злость; казалось, дай Хагриду волю, и одного удара кулаком будет достаточно. Впервые в жизни Рики непроизвольно потянулся к палочке.
    — Макарони, — вызвал Хагрид. – Поди‑ка сюда. Опишешь народу красавцев. Только не дразни!
    «Не дождешься, чтоб я позволил себя тяпнуть», — поклялся Рики.
    Преподаватель поднял крышку. Шаг за шагом Рики приближался к ящику и, наконец, наклонился над ним. Светло серое в крапинку существо сразу бросилось на него.
    Дальнейшее произошло слишком быстро и без участия его воли. Натренированный в течение лета условный рефлекс сказался незамедлительно. Заклинание Щита, произнесенное мысленно, отбросило существо вместе с его затаившимся на дне сородичем и ящиком под ноги стоящим впереди равенкловцам. Бетси Спок и Каролина Мак–Кинли закричали. Существа оклемались довольно скоро и кинулись было к ближайшим жертвам, однако прежде Рики обездвижил их.
    — Безобразие! – загрохотал Хагрид, кидаясь к тварям. Равенкловцы отчего‑то сразу пришли в себя и поспешно отступили на безопасное расстояние.
    Далее Хагрид отчитал Рики, не иначе как в назидание Френку и на радость Виктору отругав заодно всех слизеринцев, вернул милашек обратно в ящик, причем второе его укусило. В школу возвращались основательно обескураженные.
    — Не расстраивайся, Рики, — утешала Дора, — я бы тоже не стала их трогать.
    — А ты все сделал как надо, — добавил Боб уважительно. – Я и думать забыл про всякие заклинания.
    — Ничего страшного, если б их покусали, — фыркнул Билл Кеттлборн. Рики предпочел проигнорировать довольную физиономию Френка, который первым воспользовался разрешением уйти после урока.
    — У Чайнсби была такая рожа, — хихикнула Тиффани.
    — Я слышу, — отозвался последний, вырастая с присными рядом.
    — Так тебе и надо, — нисколько не смутилась Тиффани.
    — Макарони, в другой раз не берись, за что не умеешь, — обвиняюще изрек Чайнсби.
    Эта песня была знакома Рики.
    — Виктор, можно сказать тебе пару слов с глазу на глаз? – кротко попросил он.
    Остальные, не отрывая наблюдение, ожидали их в десяти шагах.
    — Нечего жаловаться, никто не виноват, что твоя халява оказалась такой ядовитой, — снисходительно сказал Рики.
    — Ты о чем?
    — Ладно, не прикидывайся. Лео и Дик отвергли Уход за магическими существами из одинаковых соображений. Я посмотрел и вижу, что они вряд ли ошибались.
    — Каких соображений? – насторожился Виктор.
    — Этот предмет выбирают бездельники, которые не желают трудиться над серьезными вещами вроде рун и арифмантики. Тут ведь и учить особо не надо, прогулки на свежем воздухе, ты так думал? – сочувственно улыбаясь, Рики похлопал его по плечу.
    — Нет, — растерялся Чайнсби, — Я сменю…
    — Струсил? Поздно, сам знаешь, — снисходительно усмехнулся Рики. – Может, твоя свита и купится, но знающие люди тебя раскусили. Стыдно, отличник все‑таки.
    — А ты кто? — вскинулся Виктор.
    — Я – слизеринец! – подмигнул Рики, кивнул на прощание и отбыл восвояси.
    После обеда Рики и Лео вышли на стадион. Остальные уже были там. Гонки на метлах, очень полезная и приятная традиция, сейчас вспомнилась кстати, чтоб отойти от впечатлений первого дня; и они были разрешены, так как пока не начались квиддичные тренировки. Рики еле вспомнил, что в этом году тренировок вообще не будет.
    Заявление Рики о том, что Хагрид его ненавидит, друзья встретили скептически.
    — Хагрид хороший, — заявил Артур. – Может, у него просто день был такой. Не принимай на свой счет.
    — В самом деле, Рики, — согласился Лео. – Я все могу понять, но с какой бы стати?
    Рики не собирался жаловаться и не стал настаивать, хотя остался при своем. Так хотелось скорее оседлать «Молнию». У остальных метлы тоже остались прежние.
    — Вокруг? – уточнил Ральф.
    — Сначала от ворот до ворот, — распорядился Эди.
    Старт как будто протек сквозь него. В полете ветер ощущался сильнее и освежал. Одну из гонок Рики выиграл, тем самым улучшив свое настроение. А серьезные мысли повыветрились не только у него одного; некоторым и вовсе изначально присущ дух авантюризма.
    — Прекрасное время. Еще ничего не задают, — вздохнул Артур Уизли.
    — И что? – резковато уточнил Лео. Тогда Рики обратил внимание, что высказывание несколько нетипично для Артура.
    — Скоро оно кончится. Грешно не воспользоваться, — убежденно и с ноткой уговора произнес гриффиндорец.
    — Заранее в ужасе, — помотал головой Эди.
    — Дайте ему сказать, — попросил Рики; он не возражал против приключений, к тому же подкупало то, что Уизли говорил спонтанно: Ральф Джордан недоумевал не менее прочих.
    — Помните, с чего все началось? – псевдо–невинно уточнил Артур.
    — Конечно. С поезда, — начал Рики. Но у Лео было другое воспоминание.
    — Уизли! Уж не хочешь ли ты снова затащить нас в Запретный Лес?!!
    — Точно. Хочу, — предельно честно ответил Артур и оглядел товарищей. – Что скажете?
    Сказать можно было много чего – возможно, именно поэтому все пока молчали. Мнение Рики относительно единственной прогулки по Запретному Лесу не отличалось однозначностью. В прошлый раз было много ярких впечатлений, и в конце концов, лес был запретный. Но он также помнил, как они заблудились ночью, боялись гигантских пауков, а в итоге их поймал и наказал профессор Снейп собственной персоной. Рики скорее хотел, чем не хотел повторить поход.
    — Ты что, обезумел? – поинтересовался побледневший Эдгар Боунс. Рики напрягся и смутился; он стал очень чутко реагировать на страхи Эди, и не только из соображений заботы о друге. Его это задевало как бы помимо Эди, и настолько сильно, а он не мог понять, почему.
    — Нет, я – гриффиндорец, – гордо ответил не отягощенный подобными соображениями Артур. – Не понимаю, почему вы возражаете. Лео, сизеринцы обычно охотно поддерживают традиции.
    — А я с некоторых пор еще и ввязываться рад, — признал Лео.
    — Да бросьте, нет в этом ничего опасного. Мы же были, — энергично подключился Ральф, глядя на Артура с восхищением.
    — Эди, я тоже так считаю, — как можно увереннее сказал Рики.
    — Дик? – уточнил Артур.
    — Как вы решите, мне все равно, — пожал плечами равенкловец. Лео кивнул, оценивающе глянув на Дика, чем несказанно удивил Рики.
    — Пожалуй, — подавленно произнес Эди, — вы правы. Когда?..
    — Вот вы где. Правильно сказал Северус, — к трибунам, под которыми они стояли, подошла мадам Трюк, преподаватель полетов и квиддичный судья «Хогвартса». За лето она ничуть не изменилась.
    — Директор зовет вас к себе. Поторопитесь, — передала она бодро.
    — Чего ради? – проворчал Артур, когда преподаватель осталась позади на приличном расстоянии.
    Эдгар нахохлился, словно говоря: «Ну вот, ничего не скрыть от Дамблдора. Он знает наши планы, что вы хотели?».
    Но, по мнению Рики, мадам Трюк вела бы себя по–другому, если бы им грозили неприятности. Она же обратилась к ним пусть в своей обычной энергичной, не слишком любезной манере, но доброжелательно. Многие ученики пришли бы в ужас от одной мысли, что их могут вызвать к директору, однако Рики предполагал что‑нибудь безобидное, вроде того, что Дамблдор проявит интерес к символике, которую сам предложил им придумать в прошлом году.
    Огромный кабинет с увешанными портретами стенами остался прежним. Профессор принял их, как всегда, дружелюбно. От предложения сесть Рики отказался.
    — Я пригласил вас, джентльмены, чтобы обговорить те ограничения деятельности вашего Клуба, которые неизбежно предполагает проведение Тремагического Турнира в стенах нашей школы, — сказал директор, как только кончились приветствия.
    Рики не разделял напряжения, которое прочел в лицах остальных. После этих слов он ожидал банальной проповеди на тему «не хулиганьте при заморских гостях».
    — Дело в том, что присутствие некоторого количества посторонних учащихся, которые непременно захотят осмотреть замок и его окрестности, усложнит сохранение в тайне вашей рыбалки, о чем мы с вами договорились, — ровно напомнил Дамблдор, поблескивая стеклами очков. – Вы помните, что повальное увлечение недопустимо. Поэтому я вынужден запретить рыбалку с момента прибытия делегаций. Ясно?
    Что оставалось делать, кроме как согласиться? Рики прекрасно понимал директора и даже не успел расстроиться; понимали и его друзья.
    — Отсюда следует, — продолжал директор тем же тоном, но Рики уловил в нем какой‑то подтекст и насторожился, — что вы можете более эффективно использовать оставшееся вам время до середины ноября. По–прежнему по средам, — закончил Дамблдор.
    — Спасибо, сэр, — восхищенно вымолвил Артур.
    — И еще, я думаю, мы вправе ожидать от вас примерного поведения во время этого мероприятия.
    — Конечно, сэр, — поспешил поддержать серьезный Лео.
    Рики всегда нравилось, что он может переложить ответственные дела на других. Он не переставал прислушиваться к разговору, но конкретно сейчас его помыслы занимало одно дело, которое он запланировал с того времени, как впервые попал в этот кабинет. Фокс, великолепный феникс Дамблдора, величественно дремал на своем шесте. После фиаско на уходе за магическими существами Рики хотел доказать сам себе, что способен с ними сладить. Он не собирался развивать эту тему, но четко осознавал: Хагрид не из тех, кто будет ему симпатизировать. Если же сейчас директор убедится в том, как прекрасно он обращается с его фениксом, он получит страховку. Так вот логично рассуждал Рики, когда протянул руку, собираясь погладить Фокса.
    Секунду назад совершенно здоровая птица вмиг занялась ярким пламенем и рассыпалась горсткой пепла. Все случилось внезапно и абсолютно беззвучно, что еще более усугубило шок. В полном смятении застыл Рики возле места преступления. Как будто издалека, до него доходили обрывки фраз – Дамблдор продолжал беседовать с членами Клуба. А когда повисла пауза, то и тишина не сразу дошла до Рики.
    — Откуда пепел? – нервно произнес Ральф.
    — Рики, ты в порядке? – заволновался Эди.
    Рики обернулся. Друзья застыли в тех же позах, и каждый сверлил его свойственным только ему взглядом. Лео будто говорил: «Ну вот, опять ты не можешь жить без глупостей»; Дик успокаивал: «Этому должно быть объяснение», и с надеждой поглядывал на директора. Артур – с подозрением: «Признай, что дядя Гарри в чем‑то прав»; Ральф – в прострации: «Ну ты даешь!»; и, наконец, Эдгар, все другие чувства которого перекрывал страх: «Если даже здесь возможны ЧП…».
    Директор медленно поднялся с кресла, обогнул стол, остальных и ровными шагами приблизился к нему. Рики вскинул голову.
    — Я не знаю, как это получилось, сэр, — отчаянно произнес он. – Я только дотронулся…
    — Ничего страшного, Ричард, — мягко произнес Дамблдор, однако в голосе свозила глубокая печаль. – С фениксами так бывает. Вот видишь, — и он указал на пепел; там трепыхался птенец, которого директор сразу закрыл ладонью. – Пока он мал, лучше, чтоб его не беспокоили.
    — Конечно, сэр, — согласился Рики. Члены Клуба скорее распрощались и ушли.
    — Рики, — серьезно произнес Лео, жестом останавливая остальных, — ты точно уверен, что не сделал ничего особенного?
    — Да, — сказал Рики, — ты же слышал Дамблдора.
    Но сам он почему‑то не очень поверил объяснению директора.
    — Дамблдор прекрасный человек. Очень терпеливый, — сказал Эди. – Тем более стыдно обманывать его доверие.
    — Ты о чем? – не понял Дик.
    — О Запретном лесе, — напомнил Эди. – Если мы теперь пойдем туда…
    — Брось! – раздраженно фыркнул Артур. – Ничего тебе с того не будет.
    — И, при всех достоинствах нашего директора, на этот раз, мне кажется, он не вполне честен, — резюмировал Лео.
    — Я слышал, что фениксы сгорают, но чтоб ни с того, ни с сего, — пожал плечами Дик.
    — Фактически это единственный реальный шанс подловить оберегающих Рики на лжи, — задумчиво произнес Лео. – Возможно, тогда мы что‑нибудь поймем.
    — Библиотека свободна, — кивнул Дик, после чего оба чинно удалились, сопровождаемые обалдевшими взглядами гриффиндорцев.
    — Если они найдут, ты пойдешь в запретный Лес? – спросил Ральф Эдгара.
    — Я и так пойду, — вздохнул несчастный Эди и побрел прочь, схватившись за голову.
    — Я думал, он стал смелее, — сказал Артур. – Нет, ничто не учит.
    — Да ладно, он не сдаст нас, — успокоительно произнес Ральф.
    — Дело не в этом. Он все время ждет, что случится какое‑нибудь несчастье. И меня это, честно говоря, достало, — сказал Артур.
    — Вероятно, есть причина, — осторожно указал Рики.
    — Знаю я его причину, — раздраженно бросил Артур. – Конечно, предкам соображать было надо, когда называли, но уж он перестарался.
    — Не придирайся к нему, — вступился Ральф. – Между прочим, помнишь прошлогоднего выпускника, которого Аластором звали? Худшего старосты нельзя было придумать.
    — Так это не секрет? – спросил Рики.
    — Нет, конечно, — подтвердил Артур. — Но не все связывают это с тем, что он такой образцовый. А про Боунса и в самом деле страшно. Он рассказывал?
    — В общих чертах, — быстро ответил Рики: «До чего потомственные волшебники напичканы всякими ужасами». – Я хочу это прекратить.
    — Не представляешь, как я хочу, — вздохнул Артур.
    Разговаривая, они дошли до Главного Холла.
    — Может, еще полетаем? – предложил Ральф.
    Обернувшись к дверям, Рики заметил входящего внутрь высокого рыжеволосого мужчину, которого где‑то видел.
    — Дядя Рон, — опередил его догадки Артур.
    Мужчина бодрой походкой подошел к ним.
    — Привет, ребята, — поздоровался он, — как жизнь, Артур? Ты уже написал бабуле?
    — Ой, нет, — смутился Артур.
    — Лучше не тяни с этим, — посоветовал дядюшка. – Здравствуй, Ральф. А это…
    — Рон, — произнес сзади женский голос.
    Из подземелий только что появилась леди Гермиона.
    — Ого, сопровождаешь господина ученого, — усмехнулся Уизли, пожимая ей руку.
    — А ты? Уже навестил Мак–Гонагол? – поинтересовалась Гермиона.
    — Нет. Я ходил любоваться озером. Столько воспоминаний, — зажмурился Рон.
    Однако леди Гермиона оказалась не склонной к ностальгии.
    — Как можно, Рон! Это невежливо. Между прочим, Драко все еще остается у профессора Снейпа.
    — Я же здесь жить буду. Полно времени, — недовольно отмахнулся Рон.
    — Ты ничуть не изменился! – с осуждением констатировала Гермиона. – Неужто, кроме меня, некому объяснить тебе?..
    — Гермиона, объясняй своему благоверному, — начал заводиться Рон.
    — Он в этом не нуждается. Манеры у него на высоте, — стрельнув глазами в детей, сухо сообщила леди Гермиона.
    — А я не умею так себя подавать и прекрасно обхожусь, — заявил Рон. – Гермиона, ты не заметила, я уже вырос и сам разберусь, когда к кому ходить?
    — Тогда почему ты все еще не у Мак–Гонагол? Кстати, можем пойти вместе, — не допускающим возражений тоном предложила Гермиона.
    — Уизли! Уже прибыл, — из‑за ее спины появился профессор Снейп. – Вы ссоритесь?
    Рядом со Снейпом возник нехорошо улыбающийся блондин в дорожном плаще с украшенной каменьями застежкой.
    — Ничего особенного, профессор, — ответил он, — это на них так стены сказываются, — слова сопровождала усмешка с претензией на доброжелательность. – Поэтому я не люблю, когда моя жена появляется в «Хогвартсе», — добавил, как догадался Рики, Драко Малфой, отвесив краткий поклон Рональду Уизли.
    — На тебе вот ничто не сказывается. Всегда неизменен, — ответил Рон, кланяясь в ответ. – Директор еще не пригласил нас, пойдем к Мак–Гонагол, Гермиона.
    — Идите, — великодушно отпустил блондин, хотя его никто не спрашивал. – Артур, рад тебя видеть.
    — Добрый день, дядя Драко, — поздоровался Артур.
    — О, Артур, привет, — спохватилась леди Гермиона, уже подавшаяся к лестнице. Она жестом задержала дядюшку Рона, но обратилась к детям. – Надеюсь, у вас тоже все хорошо, Ральф и…Ричард?
    Его имя она слегка подчеркнула, якобы припомнив с усильем, и этого оказалось достаточно. Рон Уизли не попал рукой по перилу. В глазах Драко Малфоя на секунду возник панический ужас.
    Профессор Снейп поглядел на нее с откровенной неприязнью. Рики, напротив, радостно оживился, очень даже подготовившись к реакции новых гостей «Хогвартса». Артур, похоже, рассуждал аналогично, поскольку воспользовался случаем и солидно представил:
    — Это Рики Макарони из «Слизерина». Это он придумал наш Клуб Единства.
    — Слизеринцы всегда отличались инициативой, — поначалу бесцветный голос Малфоя постепенно набрал силу. – Охотно готов поверить, что из этого может что‑нибудь получиться, — произнес он скептически. – Ведь общечеловеческие ценности важнее разделения по колледжам, да, дорогая?
    — Безусловно, — отрезала Гермиона. – Пошли, Рон.
    Рики показалось, что Уизли торопился скорее скрыться из вида, поэтому Гермиона не поспевала за ним.
    — Интересно, почему директор не встретил нас, — обратился недовольный Малфой к Снейпу. – Это, разумеется, совершенно неважно…
    Переглянувшись с Артуром и Ральфом, Рики с тяжким вздохом выступил вперед.
    — Боюсь, у него сейчас неожиданные неприятности, — сказал он. – Его феникс сгорел.
    — Фокс? Но ему еще рано. Что за вздор, Макарони? – нахмурился профессор.
    — Это правда, сэр. Я хотел его погладить, а он сгорел, — признался Рики.
    — Макарони, и что тебе неймется? – завуч был явно недоволен. Малфой взглядом спрашивал его о чем‑то.
    — Простите, сэр. Я не знал, что это нельзя. Директор сказал, ничего страшного, так бывает.
    Снейп медленно кивнул. У Рики отлегло от сердца: ему очень не хотелось быть наказанным, да еще – не надо забывать! – в присутствии гриффиндорцев.
    — А это не так, сэр? – спросил Ральф Джордан.
    Профессор и его бывший воспитанник недоуменно повернулись к нему.
    — Что не так, Джордан? — уточнил Снейп. Рики не мог не восхищаться: напрямую спросить завуча «Слизерина», а правду ли говорит почтенный директор – это надо решиться!
    — Ну, вы как будто сказали, что феникс не должен сгореть, — неуверенно вопросил Ральф.
    — Директору лучше известны причуды его птицы, — бросил Снейп, блестяще вывернувшись из ловушки гриффиндорца. – Сделайте одолжение, перестаньте дурака валять и все трое убирайтесь куда‑нибудь. Где Нигеллус?
    — В библиотеке, с Дейвисом, — ответил Артур.
    — Почему на вас не действует положительный пример? – строго спросил профессор.
    — Это мудрый совет, — присоединился дядюшка Драко. – Сэр, я хотел обсудить с вами тематику докладов… — и увлек Снейпа обратно к подземельям, но тот пару раз обернулся, инспектируя учеников.
    — Жалко, не проследишь, — вздохнул Артур, когда их шаги затихли внизу. – Точно дядя будет доставать его чем‑то, связанным с Рики.
    — Но ты же слышал, твои родственники остаются в школе, — усмехнулся Рики.
    В библиотеке Дику и Лео не удалось выяснить ничего подозрительного.
    — Я брал учебник, но там очень кратко написано, что феникс сгорает, когда приходит время умирать, — сказал Дик. – Я правильно не выбрал уход за магическими существами, если все равно его выучу.
    — Тот феникс не был похож на умирающего. В других книгах тоже ничего, объяснившего бы сегодняшнее происшествие, нет. Я напишу домой и попрошу маму поискать, — сказал Лео. – Зря я не записался на уход за магическими существами, теперь вот придется делать двойную работу.
    Тут Рики вспомнил и рассказал, как тонко поставил на место Чайнсби.
    — Как тебе такое в голову взбрело?! – ужаснулся Лео.
    — Этот предмет обычно выбирает большинство во всех колледжах, — сообщил Ральф.
    — Я ничего не имею против предмета, — оправдывался Рики.
    — Будем надеяться, Чайнсби не поделится своим позором, — без всякой уверенности высказал Дик.
    — Если бы я был там, может, и простил бы тебе компрометацию Хагрида, — сказал Артур.
    На ужине в Большом зале Гермиона Малфой не присутствовала. Лео предположил, что она вернулась домой, а Дора Нотт утверждала, что отправилась на кухню общаться с эльфами. Уизли пришел в компании Люпина и уселся за учительским столом между ним и Мак–Гонагол. Малфой неизменно сопровождал профессора зельеварения.
    Оба гостя вызывали назойливое любопытство.
    — Он получил орден Мерлина? – спрашивала, кивая на Уизли, старшеклассница за столом «Равенкло».
    — Понятия не имею. У него куча племянников, спроси, — посоветовал парень со значком «староста».
    — Дейвис, — обратилась любознательная девица к сидящему напротив нее Дику. Тот помотал головой.
    — О Мерлин, — услышал Рики шепот Лео, — вот не может сказать «не знаю». Ходячий справочник.
    Посреди ужина, когда большинство учеников находилось в Большом зале, директор поднялся и хлопнул в ладоши, требуя внимания.
    — Все вы знаете, что наша школа готовится к Тремагическому Турниру. Сегодня мы имеем честь приветствовать у себя двух выдающихся магов Британии, которые взяли на себя труд организовать подготовку и соревнования этого знаменательного состязания. Рональд Уизли из департамента Магической защиты, — директор сделал паузу, переждав аплодисменты, — и Драко Малфой, эксперт по магическим происшествиям.
    На сей раз аплодисменты перекрывались шепотом. Сглаженная формулировка не могла обмануть учеников, из которых половина наверняка прекрасно знала об осведомленности Драко Малфоя в темной магии.
    Указанные лица вежливо раскланялись. Уизли при этом был немного смущен, Малфой — высокомерен, как показалось Рики.
    — Понаедут теперь всякие, — сказал Генри Флинт вечером в спальне.
    — И нам точно будет стыдно, когда выяснится, что в эти приезжие школы не берут кого попало, — намекнул Френк Эйвери.
    — Ну, про Упивающихся смертью из Китая что‑то не слышал, — сказал Рики. Поскольку в этот момент он гладил Моргану, Френк ему не ответил.

Глава 5. Знание, которое досталось даром

    Надежды Дика на то, что Чайнсби не поднимет скандал, не оправдались. Он быстро просек, что никто не думает так, как сказал Рики, и пожаловался сперва всем одноклассникам, которые немедленно сочли Дейвиса и Нигеллуса отпетыми снобами и книжными крысами. Дик сообщил об этом утром на другой день и почему‑то яростно отверг предложение Рики взять все на себя, как и есть на самом деле.
    — Оправдываться я не намерен, — отрезал он, — и, если уж на то пошло, то ты абсолютно прав. Только не говори Эди и гриффиндорцам, — попросил он.
    У Рики в тот день все мысли вертелись вокруг прорицания. Он на автоматизме отчитался по летнему заданию трансфигурации, причем Мак–Гонагол недоброжелательно косилась на него. Только что прошедший урок заклинаний как будто испарился из памяти.
    «Это глупо, — уговаривал он себя за обедом, — не может быть, чтобы чтоб с первого урока я сразу стал видеть насквозь всю гриффиндорскую мафию и понимать их тайны». Но, однако же, именно на это он и надеялся.
    — Удачи, — пожелал Лео, вставая из‑за стола, чтобы отправиться на арифмантику. – Кстати, поторопись: я слышал, прорицания проходят на вершине Северной башни, добираться туда долго.
    Рики кивнул с благодарностью, вспомнив, что, как всегда, не удосужился выяснить такие подробности. Он не знал, кто еще с параллели пойдет туда же; из оставшихся за столом одноклассников все ответили отрицательно, включая Эйвери, что несколько ободрило Рики. «Есть справедливость на свете, — с удовлетворением отметил он. – Довольно Хагрида с Чайнсби и того, что я один с ними, чтоб еще терпеть Френка на прорицаниях».
    В дверях Большого зала он остановился, и сразу заметил Селену Олливандер, которая махнула, призывая подождать ее.
    — Привет, Рики, — поздоровалась Селена. Выбравшись из толпы, она первым делом поправила волосы. – По–моему, ты тоже выбирал прорицания?
    — Да, — обрадовался Рики.
    — Я слышала, преподаватель – странная чудачка, — сказала Селена, — но, если она научит нас всему, то какая разница?
    — Конечно. Как тебе маггловедение? – поинтересовался он. Судя по отзывам друзей, преподаватель относился к не–чародеям совсем иначе, чем авторы учебников. Учеников предупредили, что им предстоит пробовать делать многие вещи по–маггловски, без палочки.
    Селена была значительно более довольна изучением магглов, чем Рики – уходом за магическими существами. Он отказался, исходя из того, что и так все знает, а теперь сожалел, поняв, что мог бы значительно упростить свое существование.
    Поддерживать беседу дальше стало затруднительно, поскольку подъем по лестнице отнимал все силы. И, как назло, нигде не попался вредный завхоз Филч, который мог бы подсказать дорогу. Колокол ударил в тот момент, когда они оказались возле спущенной веревочной лестницы.
    — Поторопитесь, — протянул сверху потусторонний голос. Селена пропустила Рики вперед.
    «Ну и антураж», — подумал Рики, как только его голова оказалась на уровне пола.
    Класс напоминал восточную чайную. За столиками на пуфиках в духоте сидели 2 гриффиндорца, 3 хуффульпуффца и Бетси Спок из «Равенкло». У Рики возникло запоздалое опасение, а не окажется ли он здесь единственным слизеринцем.
    — Добрый день, — продрожал все тот же, но отчего‑то изменившийся голос. – Присаживайтесь, где вам удобно.
    Внимательно вглядевшись в красноватый сумрак у камина, Рики в который раз задался вопросом, почему, интересно, в эту школу не берут преподавать нормальных людей. Представшая его взору особа женского пола неопределенного бальзаковского возраста напоминала бы африканского шамана, поскольку была увешана всевозможными бусами и браслетами, если б не шелковые развевающиеся одежды жертвы из фильма ужасов и огромные круглые очки, сразу же вызвавшие теплые воспоминания о дорогом крестном отце. На вновь прибывших учительница поглядывала с трепетом, как будто они были диким животными, с которыми ей предстояло сфотографироваться.
    Другие ученики неестественно притихли, вопросительно поглядывая на профессора.
    — Мое внутренне око предупредило, что вы явитесь в последний момент, — пропела она, и голос сорвался. Прокашлявшись, профессор вновь обратилась к замершим в недоумении Селене и Рики. – Я попросила бы вас не повторять это больше, если б не знала наперед… Ох, дар – тяжкое бремя! Ну же, садитесь.
    Переглянувшись, они присели за крайний свободный столик.
    — Как я уже сказала, меня зовут профессор Трелони. В этом семестре мы с вами изучим различные способы предсказания судьбы на ближайшее будущее, поскольку вы еще очень юны и не в силах принять на себя груз ответственности за более важные знания о грядущем, — плавно протянула Трелони, героически игнорируя по временам проскальзывающую дрожь в голосе. – Сегодня мы начнем с гадания на кофейной гуще, но не раньше, чем присоединятся два ваших товарища. А пока откройте учебники на странице 9 и посмотрите, как истолковываются фигуры на дне чашек. Не перепутайте их с гаданием по чаинкам.
    Ученики послушно потянулись за книгами.
    — Простите, профессор, — не выдержал Рики, — а возможно предсказывать поступки другого человека?
    Профессор поднялась, покачнувшись, повернулась к нему и плотнее запахнулась в шаль. Рики не мог видеть ее глаз за толстыми стеклами очков.
    — Ричард Макарони, — скорбно возвестила она, привлекая к нему все внимание учеников. – Я вижу в тебе сильную энергию, много энергии, которая позволит тебе распоряжаться судьбами других людей, многих людей. Будь осторожен – ты еще не знаешь, как сумеешь совладать с этой мощью. Ты… будущее…
    Выдохшись, она бессильно рухнула в кресло. Ученики постепенно вернулись к заданию.
    — Она с приветом, — прошептал Рики.
    — Лучше, по–моему, ее вообще ни о чем не спрашивать, — посоветовала Селена.
    Вдруг из люка показалась голова Доры Нотт; кивнув Рики, она влезла наверх. За ней следом появился Роберт Бут. Задремавшая в своем кресле профессор их не заметила.
    — Что мы пропустили? – шепнула Дора, присаживаясь рядом.
    — Ничего особенного. Профессор, — позвал Рики, в то время как Боб возмущенно пожаловался.
    — В жизни больше не пойду с Дорой. Облазили ползамка…
    Трелони так подскочила, что очки сползли. Она в ужасе уставилась на их столик.
    — Ах да, — пролепетала она, — мои дорогие ученики. Но вы двое непозволительно опоздали, — мягко укорила она Дору и Боба. — Впрочем, я знала это заранее, поэтому и не стала заваривать кофе. Сегодня гадать уже поздно. К следующему уроку, пожалуйста, зарисуйте фигуры, чтоб вам легче было опознавать их. Бут, не исключено, что в середине года Ваши худшие опасения сбудутся.
    Боб вздрогнул, так что столик закачался и книга Селены свалилась ей на колени. Профессор вся подалась к ней.
    — А Вам, милочка, нужно быть очень осторожной с кругом общения. Должна предупредить Вас, что тот, кого Вы считаете другом, совсем не таков, как Вы о нем думаете.
    Когда они покидали класс, Трелони украдкой глянула ему вдогонку и пробормотала «Очень сильная энергия»…
    — Откуда она нас знает по именам? – удивилась Дора.
    — Ты проучилась здесь два года. А список у нее есть. Может, она вначале делала перекличку и вычислила нас методом исключения, — вразумил Рики. Он был очень разочарован.
    Селену окликнул одноклассник, так что она немного отстала. Не в силах выносить мрачную загруженность Боба, Рики остановился подождать ее. Но и она тоже подошла порядком озабоченная.
    — Интересно, почему она предсказала мне такое? – задумчиво спросила Селена.
    — Не расстраивайся. Наверняка Трелони имела в виду меня. Ее науськала гриффиндорская мафия, — отмахнулся Рики.
    Селена робко улыбнулась, и больше они на эту тему не разговаривали.
    Зато за столом «Слизерина» его ждал Лео, который прежде всего спросил о прорицании. Рики же почему‑то очень не хотел услышать неизбежное «лучше бы выбрал что‑нибудь стоящее, чем тратить время на ерунду».
    … –Трелони обожает предсказывать всевозможные несчастья, такая уж она добрая душа, — вот что сообщил Артур слизеринцам на гербологии. – Дяде Гарри она каждый урок предсказывала скорую мучительную смерть, а он обманул ее и до сих пор живой.
    Я дам тебе потом инструкции, как они с дядей Роном делали для нее домашние задания, — успокоительно шепнул он Рики, когда Лео отвлекся, отвечая на вопрос профессора Стебль.
    Рики чувствовал себя значительно счастливее. Он почти вошел в колею, к тому же впереди ждали хорошо знакомые предметы, на которых он и решил сосредоточиться в будущем году. Мало ли кто его ненавидит или что предвидит. Гербология была одним из его любимых предметов. После урока он задержался, с тем чтобы подарить профессору Стебль гербарий итальянских растений, обнаруженный им на чердаке в Италии, который его бабушка собралась выбросить. Профессор была ему очень благодарна, специально указала, какие из них обладают колдовскими свойствами. Радость Рики несколько померкла, когда она предложила к следующему уроку написать по ним реферат, впрочем, это означало дополнительные баллы. Библиотеку в любом случае следовало посетить, поскольку и Лео, и завуч, то есть вообще вся гриффиндорская мафия, предпочитали видеть его именно там, и даже хорошо, что появилось это задание.
    -…Не считаю я вас тупицами, — извинительно — мирно убеждал Лео мрачно поглядывающих одноклассников, когда Рики подошел к столу «Слизерина».
    Он поинтересовался, в чем дело.
    — Каролина Мак–Кинли из «Равенкло» сказала, что он и Дейвис… — начала Дора Нотт. Рики мгновенно все понял.
    — Он и Дейвис тут абсолютно ни при чем, — заявил Рики. – Они даже не знали. Это исключительно я все придумал и сказал Чайнсби, помните, после урока, что уход за магическими существами выбирают бездельники. И сделал я это исключительно затем, чтоб он не задирал нос. Не ожидал, что он станет жаловаться всей школе. Я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Скажи, пожалуйста, — обратился он к Лео, — какого черта ты не объяснил им это сразу же?
    — Ну, я просто не хотел сваливать на тебя, вот и все, — ответил Лео.
    — А вы сейчас не врете? – поинтересовался Эйвери, который минуту назад был очень доволен.
    Прочие одноклассники благосклонно приняли изменение ситуации.
    — Снобизм – твоя стихия, — очень тихо фыркнул Лео.
    — Перестань, Френк, — попросила Тиффани. — Это поэтому у Чайнсби отвисла челюсть?
    — Да, поэтому, — Рики не собирался отступать от прежней темы. – Дейвис, между прочим, тоже не желает оправдываться.
    — И весь «Равенкло» его тихо ненавидит, — сообщила Дора.
    Поскольку за столом «Равенкло» Дика уже не было, Рики как никогда укрепился в намерении отправиться библиотеку. К его удивлению, Лео туда не пошел – его посетило редкое вдохновение в написании эссе по маггловедению. Ему задали изложить актуальное мнение о магглах, а у Лео как раз проснулись воспоминания о прочитанных в прошлом году детективах.
    Только Рики собрался свернуть с главной лестницы в коридор, ведущий в библиотеку, как его окликнул спускающийся сверху Артур Уизли. Вероятно, он шел из общежитий «Гриффиндора».
    — Рики, — сказал он, — ты не считаешь, что нам не мешает посетить комнату штаба, которую нам дал директор? Я, конечно, понятия не имею, зачем, но ведь надо же нам когда‑нибудь туда ходить.
    Рики едва вспомнил, о чем речь.
    — Не сейчас, — сказал он. – Мне очень нужно поговорить с Диком…
    Артура почему‑то поведение последнего нисколько не удивило.
    — Его объяснения в «Равенкло» никого не интересуют, — сказал гриффиндорец.
    — Я должен был думать, кого называю, — раскаивался Рики.
    — Нет. Дика, конечно, дано понять не каждому, но если б Чайнсби не настраивал всех против него… Знаю, что не поможет, но у меня давно руки чешутся.
    — Рядом со слизеринцем – неудивительно! – прозвучал из бокового коридора до боли знакомый голос Тони Филипса. Сам он появился почти сразу в исключительно подходящей компании.
    — Насколько я слышал, вы меня обсуждали, — ледяным тоном констатировал Виктор Чайнсби.
    — А это сразу портит настроение, — сообщил Артур.
    — Ты в курсе, что ты тоже тупица? – спросил Филипс у Артура. – Бездельник, выбравший уход за магическими существами.
    В этот момент на горизонте показался Дик с охапкой исписанных пергаментов. Чайнсби высокомерно отвернулся, а Филипс, подождав, пока Дик подойдет поближе, обратился к нему, кивая на Уизли.
    — Твой дружок знает, какого ты о нем хорошего мнения?
    — Ну хватит, — вмешался Рики. – Дейвис, как и Нигеллус, ничего против твоего выбора не имеет. Чайнсби, все это я сказал, исходя из опыта первого урока, чтоб раз и навсегда отучить тебя комментировать мои действия и бездействия.
    — А ты такое трепло, что наябедничал всей школе, — добавил Артур.
    — Не стоило трудиться, — сквозь зубы прошипел Виктор. – Дейвис имел мужество признаться…
    -…что ты – бякоклешень, — только что додумался Рики.
    — Гадюка, — в ответ обозвал Виктор.
    — Рики, бесполезно, перестань, — попросил Дик.
    — Струсил, Дейвис? – уточнил Филипс.
    — Мечтай о чем‑нибудь реальном, — фыркнул Дик, глядя на него с брезгливым сожалением.
    — Ну, если приятель его выгораживает, — бросил Чайнсби.
    — Отвали от него наконец, придурок! – вскипел Артур.
    — А ты‑то что? – скуксился Чайнсби.
    — Сам поймешь, или отучить тебя выпендриваться?
    — Минутку, Артур, — вмешался Рики, последним, кроме Дика, чьи руки были заняты, вынимая палочку. – У Виктора, как ни крути, претензии ко мне. Все началось с того, что я обозвал его сами знаете как.
    Нельзя сказать, что справедливое замечание разрядило атмосферу.
    — Дуэльный кодекс! – неожиданно рявкнул Дик.
    Все, кроме Артура, смутились и притихли. Рики с неудовольствием отметил, что понятия не имеет о столь важной в жизни каждого мага вещи. Очевидно, Чайнсби и Филипс, оба магглорожденные, тоже не знали.
    — Ты имеешь в виду условленное время, вторые номера и все такое? – спросил Артур.
    — Конечно. Это же несерьезно – сиюминутно кидаться, — ответил Дик. – Есть определенный ритуал, и ему надо следовать.
    — Мы вряд ли передумаем. Повод достаточно серьезный, — заявил Артур.
    — Когда? – вмешался Филипс.
    — Что вы тут делаете? – еще издали завопил, завидя их, дотошный Филч.
    Рики состроил для него приветливую улыбку, поскольку никто другой на это не был способен, одновременно слушая следующее:
    — Филипс, будь любезен, передай Чайнсби, что мы договоримся завтра в библиотеке, — попросил Дик.
    Потом предполагаемые соперники смылись, а Рики вежливо напомнил подоспевшему Филчу, что нет ничего особенного в том, чтобы беседовать в коридоре с одногодками. Артур и Дик в подтверждение невинно хлопали глазами, и все это вместе возбудило у Филча величайшие подозрения.
    — Знаю я ваши беседы. Школу потом не отмыть. Смотрите у меня, — буркнул он. Рики сделал вид, что обиделся.
    Следуя за Артуром, который лучше ориентировался в наземной части замка, они пришли прямиком в штаб. Дик свалил на стол все свои свитки, половина которых оказалась недописанной. Артур устроился в кресле, Рики собрался последовать его примеру, как вдруг его внимание привлекла деталь, которой раньше здесь не было. На боковой стене справа от двери висела огромная картина, обрамленная тяжелой бронзовой рамой. Правда, в данный момент картина была пуста, но подписана знакомым именем, не оставляющим сомнений – это портрет. А раз так…
    — Поздоровайтесь со шпионом, — предложил он, кивая на новый предмет обстановки.
    — Что? – недоуменно повернулись к нему товарищи.
    — Мерлина ради? Вы что, не понимаете? Изображения перемещаются по всему замку, все слышат и наверняка передают Дамблдору. Вас никогда не удивляло, почему директор в курсе всего происходящего в школе? В отличие от вас, я не привык к говорящим зеркалам и портретам.
    Двое в изумлении переглянулись.
    — Знаешь, а ты, наверное, прав, — ошарашено протянул Дик.
    — Я на них и внимания не обращаю, — вымолвил Артур. – И как теперь быть?
    — Да здравствует туалет Плаксы Миртл, — после секунды раздумий постановил Рики. – При всех ее симпатичных особенностях, она ни разу на нас не настучала. Все тайное – туда.
    — «Финеан Нигеллус», — прочел Артур надпись внизу портрета. – Надо же.
    — Предок Лео? – уточнил Дик.
    — Да, он был директором. Давно хотел на него полюбоваться, — признался Рики. – Но, пока он где‑то шатается, может, объясните мне дуэльные правила?..
    -…Хороши у Виктора шансы, если его второй номер мечтает занять его место, — вздохнул в заключение Дик.
    — А мой разве нет? – философски заметил Рики. Артур нехорошо усмехнулся. И напомнил, что чем скорее Рики отдаст ему маггловские выдумки про волшебство, тем лучше.
    «Помниться, год назад я вообще не мог слышать слово «Магглы», — филоосфски заметил себе Рики. – Но что делать, если в школе есть предмет с таким названием? Пора смириться, раз сдался сюда на оставшиеся пять лет учебы».
    Известие о предстоящей дуэли Лео воспринял спокойнее, чем то, что его родственник висит на стене в штабе и шпионит за ними.
    — Вот не везет! Он точно сам напросился. Финеан не в себе с тех пор, как погиб наш родственник Сириус Блек. Он стал настоящей наседкой. Точно шагу ступить не даст. Что обо мне подумают?!..
    — Кто знает бабушку Артура – ничего, а мне все равно! – попытался успокоить Рики.
    — Что‑то мне расхотелось делать уроки, — проворчал Лео. Рики забеспокоился, не заболеет ли он с горя.
    Вечером в туалете Миртл Эдгар Боунс, выслушав все перипетии истории о репутации Чайнсби, которую он благополучно пропустил, высказал свое неодобрение по этому поводу.
    — Я начинаю думать, что Снейп на наш счет прав. Стоило мне день с вами не пообщаться, уже радуете новостями. А что будет, когда начнется Тремагический Турнир?
    — Когда начнется, тогда и посмотрим, — рассудительно заметил Ральф Джордан. – На которое время вы договорились?
    Вот тут‑то и оказалось, что в ближайшие дни разобраться с делом чести не получится. Филч носился по замку от башен и до подземелий, подготавливая его к турниру. Приезжали, появлялись в разных местах и уезжали по десять раз на дню посторонние из Министерства. Пригласить же соперников в Запретный лес значило нарваться на неприятности. Туалет Миртл отпадал – открыть врагу тайное убежище, по меньшей мере, неразумно. Любое укромное место годилось, если в случае чего воспользоваться мантиями–невидимками, но против этого законно восстали Лео и Ральф. В итоге решили возложить выбор времени на соперников и закончили бы с этим вопросом, если бы не честная натура Эди.
    — Позвольте, насколько я помню, Рики даже без палочки почти нереально атаковать. Какая же это дуэль? – сурово спросил он.
    Что правда, то правда. Вовремя произнесенное заклинание Щита делало Рики и Лео практически неуязвимыми. Причем Чайнсби и Филипс о данном умении Рики понятия не имели, что было, конечно, нечестно.
    — Теперь я не имею права ответить на вызов, так, что ли? – возмутился Рики.
    — Калечить людей без риска для себя ты точно не имеешь права, — заявил Эди. – Дуэль пройдет в равных условиях, или тебя заменит Артур. Или Дик.
    — Как мы это объясним? Хочешь, чтобы Тони опять вопил о привилегиях «Слизерина»? Уж он раздует из этого историю, еще и заподозрит чего не надо, — увещевал Артур.
    — Администрацию подведем, — согласился Лео.
    — Не знаю, как объясним, — Эди был непоколебим. – Это не принципиально.
    Тогда Артур выдвинул на обсуждение вариант, который очень его устраивал. Он заключался в том, чтобы Рики в первые минуты позволил вывести себя из строя, тогда Артур займет его место, и все пройдет по правилам. Но не согласился Рики.
    — А хотите, — предложила Миртл, выплывая сквозь дверь любимой кабинки, — я навещу их и попрошу отказаться от дуэли. Я умею убеждать, — заявила она с гонором, но не очень уверенно.
    — Нет уж, спасибо, — в один голос воскликнули Дик и Артур, проживающие в тех же спальнях.
    В итоге все разошлись, договорившись только насчет рыбалки на ближайшую среду.
    Как оказалось, время терпело. Как у Филипса, так и у Чайнсби в ближайшие дни нашлись неотложные дела, а еще оба не желали попасться на чем‑нибудь, что позволит исключить их из школы. Дик вопреки всему решился на разговор с Чайнсби, в котором сообщил, что путем интенсивных тренировок Рики постиг заклинание, делающее невозможным нормальную дуэль с ним «волшебнику такого уровня». «Когда я ему сказал, он просто онемел», — рассказал впоследствии Дик. — «Кажется, я убедил его не рассказывать это Филипсу, потому что тогда придется признать, что слизеринцы основательно опережают в учебе все прочие факультеты». Виктор обещал молчать и только потребовал указать ему то же заклинание, чтоб начать тренироваться. Дик был очень доволен собой, потому что назвал ему несуществующую книгу, которую сам только что придумал. «Пусть помучается, выпрашивая пропуск в запретный отдел. За всю историю школы самым младшим, кто его официально получил, был четверокурсник, и это единственный случай. Не смотри так, Рики, я нисколько не виноват, что это был Гарри Поттер!».
    Прибавление в школе Уизли все чаще напоминало о себе. Едва освоившись, младшие родственнички Артура немедленно активизировались. Они успели устроить незначительный пожар в кабинете зелий и получили взысканий на две недели. Близнецы с начала года умудрились заключить и выиграть два пари с двойным дном – вся школа знала, что Мак–Гонагол написала их родителям. Девчонки оказались не только достойными дочками своего отца–приколиста; София, к немалому удивлению Артура, оказалась неравнодушна к учебе. По мнению старшего брата, она стала аналогом Доры Нотт в «Гриффиндоре». Вот только к ней Мак–Гонагол вроде бы оказалась более снисходительной. Впрочем, все это Рики знал только понаслышке, без подробностей, и потому судить не мог; да и не хотелось уподобляться Филипсу.
    Еще Рики успел пообщаться со всеми привидениями, особенно со слизеринским Кровавым Бароном, который еже вечерне появлялся в общей гостиной. Привидения особо выделяли членов и наблюдателей Клуба с тех пор, как в прошлом году пообещали им помощь. При первой встрече Рики высказал Барону надежду, что Чемпион школы будет непременно из «Слизерина». От его поощрительной улыбки и Генри Флинт, и Лео, и сам Рики едва не упали в обморок.
    В пятницу предстояло два урока зельеварения. В общем, Рики они нравились, хоть и не так сильно, как Лео. Но преподавал зелья сам завуч «Слизерина», который, не исключено, умел читать мысли. Даже если б Снейп не получил детального представления обо всех проступках Рики за истекшую неделю, все равно одного взгляда профессору хватит, чтобы понять: у Клуба опять полно забот и планов.
    — Брось! – равнодушно оборвал его опасения Лео. – Лучше покажи свой рецепт, я не уверен в дозе пиявочных капель.
    Урок традиционно проходил совместно с «Хуффульпуффом». На перемене Селена Олливандер посетовала, что пыталась, но никак не смогла воспроизвести фигуры для профессора Трелони. Об этом задании Рики напрочь забыл, рисовать вот зато умел отлично. Они только договорились встретиться в ближайшие выходные, как появился профессор Снейп.
    — Ваши задания! – потребовал он.
    Искомые бумажки должны были занять не менее двух свитков. Рики гордился, что исписал мелким почерком целых два с половиной и, поджав губы, покосился на работу Эйвери, дотянувшего до требований нормы благодаря исполинским буквам. Результат творческих усилий Доры Нотт составил три свитка, но Снейп наверняка забракует половину. У Лео было четыре, правильно, он лучший на параллели. И…Эдгар Боунс гордо протянул профессору четыре свитка.
    Рука преподавателя дрогнула. Затем, невозмутимо развернув, он принялся читать. Рики, Лео и остальные напряженно ждали.
    — Боунс, — вкрадчиво промолвил профессор, у Рики кровь заледенела от этой мягкости, — из какой книги вы взяли отрывок про мандрагору?
    Эди назвал.
    — А откуда вы знаете, что магглы видели цветущий папоротник?
    — От Макарони, — после небольшой заминки сказал Эди.
    — Достаньте компоненты, указанные на доске, — приказал профессор. Он прошествовал к столу, сел и начал просматривать работы. Через пять минут ученики услышали вердикт. – В целом уровень вырос, хотя это и не касается некоторых. Из тех, кто особо отличился… Мисс Нотт, сколько раз Вам повторить, что зелья – наука точная. Если бы вы ограничивались фактами без фантазий, вам цены бы не было. Нигеллус, без замечаний. Боунс, не ожидал от вас. Обоим по десять баллов. Макарони, почему Вы стараетесь только летом? Пять баллов, и уделяйте больше времени занятиям в библиотеке.
    Хуффульпуффцы были счастливы – ведь Снейп еще никогда не вознаграждал никого из них. Однако Эди этого оказалось мало, и он решил во что бы то ни стало доконать профессора. Чем больше он старался, тем въедливее Снейп придирался, и концу урока оба выдохлись. Со звонком профессор поспешил уединиться в кабинете, хлопнув дверью.
    — Поздравляю, — сказал Лео, — но от таких подвигов впредь лучше воздержись. И не перебивай его никогда, а то останешься без головы.
    — Может, ты и докажешь, что способен сдать на «отлично», только он тебя сварит, — согласился Рики.
    — Подумаю, — пообещал Эди.
    Профессор не интересовался ими по той простой причине, что был занят. Все его внеурочное время поглощали если не совещания у директора, то непосредственно Драко Малфой. Рона Уизли часто можно было видеть в коридорах с Люпином, ну и с племянницами, конечно же.
    Зловестра, преподаватель астрономии, взволнованная и торжественная, поведала ученикам о грядущем важном событии.
    — В этом году трижды Луна закроет Венеру! Только подумайте, редчайший феномен.
    Рики, которому всегда хорошо удавались чертежи, воодушевился, не сомневаясь, что отлично сумеет запечатлеть его. А вот другие ученики всю неделю тихо возмущались, по опыту зная, как сложно воспроизвести наложение планет.
    Большую часть субботы и воскресенья Рики провел в воздухе. Из заданий приятнее всего было учить рисовать Селену. У нее получалось не так хорошо, зато было весело, и она без конца восхищалась точностью его графики.
    — Я не верю Трелони, и все благодаря тебе, — сказала она. – Пусть повторяет, что хочет.
    В начале недели Рики пережил выгуливание на поводке бякоклешней и практические прорицания. Кофе у Трелони был классный, а остальное ему не понравилось. Он категорически не верил, что на третий курс, выбравший прорицания, выпадет в последующую неделю больше катастроф, чем на всю планету в целом. Лично его Трелони почему‑то не трогала, зато Селене досталось сполна.
    — Будьте осмотрительны, милочка, — поучала Трелони, — не все так безобидны, как кажется.
    Дора запаслась тонким прутиком и потихоньку нарисовала в чашке сама все что захотела. Но это ей не помогло, поскольку «перевернутые символы счастья означают несчастье», — с искренним состраданием возвестила Трелони, а перевернуть чашку не догадалась.
    Хагрид как будто тоже не стремился общаться с Рики, но если случалось, обращался к нему совсем другим тоном, чем к остальным. Некоторые одноклассники Рики это заметили. Каролина Мак–Кинли высказала здравое предположение о том, что до Хагрида дошло лестное мнение Рики о его предмете. Такое объяснение устроило всех, кроме самого Рики.
    Сочинения по защите от темных искусств почти у всех получили высокий балл. Люпин прочел лекцию, обещая практическое занятие на следующем уроке, но Рики сомневался, чтобы его допустили к боггарту. Лео соглашался.
    — Боггарт моментально проникает в подсознание и выуживает страх оттуда. А там может оказаться нечто такое, чего ты даже и не знаешь, — сказал он.
    День рыбалки наступил скоро. С утра, еще до занятий, Рики приготовил удочку. В большую перемену он не пошел питаться, а накопал червей вместе с Диком. Филч с неохотой выдал им ведро и наказал беречь как зеницу ока.
    — Твои дядюшки надолго задержатся в школе? – спросил Рики у Артура.
    — Они уедут и опять вернутся. Во время турнира будут жить в «Хогвартсе», — ответил Артур. – Кстати, Запретный лес они не проверяют, — с намеком произнес он.
    — И нам не стоит, — флегматично сказал Эди.
    — С такими рассуждениями «Хуффульпуфф» никогда больше не получит кубок школы, — заявил Ральф.
    — Точно. Кубком прошлого года вы обязаны тому, что Селена не подчинилась Филчу, — напомнил Рики.
    — Можно все устроить так, чтоб не попасться, — рассудил Лео.
    — А по–моему, лучше ничего такого не делать, — проворчал Эди.
    — Если ни во что не вмешиваться, то ничего и не получишь, — пожал плечами Лео.
    — Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — мудро изрек Рики.
    Реакция хуффульпуффца на старую поговорку была мгновенной и неожиданной.
    — Вот уж чего точно не будет! Ничего крепче сливочного пива, — всполошился он, побагровев.
    — Тише! – шикнул Дик. – Там…
    Его взгляд неотрывно скользил по воде. Пока что солнце золотило ее поверхность, так что Рики не сразу удалось разглядеть в абсолютно прозрачной воде, что же привлекло внимание Дика.
    — Водяная змея?.. С руками?.. Это волосы?.. – бормотал он.
    — Русалка, — определил Артур. – Они там живут.
    Рики припомнил беседу с Дамблдором в прошлом году, когда получил разрешение на рыбалку.
    — Но дядя Гарри говорил, они длиннее человеческого роста, — указал Эдгар.
    Существо с зеленой кожей подплывало к ним кругами, все приближаясь к мосту, отпрыгивало, качалось на невысоких волнах под водой, и вновь начинало плыть, когда шевелило хвостом. Зеленоватые волосы были так спутаны, что почти не шевелились при движении.
    — Должно быть, это ребенок, — вымолвил Дик одними губами. – Взрослые редко показываются.
    — Тогда нам лучше убрать крючки из воды, — вслух подумал Рики и кинулся к удочке. Он нагнулся, а русалка, будто только того и ждала, бросилась к нему на огромной скорости. В ту же секунду ему едва не оторвали оба плеча, отшвырнув назад, подальше на мостик.
    — Ты в своем уме? – холодно поинтересовался Лео.
    — Не знаешь, что русалка может затащить в воду? – нахмурился Артур.
    — Сказки все это, — отмахнулся Рики, поднимаясь на ноги. Друзья покачивали головами, нисколько не одобряя его беспечность. Но подходящих слов не нашли.
    — А удочки и правда лучше убрать, — наконец, деловито пробубнил Дик. Он достал свою, не наклоняясь к воде. Русалка, коль скоро ее не было видно, затаилась под мостком.
    Рики опустился на корточки перед своей удочкой. И тут услышал шепот, столь тихий, что не разобрал слов.
    Он обернулся – но его друзья молчали, а голос не стихал. Рики рискнул нагнуть голову – стало слышнее, но не настолько, как хотелось бы.
    Все это вызывало дискомфорт, с которым следовало немедленно покончить. Только голосов ему не хватает! Он потянул леску – она не поддалась. «Неужели еще одна рыба?» — подумал Рики. Он осторожно заглянул в воду и на мгновение оцепенел.
    На леске повисло, держа зеленую руку почти у поверхности, невероятное существо, чей экзотический облик, к тому же, преломлялся в воде, создавая иллюзию диспропорции. Его глаза встретились с водянистыми синими узкими глазками русалки. Она пускала пузыри ртом. И, не успев отпрянуть, он разобрал: «Какой смешной! Так мало волос!». Голос доходил до него как сквозь вату.
    — Рики!
    Гневный окрик Эдгара заставил его отдалиться от воды. Доски застучали от приближающихся шагов. Русалка отпустила удочку и резво оттолкнулась хвостом, отплыв при этом метра на полтора.
    — Хватит дурака валять! – Эди резко выхватил у него удочку.
    — Ты хуже ребенка. Как мои кузины, — проворчал Артур.
    — Тихо! – взмолился Рики.
    Его надежды оправдались. Но в этот раз он сначала услышал, а потом понял: «А две палки! Такие прямые, и плавать неудобно. Смешно!». Тогда он повернулся к друзьям; судя по выражению лиц, они были сыты его фокусами по горло.
    — Вы слышите? – спросил он.
    — Тебя, что ли? – поинтересовался Дик.
    — Нет. Русалку. Я слышу, как она говорит, — сообщил Рики.
    Ответом ему послужило полное отсутствие человеческой речи. Прислушиваться мешали только обычные звуки прекрасного осеннего дня, вроде треска веток, пения птиц и ветра. Следующее, что уловил Рики – русалка действительно не прочь затащить кого‑нибудь из них в воду, — упаси Мерлин, не с кровожадными намерениями, а просто затем, чтоб узнать, какого цвета будет роба, когда намокнет.
    — Пошли отсюда, — потребовал Лео нервно. Чувствуя, что для них уже слишком, Рики не возражал.
    Несколько рыб мирно плескались в ведре, которое Ральф Джордан удерживал перед собой с помощью заклинания левитации. Рики показалось, что его рука слегка дрожит.
    — Поговорим здесь, — предложил Эди неподалеку от хижины лесничего. – Хагрид недавно вышел на обед, нас никто не подслушает.
    Даже не глядя, Рики знал, что все смотрят на него. И без особого доверия, зато с беспокойством.
    — Рики, — увещевательно начал Дик, — понимать язык русалок способны только опытные мудрые маги вроде Дамблдора.
    «Где‑то я такое уже слышал, точно, когда учил заклинание Щита», — пронеслось в голове Рики.
    — Ты предпочитаешь думать, — перебил он, — что я наслаждаюсь галлюцинациями?
    Определенно, им бы очень не хотелось в это верить!
    — Нет, конечно, — сказал Лео, — но пойми, не может быть того, чего не может быть!
    Доказывать, что он не верблюд, Рики терпеть не мог. Неужели так трудно просто ему поверить?
    — Вы ничего не говорили, так? – уточнил Рики. – А я слышал голос от воды. Очень тихий.
    Друзья продолжали пялиться на него, как на упрямого младенца.
    — И что говорила русалка? – полюбопытствовал Артур.
    — В основном нелестно отзывалась о нашей внешности. Ей было смешно, — проинформировал Рики.
    Лео с Диком вопросительно переглянулись.
    — Похоже на правду, — задумчиво произнес Лео.
    — Я не считаю, что Рики выдумывает, — робко признал Эди, — но, может, он как‑нибудь ошибается?
    Рики не счел нужным отвечать на такое предположение.
    — Есть идея! – оживился Артур. – Дядя Гарри получил от Того – Кого – Нельзя — Называть змееустость. Рики тоже как‑то связан со вторым исчезновением Того – Кто — Не — Должен — Быть — Помянут. Так может?..
    Ничего более правдоподобного придумать не удалось. И в результате всей толпой отправились в библиотеку. Там занималось прилично народу, однако за полками, подальше от библиотекарши, нашлось несколько свободных столов. Как назло, напротив с двумя толстыми книжками сидел один из тех типов, чье вмешательство в дела команды было недопустимо, и потому он стремился к этому.
    — Ладно, – решил Дик. – Он хотя бы не станет нам мешать. «Тварей…» штудировать бесполезно, там очень мало, в общих чертах и не по делу.
    Чайнсби лишь покосился на них, когда рассаживались, но не сказал ни слова. И позже, пока они переговаривались и читали, ничего не спросил. Будь на его месте Филипс или Эйвери, рано или поздно непременно завязал бы ссору, однако равенкловец, надо отдать ему должное, своей учебой интересовался не меньше, чем принципиальным выяснением отношений, или характером был поспокойнее. Он выполнял задание по зельям, что не оставляло много времени на посторонние наблюдения. Впрочем, повышенный интерес Клуба к русалкам до него дошел точно.
    Вечером, когда почти все разошлись по спальням, в пустой гостиной Лео выпытывал у Рики подробности его биографии в надежде наткнуться на что‑нибудь, сообразное добытым сведениям.
    — По крайней мере, языку русалок точно можно только научиться своим трудом. Никак он не передается. Вспомни, Рики, может, Гарри Поттер устраивал для тебя какое‑нибудь обучение?
    — Я учился плаванию. Из языков – итальянский знаю с детства, как английский; французский изучал в школе, сейчас почти забыл, — перечислил Рики. – А с Поттером в то время я почти не общался.
    — Плаванию? – повторил Лео.
    — Да, в бассейне, вместе с моей подругой Дан и другими магглами. У нас был обычный преподаватель, и ни одной русалки в пределах досягаемости, — поклялся Рики, уставший от расспросов.
    — Любая деталь может оказаться важной. Ну подумай, что с тобой происходило такого, чего не бывает в колдовских семьях при воспитании детей, — попросил Лео. Вспомнив рассуждения Гермионы Малфой и Сюзан Поттер, Рики подумал, что много чего, но перечислять не стал. Лео был не в том настроении, чтоб понимать шутки. Рики же справедливо признал, что сам виноват и сам нарвался на допрос.
    — Меня несколько раз водили к психологу, отвечать на тесты, как всех в школе, но гипноз не применяли, — огрызнулся он.
    — Откуда ты знаешь? – прицепился Лео. – И что значит гипноз?
    Рики готов был согласиться с чем угодно, лишь бы пойти, наконец, спать. Желание быть оставленным в покое оказалось сильнее волнения, вызванного необъяснимой способностью понимать неизвестный язык, который никто, кроме него, не слышал. Вообще, в настоящее время сам факт наличия такого средства общения, как речь, необычайно угнетал его. Из всех окружавших его живых существ самым сносным оказалось общение с Морганой.

Глава 6. Туман сгущается

    Поэтому о том, что Лео попросил Артура и Эдгара расспросить дядюшку Гарри, Рики узнал в кабинете уважаемого завуча непосредственно от самого крестного отца, и очень разозлился. Это было тем хуже, что Гарри поначалу назойливо пытался убедить его, будто бы ничего он, Рики, возле озера не слышал и все неправильно понял.
    Однако профессор Снейп, при всех своих приятных свойствах, не был таким наглым вруном и оттого не пожелал соглашаться с тактикой Поттера.
    — Гарри, — сказал он, — если Макарони утверждает так, то я склонен ему верить.
    «Погорячился, дорогой, — злорадно подумал Рики, — заранее надо было согласовать, а уж после звать меня». Нелюбовь Поттера к завучу «Слизерина» неоднократно позволяла Рики выкручиваться.
    Присутствующий тут же Драко Малфой одобрительно усмехнулся. Поттер побагровел.
    «Ну вот, как всегда, — почувствовал Рики, — сейчас начнут разбираться между собой, а обо мне забудут. Пусть себе пикируются, так даже лучше!».
    — По–моему, профессор, — отчеканил Гарри, — мы с вами, как взрослые люди, должны понимать, что в мире существуют невозможные вещи!
    — Мои ученики часто вытворяют невозможные вещи, так что я прекрасно знаю, что они существуют, — как бы согласился Снейп.
    Малфой и Поттер разглядывали друг друга с вялой неприязнью.
    — Ты ведь сам общался с русалами, — манерно протянул Малфой, — и знаешь, что понять их не так сложно.
    — Когда в тебя тычут копьями, — фыркнул Гарри, — это совсем несложно понять.
    — Довольно, — приказал профессор. – Макарони, надеюсь, у тебя хватит ума не распространяться о своих чудесных способностях. И перестаньте вы, наконец, околачиваться возле озера. Мало ли что позволяет директор. Мне эта затея никогда не нравилась. Можешь идти.
    Рики вернулся в гостиную «Слизерина» и взялся за карту Млечного пути. Ее следовало начертить только к понедельнику для профессора Зловестры, но он был так сердит, что поджидать Лео в бездействии оказалось выше его сил. Через час рисунок был закончен, а шелестящие отовсюду разговоры о Турнире почти усыпили Рики.
    — Макарони, — обратилась, падая на диван рядом, Дора Нотт. – Виктор Чайнсби просил передать, что ждет во внутреннем дворике по поводу вашей дуэли. Почему я ничего об этом не знаю?
    — Потому что мы еще ни о чем не договорились, — ответил Рики. – Сложно устроить дуэль, пока в школе столько посторонних. Я уже не уверен, что она вообще состоится. Можно тебя попросить? Когда Нигеллус вернется из библиотеки, не говори ему, куда я пошел, — придумал он из мстительных соображений, рассчитывая, что Дора именно так все и перескажет. Он поблагодарил ее и отправился в спальню за мантией, потому что погода накануне испортилась.
    Он шел по подземелью, задумавшись о том, что абсолютно перестал понимать что бы то ни было. Если раньше действия гриффиндорской мафии казались ему лишенными смысла, то теперь он уже не мог так просто отмахнуться от их подозрительности: он знал язык магических существ, который никогда не изучал. То, что друзья натравили на него Поттера, по–прежнему возмущало, но Рики мог их понять, они ведь находились в таком же тупике, как и он. Кроме того, поднялась старая мысль, что он никогда по–настоящему не испытывал затруднений в учебе, при том особо не стараясь.
    Пасмурная погода выкурила из дворика почти всех, кто обычно любил здесь прогуливаться. Виктор также явился один. Он стоял возле входа, левой рукой прижимая к груди свиток.
    — Долго пришлось ждать? – осведомился Рики, в первый момент оглушенный порывом холодного ветра.
    — Нет, — ответил Чайнсби, убирая от лица прядь, которую ветер тянул вперед. – Дик Дейвис объяснил мне, что дуэль с тобой заведомо бесполезна. Я и Тони все обсудили и предлагаем следующий вариант: разработать задания на манер Турнира. Что скажешь?
    Рики не видел причин возражать. И потом, ему хотелось поскорее завершить беседу и вернуться в замок, подальше от холода и сквозняка. Голос Виктора временами тонул в шуме ветра.
    — Одно соревнование мы уже придумали, — противник пихнул ему свиток. — Второе за вами. Проигравшие попадутся на проступке и отработают взыскание у Филча.
    — Идет, — единолично согласился Рики, не в силах уразуметь написанное. При виде текста он вспомнил о более серьезном в его жизни деле, причем безотлагательном. И вместо того, чтоб пройти в гостиную, рискнул вернуться в кабинет завуча.
    Войдя в класс через дверь, которую накануне сам оставил открытой, он услышал голос Малфоя. В данный момент Рики предпочел бы застать профессора одного, но грешно не воспользоваться таким случаем. Вдруг сейчас скажут нечто такое…
    — Ваше хладнокровие вызывает уважение, сэр.
    — Ты тоже считаешь, что я держу в руках бомбу? – усмехнулся профессор Снейп.
    — Честно говоря, я готов скорее согласиться с Поттером, — признал Драко Малфой. — Моего отца вам так и не удалось разубедить. К тому же сам мальчишка настораживает меня. Ведь как красиво обвел вокруг пальца эту банду Упивающихся смертью! Они были убеждены, что не могут ошибиться.
    Рики догадался, что Драко вспоминает события прошлого года. Тогда Беллатрикс Лестранж не сомневалась, что он – это Дик, но он ничего для этого не сделал. «Еще приписывает мне коварство, хитрая морда», — мысленно припечатал Рики.
    — А я уверен, что это случайность, — сухо заметил профессор. – Сейчас меня, в самом деле, значительно больше беспокоит распоряжение Министерства использовать в Тремагическом Турнире все редкие ингредиенты, которые изъяли первого сентября.
    — Отсюда их труднее выкрасть, чем из Министерства, — заметил Малфой.
    — Перестань, Драко! Иной раз мне кажется, что ты закончил не «Слизерин». Когда это для слуг Темного Лорда было проблемой пролезть в «Хогвартс»? Пока ты учился, помнишь, кого постоянно подсылали к Поттеру?
    — Почти каждый год здесь жил либо посланец, либо подвластный, — согласился Драко. – Или еще какой придурок.
    — Команда Макарони обязательно выйдет на такого, уж не пропустят, — сообщил профессор зельеварения. – Во что они только не впутывались! Не иначе, лавры Поттера покоя не дают.
    — И в этом клубе сейчас как минимум двое, за кем охотятся. Мерлин, я не хочу даже думать, что единственный сын моей бестолковой кузины может пострадать. К сожалению, он настоящий Уизли, — в сердцах выпалил Малфой.
    — Ты абсолютно прав, Драко, — утешил Снейп.
    — Директор, конечно, поддерживает их общение, — недовольно констатировал Драко.
    — Не можешь запретить – возглавь! Это мудро, — просветил профессор. — Не пора ли идти на ужин?
    Рики понял, что больше ничего не услышит, постучался и после приглашения зашел.
    — Извините за беспокойство, сэр, — любезно начал он, бегло кивнув Малфою, — у меня одна просьба.
    — Только одна? – вскинул брови Снейп. – Что такое?
    — Дело в том, что я никак не могу завести собственную сову, потому что моя семья не колдовская, а я не хочу нарушать декрет магической секретности из‑за всяких глупостей. Но мои личные дела требуют регулярной переписки, и я не собираюсь злоупотреблять совами моих друзей. Нужно ли специальное разрешение, чтоб постоянно брать школьных сов?
    Драко Малфой от его речи, судя по выражению лица, основательно обалдел. Профессор же всегда безупречно держал себя в руках и лишь уточнил:
    — Как часто твои личные дела нуждаются в переписке?
    Рики неожиданно пришло в голову: «А знают ли эти двое, что такое Интернет?». Сама мысль, что профессору зельеварения что‑то может быть неведомо, шокировала Рики.
    — Примерно раз в неделю, — доложил он. – Мой брат будет получать письма и посылать по электронной почте моей подруге, чтобы она не обиделась. Она маггла и ей нельзя объяснять, поэтому будем делать вид, что с ней связываюсь я.
    Рики разоткровенничался совершенно намеренно и теперь ненавязчиво изучал обоих. Снейпу было бы интересно только в случае, если б пришлось тянуть из него правду клещами. А Малфой отвернулся, но Рики заметил, как он дрожит.
    — Думаю, директор позволит тебе выбрать сову, — сказал профессор. – Поговорю с ним сегодня же.
    Выйдя из кабинета в класс, Рики хлопнул дверью, на цыпочках вернулся и залез под парту. Через минуту появились завуч и его гость.
    — Прошу извинить меня, профессор, — говорил Малфой, — я приду позже. Мне нужно написать домой.
    — Заразился от Макарони? – вкрадчиво поинтересовался Снейп. – Твоя жена не столь обидчива.
    — Подруга – маггла, вы только подумайте – у него! – разволновался Драко. – Ничто другое так не успокоит моего отца.
    «Кто‑нибудь, — в ярости подумал Рики, — хоть когда‑нибудь объяснит мне, какое дело его папаше до моих знакомств? Чего им вообще надо?!»
    В тот вечер после ужина его друзья получили от него целый список претензий и наставлений относительно того, каково пытаться выудить что‑то, кроме неприятностей, у гриффиндорской мафии. В гневе он передал им слова Малфоя, после чего Артур Уизли набросился уже на него, обозвав дубиной.
    — Надо было действовать сразу! Если б мы перехватили письмо дяди Драко, может, больше не пришлось бы ничего разнюхивать. А так все, птичка улетела.
    Пристыженный Рики вынужден был признать его правоту, благодаря чему в Клубе вновь установилось относительное согласие. От условий Чайнсби и Филипса Артур пришел в неподдельный восторг. Его пыл не остыл, даже когда Лео срывающимся от недоумения голосом зачитал придуманное соперниками состязание.
    — «Подстрелить двенадцать мух и сварить настойку для ногтей на время, а потом быстро намазаться и не обжечься». Это же очень точное зелье, рука дрогнет – пропало! – пытался вразумить Лео. – Не говоря о том, что для него нужен свежесорванный лист лавра!
    — У Хагрида есть, с грядки стянем, — беспечно заявил Артур.
    — А если ты промажешь по мухе и попадешь в другое место, Филч тебя живьем сожрет, — напомнил Эди.
    — Чего эти извращенцы напридумывали, — сокрушался Ральф.
    — А, пусть! – отмахнулся Артур. – Главное, нам надо свое придумать. А для этого как нельзя лучше подходит Запретный лес.
    «Уж лучше квиддич с идиотами из «Равенкло»», — подумал Рики.
    Уставший от магических сложностей Рики с огромным удовольствием взялся за письмо к Даниэле. О чем бы таком ей написать? «Добрался хорошо, по тебе скучаю?». Нет, банально. Да и настроился он на целую поэму, нужно помнить, что сообщения в Интернете краткие. Большую часть важных происшествий Рики передать не мог.
    «Дорогая Даниэла! Если тебе в школе так же хорошо, как и мне, то я спокоен за свое место в твоем сердце. У нас тут все стоят на ушах, готовятся к соревнованиям. И так приятно вспоминать лето, и наши прогулки с мистером Франкенштейном. Я бы ему тоже написал».
    В послании к брату на том же пергаменте он подробно отчитался во всех открытиях, запечатал конверт и улегся спать с ощущением, что день удался.
    Назавтра после уроков в Большом Зале профессор Снейп подозвал Рики к учительскому столу и сообщил, что директор милостиво позволил ему посылать для доставки почты черную маленькую сову с серыми перьями. Рики тотчас побежал отправлять почту.
    Сову он обнаружил без труда, привязал письмо и выпустил. Птица сделала круг над головой, после чего спокойно вернулась на место и наклонила голову набок, определенно намереваясь хорошенько вздремнуть. Рики легонько пихнул ее; она угрожающе ухнула и едва не клюнула.
    — Чего это ты, Макарони? – Марк Эйвери появился из полумрака совершенно бесшумно. – Эта вредная птица так себя ведет еще с тех пор, как мой отец здесь учился. Как дадут задание, непременно попытается увильнуть. Очень это любит, чтоб ее уговаривали. Тебе придется часа полтора с ней промучиться. Советую выбрать другую сову, хотя… Ты зря привязал письмо, теперь ни за что не отдаст.
    «Ах так! – рассердился Рики. – Ну ладно же».
    Поблагодарив старосту, Рики подождал, пока тот удалится. После чего, не мешкая, обхватил наглую птицу, вышвырнул в окно и проследил взглядом, как она скрылась из виду за Северной башней.
    «Большое спасибо, дорогой директор».
    Он вернулся в общежития «Слизерина». При его появлении Лео немедленно захлопнул книгу и двинулся к нему навстречу.
    — Поговорим? — спросил он. Рики раздраженно кивнул.
    — Не пора ли тебе прекратить дуться? – спросил Лео.
    — Я? Не понял, — сказал Рики.
    — Ты из‑за крестного так злишься, что написал огромное письмо, о чем‑то секретничал с нашим завучем, и все в глубокой тайне! – констатировал Лео. – Не доверяешь?
    До Рики дошло.
    — Мерлина ради! С каких пор мои письма к брату стали тайной? А у Снейпа я выпросил себе сову, чтоб не надоедать тебе: переписка с Дан через Пита обеспечит ее постоянной работой.
    — Но ты и так мог брать школьных сов, — напомнил Лео.
    — Я знаю, но уже поздно, — вздохнул Рики. – Я же сам попросил.
    — Рад, что недоразумение разъяснилось, — сказал Лео. – Я хотел поговорить с тобой о визите в Запретный лес.
    — Пусть об этом Артур беспокоится, — печально вымолвил Рики. Он чутко уловил, что настроение Лео сейчас вполне позволяет рассчитывать на его соучастие в сомнительной афере. – Лес от нас никуда не сбежит. Чего мне на самом деле хочется…
    — И чего же? – беспокойно поинтересовался Лео.
    — Мне нужно, — Рики собрался с духом, — обязательно нырнуть в озеро. И чтобы там была русалка. Я уверен, этот малыш приплывет еще. Может, я не только понимаю, но и говорить умею. На мелководье меня ведь не утащат! Если ночью, когда все спят…
    — Ну ты наплел, — скептически произнес Лео. – Русалка не полезет на мелководье, какой бы глупой она не была. А вот что ты сунешься, ничуть не сомневаюсь. Ты намерен воспользоваться тем же средством, что и Гарри Поттер? Впрочем, никакое другое тебе пока не подойдет.
    — Ты не помнишь, что я не интересуюсь подвигами моего крестного отца?
    — Зря. Тебе придется долго плыть под водой, чтобы встретить русалок. Как раз вчера я видел в кабинете Снейпа целый ящик жаброводорослей, еще не подписанный.
    — Это, наверное, то, о чем говорил Драко Малфой, — вспомнил Рики и пересказал историю конфискации у Упивающихся смертью партии редких ингредиентов.
    — Что ты предлагаешь? Стащить у нашего завуча? – спросил Лео. – Второй раз он так просто не простит.
    — У него – нет, — решил Рики. – Но они будут использоваться в состязаниях и, следовательно, компоненты снадобий раздадут Чемпионам.
    — Обобрать Чемпиона? Это не слишком? А если ему не хватит? Эди Боунс этого не переживет.
    — Тогда надо знать время раздачи. Никто не поймет, куда пропало некоторое количество. Ты знаешь, сколько нужно?
    — Я знаю, где об этом прочитать, — успокоил Лео.
    Теперь вечерами в гостиной стало более шумно, потому что старосты, как все старшекурсники, посещали какие‑то неизвестные собрания, где вроде бы завуч при содействии своего бывшего воспитанника мистера Малфоя помогал желающим готовиться к роли чемпиона, а прочим – к экзаменам. Интересны занятия были тем, что ходили туда только слизеринцы. Рики посчитал, что вправе не доносить членам Клуба на собственного завуча, потому что сделать ничего не может, а выслушивать претензии не хочет.
    В коридорах школы теперь часто можно было встретить незнакомых колдунов, чаще группами из трех–четырех человек, чем поодиночке. Мало кто из них показывался в Большом зале, и директор больше никого не представил ученикам. Те, казалось, и стремились остаться незаметными. Артур говорил, что в школу приезжал Невилл Лонгботтом, его очередной дядюшка, который в прошлом году преподавал защиту от темных искусств. Профессора часто опаздывали к ужину из‑за постоянных собраний у директора. Запланированное состязание с Чайнсби и Филипсом откладывалось до безобразия. Вначале их не устраивало задание, придуманное Клубом Единства. Потом Ральф и Артур тоже ударились в амбицию, забраковав их задание. Корректировка затянулась на несколько недель, и постепенно конфликт потерял остроту.
    Срок прибытия делегаций приближался, и в один прекрасный день Артур, который ни на секунду не забывал о своем первоначальном намерении, настоял на посещении Запретного леса в ближайшую субботу.
    — Дуэль определенно не состоится, — ответил он на возражение Эди. – Филипс закатывает вечеринку под названием «Чемпион – гриффиндорец».
    — Твои кузины пойдут? – поинтересовался Рики.
    — Еще как пойдут. И я ему не завидую, — покачал головой Артур. — Ты забыл, что София и Джорджина – дочки тети Пэнси и, соответственно, кузины вашей уважаемой старосты? От них я знаю, что она подумывает подать заявку на участие.
    — Этот ваш Эйвери – старший перестарался, — кивнул Эдгар. – Эльвира написала моему брату, что согласилась бы с ним, если бы он не настроил против себя всех девчонок, а она из солидарности.
    Учась в «Слизерине» и встречаясь с мисс Паркинсон по десять раз на дню, Рики понятия не имел о таких перипетиях ее личной жизни. Он в очередной раз подивился, какой круговорот совершает информация в колдовском мире, и подобно Лео притворился, что ничего нового ему не сообщили.
    Эдгар настоял, чтобы время нахождения на недозволенной территории сократилось периодом с завтрака до второго обеда. Рики соглашался, что не следует испытывать бдительность Снейпа, поскольку накануне приезда высоких гостей наказание предполагалось быть особенно суровым.
    По мере приближения знаменательного визита атмосфера в школе изменялась в худшую сторону, причем во всех направлениях. Старшеклассники сделались нервными и раздражительными, а что касается старост, то любое общение с ними приносило больше вреда, чем пользы. Так, Дора, спросившая у Эльвиры, который час, выслушала пятнадцатиминутную проповедь о том, как надлежит себя вести, чтоб не скомпрометировать свой колледж, но ответа на свой вопрос так и не получила. Френк предпочитал не вспоминать о родстве с Марком. Стол для старост убрали во избежания рукоприкладства при выяснении, чей колледж самый крутой.
    Прорицания были самым неприятным из всего, что случалось с Рики в школе. Профессор беспрестанно донимала Селену предупреждениями, косилась на него и ни разу толком не разъяснила ни одного своего туманного предсказания. Если Рики обращался к ней напрямую, она начинала бормотать про сильную энергию, способную изменить судьбы мира, которая затуманивает ее внутреннее око. «Значит, настолько сильную, что у нее отшибает мозги», — в сердцах возмущался Рики.
    Каждый урок профессор обязательно пророчила кому‑нибудь неприятности и просила поберечься, при этом подчеркивая, что линия судьбы неумолима. Но за полтора месяца она ни разу не сказала ничего подобного ему. Именно это обстоятельство подметила, ко всем прочим радостям, Дора Нотт. Так как выяснять у преподавателя было бесполезно даже для нее, она привязалась к Рики, требуя объяснений, почему это Трелони его оставила в покое, но с удвоенной силой третирует Олливандер. Рики прикинулся тоже ничего не понимающим, и полностью разделил ее возмущение. Тогда у Доры возник план, в который она энергично втянула Селену. Реализовать задумку предполагалось на следующем уроке, сразу после приезда делегаций до оглашения чемпиона, и у Рики были нехорошие предчувствия насчет того, что же это будет.
    Уход за магическими существами не вызывал особого энтузиазма. Он убедился, что укус магических крабов действительно приносит неудачи, потому что от этого пострадали его сосед по комнате Билл Кеттлборн и первая помощница Чайнсби. О подвигах Мел Хатингтон он ничего не знал, зато Билл использовал любые обстоятельства, чтоб вымазаться, быть оштрафованным или что‑нибудь разбить. Хоть бякоклешней они накануне завершили, Рики не сомневался, что следующая тварь понравится ему еще меньше. Свежий воздух не мог компенсировать нахождение рядом с Эйвери, сторонящимся равенкловцев больше, чем Рики, и Виктором Чайнсби, который имел обыкновение тараторить ответ, еще до того, как преподаватель откроет рот, что всегда злило Рики – не привык он перебивать. Правда, баллов за ответы Хагрид не давал. Но и не штрафовал, что было большим облегчением для Рики. Ибо лесничий действительно возненавидел его и так сильно, что друзья Рики, лишенные возможности наблюдать за ним на уроке и поначалу не принявшие его заявление всерьез, сами стали заговаривать с ним об этом.
    Столь ценные сведения дошли до них благодаря все тем же одноклассникам. Третьекурсники «Равенкло», среди которых Дик при обычных обстоятельств чувствовал себя в полной изоляции, с удовольствием просветили его по поводу проблемы одного из его приятелей. Для Каролины Мак–Кинли и Мелани Хатингтон нелюбовь Хагрида к Рики была доказательством правильности их взгляда на жизнь. Дик проявил редкую дурость: отложил свою учебу и терпеливо выслушивал их целый вечер, всячески поощряя их откровения; после чего обратился за разъяснениями к Доре Нотт. Подтвердив правдивость его одноклассниц, Дора вдруг осознала важность этой проблемы и принялась тактично выспрашивать Лео, чем же это Рики так Хагриду не угодил. Довольная произведенным впечатлением, она как бы невзначай затронула ту же тему с Артуром на гербологии, а стоящая рядом Тиффани не поленилась посочувствовать Рики. После этого он уже не мог отмахнуться, как накануне от Лео. Конечно, к дискуссии подключился еще Эди, которого осчастливил новостью лично Френк Эйвери, добавив, что даже такие тупицы, как дворник, умеют вычислить грязнокровок; и Селена, которая, ничего не ожидая, поздоровалась с Бетси Спок на прорицаниях.
    Все это начало создавать Рики проблему большую, чем сама проблема. От него никак не желали отцепиться, требуя объяснений, которых он не мог дать. Рики старался избегать разговоров на эту тему. Но поход в Запретный лес приближался, а значит, ему светило несколько часов наедине с друзьями при отсутствии всяких дел.
    Потому‑то наутро, пристегивая мантию–невидимку с обратной стороны школьной мантии Лео, Рики сердито рассуждал, зачем вообще ему нужен этот дурацкий поход. Мотаться в глуши, где полно опасных существ, холодно опять же, и не надо забывать, что они подвергаются риску попасться с самыми неприятными последствиями вплоть до исключения из школы; не безгранично же терпение наставников. Что он, мальчишка, в самом деле?..
    «Вот именно, мальчишка. Поэтому я и мечтал туда попасть», — напомнил себе Рики, мимолетно удивляясь, откуда те трусливые вычурные мысли могли появиться в его голове.
    Это были последние выходные накануне приезда делегаций. Все посторонние личности из замка испарились. Уизли и Малфой тоже уехали. За учительским столом находились только те, кто работал в школе. Старосты не выступали, и вообще было тише, чем обычно, как будто все вознамерились набраться сил к предстоящим испытаниям.
    Встретились в туалете Миртл на третьем этаже, с тем чтобы, став невидимыми, спуститься по главной лестнице, когда толпа на ней поредеет. Рики придумывал подходящую тему в надежде отвлечь их от очередного обсуждения своей персоны, которые за прошедшие недели надоели ему неимоверно. Тем более, что толку от них не наблюдалось.
    Эдгар прочел напутственную нотацию. Лео и Ральф расправили мантии. Рики в который раз подумал, что бы Клуб без них делал. Несколько минут ушли на верчение перед зеркалом, чтобы убедиться, что трое полностью скрылись под каждой мантией. Они выросли за лето, к тому же мешали рюкзаки. Зеркало, по обыкновению «Хогвартса», нахальное, не собиралось молча терпеть предъявляемые ему махинации. Лишь убедившись, что ничего ниоткуда не выглядывает, мальчишки покинули туалет, причем Артур не переставая шипел на Эди, чтоб тот перестал ворчать, и их дуэт создал столь неповторимый аккомпанемент, что Миртл завыла еще грустнее, чем обычно.
    В тот момент, когда в коридоре воцарилась тишина, донеслись обрывки другого разговора.
    — Вы считаете, нужно ограничить их общение с иностранными студентами? Мы точно знаем, что его попытаются захватить, — этот голос принадлежал Люпину.
    — Вы не знаете всего, — холодно отвечал профессор Снейп. – Эта группа Упивающихся смертью всегда отличалась…
    — Что Вы пытаетесь доказать?
    — Что им абсолютно все равно, что будет с мальчишкой. Они могут и убить его.
    — Вы шутите, Северус! Мы оба знаем, что это невозможно.
    — Еще как возможно, — с нажимом произнес Снейп. – Учтите, они ведь ошибаются. И, в любом случае, я не включу в задания Турнира ничего, связанного с всеэссенцией, и все шкурки бумсленга постараюсь оставить у себя. И зерна папоротника.
    — Если Вам это удастся, то я промолчу, — тактично пообещал Люпин.
    — Я потому и говорю Вам, что стукач из Вас, мой дорогой Люпин, всегда был никакой. Считайте за комплимент.
    Профессора подчеркнуто любезно, но прохладно распрощались.
    — Вы замечали, что они не любят друг друга? – шепнул Дик.
    — Я всегда это знал, — так же шепотом ответил Лео.
    Лестница. Холл. Дверь широко распахнута. Они миновали дворик, теперь от леса отделяло только открытое пространство, посреди которого находилась избушка Хагрида. Лесничий с верным Клыком появились оттуда в самый неподходящий момент, когда они огибали дом сзади. Услышав хлопанье двери и рычание собаки, Рики вместе с Лео и Диком на всякий случай схватились за палочки.
    «Так, — рассуждал Рики, — не надо бояться, и он не учует». Они остановились.
    — Ну что ты, малыш, — успокаивал лесничий собаку. – Пшли, поглядим, чего там.
    Следовало немедленно бежать, но вот куда? Если Хагрид с Клыком придут с тыла, то лучше поторопиться к лесу. А что если они выйдут навстречу? Понятия не имея, какое решение приняли трое под второй мантией, Рики подался вперед… Когда преподаватель появился по другую сторону избушки, они достигли первых деревьев. Лео не спешил избавляться от невидимости.
    Было слышно, как Хагрид уговаривает взволнованную собаку.
    — Где Ральф? – довольно громко прошептал Дик.
    — Здесь, — ответил ему голос Эди метрах в трех справа.
    «Ну вот, — подумал Рики, — теперь точно заведут речь о Хагриде».
    В лесу было темнее, но зато не дул пронизывающий холодный ветер. Рики не узнавал ничего вокруг, возможно потому, что когда они приходили сюда в прошлом году, погода была совсем другой. Лес оставался все тем же таинственным и туманным. Недолго думая, компания нашла тропинку и устремилась по ней в чащу. Хагрид, очевидно, отказался от преследования, так что они без опасений вышли на знакомую опушку.
    Артур восторженно поднял взгляд к небесам.
    — Наконец‑то мы здесь! – провозгласил он. – Ральф, пива!
    Наколдованные на скорую руку стаканы получились, возможно, не слишком эстетичными, но все же из них можно было пить. «Удобно быть магом, не надо много таскать с собой», — думал Рики, глотая приятный напиток. Они чокнулись без тоста.
    — Повезло, что Клык знает наш запах, — сказал Артур. – Он бы не так рычал…
    Рики тема совсем не нравилась. Впрочем…
    — Кстати, о запахе, — оживленно перебил он. – Вы не чувствуете?
    Почти под деревьями обнаружились ровные ряды травы, в которой Лео с первого взгляда опознал валериану.
    — Наверняка Снейп тут много чего собирает, — предположил Дик.
    — Еще бы, никто не ходит, можно тут разводить все, что угодно, — проворчал Ральф.
    — Насколько я знаю, это больше Хагрида касается, — не подумав, брякнул Рики.
    — Перестаньте пререкаться, — оборвал Эди, — что касается Хагрида…
    — Хагрид хороший, — протянул Артур. Рики, чувствуя на себе внимательные взгляды, отвернулся. – И я понятия не имею, чего он взъелся на Рики. Если б только из «Равенкло» болтали, я бы плюнул, они ко всему придерутся. Но сами слизеринцы, вы ведь с ними в прекрасных отношениях? – уточнил он у Лео.
    — Да, — ответил тот, — и наши одноклассники не стали бы выдумывать.
    — Тогда у меня есть объяснение, — сообщил Эди. – Хагрид, я знаю, просто обожает дядю Гарри и доверяет ему во всем. Может, он так близко к сердцу принял то, что Рики доставляет дяде много хлопот?
    — Может быть, — задумчиво протянул Лео, – мы преувеличиваем. Ведь Хагрид сам по себе смотрится угрожающе благодаря своему росту, и если он просто недоволен, это уже производит впечатление.
    Все внутри восставало против такого объяснения, абсолютно не соответствуя интуитивной уверенности Рики. Но, с другой стороны, лично Хагрид не мог иметь против него ничего.
    — А Хагрид случайно не единомышленник Эйвери? – поинтересовался Дик.
    — Нет! – вскинулся Артур. – Он сам… не совсем чистокровный маг.
    — Тогда, Рики, может, ты совершил что‑то такое неподобающее? – спросил Эди.
    — До школы мы с ним не встречались, — уверенно ответил Рики. – Однажды я пытался пройти мимо него сюда, но это было на первом курсе.
    — Недостаточно. Он же не Филч, чтоб навеки запоминать и карать всех нарушителей, — отмел Ральф. – Почему бы не остановиться на том, что Хагрид знает о претензиях Чайнсби?
    — Потому что он вел себя так с первого взгляда, — ответил Рики.
    — Хагрид же сам говорил, — начал Артур, спохватился и прикусил язык.
    Паузу нельзя было назвать спокойной.
    — Прекрасно, — невинным тоном произнес Рики, — он еще и на ваших уроках обо мне говорит.
    — Нет, — энергично возразил Эди, впиваясь в гриффиндорцев взглядом, достойным профессора Снейпа.
    — Ну, мы к нему ходили, — сообщил Ральф, одним своим видом в несколько секунд выразив Артуру все неодобрение, заслуженное за последние сто лет всеми проговорившимися. – Нечего возмущаться, да, специально.
    — И что, в лоб спросили? – бесцветно поинтересовался Лео.
    — Без тебя знаю, что дураки, — огрызнулся Артур. – Да, и я пожалел, что тут не Мугляндия, нельзя записать и показать по телевизору. Он просто приказал нам держаться от Рики подальше. Вот и все. Когда мы уходили, он малость успокоился и объяснил, что он так из‑за того, что Рики слизеринец. А сам вспомнил это только что, по всему ясно.
    Внезапно светлую голову Рики посетила идея, лишь косвенно относящаяся к обсуждаемой теме.
    — Знаете, — предложил он, — а почему бы нам не проверить, до какой степени лично меня и всех вас в этой школе контролируют?
    — Согласны, — с ходу постановил Артур. Рики иной раз просто обожал его гриффиндорскую манеру принимать решения.
    — Но вам придется рискнуть, — на всякий случай предупредил он.
    — Все говорит о том, что общение с тобой – величайший риск, — напомнил Дик, небрежно поправляя мантию.
    — Ну так вот. Я ведь в школе ничего особенного не делаю, — начал Рики.
    — Как сказать, — внес уточнение Лео.
    — Если я что‑нибудь нарушу, возможно, узнаю, чего от меня ждут. В нашем штабе висит портрет, и, как справедливо заметил Артур, мы должны там появляться. Лео, если ты…
    — Возможно, — самоотверженно кивнул Лео. – Финеан ко мне особенно пристрастен, и в первую очередь донесет, что я неподобающе себя веду благодаря твоему влиянию. Что нужно?
    — Вам – ничего, — сказал Рики, — потому что если станет известно, репутация твоя и Дика пострадает. Я намерен, не перебивай, Эдгар, в новом штабе под носом у шпиона начертить для тех из вас, кто согласится, карты на астрономию. Якобы я проиграл какое‑нибудь пари.
    — Класс! – обрадовался Ральф.
    — Нет, вам никак нельзя в это ввязываться, — категорично заявил Эди, кивая Лео и Дику. Те переглянулись, несколько расстроившись.
    — Мои родители такого не перенесут, — произнес Лео.
    — А Чайнсби умрет от радости и объявит себя первым учеником, — прорычал Артур. – Нет!
    — Нас с Артуром будет достаточно, — решил Ральф, — только сделай нам несколько карт…
    Рики почувствовал, что предложил несколько опрометчиво.
    — Не мечтай, — возмутился Эди, — одной слишком много.
    — Нужно придумать убедительное пари, — похоже, Дик рассуждал вслух, глубоко задумавшись. – Как насчет рекорда в баллах на будущей неделе? «Гриффиндор» ведет, догнать к понедельнику можно только чудом.
    — Годится, — принял Эди. – Здесь нет ничего такого, что компрометировало бы наш Клуб в глазах приличных людей.
    — Мы что, так и будем здесь топтаться? – притворился возмущенным Рики, чтоб закрыть тему. – Времени не так много.
    — Прогуляемся до той стоянки кентавров, где мы были в прошлом году. И вернемся до обеда, — напомнил Эди.
    Лео был с ним полностью солидарен.
    Темнота вновь сгустилась вокруг. В этом лесу пахло древними тайнами, он как будто задерживал все, что попадало в него – воду, воздух, движение, звук, и сохранял, поэтому любая мелочь притягивала внимание. Разговор затихал и возобновлялся; ребята строили планы, как бы преодолеть возрастной барьер и попасть‑таки на Турнир.
    Открытое пространство с вырванными деревьями изменилось только от времени. Его давно не посещали, все следы стойбища – пепел, отпечатки копыт – почти исчезли.
    Гости леса тихо и деловито расселись на поваленных стволах. Артур начал вынимать из рюкзака яблоки и пакетик всевкусных орешков.
    Именно в этот момент перед ними появился кентавр.
    Он был на поляне и раньше, но неподвижно застыл позади одного из стволов, цветом столь схожий с корой, что его не заметили. У него было отрешенное, еще не старое лицо и мускулистые руки; худощавый торс плавно переходил в лошадиную шею.
    При ходьбе он массивно поднимал высокие копыта. Рики вспомнил, что встреча с этим существом по какой‑то причине нежелательна, хотя они и не причиняют вреда детям, а также что кентавры – загадочные и своевольные создания.
    Поначалу опешив, ученики начали бормотать приветствия.
    Кентавр величественно кивнул, глядя мерцающими глубокими голубыми глазами поверх их голов. Эти глаза напомнили Рики директора Дамблдора.
    — Как неразумно. Опасность близко, — неожиданно твердым басом вымолвил он.
    — Извините, — тихо сказал Рики.
    — Покой утрачен. На пять лет вперед одно и то же, — с обреченной грустью сообщил кентавр. – Этот лес опасен для человеческих жеребят. Уходите.
    — Мы скоро, — начал Эди, но кентавр, сам подав пример, ровной трусцой покинул место сбора и скрылся в чаще.
    — А он не настучит? – поинтересовался Рики у примороженных этой встречей друзей.
    — Кентавры не вмешиваются в дела магов и не обращаются к нам, — помотал головой Лео.
    — Хвала Мерлину, что ты его не спросил, — вздохнул Дик. – Он счел бы оскорблением намек на то, что у кого‑то на побегушках. Был однажды такой скандал…
    — А что, внушительно он предсказывает, — усмехнулся Артур и вдруг изменился в лице, побледнев. – Эди!!!
    Сидящий напротив, неподалеку от Эдгара Рики повернул голову влево и замер столбом. Перед хуффульпуффцем покачивалась, поблескивая тонким телом, крупная и несомненно ядовитая змея. Рики моментально вспомнил, что рептилии замечают только движение, и собирался приказать другу не шевелиться…
    «Ну же, нападай, наконец!»
    Рики онемел от ужаса. Это не была его мысль, так просто быть не могло! Но и не человеческая речь, ведь никто не произнес ни звука. Вихрем пронеслось: «Ну надо же, из всех тварь облюбовала именно Эди. Его, который так боялся умереть».
    «Нападай на меня, попробуй! И тогда я тебе покажу!»
    «Он ничего тебе делать не собирается. Оставь его в покое, и клянусь, никто тебя пальцем не тронет!»
    Такое спокойное ощущение силы до сих пор давало ему только использование заклинания Щита. Змея скрылась в камнях. Лишь секунд через пять он понял, что она каким‑то образом послушалась его.
    — Шипеть на змею – клево! – восхитился Артур.
    Отворачиваясь от того места, где только что находилась опасность, Рики поймал взгляд, которым обменялись Лео и Дик. В нем полыхал не восторг, а глубочайшее изумление на границе обескураженности и страха. Гриффиндорцы тоже уловили их замешательство.
    — Уж не желаете ли вы сказать, — недоверчиво произнес Артур, — что это было серпентарго?
    — Эди, — Ральф потряс за плечо хуффульпуффца, все еще пребывающего в прострации.
    Рики потянул Эдгара за другое плечо, и вдвоем они отвели его подальше от ствола.
    — Змеиный гипноз. Никогда больше не пойду сюда, — слабым голосом, но категорично заявил он. Эдгар словно одеревенел, Рики чувствовал напряжение в мышцах руки, которую продолжал сжимать чуть выше локтя.
    — О Мерлин, но с тобой ведь ничего не случилось, — увещевательно указал Артур.
    — А на змею можно нарваться и в школе. На дуэли, есть одно заклинание, — сообщил Лео.
    — Ходи везде с Рики, — посоветовал Ральф.
    — Ну тебя! Пиво осталось? — обратился Рики к Артуру. Он прекрасно относился к Эди, но пока не видел необходимости до такой степени жертвовать собой.
    — Да. Дик, во внешнем кармане…
    После пива Эди неизбежно почувствовал себя лучше. Никто не спешил покинуть лес, не разрешив один важный вопрос без лишних свидетелей.
    — Рики, ты слышал, как говорила змея? – серьезно спросил Лео.
    Лица друзей выражали напряжение, вызванное, несомненно, ожиданием положительного ответа. У Рики же будто гора с плеч свалилась. Так вот что означала та фраза! Это была вовсе не его мысль! Он уверенно кивнул.
    — Ты приказал ей не нападать на Эдгара? – уточнил Артур.
    — Да, — с некоторым удивлением подтвердил Рики.
    — Ты осознанно отвечал ей? – продолжал Дик.
    — Нет, конечно, — неизвестно почему возмутился Рики.
    — А раньше ты со змеями не разговаривал? – вмешался Ральф.
    — Нет, мой брат змей никогда не держал.
    — Серпентарго – редкий дар, — зачем‑то в пространство сообщил Эди.
    «Я вообще кладезь редких даров, — подумал Рики, — и мне они до лампочки».
    — Возможно, он по прямой происходит от Салазара Слизерина, — отрешенно произнес Дик. – Придется покопаться в родословных.
    — Во всяком случае, это свойство можно передать. Все знают, что Поттер получил его от Сами – Знаете – Кого, — сказал Ральф. – Разбирайте яблоки…
    Со всего мира
    В результате последнего приключения Рики пришел к заключению: осознанные направленные поиски ни к чему не приведут. Больше шансов выйти на истину случайно, чем выведать у гриффиндорской мафии. Расспросы ему порядком надоели; какое‑то время он просто хотел пожить спокойно. Его желание приняли с пониманием, но в библиотеке он частенько видел Лео, Дика и иногда Эдгара или Селену с книжкой, не относящейся к домашним заданиям; Рики не обращал внимания, и вообще теперь проводил много времени с Артуром.
    Гриффиндорцу не давали покоя две вещи. Во–первых, он не мог надивиться воображению магглов, приписывающим чародеям такие свойства, что иногда приводили его в восторг и вызывали искренние сожаления, но чаще возмущали. Все свои претензии он в обязательном порядке высказывал Рики и требовал объяснений, несомненно, считая его ответственным за недоразумения.
    — Можно подумать, маги не относятся к человеческой расе, если верить этому гению, — сердился он, — а что‑то вроде магических тварей. Неужели Министерство его не оштрафовало?
    — Насколько я знаю, у него еще при жизни появилось много почитателей во всем мире и никогда не было контактов с колдунами, — сказал Рики. – Он всегда признавал, что все это им придумано.
    Но больше всего Уизли раздражало, что в книгах магия обычно побеждалась примитивным маггловским способом вроде меча или даже хитрости. Тут уж Рики почти не удавалось и слова вставить.
    — Любой ребенок знает, что это абсолютная чепуха! – возмущался Артур. – Одного взмаха палочки довольно, чтоб разоружить половину войска. Маг должен быть полным идиотом, чтоб позволить победить себя подобным образом.
    А еще у Артура возникла идея, которую с ходу забраковал Дик, но Рики, подвергающийся атакам гораздо чаще, в итоге стал склоняться к тому, что это не так уж невозможно.
    — Кентавр Эдгару предсказал все точно, — часто вспоминал Артур, откладывая книгу. – «Опасность близко…»
    — Но зато так туманно, что мы об этом догадались, только когда стало поздно, — напомнил Рики.
    — Все равно я хочу у него поучиться, — упрямо заявил Артур. — Это полезнее, чем твой чай с Трелони.
    До обсуждения деталей они пока не дошли. В воскресенье после завтрака члены Клуба в полном составе, вместе с Лео и Ральфом, торжественно отперев дверь, ввалились в официальную резиденцию на виду у Тони Филипса, который неподалеку беседовал с одноклассницами.
    Возможно, запоздало подумал Рики, следовало подготовить стратегию. Шпион находился на месте: колдун в зеленом, преисполненный важности и недовольства. Шесть пар глаз с порога уставились прямо на него. Рики восхищала его выдержка – определенно, в свое время этот человек был достойным директором. Шпион не растерялся, скорее даже, воспринял внимание как должное, и претенциозно спросил:
    — Это в таком‑то виде вы собираетесь предстать перед зарубежными гостями?!
    Зоркий взгляд Рики, подстегнутый этим замечанием, прошелся по туалету товарищей и не обнаружил существенных причин для недовольства. Верно, мантия Артура поверх робы была накинута небрежно, Эдгар не застегнул рукава, значок Дика оказался пристегнут вниз головой, да и сам Рики не удосужился раньше обнаружить, что за завтраком вымазался повидлом, совсем чуть–чуть. Волосы Ральфа, при детальном рассмотрении, не встречались с расческой несколько дней. Зато Лео был, как всегда, безупречен.
    — Наши завучи вряд ли это допустят, — благоразумно заметил он. – Вы знакомы с…
    — Наслышан, — оборвал бывший директор, милостиво кивая. – Ну, чего застряли?
    После этого любезного приглашения портрет сделал вид, что мальчиками совсем не интересуется, и, вопреки опасениям Лео, больше ни разу не вмешался в их беседу. Между тем разыгрываемое представление с проигранным пари предназначалось специально для него…
    Больше воскресенье ничем не отличилось, а в понедельник за завтраком Рики получил ответ от брата и не сразу смог за него взяться, сгоняя сову, вознамерившуюся подремать у него на голове. Начинался ответ с цитирования электронного послания Дан, после прочтения которого Рики не мог объяснить себе недоразумения: «Рики ты пусик не дождусь каникул твоя Даниэла». Стиль был столь не свойственен подруге, что Рики наверняка заподозрил бы ошибку, но Пит всегда отличался точностью. Пока он решил, что таковы особенности виртуального общения.
    Послание Пита в считанные минуты заставило его забыть о таких пустяках. На имя Рики пришло письмо от Анхелики. Кузина законно желала полюбоваться на творение рук своих на моделях, вследствие чего потребовала в самое ближайшее время переслать ей несколько фотографий. При мысли о том, что будет, если бабули (они ведь непременно захотят поглядеть) узрят его в компании других, одетых в точно такие же черные балахоны, парней, Рики подавился чаем. Сидящий неподалеку Френк Эйвери заметил его волнение и чуть не выкрал письмо, да помешал Боб Бут, потянувшись за графином в неподходящий момент. Френк толкнул его, в результате чего Боб и одна из девчонок, чьи имена Рики постоянно забывал, облились и обругали Френка достаточно громко, так что тому стало не до вмешательства в чужие личные дела.
    Одно Рики понял сразу: требовались снимки всех членов Клуба, так что в любом случае надлежало посоветоваться с ними. И обсудить проблему в штабе, поскольку она не казалась очень важной и касалась того, как избежать нарушения правил.
    … — Согласен, пусть твоя кузина любуется на меня, рожи колдунов, хвала Мерлину, ничем от маггловских не отличаются, что бы там некоторые ни напридумывали, — буркнул Артур. – Но одеться надо иначе.
    — Не уверен, что моя старая маггловская одежда мне еще впору, — озадачился Дик.
    — У меня вообще ее никогда не было, — сказал Лео.
    — Я могу написать домой и попросить прислать, но бабуля пристанет, что да как, пока объясню и получу добро, вечность пройдет. Она же всегда советуется с моей мамой, а ее сложно застать на месте, — произнес Артур.
    — Подальше от книг, — пробормотал Лео и пояснил на изумленный взгляд Ральфа, — вдруг название на корешке разберет.
    — Я могу попросить свои вещи из дома, но они вам не подойдут, — сказал Рики. – А девчонки такие нюансы, не знаю как, но замечают сразу.
    — Погодите‑ка, — встрепенулся Эди, — насколько я знаю, наши фото двигаются. А маггловские – нет.
    — Это если использовать особый раствор, — возразил Ральф. – Можно без проблем сделать неподвижные снимки колдовским фотоаппаратом.
    — Только чтоб у моих родственников никаких странностей не происходило, — предупредил Рики.
    — В любом случае в школе маггловская техника отказывает, — рассудил Ральф. – А выйти мы…
    -…еще как можем. В следующую субботу. В Хогсмид, — напомнил Дик.
    Ненадолго все замолчали. Рики, разумеется, знал об этом, но до сих пор не задумывался; слишком буйный энтузиазм вызывало это место у почтенного Френка Эйвери. Впервые Рики услышал о Хогсмиде, когда только поступил в «Хогвартс», и тогда не испытал особого восторга. Но теперь ему хотелось бы прогуливаться хоть иногда вне школы, где угодно, необязательно в единственной деревне Британии, где население сплошь колдовское.
    — Точно, пейзаж в качестве фона лучше замка, где любая деталь может оказаться нежелательной, — подумав, кивнул он.
    — Но даже если мы достанем маггловскую одежду, щеголять так в Хогсмиде я отказываюсь, — заявил Ральф. – На нас будут глазеть, как на болванов. Я пригласил Летти Перкинс, что я ей скажу?
    — Вы и есть болваны, — мелодично протянул со стены властный голос. К счастью, это случилось прежде, чем проблема успела разрастись в сознании Рики до гигантских масштабов.
    Финеан Нигеллус игриво накручивал усы, самодовольно взирая на детей.
    — Юная леди, насколько я понял, всего лишь хочет полюбоваться на то, как вам идут ее творения. Для этого необязательно сниматься в полный рост.
    Несколько секунд переваривали услышанное.
    — Гениально, — шепотом признал Лео. – И в самом деле. Снять лица и до кулона или, в крайнем случае, до пояса. Робы она и не увидит.
    — Решит, что это обыкновенные черные рубашки, как пить дать, — обрадовался Рики.
    «А все‑таки этот хрыч не такой вредный», — подумал он.
    Учитывая, что завтра, наконец, должны были явиться те, кого все так долго и нетерпеливо ждали, Рики не удивился, когда после ужина в спальню заглянул Марк Эйвери с сообщением, что Снейп собирает учеников в гостиной и, для разнообразия, предстанет перед ними без эскорта в лице Драко Малфоя. Последнее пояснение староста дал, разумеется, в ответ на заданный ему вопрос брата и неодобрительно нахмурился, потому что профессор Малфой за последнее время расположил к себе старшекурсников своей бескорыстной помощью, читая только им таинственные лекции для подготовки в чемпионы.
    Завуч был так же холоден и строг, как обычно. В битком набитой гостиной царила идеальная тишина. Все входящие туда немедленно замолкали и рассаживались как можно незаметнее. Профессор невозмутимо ждал.
    — Итак, уважаемые леди и джентльмены, — бесстрастно обратился он к ученикам, — сегодня нашему славному колледжу потребовалось десять минут, чтобы собраться в полном составе. Надеюсь, завтра никакого промедления не произойдет. Будьте готовы ровно в пять, и разумеется, я требую, чтобы внешний вид каждого из вас не вызывал никаких нареканий. Кстати, — профессор пальцем прочертил в воздухе волнистую линию, и Рики намеренно отвернулся, заставляя себя не повторять взглядом этот путь, как его товарищи. – Напоминаю, что уже послезавтра выберут чемпиона школы. Я надеюсь, — с неожиданной сердечностью промолвил Снейп, — он окажется из нашего колледжа.
    Профессор переждал одобрительный гул.
    — Но кем бы он или она не оказались, я настаиваю, чтобы этот студент был принят вами с должным уважением. Никаких деталей, заставляющих усомниться в вашей беспристрастности. К примеру, аплодисменты для всех трех чемпионов должны быть одинаково бурными. Тем, кто не понимает важности добрососедских отношений с представителями других народов, я буду вынужден ограничить право на посещение Хогсмида. Нашим гостям необходимо дать почувствовать, что им здесь рады. Ясно?
    Он обвел присутствующих одним из своих цепких взглядов, которые так не нравились Рики. Даже сейчас, когда он полностью разделял мнение профессора, так хотелось сделать что‑нибудь ему наперекор. Вокруг послушно закивали, и на сей раз Макарони, подумав, таки присоединился к слизеринскому единодушию.
    Рики вернулся в спальню и продолжил писать ответ брату до тех пор, пока у него не закончились чернила. Намереваясь попросить их у Лео, Рики повернулся к другу и только тут заметил, что именно тот читает.
    — Мне казалось, — заметил он вполголоса, так как в спальне был Френк, — ты уже переболел детективами.
    — Нет, — помотал головой Лео, — мне очень нравится.
    Во всяком случае, это давнее увлечение Лео продолжал самостоятельно, не требовал от Рики разъяснений, как в прошлом году. Тогда Рики привозил ему книги, как теперь Артуру. «В этой школе никогда не знаешь, чего ждать от вещей, на которые дома и внимания не обратишь. Ни за что не дам Эйвери поваренную книгу, мало ли к каким последствиям это приведет», — решил он.
    Изложив последние новости, главным образом прогулку по Запретному Лесу (Рики написал все честно, хоть и знал, что брат не одобрит), он попросил напомнить привычки змей, справедливо рассчитывая, что найти змею всегда проще, чем русалку. Он сожалел, что не пообщался как следует с той, что хотела ужалить Эди, тогда не осталось бы никаких сомнений, владеет он серпентарго или нет. И вдруг да тварь знает то, что от него так тщательно скрывают?
    На следующий день учителя были взволнованы не меньше учеников, но каждый преподаватель находил свой способ провести таки урок. Для Биннза это не было проблемой вообще – он отчитал как всегда. Люпин героически игнорировал всеобщее возбуждение, с присущим ему настойчивым тактом притворяясь, что, раз его ничто на свете, кроме водяного черта, не интересует, то и учеников тем более не должно.
    Радости Рики не было предела, когда оказалось, что последний урок – Уход за магическими тварями – отменили.
    — Новое потрясающе интересное существо подождет, — философски заметила за обедом Дора Нотт.
    С утра все ходили аккуратные, беспрестанно поправляя волосы и складки одежды. Рики лично видел нескольких человек, в основном девчонок со старших курсов, в том числе некую Лизу, старосту «Гриффиндора», которые сдували с себя пылинки. В сложившихся обстоятельствах это казалось вполне уместным.
    Донельзя взволнованная староста «Равенкло» недавно проговорилась, что итальянцы, наверное, будут жить в школе, а вот китайцы желают соорудить себе что‑то такое прямо здесь. Студенты гадали, что же это такое может быть.
    — Китайские дворцы красивые, — вздохнула Тиффани; накануне она в гостиной любовалась иллюстрациями, коих две недели назад в школе появилось в огромных количествах; некоторые родители не пожалели бумаги для просвещения своих чад.
    — Ты что, — оборвал ее брат, — они сюда едут не пейзаж украшать. Не навеки же они тут поселятся!
    В четыре часа обитатели общежития «Слизерина» наводили на себя последний лоск.
    — Надеюсь, они разговаривают по–английски, — сказал Лео, — иначе не представляю, как я буду с ними общаться.
    — Даже если это будет английский, то очень своеобразный. Обязательно с акцентом, — напомнил Рики. – Не беспокойся, ты сможешь спокойно слушать их, самовнушение хорошо помогает. Представь, что иностранная речь – это райское пение.
    — Ага, здорово. Может, Макарони, мне стоит представить, что ты – министр магии? – саркастически бросил Френк, осторожно отнимая у прыгающей по его кровати Морганы свой галстук.
    — Не стоит, Френк, — убежденно попросил Рики, — я вовсе не хочу, чтоб с тобой приключился удар. Труп в спальне – это не очень приятно, кошка начнет орать и все такое.
    — Ошибаешься, это очень замечательно, — возразил Лео. – Наша спальня станет музеем. С табличкой на двери: «Здесь жил Френк Эйвери, последний достойный чистокровный маг, безвременно погибший, не перенеся…»
    — Неудивительно, что ты обдумал эпитафию, общаясь с Макарони, — посочувствовал Френк.
    — Подумайте лучше о том, что Снейп нас убьет и в Хогсмид не пустит, если мы опоздаем, — резко вмешался Билл Кеттлборн. – Генри, стараниями твоей красотки у меня все носки в затяжках, как я в таких делегациям покажусь?!
    — А ты ботинки сверху надень, — посоветовал Боб…
    В гостиной царила такая толкотня, как никогда до сих пор. Марк Эйвери вполголоса ругался с парой одноклассниц, нацепивших яркие банты, которые, к слову, весьма украшали девушек. Эльвира ничего подобного не сделала и от участия в споре воздержалась. За полчаса до выхода наверх она вообще покинула напарника, приказав студентам держаться классами. При этом ее лицо выражало совершенно неадекватную обстоятельствам безмятежность.
    — Чем это она так довольна? – удивился Френк Эйвери. – Спокойная такая.
    — Она же сегодня письмо получила, — проинформировала Дора. – Догадайся, от кого?
    — От гриффиндорского павлина, — продемонстрировал осведомленность Френк.
    — Френк, твоя принципиальность достойна ордена, — «с надписью: «Для единственного экземпляра двуного осла», — продолжил про себя Рики. – Магглорожденные – не люди, не–слизеринцы – второй сорт, все, кто общается с двумя первыми категориями – позорят имя волшебника… Отсев по полной.
    — Зато те, кто останутся, и есть самые сливки, — молвил Френк, задрав нос.
    — Сливки чего? – поинтересовался Рики.
    — Эйвери, надеюсь, ты понимаешь, что профессор Снейп не погладит тебя по головке, если благодаря тебе гости узнают о внутренних разногласиях школы, — назидательно заметил Лео.
    — А ты…
    — Тишина! – громко потребовал Марк, добившись своего с бантами, но после препирательств будучи не в лучшем настроении.
    Когда старосты построили учеников, стена открылась, и слизеринцы покинули общежития, однако спешить не пришлось. В коридоре они столкнулись со строем «Равенкло». Возможно, старосты и пререкались бы, кто кому уступит дорогу, но равенкловцев вел их завуч, крошечный профессор Флитвик, как и все учителя, пользующийся почтением учеников. Так что слизеринцам пришлось позволить вперед пройти его колледжу.
    Профессор Снейп ожидал их возле лестницы, ведущей наверх. Рядом с ним, к восторгу старшеклассниц, находился Малфой в темно–зеленой парадной робе. Он покровительственно кивнул подошедшим ученикам.
    — Все здесь? – уточнил завуч у Эльвиры. Та гордо кивнула.
    — Тогда не будем медлить; и помните, из других школ прибудут их лучшие ученики. Будьте на уровне, — потребовал профессор. На этом организационная часть, к счастью, кончилась. Миновав холл, ученики вышли на улицу.
    Замок казался Рики выше и наряднее, чем обычно. Снаружи быстро темнело, однако вечер оказался полностью безветренным и тихим. Разноцветные блики почти догоревшего заката отражались в озере. Над головой ярко светили подвесные фонарики, выхватывающие из темноты только головы; зрелище было странноватое. Под ногами похрустывала трава, жесткая и сухая. Лес чернел сплошной стеной, от земли исходило дневное тепло. Ровные ряды учеников мягко тонули в сумраке осеннего вечера. Шепот обволакивал их так плотно, что не давал возможности расслышать учителей, переговаривающихся неподалеку. Рики заметил, что профессор Мак–Гонагол махнула в сторону озера.
    Вечер дышал спокойствием и будто подавал пример обитателям «Хогвартса». Солнце почти село, появился месяц, можно было разглядеть первые звезды. Рики мало знал «Хогвартс» с этой стороны, а когда появлялась возможность, всегда оказывалось не до того. Пока ничего не происходило, поэтому Рики воспользовался случаем и стал вглядываться в небо, рассчитывая запомнить расположение некоторых светил, чтоб не пришлось потом долго мучить телескоп.
    Звезды проступали все ярче. Вдруг Рики заметил непонятную темную точку. Через некоторое время он определил, что она двигается, с востока. Он предположил, что она приближается. Но убедиться в этом ему не удалось. Со всех сторон послышались возбужденные возгласы, и толпа учеников, как один человек, развернулась к озеру.
    Вначале из‑под воды выбилась вертикальная струйка тумана, затем, вспыхнув, заклубилась голубовато–серым мерцающим облаком. Все это было неспроста; возможно, директор подтвердил бы догадки учеников, если б те были в состоянии слушать. Когда туман растаял, на его месте покачивалась огромная, смахивающая на гондолу, украшенная золотым литьем и синими лентами, лодка с шатром. Рики заключил, что в шатре наверняка кто‑то есть, иначе все это не имеет смысла. Когда лодка плавно заскользила в сторону берега, директор вместе с Уизли и Малфоем поспешил навстречу. Завуч «Слизерина», сделав ученикам знак оставаться на местах, последовал за ними в компании профессора Мак–Гонагол.
    Занавески шатра распахнулись, словно от ветра изнутри, едва нос лодки коснулся берега. Первой появилась высокая и очень худая брюнетка, которая немедленно оперлась на руку, предложенную Дамблдором. Поскольку над шатром ярко светил во все стороны круглый фонарь, Рики хорошо разглядел даму.
    На вид ей было немногим меньше лет, чем профессору Мак–Гонагол. Двигалась дама несколько резковато и весьма проворно. На ней была бледно–розовая приталенная роба из ребристой ткани, а черная, ничем не примечательная мантия лишь накинута на плечи. Она радушно улыбалась глазами и более сдержанно – губами, прямо‑таки излучая удовольствие от встречи, при том, не очень скрывая волнение. Директор тотчас вовлек ее в беседу, нетрудно было понять, что знакомит гостью с учителями и прочими. Слушать их приветствия в любом случае было мало интересно. Куда больше Рики занимали подростки, выходящие из шатра вслед за дамой. Рики несколько разочаровался, поскольку там оказались сплошь старшеклассники – юноши и девушки в бледно–голубых, почти белых мантиях. Вряд ли, решил он, будет интересно общаться с ними, вроде как с Эльвирой или Марком. Рики уже вознамерился отвернуться от скучных гостей, как вдруг последними, чуть помедлив, словно сомневаясь, стоит ли выходить, в свете фонаря на пристани возникли две девочки. Первая показалась Рики просто симпатичной, но вторая!..
    У нее были пышные черные волосы, наполовину заплетенные в косы, наполовину вьющиеся, и правильные черты лица. Рики визуально изучал воплощенный тип настоящей итальянской красавицы и не находил в ней ни малейшего изъяна. Дама, похоже, поторопила девочек, а сама вынула палочку и взмахнула ею, после чего лодка исчезла. Рики почти не обратил внимания. Забыв все на свете, он смотрел и смотрел, не замечая, что внимание остальных уж давно переместилось на другой объект, и его несколько раз толкнули. Вот профессор Снейп что‑то сказал той девчонке и подруге рядом с ней, после чего они еще быстрее заторопились, завороженно уставившись в небо, а учителя «Хогвартса» последовали за ними в арьергарде шествия. Подруга красавицы указала на что‑то, Рики автоматически проследил направление ее пальца и на несколько секунд перестал замечать что‑либо, всецело поглощенный внутренней дилеммой: что все‑таки интереснее – гости на земле или что наверху?
    Точка, которую Рики заметил вначале, теперь значительно увеличилась в размере и приобрела невероятные очертания. К «Хогвартсу» на всех парах приближалась небесная колесница, запряженная драконом; луна золотила чешую чудовища, и даже с такого расстояния временами были заметны огненные всполохи.
    — В школе нет загона для драконов, — поделился с напарницей беспокойством Марк Эйвери.
    — Зато есть человек, который всегда рад о них позаботиться, — успокоил подошедший Драко Малфой, но саркастичность его тона вызвала у Рики сомнение в том, что это хорошая новость.
    — Прошу внимания, — некстати отвлек директор.
    Прибывшие ученики постарше выстроились в ряд. Интересующая Рики девчонка спряталась за спиной высокой дамы. Вновь прибывшие разглядывали хозяев, пожалуй, даже более бесцеремонно, но неизменно улыбаясь. Стояли они не по росту, а как‑то так как попало, и при этом держались очень естественно.
    — Имею честь представить вам делегацию из Италии. Синьора Джиовинеза, директор школы колдовства и ведьминских искусств «МентеСана» в Италии, прошу любить и жаловать.
    Дама слегка наклонила голову и шикарно улыбнулась, обнажив блестящие зубы. Ученики «Хогвартса» одарили ее бурными аплодисментами.
    — Добро пожаловать, ученики, — продолжал Дамблдор, при повороте к ним мельком бросая взгляд на небо; дракон был уже близко. – Надеюсь, вы найдете для себя много полезного в «Хогвартсе», и независимо от того, кто из вас станет чемпионом – удачи!
    После этих слов захлопали все, и ученики «Хогвартса», и вновь прибывшие. Рики сам себе удивлялся, как еще удается и ловить взгляды понравившейся девчонки, и следить за небесными делами. Дракон стал очень отчетливым: огромный красный с золотом зверь со сверкающими черными глазами; нередко из его ноздрей вырывались языки пламени. Он был в упряжи, подобно лошади, и ровно удерживал в воздухе небольшую открытую колесницу. Людей, сидящих в ней, при желании можно было сосчитать.
    — Потрясающе, — уважительно шепнул Лео.
    — Ну что же, моя дорогая синьора, желаете подождать здесь или станете настаивать, чтобы я проводил Вас и Ваших учеников? – поинтересовался директор.
    — Ни в коем случае, — энергично возразила директриса. – Я не меньше вас горю желанием приветствовать наконец почтенного Цянь–цзы, о котором столько наслышана. Говорят, Вы знакомы с ним лично, дорогой Дамблдор?
    Рики заметил, что в руках синьора Джиовинеза осторожно держала миниатюрную лодку – точно такую, как та, из которой появилась вся их делегация. И еще он подумал, что неловко, наверное, вести беседу, к которой прислушиваются столько ушей. С невольным интересом он представил, кто сейчас ступит на землю «Хогвартса».
    — О да, много лет назад, — подтвердил Дамблдор. – С тех пор мы потеряли друг друга из виду. Все готово, Хагрид?
    — Как ни быть! Чин чином, — гордо ухнул великан. Лесничий не попадал под фонарь, поэтому Рики не мог разглядеть его лица, но если судить по голосу, то нелюбимый преподаватель испытывал прямо‑таки райское блаженство. Что его так порадовало? Приезд новых людей, устал глазеть на одни и те же рожи, которые уже примелькались к пейзажу? О, как можно не догадаться! Самая опасная тварь из всех возможных – дракон – теперь будет на его попечении!
    На секунду Рики забеспокоился, не скормит ли Хагрид его тягловой силе, но рассудил, что это слишком. Новые гости тем временем приземлились где‑то у ворот замка. Навстречу им поспешил Хагрид.
    — Как добрались, синьора Летиция? – заботливо спросила Мак–Гонагол.
    — Благодарю, синьора Минерва, превосходно, — отозвалась прибывшая директриса. До сих пор она говорила по–английски почти без акцента, однако имя профессора Мак–Гонагол прозвучало на итальянский манер. Рики услышал подавленное хихиканье Лео.
    — У вас тут мило, — заметила гостья после непродолжительного молчания. – Но прохладно. Каков прогноз погоды?
    — Пусть вас это не беспокоит, уважаемая коллега, — отозвался довольный директор. — В замке вы не почувствуете капризов стихии. Уверяю Вас, вы будете размещены со всевозможными удобствами. Наши ученики живут в школе в течение года, так что для этого созданы все необходимые условия.
    — Я как‑то забыла. Жить в школе целый год – какая ответственность, — всплеснула руками директриса. – У Вас, должно быть, полно хлопот.
    — Отнюдь. На студентов нам везет каждый год, — сказал директор.
    Между тем в темноте уже вырисовывались фигуры, приближающиеся к Главным дверям, возле которых ждали ученики «Хогвартса» и «МентеСана».
    Но Рики вдруг осознал, что за этот вечер с ним произошло нечто необычное, и почувствовал настоятельную необходимость поделиться своими переживаниями.
    — Ты заметил эту девчонку? – зашептал он Лео. – Которая вышла последней?
    — Какую? – не понял Лео, вглядываясь в темноту вместе со всеми.
    — Черноволосую. Красавица! Она наша ровесница, правда?
    — Не знаю. Так ты больше не рвешься в чемпионы? – уловил смену интересов Лео.
    — Рвусь теперь, как никогда, — заявил Рики.
    — Чего вы шепчетесь? – громко спросил Билл Кеттлборн.
    — У них совсем другие робы, — сказала Тиффани.
    С озера подул легкий ветерок. Рики показалось, что уже очень поздно, хотя, скорее всего только–только подошло время ужинать. Пока все шло хорошо, беспокойство завучей за поведение подопечных не оправдалось, а приезжие ничем не от них не отличались. Рики расслабился и перестал строить планы.
    Первым в свет ступил бритоголовый старик с длинной бородой. Директора обменялись поклонами и рукопожатиями, после чего пожилой китаец поздоровался с учениками. От его английского Лео едва не подавился. Рики это начало раздражать.
    — Будешь так себя вести, они точно обидятся, — заметил он другу.
    — На крайний случай, заткну уши, — последовал практичный ответ. – А вообще я сам знаю, лучше придумай что‑нибудь.
    Пышные одеяния прибывших учеников оказались зеленого цвета. Каждый из них поклонился сначала хогвартсевским, а затем итальянским студентам. Некоторые автоматически ответили тем же.
    — Уважаемые студенты и коллеги, только что нас почтила своим появлением делегация из Китая. Профессор Цянь–цзы, заместитель директора школы «Цимэн», и ее ученики.
    Рики захлопал вместе со всеми. Он отметил, что Хагрид не вернулся, а фигура дракона в отдалении абсолютно неподвижна.
    Рики обратил также внимание, что итальянцев прибыло больше, чем китайцев. Сосчитал, и оказалось, что студентов «Цимэн» 12, 9 юношей и 3 девушки, все подходящего для Турнира возраста; от «МентеСана» же приехало 19 человек, включая тех девочек. Собственно, ждать больше некого, из чего Рики заключил, что встреча удачно завершилась, и пора переходить к банкету. Он помнил, что пир предполагался обязательно.
    Профессор Мак–Гонагол подала знак, который расшифровали старосты, подтолкнув ближайших учеников в направлении замка. Поток случайно столкнул его с Диком.
    — Завтра нам позволено присутствовать на лекции вашего Малфоя, — проинформировал тот сухо специально для улучшения аппетита. – Вместе с гостями и старшеклассниками.
    На удивление, Дик как будто был недоволен, но разобраться в этом у Рики не оказалось возможности, потому что путь от Главных дверей до Большого зала короток.
    Столы, как обычно, были лишь сервированы, пока ученики рассаживались. Гости остановились в дверях, оглядывая Большой зал, великолепно украшенный специально к их прибытию. Китайцы помалкивали и лишь благожелательно улыбались. Рики разглядел, что на них пышные, запахнутые слева направо халаты, а на поясах висит куча всякой всячины. Парни были коротко острижены, прически девушек закреплены на затылке. Ученики «МентеСана» по покрою формы и вообще не особо отличались от англичан. Некоторые из итальянцев, увидев небо вместо потолка, поначалу отпрянули, но быстро усекли, в чем дело, и принялись строить предположения, какие заклинания использовались при проектировании. Рики уловил, что высокая сложность вызвала у них восторг и уважение.
    — Рики, объясни, что они говорят? – сквозь сжатые зубы произнес Лео.
    Рики перевел, поражаясь тому, насколько Лео стал непохож на себя. Обычно он выглядел невозмутимым и очень серьезным.
    — Мерлин, если что‑нибудь не изменится, иностранцы примут меня за идиота, — пробормотал он, улыбаясь против воли и вытирая проступающие слезы.
    Между тем китайские гости решились действовать по своей инициативе. Возможно, их вдохновил цвет полотнища «Слизерина», идентичный цвету их формы, поэтому, последовав примеру высокого юноши, они подсели к слизеринскому столу, не особо отдаляясь от прочих студентов. Эльвира по–английски пригласила их располагаться, юноша поблагодарил ее почти без акцента, благодаря чему улыбка Лео спокойно сошла за проявление радушия. Потом гости, как один, вежливо уставились в сторону учительского стола, где находился их наставник.
    Между тем итальянцы разместились за соседним столом «Равенкло». Рики это очень устраивало.
    — Смотри, какая красотка, — шепнул он другу, наконец, улучив минутку.
    Лео критически проинспектировал объект его восхищения и выдал заключение:
    — Да, хорошенькая, но на нашей параллели есть и посимпатичнее.
    Рики пришел к выводу, что Лео решительно ничего не понимает в женской красоте.
    Итальянцы не прекращали вполголоса беседовать, и при желании их было прекрасно слышно.
    — Ужас, — прошептал Лео, — неужели я теперь есть не смогу? И так каждый день?
    — Лео, ну что тут смешного? – увещевательно спросил Рики, обеспокоенный состоянием друга.
    — Представь, что взрослый человек вышел в общественное место и лопочет, как младенец. Смешно?
    — Скорее страшно, — поежился Рики, живо представивший себе такую картину. – Псих какой‑нибудь.
    — Непонятные слова меня всегда веселили до истерики. Им вообще можно придать любой смысл, пока не понимаешь.
    — Ну так выучи языки. Это как раз по тебе, вообще от книжек не оторвешься, — посоветовал Рики. – Между прочим, лично я отлично понимаю итальянцев.
    Он повернулся назад и обратился к ближайшей девушке в светлой робе, невзирая на недовольные обеспокоенные физиономии равенкловских старост.
    — Синьорина, в какой части Италии расположена ваша школа?
    К счастью, еда пока не появилась и, соответственно, никто не подавился. Зато разговоры за обоими столами враз стихли. Обеспокоенные старосты «Слизерина» сделали вид, что ничего особенного не происходит. Одноклассники взирали с уважением; Френк Эйвери удивился настолько, что забыл о презрении к врагу. Примерно как он таращились равенкловцы–одногодки, за двумя исключениями. Чайнсби выглядел так, будто на его глазах происходит несусветное жульничество, и он не в силах ничего с этим поделать. Дик еле заметно улыбался. А вот старосты «Равенкло» ждали только сигнала, чтоб оградить вверенных им гостей от беспокойства. Но Рики больше всех интересовала та черноволосая девчонка. Она, не отрываясь, глядела на него как‑то так оценивающе, что сердце удвоило темп.
    Между тем барышня, которую он озадачил, пришла в себя и ответила также по–итальянски.
    «А какая вам разница, синьор?»
    «Я каждый год навещаю родственников на юге Италии, и никогда не слышал, чтоб в тех краях появлялись колдуны».
    Никогда еще Рики не оказывался до такой степени в центре внимания. К тому же, уловив неестественную тишину, начали оборачиваться за столами «Хуффульпуффа» и «Гриффиндора».
    «Понятно. Должно быть, ваши родственники – не маги», — констатировала девушка. Рики кивнул и, вопреки надеждам Эйвери, не встретил негативной реакции на это признание.
    «Наша школа действительно расположена не на юге Италии. А как получилось, что Вы так хорошо владеете нашим родным языком, синьор?»
    Ответа с любопытством ждали все итальянцы. Глядя на их жадный интерес и ни слова не понимая, равенкловские старосты были близки к панике и, должно быть, прокляли его тысячу раз.
    «Мой отец – итальянец. Моя фамилия Макарони», — сообщил Рики.
    «Очень приятно. Лорена Семпре–Пачека», — с улыбкой представилась девушка.
    «Взаимно, синьорина Пачека».
    — Прошу внимания! – раздался голос Дамблдора. Действующие лица и наблюдатели немедленно подчинились. – Сегодня знаменательный день…
    — Макарони, — зашипела на него через несколько человек сидящая Эльвира, украдкой бросая озабоченные взгляды на китайцев, которые вежливо и не таясь наблюдали за ней, — о чем ты с ней говорил?
    — Просто спросил о месторасположении их школы, — Рики не усматривал в том состава преступления.
    — Мерлина ради, Ричард! – покачала головой Эльвира.
    — Все магические школы скрыты, — пояснил Лео.
    — А некоторые этого не понимают, — подпустил шпильку Френк.
    — То‑то она сразу поняла, что я не потомственный колдун, — дошло до Рики. – Согласен, неприлично в вашем присутствии разговаривать непонятно большинству присутствующих, поэтому прошу прощения у всех вас и у гостей, — особо подчеркнул он кивком в сторону оных.
    — Все в порядке, — ответил ближе сидящий юноша. Эльвира вздрогнула: она, наверное, забыла, что китайцы понимают английский. А на случай, если она после ужина вздумает его воспитывать, Рики придумал осчастливить ее лингвистическим фактом, что обычно люди всегда понимают чужой язык лучше, чем говорят на нем.
    Между тем слово взял глава китайской делегации. Не исключено, он мог оказаться старше Дамблдора, но впечатление производил столь же энергичное, правда, несколько по–иному. Лео начал привыкать к необычному произношению. Во всяком случае, улыбался он вполне прилично, а совсем не слабоумно.
    Выразив почтение к древним традициям Турнира и надежду, что победит сильнейший, старец сел. После него директор «МентеСана» выступать отказалась.
    — Подожду до завтра, — со смехом пояснила она. Ей все равно захлопали.
    — Теперь попросим одного из наших экспертов, — добродушно предложил директор.
    Даже со своего места Рики различил, как заалели уши Рона Уизли. Он развернулся к Драко Малфою. «Давай ты», — прочел по губам Рики.
    Следует признать, Малфой отлично умел держаться на людях. Он так расписал свое великое счастье, важную роль и большую честь, что все присутствующие немедленно возмечтали оказаться на его месте. И, немалое достижение, сделал это буквально в трех словах, а то Рики очень уж хотелось есть. И посмотреть, какова будет реакция итальянской красотки на угощение.
    Рики вновь мельком глянул на нее и то ли так увлекся, что перестал наблюдать часы, то ли Дамблдор торопился, но в чувство его привел раздраженный шепот друга:
    — Чашу устанавливает!
    Рики с трудом уразумел смысл сказанного. Поворачивая голову, он случайно зацепил взглядом уважаемого старосту. Первой ассоциацией было, что бедняга тоже не способен спокойно переносить чужую речь.
    Потому что лицо Марка Эйвери не выражало ни серьезности, ни интеллекта, а лишь безграничное обалдение. Проследив направление его взгляда, Рики признал, что вкус у него есть. Эта миниатюрная китайская барышня была очень хорошенькой и улыбалась так, словно ее изнутри освещал солнечный свет. Будь Рики постарше, возможно, тоже заинтересовался бы ею, а так она выше, при лучшем раскладе, на голову. А та итальянка очень даже… «Да ведь они весь год будут жить в «Хогвартсе», — внезапно эта мысль предстала перед Рики под другим углом. – Грядет международное магическое сотрудничество!»
    Установив чашу, директор тем временем предупреждал потенциальных чемпионов.
    — Говорит и говорит, — проворчала Дора. – Скоро он там, я есть хочу.
    Эльвира метнула на нее убийственный взгляд. Но вскорости желание Доры исполнилось ко всеобщему удовольствию. Блюда наполнились едой, графины – напитками. Итальянскую лозанью Рики опознал сразу и охотно объяснил Тиффани, что это такое.
    — Вот приятно, наверное, своим хлопком решать судьбу наших желудков, — тихо высказала Дора напоследок.
    Но Эльвире было не до нее, поскольку она решила поддержать светскую беседу.
    — Тот господин, что с вами прибыл, — обратилась она к одной их девушек, — какой предмет он преподает?
    — Древние руны, — последовал ответ. – Он много лет изучает их.
    — Я так и думала! – воскликнула Эльвира. – Это его две статьи в «Стандартах магического шифра» за прошлый год?..
    Гостья охотно подтвердила ее догадку.
    Пир прошел чудесно. Особенно Рики понравилось отношение учеников «Цимэна» к научным изысканиям Эйвери. На его расспросы относительно родословных гости охотно и очень живописно излагали истории о своем происхождении от гигантской черепахи, прародительницы мира, а также прямом родстве с лунным зайцем, покровителем магии. Оба зверя и метафоричность стиля рассказчиков основательно сбили Френка с толку, ибо никак не прилагались к чистокровности, и под конец он совсем скис. Рики легко предсказал, что врагу еще предстоит получить неизбежную взбучку от старост, ведь несмотря на то, что все прошло гладко, нервы им, старостам, Френк потрепал основательно. Не исключено, теперь как минимум Эльвира собиралась нажаловаться Снейпу.
    После сигнала к окончанию банкета Лео пулей выскочил из Большого зала. Рики поспешил за ним, хотя и заметил, что итальянцы заинтересованно поглядывают на него. Но он так устал, что было не до общения.
    А между тем старшекурсники, исписав пергаментные огрызки в общежитии, не поленились еще раз вернуться наверх, чтобы поместить свои заявки.
    «Да не так уж и нужен мне этот Турнир», — зевая, подумал Рики.

Глава 8. Новые лица и старые связи.

    На следующий день Лео ознакомил его со своим решением выучить оба языка. Более того, оказалось, что Рики будет вместе с ним постигать китайский, потому что так гораздо проще. На возражение, что вообще это язык трудный, Лео безапелляционно отрезал, что Рики и так мало напрягается. Понадеявшись, что этот приступ усердия пройдет, как только Лео возьмется хоть за один язык, Рики обязался достать ему итальянский словарь.
    Во время завтрака в Большом Зале чаша все так же висела над полом, но никто к ней не подходил. Рики несколько раз оборачивался, чтобы полюбоваться на черноволосую итальянку. При солнечном свете она показалась ему еще красивее.
    Он не обратил внимания, что сова Лео подлетела к хозяину и отдала письмо. Только когда задребезжал графин, который Лео толкнул, поднимаясь из‑за стола, Рики обернулся у нему. Откусанная котлета осталась на вилке. Лео со всей очевидностью намеревался прервать завтрак, не добравшись до сладкого.
    — Куда ты? – спросил Рики, автоматически откладывая салфетку.
    — В штаб. Узнать кое‑что у моего любезного родственника, — сквозь зубы рыкнул Лео.
    Любование откладывалось, и роман с тарелкой тоже…
    — В чем дело? – уточнил он, когда они миновали главную лестницу и свернули на одну из боковых. Лео шагал быстро, Рики едва успевал идти с ним в ногу.
    — Мой папа отказался прислать книгу о фениксах, — соизволил объяснить Лео. – Уникальный труд, перевод с греческого, тысяча триста сорок страниц, черта с два найдешь. И объяснил это так… Повод совершенно дурацкий. Быть такого не может.
    — Считаешь, Дамблдор рассказал ему о своем фениксе? – в целях успокоения задал риторический вопрос Рики.
    — Конечно, — взорвался Лео.
    — Но может не надо к твоему… — попытался Рики. Никогда еще не видел он Лео в таком состоянии, хотя упрямство друга в отдельных случаях было ему хорошо знакомо.
    — А вот я хочу его послушать!
    Рики ничего не оставалось, как открыть дверь. Он запоздало вспомнил, что ключи имелись только у членов Клуба, каковым Лео формально не числился.
    Надежда Рики не оправдалась: Финеан Нигеллус оказался на месте и беззастенчиво спал.
    Лео пересек комнату, топая как можно громче, и остановился напротив него.
    Бывший директор слегка приоткрыл левый глаз и собирался снова заснуть.
    — Доброе утро, — ядовито вежливо поздоровался Лео.
    — А оно доброе? – лениво протянул Финеан.
    — Для меня – не очень. Жестокое разочарование постигло, — вздохнул Лео. – Вы случайно не знаете, почему собственные родители не желают содействовать моему образованию?
    — Что за вздор ты несешь? – сурово вопросил предок, растерявший всякий сон. И, Рики мог поклясться, недобро покосился на него.
    — Почему мне не прислали книгу о фениксах?
    — Откуда я знаю, я давно с ними не разговаривал.
    — С каких пор мистер Люциус Малфой интересуется фениксами? – на Лео ничто не действовало.
    — Ну, мало ли. От скуки чем только не заинтересуешься, — рассудительно заметил Финеан.
    — Малфой брал эту книгу три месяца назад, я прекрасно помню. И вернул через день, потому что она ему неинтересна. Тогда книгу привезла его невестка, а визиты этой дамы, знаете ли, очень запоминаются.
    — Что за тон, дитя мое! – начал сердиться Финеан.
    Позади Рики хлопнула дверь. Лео даже не обернулся.
    — Не кричи на дедушку, — миролюбиво посоветовал Артур, хватая Лео за плечо и не обращая внимания, что тот раздраженно сбросил руку. – Бесполезно, по себе знаю. Наше почтение, — бросил он старшему, настойчиво выпроваживая Лео из комнаты.
    — Магические существа не входят в твой план обучения, — напоследок изрек Финеан. – Почитай лучше что‑нибудь по зельям.
    К счастью, это услышал только Рики, запирающий дверь.
    — Снейп обязательно будет интересоваться, почему ты вылетел из Зала с такой физиономией, — предупреждал Артур.
    — Не желаю, знаешь ли, чтоб меня держали за дурака, — раздраженно объяснил Лео…
    То, что присутствующие так не считали, несколько его утешило.
    — Не ожидал, что мне начнут плести всякую чушь, — в заключение заявил, излив свое возмущение, Лео. – Еще есть время доесть завтрак?
    — Полно, — успокоил Артур. – Кстати, Рики, итальянцы жаждут познакомиться с тобой. Вы заметили двух девчонок? – живо спросил Артур. Он излишне тараторил, по всей видимости пытаясь отвлечь Лео от фениксов и родственников. Последнее замечание отвлекло от этого Рики.
    — Да, — сказал он. – Эта черноволосая.
    — Полный отпад, — с огорчением вздохнул Артур. – Да только Ральф опередил меня. Он сказал ей, что знаком с тобой, и пригласил ее в Хогсмид. Мне осталась подружка по имени Марина.
    Рики успел заметить иронический взгляд Лео. Только этого не хватало!
    — С чего это он вдруг? – мрачно спросил Рики.
    — А ты не понимаешь? – усмехнулся Артур. – Кстати, что меня немного утешило, Ральф увел ее прям из‑под носа Виктора. Не будь там старост и гостей, состоялась бы еще одна дуэль.
    — Ральф же пригласил какую‑то там Летти, — обиженно протянул Рики.
    — А они вчера поссорились. И ее тут же пригласил Тони. Представляете?
    — Какой еще Тони? – в сердцах вымолвил Рики.
    — Тони Филипс. Да что с тобой, Рики? Врагов не узнаешь? – удивился Артур.
    Наконец, они снова очутились в почти опустевшем Большом зале. Наскоро проглотив чай, Рики и Лео потащились в класс трансфигурации.
    Этот предмет с каждым годом нравился Рики все меньше. Вообще‑то сейчас он вспомнил, что был нерасположен к нему с самого начала. Превращение чего‑то во что‑то казалось ему излишеством, а задания, в первое время относительно безобидные, постепенно стали вызывать стойкое отвращение. О многих из них он не смог бы рассказать Питу: превращение птичек во всякую посуду и тому подобное тот посчитал бы жестокостью. Самого Рики нередко неприятно поражало, что одноклассники воспринимают задания как само собой разумеющиеся. Сам же он, прекрасно понимая бесполезность споров на эту тему с профессором Мак–Гонагол, стойко отбывал положенные часы, благо ему никогда не требовалось много попыток. Профессор обычно поощряла его баллами и оставляла в покое.
    Однако в этот раз она опаздывала. Это было невероятно, но кстати, поскольку мысли Рики сейчас работали в ином направлении. Старательно игнорируя внимательные взгляды Лео, Рики подпер голову руками и уставился в окно.
    Только что с ним произошло нечто неслыханное, чего никогда раньше не случалось: тот, кого он считал своим другом, увел понравившуюся ему девчонку, да еще как! Он чувствовал себя сбитым с толку, раздосадованным и обескураженным. В первые минуты, услышав рапорт Артура, он мог думать только об отмщении. За едой, несколько успокоившись, сформулировал первую мысль. Тут же одернул себя. Он считал Ральфа своим другом вполне заслуженно. В прошлом году тот рисковал жизнью, чтобы спасти его и других членов Клуба. И вообще, он понятия не имел, что Рики понравится эта черноволосая. Хотя знал, что нравится Артуру, но беззастенчиво обошел его; впрочем, он не обязан уступать. А вообще о существовании этой девчонки они узнали только вчера вечером.
    Появилась Мак–Гонагол. Рики пришлось делать вид, что способы корректировки оборотного заклинания очень его интересуют. Урока хватило, чтобы решение созрело.
    Он быстро собрал вещи, наскоро бросил «Увидимся» Лео, который собирался что‑то ему сказать, и ушел на перемену.
    И совершенно зря прошатался по коридорам, так и не встретив гриффиндорцев. Когда он уже махнул рукой и повернул на заклинания, его окликнула Селена Олливандер.
    — Привет, — поздоровалась она с улыбкой. Она показалась Рики немного взвинченной.
    Она была одна, ни одного одноклассника поблизости. Рики не знал расписание «Хуффульпуффа», какое‑то шестое чувство подсказывало, что искала она именно его. Эта мысль отозвалась теплотой в груди.
    — Селена, — сказал он, — в субботу Хогсмид. Пойдешь со мной?
    — Да, спасибо, Рики, с удовольствием пойду, — ответила она. – Вообще‑то я как раз хотела посоветоваться с тобой.
    — О чем? – спросил Рики, чьи мысли вдруг спутались. Чего ему вообще надо?
    — Об Эдгаре, — сказала Селена. Рики с горячностью кивнул: ее слова снова вернули его чувства к ней в рамки дружбы.
    — И что с ним такое? – немного заволновался Рики.
    — Он не хочет идти в Хогсмид, — вздохнула Селена. – По–моему, чего‑то боится, но не говорит мне.
    В голове Рики за секунду пронеслось все, пережитое Боунсом с начала года, от нападения первого сентября до змеи в Запретном лесу. Он отлично понимал, отчего Эди не хочет идти в Хогсмид. Но состояние друга, хоть и объяснимое, тем не менее внушало ему серьезную тревогу. Если так пойдет и дальше, Эди сделается хроническим затворником.
    — Поговори с ним, — попросила Селена. – Тебя он послушает.
    Рики встретился с ней взглядом. В ее синих глазах читалось абсолютное, ничем не замутненное доверие. На секунду он вновь почувствовал себя сидящим в затемненной гостиной последнего дня каникул, а очнувшись, не сразу понял, что перед ним не Даниэла.
    — Конечно, — согласился он. – Но почему ты считаешь, что я для этого больше всего гожусь?
    — Ну, — Селена пожала плечами. – Ты не такой, как все. Не боишься вмешиваться, и при этом как‑то так у тебя получается.
    — Спасибо, — улыбнулся Рики, избавив ее от необходимости давать дальнейшие пояснения. – Я поищу его. Увидимся в Большом зале через час.
    Вследствие того, что, увлекшись Селеной, не обратил внимания на звонок, Рики ненадолго опоздал. К счастью, Флитвик был не вредный, и даже объяснил персонально для него новое заклинание. Рики шепнул Лео, что встретил Селену, не передавая, разумеется, характер ее просьбы.
    — Кстати, о прекрасной половине. Я договорился с Ариадной Блекуотер, — проинформировал Лео. – Поторопись и ты, а то останешься.
    — Я уже пригласил Селену, — сообщил Рики и только тут забеспокоился, что мог не сделать чего‑то общепринятого, давая Эйвери повод насмехаться над собой. – А что, это необходимо?
    — Нет. Но обычно все стараются…А почему Селена? Ты мне с вечера все уши прожужжал итальянкой, — припомнил Лео.
    — С ней же Ральф идет, — недовольно проворчал Рики. – А убивать его из‑за девчонки, которую вообще не знаю, я не собираюсь. И выглядеть белой вороной тоже.
    — Похвально, — кивнул Лео. – Так ты не ответил. Почему Селена?
    — С Селеной все по–другому, — убежденно заявил Рики. — А Ариадна Блекуотер – это кто?
    — С фиолетовым бантом, — сказал Лео. – Ох, неужто опять в Большой зал идти? Впрочем, после письма меня, наверное, ничто не рассмешит, — и снова помрачнел.
    Итальянцы действительно не забыли вчерашнее, но Рики было не до них. Он поздоровался и тем ограничился, его внимание рассеивалось на необходимость поговорить с Эдгаром, ради которого он сократил свой обед, и черноволосую сердцеедку. Рассудив, что отказ от красавицы выше его сил, он вознамерился предупредить Ральфа, чтоб все было честно и без недоразумений.
    Но с Эди он так и не поговорил. Едва он отложил вилку, как Дора Нотт, зорко следящая за ним, напомнила о своем плане относительно прорицания. Она и Боб тоже закончили есть пораньше, так как идти до башни не близко. Таким образом, Рики и Селена оказались захвачены ими.
    Реакция профессора на то, что Селена отсела в противоположный от Рики угол, вначале оправдала ожидания.
    — Вы, милочка, наконец‑то вняли моему предвидению, — похвалила Трелони. – Возможно, это вас и спасет, не стану травмировать ваше хрупкое детское мышление своим внутренним оком. Впрочем, все мы в огромной опасности, и да поможет нам вера ее избежать. Наш директор оптимистичен, хотя я лично не уверена. Но вы поберегитесь, потому что каждый день рядом с вами опасность в миллионе своих проявлений.
    — Что вы имеете в виду? – возмутился Рики.
    — Я в общем, деточка, — взвизгнула Трелони и, враз растеряв всю свою потусторонность, закуталась в шаль.
    Далее Трелони с печальными глазами покинутой газели излагала, какие беды и огорчения особо вероятны для приезжих делегаций в ближайшие полгода; лидировали простуды и обморожения, что даже Рики признал вполне логичным, поскольку предстояла зима. Также профессор предсказала гостям неприятности в зависимости от общения с представителями того или иного колледжа, как‑то: со стороны слизеринцев наиболее вероятен обман, от гриффиндорцев – скандалы и травмы, а хуффульпуффцы собирались отравлять беднягам существование из самых добрых побуждений. Выслушав ее, Рики прямо‑таки возжаждал снова встретиться с тем или каким‑нибудь другим кентавром.
    После урока Селена напомнила об Эдгаре. Обдумывая, как бы ненавязчиво к нему обратиться, Рики спустился в холл и неподалеку от Главных дверей обнаружил Лео и Дика. Лица обоих выражали ту серьезность, которая свидетельствовала, что только хорошее воспитание и взаимное расположение удерживают их от ссоры.
    — Рики, — холодно произнес Лео, — почему ты не предупредил меня, что сегодня мы приглашены на лекцию Малфоя?
    Дик всем своим видом ожидал объяснений, в то время как Рики с трудом припоминал, что, в самом деле, слышал о чем‑то таком, да вылетело из головы.
    — Я забыл, — смущенно произнес он.
    Лео и Дик взирали на него с порицанием.
    — Неужели это такая трагедия? – недоуменно поинтересовался Рики.
    — А как ты думаешь? – Лео покачал головой из стороны в сторону. – Если бы я туда не попал…
    — Меня другое волнует, — отрезал Дик. – Мак–Гонагол мне сказала, что это не первая подобная лекция. Почему Снейп создает такие привилегии исключительно для слизеринцев?
    Он явно обвинительно уставился на Рики.
    — У Снейпа и спроси, — ответил тот, не придумав ничего лучше. Однако эмоции людей Рики считывал моментально, а Дик, при всем его интеллектуализме, был очень чувствительной натурой. Так что аргумент, достаточный для Уизли, не годился для него. – Дик, чего ты от меня хочешь? На твоем месте я бы тоже возмущался, конечно.
    — Ты не на моем месте, — проворчал Дик.
    — Вот именно, я в «Слизерине». И у моего завуча больше возможностей дать по шее мне, нежели тебе. Лучше скажи, когда состоится эта лекция?
    — В пять, — кратко проинформировал Дик. Такая нервность не могла объясняться даже лекцией самого Мерлина.
    — Очевидно, директор действительно верит в нас, – с восхищением произнес Лео. – Вообще‑то там будут только претенденты в чемпионы, то есть даже не все старшекурсники. Малфой расскажет про всякие черномагические штучки, я надеюсь. А от других школ точно придут только возможные чемпионы.
    — Понятно. То‑то дядя Гарри мечтает, чтоб я слушал Малфоя, — вслух подумал Рики. – В чем дело, Дик?
    Равенкловец избегал встречаться глазами.
    — Да так, ни в чем, — процедил Дик сквозь зубы.
    — Это из‑за Мелани? – вмешался Лео.
    — Мелани? Правая рука Виктора? – удивился Рики.
    — Да. Она пришла в библиотеку и спросила Дика, кого из своих он намерен пригласить в Хогсмид, — сказал Лео.
    — С блокнотом заявилась и перечислила свободные кандидатуры, — раскололся Дик, — тоном Мак–Гонагол. Представляешь?
    Рики представлял. Смех и ужас.
    — Помню, ты в прошлом году поклялся, что не станешь с ними связываться, — сказал он.
    — Да, но боюсь, я был излишне груб, — озабоченно вздохнул Дик.
    — Лео, я не верю, — в растерянности повернулся к слизеринцу Рики.
    — Не так чтобы. Просто на ультиматум заявил с гонором «Я тут читаю!». Хатингтон как ветром сдуло. Ей не понравилось, это точно.
    — Есть нечто, что ей еще больше не понравится, — произнес Дик. – Я пригласил Нотт.
    Переглянувшись с Лео и убедившись в тождественности хода его мыслей, Рики оставил их общее мнение при себе.
    — Я подумал, никто с параллели больше не рискнет к ней подойти, и она не откажется, — взялся мотивировать свое решение Дик.
    «Точно», — подумал Рики. Он сам иной раз остерегался очаровательной Доры.
    — Она выручила нас с тем матчем, и вообще у нее классные идеи, — продолжал Дик.
    — О да, бесподобные, — согласился Лео. – Уверен, твои одноклассницы Дору обожают.
    — Вот и я о том же, — скуксился Дик.
    — С чего тебе беспокоиться по поводу мнения людей, которые только и стремятся тобой командовать? – спросил Рики.
    — С того, что я с ними живу, — последовал унылый ответ. – Их и так все во мне злит.
    — Вот и дай им, наконец, для этого достойный повод! – наставительно изрек Рики. – Отец говорит, бесполезно доказывать, что ты не верблюд. Лучше воспользуйся тем, что за верблюдом сохраняется право плевать на всех. Это очень утешительно в твоем положении. То есть, я так считаю, — закончил он, не представляя, что тут еще можно сделать.
    — Не весь же «Равенкло» настроен против тебя, — напомнил Лео.
    — Только одноклассники, — подавленно подтвердил Дик. – Те, кто чаще рядом. А старшеклассники меня и вовсе выделяют. Я справлюсь. Лучше посмотрите в окна с любой башни. Кстати, выход на квиддичное поле нам теперь заказан, если что, придется летать вокруг замка.
    Рики с сожалением осознал, как давно не летал. Столько уроков и прочих дел! Как же они весь прошлый год успевали? Неужели программа действительно усложняется?
    — На полеты придется просить разрешения у Дамблдора, как бы не обеспокоить гостей, — поморщился Лео. – И что же там такое в окнах?
    — Китайские шатры, — с восхищением сообщил Дик. – Походные и какие‑то особенные. Говорят, в них не холодно.
    — А давайте лучше, — живо предложил Рики, чья мысль остановилась на прошлогодних интересах, — пошвыряем лассо…
    Лассо было подарено им Лео к позапрошлогоднему Рождеству. В прошлом он подарил бумеранг, но благоразумно рассудил, что для него сейчас нет условий: нужно значительное открытое пространство, кроме того, кто‑нибудь, лучше всего – гость, может случайно вынырнуть на его траекторию. И с тем, и с другим маггловским орудием оба слизеринца обращались умело, Лео даже лучше, чем Рики, поскольку в его распоряжении были также летние каникулы. Дик лишь однажды наблюдал результат в действии и считал, что ему тоже не помешает. Для тренировок всегда использовался пустующий коридор на третьем этаже, где полно статуй. Рики сбегал за лассо в подземелья вместе с Лео.
    На втором этаже за ними увязалась миссис Норрис.
    Эта назойливая кошка, полноправный представитель завхоза Филча, на первом курсе неустанно надоедала Рики с друзьями и мешала воплотить задуманное, появляясь в любой части замка в неподходящий момент. Однако в один прекрасный день прибыла Моргана и выжила ее из подземелий, так что слизеринцы и Дик успели отвыкнуть от слежки и считали себя свободными, благо у кошки Флинтов были дела поважнее, чем поддерживать дисциплину в трактовке Филча. Миссис Норрис же безошибочно отгадала их намерение заняться делом, которое явно не понравится ее дорогому хозяину.
    — Может, поиграть с ней веревочкой, она устанет и уйдет? – понадеялся Рики.
    С Морганой этот номер всегда проходил. Лео попробовал и кинул веревку, медленно потянул… Кошка, которой теоретически полагалось если не начать охоту, то заинтересоваться, боязливо покосилась и отдвинулась. Отстать от них она при том не собиралась.
    — Настойчивая, — оценил Дик.
    — Ладно. Пусть лучше идет за нами, чем к Филчу, — решил Рики.
    На втором этаже на лестницу выбежали две девушки в светло – голубом. Они возбужденно переговаривались на итальянском. После пары фраз Рики разобрался, в чем дело. Норрис тихонько скрылась.
    — Знаете, это привидение очень хмурое, — пояснил он прежде, чем те успели обратить на них внимание. – В нашей школе все избегают посещать этот туалет.
    За его спиной послышалось сдавленное хихиканье. К счастью, теперь его можно было принять за подтверждение слов Рики. Поначалу растерявшись, девушки вежливо заулыбались.
    — О, синьор Макарони, правильно? – лукаво подмигнула одна из них, с пышной стрижкой и сумкой, вышитой бисером, на талии. – Мы все хотели беседовать с вами. Не ожидали, что здесь найдется кто‑то, знающий наш родной язык.
    — В вашей школе, должно быть, много особенностей. Она ведь такая старая. Вы будете любезны рассказать нам о них? – попросила вторая, блондинка.
    — С удовольствием, — кивнул Рики, — но давайте перейдем на английский. Мои друзья сейчас не понимают нас, а они могут быть вам полезнее, чем я, — сказал он, помня, что любой самый ужасный акцент Лео переносит намного лучше, чем совсем непонятное.
    — О, конечно, — согласилась блондинка.
    Девицы вместе с ними свернули в коридор третьего этажа и со всей очевидностью намеревались составить им компанию, что в планы Рики со товарищи не входило. Он прикинул, как повежливей отвязаться от них, но не успел ничего придумать, рука одной из девиц энергично нажала на его плечо, увлекая за собой к одному из портретов.
    — Наша резиденция здесь, – пропела она.
    Какой кошмар! Оказаться в окружении целой толпы гостей без перспективы вырваться в ближайшее время Рики никак не стремился. Мало утешало даже то, что он будет не единственным гидом по «Хогвартсу»: Дик недоуменно косился на Лео, который выглядел наполовину задушенным в предвкушении радостей культурного обмена. Впрочем, отличная возможность произвести впечатление на приглянувшуюся красотку, но опять же, честно ли это по отношению к Ральфу?
    — А нам разве можно знать ваш пароль? – предпринял он робкую попытку.
    — Почему в «Хогвартсе» везде пароли? – беспечно поинтересовалась девушка с сумочкой.
    — А у нас нет, — улыбнулась другая. – Нам предлагали, но профессор Джиовинеза не видит в том необходимости. Мы считаем, что лучше пусть к нам все ходят в гости вот так запросто.
    «Замечательно», — оценил Рики и обреченно кивнул…
    На счастье Рики, никто из итальянской делегации не собирался пропускать обед; они очень хвалили еду, невзирая на мнение Рики о преимуществах своей бабушки. Благодаря этому посиделки продлились всего‑то около часа. Говорил главным образом Дик, знающий много чего о «Хогвартсе» и вообще обычаях британских магов. Выдержка Лео оказалась на высоте настолько, что Рики даже засомневался, стоит ли учить итальянский в лечебных целях. На акцент Лео почти перестал реагировать; временами, когда после особо необычного сообщения среди итальянцев происходил взрыв обмена впечатлениями на родном языке, он словно впадал в нирвану, что поначалу пугало чутко следящего за ним Рики. Лео также рассказывал что‑нибудь умное. Рики же предпочел узкий круг лиц, интересующихся лично им и воспоминаниями об Италии, ограничив свою роль в общей дискуссии пояснениями, если возникали лингвистические недоразумения.
    Насколько он мог оценить, для итальянцев постарались устроить общежитие в стиле старой Англии, но со всевозможными удобствами. Гостиная, в которой они находились, была лишь вдвое меньше слизеринской, то есть просторной для 19 человек, не считая директрисы. К тому же, по сравнению со своей, ему было непривычно наличие окон, да еще с цветами. Комната была выдержана в контрасте коричневого и бело–кремового цветов, и в общем смотрелась симпатично.
    Среди тех, с кем разговаривал Рики, оказалась одна из двух ровесниц, но к сожалению и облегчению Рики одновременно, не та, которая одним своим появлением стала поводом для соперничества. Марина, по впечатлению Рики, чем‑то напоминала Эдгара: она показалась ему несколько занудной, так как все время уточняла всякую ерунду вроде разницы в домашних обязанностях итальянских и британских маггловских детей, запретах и разрешениях и т. п. Когда стало ясно, что остальные их не слушают, Рики с чистой совестью перешел на итальянский, что явилось большим облегчением для многих его собеседников. Он только следил, чтобы их разговор не превышал дозволенную громкость.
    Директор «МентеСана», профессор Джиовинеза, появилась из стены, чтобы напомнить своим подопечным, что пора на обед. Поскольку большинство присутствующих были почти взрослыми, они проявили редкую дисциплинированность.
    — Ваши старшеклассники такие серьезные, — сказала Марина, подводя итог, — глядя на них, очень верится в чопорность англичан. Они собираются навестить нас?
    Рики решил не говорить ей, что, допустим, слизеринские старосты не отважатся на такое без разрешения. И заодно счел за лучшее известить завуча «Слизерина» о своей с Лео и Диком инициативе.
    В коридоре Дик сразу присоединился к нему. Лео оказался впереди, увлеченный разговором с одним из кандидатов в чемпионы. Тон его голоса, хотя слов было не разобрать, помог Рики отгадать, о чем идет речь. Впрочем, после реферата, написанного для профессора Стебль, Рики предполагал, что итальянцы имеют больше возможностей для изготовления некоторых зелий.
    — Что это с ним такое? – подозрительно шепнул Дик.
    — Потом, — отмахнулся Рики. Ибо с того участка лестницы, на котором они находились, открывался вид на главные двери и холл. Представшее глазам Рики зрелище, определенно, следовало ожидать.
    Среди гостей пробежал взволнованный шепоток, заставивший Лео умолкнуть на полуслове. Рики обдумывал, готов ли он наступить на свой принцип никогда не любопытствовать по данному поводу и спросить, неужто и в «МентеСана», да и вообще в итальянских магических кругах портреты Гарри Поттера можно встретить на каждом шагу.
    Дорогой крестный стоял у лестницы, беседуя с незнакомой красивой дамой. Яркая внешность его спутницы дополнялась обилием бус и красной точкой на лбу, отчего дама выглядела как‑то дико. Ее распахнутая, радушная улыбка в своей нарочитости напоминала оскал.
    — Да, это знаменитый Гарри Поттер! – недовольно бросил Лео своему собеседнику, застывшему с открытым ртом.
    У Рики на миг перехватило дыхание. Черноволосая девушка поравнялась с ним и приподнялась на цыпочки, чтобы лучше разглядеть вожделенную знаменитость.
    — Он мой крестный отец! – вырвалось у Рики.
    Она вздрогнула и медленно перевела взгляд с Поттера на него. Под пристальным изучением ее синих глаз он ощутил, как горят щеки. Он не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем она вернулась к Гарри. Дик пихнул его в бок, что существенно помогло прийти в себя.
    — Предупреждаю, — проворчал он, — ее пригласил Ральф.
    — Я знаю, — покорно кивнул Рики. Он был недоволен собой по двум причинам. Во–первых, действительно следовало сначала договориться с Ральфом, который имеет право на лояльность с его стороны, а уж потом предпринимать шаги. И во–вторых, никогда до сих пор он не пытался получить привилегии, играя на том, что он крестник Гарри Поттера. Да сама мысль о такой возможности была противна! Решительно, следовало взять себя в руки.
    Из подземелий вышел Драко Малфой. Поначалу он, серьезно — задумчивый, проследовал к дверям Большого зала, но узрив Поттера, резко сменил направление и выражение лица. Он кивнул подошедшей синьоре Джиовинеза, приглашая познакомиться с вновь прибывшими. Рики очень понравилось, что директриса «МентеСана» не впала в истерику от радости, когда ее представили знаменитому Гарри Поттеру, а поздоровалась с ним, как до сих пор со всеми. Отметив это, Рики вознамерился полюбоваться на красавицу, однако раньше, чем он нашел ее в толпе, его заинтриговало абсолютно одинаковое выражение лиц, с коим Лео и Дик созерцали спутницу Поттера. Именно так смотрела на Рики вся гриффиндорская мафия в первый год его обучения – словно ожидая подвоха. Увлекшись их реакцией, Рики пропустил имя необычной особы, названное Малфоем, мимо ушей.
    Итальянцы, застрявшие на лестнице во время общения старших, быстро спустились. Рики не торопился, и не только потому, что видел, каким облегчением стало расставание с ними для Лео.
    — Парвати, — вкрадчиво произнес Драко, пожимая даме руку. – Ты, как всегда, ослепительна, — последнее слово он произнес таким тоном, что непонятно, имел он в виду красоту дамы или ее многочисленные побрякушки.
    — Спасибо, — кивнула она и отняла руку. – Я как раз говорила Гарри, что точно предсказала счастливое будущее ваших детей. А ты не позвал меня на крестины.
    — Но ты же не смогла приехать, — без сожаления констатировал Малфой.
    — Крестной должна была стать я, а не сестра, — жеманно сказала дама, — но мое око безошибочно говорит мне, Драко, что ты нарочно так устроил.
    — Никакое не око, — прошептал Лео, — а здравый смысл.
    — Парвати Патил, — произнес Дик одними губами, — лучшая ученица Трелони. Муж ее сестры ее терпеть не может, а он – близкий друг Малфоя. Она сама виновата – предсказывает ему всякую дрянь.
    Малфой дипломатично промолчал.
    — Между прочим, сегодня я видела во сне маленькую Наоми, — проинформировала Парвати, многозначительно глядя на Драко, который не сразу ее понял.
    — Регину, — поправил он, — мою дочь зовут так. Интересно, как ты поняла, что это она, если ты ее никогда не видела?
    Несмотря на вежливый тон, он явно иронизировал.
    — Мне не нужен такой вздор, — с достоинством возразила Парвати. – Я не ограничена физическим миром для общения.
    Продолжать торчать тут было бессмысленно. Лео уже спускался, они с Диком последовали за ним. Рики подождал бы, чтоб не сталкиваться с крестным, но тот не собирался уходить, а Рики уже почувствовал урчание в желудке.
    У подножия лестницы его сразу заметили. Лица Малфоя и Поттера озарились, судя по беглому обмену взглядами, совершенно одинаковой мыслью.
    — Добрый день, джентльмены, — поздоровался Поттер.
    Рики кивнул, никак не подчеркивая, что дядя Гарри для него не посторонний. Ожидания Малфоя и Поттера оправдались: Парвати Патил не обратила на него никакого внимания.
    — Надеюсь, вы не предпримете глупых попыток обмануть барьер, — предупредил Малфой. – Мой непослушный племянник с приятелем сейчас попробовали. Навестите их в больничном крыле, когда закончите свои дела.
    Рики непроизвольно замедлил шаг. В глубине души он давно отказался от намерения перехитрить чашу, учитывая невозможность подойти к ней у всех на виду. И сейчас порыв немедля отправиться к гриффиндорцам объяснялся не беспокойством за них (он предполагал, что ничего серьезного), а любопытством: как они рискнули и что предприняли.
    — Непременно, сэр, — ответил Лео. – И, конечно, мы не станем подводить профессора Снейпа.
    — Ступайте, — ласково сказал Поттер, подождал, пока они отойдут, и обратился к даме. – Я хотел спросить, Парвати, не снился ли тебе недавно мой крестник?
    — Я постоянно его вижу, — с достоинством откликнулась Парвати. Рики пожалел, что негде спрятаться и подслушать.
    Обед был великолепен. Похоже, эльфы на кухне научились готовить заморские блюда. То же отметила одна из китаянок, сообщив Марку Эйвери, что вкус мяса почти такой, как она привыкла дома. В воздухе витало нервное ожидание. Еще бы! Сегодня объявят Чемпионов, и даже те, кому сия завидная участь не светила, не могли остаться к этому равнодушными. Каждый вдруг сделался патриотом своего колледжа. После обеда Лео заявил, что ему до лекции нужно срочно переговорить с Эди по поводу Уменьшающего зелья. Нет, слизеринец нисколько не беспокоился за свое первенство, ибо к зельям у него наличествовало примерно такое же призвание, как у Дика – к истории магии. Но Эди своей добросовестностью добивал всех, и что‑то из его планов на ближайший урок вызвало тревогу у Лео. Рики предполагал, что сегодня ему не удастся выполнить просьбу Селены. Его напрягало, что Боунс вдруг сделался таким неуловимым.
    Однако он еще хотел объясниться с Ральфом. За гриффиндорцами следовало зайти в больничное крыло, куда он и отправился вместе с Диком. Тот выглядел слегка взъерошенным.
    — Как тебе понравились итальянцы? – спросил Рики.
    — Они дружелюбнее наших, — улыбнулся Дик, но тут же озабоченно нахмурился. – Представь, Пивз кажется им забавным, бесполезно предупреждать. Ты заметил, что происходит за нашим столом?
    — Нет, — покаялся Рики, который зарекся туда смотреть до поры.
    — Один парень сказал Магнолии Брант, нашей старосте, что ему приятно было послушать лекцию о «Хогвартсе», и указал на меня. Похоже, они друг другу понравились, потому что она тоже взялась ему поддакивать, хвалить меня, и они весь обед провели в полном согласии. Она рассказала про наш Клуб. Другие итальянцы обращались ко мне, как к знакомому. Одноклассники не простят, что я срываю им планы.
    — Какие еще планы? – рассердился Рики.
    — Я разве не говорил? – вяло удивился Дик.
    — Потом объяснишь, что имел в виду. Мы пришли. – «А Чайнсби, чем планировать всякую ерунду, лучше бы придумал, как нам провести дуэль».
    Мадам Помфри поначалу не пожелала их впускать.
    — Подождите, пока действие зелья завершится, — потребовала она.
    Однако она потеряла бдительность, когда Дик напомнил, что ее пациентов ждут у Малфоя.
    — В таком случае бороды придется сбрить, — постановила она.
    Рики и Дик прошмыгнули к ширмам. Рики даже не пытался сдержать приступ смеха. Дик развеселился до слез.
    — Это еще что, — проворчал Ральф, — у Артура она вначале вообще была лопатой.
    Но и поредевшие рыжие волоски делали голову Уизли похожей на клубок. Джордан напоминал араба.
    — Что вы сделали? Старильное зелье, как собирались? – уточнил Дик.
    — Я стащил у дяди Фреда, — огрызнулся Артур. – Вы‑то вообще не пытались! Вот Рики так и не выжал из брата безотказное средство.
    — Мой брат – кремень, — оправдался Рики. – А как вы приблизились к чаше? Она же на виду. Воспользовались мантией–невидимкой?
    — Зачем? В Большом зале никого не бывает во время уроков. Мы рискнули прогулять астрономию. Кстати, наши карты?
    — Забирайте в любое время, — позволил Рики. – Я, собственно, хотел обсудить одно деликатное дело.
    Дик покосился на него и скрестил руки на груди.
    — Я хотел сказать Ральфу, что мне тоже нравится черноволосая итальянка, — выпалил Рики, желая поскорее закончить.
    — О Мерлин! – Артур закатил глаза и притворился умирающим.
    — Ты намерен у меня ее отбить? – сурово спросил Джордан, чье замешательство длилось не дольше секунды. Под таким взглядом любой из врагов Рики почувствовал бы себя неуютно.
    — Не совсем, – Рики тщательно подбирал слова. – Не хватало нам ссориться из‑за девчонки.
    — Ральф, ты это слышал? – со значением произнес Дик.
    — Такая мудрость, — изрек Артур.
    — Я не спорю, – отмахнулся недовольный Ральф. – И что?
    — Поэтому я тебя предупреждаю. Пусть она выберет.
    — Я тоже участвую, — откликнулся Артур.
    После этого, как ни странно, напряжение спало. Ральф посмотрел на Артура, затем кивнул и протянул Рики руку.
    Странное выражение на лице Дика представляло собой смесь тревоги и сочувствия. Пожалуй, впервые за время знакомства он держался с некоторым превосходством.
    — Может, вам что‑нибудь нужно? – заботливо поинтересовался он.
    — Ты о чем? – не понял Ральф.
    — Могу сам сварить, могу Лео попросить. Зелья незаменимы в случае эпидемии.
    — Красивая девчонка не вирус, — сказал Рики.
    Тут явилась мадам Помфри и выставила их с Диком в коридор.
    — Чем больше вы глупеете, тем меньше она мне нравится, — резюмировал Дик.
    …Лекция проводилась в просторном кабинете истории магии. Когда Рики с компанией заглянул туда, у противоположной стены располагались китайцы. Ученики «Цимэна» немедленно прекратили негромко переговариваться на своем языке, кивками приветствовали вновь прибывших и принялись разглядывать принесенные с собой пергаменты. Рики только тут заметил, что ни он, ни гриффиндорцы не позаботились ни о чем подобном. Далее стали собираться студенты «Хогвартса»; ученики разных колледжей подходили отдельно, чаще группами из нескольких человек. И все они недоуменно косились на третьекурсников, хотя и не отпускали никаких замечаний. Рики занял первую парту и не согласился на последующие уговоры Дика быть скромнее и отсесть подальше. Последними пришли итальянцы со своей директрисой и профессором Стебль. Всего наблюдалось человек пятьдесят.
    Малфой появился в тот момент, когда все расселись и затихли. Держался он, как всегда, свободно, и заговорил так, будто находился в кругу приятелей, впрочем, не забывая сохранять некоторую торжественность.
    — Организационный комитет Тремагического Турнира поручил мне приятную обязанность провести с вами небольшую ознакомительную беседу. То, что вы услышите, не входит в обязательную программу обучения магии, но может пригодиться будущим чемпионам для выполнения заданий турнира, и остальным – для общего развития.
    Магия дает нам широкие возможности для воздействия на вещи. Общение с родителями жены открыло для меня в свое время удивительный факт: в быту маги используют те же вещи, что и магглы, — ученики захихикали. Почувствовав, что установил нужную дистанцию, Малфой невозмутимо продолжал: — Впрочем, не всякое заклятье может быть применимо на любом предмете. Если вы еще не рискнули наложить на кипящий чайник Таранталлегро, то и впредь не делайте этого. Он взорвется.
    Этот опыт вновь вызвал усмешки на лицах учеников. Рики напряженно слушал, ожидая еще более интересные вещи; кроме того, располагала манера лектора. Он стоял или ходил, не отводя глаз от аудитории, и не пользовался никакими бумажками.
    — Специально для магических целей чародеи с древних времен применяли специальные предметы, в частности минералы и драгоценные камни. Применение их не по назначению, как правило, приводит к последствиям средней тяжести прежде, чем они станут фатальны, и это обратимо. Обычно камни используются в качестве амулетов. Гораздо опаснее работать с ними неправильно, нежели использовать в неверных целях.
    Многие застрочили перьями. Рики пожал плечами и продолжал слушать, а лектор стал говорить медленнее.
    — Самым сильным – и единственным равно опасным для всех категорий чародеев – считается алмаз. Отшлифованный, он теряет часть своей силы, но фамильный бриллиант, служащий многим поколениям, приобретает могущество, которым делится со своим хозяином. Человек, неправильно с ним работающий, может получить родовое проклятье, продолжающее действие на 9 последующих поколениях с момента, как камень перейдет в чужие руки или потеряется. Примером тому могут служить несчастья, на протяжении веков преследующие родовитые колдовские и маггловские кланы, в том числе, как ни прискорбно, род Салазара Слизерина, колледж которого мне выпало честь закончить. Впрочем, если вам достался алмаз и вы пытаетесь приручить его, то учтите, приносить пользу он начтет только вашим внукам.
    Сапфир применяют гадатели и носят все авроры. Он обостряет шестое чувство, делает человека дальновидным и мудрым, избавляет от страха.
    Жадеит, как вы знаете, входит в состав большинства снадобий для врачевания различных болезней.
    Аметист дарует счастливые сны. И, кстати, хорошо помогает при похмелье. Простите, профессор Стебль, но я не шучу. И вообще, говорят, он избавляет от дурных привычек.
    Золотистый топаз еще до Мерлина считался лучшим средством от сглаза и порчи.
    Рубин укрепляет сердце, изгоняет тоску и возвращает силы. Изумруд спасает от забывчивости, поэтому служит основным компонентом при сборке Напоминаров; он дарует веселье и исцеляет ипохондрию. Его применяют ясновидящие, поскольку считается, что он превращает сны в явь и открывает тайные мысли, а также алхимики до сих пор экспериментируют с этим средством при создании различных эликсиров бессмертия. Не доказано, но многие верят, что изумруд улучшает зрение. Бирюза, согласно поверьям древних магглов, примиряет вражду; изделия из нее обязательно присутствуют на всех дипломатических переговорах. Она интересна тем, что переживает, как и человек, ее носящий, юность, зрелость и старость, меняя цвет от белесого к голубому и от синего к зеленому. Предупреждая опасность, она стареет на глазах, а то и вовсе умирает, когда ее носит безнадежно больной. Опал является талисманом черных магов; считается, что только чистота помыслов оберегает человека, работающего с ним, от опасностей, навлекаемых тщеславием. Яшма – опять же один из любимых камней ясновидящих. Красная яшма останавливает кровотечение, темная — отравление. Кровавик – талисман чернокнижников, освобождает ум и проясняет сознание.
    Часто фамильные драгоценности пропитываются специальным зельем, которое называется эликсир памяти. В его состав входит один вариативный компонент, по которому члены семьи отличают свои камни. Обычно при продаже эликсир смывают особым составом, но если этого не сделать… Простите, что отвлекся, но эликсир обладает интересным свойством. Как только он перестает воздействовать на органы чувств, человек забывает все, что связано с этим запахом. Этим нередко пользовались грабители, которые нарочно не обдавали драгоценности контр — эликсиром. Дело в том, что человек, ощутив аромат, становится одержимым и не может отказаться от вещи. Бывали случаи, когда наследники проданных драгоценностей крали их, отдавали перекупщику, а потом ничего об этом не помнили. У нас будет время, и я расскажу об этом подробнее.
    На драгоценные камни проклятья накладываются в соответствии с их предназначением. Не всякий камень подпустит к себе постороннего, так что проклятье может перейти на злоумышленника. Это точно произойдет с сапфиром и с родовым алмазом. Предмет, если понять, в чем дело, легко расколдовать. Контр заклятья к драгоценностям просты.
    Рики зачарованно слушал, постепенно отрешаясь от происходящего. Старшеклассники, Лео, Дик и Эдгар деловито записывали. Ровность как‑то притупляла внимание.
    — Существуют специальные магические предметы, требующие особых знаний для грамотного обращения. Это не метлы и не перья. Нарушение алгоритма действий с ними может иметь любые последствия – от роковых до никаких, с объединяющим условием, что нужный эффект не будет достигнут, — внезапно посуровев, постановил Малфой. Слушатели встрепенулись при изменении тона. – К таковым относят, прежде всего, различные преобразователи времени, пространства и психики. Скажем, времявороты и маховики. Застревание, невозможность вернуться либо полное исчезновение – вот возможные последствия…
    Лекция закончилась непосредственно перед ужином. Ученики, довольные и задумчивые, покидали класс. Профессора подошли к Малфою. Рики вышел последним, пропустив вперед всех друзей и обдумывая, как будет оправдываться перед Селеной. Отвлекать Эдгара от оживленного обсуждения с Лео сейчас значило привлечь к нему внимание. Артур вдруг вспомнил, что забыл в классе банку, и вернулся.
    — Интересно, чемпиона объявят до или после ужина? – вслух подумал Ральф.
    — Интересно будет после, — заявил Рики. – Я есть хочу.
    — Вначале должны представить мистера Поттера и мисс Патил, — напомнил Дик. – Насколько я знаю, она входит в круг судей.
    — А знаменитый Гарри Поттер разве не входит? – удивился Ральф. – Малфой? Уизли?
    — Нет, — пожал плечами Дик. – Во всяком случае, в августе их не утвердили.
    — О чем они думали? – воздел очи Ральф. – Как можно?!
    — Кто она все‑таки? – полюбопытствовал Рики.
    — Очень придурочная тетка, — отрезал Ральф.
    — Ты не забыл, где находишься? Филч услышит, — одернул его Дик. – Да, это эксцентричная дама. До того, как стать знаменитой прорицательницей, она скандально прославилась.
    — Муж от нее сбежал, — проворчал Ральф, — в Антарктиду.
    — В Новую Зеландию, — поправил Дик. – На край света. По ее словам, зря пыталась в семейной жизни укрыться от своего дара. Перестав сопротивляться своей сущности, Парвати устроила припадок на дне рождения Гарри Поттера, следующим за вторым падением Сами – Знаете, и заявила, что новой войны не будет. С тех пор ее все почитают, как прорицательницу.
    «Хоть не как Трелони», — мысленно отметил Рики.
    Украшенный Большой зал казался холодным. Атмосфера сочилась нервным ожиданием. Казалось, зал стал больше. Рассаживаясь, люди почти не разговаривали. Итальянцы и британцы нервничали в меру воспитания. Лишь китайцы продолжали улыбаться. «Вот это выдержка», — похвалил Лео.
    Вот появились директора школ–участниц. Студенты провожали их глазами, так что Дамблдору не пришлось просить к себе внимания. Парвати Патил уже сидела за столом преподавателей. Переодевшись и расставшись с половиной бус, она выглядела более элегантно. Она расположилась между Уизли, выслушивающим ее с видимым равнодушием, и МакГонагол, наблюдающей за входом. Когда Дамблдор встал со своего места, МакГонагол, похоже, дождалась; повернувшись, Рики обнаружил крестного отца, пытающегося незаметно прошмыгнуть на свое место на краю стола. Как ни странно, ему это удалось.
    — Итак, день настал! – объявил Дамблдор. – Сегодня мы узнаем имена чемпионов. И они сами, кстати, тоже. Ну а пока что позвольте представить вам наших гостей. Мисс Парвати Патил, — он подождал, пока она грациозно поднялась со стула, — прорицательница и судья Тремагического Турнира.
    Она поклонилась под дружные аплодисменты.
    — И также нас почтил своим присутствием участник – и победитель – последнего Тремагического Турнира. Приветствуйте мистера Гарри Поттера!
    Рики понял, почему директор начал с Парвати: после знаменитого Поттера на нее никто бы внимания не обратил. Ученики свистели, вставали на цыпочки, шушукались; в течение нескольких минут никто даже не пытался успокоить их. Рики же обратил внимания на отсутствие за столом завуча. Малфой со своего места что‑то сказал Поттеру, тот ответил и встал. Разговоры стали потише.
    — Не так много лет назад я находился на вашем месте, — без предисловий начал Поттер. – Я стал чемпионом, прошел все задания турнира и… Я желаю вам удачи. Потому что как никто другой знаю – она вам пригодится. Спасибо.
    Хлопали ему дольше, чем он говорил, отметил Рики. И похвалил крестного за краткость. Старшекурсники так изнывали от нетерпения, что трясли стол.
    За ужином некоторые совсем не ели. Другие, наоборот, позабыли о хороших манерах. И хоть длилась трапеза меньше обычного, от сгустившегося нервного ожидания она показалась растянутой до безобразия. Директора до последнего терпеливо прикидывались, что не чувствуют ничего подобного.
    — Честь огласить имена чемпионов предоставляется Гарри Поттеру! – сжалился наконец Дамблдор.
    Все зааплодировали, в том числе и Снейп, неведомо когда оказавшийся на своем месте.
    Поттер протянул руку к чаше. Оттуда вылетел клочок пергамента.
    — Чемпионом «Цимэна», — торжественно прочел он, — объявляется Ван Пэн.
    Представители китайской делегации, если и были расстроены, то ничем этого не показали. Они заулыбались и закивали, после чего начали обмениваться рукопожатием с одним юношей, откуда Рики заключил, что он и есть чемпион. Юноша демонстрировал радость крайне сдержанно.
    — Чемпионом «МентеСана», — продолжил Гарри, дождавшись тишины, — объявляется Ирэна Консуэло Этерна.
    Произношение далось ему с трудом. Рики заметил, что Лео сосредоточенно пялится в тарелку. Но никто больше этого не замечал, поскольку итальянцы реагировали эмоционально. Послышались ободряющие либо разочарованные возгласы. Счастливица воздела руки к потолку, а затем бросилась в объятия подруге. Консуэло оказалась девушка с бисерной сумкой; приглядевшись к ней, Рики заметил, что она похожа на его ровесницу Марину. Поздравления и фырканья принимала подруга, чемпионка, похоже, лишилась языка.
    — И наконец, чемпионом «Хогвартса», — объявил Поттер, протягивая руку за пергаментом, — объявляется… мисс Эльвира Паркинсон.
    Возможно, после этих слов воцарилось бы гробовое молчание. Потенциальные чемпионы всех колледжей, за исключением некоторых особо воспитанных, застыли в недоумении. Положение спасли младшекурсники «Слизерина», бурно приветствовавшие свою старосту, учителя и гости. Эльвира казалась настолько ошарашенной, что ничем не отличалась от своих товарищей. Возможно, оттого многие оглядывались, не находя названного чемпиона.
    И вдруг пламя позеленело вновь. Все автоматически повернулись туда.
    — Этого не должно быть, — отчетливо услышал Рики шепот Дика.
    Пламя зашипело и начало плеваться искрами, будто намереваясь выдать еще один пергамент. Тогда Поттер отвернулся от чаши и нарочно громко полюбопытствовал:
    — Простите, хотелось бы знать, из какого колледжа мисс Паркинсон?
    — Из моего, — оскалился в улыбке профессор Снейп. Рики не мог видеть реакцию крестного, который смотрел на учительский стол, зато наблюдал за завучем и Малфоем. С таким же выражением они показали бы дорогому Гарри кукиш.
    Между тем чаша успокоилась. Ее пламя становилось все слабее.
    — Прошу названных чемпионов, — объявила профессор МакГонагол, вставая и увлекая за собой замешкавшегося Рона Уизли, — следовать за мной…

Глава 9. За пределами магической школы.

    Никогда еще в жизни не доводилось Рики слушать сутки напролет одно и то же. Лично его после избрания чемпионов интересовал единственный вопрос, на который он имел полное право получить ответ. Он написал брату, ибо теперь не было причины скрывать безотказный способ подать заявку, и передал послание для Даниэлы.
    Ленивая сова никак не хотела улетать. Рики тормошил ее, обдумывая, в какой ситуации очутилась Эльвира. Собственно, все знали, что заявку она подала из солидарности и в пику своему напарнику. Однако растерялась она только в первый момент и держалась прекрасно. Снейп и Малфой были просто счастливы.
    — Рики, ты здесь так рано?
    Повернув голову и встретившись взглядом с Эдгаром, он вспомнил, что так и не выполнил просьбу Селены.
    — Вот, написал брату. Не уверен, что Эльвира успела, ее вчера вряд ли оставили в покое, — воодушевленно выпалил хуффульпуффец. – С твоей совой все то же?
    — Угу, — ответил Рики. – Она согласна проснуться, только чтоб поесть. Наказание. Улетит она, конечно, когда‑нибудь, но письмо тут оставлять…Нет, гриффиндорская мафия пусть читает, ничего там интересного для них нет.
    — Рики, — сурово оборвал Эди, — какая–такая мафия?! Ты же обещал!
    — Прости, забыл. Почтенное руководство я имел в виду. Но ведь сюда ходят еще всякие Филипсы и прочие Эйвери. Неужели улетит?! Поспать в более спокойное место…
    Рики восторженно наблюдал, как упрямая птица взмахнула крыльями, неодобрительно зыркнула на него и была такова.
    — Кстати, тебя мне просто небо послало, — сказал Рики. – Во сколько мы собираемся, чтоб идти в Хогсмид?
    Эди отвернулся, пристально наблюдая, как сова уменьшается вдали.
    — Знаешь, я наверное, не пойду. Снейп задал такой темп, столько уроков.
    — Ты серьезно? – притворился удивленным Рики.
    — А что? Хогсмид ведь еще будет, — сказал Эди.
    — Уроки тоже будут. Ты намерен продолжать так вечно? – поинтересовался Рики.
    Хуффульпуффец повернулся к нему с гримасой страдающего раздражения.
    — Я правда не хочу никуда идти, — ответил он.
    — А фото для моей кузины? – вдруг вспомнил Рики. – Извини, Эди, но ты не можешь меня подвести, — он очень постарался, чтоб в голосе звучал упрек, а не торжество.
    — Ладно, — подумав, буркнул Эдгар без всякого энтузиазма.
    — Прекрасно. К сожалению, мы не сможем свободно разговаривать. Все пригласили девчонок, — продолжал свою политику Рики. – У тебя есть кто‑нибудь на примете?
    — Саманта Перкинс вроде свободна, — пожал плечами Эдгар. – И она не вредная.
    — Перкинс? – постучал по лбу Рики. – Слышал. Не та ли, с которой Филипс?
    — Нет. С Тони Филипсом идет Летиция Перкинс из «Гриффиндора». Артур теперь о ней очень отрицательного мнения, о чем меня просветил на последнем маггловедении. Я говорил о Саманте Перкинс, моей однокласснице. Темная такая, еще иногда на зельях что‑нибудь рассыпает.
    — Вспомнил, — кивнул Рики.
    — Саманта – троюродная сестра Летиции, — сообщил Эдгар.
    Письмо Эди улетело без всяких затруднений, и в Большой зал они спустились, беседуя о возможной реакции Ники Боунса на избрание его девушки в чемпионы. Эдгар подсел к Саманте, и, судя по наблюдению Рики, они быстро договорились.
    Между тем к столу «Слизерина» вышла Эльвира, и ученик «Цимэна», вчера ставший чемпионом, пригласил ее сесть рядом. Френк Эйвери немедленно скривил губы.
    — А еще утверждает, что не планировала этого! Посмотрим, как провалится!
    — Френк, ты что?! – в ужасе оборвал его Боб.
    — А то. Я считаю, мой брат абсолютно прав. Девчонке не сыграть достойно такую роль.
    — Ты не забыл, что я рядом с тобой сижу? – невинно поинтересовалась Дора.
    Рики поискал глазами Марка Эйвери и обнаружил его рядом с той китаянкой, которую заметил в день приезда. Марк выглядел несколько расстроенным, но держался бодро и кажется, шутил. Девушка изредка отвечала. Рики подумал, что разочарование старосты вполне понятно: Марк заканчивал школу и знал, что даже при его добросовестности и тщеславии ему будет трудно делать карьеру. Призом за победу в турнире была круглая сумма в тысячу галлонов.
    Рики отвернулся к столу «Равенкло», куда раньше почти не глядел, и заметил Марину рядом с чемпионкой. Теперь внешнее сходство между ними бросалось в глаза. Чемпионка безмятежно уплетала за обе щеки, Марина через нее озабоченно переговаривалась с ее подругой. По другую сторону Марины сидела незнакомка; Рики осознал, что так и не выяснил, как ее зовут.
    После завтрака третьекурсники «Слизерина» вместе со всеми направились к выходу из Большого зала, причем некоторые обдумывали предстоящий урок трансфигурации. Рики намеренно задержался, и его планы реализовались на все сто. Ему удалось остановить свиту чемпионки, когда зал почти опустел.
    — Я хотел поздравить тебя, — заговорил он по–итальянски. – По–моему, тебя зовут Консуэло? – перевел взгляд с нее на Марину.
    — Да. И это действительно моя сестра, — охотно пояснила Консуэло. – Это Иветта, — кивнула она на подругу, и, — сердце Рики подпрыгнуло, — Ческа Импресса.
    Та словно ждала, когда ее представят.
    — В субботу мы пойдем в эту знаменитую британскую деревню. Меня позвал парень, он сказал, что знаком с тобой…
    — Ральф. Он действительно мой друг, — подтвердил Рики, к своему удивлению радостно соглашаясь с ней. – Там мы встретимся.
    — А вот Марина тоже пойдет с нами, — сообщила Ческа. – Скажи ей, что этот ее хвостик хорош только мух гонять.
    Рики пожал плечами и промолчал. Как бы он ни был очарован, он не настолько обнаглел, чтоб цитировать подобные комментарии. Девчонки распрощались и ушли. Рики не спеша последовал за ними и почти одолел первый пролет лестницы, когда от Главных дверей донеслись тяжелые пружинистые шаги. Вроде бы все, кому положено, находились в школе, поэтому он обернулся.
    Эту радостно взволнованную дородную даму он раньше видел, но не сразу вспомнил, кто она. Тетка Артура, целительница Пэнси Уизли, судя по направлению движения, собиралась спуститься в подземелья. Но через секунду в дверях появился мужчина и окликнул ее по имени, подтвердив тем самым правильность опознания Рики. Шевелюра недвусмысленно выдавала в нем Уизли. Рики предположил, что зрит пред собой супруга Пэнси.
    Она развернулась. Мужчина быстро приблизился к ней.
    — Дорогая, как ты могла меня так бросить? Прихожу домой, а на столе записка «я в школе, ребенок у бабушки»!
    — А что? Другие пользуются.
    — Ты серьезно намерена тут застрять? – Уизли поморщился. – Дома полно дел. И… Я тебе новое платье куплю.
    — Третье за месяц. Из‑за тебя все думают, что я хожу на работу показывать обновки, — усмехнулась Пэнси.
    — Работу ты сейчас тоже покинула, — не отставал муж.
    — Ты не понимаешь, — Пэнси всплеснула руками и воздела очи к потолку. — Эльвира – она же, как я – староста «Слизерина», и стала чемпионом школы, что, кстати, об этом Гарри думает? А ее родители ни черта не понимают.
    — Значит, в племяннице ты видишь свое образцовое продолжение? Если хочешь ребенка, который пойдет по твоим стопам, придется заводить еще одного.
    — Тогда уж от другого мужа, — фыркнула Пэнси. – Все твои будут в «Гриффиндоре», это точно. Придется ограничиться тремя, дорогой. Я знаю, ты бы хотел бы переплюнуть своего папочку.
    — Но твоя занятость…
    — Джорджина! – окрик заставил нервно вздрогнуть и замереть крадущуюся первокурсницу, которую Рики в противном случае ни за что бы не заметил.
    — Мам! Пап! – мастерски изобразила радость юная гриффиндорка.
    — Подойди, дитя мое, — пропела Пэнси медовым голосом. – И что же ты тут делаешь? Насколько я могу судить, занятия уже начались.
    «А я до сих пор здесь торчу!». Напомнив себе, что он – не любопытная девчонка, в чем значительно помог строгий образ МакГонагол, Рики принял законопослушное решение…
    После обеда он отправился в штаб писать эссе, довольный, что у него есть тихое и спокойное место, куда не ходит Моргана. Рики не особо обрадовался, застав там Артура, ничего не делающего и явно кого‑то ожидающего; он‑то настроился на уроки.
    — Карты по астрономии готовы? – спросил гриффиндорец.
    — А, да. Возьми в моем ящике, — разрешил Рики. — Ты знаешь, что твои тетя и дядя в «Хогвартсе»?
    — Дядя уже уехал, а тетя времени даром не теряет. Приехала поддержать Эльвиру, а уже поймала моих кузин на косметических экспериментах.
    — Как? – переспросил Рики, усаживаясь за стол.
    — Один болван курсом старше сказал им, что отвар дубовой коры сводит веснушки. Сегодня они нарвали ее возле озера и собирались варить во внутреннем дворике. Тетя объяснила им, что желанного эффекта они не достигнут. Теперь, клянусь Мерлином, они того парня этой корой напоют. А она горькая! Спасибо, как аккуратно, — это уже относилось к картам.
    — На вашем месте, молодые люди, я бы не стал рисковать, — раздался со стены знакомый пронзительный голос. – Списывание сурово карается в «Хогвартсе» со времен основателей.
    — Мы так договорились, — пожал плечами Рики. – Я изменил графику.
    — Это не оправдание, — гнул свое бывший директор.
    — Это – последний раз, сэр, — пообещал Рики. – Нас не поймают, если только Вы не сдадите. Позвольте мне заняться уроками.
    Нигеллус ушел, оставляя рамку пустой и бормоча замечания. Артур поднялся с кресла и, прежде чем направиться к двери, положил перед Рики лист пергамента, разделенный на две части.
    — Это я сдавал маггловеду в качестве дополнительного задания, — сообщил он напыщенно.
    «Представления магглов о магах. Литература» — прочел Рики над таблицей.
    Колдуны могут:
    1. перемещаться во времени на несколько часов, несколько человек сразу
    2. превращать одно в другое
    3. блокировать любое маггловское оружие как до, так и во время применения!!!
    Это дураку понятно
    Колдуны не могут:
    1. перемещаться во времени на несколько поколений
    2. изменять ход свершившихся событий
    3. общаться телепатически
    4. летать без вспомогательных предметов
    5. мгновенно излечиваться от всего
    6. оживлять умерших
    7. оставаться вечно молодыми
    «Да уж, — подумал Рики, — да здравствует учебный энтузиазм!».
    В общежитии резко возрос всеобщий интерес к Эльвире, которую раньше младшие курсы благоразумно избегали. Общение с тетей, если таковое состоялось, никак на ней не отразилось.
    Наутро она куда‑то запропастилась. Во всяком случае, шла в Большой зал, и вдруг исчезла. Заканчивая завтрак, Рики гадал, куда она делась, и не он один. Просто этим интересовались китайцы, и все за столом «Слизерина» непременно хотели им ответить, да не знали, что.
    Разгадка представилась глазам Рики, когда, спускаясь в подземелья, он мельком глянул вниз. Эльвира стояла на площадке между двумя лестничными пролетами, и не одна, а с Ники Боунсом. Похоже, они не наблюдали часов, отчего Рики стало жаль старосту: бедняжка со всей определенностью оставила себя без завтрака. Мимо них проходили, здороваясь, другие ученики. Хмурая Лаура Боунс проследовала мимо Рики, неодобрительно кривя губы.
    — Привет, пигалица, — нежно произнес брат.
    — Спасибо. Извини, что не отвечаю тем же. Привет не нужен тому, кто уже с приветом, — ответствовала сестра.
    Зелья пролетели быстро и без происшествий, во многом благодаря тому, что Эдгар вообще не произнес ни слова. После урока профессор задержал слизеринцев и выдал моральное наставление о том, какая это великая привилегия – гулять в Хогсмиде.
    К походу в Хогсмид и в самом деле следовало приготовиться. Рики тщательно пересчитал содержимое своей копилки и повторил стоимость. В школе он раньше никогда не тратил магические деньги.
    Субботний завтрак отличался от всех, проведенных ранее в кругу родного курса. Тиффани набилась в гиды какому‑то итальянцу и теперь сияла от гордости. Девица, чье имя Рики так и не вспомнил, многозначительно посматривала на Лео. Билл Кеттлборн рассказывал забавную историю про то, какие приключения случались с его дальним родственником в Хогсмиде. Рики прислушивался, его интересовали местные достопримечательности; ни за что на свете он не хотел, чтоб Френк подловил его на том, что он в этом несведущ.
    — Ты уже договорился насчет того, кто нас будет фотографировать для твоей кузины? – осведомился Лео.
    Рики едва не подавился кексом. Он в ужасе повернулся к другу.
    — Я забыл!
    — Я тоже, — пожал плечами Лео. – Эди Боунс вспомнил. Аппарат возьмет Уизли, дед ему подарил какой‑то особенный.
    — А кулоны надеть не забудут? – все еще беспокоился Рики.
    — Дик спрашивал – все носят, — сказал Лео. – А ты нет?
    — Я? – растерялся Рики, нащупал кулон и встряхнулся. – Я, по правде, его перестал замечать, привык, наверное.
    — И что же это такое вы все носите? – ехидно поинтересовался Френк. – Или это тайна?
    Последнее слово типично подействовало на Дору. Она отвлеклась от рассказа Билла и повернулась к ним. Рики мысленно как должно воздал врагу, представляя, что сейчас начнется, если они продемонстрируют знаки отличия.
    — Какие тайны, — отмахнулся Лео. – Тебе‑то что?
    — А нашему завучу? – дружелюбно осклабился Френк. И до конца завтрака придерживался фальшивого приятельского тона.
    — Никогда бы не поверил, что его брат хорошо воспитан, — проворчал Лео, когда Эйвери, наконец, удалился.
    — Точно. Нам тоже, наверное, пора идти. Подождете всех в коридоре? – спросил Рики у Лео и девчонки с бантом.
    — Всех? – вскинула брови одноклассница.
    Предоставив объяснения Лео, Рики прошел к столу «Хуффульпуффа» и улыбнулся Селене, заставив себя отвернуться, когда боковым зрением заметил Ральфа и Артура возле стола «Равенкло».
    В холле Рики поразило, насколько их стало много. Шестеро с девушками – целая толпа! Плюс ко всему, он ни в какую не мог припомнить имя одноклассницы.
    — Сначала в «Зонко», потом в «Сладкое королевство», — предложил Ральф.
    — Наоборот, — решительно откорректировала безымянная одноклассница.
    Гриффиндорец пожал плечами и предпочел не пререкаться.
    — А фотографии? – напомнил Рики; пережитое волнение еще было свежо в его памяти.
    — Думаю, лучше возле Визжащей хижины. Там должен быть подходящий пейзаж, — предположил Лео.
    — Но не сразу. Сейчас туда все потащатся, — предупредил Дик.
    — Вы хотите повесить свои колдографии в штабе? – поинтересовалась Дора.
    — Ни за что!! – категорично заявил Рики, когда другие члены Клуба еще обдумывали предложение. «Чтоб наши собственные изображения ходили доносить на нас Дамблдору – этого не хватало!»
    Ученики радостно спешили к воротам. День выдался прохладный, но ясный. Итальянки, однако, нахохлились и кутались в мантии.
    — Рики, — обратилась к нему Селена, — почему ты так резко воспротивился колдографиям?
    — Потому что не желаю, чтоб в один прекрасный момент меня обругал собственный портрет, — заявил Рики. Селена рассмеялась, и он добавил: — Я не привык к таким вещам.
    — Понимаю, — усмехнулась Селена. – Скажи, что тебе сразу бросилось в глаза, когда ты попал в окружение магов?
    — Одежда, — не задумываясь, выдал Рики. – Я чуть не расплакался, когда понял, что мне придется это носить. А потом мой брат едва не лопнул от смеха, когда разглядывал шляпы.
    — А что такого смешного в нашей одежде? – осторожно спросила Селена.
    — В моем мире мужчины носят брюки, — гордо сообщил Рики. – А наши робы такие бесформенные. Ну, то есть, конечно, очень удобные, — спохватился он, вспомнив, что говорит с девочкой, которая большую часть своей жизни ничего другого не носила. – Ты не обиделась?
    — Нет, что ты! Просто нам задали написать первое впечатление от колдовского мира у тех, кто не сталкивался с колдовством. Учитель сказал, что нужно изловить… прости, допросить… ну, ты понял.
    Рики кивнул с философским смирением – «Спасибо, что предупредила» – и невольно обернулся на остальных, которых они с Селеной основательно опередили. Они дошли до ворот; Рики не хотел показать, что не знает, куда идти дальше.
    За пределами «Хогварса» строй поменялся. Лео беседовал с Селеной, Артур развлекал девчонок с параллели, а Ральф спорил с Эдгаром, совершенно позабывшим все свои опасения, из‑за квиддичного матча чемпионата Европы. Рики и представить не мог, что ему так повезет: он оказался в хвосте с обеими барышнями из «МентеСана», присутствие Марины, с которым он заранее смирился, ничуть не мешало. Рики в очередной раз убедился, что свободный итальянский делает его неотразимым. И прежде, чем компания подошла к Хогсмиду, Рики знал о них все, даже больше, чем его интересовало.
    Школа магии и ясновидения «МентеСана» – именно таким было полное название этого заведения – была устроена совершенно иначе, нежели «Хогвартс». Для начала, там существовали предметы отдельно либо для мальчиков, либо для девочек. Хотя большинство было общими, конечно. Прорицание там считалось обязательным для каждого, причем важно было не научиться предсказывать будущее, а развить интуицию. Сеньора Джиовинеза, сделавшая в свое время несколько удачных предсказаний, полагала, что без этого невозможно управлять школой, и тем радикально отличалась от потусторонней профессора Трелони. Кроме того, ученики и учителя не жили при школе. Ночью там запрещалось колдовать, причем Ческа не знала, почему, а Марина после ее заявления не пожелала выказать свою осведомленность.
    Родители Марины держали аптеку и давали консультации по зельям. Это было для них примерно такое же фамильное дело, как для Олливандеров – волшебные палочки. Отец Чески был колдомедиком в госпитале на севере страны; почему‑то в Италии их было два, хотя она куда меньше пострадала от Упивающихся смертью. Кстати, как успел заметить Рики, к грозе колдовского мира в «МентеСана» не испытывали подобного трепета. К сторонникам Сами — Знаете — Кого они относились с брезгливым пренебрежением. Рики даже услышал несколько непочтительных стишков, каковые, по словам Чески, входили в основу правильного воспитания, закладываемого в детстве.
    «Сладкое королевство» было воплотившейся мечтой Рики! Только присутствие лениво наблюдающих за всеми девчонок удержало Рики от того, чтоб скупить полмагазина. Рики всегда любил сладости, да и вообще все вкусное. Он не проявил интереса к потешным угощениям, над которыми задержался Артур, зато еще в магазине умял две порции мороженого и набил все карманы шоколадом и ирисками. Селена и Эдгар недоуменно наблюдали за тем, с какой жадностью он любуется на каждую приглянувшуюся конфетку, а под конец не выдержали и расхохотались.
    — Когда ты это успеешь съесть? – осведомился Лео. – Между прочим, нас в школе кормят.
    Рики отвернулся от витрины, на которой Дик с Дорой высматривали лимонные леденцы, и пообещал себе, что когда‑нибудь придет сюда один. И вообще весь день будет питаться исключительно конфетами. А вокруг было столько всего, казалось, он за год не перепробует!..
    Друзья напрасно опасались, что его придется уводить силой. Он не любил бороться с искушением, дразнить себя, тем более что чувствовал, что и в самом деле хватит, так что покинул завлекательное место вполне добровольно. Улицы Хогсмида поражали его своей чистотой и ухоженностью. Он подумал, что, возможно, когда‑нибудь будет жить здесь.
    Магазин приколов обернулся для всех неожиданностью. Большинство игрушек было от Ультрафокусов Уизли, но дети даже не успели посмотреть их все. Артур, племянник изготовителей, с раннего детства собирал и разбирал все эти штуки с закрытыми глазами. Лео спросил его об устройстве петарды и ее отличиях от аналогов. Лекция растянулась почти на час и перешла в перепалку с Эдгаром, который был убежден, что запрет приносить такие вещи в школу самый правильный.
    Визжащая хижина заставила разговорчивых барышень замолкнуть на полуслове. И надо признать, видок у нее был еще тот! Рики повидал немало заброшенных домов, но этот отличался какой‑то особенной необитаемостью: окна, закрытые досками, покосившаяся крыша… Абсолютная тишина, невольно повисающая при приближении к хижине, усугубляла общее впечатление.
    Оторвавшись от нее и оглядевшись, Рики понял, что сооружение кощунственно портит пейзаж. Сейчас, в середине осени, вокруг было особенно красиво.
    — У кого фотоаппарат? Дайте мне! – потребовала Дора.
    Рики извлек свой кулон и невольно залюбовался, как подходит к нему серебряная цепочка. Белое на черном казалось ослепительным, а его друзья со стороны с такой деталью производили более солидное впечатление. Он немного смутился, заметив, что Ческа тоже начала прихорашиваться.
    — Вставайте! – распорядилась Дора.
    — А нам пока не надо! – сказала Селена Ческе.
    — Почему? – возмутилась та.
    — Потому что это для родственников Макарони. Ведь так? – поинтересовалась одноклассница.
    — Нотт, по пояс, — предупредил Эдгар.
    Рики стоял между Лео и Ральфом с правого края.
    — Главное, чтоб кулоны были видны детально, а вот это безобразие, — он махнул на хижину, — в кадр не попало.
    — А ваши физиономии в кадр пускать? – огрызнулась Дора. Рики закивал вместе со всеми, опасаясь, что она серьезно спросила.
    Дора щелкнула первый раз. Потом второй.
    — Поменяйтесь, — приказала она.
    Рики видел, как в стороне Ческа подпрыгивает от нетерпения.
    Дора сделала новый кадр, за которым последовала новая инструкция.
    — А теперь все улыбайтесь. Ну не так по–идиотски!
    — Все? – не выдержал Рики, когда процедура закончилась.
    — Уизли мне сказал, что еще 16 кадров, — хитро прищурилась Дора.
    — Ну уж это на всех! – вмешалась Селена. – Я уверена, гости захотят увезти с собой память о местной достопримечательности, — она покосилась на девочек из «МентеСана».
    — И необязательно все 16 извести на этом самом месте, — сказала одноклассница. – Дора, отдай кому‑нибудь аппарат!
    Девчонки каждый раз менялись местами. Израсходовали еще три кадра. Саманта выразила опасение, а получаются ли снимки, сделанные на фоне Визжащей хижины.
    — А что мешает? – не понял Рики.
    — Что здесь такое? – поддержала Марина.
    — Ну, на пирамидах, например, есть заклятья, — смущенно пояснила Саманта.
    — Нет, здесь все фотографируются, — развеял ее опасения Дик. — Визжащая хижина – известный на всю Британию дом с привидениями. Туда никто не ходит. Один из моих дедушек в молодости как‑то ночью проходил мимо и услышал вой. Говорит, повторно не пережил бы подобного ужаса. Местные жители рассказывают об этом доме легенды. Хотя даже хогвартские приведения не знают толком, что здесь творится. Это началось относительно недавно, лет сорок назад.
    Порыв осеннего ветра нарушил молчание, взъерошил волосы третьекурсников, застывших под впечатлением этого рассказа. А в голове Рики Макарони вырисовался план, живо напомнивший ему самому счастливое детство.
    — Дом с привидениями, куда никто не ходит, — задумчиво произнес он, поворачиваясь к друзьям. Усмешка, от которой напряглись уголки губ, заставила насторожиться тех, кто хорошо его знал, и вызвала недоумение на лицах девочек, за исключением Доры.
    — Макарони, ты здоров? Как‑то странно у тебя глаза блестят, — с любопытством спросила Дора.
    — И доволен, — серьезно произнес Рики.
    — Что, Мерлина ради, ты задумал? – псевдо–спокойно поинтересовался Лео.
    — Мы никогда не придумаем лучшего условия для…Тут нет стукачей? – он пересчитал глазами девчонок.
    — Ты мне не доверяешь? – с достоинством спросила Селена.
    — Доверяю, — не задумался Рики. – И очень хорошо знаю, как ты способна поступить, когда задумывается отступление от правил, связанное с опасностью. Поэтому честно предупреждаю, что не стану посвящать тебя ни во что подобное.
    — Очень мило, — проворчала Селена.
    «И надо же было оказаться в таком классном месте со всеми этими девчонками», — подумал Рики, сердясь скорее на себя, зачем заговорил об этом сейчас.
    — Я тоже не стану скрывать нарушение правил, — присоединилась одноклассница, которую пригласил Лео.
    — Я не ожидал от тебя ничего другого, — кивнул Рики, надеясь, вдруг да вспомнит ее имя. — Поэтому тебе лучше не посвящаться, верно? Тогда не будешь соучастницей.
    — Наверное, — согласилась одноклассница. – Ладно, мне здесь надоело. Может, вернемся в Хогсмид, зайдем в «Три метлы»?
    — Обязательно, — согласился Эдгар, стрельнув глазами в Рики. Его друзья постарались незаметно отстать, когда Селена первая спустилась с горы, указывая дорогу итальянкам. Саманта Перкинс тоже медлила; она хмурилась и то и дело оборачивалась. Безымянная одноклассница чинно следовала за ней.
    — Итак, Рики, — произнесла, отставая, Дора. Она всем своим видом показывала, что готова слушать.
    — Ничего не будет, не трудись! – с несвойственной ему резкостью воскликнул Эди. – Неужели ты думаешь, что я допущу какое‑нибудь безобразие?
    — А кто тебя знает, — философски рассудила Дора.
    Она притворялась, что не поняла его тона, продолжая невинно разглядывать осенний наряд деревьев.
    — Ого, какие люди! – внезапно воскликнула она. – Привет, Филипс! Перкинс, как дела?
    — Дела хороши, спасибо, — ответила Летиция Перкинс, первой появляясь в поле зрения Рики. – Здравствуй, Дора.
    Невольно сравнивая ее с кузиной, Рики отметил, что Саманта выше и стройнее, к тому же скорее шатенка. Волосы более упитанной Летти напоминали уголь, а нос у нее был курносый. Раньше он вообще не обращал на них внимания, да и теперь особо времени не было, так как почти сразу появился спутник Летиции.
    Впервые в жизни Рики считал, что Тони пришел совершенно вовремя. Но враг не проявлял никакой радости по этому поводу. Он приветствовал Клуб мрачным кивком.
    — А я‑то думал, где вы шатаетесь, — сказал он.
    — Не беспокойся, мы уже уходим, — заверил Дик.
    — Ни в коем случае, — энергично возразил Рики. Возможно, он заразился суеверием от Анхелики, но уж очень замечательно складывались обстоятельства. Волынка с дуэлью ему наскучила. Раз уж само небо послало Филипса, то какой смысл собираться потом и в другом месте. – Тони это тоже касается. Не могла бы Летиция пока вернуться в Хогсмид, все равно здесь смотреть не на что?
    — Почему вдруг, — вспыхнула Летти. – Я хочу как следует разглядеть Визжащую хижину!
    — Вот это старье? – скривился Артур. – Нашла, на что любоваться!
    — А вы по поводу дуэли, да? – догадалась Дора.
    И тут безымянная одноклассница проявила себя с лучшей стороны: она вернулась, схватила Дору за руку и с риторическим вопросом «Есть ли у тебя совесть?» потащила за собой.
    — Совесть есть, у меня тактичность под Кедавру попала! – упиралась Дора.
    Выражение лица Тони немедленно стало более заинтересованным.
    — Это надолго? – поинтересовался он.
    — Если согласишься сразу — то на десять минут, — пообещал Рики.
    — А если нет, то отправлюсь под откос, — усмехнулся Филипс, доставая палочку.
    — Думаю, сам уйдешь, — процедил Ральф, доставая свою.
    — И придумаешь что‑нибудь получше, — заявил Рики, убежденный, что это исключено.
    — Хорошо. Летиция, ты хотела в «Три метлы»? Иди, я догоню, — попросил Тони.
    — Пожалуйста, — проворчала Летти и удалилась. Рики старался не смотреть на до последнего оборачивающуюся Дору.
    — Ну и что? – спросил Филипс, как только девчонки скрылись из виду.
    — Эта хижина – дом с привидениями, — начал Рики. – Там должно быть полно жутких существ. Что если нам ничего не варить, а просто пойти туда?
    Он оглядел компанию в поисках поддержки.
    — Дурацкая идея, — откомментировал бледнеющий Эди.
    Лео закусил губу. Дик, похоже, был солидарен с ними обоими.
    — Не тебе же идти, — напомнил Артур. – А вообще я краем уха слышал, что нет там никого.
    — И кто меня за язык тянул? Забыл, с кем разговариваю, — прошептал Дик.
    — Зайдем, и что? – уточнил Тони. Если ему и стало боязно, он никак этого не показал.
    — И проведем там час. Тот, кто выйдет раньше, проигрывает дуэль. Ну как?
    — Палочки с собой можно брать? – осведомился Филипс.
    «А ведь до школы был нормальным человеком», — сочувственно вздохнул Рики.
    — Конечно, почему бы нет.
    — Значит, кто выйдет раньше часа, попадется Филчу и отработает взыскание. Годится, — согласился Тони.
    — Ты передашь это Виктору Чайнсби? – спросил Рики. – Все‑таки ему выполнять условия поединка.
    — А как насчет деталей? – задумчиво произнес Тони, следя за полетом совы, направляющейся в «Хогвартс».
    — Можно договориться, — пожал плечами Рики.
    — Необязательно ждать, — усмехнулся Филипс. – Можно прямо сейчас пойти в спокойное место. Но только гриффиндорцам. Что скажете? – обратился он к растерявшимся Артуру и Ральфу.
    — Я не возражаю, — пробормотал Артур.
    — Что это значит? – поинтересовался Рики.
    — Дело в том, что возле Хогсмида есть одно такое место. Во время первой и второй войн знаменитые гриффиндорцы проворачивали там свои дела, — просветил Дик.
    — Дядя Гарри говорил Ники, то это пещера, — уточнил Эди.
    — Но вам туда нельзя, — наставительно изрек Филипс. – Идете или нет?
    Рики был заинтригован. Ему не нравилось такое положение дел, но, с другой стороны, лояльность к гриффиндорцам обязывала уважать их традиции. Речь шла о чужой территории, а не просто о недозволенной, как в случае с Запретным лесом. Мысленно Рики пообещал себе сунуться туда сразу же, как появится уважительная причина. Но пока таковой причины не было, и гриффиндорцы ушли, нисколько не беспокоясь, что на них обидятся.
    — Рики, с этой хижиной ты превзошел себя, — мягко укорил Лео.
    — Да он просто спятил, — фыркнул Эдгар. – Если б ты еще представлял, с чем там столкнешься, тогда другое дело. А так…
    — И Филипс притащился некстати, — вторил Дик. – Может, еще получится переиграть.
    — Ничего я переигрывать не буду! – отрезал Рики, выведенный из себя столь навязчивой заботой. — Я так и так собирался залезть в эту хижину, всю жизнь о такой мечтал, если хотите знать. Я, может, пока в «Хогвартс» не попал, вообще ни одного привидения не видел.
    — Увидишь очень скоро и столько, что больше не захочется, — пообещал Лео. – И, Эдгар, сделай нормальное лицо, мы почти догнали девчонок. Вот «Три метлы».
    Исчезновение кавалеров по срочному делу не привело в восторг обеих итальянок, но втайне порадовало Рики. Он ведь ничего такого не планировал, а значит, совесть у него была почти чистая. К тому же, они ведь не оставались одни. Рики все больше беспокоило никак не желающее вспоминаться имя одноклассницы. Блек? Нет, это родственник Лео, и он еще имел какое‑то отношение к Гарри Поттеру. Ко всему прочему, с ними увязалась Летти Перкинс, а отправить ее подальше было как‑то неудобно.
    В «Трех метлах» яблоку негде было упасть. Девчонки, за исключением Селены, тут же заявили, что здесь душно, и вернулись на улицу. Неизвестная одноклассница попросила купить ей минералки, итальянки – одну бутылку сливочного пива на двоих, так как кто‑то успел рассказать им об этом местном деликатесе.
    Эдгар посчитал своим долгом купить Саманте сок и намекнул, что невежливо кого‑нибудь не угостить. Рики сам не отказался бы от сливочного пива, и в результате, пока они складывались и решали, кому что, прозевали, как неподалеку освободился один столик. Впрочем, он все равно был слишком мал для всех, и его тут же заняли Эльвира в сопровождении тетки и Парвати Патил. Последняя, судя по выражению лица тетушки, навязалась им некстати, но она абсолютно этого не замечала.
    — Все будет хорошо, деточка, – щебетала она, похлопывая Эльвиру по руке, — просто отлично. Это я тебе говорю! Ты родилась под счастливой звездой.
    — Парвати, лучше реши, что будешь пить, — посоветовала Пэнси.
    В поле зрения Рики неожиданно возникла особа, которую при любом освещении трудно было бы не заметить. Уже пожилая, но ярко накрашенная и броско одетая, даже в битком набитом помещении она образовывала вокруг себя пустоту. Точнее, люди сторонились ее, благодаря чему она довольно быстро продвигалась к цели. А целью, судя по всему, был столик с Эльвирой.
    — Рита Вриттер! – ахнул у плеча Дик, вероятно, успевший проследить направление взгляда Рики.
    — Ну конечно, она! – понизил голос Лео. – Не может же пропустить такое событие. Сейчас присосется к чемпиону. Газет до конца года лучше не читать.
    — Дяде Гарри она много крови попортила. Да и не только ему. Даже Дамблдору в свое время доставалось, — недобро сверкнул глазами Эди.
    Возможно, критика гриффиндорской мафии вызвала бы одобрение Рики. Ситуация, когда потомственные маги обсуждают кого‑то ему неизвестного, не впервые случалась в его жизни. По опыту он знал, что лучше переждать и пресечь при первой возможности. Но в данном случае его интуиция била тревогу, Рики сам ясно чувствовал, что эта женщина вряд ли может оказаться приятной особой. Только однажды человек не понравился ему с первого взгляда, да и то не настолько – а это был Филч.
    — Кто она? – тихо спросил Рики.
    — Журналистка. Охотница за сенсациями, — прошептала Селена. Рики и забыл, что она все еще здесь.
    — Говорят, ей все равно, кого поливать грязью, — добавил Лео.
    — Ну, не скажи. На некоторых у нее зуб. Гермиона Малфой, еще учась в школе, каким‑то образом заставила ее не писать статьи целый год. Так Вриттер до сих пор почти в каждом номере придумывает про нее новые гадости. Правда, сейчас на них перестали обращать внимание даже родители ее мужа, но все равно противно, — сообщил Дик.
    — Ни под каким предлогом не связывайся с ней, Рики, — предостерег Эдгар.
    — Почему? Мои родители не читают колдовскую прессу, — сказал Рики.
    — Потому что приключений себе ты уже нашел достаточно, — высказался Лео.
    Между тем Вриттер обогнула столик и ослепила улыбкой сидящих. Вокруг делали вид, что не замечают ее, хотя говорила она достаточно громко.
    — Так? Значит, чемпион «Хогвартса» при знатной свите. Это интересно. Разрешите? – заканчивая фразу, она уже сидела, а прямо перед ней, выпрыгнув из сумочки, зависли пергамент и перо. Парвати высокомерно вскинулась. На лице Пэнси на секунду отразилась паника; Рики подумал, что ей доводилось лично пообщаться с Вриттер и наблюдать затем последствия. Эльвира, единственная ответив на приветствие незваной гостьи, продолжала сидеть неподвижно.
    — Итак, леди Парвати, — нацелилась Вриттер, сложив перед собой руки, сцепленные в замок. – Каковы наши прогнозы будущего Турнира?
    — Я не могу сказать ничего определенного, — холодно произнесла Парвати. Рики отчетливо слышал ее. Однако его глаза не подтверждали этого. Перо, забегавшее по пергаменту при первых звуках голоса предсказательницы, к концу ее реплики исписало половину свитка. Рики окаменел, моментально просекая жульничество.
    — Рики, не стоит так таращиться! – подтолкнул его Лео.
    — Я…могу облапошить кого угодно…я — слизеринец! – прошептал Рики. – И великий шпион…Но такая наглость! Что оно там настрочило, черт подери?!
    — Какое признание! – захихикала Селена.
    — Что леди Парвати – несимпатичная особа, — ответил Эди.
    — Рики, что ты плетешь? – одернул Лео.
    — Это принципиарное перо, — пояснил Дик, криво улыбаясь.
    — Невероятно! И это как будто само собой разумеется. Какой колледж окончила эта зараза? – выпалил Рики.
    — Могу узнать, если тебе так важно, — пообещал Дик.
    — Только помни, что это никоим образом не компрометирует колледж. Сам — Знаешь — Кто закончил «Слизерин», — прошептал Эдгар.
    Между тем ведьма за стойкой покинула свой пост и поспешила к столику. Вриттер, отвлекшись от своего интервью, радостно замахала ей.
    — Розмерта! Посидите с нами? Как идут дела?
    Дама, почти подошедшая к столику, хотела ответить, но в этот момент столкнулась с укутанным в дорожный плащ посетителем, спешащим к выходу. При столкновении колдун выпустил из руки зажатую бутылочку, которая шлепнулась на столик и звонко треснула. Хозяйка, сидящие за столом и владелец бутылочки наклонились над ней, чтобы оценить ущерб, после чего мужчина сорвал капюшон и схватился за голову, другой рукой прижимая платок ко рту. Его лицо, сплошь покрытое морщинами, и впрямь было очень бледно.
    — Мои капли! — возопил он. – Глазные капли с молоком единорога! Мне их из самой Бразилии мама привезла! Что же теперь! Как же я!..
    — Успокойтесь, сэр! – произнесла Пэнси. – Я дам вам соль. Надо же, уже почти испарилось. Ну, ничего…
    — Конечно! Таких больше не найти! А только они мне помогали! Горе мне!
    — Ну, не будьте так пессимистичны, — попыталась Парвати. – Стекло всегда бьется к счастью.
    Но мужчина был безутешен. Его наполовину поседевшие волосы мотались из стороны в сторону, пока он закрывал лицо ладонями и проклинал судьбу, так некстати отнявшую у него драгоценные капли. Странно, но Рики ему почти не сочувствовал – нечего быть таким растяпой. Он вдруг ощутил, как здесь душно.
    — Этот концерт затянется, и он мне надоел, — заявил он. – Давайте поскорее купим что собирались, и пойдем отсюда.
    Между тем на сцене появился Ники Боунс, подсевший к Эльвире, невзирая на голодный взгляд репортерши и знаки, которые делала Пэнси. Эдгар пошел покупать.
    — Вы чего тут, прописаться решили? – поинтересовалась возникшая из толпы одноклассница, которую пригласил Лео. Вместе с ней явился Артур, поднявший большой палец вверх.
    — Вы еще не разбежались? – удивился Дик.
    — Не иначе как тебе наша Дора надоела, — невозмутимо предположила одноклассница. — Нет, никто не ушел. А что, нашей старосте уже досталось от Вриттер, или только предстоит? – и она повернулась туда, где в данный момент хозяйка предлагала владельцу разбитых капель кружку рома за счет заведения, а тот слезливо выпрашивал яд.
    — Вот придурок, — вырвалось у Рики.
    — Макарони, ты просто не понимаешь, насколько этот придурок всех спасает, — покровительственно улыбнулась одноклассница. – Следующая статья Вриттер будет называться «Бой растяпам!», а не «Прорицательниц – на костер!», «Чемпион «Хогвартса» – умственно отсталая», или «Целитель – исцелися сам!». Она вообще может сочинить, что «Три метлы» распространяют чуму, и придет сюда самая настоящая комиссия.
    — Неужели Министерство станет зря тратить на это деньги? – возмутился Рики.
    — Придется! Мужу моей троюродной сестры она такое устроила! А ты нарочно обращаешься по имени ко всем, кроме меня? – сии вещие слова, от коих у Рики перехватило дыхание, сопровождались одним из тех цепких взглядов, которые хорошо удавались слизеринкам.
    — Нет, — ответил он, не рискуя улыбнуться.
    — Я Ариадна Блекуотер, — отчетливо произнесла одноклассница.
    — Очень приятно, — вымолвил Рики и постфактум сообразил, что надлежало сказать «я знаю».
    Вернулся Эдгар и, рассовав всем бутылочки и пакетики, сам остался с почти пустыми руками, себе на радость. Компания двинулась к выходу.
    — Артур! – окликнул его неожиданно властный голос.
    — Да, тетя, — обернулся на зов Артур.
    Миссис Уизли, взволнованная и рассерженная, временно решила покинуть поле боя.
    — Чего вы тут накупили? – спросила она, оглядывая всех. – Надеюсь, не притащите в школу штучек из «Зонко»? А то моим деткам только дай.
    — Не беспокойтесь, тетя, — ответил Артур, — у нас только сладости.
    — Ими не стоит злоупотреблять, — сурово напомнила тетушка. – Надеюсь, вы помните, что нельзя брать еду немытыми руками?
    — Конечно, — ответил племянник, покорно кивая.
    — Ладно, идите. Хороших вам выходных. Я еще зайду в школу, — Пэнси очень медленно развернулась к своему столику, из‑за которого уже поднялась, упаковывая перо и пергамент, злостная репортерша. Ники выглядел так, будто вот–вот схватит за шиворот и вытолкнет истеричного субъекта, который был близок к тому, чтоб начать биться лбом о столик, на котором испарились драгоценные капли. Рики постарался заслонить брата от Эди.
    Ожидающим на улице эта история показалась интереснее, чем ее непосредственным свидетелям. Ральф, похоже, не терял времени даром, поскольку обе итальянки не отходили от него, что заставляло Рики отворачиваться и сжимать кулаки. Впрочем, ему некого было винить, кроме себя. Настроение улучшало сливочное пиво, а также общение впереди идущих Дика и Доры. Неведомо как, но Дик умудрялся говорить больше, чем Дора. Более того, она смеялась, особенно когда он сообщил, что половина анекдотов про гоблинов – правда, и, зная их, можно сдать историю магии за третий и четвертый курс.
    Когда они подходили к замку, уже смеркалось. Сиреневая тишина разливалась по воротам, траве и озеру, делая бесформенным огромный силуэт Запретного леса. В Хогсмиде было безветренно, но здесь с озера тянуло легким, но прохладным ветерком. Запах воды, земли и опавших листьев смешался со слабым тыквенным. Тишина поглощала все звуки, и как‑то не хотелось ее нарушать. Небо наверху все еще синело, а на востоке уже приобрело более темный оттенок. Закат не поражал слишком яркими красками, пастельные тона плавно переходили один в другой. Если бы ни холод, подгоняющий к замку, Рики предпочел бы остаться и раствориться в покое. Он не знал, чего ему больше хочется: сесть у камина в слизеринской гостиной с горстью ирисок или прогуляться вдоль берега.
    За дверями в холле ожидали первокурсники Уизли в полном составе.
    — Бомбу! – потребовала, кажется, София; Рики иной раз казалось, что он научился различать близнецов.
    — Ты купил мою любимую карамель? – набросился на кузена Билл.
    — Сейчас, — вспыхнул Артур и, стягивая рюкзак с плеча, отвел семейство в дальний угол.
    Ческа захихикала. Они с подругой распрощались и первыми поднялись к себе. Рики встретился взглядом с улыбающейся умиротворенной и уставшей Селеной.
    — Тебе понравилась содовая? – спросил он.
    — Да, спасибо, — ответила она. – Рики, ты понял, что хотела от нас Трелони? Как это изобразить свой собственный знак?
    Это шло от Доры, которая заявила, что может понимать символы в чашке как угодно; в итоге всем предстояло к концу месяца написать собственный учебник.
    Рики давно выполнил задание и не сразу вспомнил, о чем идет речь.
    — Ну конечно. Можем встретиться завтра в штабе. Это легко, — сказал он.
    — Селена, — позвала Саманта, немного отставшая от Эдгара.
    — Ладно, до встречи, — кивнула Селена.
    — До ужина еще час, идемте в гостиную, — предложила Дора. Кивнув Дику и Ральфу, Рики повернул к подземельям…
    Этот день определенно не прошел даром. В отличие от других волшебных мест, Хогмид ему понравился. И оттого, что там была Визжащая хижина, положившая конец долговременному затруднению с делом чести, и оттого, что теперь можно объедаться вкусненьким. Все в жизни шло прекрасно.

Глава 10. Неприятности заслуженные и текущие.

    В воскресенье, как и говорила Селена, его действительно расспрашивали все друзья. Каждый ненавязчиво интересовался, а потом вцеплялся мертвой хваткой. Рики делал вид, что это впервые, и гордился тем, что ни разу не повторился. С тайным злорадством расписал он Ральфу, насколько ненормальным показалось ему поначалу страстное внимание мальчишек к метлам. В тот памятный день, когда Рики впервые попал в Косой переулок, Эдгар отогнал его от полок с возрастными ограничениями; он и впоследствии удивлялся склонности колдунов придерживаться предписаний.
    Лео он посетовал на странные денежные знаки, а также поделился впечатлениями относительно гоблинов в банке «Гринготтс». С Диком они полчаса обсуждали потрясение, пережитое им в «Дырявом котле», что волшебники друг друга знают, и о том, как стена открылась, и названия магических предметов. Но самое главное, что бесконечно потрясло его, Рики так и не сказал: его крестный отец–зануда оказался знаменитым магом.
    В понедельник за завтраком выяснилось, что гости иногда посещают уроки старшеклассников. Лео порадовался, что не приходится отвлекаться на своих уроках на непонятную речь. История магии ничем не отличалась от обычной. Если кому и не было никакого дела до делегаций, то это Биннзу.
    Даже Миртл пару раз проплыла по Большому залу. Но Люпин упомянул о том, что учиться следует как можно лучше. Рики же как всегда в день ухода за магическими существами ждал, чтоб учебное время поскорее кончилось. Сегодня предстояло знакомство с новой тварью; он надеялся, что она не будет опаснее предыдущей.
    Плетеные клетки возле хижины еще издали бросились в глаза. Виктор Чайнсби обогнул Френка, чтоб выйти вперед; последнему это не понравилось.
    — Макарони, — сказал Виктор, — Тони Филипс вчера сказал мне новые правила.
    Рики вспомнил, что так и не узнал, до чего договорились гриффиндорцы в своей таинственной пещере.
    — Я согласен, — но казалось, Виктор был не очень доволен.
    — Сегодня мы начнем, — загремел над головами бас Хагрида, который тотчас потонул в отборной ругани. Ученики опешили.
    — Ничаво. Посмотрите на них. Кто знает?..
    — Раздражары, — пренебрежительно фыркнул Френк. Тем самым он опередил Виктора, который немедленно нахмурился, подавая пример остальным равенкловцам.
    Рики с удивлением понял, что вот эти хорьки–переростки действительно говорят, причем такое, за что бабуля вырвала бы ему язык.
    — Сегодня мы научимся укрощать их, — осчастливил Хагрид. – Сейчас я отпущу их на грядки, и покажу, что с ими делать.
    «Замечательно, — подумал Рики, — всю жизнь мечтал понянчиться с матерящимся хорьком. Специально для этого меня и послали в школу. Напишу‑ка я еще письмо Питу».
    Хорьки не очень‑то позволяли набросить на себя ошейники. Он знал толк в животных, но до сих пор имел дело только с воспитанными, которые не обзывались. Вскоре он перестал замечать, как заливаются краской девчонки и некоторые парни всякий раз, когда тварь набрасывается на них. Постепенно задание отвлекло Рики от всего происходящего вокруг.
    — Ты что, совсем безрукий? – донеслось вблизи; ухо резанул, как всегда, не голос, а тон неподражаемого превосходства.
    — Это ты мне, грязнокровка? – был ответ.
    Рики удивился, почему не предвидел этой ситуации. И ничуть ему было не жалко. Оставив в покое раздражра, который тут же начал копать ямку под большим корнем, он обернулся.
    Виктор и Френк выхватили палочки. Многие одноклассники побросали питомцев и с самыми разными выражениям лиц наблюдали за ними. Хагрид, спорящий в отдалении о чем‑то с Дорой Нотт, пока ничего не замечал.
    — Что ж, наслышан, — холодно произнес Виктор. – Слизеринский маньяк, так ведь?
    — Таким, как ты, вообще не место в «Хогвартсе», — ощетинился Френк.
    — Вик, он просто завидует! – приглушенно воскликнула Мел Хатингтон.
    — Ты бы не лезла! – фыркнул Френк. – Тоже мне нашлась вторая Олливандер!
    После этих слов многие машинально повернулись к Рики, который мысленно проклял Мелани: если б не ее дурацкая поддержка, сейчас два его недруга сцепились бы между собой безо всякого его участия.
    — Слизеринцы в принципе способны одурачить многих, — прокомментировал Виктор. – Совести‑то совсем нет.
    Рики резко поднял ладонь вверх, останавливая других слизеринцев.
    — Заткнитесь вы, два придурка, — вежливо попросил он.
    — Защищаешь себе подобных, Макарони? – поинтересовался Френк, встряхивая головой; во второй раз с момента знакомства Рики подумал, что же мешает Эйвери подстричься ровно.
    — По–моему, вы скорее подобны друг другу, чем каждый из вас – мне, — сообщил Рики.
    — Эйвери, — нарочито отчеканил Виктор, будто уточняя, правильно ли произносит чистокровную фамилию, — я и представить не мог, что между учениками «Слизерина» есть недовольство.
    — Тихо, Хагрид идет! – зашипела Каролина.
    — Френк, ты только погляди на своего хорька! – задушенно шепнул Боб Бут. Невольно глянув туда, Рики, как многие другие, замер. В отличие от других раздражаров тот, что достался Френку, не зарывался в землю, а бессовестно обкусал мерзлую тыкву по кругу.
    — Да, Макарони, Тони был прав насчет «Слизерина», — молвил под ухом надменный голос. – На что же годится ваш Клуб, если в собственном колледже с тобой совершенно не считаются.
    Виктор самодовольно кивнул и удалился. Рики вдруг сообразил, что так и не достал палочку, и пожалел об этом, как никогда до сих пор.
    — Не обращай внимания, — дружелюбно посоветовал Генри Флинт.
    — Как я жалею, что эти двое не пообщались! – выплюнул Рики.
    Чья‑то ладонь коснулась одного из его сжатых кулаков. Повернув голову – и наклонившись, поскольку она была гораздо ниже – Рики недоуменно и сердито воззрился на человека, от которого не ждал ничего хорошего.
    — Не обращай внимания, — шепнула Бетси Спок. – Виктор всегда такой.
    — Что тут творится? – громыхнул бас Хагрида прежде, чем Рики успел прийти в себя и ответить Бетси, а она не стала дожидаться и быстро ушла.
    — Да вот, раздражары, — неопределенно взмахнул рукой Генри.
    Рики буквально чувствовал, что Хагрид смотрит на него. Он вернулся к своему питомцу, наполовину зарывшемуся в землю, упорно не оборачиваясь.
    — За хвост не дергать! – распорядился преподаватель. – Разбирайте вот это и кидайте в норы. Они мигом выскочат.
    «Пусть бы уж там и сидел, — подумал Рики, прицеливаясь. – Молчит хотя бы».
    Во время обеда к нему подошел Марк Эйвери.
    — Снейп хочет видеть тебя в своем кабинете, — сообщил староста, – так что проследи, когда он уйдет отсюда, и лучше не задерживайся. Он очень серьезен.
    — Как все, что касается меня, — пробубнил Рики. Он отметил, что Марк подошел от стола для старост, в то время как Эльвира теперь всегда садилась вместе с колледжем.
    — Ричард, лучше не заставляй его ждать, — отрезал староста.
    …На этот раз Рики искренне представить не мог, что же нужно от него завучу. Однако профессор, прохаживающийся вдоль полок с компонентами для зелий, ожидал его далеко не в лучшем расположении духа.
    — Садитесь, — приказал он, как всегда впиваясь в Рики в ответ на его недоуменный взгляд своим, тяжелым и придирчивым. Рики ничего не оставалось, как повиноваться и ждать, что последует за первым обещанием грозы.
    — Не могли бы Вы объяснить мне, Макарони, — вкрадчиво прошелестел сзади голос завуча, — что произошло на уроке ухода за магическими существами?
    Рики мгновенно вспомнил подозрительный взгляд Хагрида. Так вот оно что! Хотя гигант на месте ни в чем не смог его уличить, все же на всякий случай донес. Что ж, Рики отдавал должное: гриффиндорская мафия не теряла бдительности, и в чутком контроле над его воспитанием не наблюдала мелочей.
    — Это вообще не касалось меня, — выпалил он. Снейп, усаживающийся в свое кресло напротив, вскинул брови, ожидая пояснений. Рики не видел причин молчать. – Чайнсби и Эйвери, сэр, сцепились. Вы же знаете, Виктор магглорожденный, но при этом такой же заносчивый, как и Френк. Между ними могла состояться дуэль, но я вмешался, о чем, кстати, очень сожалею, — хмуро признался он напоследок.
    Он знал, что профессор ему поверит. Завуч «Слизерина» всегда улавливал фальшь.
    — Почему Вы полезли не в свое дело? – строго спросил Снейп. — Не слишком ли далеко зашли воображаемый полномочия, которыми наделил себя ваш Клуб? Останавливать драки – обязанность преподавателя.
    — Я полез не потому, что считал себя ответственным за них, — возразил Рики; поддевки завуча в адрес Клуба раздражали его больше, чем если бы тот поддразнивал лично его. – Просто я терпеть не могу их обоих, а они обменялись оскорблениями, которые задевали и меня.
    — Сдерживайте ваши порывы, — произнес Снейп, неодобрительно глядя на него в упор. – Вы и так наживаете слишком много приключений. Впредь, если между этими двумя возникнут разногласия, сообщайте лично мне.
    — Я не доносчик! – автоматически вырвалось у Рики.
    — Макарони! – в бесстрастном голосе профессора зазвенел металлический холод. – В обязанности каждого ученика «Слизерина» входит не только безукоризненное соблюдение школьных правил, но и поддержка дисциплины и порядка. И тут нет ничего недостойного. Надеюсь, Вы это понимаете?
    — Конечно, — кивнул Рики. Невзирая на примесь отвращения, он успел сообразить, какое превосходное оружие против обоих врагов ему всучили. Впрочем, пользоваться им следовало осторожно, чтобы не повредить своей репутации.
    — И еще, — суровый взгляд преподавателя вновь сделался настороженным. – С Вами, Макарони, желает переговорить профессор Зловестра из астрономического отделения. Она не поставила меня в известность, о чем именно, но показалась мне чем‑то весьма расстроенной. Зная Вашу успеваемость по ее предмету, предполагаю, что она оберегает Вас. Но если я все‑таки узнаю, что Вы позволили себе что‑то неподобающее, не рассчитывайте на снисхождение.
    Рики изо всех сил постарался придать лицу бесстрастное выражение, и тем не менее подозревал, что на этот раз завуч получил свой компромат. Ну конечно, карты для гриффиндорцев! Донес ли портрет Нигеллуса, или Зловестра… как они не учли, что она может сама догадаться?! Дорого обойдется ему опыт с реакцией портрета, если Снейп обо всем узнает. Чистосердечное признание в данном случае вряд ли могло бы смягчить наказание, поскольку Снейп был не из тех, кто станет глядеть сквозь пальцы на познавательный интерес подобного рода.
    Завуч намеренно потянул многозначительное молчание.
    — Ступайте. Зловестра ждет Вас в своем кабинете.
    Ох, как хотелось Рики избежать этой встречи! Однако ни одной приемлемой лазейки его внутреннему взору не представилось. Завуч, конечно, не повел его под конвоем, однако о том, чтоб сбежать, мечтать не приходилось.
    Долгий путь к Северной башне вдруг оказался до неприличия короток. Рики помелили перед дверью, собрался с духом и постучал.
    Увы, профессор находилась внутри и пригласила его войти.
    Одного взгляда в ее сторону оказалось довольно, чтоб подтвердились худшие опасения. Перед ней лежали улики: работы грифиндорцев, над которыми он немало покорпел, стараясь, чтоб манера рисунка была отлична от его обычной.
    — Ричард, — мягко произнесла профессор, — эти работы Вам знакомы?
    — Нет, — вглядевшись для приличия, убежденно ответил Рики. Внутри поднималось неприятное чувство.
    — Это работы Ваших однокурсников из «Гриффиндора», и должна сказать, они на порядок лучше всего, что чертили эти двое до сих пор.
    Бесполезность первоначального замысла со всей очевидностью предстала перед Рики. То, что говорила Зловеста, было правдой, по меньшей мере, наполовину; она ведь разбиралась в работах своих учеников. А вся школа знала о нетипичном взаимопонимании некоторых слизеринцев с некоторыми гриффиндорцами. Понять сейчас, донес ли Финеан Нигеллус, не представлялось возможным.
    Профессор внимательно наблюдала за ним, и он чувствовал, как она огорчена.
    — Вы можете это объяснить? – спросила она безо всякого обвинения.
    Сказать правду? Такой вариант Рики отмел сразу. К счастью, лучшее вранье всегда приходило к нему по наитию.
    — Да, — произнес он, стараясь смотреть ей прямо в глаза и симулируя смущение. – Дело в том, что эти карты… Нет, я, конечно, не чертил их.
    — Продолжайте, Макарони, — подбодрила Зловестра.
    — Они же контрольные, — пояснил он, как бы оправдываясь. — Артур и Ральф попросили меня помочь, потому что им очень хотелось сделать как лучше. Только не передавайте им, что я сказал. Гриффиндорцы слишком горды, чтоб в таком признаться, а я не хочу выглядеть в их глазах предателем, — отрезал он, и уже прокурорским взглядом вперился в Зловестру.
    Получилось удачно: она, судя по всему, поверила.
    — Ну, это похвально, Макарони, — произнесла она, — конечно, я против, чтоб Вы взваливали на себя чужие обязанности. Но помощь товарищам – дело другое. Ваших способностей для Вас одного, наверное, слишком много, — в раздумье произнесла она. И бодро добавила: — Словом, если Вы иногда будете продолжать в том же духе, я не стану возражать.
    С тем его и отпустили. Однако после этого разговора Рики чувствовал себя еще более взъерошенным, чем до него. «Удивительный день сегодня, — рассудил он. – Снейп навязал мне заботу о врагах, Зловестра — о друзьях. Что еще может произойти?».
    Точно по заказу, перед ним вдруг вырос Кровавый Барон.
    — Нашему колледжу светят славные времена, — высокопарно начал он, выслушав приветствие Рики. – Конечно, участие – это уже честь.
    — Думаю, Эльвира Паркинсон достойна того, чтобы победить, — поддакнул Рики.
    — Дитя мое, ты говоришь мудрые вещи, — отечески улыбнулся Барон; то есть он сам так считал, судя по тону голоса. – Ты понимаешь, что я хочу сказать? – Барон подался вперед, Рики инстинктивно отпрянул.
    — Нет, — честно признался Рики.
    — Чемпиону надо помочь по мере сил и возможностей, — от страшного шипения Рики ощутил шевеление волос у виска и на макушке. – Это общее желание «Хогварса», ведь так?
    Рики не стал бы возражать, даже если б был не согласен.
    «Интересно, — размышлял он по пути в подземелья, — как можно от нас чего‑то ждать, если задания Турнира превышают наш уровень знаний? И как ведь точно я угадал – вот и Турнир на шею повесили. Пропадает, знать, во мне талант великого прорицателя. Нет уж, больше никаких поручений на сегодня. Надо подальше…от Доры».
    Таким образом, пройдя половину пути до общежития, Рики передумал и свернул в штаб. Ему нравилось бывать там, нравилось чувствовать себя уполномоченным и важным, заслуживающим доверия.
    Внутри никого не оказалось. Рики упал в кресло и какое‑то время безмятежно наслаждался тишиной и покоем. От избытка скромности он никогда не страдал, и потому преисполнился торжества оттого, как удачно решилось дело со Зловестрой. Кстати, пора начинать новую карту. Рики выдвинул ближайший ящик и взял два свитка.
    — А второй кому? — поинтересовался со стены надменный Финеан Нигеллус. Рики не заметил его появления и невольно вздрогнул. Именно такие моменты, как этот, заставляли его сомневаться, сможет ли он вообще когда‑нибудь почувствовать себя своим в мире магии.
    — Просто на всякий случай, — пожал плечами Рики.
    — А то, что произошло, тебя ничему не научило? – издевательски поинтересовался портрет.
    «Не факт, что он это организовал. Мог узнать», — рассудил Рики. Впрочем, это не настроило его на достаточно миролюбивый лад, чтоб сдержать достойный ответ.
    — Научило, — важно кивнул он. – Проворачивать запрещенные дела так, чтоб за нами не мог подглядеть ни один портрет.
    Предок Лео, казалось, сейчас задохнется от возмущения.
    — Ты что себе позволяешь? – произнес он, наконец.
    — А, ну простите, — смутился Рики. – Выдать себя так – непозволительная глупость для слизеринца, верно?
    — Не верно, — сообщил дедушка Финеан и удалился.
    Пожав плечами, Рики вернулся к урокам.
    Вечером он появился в общей гостиной с приятным сознанием исполненного долга и тремя эссе, и был встречен недовольством Лео. Оказывается, после обеда все члены Клуба разыскивали его в разных частях замка.
    — А штаб, по–вашему, неподходящее место, куда и заглядывать не стоит? – спросил Рики.
    — Мы подумали, что там тебе делать одному, — раздраженно махнул Лео. И поведал следующее.
    Привидение Жирного Монаха сообщило Эди Боунсу, что Виктор Чайнсби и Тони Филипс совместными стараниями собрали группу недовольных тем, что на Турнире школу представляет слизеринка. Заводилы утверждали, что Чемпиона демократичнее было бы выбирать голосованием, и что некоторые порядки в колдовском мире безнадежно устарели. Лео это показалось абсурдом, однако идея на многих произвела впечатление.
    Рики полностью разделял мнение друга о том, чем в таком случае могли обернуться игры в демократию.
    — Каждый будет голосовать за представителя своего колледжа, кто одеяло на себя перетянет, — определил он. – Это еще называется шкуродерством. Интересно, неужели Виктор и Тони отреагировали с таким опозданием из‑за подготовки к предстоящей дуэли?
    — Какая разница? – не обратил внимания Лео. – Нам‑то как себя вести? Клуб поддерживает Эльвиру. А в «Гриффиндоре» и «Равенкло» началось что попало.
    — Между прочим, я видел Кровавого Барона. И он тоже осчастливил меня поручением – помогать Эльвире где только получится, — сообщил Рики.
    — Ничего особенного, — Лео ничуть не удивился. – Жульничество – самая древняя традиция Тремагического Турнира. Пошли ужинать, все равно не представляю, что можно для нее сделать, если задания никто не знает наперед.
    Как ни всматривался Рики, за соседними столами все шло спокойно. Друзья, правда, поглядывали недовольно, но Рики заметил потрясающий десерт и вознамерился добраться до него как можно скорее. Он был на полпути к цели, когда без предупреждения на его голову опустилось нечто мягкое и тяжелое.
    Пришлось поднять глаза. Половина зала наблюдала за ним. Осторожно подняв руки, Рики снял чудесную сову, любезно предоставленную в его распоряжение администрацией школы. Он не сомневался, что добросовестная птица прилетела в столь позднее время потому, что не упустила на своем пути ни одного дерева, на котором можно выспаться. Теперь она тоже не желала улетать сразу; плюхнулась к нему на колени, закрыла глаза. Решив держаться, будто ничего особенного не происходит, Рики позволил ей остаться и распаковал небольшой сверток. Внутри находилось письмо и словарик, который он сразу передал Лео.
    — Макарони, а откуда у тебя сова? – бестактно поинтересовался Френк Эйвери.
    Рики изобразил глубокую задумчивость.
    — Спроси завтра, я придумаю, — серьезно предложил он.
    У одноклассников попадали челюсти. Френк фыркнул, но, поскольку его брат покосился в их сторону, не стал продолжать.
    На другой день, шагая на прорицания в полном одиночестве, Рики обдумывал содержание письма, пришедшего накануне. Точнее, двух писем, от родителей и от Пита. Суперспособ брата обойти барьер отличался такой простотой, что Рики едва ли волосы на себе не рвал от огорчения: нужно было всего–навсего согнуть пергамент в форме бумажного самолетика, известного любому ребенку, и самолетик этот запустить в Чашу с доступного расстояния. Несмотря на то, что Рики несколько лет не возвращался к подобным забавам, он не сомневался, что справился бы. Ну да поезд ушел, рельсы растащили, и переживать не стоило.
    Родители нашли подход к сове. Оказывается, побуждая ее улетать, поступать надо следующим образом: дождавшись, когда она проснется, привлечь ее кормом, подманить к окну и корм выкинуть по траектории вверх; когда она вылетит, окно захлопнуть, а письмо, ясное дело, следовало подвязать заранее.
    Неподалеку от башни он услышал голоса и ускорил шаг. Похоже, Селена и Дора, если не ссорились, были далеки от довольства друг другом. Слизеринка на чем‑то настаивала; хуффульпуффка решительно отказывалась.
    — Оставь ее, наконец, в покое! – возмущалась Селена.
    — Эта противная старушенция нас не оставит в покое, — утверждала Дора.
    — Я считаю, твои проверки ничего не дадут нам, не считая, что это нехорошо, — сказала Селена.
    — Как угодно, — буркнула Дора, и развернулась спиной к Рики как раз в тот момент, когда он появился из‑за поворота.
    Селена не обратилась к нему, пока Дора не ушла.
    — Она опять что‑то изобретает для Трелони? – догадался Рики.
    — По–моему, это лишнее, — нахмурилась, кивая, Селена.
    — Не обижайся, но я склонен больше согласиться с ней, — усмехнулся Рики, в голове которого четко вырисовался мистический образ прорицательницы.
    — Конечно. Ты же слизеринец, — согласилась Селена.
    Они повернули к лестнице, по которой поднялась Дора.
    — Знаешь, вчера на маггловедении получилось очень забавно, — заговорила Селена. – Когда я зачитала твое первое впечатление от Косого переулка, преподаватель уверенно заявил, что я разговаривала с девочкой. Рики, — покосилась она на него, — ребятам из Клуба интервью тоже ты давал?
    — Угу, — откликнулся Рики, наблюдая за ее реакцией.
    — Ну тогда… они тебе ничего не говорили?
    — Нет, а что?
    — Просто профессор по впечатлению давал оценку каждому. И получилось, все говорили с разными людьми. А это был ты один.
    — Я польщен, — улыбнулся Рики.
    Они поднялись в кабинет прорицания и уселись, как обычно, за крайний столик, рядом с Дорой и Бобом. Преподаватель еще не показывалась.
    — Сегодня чай или кофе? – спросил Рики. Он помнил, что Трелони вроде упоминала о повторении.
    — Сегодня представление, — проинформировала недовольная Дора.
    — Парвати Патил будет присутствовать, — пояснил Боб.
    — По–моему, она приятнее, чем наша профессорша, — шепнула, определенно к ним обращаясь, Бетси Спок за соседним столиком.
    Рики опешил, не решив сразу, как реагировать. С некоторых пор равенкловские одногодки стали ему менее симпатичны, чем даже гриффиндорцы из группы поддержки Тони Филипса.
    — Сейчас увидим, — ответила ей Дора, не обремененная подобными переживаниями.
    Обе прорицательницы появились через минуту. Сияющая Парвати поддерживала под руку скорбно глядящую Трелони. Профессор опустилась в кресло, гостья устроилась подле нее на стуле.
    — Итак, дети, — начала Трелони, — сегодня очень удачный день для проникновения под завесу будущего. Я отчетливо вижу это. Не так ли, моя дорогая?
    «Откуда бы ей знать, что ты видишь, отчетливо или не очень?», — подумал Рики.
    — Вы совершенно правы, — кивнула Парвати.
    — Не будем медлить, детка, — Трелони величественно махнула рукой. – Детка, разлей, пожалуйста, чай и кофе для всех нас. Подходите и разбирайте, кому что достанется.
    Если Парвати и не понравилось, что ею командуют, она ничем этого не показала. Рики достался чай, как Селене и Бобу. Дора самодовольно задрала нос, когда Селена попросила поменяться с ней кофе. Нахохлившись, Селена гордо отвернулась, и тогда слизеринка одним движением незаметно переставила чашки. Через минуту мимо проплыла, притворяясь, будто погружена в себя, Трелони. Она закончила обход и вернулась на место.
    — Ваш выбор, деточки, на первый взгляд может показаться ничего не значащим, но для посвященных ясно, что в подлунном мире нет ничего случайного. Те, кто выбрал чай, должны остерегаться самих себя. Сдерживайте свои дурные порывы, дети, лишь тогда, может быть… У кого кофе, будьте бдительны; ваше окружение не так безопасно. Симпатия и доверие могут подвести вас.
    Рики обменялся раздраженными взглядами с Дорой. Селена никак не отреагировала. Зато вздрогнула за соседним столиком Бетси Спок.
    — Начнем. Не торопитесь, — плавно произнесла Трелони, поднося к губам свою чашку.
    Рики знал, что это самая приятная часть урока. К прорицаниям у него хватало претензий, но чай и кофе здесь всегда неизменно оказывались на высоте.
    Наконец, ученики начали боязливо разглядывать узоры на дне своих чашек. Трелони встала и начала обход с той стороны, где первым был Рики.
    — Макарони, — сказала она, что Вы можете сказать о своем будущем по вот этому?
    — Ну, — Рики поднял чашку и повернул так, чтоб на дно падал свет. – Как ни странно, выходит, что в данное время я нахожусь в опасности. И эта опасность будет все приближаться, хотя… вроде бы адресована не совсем мне, вот эта стрелка…
    — Дайте‑ка, — взволнованная Трелони бесцеремонно выхватила чашку у него из рук. Красивые глаза Парвати также приняли испуганное выражение. – Вы, как всегда, неверно поняли, дитя мое. Опасность вокруг Вас, но это вовсе не означает, что она грозит лично Вам. Внимательней надо быть.
    — А как же Грим? – не сдавался Рики. Не зря же он учил Селену рисовать все эти символы.
    — Рики, нашел ты, о чем спорить! – шепнул ему Боб. За соседними столиками тоже поглядывали с недоумением.
    — Он смотрит в другую сторону, — с искренним сожалением возвестила Трелони, отворачиваясь к следующему ученику.
    — Но ты все равно будь осторожен, — шепнула ему Парвати.
    Трелони между тем взялась выслушать Селену.
    — Ну, вот этот изгиб означает волнение. Еще будут несколько тайн, не очень значительных. Конечно, возьмите, профессор.
    — Вы преступно оптимистичны, — осуждающе изрекла Трелони. – Здесь ведь отчетливо видно, что Вы направлены не на то. И я бы на Вашем месте не стала хранить эти тайны. Прислушайтесь ко мне, дорогая. Что у Вас, мисс Нотт?
    — Я верю, что ты способна принять верное решение. Это у тебя в глазах, — улыбнулась Селене Парвати.
    — Великая радость впереди. Не исключен золотой дождь, — сообщила Дора.
    — Откуда Вы все это взяли? Я не то чтобы отказываю Вам в способности. Но никогда еще у меня не было ученика, столь склонного при расшифровке послания судьбы все ставить с ног на голову. Вас ждет риск, Дора.
    — Значит, есть шанс выиграть, — ободрительно шепнула Парвати.
    — Мистер Бут… О, какая несчастливая чашка! Вам грозят серьезные разочарования и неприятности, — всполошилась профессор, не удосуживаясь выслушать версию Боба. – Я просто обязана Вас предупредить…
    — Все кончится благополучно, — предсказала Парвати, мельком заглянув в чашку Боба, прежде чем, следом за наставницей, перейти к другому столику.
    «Изумительная парочка. «Увы, ты умрешь», — клянется одна. «Но зато точно попадешь в рай», — утешает другая»», — подумал Рики.
    — Нет, избежать дурацкого положения Вам решительно не удастся, Бетси, — сочувственно уверяла Трелони. – И стараться не стоит.
    — Учти, все к лучшему. Возможно, ты заведешь новых друзей, — пообещала Парвати.
    — Вот это урок, — вздохнул впечатленный, судя по взгляду, сверх меры Боб, когда звонок освободил учеников.
    — «Все так ужасно, какая прелесть!», — прокомментировала Дора.
    Боб покосился на Дору, но промолчал.
    Они втроем возвращались в общежития «Слизерина». Рики не обменивался впечатлениями, потому что прорицания, удвоенные и разнонаправленные, надоели ему еще больше, чем до сих пор. Появление на уроке мисс Патил нисколько, по его мнению, не улучшило мотивацию к учебе, хотя он замечал такое у других одноклассников.
    — О, эта журналистка! – фыркнула за спиной Дора. – Разве ей сюда можно?
    Рики обернулся; вездесущая Дора успела приклеиться к окну.
    — Ты о Вриттер? – уточнил он.
    — Конечно! А мистер Уизли, похоже, ее еле терпит.
    Рики с Бобом тоже подошли к окну. Там действительно можно было узрить Рона Уизли, все порывающегося уйти от репортерши, упорно догоняющей его, когда он отодвигался на шаг. Перо летело следом, и это ничуть не мешало ему фиксировать разные разности.
    — Хоть бы она не начала у учеников брать интервью насчет Эльвиры, — забеспокоился Боб.
    Рики вспомнил о грандиозной кампании Тони и Виктора. «Да, эти магглорожденные идиоты вполне могут не понять, с кем связываются».
    — Идемте скорее в гостиную, — зачем‑то поторопил Боб.
    Но попасть туда Рики было не суждено. «Хогвартс» не скупился на сюрпризы для особых учеников. Мало ему оказалось совы за завтраком; лестницу, ведущую из Главного Холла в подземелье, внезапно преградило дорогу привидение самой Плаксы Миртл.
    Боб ничего не понял, но выражение глаз Доры обещало некоторые нарушения покоя на ближайшие сутки.
    — Тебя ждут в штабе! – капризно заявила Миртл. Вначале полностью переставший соображать от приятной встречи, Рики только на третьем этаже понял, что она сопровождает его туда. Впрочем, возможно, именно поэтому за ним и не увязалась Дора. И важнее было, зачем его позвали так срочно.
    Миртл вплыла внутрь раньше, чем он открыл дверь.
    Все было бы как обычно, если б не безукоризненная интуиция Рики. Нет, друзья позвали его не обсуждать очередную шалость. Похоже, что Артура изнутри распирало невероятное счастье, невзирая на неприятности и некоторую неясность в чувствах. Лео смотрел в сторону.
    — Нас пока не вызывали? – озабоченно спросил вновь прибывшего Дик.
    — А зачем? – поинтересовался Рики.
    — Не гони, никуда это от тебя не денется, — Ральф, вопреки обыкновению, выглядел очень серьезным.
    — Вы можете хоть когда‑нибудь не ходить в библиотеку? – с жалобной претензией произнес Эдгар.
    Лео хранил молчание. Еще раз обведя глазами друзей, Рики заметил, что ухо Дика наполовину забинтовано.
    — В библиотеку, — со значением произнес Артур, — ходить следует обязательно…
    Рики определенно не успевал за ходом рассуждений.
    — Причем по назначению, — сурово произнес со стены Финеан Нигеллус. – Впрочем, иногда стоит… Но, будь я директором, все равно не стал бы… Вы не поняли, дети мои? Прошу сию минуту к директору Лео и мистера Дейвиса. Пароль «Мятная конфета».
    Ни слова не говоря, оба поднялись и покинули комнату. Портрет скрылся с глаз.
    — Кто мне объяснит, что происходит? – потребовал Рики.
    В следующие пятнадцать минут его любопытство было удовлетворено сверх всякой меры, что сопровождалось ураганом чувств разного свойства и силы. Как он был прав в своем мнении!
    … — Виктор, может, и прошел бы мимо, но Тони, точно, в голову ударило, — рассуждал Артур.
    — Конечно! Группа поддержки за спиной, а слизеринец перед глазами, — поддакнул Ральф.
    — Мозгов у твоего Филипса что в голове, что в пятке, — фыркнул Эдгар.
    — Так ему сейчас оттуда их и извлекают, — пожал плечами Артур.
    — Значит, Тони велел Лео что передать Эльвире? – уточнил Рики, прекрасно сознавая, что ему лучше не знать таких деталей.
    — Лео не сказал, — скромно доложил Ральф.
    — Но он хотя бы не сразу схватился за палочку. Это недалеко от библиотеки, мадам Щипц могла услышать. И Филч там все время рыскает, — напомнил Эди.
    — Ну Дик на то и умный, чтоб напоминать факты, — продолжал Артур. – Посоветовал тратить энергию на то, что они могут изменить.
    — И чтоб Чайнсби ему на это чего‑нибудь не вякнул! – промолвил Ральф. – А Тони и повода не надо.
    — Сами же влипли, — проворчал Эди. – Говорят, Хатингтон пыталась влезть.
    — Перестань ты, Мерлина ради, причитать, — одернул его Артур. – По правде, я давно ждал, что Дик подерется с Виктором, и даже рад, что так случилось. И не в последний раз… Ну да им обоим досталось так себе, мадам Помфри быстро отпустила.
    — Лео не сразу вспомнил о Щите, — заговорил Эдгар, — но я вообще не уверен, стоило ли ему использовать такие мощные заклиная. Филипс неизвестно, когда выйдет, и его сторонники взбесились.
    — А не надо было доставать лучшего ученика параллели, — проворчал Рики как можно тише.
    — Ты это посоветуешь Тони? – приподнял бровь Артур.
    — Он получил два проклятья за три секунды! – проинформировал Ральф.
    — И что теперь будет? – вслух подумал Рики.
    — Дик говорит, реферат ему придется переписывать. Весь в пепле, — вздохнул Ральф.
    — Кроме шуток! – рассердился Эдгар.
    — Целый свиток, и поди‑ка так напиши! – поддразнил Артур. – Куда уж серьезнее: директор их всех вызвал, — благоразумно кивнул он. – Меня больше заботит, что теперь начнется в «Гриффиндоре». Мои кузины это так не оставят.
    — В смысле? – вскинулись Рики и Эдгар.
    — Они же дочки тети Пэнси. А Эльвира ваша ее племянница. Забыл? – вздохнул Артур. – Счастливый ты человек, если можешь себе позволить такую роскошь.
    — Я слышал от Билла, они уже мыло Тони заколдовали, — сказал Ральф.
    — Ох, не говори со мной на эту тему! – взмолился Артур.
    Рики опустил глаза, притворяясь, что изучает поверхность стола.
    — Ту еще репортерша эта вредная заявилась, — вспомнил Эди.
    — И предсказательница. Будто одной мало, — добавил Рики.
    — Ну, новая хоть красивая, — ухмыльнулся Ральф.
    — Кстати, о гармонии, — заговорил Эдгар. – Дик никому не говорил о каких‑то особых порядках в «Равенкло»?
    — Да, — подтвердил Рики, припоминая их разговор по пути в больничное крыло, но мало отвлекаясь на это, — он тогда ничего толком не успел рассказать.
    — По–моему, Чайнсби опаснее Филипса, — мрачно резюмировал Эдгар.
    Артур и Ральф насупились при этих словах.
    — Почему ты недооцениваешь гриффиндорца? – обиделся Ральф.
    — Мой дядя Фред говорит, что дурак с горячей головой может натворить такое, чего хладнокровному дураку и в голову не придет, — осчастливил Артур.
    Рики беспокойно поглядел на дверь, гадая, что же сейчас происходит у Дамблдора. Он ни за что бы ни признался гриффиндорцам, но, подобно Эдгару, предпочел бы, чтоб Лео и Дик пришли бы сегодня в библиотеку другой дорогой или обошли ее вовсе. Конечно, директор вызвал всех завучей, кроме Стебль… Можно не сомневаться, Снейп воспользуется ситуацией и постарается изобрести способ удерживать Клуб от бурной активности. Вот интересно, побеседуют ли они с Мак–Гонагол по душам после того, как ученики уйдут.
    — А что вы будете делать?
    Рики вздрогнул, и не он один. Слизеринец поразился, как это мог забыть о присутствии такого важного лица, как привидение Миртл. Впрочем, пока его посвящали в суть конфликта, она вела себя на удивление тихо.
    Миртл была полномочным представителем школьных привидений, которые более года назад наказали их Клубу оберегать единство «Хогвартса». Логично, она требовала отчета. Он тотчас вспомнил и разговор с завучем, и поручение Кровавого Барона. Ведь сегодня у него самого была стычка с Виктором на уходе за магическими существами! «Что за денек, Мерлинова борода!», — подумал он, усмехаясь. К счастью, Миртл, чувствительная до безобразия и все принимающая на свой счет, этого не заметила, потому что Ральф полусерьезно начал излагать ей свое видение ситуации и все трудности, которые возникнут у них в связи с последними событиями.
    Рики дал ему закончить, чего долго ждать не пришлось, потому что Миртл вдруг вспомнила, что ей по каким‑то соображениям неудобно находиться в комнате мальчишек, и избавила их от своей меланхольной компании, уйдя через пол. Рики хотел говорить, когда соберутся все, но, поскольку Лео и Дик все не возвращались, он решился.
    Предостережения завуча не вызвали никакой реакции, поручение Барона – только недоумение. Но столкновение Чайнсби с Эйвери слушатели восприняли очень живо. На этом его новости иссякли.
    — Хочешь полюбоваться, как расписала Вриттер происшествие в пабе? – спросил Артур, уже извлекая из своего ящика газету.
    — Обязательно, — не сомневался Рики.
    Выдающееся событие было вынесено на первую полосу «Пророка». Он думал быстро пробежать глазами короткую статью, но не мог сдержать изумленных комментариев.
    — Она утверждает, что этот тип специально пристал к Хогвартсевскому чемпиону?! – воскликнул он. Но дальше пошло еще хуже. – Что? Швырнул в Эльвиру емкость с подозрительной жидкостью?! Это были его капли! Как это «с итальянским акцентом», да никак я оглох на оба уха!
    — Акцент какой‑то у него был, — поддел Ральф.
    — Но не итальянский, — категорично поручился Рики. – Вы же слышали гостей! Черт знает что такое!
    — Международную обстановку нагнетает, — кивнул Артур. – Дядя Рон мне говорил, что чуть скандала не добилась. Ей пока запретили писать, а она к нему опять сегодня присосалась.
    — Хоть не пишет, — высказал Рики, возвращая газету.
    — Не радуйся, — осадил Ральф. – Это временно. Видел же, она все равно приходит. Высматривает, вынюхивает, а потом и сочинит.
    — Весь мир колдовства сошел с ума! – Рики воздел очи к потолку.
    — Да, похоже, что весь, — Артур взял газету и начал листать.
    — Хочешь найти заметку с твоей теткой? – догадался Ральф.
    — Не с ней, а с бабусей, которая заснула на станции, — поправил Артур. – Вот, слушайте: «Престарелая Дорис Крокфорд требует возмещения от компании магических перевозок».
    Он поднял взгляд от текста, ткнул пальцем в крошечную заметку и сказал от себя:
    — А кто виноват, что у ней склероз? Представь, эта миссис Крокфорд купила билет на поезд заранее, а потом забыла и взяла второй, на следующий рейс. Тетя встретила ее на вокзале в Хогсмиде, они собирались вместе ехать, они ждали поезд и разговорились. Потом миссис Крокфорд ушла, и в купе не появилась, тетя доехала одна и очень беспокоилась. И тут пришла сова от этой старушенции: она приехала в Лондон по своему билету и волновалась, не найдя рядом тети Пэнси. Кое‑как разобрались, что тетя вернулась более ранним поездом, целая эпопея вышла. Теперь бабуся Крокфорд желает вернуть свои деньги за первый билет, который, к тому же, куда‑то задевала и найти не может.
    — Это все там написано? – удивился Эди.
    — Нет, про мою тетю нет вообще ничего, — сказал Артур.
    — Мы после занятий пошли к его дяде Рону, который как раз говорил об этом с дядей Джорджем через камин, — объяснил Ральф. – А потом туда вбежала леди Парвати и сообщила о драке с Тони и Виктором, которую, по ее словам, предвидела ваша профессор Трелони.
    Рики ничего не стал на это отвечать.
    — Дядя Рон не уверен, что это недоразумение, — покачал головой Артур, взглядом возвращаясь к «Пророку», — я его знаю.
    — А что не так? – спросил Рики.
    — Вроде бы кто‑то воспользовался первым билетом, – сказал Артур. – Во всяком случае, судя по количеству оторванных клочков, в поезде с моей тетей ехало столько пассажиров, сколько продано билетов. Хотя в поездке тетя Пэнси ничего особенного не заметила, но она устала и плохо помнит дорогу, — изложил Артур.
    — Скорее всего, миссис Крокофорд уронила билет, а кто‑нибудь подобрал. Экая важность! – объяснил Рики.
    — Разве так можно? – укоризненно спросил законопослушный Эдгар. – Это, конечно, не кража, но…
    — Запросто! – убежденно заявил Рики.
    — У Дамблдора все странные происшествия на заметке. Даже если птичка не по той траектории летит, — упрямо продолжал Артур. – Ничто не должно нарушить ход Турнира.
    В это время дверь толкнули снаружи.
    — Я уже двенадцать слов выучил, — говорил Лео, — так некстати…
    Вернувшиеся с казни герои немедленно подвинули важность дорожных впечатлений тетушки Пэнси. По обоим с трудом, но можно было угадать признаки хорошей выволочки. Но они уверяли, что врагам досталось больше.
    — Тони додумался потребовать объяснений у директора, почему нельзя выбирать чемпионов новым демократическим способом. Дамблдор поручил Минерве МакГонагол каждый день, по часу до взысканий, проводить с ним и Чайнсби разъяснительную беседу на предмет хогвартсевских правил, и как надо здесь себя вести, — сказал Дик.
    — Как сказал профессор Снейп, молодые люди не поняли, куда попали, — добавил Лео.
    — Про нас он тоже сказал, что мы во все умудряемся ввязаться, — вздохнул Дик.
    — Вас наказали? – спросил Эдгар. Артур закатил глаза.
    — Да. Тони и Виктор должны две недели убираться с Филчем, не считая нотаций завуча.
    — МакГонагол обоих будет воспитывать? – уточнил Ральф.
    — Да, обоих, — подтвердил Дик. – Нам назначили неделю, переписывать…
    — У кого? – решил проверить догадку Рики, мельком отметив себе, что переписывать – это не так позорно, как убирать, по магическим понятиям.
    — У Снейпа, — вздохнул Лео. – А он предупредил, что постарается нас загрузить. Мне это совсем некстати.
    — Значит, изучаешь итальянский, — процедил Дик. – Когда успеваешь, надо вот еще сделать работу по зельям…
    При этих словах Лео и Эдгар вскинулись, Рики и Артур отвернулись, а Ральф поморщился.
    — Люпин говорил о принципе последовательности необходимых слагаемых в темной магии, я думаю, в зельях то же самое, и скажу это Снейпу, — сообщил Эдгар.
    — Нельзя пренебрегать уроками из‑за взыскания, — беспокойно сказал Лео.
    — И мне стоит приналечь на учебу, — проворчал Дик.
    Образцовые ученики одарили друг друга взглядами исподлобья.
    На эту сцену, как заметил Рики, с видимым удовольствием взирал неизвестно когда вернувшийся Финеан Нигеллус.
    — А когда же вы успеете размышлять над моими странностями? – спросил Рики, отчасти желая отвлечь друзей от мучительных учебных переживаний, отчасти – повернуть к тому, что больше интересовало его, но главное: спрашивая, он пристально наблюдал за реакцией портрета.
    Тот не стал скрывать проступившую во взгляде неприязнь, хотя и промолчал.
    Дик и Лео переглянулись, на этот раз с удивлением.
    — А разве мы не говорили?.. – начал Дик.
    — Нет, — сказал Рики. Эди и гриффиндорцы подтверждающе закивали.
    — Просто мы решили, не стоит этого говорить, — небрежно махнул Лео.
    Но, по мнению Рики, портрет предка интересовался не стоящим вздором не меньше него.
    — У нас есть одна версия, но настолько дурацкая. Черный юмор своего рода, — охарактеризовал Дик.
    — И все‑таки? – не отставал Рики, оглядевшись в поисках поддержки.
    — Заговорили, так давай уж, — потребовал Артур.
    — Ну, прежде надо перечислить бесспорные факты, на основании которых был сделан данный абсурдный вывод, — Лео, не изменяя своей манере, начал издалека. – Рики легко дается даже сложная магия. Он владеет языками нечеловеческих существ. Вырос у магглов, не знает своего происхождения, а данных нет. Гарри Поттер следит за ним с раннего возраста. До приезда в «Хогвартс» учителя не хотели, чтоб он попал в «Слизерин», куда он все‑таки попал; теперь гадают заранее, делать ли его старостой. Остатки Упивающихся смертью охотятся за ним, потому что он связан с Сами – Знаете – Кем. Дик?..
    Артур зевнул в кулак, утомленный пересказом Лео. Дик набрал воздуха, стоя нарочито серьезную мину.
    — Проверив, к кому относятся эти факты, мы предполагаем, — он сделал паузу, затем просто выпалил: — что Рики и есть Сами – Знаете – Кто.
    Рики скорее осознал, нежели почувствовал, как у него упала челюсть. В наступившей тишине отчетливо разнеслось чертыханье Финеана, который немедленно после этого покинул свою раму.
    Рики понимал его, он сам почувствовал, что сейчас начнет либо хохотать, либо ругаться.
    — Видел? Шпион даже слушать не стал такую ерунду, пост бросил, — язвительно заметил Артур.
    — Но согласись, сходство есть, — вежливо заметил Лео, с удовольствием наблюдая общее смятение.
    Дика оно, напротив, смутило.
    — У дяди Гарри сходство тоже есть, — вмешался Эдгар, — но однако… — Чтобы Дамблдор и другие маги позволили ему учиться среди нас?
    — Это невозможно, — объявил Ральф, красноречиво покрутив пальцем у виска.
    — Знаем. Но это единственное, что мы смогли придумать, — виновато улыбнулся Дик.
    — Совершенно бредовая версия, — постановил Артур.
    — Ну вы же хотели какую‑нибудь! – поддразнил Лео.
    — Но не такую же! – вырвалось у Рики, который отчетливо осознавал каждый удар пульса под ложечкой и жар в ладонях.
    — Вот что, — резко сказал Эдгар, вставая, — вы лучше продолжайте книжки читать, у вас это хорошо получается. Шутить такими вещами – это надо постараться!…
    И продолжал так до конца недели.

Глава 11. Разминки для дуэли.

    После этого разговора Рики еще меньше надеялся узнать тайну своего происхождения. Лео и Дик теперь по вечерам пропадали на отработке взысканий. Артур все реже делал ему замечания по поводу несоответствия реальности маггловских представлений о колдовстве, поскольку должен был уже понять, что этому конца не будет; разве что находил что‑нибудь совсем вопиющее. Читал он не так быстро, как Лео, книг в запасе оставалось еще навалом.
    Зато теперь Клуб определенно убедился в том, что Финеан Нигеллус передает дальше все, что слышит в штабе. Артур Уизли, ушедший в тот вечер одним из первых, наткнулся в коридоре на спешащего ему навстречу дядюшку Рона. Дядюшка потребовал объяснить, что за ерунду они там придумывают. Заверения в том, что это и есть ерунда, вроде как разъяряли дядюшку еще больше.
    — Странно, — прокомментировал Лео, — не припомню, чтоб у Финеана была привычка рассказывать анекдоты.
    Члены Клуба узнали об этом перед ужином, а через несколько минут произошло именно то, чего ждал Рики: Лео и Дика вызвали к Снейпу.
    — Склоняюсь к тому, что туалет Миртл – намного более приятное место, чем я раньше считал, — рассказал Лео после этого визита. – Снейп подробно допросил нас, а потом долго отчитывал, что мы, наверное, плохо понимаем, о чем говорим, и какая это важность. И велел не устраивать несанкционированных форумов, по крайней мере, до тех пор, пока первое состязание благополучно не завершится.
    Знаменательное событие неумолимо надвигалось. Китайский чемпион поражал всех своим самообладанием. Его товарищи при всей невозмутимости позволяли себе некоторую озабоченность, охотно обсуждая со слизеринцами возможные условия состязания. Ван же вел себя так, будто это его совершенно не касается. Оставшееся время китайцы проводили в своих шатрах, и однажды Рики видел, как Марк Эйвери возвращался оттуда в сопровождении девушки.
    На Консуэло приближение испытания действовало совершенно противоположно, нежели на ее товарищей. Будто поняв, что неизвестность и риск – это не очень приятно, итальянцы сделались очень внимательными к своей чемпионке, постоянно развлекали ее, придумывали всякие шутки и стихи. Она, напротив, притихла, «будто думает, зачем связалась», откомментировал Артур. Рики часто говорил о ней, когда гулял во внутреннем дворике с Мариной, Ческой и гриффиндорцами, причем к последним относились с большим доверием, потому что он учился в том же колледже, что и чемпионка «Хогвартса».
    Отношения оставались приятельски – неопределенными, в чем Рики винил некомфортную, продуваемую всеми ветрами обстановку. Дик уперся, что в штабе итальянкам делать нечего. Лео и Эди поддержали его; Боунс вдобавок закатил отповедь. А в гостиной «МентеСана», куда они могли запросто войти в любое время с перспективой последующего подробного отчета перед завучами, тотчас набиралось с десяток желающих пообщаться, так что роман не расцветал.
    Эльвира Паркинсон очень старалась вести себя как обычно, но частые визиты тетки и жениха каждый раз заметно выбивали ее из колеи. Однажды приезжали ее родители. Сам Рики их не видел, но по последствиям соглашался с теткой: Эльвиру запугали их утешения, а одноклассницы долго хихикали; гриффиндорская староста издевательски цитировала некоторые особо дурацкие наставления, когда поблизости не оказывалось никого из делегатов. И – Эльвира готовилась. Нередко многие преподаватели и Малфой с Уизли вызывали ее во внеурочное время для консультаций.
    Друзья Рики старались больше разузнать о Визжащей хижине. Чаще информация приходила от гриффиндорцев, бывших в дружеских отношениях с привидением колледжа. Рики представить не мог, чтоб стал расспрашивать Кровавого Барона. Невзирая на предостережения, Рики почему‑то оставался невозмутимо легкомысленным.
    Артур Уизли передал содержание беседы Тони Филипса с Почти Безголовым Ником тогда, когда предсостязательная лихорадка уже захватила «Хогвартс». Тони очень интересовался тем, что за испытание они приняли на свою голову. Ник ничего точно не сказал, но уверил, место это нешуточное. Рики только отмахнулся. После двух с половиной лет в школе чародейства он совсем перестал бояться привидений. Его даже забавляло, насколько серьезно восприняли Хижину товарищи. Дик и Лео, независимо один от другого, пробовали убедить его изменить условия дуэли; Дик уверял, что Виктор Чайнсби с радостью согласится. Гриффиндорцы не уронили марку до такой степени, вместо того Артур с видом героя–мученика взялся настаивать, чтоб второй и первый номера участвовали на равных. Эди же ничего не говорил, чему Рики дивился до тех пор, пока Плакса Миртл не подкараулила его по пути в общежития. Она минут пять орала, что он, бессовестный мальчишка, хочет ее расстроить, огорчить, помереть и внедриться в ее туалет навеки. Потом барышня развернулась и улетела, рыдая в голос и кляня безответственность. Когда Рики недоуменно пожаловался на налетчицу, Эдгар даже не подумал отмолчаться.
    — Жирный Монах сказал мне примерно то же самое, что сэр Николас, — сообщил Эдгар. — Но к Кровавому Барону, который, по их словам, может знать больше, я обратиться не осмелился, и подговорил Миртл.
    — Представляю, как он ее успокоил с присущим ему непомерным тактом, — фыркнул Ральф.
    — Обращаться к ней – не блаженство, — напомнил Эдгар, — но я не видел другого выхода. Вы бы не согласились, так зачем прощаться с единственной возможностью?
    Рики был удивлен, что никто даже не подумал пожурить его.
    — Какое коварство для «Хуффульпуффа», — вздохнул он уже в общежитии.
    — Ты забыл, что Эдгар мог попасть в «Слизерин»? – если Лео был удивлен, то не подал виду.
    Расследование не прошло даром. Абсолютно все, кроме «ничего не понимающего» Рики, считали, что к встрече с нетипичным привидением надо подготовиться. Эдгар так увлекся, что перестал замечать как придирки Снейпа к его стараниям, так и свои промахи. Артур же воспользовался ситуацией и охотно втянул Рики в осуществление свой давней школьной мечты, расцветшей пышным цветом под протекцией всеобщего одобрения.
    Полтергейст Пивз в «Хогвартсе» никому не нравился. Если требовался недружелюбный дух, то он подходил как нельзя лучше. Когда‑то, на первом курсе, Рики сам хотел с ним поквитаться, но давно забросил эту затею. Артур оказался более последовательным и настойчивым, без труда убедив компанию в необходимости потренироваться на Пивзе.
    Это конспиративное решение было озвучено и утверждено в туалете Плаксы Миртл. Рики, в котором, в противовес товарищам, отчего‑то проснулось благоразумие, даже не пытался возражать вслух. Он представлял, насколько ненадежно связываться с Пивзом. Однако поддержка большинству пришла с еще одной, неожиданной стороны.
    Хозяйка территории, немало пострадавшая от насмешек полтергейста, совершенно забыла, что не выносит глупых мальчишеских выходок. Рики всерьез опасался, что она набросится на Уизли с поцелуями; а там когда‑нибудь и до него дойдет. Впервые капризное привидение по собственной инициативе вмешалось в их обсуждение, с энтузиазмом выдумывая специально для Пивза всякие пакости.
    Вся школа знала, что назавтра в кабинете директора будет проходить важное совещание, посвященное первому состязанию. По этой причине второй урок должен был закончиться на двадцать минут раньше, потому что всем учителям надлежало присутствовать, если верить объявлению, обязательно.
    — Хороша бы была рогатка! – проворчал Рики, когда от него потребовали высказать свое мнение.
    Однако, коль скоро добыть подходящую ветку возможно только в одном месте – в Запретном Лесу, нехватка времени и здравый смысл некоторых присутствующих восставали против этого.
    Договорились дождаться Пивза в малопосещаемой части замка и атаковать только в том случае, если он сам привяжется. По возможности – лучше изучить его повадки. На этом пока распрощались, чтоб встретиться в штабе вечером – окончательно договориться, но так, чтоб дедушка Финеан ничего не понял.
    Явившихся за пять минут до назначенного времени слизеринцев ожидал Дик. Только Рики уселся, как вбежали, вызвав безмерное удивление шпиона, близнецы Уизли. Переглянувшись с Лео, Рики непроизвольно напрягся: если малявки сейчас заговорят о деле, прощай Пивз, дуэль и вообще Хогсмид!
    Вошедший следом Артур любезно предложил родственницам устраиваться. Джорджина расположилась сразу у двери, София прошла дальше и уселась рядом с Диком.
    — Артур нам сказал, что вы собираетесь читать завтра после обеда, — начала София.
    — Мы тоже считаем, что время совещания у директора в библиотеке никого не будет, — заявила Джорджина. – Так мы принесем туда конспекты, а вы нас ждите, — продолжала она, с непередаваемо требовательным и вместе с тем ехидным подтекстом. Рики почувствовал, что его челюсть отпала, и вид у него, наверное, идиотский, как у Дика и Лео.
    — Мы ведь начнем с изучения того, что есть в библиотеке, и только потом воспользуемся конспектами, да? – София толкнула Дика в бок.
    — Э–э, — беспомощно протянул знаток истории магии.
    — Что вообще происходит? – лениво поинтересовался Финеан Нигеллус, несомненно заинтригованный странной реакцией слушателей на невинный детский лепет.
    — Дело в том, сэр, — почтительно произнес Уизли, — что мои кузины – первогодки. Они не очень ладят с библиотекой. Нигеллус и Дейвис – лучшие ученики параллели, вот я и подумал…
    — Что ты подумал? – вежливо поинтересовался Лео.
    — Наш Клуб должен помогать школе. И потом, нам давно пора подумать о сторонниках, как у Филипса. Не вечно же мы будем в «Хогвартсе» учиться.
    Безупречно логичная речь гриффиндорца окончательно убедила Рики: что‑то тут не так. Между тем гримаски кузин Артура по поводу отсутствия восторга у лучших учеников третьего курса побудили Финеана отвернуться. В этот момент появился Эдгар, а следом степенно вплыла Миртл; заметив, что портрет на месте, как ни в чем не бывало ушла сквозь потолок.
    — Что такое? – поинтересовался праведник.
    — Мы тут говорили про чтение конспектов в библиотеке, — сказала София.
    — Милочка, их вначале надо составить, — назидательно — покровительственно молвил бывший директор.
    — Они у нас готовые, — с редким самодовольством заявила Джорджина.
    — То есть как? – вскинул брови сэр Финеан.
    — Некоторые есть, а некоторых нет, — поспешил вмешаться Артур. – У вас взыскания когда закончатся? – обратился он к товарищам.
    — Скоро, — проворчал Лео. Он не переставал вопросительно сверлить глазами нахохлившихся гриффиндорок.
    — Ну, так идемте в библиотеку, — героически предложил Дик. Проследив направление его взгляда, Рики понял, что Эдгар делает ему какие‑то знаки.
    Пришлось пройти несколько шагов, подальше от висевших на стенах портретов.
    — Мы не планировали никакой теоретической подготовки, — напомнил Лео.
    — Не надо! «Библиотека» — это место, где будем ждать Пивза; «конспект» – бомба; «читать» – взрывать, — скороговоркой расшифровала Джорджина, наградив убийственным взглядом значок на груди Лео.
    — «Библиотека» недалеко от холла, — продолжала ее сестра. – Пивз там все время носится.
    В настоящей библиотеке они проторчали весь вечер. Там близнецы согласились поставить специальное оборудование, при условии, что им позволят участвовать…
    Рики удивлялся, что все решается помимо него. Не очень‑то ему хотелось гонятся по замку за Пивзом с перспективой попасться Филчу, однако о том, чтоб воспротивиться энтузиазму трех Уизли, и речи не было. Пивз, не сомневался он, будет преследовать их потом, когда это совсем некстати, но ничего не поделаешь.
    После обеда они несколько минут собирались неподалеку от лестницы. Согласно утвержденному плану, предполагалось распаковать бомбы, разделить их и затаиться. А вышло совсем не так.
    Едва они дошли до середины пути, как послышались вопли и хихиканье полтергейста, причем почему‑то с противоположной ожидаемой стороны. Вскоре появилась спина полтергейста, дразнящего преследующую его Летти Перкинс.
    — Отдай! – воскликнула она.
    Реакция близнецов Уизли была мгновенной. Обе бросили бомбы, и попали точно – одна в переносицу, другая чуть ниже. Рики подхватил зеркальце, которое едва не стукнуло его по макушке. Летти почти сразу выхватила его. А через секунду Пивз, отчистив первым делом глотку, заорал:
    — Сюда! Ученики балуются!
    — Все в разные стороны!!! – успел сообразить Рики. Но сам так и остался стоять на месте, не в силах решить, куда ему податься. Шаги Филча не надоумили его ни на что другое, как спрятаться за ближайшей статуей. И вовремя, потому что Пивз начал смотреть.
    — Но, сэр, — услышал он знакомый голос, — неужели условия первого состязания – такая тайна? Я уверена, Вы, как доверенное лицо… А читателям будет так интересно!..
    — Поймите, мадам, — Рики видел, как отмахнулась тень Филча, — я ни во что не вмешиваюсь. Моя работа – следить за чистотой и порядком. Вот поглядите, что он натворил! В чем дело, Пивз?
    — Ученики бросили бомбочки и убежали, — полтергейст начал демонстративно продирать глаза.
    — Куда? – рявкнул Филч.
    — Топали там, — полтергейст указал одновременно в пять ближайших коридоров.
    — Он еще издевается, — прошипел Филч. – Видите, что приходится терпеть. Сколько лет прошу Дамблдора его выкинуть!
    — Дамблдор не очень‑то грамотно управляет школой? – живо спросила Рита Вриттер.
    «Уж грамотней, чем ты пишешь», — подумал Рики.
    — Не мое дело обсуждать начальство, — буркнул Филч, и его тень развернулась.
    — А что необычного произошло в школе за последнее время? – услышал Рики последний вопрос репортерши. Он подождал, пока улетит Пивз, выбрался и поспешил в общежитие.
    По пути он заметил, как Рита Вриттер приставала с тем же вопросом к старшекурсникам.
    Назавтра, спускаясь к обеду, ученики застали в холле нетипичную картину. Люди с колдоаппаратами и перьями наподобие Ритиного столпились возле стола, на котором кто‑то аккуратно разложил всякую всячину. По ту сторону стола находились Драко Малфой и Рональд Уизли. Малфой как раз говорил:
    — Большая часть этих предметов будет использована чемпионами во время Турнира. Как именно будет использована, узнаете в свое время. К сожалению, я не уполномочен сказать вам больше.
    — Но Вы можете ответить, — почти перебила Вриттер, — Вы лично принимали участие в подготовке Чемпиона «Хогвартса»?
    — Я не имею чести преподавать в «Хогвартсе», — сухо ответил Малфой и почти успел отвернуться.
    — Я это к тому, запланирована ли в состязаниях темная магия, — недобро улыбнулась Вриттер.
    — Мерзавка! – шикнула за спиной Рики какая‑то девица; обернувшись, он узнал в ней слизеринку со старших курсов. Остальные слизеринцы, повально обожающие Малфоя, тоже не одобрили намек репортерши.
    Малфой его, впрочем, проигнорировал. Уизли хмыкнул, и поскольку внимание тут же переместилось на него, вероятно, пожалел об этом.
    — А что это такое? – поинтересовалась репортерша, указав на крошечные песочные часы.
    — Маховик времени, — хором, с одинаковым чувством превосходства, ответили оба, после чего, помрачнев, уставились в разные стороны.
    — То, что рядом – пух авгура, — проинформировал Малфой; и, надо признать, тем самым ему отлично удалось замять неловкую ситуацию.
    — Разве допустимо, чтоб школьники, пусть выпускники, перемещались во времени? – придирчиво спросила Вриттер.
    — Да будет вам известно, мисс, что моя супруга пользовалась им, учась на третьем курсе, — усмехнулся Малфой.
    — С полного разрешения Министерства Магии, — добавил Уизли.
    Вриттер заколебалась – во всяком случае, ее перо резко зависло над пергаментом. Рики понимал: нельзя же до бесконечности злить Министерство, которое совсем недавно ограничивало ее деятельность. С другой стороны, заявление, что леди Гермионе со школы позволялось что‑то особенное, чего она до сих пор не знает, обескуражило ее.
    Помощники ненадолго прервали пресс–конференцию, заметив, что толпа на лестнице ждет знака, позволяющего пройти на обед в Большой зал.
    — Какая же она противная, — пожаловалась за обедом Эльвира нескольким китайцам. – Я не хочу ничего делать, когда она на это смотрит. Ван, она уже придиралась к тебе?
    — Это настойчивая дама, — осуждающе покачал головой невозмутимый чемпион «Цимэна». – Хотела взять интервью, но наставник не дал ей разрешения, и теперь она меня преследует.
    В голове Рики сам собой сложился замечательный план…
    Полчаса спустя Рики был очень счастлив, что не делал друзьям никаких знаков, желая поделиться справедливым намерением. Потому что все подобное, несомненно, было бы истолковано превратно.
    Вначале за учительским столом поднялась какая‑то приглушенная, но очевидная паника. Директор ушел после того, как опоздавший Малфой тихо сообщил ему о чем‑то, и вместе с ними покинули Зал Снейп и МакГонагол. Ни Малфой, ни Уизли так больше и не появились. Потом Люпин опоздал на свой урок защиты. Под дверью он сказал кому‑то «Ученики тут явным образом ни при чем, и не стоит даже сообщать им. Вряд ли газеты напишут об этом».
    — МакГонагол нервничает, — сказал Ральф, когда, по привычке, Рики прогуливался с гриффиндорцами и итальянками во внутреннем дворике. – Не думал, что начало турнира так на нее подействует.
    — Синьора Джиовинеза почти не переживает, — сообщила Ческа.
    — А моя сестра сама не своя, — взволнованно сказала Марина. – Просит, чтоб это или поскорее кончилось, или вообще не начиналось.
    Рики тем временем отрицательно помотал головой – так, чтобы это заметил только Артур.
    Тот с самого начала был какой‑то мрачный – как будто ему совсем не хотелось сюда приходить. Рики не ожидал, что Уизли немедленно попросит его уйти. Артур быстро шел, не оборачиваясь, до самой резиденции Миртл.
    — В чем дело?
    — Это я у тебя хочу спросить.
    — Ну совсем не стоило так спешить, могли подождать, — примирительно произнес Рики. – Просто я подозреваю, что МакГонагол переживает не из‑за начала Турнира.
    Он передал все, что слышал. Уизли нисколько не удивился.
    — Я заметил, что дяди Рона не было на обеде. Мы виделись позже – он просто отделался от меня.
    — Какие пустяки, — трагически провыло под ухом Рики. – Что интересует мальчишек!!!
    «Похоже, Плакса Миртл решила покрасоваться», — и не сказать, чтоб его это радовало.
    — А тебя не интересуют? – бросил Уизли. – Ты же вечно всюду суешь свой нос.
    — Я?!! – Рики не подозревал, что в легких привидения может содержаться столько воздуха. Придя в себя, он не понял, как это не оглох и почему сюда не сбежался весь «Хогвартс». – Я всегда… думаю о высоком… а вы… только отвлекаете!!!
    — Кончай орать! – возмутился Артур.
    — Слушай, Миртл, — осенило Рики, — а ты ведь на многое способна!
    — Он еще дразнится! – завыла в голос Миртл, утирая глаза кулаком. – Всю жизнь меня считали никчемной!
    — Мы так не считаем, — поспешно заверил Рики, стрельнув умоляющим взглядом в Артура, который вяло кивнул. – Просто есть вещи, которых мы не можем, а ты можешь. Ты знаешь, что произошло в школе, да?
    Миртл поколебалась.
    — Ты можешь слушать, что говорят где угодно, в том числе в кабинете директора? – глаза Артура заблестели, из чего Рики заключил, что гриффиндорец догадался о его замысле.
    — Миртл может узнать все, стоит только захотеть, — подначил Рики.
    После этого разговора Рики мог бы написать книжку «Способы убеждения особо чувствительных привидений». Миртл согласилась похлопотать с видом королевы, жалующей подданному награду.
    В общежитии ажиотаж достиг небывалого накала. Буквально все наблюдали за Эльвирой, которая стойко пыталась читать. Ее кошка на коленях хозяйки периодически вкидывалась, выдавая волнение чемпионки. Моргана затаилась под диваном, что было совершенно ей несвойственно.
    — Наконец‑то, — приветствовал Рики староста Эйвери. – И почему ты всегда возвращаешься последним?
    Он говорил нарочно громко; многие стали оглядываться.
    — Я не делал ничего такого, — заявил Рики.
    — Ты никогда не делаешь, — продолжал назидательно Марк. При виде злорадной рожи Френка Рики очень захотелось сотворить что‑нибудь стоящее. Но он не успел.
    — Оставь его, Марк, — попросила Эльвира и отложила книгу. Ее кошка с урчанием скатилась на пол, чтобы она могла встать. – Правда, я в порядке.
    — Но это же невозможно. Все пялятся… Неужели ни у кого своих дел нет? – Эйвери сурово оглядел товарищей. – Я б на твоем месте взорвался бы.
    — Мне это грозит, — вымученно улыбнулась Эльвира. – Чувствую, ты был прав – этот Турнир не по мне.
    — Нет, — убежденно возразил напарник. – В свое время я хотел быть на твоем месте. Но ты никогда не подводила. Удачи.
    Он протянул ей руку, которую Эльвира пожала, как показалось Рики, почти машинально.
    Следующий день промелькнул, как один миг, и Рики толком не мог бы рассказать, что тогда происходило. Они с Лео опять пытались говорить на итальянском, и это было уже не так смешно, как вначале, что Рики расценивал как однозначное достижение. От Миртл новостей не поступало. Весь колледж был охвачен лихорадкой, и Рики, невзирая на беспокойство за Эльвиру, тоже проникся этим ажиотажем. Он посвятил в свой план Лео, который почти без ворчания обещал ему свою мантию–невидимку.
    И вот настал великий день. Уроки отменили. Чемпионы вошли в Большой зал вместе со всеми, но их вызвали раньше, чем кончился завтрак. Несмотря на то, что предстояло Эльвире, Рики порадовался за нее: сегодня для нее заканчивалось ожидание, которое он всегда считал самой суровой пыткой. Рики в последний момент вспомнил, что запланировал кое‑что.
    — Лео, — спросил он, — ты можешь быстро изменить мою внешность настолько, чтоб я стал неузнаваем?
    — Думаю, Эйвери сделал бы это охотнее, — усмехнулся Лео. – Ты все‑таки намерен поиграть с огнем?
    — Надо успеть до начала состязания, — потребовал Рики.
    — Ты хочешь после этого остаться на ногах? – уточнил Лео.
    — И сохранить трезвую голову, — серьезно заявил Рики. – Надо поставить на место кое–кого.
    — В принципе фурункулезное или подобное заклятье, — предложил Лео.
    — Согласен, сойдет, — выпалил Рики. – Я же не очаровывать ее собираюсь. Только чтоб меня таким никто не видел, — добавил он, подумав.
    — Есть смысл проконсультироваться с Уизли, — предложил Лео.
    — Только не разводите симпозиум. Время поджимает, — предупредил Рики.
    — По какому поводу? – поинтересовалась Дора.
    — Так. Хочу преобразовать свою внешность, — ответил Рики.
    — Охмуряешь себе подобных, Макарони? – хмыкнул Френк.
    Рики демонстративно потянулся к палочке.
    — Вы что, обалдели? – испуганно зарычал Генри Флинт. – Только не сегодня!!!
    — Снейп встал и идет к нам, — проинформировал Боб.
    Рики испытал одновременно разочарование и облегчение; он бы подрался с Френком, но сейчас его устраивало, что обстоятельства этому препятствуют.
    Вопреки ожиданию, завуч не стал читать нотацию. Пройдя вдоль стола и придирчиво оглядев каждого ученика – Рики предпочел визуальный контакт с беконом – глава колледжа «Слизерин» покинул Большой Зал без единого слова.
    Вышедшим с обеда ученикам в холле представилось мигающее цветами «Хогвартса» объявление:
    «Места для зрителей, желающих наблюдать первое состязание Тремагического Турнира «МентеСана» — «Цимэн» – «Хогвартс», располагаются в Западной башне. Во время состязания запрещено покидать замок».
    — Почему мы здесь застряли? – раздраженно поинтересовался Рики у замершего столбом Лео.
    — Ждем Артура Уизли, — невозмутимо ответил тот.
    — О, Рики, — поток шагающих мимо учеников вытолкнул к ним улыбающуюся Ческу. – Ты меня ждешь?
    — А, — произнес Рики, ощутивший жар на щеках и конфликт мотивов в душе.
    — Привет, — поздоровался подошедший Дик. Судя по неодобрительно–любопытному выражению его лица, Ческу он слышал. Рики не мог понять, почему Ческа не нравится равенкловцу.
    — Нет, не тебя, — безжалостно просветил Лео. Рики сжал губы, подумав, что тот воздержался бы от вмешательства, если б не присутствие Дика. – Мы ищем Артура Уизли.
    — А они с Ральфом разыскивали мисс Ческу, — сообщил появившийся рядом Эдгар. Рики понял, что теперь точно придется объясняться с Клубом в полном составе. – Сейчас… О, вот!
    Гриффиндорцы радостно спешили к Ческе.
    — Собрание, — флегматично возвестил Дик. Ческа одарила его неприязненным взглядом и исчезла быстрее, чем появилась.
    — Почему? – возопил разочарованный Ральф.
    Боковым зрением Рики заметил, что потенциальная жертва поднимается по главной лестнице.
    — Быстрее, — рявкнул он, — в боковых коридорах сейчас никого…
    -…Это единственное, что мы можем сделать для Эльвиры. И, честно говоря, давно хочу проучить эту нахалку, — признался Рики напоследок.
    Товарищи переглянулись, мрачно кивая.
    — Да, план хорош, но времени почти не осталось, — высказался Дик.
    — Риск… должен быть минимальным, — предупредил Эдгар.
    — Да о чем ты, Эди, говоришь! – отмахнулся Ральф. – Класс!
    — Тогда разукрасьте меня поскорее, — потребовал Рики, едва не подпрыгивая от нетерпения.
    — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, — Артур, явно рисуясь, медленно вытащил из кармана коробочку с этикеткой «Ультрафокусы Уизли» и открыл ее. – Вот конфета, — Рики забрал ее, — сестры мне сказали, в сочетании с выбранным Лео заклинанием может давать потрясающий эффект!
    — Я принесу туда и сложу мантию так, чтоб ты мог быстро взять ее, — пообещал Лео.
    — У Джорджины есть классный отвлекающий предмет, я уверен, она не откажется пожертвовать его на благое дело, — добавил Артур.
    — Постарайся не сталкиваться с одноклассниками, — предостерег Эдгар; только он заметно нервничал.
    Артур и Лео быстро удалялись.
    — Я задержу Вриттер, — мужественно решил Ральф.
    — И, — Дик отцепил от груди и передал Рики значок «Равенкло», — так больше шансов, что тебя потом не опознают. Удачи.
    Рики готов был прослезиться. Такой поддержки он не ожидал. Сменив значки и положив свой в карман, он закрыл глаза, развернул и разжевал круглую конфету. По запаху она напоминала фиалку, а по вкусу – траву. Разыгралось ли воображение или так и было, но под кожей началось еле ощутимое покалывание.
    — Дик, проклинать тебе, — указал Ральф.
    — Ох, как бы чего не напутать, — озабоченно высказал Дик.
    — Тогда лучше не надо, — забеспокоился Эди.
    — Нет, тогда даже лучше, — поспешил уверить Рики.
    Тяжко вздохнув, Дик вынул палочку, направил на Рики и произнес: «Дерматрансфикус»!
    Эффект от заклинания сказался мгновенно. С кожей лица и рук по локоть стали твориться явные метаморфозы, а уши отчего‑то так зачесались, что он едва поборол искушение схватиться за них. Он закрыл глаза, чтоб не видеть напряженные лица друзей. А когда открыл, понял, что они не уверены, смеяться им или плакать.
    — Вот это жертва, — уважительно просвистел Ральф.
    — Все, пойдемте, — всполошился вдруг серьезный Эдгар.
    — Запахни мантию, а то заметят, что ты без значка, — указал Дику Джордан.
    — Эдгар, держись рядом с Рики и прикрывай его. Мы с Ральфом постараемся, чтоб Вриттер находилась недалеко от входа, — пообещал Дик, не отрываясь от чтения конфетной обертки. – Учти, Рики – у тебя есть час.
    И они кинулись прочь почти бегом. Рики и Эди предстояло тащиться медленнее.
    — Ники приехал? – поинтересовался Рики для поддержания разговора.
    — С нашей мамой, я тебя познакомлю, а еще с родителями, дядей и тетей Эльвиры, — перечислил Эдгар.
    Рики давно не разговаривал с ним один на один. Вероятно, занятость шла праведнику на пользу, потому что держался он гораздо спокойнее, чем в начале года.
    Путь, наверное, специально для гостей, указывали стрелки, развешанные по стенам.
    — Удивительно. На первом курсе я представить не мог, что ты будешь участвовать в таком деле, — заметил Рики.
    — Я тоже, — кивнул Эдгар. – Внимание, отвернись! Филч!!!
    Завхоз пересекал холл, пока они одолевали первый пролет лестницы. Он проворчал что‑то недовольное насчет вечно копающихся лентяев, но не стал останавливать их. А волнение Рики все равно нарастало по мере приближения к Вриттер. К счастью, им никто не встретился, но знакомые голоса неподалеку от нужной баши заставили замедлить шаг. Рики и Эдгар прижались к стене, чтобы хоть как‑то замаскироваться. К счастью, на них пока не обращали внимания.
    — Просто невыносимо, — протянул Чайнсби, чья спина наполовину маячила из‑за поворота, — неужели так важно рассаживаться заранее?
    Рики заскрежетал зубами – путь к цели неизбежно проходил мимо врага.
    — Скоро начнут, — пообещал голос скрытой от наблюдения Каролины Мак–Кинли. – Зачем ты меня позвал? Я еле отделалась от Мелани.
    — Ну, — Виктор слегка изменил недовольной интонации, — я хотел обсудить именно с тобой… Что ты думаешь об этих итальянках, которые ходят с Клубом Единства? – протараторил он, как будто нашел что‑то.
    — Они на редкость бестолковые, — отрекомендовала Каролина. — А черноволосая такая противная, я как‑то сидела рядом с ней…
    «Понимала бы чего», — подумал Рики. Его не интересовало мнение Каролины о Ческе – ни сейчас, ни в принципе. Он злился, что торчит в двух шагах от реализации задуманного; а состязание вот–вот начнется, Вриттер сядет, и тогда – все пропало!
    — У этих типов дурной вкус во всем, — согласился Виктор, — я полностью с тобой согласен. Ты очень умная…
    Сомнений, куда клонит Виктор, у Рики уже не осталось. Только, если враг намерен следовать такой же стратегии, будет ходить вокруг да около до бесконечности, которой Рики, Мерлинова борода, не располагал!! Вдобавок, в противоположном конце коридора появилась миссис Норрис, у которой имелся отличный нюх на нарушителей любого сорта. В тот же миг Рики понял, что Эди уже не стоит рядом, прижимаясь к стене.
    — Привет, — донесся его голос со стороны Чайнсби и Мак–Кинли; спина первого заметно вздрогнула. – Прекрасная сегодня погода. Я думаю, наш чемпион себя покажет. Да, вы обязаны тоже болеть за нее, потому что так положено, — поучающе изрек Боунс.
    — Я сам разберусь, — высокомерно бросил Виктор.
    — Чайнсби, ты – студент «Хогвартса»? – уточнил Эди.
    — Все, пора идти, — сердито напомнила предусмотрительная Каролина. Спина Виктора исчезла из поля зрения. Эдгар кивнул Рики и последовал за ними. Рики прикинул, что у него должно оставаться в запасе больше сорока минут.
    Возле настежь распахнутой двери никого не околачивалось. Внутри суетились, шум стоял как на стадионе. Однако – о удача – Вриттер действительно стояла лицом к выходу, а соответственно, и к Рики. Ральф честно отвлекал ее; но Вриттер при виде того, что представляет собой Рики, так и застыла с ужасом во взоре. Рики стало любопытно, и как он сам этого еще не выяснил? Ужас, впрочем, тут же сменился профессиональным интересом, а Ральф шмыгнул в сторону, даже не обернувшись. Вриттер поспешила в коридор. «Теперь – только бы никто не притащился», — мелькнуло в голове у Рики, который на всякий случай отошел подальше.
    — В чем дело, дорогой? – зашагала за ним репортерша. – Кто тебя так?
    — Жулики, мэм, — возбужденно прошептал Рики. – Они задумали надувательство, а я все видел! И это чемпион! Пойдемте, покажу, — и Рики припустил насколько возможно быстро, подальше от посещаемого места. Он справедливо рассчитал в своем плане, что Вриттер будет догонять.
    — Постой, кто жульничает? – на бегу спрашивала Вриттер.
    — Чемпион, мэм, — возвестил Рики страшным шепотом. – Быстрее, а то ничего не увидите! – и повернул.
    По замку и окрестностям разнесся удар гонга; состязание началось. Теперь целью Рики стало удержать Риту подальше от окон, из которых можно наблюдать зрелище. Он с запоздалым сожалением вспомнил, что сам хотел быть зрителем. Они петляли, и Рики отрывками выдавал всякую чушь, а перо Риты фиксировало и фантазировало. Он не назвал чемпиона, а Вриттер не уточняла. «Ей все равно, кого поливать грязью», — вспомнилась Рики характеристика от Лео.
    К внутреннему дворику они подобрались примерно через полчаса, Рики не сомневался, самым длинным путем из всех возможных.
    — Куда ты меня привел? – вскричала репортерша.
    — Вот увидите, — загадочно бросил Рики, прошмыгивая наружу.
    Он тут же отдал должное Уизли, поскольку отвлекающий предмет выглядел что надо. Лежащая посередине небольшая коническая сфера зловеще переливалась всеми цветами радуги.
    — Что это? – спросила появившаяся следом Вриттер, прищуриваясь.
    — Жульничество, — гордо представил Рики. – Потрогайте – убедитесь, — со значением добавил он.
    — А сам не хочешь? – ехидно поинтересовалась осторожная дама.
    — Возрастной барьер, мэм, — к этому вопросу он приготовился заранее.
    Вриттер, явно колеблясь, сделала шаг вперед, и оглянулась. Рики стоял неподвижно, стараясь глядеть открыто. Он уже заметил мантию за валуном, только руку протянуть…
    Вриттер сделала еще три шага. За эти две самые напряженные секунды Рики успел укутаться в мантию. Он быстро и бесшумно отступил назад в галерею.
    Следовало уходить, но любопытный от природы Рики желал знать, чем все закончится. В принципе, пожелание Эльвиры выполнено: Вриттер не увидит состязания. В голову неожиданно пришло: это может нисколько не помешать ей состряпать материал по впечатлениям других людей. Впрочем, не равноценно! И потом, Рики все равно остался доволен: он сумел вывести из игры такую вредную тетку!
    Между тем Вриттер нагнулась, протягивая руку, и вновь обернулась.
    — Куда он подевался? – услышал Рики. Похоже, по инерции она коснулась этой штуки…
    Окатило ее здорово. Рики подозревал, что эта нежно–зеленая, желеобразная, с виду жирная субстанция не так просто смывается. Убийственный запах проник в галерею, заставив Рики отпрянуть; бабуля надрала бы ему уши, если б узнала, что он слушает такие ругательства. «Вот теперь точно пора сматываться», — рассудил Рики.
    Он торопливо поднимался с третьего этажа на четвертый, когда внезапно мелькнула мысль: «Интересно, дядя Гарри одобрил бы?». Рики тут же удивился самому себе. Ведь известно, что, невзирая на отношение, мистер Поттер осложнил бы ему жизнь в воспитательных целях. Рики мысленно сделал себе пометку: напомнить Артуру и Эдгару, чтоб держали язык за зубами.
    Внезапно он почувствовал, как кожа начала выравниваться. Час прошел, действие заканчивалось. Рики ужаснулся, бросив взгляд на собственную руку, и порадовался, что не сделал этого раньше. Кожа напоминала поверхность ядовито–желтого болота, из которого торчали страшные металлические волоски. Как он до сих пор не замечал перед глазами этот переливчатый отсвет?! Такого зрелища, скорее всего, больше наблюдать не придется. Где‑то здесь было ведь зеркало…
    Рики нашел его и скинул капюшон. Его взору предстала жуткая маска, которая на глазах изменялась, становясь его лицом. Волоски опадали и таяли на лету, как конфета во рту. Прыщи рассасывались. Цвет плавно переходил из желтого в обычный, и это смотрелось наиболее противно.
    Наконец, лицо стало прежним. Рики вздохнул с облегчением, эхо разнесло вздох по пустому коридору. Но, если бы не зеркало, Рики бы ни за что не вспомнил о еще одной детали. Извлекая из кармана значок своего колледжа, Рики другой рукой потянулся к значку «Равенкло», чтоб отцепить его.
    — Занятная метаморфоза. Позвольте узнать, что все это значит, мистер Макарони?
    Этот голос на памяти Рики никогда еще не звучал так строго и озабоченно. Обернувшись, Рики прикинул, что из того коридорчика Люпин запросто мог наблюдать за ним, оставаясь незамеченным. И так оно, судя по всему, и было.
    — Откуда у Вас мантия–невидимка? – задал следующий вопрос оборотень.
    Рики вместо ответа скомкал ее в охапку и прижал к груди. Он даже думать не хотел о том, чтоб расстаться с таким сокровищем.
    — Молчите. Хорошо, — кивнул Люпин. – Надеюсь, с Вашим завучем Вы будете более откровенны.
    Рики сразу заметил, что преподаватель защиты от темных искусств нервничает куда больше, чем того требует ситуация. Но в последней фразе проскользнуло скрытое злорадство. Рики как‑то сразу пришло на ум, что Снейп и Люпин едва терпят друг друга, что Люпин закончил «Гриффиндор», и что ему, Рики Макарони, совсем не хочется из‑за всех этих нюансов схлопотать по первое число. Антипатия Снейпа к Люпину лично ему в эту минуту стала гораздо понятнее.
    Люпин между тем достал крохотный кусочек пергамента, наколдовал из воздуха чернильницу с пером, написал несколько слов и тут же испарил чернильницу. Следующий взмах палочки превратил пергамент в бабочку, которая полетела в сторону Западной башни, по мнению Рики, совсем как торпеда.
    — В мой кабинет, молодой человек, — профессор сделал указующий жест рукой.
    Рики прекрасно помнил местонахождение этого кабинета, где был частым гостем с первого курса, и потому устремился туда автоматически. Пройдя половину пути, он сообразил, что выгоднее следовать за Люпином, нежели позволить последнему себя сопровождать. Тогда он смог бы закинуть мантию незаметно куда‑нибудь, и отпирался бы до последнего.
    Кабинет оказался не запертым. Рики зашел, Люпин – следом, и аккуратно затворил дверь. Через секунду эта дверь едва не вылетела, и черная одежда профессора Снейпа взметнулась у Рики под носом. Он не смел поднять голову, все так же прижимая мантию к груди. Но профессор, казалось, не обращал на него внимания.
    — Ты соображаешь, что делаешь? – ядовитый шепот предназначался Люпину. – Слизеринская чемпионка проходит первое состязание, и ничего важнее этого сейчас быть не может!
    — Может, — Люпин кивком указал на Рики. – Он.
    — Опять! – шепотом вскричал Снейп. – О Мерлин! Как мне это надоело!
    Рики понял: речь шла о предубеждении к нему гриффиндорской мафии, которое профессор Снейп почему‑то не разделял. Но выпутаться ему это вряд ли поможет.
    — Успокойтесь, профессор Снейп, — ровно произнес Люпин. – Не все Ваши студенты – чемпионы Турнира. Я только что застал вот этого слизеринца за очень странным делом.
    — За каким же? – тут Снейп наградил Рики взглядом, не предвещающим ничего приятного.
    — Он смотрел на себя в зеркало, — сообщил Люпин.
    — Что?!! – вскричал Снейп. Зрачки его глаз немыслимо сузились.
    — Джентльмены, вы здесь! – с удивлением констатировал гриффиндорский призрак Почти Безголовый Ник, появляясь в комнате из потолка. Он вопросительно глянул на Рики – тот в ответ тяжко вздохнул.
    Снейп отрывисто кивнул.
    — Добрый день, сэр Николас. Итак, Ричард Макарони смотрел, как его лицо и руки принимали нормальную форму после очень серьезного проклятья, — сказал Люпин, — и потом…
    Рики вдруг по–новому взглянул на Почти Безголового Ника, который все еще оставался здесь и не собирался улетать. Ведь привидения обещали Клубу поддержку, и свое слово держали. В прошлом году Кровавый Барон убедил Снейпа разрешить то, чего тот никак не хотел. А ведь в данном случае Рики действовал в рамках просьбы Барона.
    — Я могу объяснить… — отчаянно перебил он Люпина.
    Во время его рассказа профессора ни разу ничего не спросили и не прокомментировали. Только сэр Николас отреагировал – он позволил себе расхохотаться.
    — Мисс Вриттер не получила никаких травм? – равнодушно осведомился Люпин после того, как Рики умолк.
    — Костюм испорчен, — ответил Рики. – И мыться надо, — добавил он, подумав.
    — Вы знаете о заклинании Скоблифай, мистер Макарони? – ядовито поинтересовался Снейп. – Впрочем, запах оно не возьмет, это – новая разработка, — пробормотал себе под нос профессор. — Я был экспертом по этому зелью, когда Уизли его запатентовали. Кстати, его запретили применять в игрушках, так что, вероятно, ваша бомба была единственным пробным образцом. Макарони, какого черта Вы всюду суете свой нос? – зарычал завуч, внезапно опомнившись.
    — Профессор, — обратился к Снейпу Почти Безголовый Ник, — простите, что вмешиваюсь, но, по–моему, Вы излишне строги.
    — Я не знал, — обратился к Рики Люпин, как бы извиняясь.
    — Этот Клуб обожает много брать на себя, — прошипел Снейп.
    — Простите, сэр, — заговорил Рики, — мы сделали, как хотела Эльвира. Вриттер не видела ее.
    — Не думаю, чтобы мисс Паркинсон ожидала от вас такой бурной деятельности, — усмехнулся завуч, тряхнув сальными волосами. – Она ведь не высказывала такой просьбы, верно?
    — Зато Кровавый Барон просил помогать ей, — Рики решил защищаться до последнего, хотя и понимал, что это лучше получится в отсутствии Люпина, который вдруг вздумал принять его сторону.
    — Это так, профессор, — подтвердил Почти Безголовый Ник.
    — Северус, должен признать, на этот раз твои слизеринцы отличились, — сказал Люпин.
    Реакция Снейпа была неожиданной. Резко вскинувшись, он шагнул в сторону Люпина.
    — Ты хочешь сказать, что готов смотреть сквозь пальцы на подобные выходки? – непонятно мирным тоном спросил он.
    — Я помню, какую школу закончил, — ответил Люпин, отворачиваясь.
    — Значит, если Чемпион «Хогвартса» получит несанкционированную поддержку, — вопросительно продолжал Снейп, в упор глядя на оборотня.
    — Я сам оказываю чемпиону «Хогвартса» такую поддержку, — сухо сказал Люпин. — Кстати, я глубоко уважаю мисс Паркинсон.
    Снейп мрачно кивнул, и Люпин ответил ему тем же.
    — Вы не могли бы, господа, оставить нас с мистером Макарони одних? – произнес завуч «Слизерина».
    Ник поклонился, отчего его голова съехала набок, поправил ее и улетел сквозь дверь. Люпин поколебался – все‑таки быть выставленным из собственного кабинета…
    — Хорошо, — сказал он тоном «ладно, крушите» и покинул поле битвы.
    Для Рики начиналось самое страшное: он яростно вцепился в драгоценную мантию.
    — Посмотрите мне в глаза, — вкрадчиво потребовал завуч. Рики поднял голову и с удивлением обнаружил, что профессор кривит губы в саркастической улыбке.
    — Значок Дейвиса, так? – уточнил он. – Опять все вляпались?
    — Профессор, мы выполняли… — попытался Рики.
    — Это я уже слышал, — помрачнел профессор. – Вы еще долго намерены создавать мне проблемы? Вот сейчас я попросил об одолжении человека, которому ничем не хочу быть обязанным.
    — Напротив, сэр, — горячо откликнулся Рики, — мне показалось, он согласился сам.
    — Еще бы, — странно ухмыльнулся Снейп. – Чье это? – внезапно он указал на мантию.
    Рики вновь не нашелся, что сказать.
    — Не от твоих родителей, верно? – оскалился Снейп.
    Намек на свое маггловское происхождение Рики пережил спокойно.
    — Это одного из моих друзей, — произнес он. – Вы ее заберете?!
    Глаза Снейпа странно блеснули.
    — Пожалею я об этом, — прошептал он. – Но лишить «Слизерин» такого оружия? Нет. Пока нет, — уточнил профессор, чеканя каждое слово. — Но имейте в виду, Макарони: если ваш хваленый Клуб влипнет снова, Вы очень пожалеете. Поменяйте значок, спрячьте мантию, и идите смотреть состязание. Оно и так скоро кончится.
    Рики представить не мог, что способен так быстро спуститься в общежитие, а потом взлететь в башню. У входа он замер, поскольку только теперь осознал невероятное: его так и не наказали.
    В башне все переделали. Вместо этажей, насколько хватало глаз, парили трибуны, до которых можно было добраться по винтовой лестнице. Три стены были сделаны наподобие экранов, либо просто прозрачны и увеличивали изображение. Одна из них делилась на три части, показывающих отдельно каждого чемпиона в данный момент. Две другие показывали целиком место, где проходило состязание: деревья, поляны, болотце и что‑то еще.
    Рики начал подниматься, стараясь высмотреть своих друзей. Никто не обращал на него внимания, даже Дора, которую он обнаружил одну из первых. Его заметили раньше, потому что начали махать. «Вот высоко забрались», — подумал Рики.
    — Где ты был? – зашипел на него Артур, согласно сценарию.
    — Я ждал в лазарете мадам Помфри, но ее там нет, — ответил Рики.
    — Вон там она сидит, — проинформировал Ральф, указав медпункт на экране.
    — Потом пришел профессор Снейп и велел мне идти сюда, — сказал Рики.
    Рука Дика, тянущаяся за значком, замерла на полпути.
    — Что? – выдохнуло несколько голосов.
    — Да, — серьезно, чтобы у них не осталось сомнений, подтвердил Рики. – Со мной все в порядке, правда.
    — Он не должен был заставлять тебя приходить сюда, если ты не здоров, — прозвучало сверху.
    На следующем ряду сидела Селена Олливандер.
    — Привет, — поздоровался Рики.
    — Тихо, — зашипела Тиффани. – Не мешайте смотреть!
    Только тут Рики, увлеченный собственной авантюрой, соизволил взглянуть на событие века.
    Эльвира, с волшебной палочкой в одной руке и просто палкой – в другой, довольно успешно отбивалась от трех свирепого вида карликов с дубинами наперевес. Смотрелось это настолько эффектно, что походило на киносъемку, но Рики‑то знал, все это наяву, и на его лбу выступили капли холодного пота.
    А ситуация с Консуэло выглядела еще ужаснее. Рики понял, почему зрители не могут наблюдать непосредственно с места состязания. Девушка с палочкой укрылась за деревом от огромного дракона, того самого, на котором прилетела китайская делегация. Рики получил возможность рассмотреть его как следует; зверь понравился бы ему, не будь там Консуэло.
    — Она повторно целится. Это хуже, — прокомментировал Дик.
    Рики и за тысячу галлеонов не рискнул бы так своей любимой головой!
    На третьем экране Ван бросал огурец ползучему водяному, которого третьекурсники уже проходили на защите от темных искусств. Рики отлично помнил, что это беспроигрышно, и поразился не равноценности заданий. Но, взглянув на карту целиком, понял, в чем дело. Ван Пэн находился в конце пути; разрыв между Эльвирой и итальянкой был незначительный; после дракона Консуэло предстояли те же карлики.
    — Ван своих хорошо отдубасил. Эльвире дали новых, — сообщил Артур.
    Возможно, Рики от природы был излишне чувствительным. Но он не понимал, как все эти колдуны и ведьмы могут так спокойно сидеть здесь и любоваться бойней. Несмотря на динамизм зрелища, Рики часто отворачивался, особенно – когда девушки переходили поле, по которому кентавры носились с такой скоростью, что из‑за пыли и брызг ничего нельзя было разглядеть. В этом случае палочку использовать запрещалось.
    Зато Рики до конца жизни насмотрелся на всевозможных диковинных магических тварей. Особенно ему запомнился душераздирающий вопль спрятанной в кустах птицы, называемой авгуром. У чемпионов оказались крепкие нервы, но все вздохнули с облегчением, когда, наконец, Консуэло, следующая по пятам за Эльвирой, прошла последний этап – ползучего водяного. Гонг возвестил об окончании состязания, и судьи удалились, чтобы обдумать и выставить оценки. Рики заметил, что леди Парвати разбудили деликатным пощипыванием за щеки. Остальные зрители воспользовались возможностью обсудить увиденное.
    Ван Пэн, прошедший состязание первым, против воли вызывал всеобщее восхищение.
    — Как он разговаривал с драконом! – вздыхала Селена.
    — В такой транс ввел! – добавил Эдгар.
    — Даже не пытался вдарить ему в глаз, как девчонки, — добавил Ральф.
    — Начали они все так себе, — сказал Артур.
    — Но только Ван боггарта заточил в какую‑то побрякушку, — отметил Лео. – Наши, кажется, такой магии и не знают. Девчонки обе своих растворили.
    — Зря Эльвира забыла огурец. Но в конце она классно выкрутилась, — сказал Эдгар.
    Рики кивнул. Действительно, решение слизеринской старосты было простым, как все гениальное. Она притворилась, что упала в обморок, заставив ползущего водяного наклониться. Вода на его головы вылилась, и он потерял свою силу. Чемпионка встала и пошла дальше, а зрители оправиться не могли от шока.
    — Вроде бы неважно, как быстро пройдена полоса препятствий, важно, насколько правильно, — просветил Дик.
    Друзья Рики изнемогали от напряжения, но уход до оглашения результатов выглядел бы подозрительно. И потом, любопытно все‑таки.
    Судьи скоро вернулись, и Драко Малфой сообщил, что счастлив огласить оценки.
    Оценки Ван Пэна, чемпиона от «Цимэна», появившиеся на ранее показывающим его эккране, выглядели следующим образом:
    «Профессор Дамблдор – 10 баллов
    Профессор Цянь–цзы — 10 баллов
    Профессор Джиовинеза — 9 баллов
    Мисс Парвати Патил – 8 баллов».
    — Да что вообще видела эта Патил! Она же все проспала! – прошипел сидящий на два ряда впереди Тони Филипс.
    — Оценки Эльвиры Паркинсон, чемпиона от «Хогвартса», — разнесся по трибунам магически увеличенный голос Мафлоя.
    «Профессор Дамблдор — 8 баллов
    Профессор Цянь–цзы — 9 баллов
    Профессор Джиовинеза — 8 баллов
    Мисс Парвати Патил — 8 баллов».
    — Да им памятник за это надо, а не баллы! – проворчал Рики, ко всему прочему беспокоясь, не станет ли строгая староста после этого слишком нервной и принципиальной.
    — Оценки Консуэло Этерна, чемпиона от «МентеСана», — произнес Малфой.
    «Профессор Дамблдор — 8 баллов
    Профессор Цянь–цзы — 8 баллов
    Профессор Джиовинеза — 9 баллов
    Мисс Парвати Патил – 8 баллов».
    — А итальянская директриса своей подсудила, — определил Ральф. – Правда, один балл – мелочь, но все равно безобразие.
    — Так что пока лидирует этот Ван, а у Эльвиры с Консуэло одинаковые баллы, — быстро посчитал Лео. – Отрыв, я бы сказал, средний, — подытожил он.
    — Надо же, судили фактически честно, — отметил Рики.
    — А ты чего ждал? Как у магглов? – проходящий мимо Френк Эйвери покровительственно хлопнул его по плечу, прежде чем вновь раствориться в толпе. Рики невольно порадовался, что, высоко держа штандарт колдовской чести, Френк никогда не пользуется своей физической силой.

Глава 12. Ложка дегтя в Турнире.

    Между тем Эди помахал кому‑то, и скоро вместе с Ники подошла дама в парадной робе. Взгляд ее скорее напоминал Эдгара, чем ее старших детей.
    — Моя мама, — представил Эди, — Ричард Макарони.
    Рики вспомнил, что с остальными миссис Боунс должна быть знакома. Он машинально протянул руку, которую она слабо пожала. Он уловил, что рука дрожит, а мать Эдгара избегает встречаться с ним глазами. Поздоровавшись в ответ, она проворно повернулась к Ники и потребовала отправиться на поиски Эльвиры.
    «Она что‑то знает обо мне. Доверенное лицо гриффиндорской мафии», — определил Рики.
    — Идемте в туалет, — отвлек его Лео. Не уточняя, в какой, на случай, если рядом окажутся неподходящие уши.
    Через несколько метров их окликнул Генри Флинт. Он и его сестра, держащая на руках Моргану, стояли возле пустого портрета в компании огромного, зверского вида мужчины, и очень миловидной дамы.
    — Это знаменитый Маркус Флинт, теперь уже тренер, — тихо сообщил Ральф.
    Так Рики был представлен родителям Генри и Тиффани, которые не обратили на него никакого особенного внимания – частично потому, что не очень интересовались магглорожденными колдунами, частично потому, что не могли наглядеться на собственных детей. Отсюда Рики заключил, что, во–первых, эти люди его тайной не владеют, и, во–вторых, Тиффани, становясь старше, все больше походит на мать, и это ей на пользу.
    Пройдя пару шагов от Флинтов, компания была остановлена дядюшкой Роном, который живо интересовался впечатлениями от состязания и выспрашивал их минут двадцать.
    Потом, за поворотом, Тони Филипс высказал сожаление, что чемпион школы – не гриффиндорец. Шедшая позади София Уизли чуть не двинула ему в морду, это при том, что поблизости находились Филч и Хагрид. Артуру пришлось уговаривать ее вести себя осмотрительно, а остальным – выслушать ее планы ужасных преследований, ожидающих Тони в скором будущем. Рики попытался объяснить, что нельзя драться как попало; у него хватило неосторожности намекнуть, что он владеет некоторыми приемами профессиональной борьбы. Интерес кузины Артура к слизеринцу немедленно возрос, и они едва отделались от нее, причем Рики пришлось наобещать с три короба.
    На лестнице они минут десять посвятили приятному общению с дедом Селены мистером Олливандером.
    Этажом ниже Рики имел счастье быть представленным родительнице Доры.
    Как выяснилось, благодаря проволочкам Клубу удалось избежать встречи с профессором Снейпом, чья мантия исчезла за поворотом в тот момент, как они проходили этаж.
    Неподалеку от этажа, где расквартировали «МентеСана», им встретились Марина и Ческа.
    — Достойно сыграли, — вымученно улыбнулась Марина.
    — Консуэло лучше всех! – самодовольно бросила Ческа, задрав нос.
    Дик покосился в сторону Артура, как бы говоря: «И как ты не видишь, какая она противная?».
    — Прекрати, что за невоспитанность, — укорила подругу Марина. – Ох, я чуть не умерла! Так страшно!
    — Ты сейчас идешь к сестре? – спросил Лео. Он почти не улыбался, хоть акцент Марины был ужасен, как никогда.
    — Да, вроде уже можно. Я тут подожду синьору, — сказала она.
    Распрощавшись с ними, мальчики, наконец, свернули в нужный коридор, где их встретило мяуканье миссис Норрис. Впрочем, то ли они забыли, что собираются в очередной раз нарушить правила, то ли у кошки были более важные дела, но она ничуть не заинтересовалась ими.
    Нет слов, как рад был Рики оказаться, наконец, на месте назначения.
    — Ты попался Снейпу?! – накинулся на него Эдгар.
    — А я вас второй день жду!!!
    Из кабинки выплыла Плакса Миртл. Она присела под потолком, степенно расправила складки прозрачной робы и чинно сложила руки на коленях. Обалдевшие мальчишки молча наблюдали торжественный ритуал.
    — Я узнала, что вы хотели, — сообщила она.
    Рики и Артур обменялись быстрыми взглядами; оба ведь почти забыли о своей просьбе.
    — Почему ты не нашла нас? – с претензией поинтересовался Артур.
    — Вы же не любите, когда я появляюсь рядом с вами, — захныкала Миртл.
    Привидение точно собиралось завести любимую пластинку. «Когда тебе надо, тебя это не колышет», — подумал Рики.
    — О чем вы вообще? – спросил Лео.
    — Мы просили ее узнать кое‑что… — начал Артур.
    -…очень важное, — перебил его Рики. – И Миртл справилась.
    — Да, — гордо кивнула Миртл, не переставая, однако, хныкать. – Я узнала, чем были взволнованы профессора.
    — И чем же? – осторожно поинтересовался Эди.
    — Дело в том, — Миртл вздохнула, ведь расставание со страшной тайной давалось ей с таким трудом, — что во время пресс–конференции в холле произошла вторая кража. Вот.
    Новость почтили несколькими секундами молчания, после чего Ральф повернулся к Дику.
    — Ты что‑нибудь понял, или я один такой тупой? – спросил он.
    Постепенно недоразумение прояснилось.
    Нельзя однозначно решить, было ли это ей на пользу, но Плакса Миртл обладала хорошей памятью. Она сумела изложить ситуацию так, чтоб в ней можно было разобраться. После этой новости Рики не так уж сильно ругали за неосторожность с зеркалом.
    — Значит, вначале пропала русалидовая мазь, которая хранилась у мадам Помфри, — задумчиво произнес Эдгар.
    — Да, незадолго до отъезда из «Хогвартса» многих уважаемых магов, включая тетю Пэнси. Она позволила себя обыскать, когда вышла из поезда, и ничего не нашли, — сухо проинформировал Артур.
    Никто, однако, не стал его упрекать за сокрытие неприятного инцидента с родственницей.
    — На пресс–конференции позавчера исчез пакетик с пухом авгура, — продолжал пересказывать Эди, — но обыскивать присутствующих там репортеров было поздно. Миссис Норрис и Клык солидарны в том, что кроме прочих запасов в кабинете директора, больше этого компонента в замке нигде нет, значит, тот пакетик точно вынесли.
    Тон его голоса не понравился Рики. Он наводил на мысль, которую сам Рики еще не уловил, но чувствовал, что ничего хорошего она не обещает.
    — Неудивительно, что Люпин так отреагировал, встретив Рики в коридоре в мантии–невидимке. Если за это время что‑то еще пропало, тебе хана, важная персона, — порадовал Ральф.
    — Не выдумывай, — возразил Дик. – Между двумя кражами значительный временной интервал.
    — Пух авгура! – вдруг вспомнил Рики. – Вчера Малфой специально указал на него, когда Вриттер придиралась. Она рассматривала что‑то рядом, точно. Тогда это показалось мне естественным, но теперь…
    — Не хотелось бы мне думать на Малфоя, — покачал головой Лео.
    — К нему обязательно прицепятся, если этого уже не произошло, — мрачно произнес Артур.
    — Возможно, это Вриттер. Только она лапала все на столах, — сообщил Эдгар. – Бессовестная такая, наглая!
    — Сегодня она получила по заслугам, — напомнил Рики.
    — Ты бы слышал, как Ральф к ней привязался, — закатил глаза Артур. – Заявил, что со времени объявления Турнира в «Хогвартсе» стали происходить совсем странные вещи.
    — Уж я припал ей на уши, — со сдержанной гордостью произнес Джордан. – Плел всякую чушь, вроде того, что в еде стало больше рыбы и меньше мяса.
    — Значит, Снейп понял, что это была за бомба, — вздохнул Артур. – Теперь точно сообщит МакГонагол, что дядя Джордж прислал детям в школу запрещенные вещи.
    — Не верю, что даже Вриттер рискнула бы красть при такой толпе, — заявил Эдгар.
    — Ошибаешься, — со значением произнес Лео. – На самом деле толпа – очень удобный фон. Есть, конечно, риск, что заметят случайно, но не очень просчитаюсь, если скажу, что на Риту Вриттер вообще предпочитают не смотреть лишний раз.
    — У твоего дядюшки был доступ и до пресс–конференции, — Ральф утешительно похлопал Артура по плечу.
    — Но тогда бы на него пало подозрение, а так лиц больше, — напомнил Эди.
    — Что общего между пропавшими компонентами? Прежде всего, насколько я знаю, они не из тех, какие может купить в аптеке кто угодно. Надо выписать все зелья, куда они входят, и уделить особое внимание запрещенным, — решил Лео.
    На Рики внезапно снизошло просветление. Ведь он слышал разговор завуча с Малфоем в тот день, когда на свою голову выпросил сову–лентяйку!
    — Я думаю, они из той партии, которую конфисковали у Упивающихся смертью первого сентября, — сказал он.
    Взгляды друзей, обращенные на него после этого заявления, не пылали восторгом. Если он прав, то дело нешуточное, а связываться снова с Упивающимися смертью никому не хотелось.
    — Не обязательно, — проворчал Эдгар, отворачиваясь.
    — Скорее всего, компонентами зелий, необходимых для турнира, ведает Снейп, — логично предположил Дик.
    — И что, подойти к нему и спросить, не крал ли он чего, в лоб? – издевательски предложил Ральф.
    — Он тебе даст в лоб! – мрачно пообещал Эди.
    — Надеюсь, моих родственников оставят в покое, — сказал Артур.
    — Так нельзя. Надо рассмотреть все варианты, — постановил Лео; учитывая обстоятельства, у него можно было предполагать новый приступ детективной болезни. – Профессор Снейп, Драко Малфой, Пэнси Уизли…Слишком много слизеринцев, и мне это не нравится.
    — А если это ничего не значит? – поддел Рики.
    — Там, где много совпадений, точно что‑нибудь есть, — заявил Лео.
    — Ты тоже начитался маггловских книжек? – понимающе хмыкнул Артур. – Мне скоро просто так парящие колдуны сниться начнут. И убегающие от кухонных ножей ведьмы. Мечтать не вредно!
    — Я не мечтаю, я работаю с фактами, — сказал Лео.
    — Вриттер – не мечта, а факт! – напомнил Рики. После чего непрятности отодвинулись подальше, а его заставили расписать со всеми подробностями, как он воплотил свой план.
    Обед был великолепен. Чемпионы не появились, и Рики прекрасно понимал их. Не исключено, что их вовсе поместили под наблюдение мадам Помфри просто затем, чтоб другие ученики вокруг не вертелись.
    Директора мило улыбались, но выглядели слишком уставшими, чтобы болтать, как обычно. Марк Эйвери сказал слизеринцам, что вечером Дамблдор сделает важное объявление. Лично старосте оно, несомненно, было известно и явно нравилось, так что Рики насторожился. Кроме того, из головы не шла информация, добытая Миртл.
    Лео сказал, что компоненты были редкими. Рики все больше проникался уверенностью, что они – из конфискованной партии. Ну почему вокруг него постоянно происходят такие истории?!!
    Друзья же, не переставая, восторгались, какое дело они сегодня провернули.
    За ужином Дамблдор объявил про рождественский бал. Старшеклассники готовы были танцевать на потолке, но всех, кто моложе четвертого курса, ожидаемое удовольствие, увы, не касалось.
    — Вот безобразие, — надула губки Ческа. – Неужели нам правда придется весь вечер торчать в гостиной, пока другие развлекаются?
    Рики приглушил вздох. Он знал, что оспаривать решения директора «Хогвартса» возможно, – но это очень долгая и трудная работа, с которой лучше не связываться, если игра не стоит свеч. Он мог вспомнить только один такой случай, когда искал свою палочку на первом курсе. В остальном Рики не без сожаления соглашался: если Дамблдор постановил так – значит, так и положено.
    — Нет, рано сдаваться, — продолжала Ческа, не смущаясь отсутствием поддержки. – Надо попробовать уговорить синьору Джиовинеза, может быть, она нам все‑таки разрешит?
    — Нам не разрешат, — с сожалением помотал головой Ральф, когда итальянки поднялись к себе.
    — И не надо. Зато можно поехать домой на Рождество, — вдруг осознал Рики.
    — Нет, нельзя. А дуэль? – напомнил Эди. Все непонимающе уставились на него.
    — Все будут развлекаться на этом балу, а учителя – следить за порядком. Лучшего времени нам не найти.
    Первым побуждением Рики было возразить. Но он сдержался и попытался трезво оценить предложение. Приходилось признать, что в словах хуффульпуффца был смысл.
    — Я могу сегодня спросить Виктора, если удастся застать его без группы поддержки, — сказал Дик.
    — Тони тоже надо сказать, — решил Ральф.
    Рики заметил, что Эдгар вновь загрузился. Шестое чувство подсказало ему не заговаривать с ним сейчас.
    Довольно скоро они разошлись. Лео вернулся к словарю, Дик – в библиотеку, Артур – к ждущим новостей кузинам, а Ральф – неизвестно куда. Рики вновь столкнулся с хуффульпуффцем в холле, куда вышел в надежде встретить Ческу. Тот стоял, глубоко задумавшись.
    — Тебя что‑то беспокоит, Эди? – не удержался Рики.
    — Почему Снейп не наказал тебя? Ведь он же учитель!
    Эдгар был в своем репертуаре. Рики думал, все гораздо серьезнее.
    — А ты сам как считаешь? – поинтересовался он.
    — Потому что он – слизеринец, — усмехнулся Эдгар. – Иногда я очень хорошо понимаю вашу логику. Вот вчера с Самантой…
    — Вы встречаетесь? – живо заинтересовался Рики. Подружка для Боунса была бы прекрасным лекарством.
    — Ну, пока просто общаемся. Честно говоря, я боюсь показывать ее Лауре. О подруге Ники она отпускает такие комментарии, — пожаловался Эди на сестру.
    — А Лаура сама по себе вредная, или просто не любит Эльвиру? – решил выяснить Рики.
    — И то, и другое, — вздохнул Эдгар. – Надеюсь, она не испортит бал Эльвире, потому что Ники наверняка приедет.
    Утром Рики получил послание от Пита. Брат попенял ему на то, что он совсем забросил все контакты. «Надеюсь, твои дела в магической школе того стоят. Не беспокойся, я аккуратно поддерживал сердечную переписку с Дан. Скажи, какой мультфильм тебе больше нравится из тех, что вы смотрели вместе, а то вдруг не совпадет». Внутри тревожно звякнуло. Он по–прежнему доверял брату, и не было никаких причин волноваться, и тем не менее интуиция подсказывала: не мешает узнать, что именно Пит насочинял для Даниэлы от его имени.
    Итальянский Лео постепенно набирал обороты. Причем это положительно сказывалось на его восприятии не только итальянского акцента, но, что куда важнее, и китайского. Иначе каждая совместная трапеза с делегацией «Цимэна» стала бы невыносима. Только Лео не разделял оптимизма по поводу прощения Снейпа и Люпина.
    — Им не следовало знать о мантии, — говорил он. – Теперь, что бы ни произошло, будут подозревать нас. И не хочу, чтоб они лезли со своим контролем.
    — Ты говоришь, как гриффиндорец, — отметил Рики. – Жалеешь, что рискнул?
    — Нет, — помотал головой Лео, — но будь уверен, что и в этом году нас ждут приключения. Какое следующее?
    Рики это тоже интересовало, но в более ограниченной области. Приближалась защита от темных искусств, и он не знал, как следует держать себя с Люпином. До сих пор профессор казался ему тенью Поттера, да и неприязнь к нему завуча характеризовала его в глазах Рики не лучшим образом. Рики и сам не хотел принимать от него одолжение. Однако тогда, в своем кабинете, оборотень зачем‑то согласился с ним. Пока что они не сталкивались, и многое зависело от того, как поведет себя профессор при встрече.
    Урок прошел своим чередом, и стало ясно, что Люпин избрал тактику «все как раньше». Это устраивало Рики. Он собрал сумку и намеревался покинуть класс одним из первых, но внезапная мысль заставила его остаться на месте.
    — В чем дело? – спросил Лео.
    — Если он скажет Поттеру… — прошептал Рики.
    Он представить не мог, что Лео схватит его за шкирку. В классе задержалась только одноклассница, чье имя Рики снова забыл, и, судя по выражению ее глаз, она полностью разделяла негодование Рики.
    — Так не вздумай его на это надоумить, — прошипел Лео в ухо, и потянул вверх. – Пошли отсюда.
    В коридоре до Рики частично дошла справедливость замечания.
    — Ты не понимаешь? – накинулся Лео. – Гарри Поттера здесь нет! Люпин сам о нем и не подумает, может быть. Но если ты открытым текстом скажешь ему, чего опасаешься, он обязательно сообщит. Я не хочу отдавать мантию!
    — Я тоже, — откликнулся Рики. – Но, даже если они нескоро встретятся, когда‑нибудь Люпин вспомнит…
    — А вот тогда, — со значением откликнулся Лео, — мы скажем, что ее уже у нас нет, а профессор Снейп подтвердит. Вопрос только в том, как мы его убедим. Но это надежнее, чем полагаться на друга твоего крестного.
    — Логично. Как ты догадался? – бросил Рики, глядя в сторону.
    — Сильная сторона «Слизерина» – окольные пути, — проворчал Лео. – А ты часто идешь напролом.
    — Обычно это себя оправдывает, — пожал плечами Рики.
    — Но не в этот раз.
    Рики вдруг стало стыдно. Все‑таки мантия Лео, которого он втянул в свой план.
    — Не ожидал от тебя такой энергичности, — сказал он вместо извинений, на которые сейчас не чувствовал себя способным. Лео это понял.
    — Лучше нам вернуться к этому разговору потом, — тем же холодным тоном предложил лучший друг. – Я подожду Ариадну Блекуотер – лучше, чтоб она забыла о том, что видела.
    Взвинченность Рики нисколько не уменьшилась от долгого спуска в Большой зал.
    За столом «Цимэн» и старшекурсники оживленно обсуждали предстоящий бал, вызывая вздохи зависти у младших учеников. Рики вспомнил о предстоящей встрече с Чайнсби на уходе за магическими существами. По словам Дика, Виктор тоже был не в восторге, что придется отменить поездку домой в каникулы. Артур говорил, что Филипс, скорее всего, настоял на согласии Виктора, потому что не мог дать повода считать себя трусом и тянуть волынку. Виктор же, как заметил Рики, давно не пылал энтузиазмом и согласился, чтобы не потерять лица. У Рики была несколько иная причина: хоть один конфликт с этой парочкой следовало довести до логического завершения, пока они совсем не обнаглели.
    Погода на улице полностью соответствовала времени года. Тему продолжали прежнюю, так что раздражары приветствовали учеников согласно своему обыкновению.
    — Видите, они уже меньше ругаются! – радостно возвестил Хагрид. – Разбирайте! Знаете своих?
    — Нет, конечно, — пробормотала Тиффани.
    Рики украдкой наблюдал за врагами, отчасти выполняя распоряжение Снейпа. Однако одноклассники Виктора бдели, заботливо удерживая дуэлянтов подальше друг от друга.
    — Твой хорек меня обозвал!
    Возмущение в голосе Мелани Хатингтон было достойно действительно выдающегося события. Рики обернулся и подумал, что это виноватое выражение на лице Боба Бута пора бы сменить на какое‑нибудь другое.
    — Ну и что? – спросил он.
    — Ничего особенного, — буркнула Мелани.
    Но Рики уже видел: обоим следовало не препираться, а следить за вверенными им тварями. То ли поняв, что их не контролируют, то ли заразившись настроем потасовки, звери ползком приблизились к ребятам и внезапно накинулись на них.
    Оба выхватили палочки. Реакция Мелани позволила ей отделаться порванной мантией, а обездвиженная тварь отлетела на несколько шагов. Боб замешкался, и этого хватило, чтоб зверь укусил его за ухо и за нос.
    Рики не сразу вспомнил о палочке, и Дора опередила всех с присущей ей оригинальностью, использовав вращающее заклинание. Визг испуганного раздражара наполнил окрестности.
    — Эй, хватит, — громыхнул бас Хагрида, перекрывая ругательства. Он рывком поставил на ноги Боба, держащегося за укушенные места. По лицу стекала кровь.
    — Без паники, — потребовал преподаватель. – Ты как?
    — Ничего, — пробормотал Боб.
    — Ему нужно в больницу, — возмущенно заметил Рики.
    Слизеринцы обвинительно сверлили глазами бледную Мелани.
    — Так отведи! – рявкнул на него Хагрид.
    Логично: сам преподаватель не мог покинуть пост при таких обстоятельствах. Только Рики почувствовал, как, выплеснув раздражение на него, у Хагрида уходит напряжение. Хагрид воспользовался ситуацией, чтоб отослать Рики от себя подальше. Рики не возражал.
    За спиной он услышал ехидное замечание Чайнсби насчет способности к магии у слизеринцев, но его не интересовало, последует за этим столкновение с Френком или нет.
    — Не говори мне ничего, — попросил Боб, когда они переступили порог и оказались в холле.
    Эта просьба существенно упрощала задачу, потому что Рики по опыту знал: в подобных обстоятельствах утешения только угнетают дух, а что еще можно сказать, представления не имел. По дороге им никто не встретился. Неподалеку от больничного крыла Боб затормозил.
    — Я боюсь идти туда. А вдруг останутся шрамы? – ответил он на вопросительный взгляд Рики.
    Рики видел, что раздражар кусал сильно, но счел неуместным делиться своими наблюдениями с Бобом.
    — Давай посмотрю, — предложил он вместо того.
    — Не стоит, — удрученно проворчал Боб. – И надо же, чтоб это произошло со мной.
    — Я уверен, мадам Помфри вылечит тебя так, что ты и не вспомнишь. Не бойся, не станешь уродом, — пообещал Рики, вспомнив, что колдовская медицина все же эффективнее маггловской.
    — А кто я, по–твоему? – горестно ответил Боб. – Дома я – слизеринец, а сейчас вот эта девчонка успела, а я – нет. Знаешь, какой мой боггарт?
    — Нет, — честно ответил Рики. Он плохо понимал отчаяние Боба, но сочувствовал ему, как любому, страдающему от известного понаслышке «комплекса неполноценности».
    — Это Снейп, требующий вернуть значок «Слизерина», — сообщил Боб.
    Обилие крови начало всерьез беспокоить Рики.
    — Скорее в больницу, — потребовал он и потащил слабо упирающегося одноклассника.
    Фельдшер признала раны неопасными для жизни и выставила Рики из палаты. Оставшись наедине с собой, Рики решил не возвращаться на урок, а подождать. Все равно одноклассники будут его расспрашивать, так лучше дождаться новостей. Его поведение по отношению к пострадавшему после услышанного признания теперь показалось ему несколько бестактным. Однако Рики отчетливо понимал, что Боб сам является источником своих страданий. Рики относился к нему по–приятельски, хотя никогда не сближался с ним. Он не сомневался в том, что требование вернуть значок «Слизерина» у него самого в настоящее время вызвало бы бурю чувств, но не ощущение, что он недостаточно хорош; как и в том, что такое требование ему никто никогда не предъявит.
    Мадам Помфри без особых уговоров позволила ему навестить отремонтированного Боба.
    Одноклассник сидел на кровати с забинтованным лицом и несчастными глазами.
    — Ты тоже меня презираешь, Макарони? – спросил он.
    Рики, уже открывший рот, чтобы поинтересоваться самочувствием пострадавшего, внезапно ощутил невероятный приступ злости — такой силы, что в глазах потемнело и замелькало что‑то, и он проваливался в это. Рики глубоко вздохнул, чтобы не потерять равновесие. Все сразу прошло, но воспоминание, очень свежее, взбудоражило его.
    — Объясни, какая тебе разница, как я к тебе отношусь? – поинтересовался Рики. Возможно, полностью придя в себя, он спросил бы что‑нибудь другое, а так – первое, что вертелось на языке.
    Боб взглянул обескуражено.
    — Я это к тому, — продолжал Рики, — что ты все время упоминаешь кого‑то. Семейство твое почтенное, Снейп, одноклассники и другие колледжи могут разочароваться в тебе, причем каждую секунду и по несколько раз на дню, — Боб вздрогнул, — и они требуют от тебя разного. И ты им всем не угодишь, точно. Чего ты сам хочешь?
    Рики осекся, вспомнив, что лишь сегодня какой‑нибудь час назад лучший друг напомнил ему о том, что его персона – не единственная в этом мире, чьи интересы заслуживают внимания.
    — Я много чего хочу, — с внезапной горячностью откликнулся