Скачать fb2
Всегда есть выбор

Всегда есть выбор

Аннотация

    Когда Дэверелл Фэйрфэкс, виконт Рейли, проснулся в чужой постели, да еще рядом с незнакомкой, он не предполагал, что для него начинаются крупные неприятности. Однако не все ситуации безвыходны. Выбор есть всегда…


Дебора Симмонз Всегда есть выбор

Глава первая

    — А-а-а!
    Дэверелл Фэйрфэкс, виконт Рейли, проснулся от пронзительного крика и последовавшего за ним топота. Он с трудом оторвал тяжелую голову от подушки. Какого черта! Ведь он дал строгие указания слугам ни при каких обстоятельствах не будить его раньше полудня. С усилием разлепив веки, он увидел, что свет едва пробивается через окна. Значит, еще рано…
    Он закрыл глаза и попытался снова погрузиться в блаженное состояние забытья, но в висках стучало, а за дверью раздавались крики. Проклятье! Кто там шумит? И вообще, где это он? Виконт окончательно проснулся. Комната, в которой он находился, совсем не была похожа на спальню его лондонского особняка.
    Повернувшись на спину, Рейли уставился в потолок. Где-то он уже видел этот темно-желтый с голубым шелковый полог. В комнате ощущался едва уловимый аромат цветов. Наверное, он находится в чьем-то будуаре. Но как Рейли ни силился, вспомнить ничего не мог. Единственный проблеск — его вызвал отец и по этому поводу он выпил одну или две бутылки вина. А может, три.
    Да. Видно, он хватил лишнего. А все потому, что чувствовал себя страшно одиноко. Ему не хватало друзей, которые один за другим обзавелись семьями. Решив, что лучше навестить одного из них, чем явиться пред грозные очи отца, Рейли нанял экипаж и уехал из Лондона один, без слуг и даже без собственного камердинера. Интересно, какие-нибудь вещи он с собой взял?
    Выпростав дрожащую руку из-под одеяла, он стал шарить по постели в поисках возможной компаньонки, которая могла бы ему объяснить, что произошло. Рядом действительно кто-то лежал, укрывшись с головой. Неужели он так измотал ночью бедную женщину, что она беспробудно спит? Или тоже страдает от последствий неумеренных возлияний?
    Вздохнув, Рейли повернулся на бок и, приподнявшись на локте, вознамерился получше рассмотреть женщину, но его остановил отчаянный вопль, за которым последовал громоподобный возглас:
    — Черт возьми, Рейли! Что все это значит?
    — Джейн, святые небеса!
    Узнав голоса, Рейли вздрогнул. Очевидно, он заехал в Сассекс в поместье Кастерли, принадлежащее его другу графу Уиклифу и его жене Шарлотте. А чтобы понять причину их отчаяния, надо было лишь взглянуть на женщину рядом с собой, которая, наконец, проснулась и села в кровати спиной к нему. Взгляду Рейли предстала толстая коса, совершенно непохожая на локоны его обычных подружек.
    Женщина что-то поискала на столике у кровати и обернулась. Рейли похолодел от ужаса — это была Джейн, младшая сестра Шарлотты. Водрузив на нос очки, она с выражением крайнего раздражения на лице взглянула на Рейли и со стоном упала на подушки.

    После того, как Джейн в длинной, строгой ночной рубашке вытолкали из спальни, Рейли удалось одеться самостоятельно, без помощи камердинера, хотя голова у него раскалывалась. Он не мог взять в толк, как эта девушка оказалась в его постели. Содрогаясь от ужаса, виконт попытался соединить какие-то обрывки, но тщетно. Сестра Шарлотты никоим образом не вязалась с его предполагаемыми похождениями. Многие называют его шалопаем, но он никогда бы не докатился до того, чтобы приставать к молоденькой девушке. И потом, Джейн — невестка одного из его друзей. Ко всему прочему она еще и дочь викария!
    Рейли с тоской взглянул на свой мятый шейный платок и понял, что не сможет завязать его надлежащим образом. Вообще его костюм сегодня не вписывался в рамки приличий, но ничего не поделать, ведь он не взял с собой камердинера. Придя к этой малоутешительной мысли, Рейли направился в соседнюю комнату, где уже собрались обитатели дома.
    Его появление осталось незамеченным, и ему удалось застать обрывки разговора Шарлотты со своим мужем.
    — …Я велела Джейн лечь там, потому что ты всегда настаиваешь на том, чтобы селить гостей в желтой спальне. Я не хотела нарушать заведенный тобой порядок, вот и все.
    Если бы у него так не болела голова, Рейли бы улыбнулся. Фанатичная приверженность Уиклифа к порядку общеизвестна, хотя после женитьбы он стал более терпимым. Однако виконт мигом подавил желание повеселиться, когда Шарлотта внезапно повысила голос.
    — Она приехала вчера днем, чтобы помочь мне с близнецами. У них, наверно, режутся зубки, поэтому они такие беспокойные. — Шарлотта обернулась к Рейли, у которого голова раскалывалась от ее громкого голоса. — Макс настаивает, чтобы я наняла няню, но у нас в детстве никогда не было нянь. Кроме того, я не склонна доверять кому-либо ни своих малюток, ни даже Барто, которому уже три года.
    — Шарлотта! — Бас Уиклифа вернул внимание Шарлотты к главному событию утра. Беспомощно взглянув на мужа, она сказала:
    — Когда к вечеру поднялся ветер и начался дождь, я пригласила Джейн остаться у нас. Дала ей кое-что из своей одежды, а утром послала служанку за ее вещами к отцу. Но в спальню прежде всех зашла Анна с завтраком, а следом за ней Либби…
    — И вместо того, — недовольно закончил Уиклиф, — чтобы тихо сообщить нам, они подняли крик. И все, что было у них в руках, с грохотом попадало на пол.
    — Я согласна, они могли быть более осмотрительны, — призналась Шарлотта, — но не виню их, что испугались. И мне непонятно, как ты там оказался, Рейли. Можешь мне объяснить?
    — Боюсь, мне и самому это неясно, — со скорбной улыбкой отозвался Рейли. — Мне велели явиться в поместье отца Уэстфилд-Парк, но посреди ночи я, очевидно, уехал в другом направлении.
    Рейли помнил, что сначала поехал в клуб, но не нашел там никого из знакомых, а следовательно, и сочувствия. У него создалось впечатление, что клуб заполнили незнакомцы и всякие выскочки, между тем как все друзья разъехались по своим поместьям и занялись производством наследников.
    Выпив еще пару бутылок, Рейли решил презреть сыновний долг и навестить кого-либо из своих женатых друзей. Хотя ближе всех жил маркиз Рот, заехать к нему вот так, запросто, невозможно. Поэтому Рейли остановился на Сассексе.
    — Видимо, я не подумал, — признался он.
    — Ты всегда желанный гость, — поспешила уверить его Шарлотта. — Но как ты вошел в дом?
    — Мне неловко об этом говорить, но я вошел через парадный вход. Меня впустил… Уиклиф.
    Шарлотта вопросительно глянула на мужа.
    — Я отослал Ричардсона спать, — стал объяснять граф. — И когда кто-то постучал в дверь, сам пошел открывать. Поскольку Рейли плохо себя чувствовал и разговаривать с ним было бессмысленно, я отослал его в комнату для гостей. Ведь мне не сказали про Джейн! Удивляюсь, Рейли, почему ты ее не заметил?
    — Да я же был не в себе!
    — Не в себе? Вы хотите сказать, что были… пьяны? — спросила доселе молчавшая Джейн. Она еще дрожала от потрясения.
    Рейли оглядел Джейн сверху донизу — от гладко зачесанных волос до нижнего края серовато-желтоватой ночной рубашки и скромных тапочек.
    — Признаюсь, я плохо соображал. Но вы-то? Как вы не заметили, что кто-то лег рядом с вами?
    Джейн покраснела, не найдя ответа. Но ей на помощь пришла Шарлотта.
    — У нас дома малыши часто прибегали к нам во время грозы, и Джейн вряд ли показалось необычным, что она в постели… не одна.
    Рейли сдержался, чтобы не возмутиться тем, что его сравнили с сопливыми детьми викария. Но тут Джейн, смиренно опустив глаза, призналась:
    — Кровать такая мягкая, а в доме тихо. Под дождь хорошо спится. Видно, я заснула как мертвая.
    Хм, подумал Рейли, вспомнив дом викария, где вечно стоял шум, и бегали дети. Неудивительно, что в непривычной для нее тишине девушка крепко заснула и ничего не слышала.
    — Мы имеем то, что случилось, — сказал Уиклиф. — Надо искать выход из положения. — Он посмотрел на Рейли, и тот, глядя в глаза друга, почувствовал неловкость. Рейли не составило бы труда предложить несколько вариантов объяснения двусмысленной ситуации, но он понял, что обречен: Уиклифа удовлетворит один-единственный ответ.
    Рейли мельком взглянул на Джейн. Конечно, она слишком молода для того, о чем думает Уиклиф. Откашлявшись, он сказал:
    — Это зависит от нескольких факторов. Ну, например, сколько лет… э… юной леди?
    Шарлотта посмотрела на него взглядом, полным сострадания, и Рейли почувствовал себя еще более обреченным.
    — Восемнадцать лет.
    От этих слов что-то оборвалось у Рейли внутри. И когда она успела вырасти, подумал он, с удивлением глядя на девушку в очках. Он знал многочисленных отпрысков семьи Троубридж, часто гостивших у сестры в Кастерли. Неужели Джейн восемнадцать?
    У Рейли вспотели ладони, и по спине пробежал холодок. Он помнил, каких строгих правил придерживается его друг Уиклиф. Служанки, разбудившие Рейли своими воплями, наверняка уже разнесли весть по дому. А оттуда слух пройдет по всей деревне и доберется до отца девушки — самого викария.
    Рейли вспомнил добрейшего Джона Троубриджа и чуть не застонал. Получается, он теряет либо его уважение и дружбу, либо свою свободу. Он понял неотвратимость своего шага.
    — Полагаю, я должен выполнить свой долг. — Он повернулся к Джейн и, поклонившись, сказал: — Мисс Троубридж, окажите честь стать моей женой.

    Обычно спокойная и рассудительная Джейн пришла в ужас от предложения Рейли и долго не могла успокоиться.
    — Как ты можешь настаивать, чтобы я вышла за него замуж? — возмущалась она, но Шарлотта лишь посмотрела на нее с сочувствием и ничего не ответила.
    Сама виновата. Надо было вернуться домой, пускай там шумно и постель узкая и жесткая. Вообще-то Джейн относилась к роскоши, в которой жила ее сестра, с некоторым презрением, но вчера не могла устоять против огромной постели и мягкой перины. И вот теперь расплачивается за свою слабость.
    Утопая в мягких подушках, она погрузилась в сладкий сон. Не надо ни разнимать поссорившихся Джеймса и Томаса, ни успокаивать маленькую Дженни, ни думать о том, что может натворить Кит. Было только непривычное ощущение покоя да убаюкивающее шуршание дождя за окном.
    Она не замечала, что кто-то лежит рядом, до тех пор, пока ее не разбудили крики. Кровать была такой широкой, что на ней без труда могло бы уместиться и полдюжины гостей, и никто никому бы не помешал.
    — Я допустила оплошность. Но ничего… не произошло, — пробормотала она.
    — Я знаю, дорогая, но, боюсь, это не главное, — возразила Шарлотта. — Поверь мне, в обществе имеет значение только внешнее приличие. У замужней женщины может быть сколько угодно увлечений, лишь бы она вела себя осторожно. А вот девушка не может себе позволить даже намека на непристойность.
    — Но, Шарлотта, ведь мы не в Лондоне, а в каком-то захолустье, в Сассексе. Произошла случайная ошибка, пострадавших нет, и никто ничего не узнает.
    Шарлотта сочувственно покачала головой, но по ее виду Джейн поняла, что сестра настроена решительно. При всей мягкости характера Шарлотта умела настоять на своем. Сумела же она, дочь простого викария, выйти замуж за аристократа, мрачно подумала Джейн.
    — Тебя видели, Джейн. Слуги наверняка уже шушукаются, а уж в свете сплетни распространяются с быстротой молнии. Если ты не выйдешь за него замуж, твоя репутация пропала.
    — Разве это так важно? — тихо отозвалась Джейн.
    — Конечно, важно! А ты не знала? — Шарлотта взяла Джейн за плечи и встряхнула. Она искренно недоумевала.
    — Я прекрасно понимаю, что красавицей меня не назовешь, — ответила Джейн, избегая смотреть Шарлотте в глаза.
    — Но и уродиной тоже, — запротестовала сестра. — И можешь мне поверить, красота не является залогом счастья. Это скорее тяжелая ноша.
    — Тебя всегда окружали поклонники, а у меня не было ни одного.
    — Да ты отпугнула всех молодых людей в округе! Я даже не подозревала, что ты такого низкого мнения о себе. Ты хорошенькая, любой мужчина счел бы за честь взять тебя в жены.
    Джейн снова покачала головой. Всем известно, что Шарлотта была самой красивой среди дочерей викария, младшие девочки Кэрри и Дженни тоже обещали стать красавицами, а Сара и Джейн слыли простушками. Впрочем, Сара была преданной женой здоровяка Элфа. Джейн же сумела себя убедить, что никогда не выйдет замуж, дабы самой не разочаровываться и не разочаровывать других. Она посвятила себя дому: возилась в саду, много читала и помогала отцу в делах прихода.
    — Может, то, что случилось, и к лучшему, — сказала она. — Раз моя репутация погублена, буду жить тихо, и помогать папе. — И хотя именно о таком существовании она мечтала, такой образ жизни вела, и он казался ей разумным, сейчас девушке почему-то стало грустно.
    — Ты слишком молода, Джейн, чтобы принимать такое решение. А как же папа и наши малыши? Каково будет папе читать проповеди своим прихожанам, если его собственная дочь сбилась с пути? Как ты сможешь выполнять его поручения, если многие святоши, завидев тебя, будут переходить на другую сторону улицы, лишь бы не здороваться с «распутницей»? Ты хочешь заставить страдать наших младших братьев? Как ты докажешь, что не скомпрометировала себя, если тебя застали в постели с обнаженным мужчиной?
    Неужели он был обнажен? При этой мысли Джейн вздрогнула. Но она же была без очков, а к тому времени, как надела их, этот Рейли уже завернулся в одеяло. Неужели она настолько непривлекательна, что на нее не польстился даже пьяный мужчина?
    Джейн знала, что невиновна, и ей, несомненно, удалось бы убедить в этом отца. Но Шарлотта права — в большинстве своем люди не столь снисходительны, как ее папочка. Отец, конечно, ее не выгонит, но не может же она все время прятаться дома.
    От безысходности слезы подступили к горлу. Придется выходить за него замуж!
    — Ну почему это должен быть именно Рейли! — всхлипнула она, опускаясь в кресло. Рейли слишком красив, слишком распутен, слишком титулован, слишком изыскан, все — слишком! — Лучше бы уж это был мистер Кэмбридж. Он такой благородный.
    — Да он в отцы тебе годится, — сухо заявила Шарлотта. — Рейли гораздо более подходящая для тебя партия. Ему около тридцати, он виконт, а в будущем станет графом.
    — Не напоминай мне об этом. — Джейн не стремилась ни к материальным благам, ни к жизни в Лондоне, где полно недобрых людей, женщины имеют любовников, а мужчины так напиваются, что не помнят, где ложатся спать и… с кем.
    — Джейн. — Шарлотта опустилась на колени и взяла ее за руки. — Я понимаю, ты невысокого мнения о Рейли, но он один из самых лучших мужчин, которых я знаю. Он добр и благороден, и я горжусь дружбой с ним. Еще больше я гордилась бы нашим родством, — с улыбкой закончила Шарлотта.
    Джейн тяжело вздохнула. Как ей противостоять Шарлотте и ее мужу? Джейн окружали любящие люди, но еще никогда она не чувствовала себя так одиноко. Разве у нее есть выбор?
    — Ладно, — с тяжелым сердцем согласилась она. — Я выйду за него замуж, если папа нас обвенчает.

    Джон Троубридж страшно растерялся, когда его позвали в Большой дом (так местные жители называли замок Кастерли) и предложили обвенчать одну из его дочерей с виконтом Рейли. Опустив подробности, Шарлотта сказала, что Джейн и Рейли себя скомпрометировали, но они уже давно симпатизируют друг другу и согласны пожениться.
    Если бы и отец потребовал, как остальные, чтобы она немедленно выходила замуж, возможно, Джейн нашла бы в себе мужество противостоять им всем. Но отец отвел ее в сторону и сказал, что ей не следует венчаться, если она не любит Рейли. Джейн не стала разубеждать отца, а лишь крепко его обняла, сдерживая слезы. Я должна это сделать, подумала она. Не для себя, а ради тебя, папа, ради мальчиков, ради Кэрри, и Дженни, и Сары. И ради Шарлотты и Уиклифа.
    Она выполнила свой долг. Церемония была короткой. После нее Джейн пришлось выслушать поздравления всех присутствующих, которые, казалось, выглядели гораздо счастливее жениха и невесты. Потом подали изысканное угощение, к которому Джейн едва притронулась. Больше всех были довольны дети, объедавшиеся пирожными.
    Только когда из дома викария привезли сундук с вещами Джейн, она осознала всю чудовищность происшедшего и его возможных последствий. Спешные приготовления к церемонии немного притупили чувства Джейн, у нее и времени не было задуматься о будущем. Она предполагала, что лишь формально будет женой Рейли, а сам он вернется в Лондон.
    И вдруг ее просят поторопиться, ибо пора ехать в родовое поместье Рейли. У Джейн был такой изумленный вид, что Шарлотта поспешила снова отвести ее в желтую спальню, якобы желая помочь Джейн уложить вещи.
    На самом деле Шарлотта послала служанку за своими платьями, чтобы немного пополнить скудный гардероб младшей сестры.
    Джейн немного удивилась, поскольку знала, что одежда Шарлотты ей велика, но, когда служанка вернулась с ворохом пеньюаров Шарлотты, ее внимание привлекли не размеры, а прозрачность тканей.
    — Я их не надену, — прошептала она, когда служанка вышла.
    — Наденешь, наденешь, — с воодушевлением сказала Шарлотта, и Джейн уловила в интонации сестры двусмысленность, непристойность.
    — Почему ты мне все это даешь? Шарлотта смутилась и покраснела, чем привела Джейн в еще большее замешательство.
    — Поскольку матери у нас нет, я должна дать тебе советы относительно первой брачной ночи.
    У Джейн были весьма смутные представления о том, как именно происходит процесс продолжения рода. Она знала о нем по наблюдениям за животными на фермах и в природе и пришла в ужас от того, что и у людей это, в общих чертах, схоже. Джейн вздохнула с облегчением, когда в дверь постучали, и служанка позвала Шарлотту в детскую.
    — Джейн, — успела сказать та, убегая, — все это прекрасно с человеком, которого любишь. Ты не можешь себе представить, как прекрасно.
    Джейн только кивнула в ответ и стала паковать вещи. Но я-то его не люблю, думала она. И никогда не полюблю. К глазам ее неожиданно подступили слезы. Она все же положила в сундук неприличные неглиже, хотя не собиралась их надевать.

Глава вторая

    Стоя на пороге своего дома, Шарлотта и ее муж смотрели вслед удалявшейся карете. Шарлотта была рада, что смогла хоть как-то скрасить долгое путешествие, предстоявшее сестре. Карета принадлежала Уиклифу, как и лошади, которых у него, по мнению викария, было больше, чем у всех деревенских жителей, вместе взятых.
    Шарлотта вздохнула. Никакого другого выхода из ситуации, кроме женитьбы, она не видела, но ее одолевали нехорошие предчувствия: уж слишком они разные. Рейли легкомыслен, тогда как Джейн — слишком серьезна. Рейли, насколько было известно Шарлотте, никогда подолгу не жил в деревне, а Джейн, презиравшая Лондон, никакой другой жизни практически не знала.
    — Ты считаешь, мы поступили правильно? — спросила Шарлотта мужа.
    — У нас не было выбора, — ответил Макс, и Шарлотта немного успокоилась.
    — Как тебе показалось, Рейли очень огорчен? — спросила Шарлотта, вспомнив мрачное выражение лица виконта и его растерянный вид.
    — Он очень скоро поймет, что ему повезло, — сказал Макс, не ответив прямо на вопрос жены. — Джейн прелестная девушка, добрая и хорошо воспитанная.
    — Знаю, но она так долго считала себя некрасивой простушкой, что не заметила, как стала привлекательной молодой женщиной.
    — Любая бы померкла рядом с тобою. Шарлотта улыбнулась, но на сердце скребли кошки.
    — Джейн не представляет себе другой жизни.
    — Рейли выведет ее в свет. Он оденет ее по последней моде, если, конечно, ничто не помешает.
    — По-твоему, Джейн откажется от нарядов? — озабоченно спросила Шарлотта.
    — Нет, вряд ли, — усмехнулся Макс. — Ему просто не на что будет их купить: у нашего Рейли в кармане ветер гуляет.
    — Но он всегда одет с иголочки, и у него прекрасный выезд и дом в Лондоне… — Тревога Шарлотты все росла.
    — Дом в Лондоне принадлежит его отцу, который всегда держал Рейли на коротком поводке в смысле денег. Правда, Рейли когда-нибудь унаследует поместье родителей, но я не уверен, что оно приносит какой-либо доход.
    — О чем ты? — Шарлотте совсем не понравился оборот, который принял их разговор.
    — Насколько мне известно, у Рейли за душою ни гроша, — заявил Макс, глядя куда-то вдаль.
    — Ах, Макс! Как же ты мог позволить им пожениться?
    — Многие оказываются в такой ситуации, как он, Шарлотта. И его положение не хуже, чем у многих… пока.
    Напуганная серьезным тоном мужа, Шарлотта боялась поднять на него глаза. Беспокойство, которое тревожило ее с самого утра, расцвело пышным цветом.
    — Что значит «пока»? — робко спросила она. Макс обнял ее за плечи и прижал к себе, а она приготовилась к самому худшему.
    — Граф — приверженец строгих правил, впрочем, как и его жена. Если Джейн не понравится родителям Рейли, а я молю Бога, чтобы этого не произошло, они вполне могут лишить его наследства.
    Шарлотта, в полном отчаянии, прижалась к широкой груди мужа. Она выросла в дружной семье, где все любили друг друга, но знала, с каким удовольствием стервятники из лондонского высшего света всегда набрасываются на очередную жертву. И бедняжка Джейн потенциальная жертва. Чувство вины захлестнуло Шарлотту, и она воскликнула:
    — Ах, Макс! Что мы наделали!

    Рейли откинулся на мягкие подушки кареты и закрыл глаза, наслаждаясь состоянием покоя. Последствия вчерашнего возлияния прошли. Шарлотта напоила его каким-то отвратительным чаем, но он помог ему продержаться во время венчания. Сейчас он вознамерился немного поспать и восстановить силы. Но сон не шел, и до него стал постепенно доходить смысл произошедшего.
    Похоже, на сей раз он попался.
    Ему и раньше случалось бывать в переделках — делать долги, играть по-крупному, а однажды в юности он даже опрокинул почтовую карету, которой взялся управлять на спор. Но все это бледнело по сравнению с тем, в какой переплет он угодил на этот раз.
    Черт его попутал столько выпить! Как странно — чем больше пьешь, тем больше тебе надо, чтобы прийти в блаженное состояние забытья. И тем больше требуется времени, чтобы оправиться после попойки. Сегодня утром у него так невыносимо болела голова, что он был согласен на все, только бы Уиклиф перестал кричать. А он не помнит, чтобы Макс когда-нибудь повышал голос. Сознавая свою вину, Рейли поддался уговорам, однако теперь, частично придя в себя, уже рассуждал иначе.
    В душе его поднималось доселе неизвестное чувство обиды. Трудно винить Уиклифа и Шарлотту — которых он знал и любил — в том, что с ним случилось. Гораздо легче обратить свой гнев на Джейн — с ней он едва знаком и она ему не нравилась. Рейли посмотрел исподтишка на расположившуюся напротив девушку. Она сидела прямо, словно палку проглотила, сжав на коленях руки, и упорно смотрела в окно, явно желая избежать даже невольного взгляда в его сторону. Впрочем, насколько он помнит, она вообще за весь день ни разу на него не посмотрела сколько-нибудь дружелюбно.
    Разумеется, Рейли видел Джейн и раньше, когда навещал своего друга Уиклифа после женитьбы. Его всегда развлекало общение с многочисленными детьми семейства Троубридж, но Джейн почему-то все время оставалась в стороне. Он помнит ее не очень опрятной девчушкой, которая либо возилась в саду, либо сидела с книжкой. В очках, молчаливая и неулыбчивая, она раздражала его своей серьезностью, а иногда и тем, что строго отчитывала слишком расшалившихся младших братьев.
    Он знает ее с тех пор, когда она была девчонкой. А теперь извольте — ей восемнадцать. Рейли поднял к глазам лорнет и стал разглядывать Джейн. На ней была отвратительная старомодная шляпка и коричневый жакет поверх коричневого же дорожного платья. Лицо чистое, но неопределенного цвета волосы так туго стянуты сзади, что, казалось, это причиняет ей боль.
    Опустив взгляд немного ниже, Рейли должен был признать, что она не совсем плоскогрудая, хотя ей далеко до пышных форм Шарлотты. Детали, правда, скрыты под довольно свободным жакетом. Рейли был так поглощен оценкой природных данных своей новоиспеченной жены, что не заметил, как та повернула голову от окна. Он вздрогнул, когда она возмущенно фыркнула и устремила на него полный презрения взгляд. Рейли чуть не выронил лорнет.
    — Может, перестанете меня разглядывать? — У нее оказался приятный голос, но в нем было столько яда, что Рейли не нашелся, что ответить. Он только молча взирал, когда Джейн, отдав приказание, как ему следует себя вести в его собственном экипаже, снова отвернулась к окну. Правда, если честно, это не совсем его карета, но все же…
    В жизни не встречал более несимпатичной особы, думал Рейли. Он предполагал, что она простовата, но подобные женщины, как правило, бывают мягкими и послушными, а вовсе не строптивыми. А ему, к несчастью, досталась именно такая. Чувствуя крайнее раздражение, Рейли задумался о своих родителях и… о своей судьбе.
    Вообще-то раздражение ему несвойственно. По природе он человек дружелюбный, обожает развлечения, любому составит компанию. Хотя в последнее время добродушие стало ему изменять. То, что десять лет назад казалось забавным, к тридцати годам потеряло свою привлекательность. Бесконечные светские рауты, пирушки с друзьями, необходимость все время следовать последней моде и флиртовать с дамами — все это стало утомительным.
    Сейчас все его друзья переженились и редко появлялись в городе. И хотя ему доставляло удовольствие наезжать к ним в поместья, он почему-то чувствовал себя неловко, вторгаясь в их семейную жизнь. Он не любил родового имения, где жили его родители и где назойливые родственницы намекали ему, что пора бы обзавестись наследником.
    Он мечтал о собственном доме, пусть даже таком небольшом, как Кастерли. Или еще меньше, но чтобы он соответствовал его требованиям. Однако он не имел средств для покупки дома. Кроме месячного содержания, которого ему всегда не хватало, у него, в сущности, вообще ничего не было.
    Он не последовал совету Уиклифа и в свое время не вложил куда-нибудь хоть часть денег. Граф постоянно увеличивал свое состояние за счет удачных вложений и всегда побуждал друзей делать то же самое. Однако у Рейли вечно не хватало денег. Ему надо было оплачивать портного и отдавать карточные долги, содержать себя и лошадей. Сейчас он увидел бессмысленность этих трат. Неужели недавнее избыточное возлияние прочистило ему мозги, и он наконец прозрел?
    Теперь Рейли раскаивался в своем бездумном расточительстве, которое привело его к полной зависимости от прижимистого отца. Хуже того, он испортил отношения с родственниками, которые уговаривали его жениться на богатой наследнице. Возможно, сейчас они вызвали его именно затем, чтобы женить на какой-нибудь длинноносой уродине. А он везет им девицу, у которой ни гроша. У нее не только нет приданого, но и происхождение весьма скромное. Никаких титулов.
    Дочь простого викария. Родителей точно хватит удар! А если они вообще откажут ему в содержании? Конечно же, нет, подумал Рейли, но даже одно это предположение заставило его тихо застонать.
    Тут его жена снова фыркнула, и Рейли, открыв один глаз, посмотрел на нее с видом мученика. Но она, вместо того чтобы ему посочувствовать или хотя бы спросить, чем он так расстроен, бросила на него уничтожающий взгляд, в точности как это делала его двоюродная бабушка Хевсиба. Закрыв глаз, он снова застонал, но гораздо громче. Плевать он хотел на ее презрение! Его утешало только то, что более несчастным, чем сейчас, он себя почувствовать уже не сможет.
    Если, конечно, его родители, узрев свою совершенно неподходящую невестку, вообще от него не отрекутся.

    Джейн проснулась, словно от толчка, и взглянула на человека, который сегодня стал ее мужем…
    Рейли был из тех молодых людей, которые превыше всего ценят моду, все время прихорашиваются и поигрывают лорнетом. Перчатки у них всегда безупречно чистые, носовые платки необыкновенной белизны, сапоги начищены до невероятного блеска. Все это вызывало неприязнь у Джейн, которая нередко была перепачкана землей из-за того, что любила поработать в саду.
    Он мало изменился за последние годы, был все таким же чистеньким, с красиво уложенными волосами, в идеально отутюженной одежде, которая всегда сидела на нем как влитая. Джейн удивлялась, как он вообще может дышать в своих жилетах, а уж бриджи, обтягивавшие его мускулистые бедра, словно собственная кожа, были ему определенно тесны. Красный камзол грозил лопнуть по швам на широких плечах.
    Потом Джейн остановила свой взгляд на его лице, прятавшемся в высоком жестком воротнике, и шейном платке — единственном предмете одежды, выглядевшем неряшливо. А Рейли привлекателен, хотя и щеголеват, невольно отметила Джейн. Он просто пустоголовый франт, решила она и снова стала смотреть в окно.
    Вскоре в поле ее зрения попал огромный, в три этажа, каменный замок с квадратными башнями по углам, который, несомненно, был домом Рейли — Уэстфилд-Парком.
    Неужели она когда-нибудь станет хозяйкой этого поместья? От такой мысли Джейн, должно быть, тихо вскрикнула, потому что Рейли зашевелился, а потом сел. Избегая его взгляда, она упорно смотрела в окно, стараясь взять себя в руки. Рейли всегда казался ей — возможно, из-за своей беззаботности — не столь несомненным аристократом, как Уиклиф, но сейчас вид замка напомнил ей, что после смерти отца виконт Рейли унаследует титул графа и его громадное поместье в придачу.
    Ей вдруг стало страшно.
    — Как я выгляжу? — Глупый вопрос заставил Джейн посмотреть на Рейли, разглаживающего свой красный камзол.
    — Как человек, который ни о чем, кроме своей внешности, не думает.
    — Превосходно! — улыбнулся он в ответ. Карета остановилась, и Рейли бросился к выходу.
    — Постарайтесь выглядеть такой же мягкой и скромной, как в Кастерли, — предупредил он, протягивая ей руку. — Соглашайтесь со всем, улыбайтесь и кивайте. Может, нам удастся вывернуться без особых потерь.
    Гордо вскинув подбородок, Джейн позволила мужу помочь ей выйти из кареты. Страх, который она испытывала до этой минуты, сменился раздражением. Он думает, что ему будет за нее стыдно? Да у нее манеры получше, чем у него! Она не такого высокого происхождения, как он, но ее отец — добрый и благородный человек и хорошо воспитал своих детей.
    Дверь уже была открыта, и возле нее стоял стройный седовласый джентльмен.
    — Добрый вечер, Придхэм, — небрежно поздоровался Рейли.
    — Милорд.
    — Доложи родителям, что я приехал.
    — Безусловно, милорд. — Джейн поймала на себе взгляд дворецкого и напряглась. — Как мне доложить, кто вас сопровождает?
    — Моя… э… жена, — откашлявшись, сказал Рейли.
    Только чуть дрогнувшие губы выдали дворецкого, но он был слишком вышколен, чтобы позволить себе более заметное проявление удивления.
    — Хорошо, милорд. Разрешите проводить вас в салон.
    Проходя по огромным залам, украшенным лепниной в стиле рококо и обставленным старинной мебелью, Джейн неожиданно запаниковала. Ее сердце сжималось от дурных предчувствий.
    Салон оказался обширным залом, где простенки были украшены зеркалами в резных позолоченных рамах, а на полу лежал дорогой ковер.
    — Я доложу графу и графине о вашем прибытии, — сказал дворецкий и удалился. Джейн, привыкшая к непринужденности, царившей в доме ее отца, показалось странным, что их, словно гостей, заставили ждать появления хозяев. Что они за люди? Она даже чуть не посочувствовала своему мужу, но постаралась подавить в себе этот явный признак собственной слабости. Рейли наверняка предпочитает холодную чопорность этого дома дружелюбному приему.
    Ждать пришлось долго. Рейли беспокойно кружил по комнате, а Джейн сидела на краешке обитого дорогим дамастом стула. Она несколько раз порывалась спросить Рейли о его родителях, но потом решила, что будет невежливо обсуждать людей, в доме которых она находится.
    — Дэверелл! — В голосе седой дамы, появившейся в дверях, звучала такая сталь, что Джейн вздрогнула. Хотя дама была невысокого роста и довольно хрупкая, она появилась как королева перед своими вассалами. В платье из тончайшего черного шелка, в жемчужном ожерелье и тюрбане, украшенном длинным черным страусиным пером, она скорее напоминала ворону, но когда устремила холодный взор на Джейн, то стала похожа на стервятника. — Кто это? — спросила графиня, глядя в сторону Джейн, но обращаясь к Рейли. — Придхэм нес какую-то чепуху насчет жены.
    Джейн промолчала. Она не собиралась разубеждать графиню в том, что новость о женитьбе ее сына не чепуха.
    — Да, Дэверелл, когда ты перестанешь издеваться над слугами? — добавил граф, появившийся рядом с женой. Он был выше ее ростом, полный и менее грозный. К нему больше подходило слово «напыщенный». — Ты всегда относишься к ним неуважительно, а это не подобает аристократу.
    Высокомерие этих людей показалось Джейн просто ужасающим. Ни отец, ни мать не только не обрадовались приезду сына, они вели себя как сошедшие с картин помпезные фигуры.
    — Как скажете, отец. Клянусь, никогда больше не стану подшучивать над слугами, но на сей раз я сказал Придхэму правду. Разрешите представить вам бывшую мисс Троубридж, а ныне виконтессу Рейли.
    Родители Рейли, наконец, обратили свой взор на Джейн. Ужас отразился на их лицах.
    — Ты, наверное, шутишь, — сказала графиня, оглядев девушку с головы до ног.
    — Троубридж? Не припоминаю такой фамилии, — недоуменно пробормотал граф.
    — Сомневаюсь, что вы ее слышали, сэр.
    Рейли пересек комнату и встав, позади стула, на котором сидела Джейн, положил ей руки на плечи.
    — Ее сестра — графиня Уиклиф, — сказал Рейли.
    — Уиклиф? А мне говорили, Макс женился на красавице, дочери какого-то викария, — с сомнением в голосе произнес граф. Он пристально посмотрел на Джейн, давая понять, что не верит, будто такая невзрачная особа может быть родственницей красавицы. Возмущение начало закипать в душе Джейн. Отец вряд ли одобрил бы это чувство, но Джейн уже не могла его побороть.
    — Дэверелл! Не могу поверить! — воскликнула графиня, переводя взгляд с Рейли на Джейн и обратно. Но, видимо, что-то в лице Рейли убедило ее в правдивости его слов, и от нее повеяло еще большей холодностью.
    — Ваш брак можно отменить, — заявил граф.
    — Конечно, — отозвался Рейли.
    Девушка подалась вперед, но Рейли надавил ей пальцами на плечи, и она ощутила их тепло через перчатки и свою одежду. Он еще не дотрагивался до нее, если не считать короткого прикосновения во время брачной церемонии. У нее закружилась голова, и появилось ощущение, будто кожу ее защекотали крылья множества бабочек. Она сидела молча, не шевелясь. Между тем Рейли сказал:
    — Однако расторгнуть его будет несколько затруднительно.
    Джейн увидела, как нахмурилась графиня, и насторожился граф, но не могла понять их реакции на такое простое, казалось бы, заявление.
    — Все так неожиданно, — признался граф. — А я присмотрел для тебя богатую наследницу.
    — Расскажи о себе. Полагаю, ни воспитания, ни денег, ни родословной, — предложила графиня, глядя на Джейн с некоторым интересом.
    — У меня хорошая родословная, миледи. Моя мать — потомок графов Эйвандел. Мой отец, служитель Бога, учил меня любить всех людей и никогда не оскорблять их, иначе я бы высказала первое впечатление о вас и о нашем смехотворном союзе.
    Мертвая тишина воцарилась в комнате. Джейн сразу же пожалела о своей горячности. Они с Сарой всегда были образцом сдержанности, и отец очень огорчился бы, узнай, как она себя вела. Что на нее нашло? Обернувшись, она глянула через плечо на Рейли, который ухмылялся самым странным образом. Потом, собравшись с духом, посмотрела на графа.
    — Отважная девушка, — сказал граф. — По крайней мере, может постоять за себя. Как считаешь, дорогая? — обернулся он к жене. Его ласковое обращение было неожиданным. Джейн с трудом могла представить, что родители Рейли могут испытывать нежные чувства.
    — Хм, — недовольно отозвалась графиня. — По-моему, слишком остра на язык, но мы должны радоваться, что он, наконец, женился. — Устремив суровый взгляд на Джейн, она добавила: — Я слышала, твоя сестра уже подарила Уиклифу двух сыновей и дочь.
    — Да, у них сын и двое близнецов, — ответила Джейн, удивившись неожиданному обороту, который принял разговор.
    — Надеюсь, и ты окажешься такой же плодовитой, поскольку моему сыну давно пора иметь наследника.
    Джейн зарделась и опустила голову.
    — У него есть обязательства перед семьей, — более мягко пояснил граф.
    Немного приободрившись, Джейн осмелилась поднять голову. Граф и графиня смотрели на нее так, словно оценивали ее способность к деторождению. Покраснев до корней волос, Джейн хотела возразить, что в ее чреве никогда не появится их наследник, но тут Рейли, очевидно догадавшись о ее намерении, вмешался в разговор:
    — Я уверен, Джейн окажется образцовой женой.
    — Хм, — в который раз хмыкнула графиня и величественно опустилась на стоявший рядом диванчик. — Надеемся, что наследник появится очень скоро. Но в настоящий момент мы должны решить небольшую проблему, касающуюся дяди Корнелиуса.
    — Да, верно, — сказал граф и тоже сел, словно полагая, что вопрос с женитьбой сына улажен.
    — Вы говорите о Корнелиусе Холройде? — с явным удивлением спросил Рейли. — Я думал, он давно разорвал с нами всякие отношения.
    — Я тоже так думала, — ответила графиня. Джейн почувствовала родство с этим Корнелиусом, которого, видимо, презирали, как ее. — В последние годы в нем проснулись родственные чувства, и он оставил тебе что-то по завещанию.
    — Мне? — удивился Рейли и сел на стул рядом с Джейн. — Но я его ни разу в жизни не видел!
    — Тем не менее, после смерти моего брата ты единственный наследник по мужской линии. Он, наверно, когда-то узнал о твоем рождении и решил тебя признать. Но что именно он тебе оставил, сказать затрудняюсь, — добавила графиня с явной брезгливостью.
    — Он завещал тебе свое поместье Крейвен-Холл, — сказал граф.
    Джейн, с интересом следившая за участниками разговора, отметила, что Рейли был искренне изумлен, его мать — возмущена, а отец — раздражен.
    — Какая-нибудь жалкая развалина! — воскликнула графиня. — Мой братец жил отшельником и не заботился о роскоши и красоте. По словам нашей матери, Крейвен-Холл обветшал до крайности и находится в полном запустении.
    — И долгов, наверное, оставил немало, — предположил граф.
    — Что, по-вашему, я должен сделать? — поинтересовался Рейли своим обычным легкомысленным тоном, но Джейн почудилось, что на самом деле он озабочен. Неужели виконт все же более глубокий человек, чем она думала? А может, просто не желает возиться с таким наследством?
    — Отправиться в Нортумберленд, взглянуть на дом и решить, как действовать — снести его или продать, чтобы расплатиться с долгами.
    — И прошу тебя не потратить ни единого пенни из денег твоего отца, — предупредила графиня.
    Джейн возмутилась таким неуважением к умершему.
    — Неужели этот человек не заслужил даже скромных похорон? — вырвалось у нее.
    Все повернулись к ней, будто вообще забыли о ее существовании, и она почувствовала, что снова краснеет.
    — А как же Джейн? — спросил Рейли.
    — Можешь ее себе оставить, — сказала графиня, поднимаясь. Джейн даже онемела от такого высокомерия. — Поскольку ты посчитал возможным явиться после ужина, я распоряжусь, чтобы вам принесли еду наверх. А где твой камердинер? Нет, лучше не говори. Я не хочу этого знать. Твоей… жене я пришлю горничную. Можешь отправляться завтра утром.
    Джейн поняла, что это приказ. Она не знала, радоваться ей или ужасаться тому, что ее, по-видимому, приняли в семью.
    — А девица с характером, — заметил граф, когда они направлялись в свои апартаменты. — Может быть, она сумеет прибрать его к рукам.
    — Хм, — презрительно отозвалась графиня. — Будем надеяться.

Глава третья

    Рейли с аппетитом набросился на пирог с телятиной, ветчину и овощной пудинг. За весь день, кроме отвратительного чая, которым его напоила Шарлотта, у него маковой росинки во рту не было. Сейчас он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы насладиться обильной едой и тем, что ему не пришлось ужинать в холодной столовой, ожидая неповоротливых слуг и скучая в чопорной компании. Здесь, в маленькой гостиной рядом с его апартаментами, было тепло и уютно.
    А компания состояла всего из одного человека.
    Он искоса посмотрел на свою жену, удивившись, как она вообще согласилась сесть с ним за стол. Он думал, Джейн сбежит со своей тарелкой в спальню, но девушка осталась, однако сидела прямо и едва притронулась к еде.
    Перехватив его взгляд, Джейн посмотрела на него с презрением, и он почувствовал себя зеленым юнцом, подглядывающим за служанками, когда они раздеваются у себя в комнате. Ему даже смотреть на нее нельзя! Но когда он снова принялся за еду, то почувствовал на себе ее взгляд. По-видимому, ей разрешалось на него смотреть! Он решил не обращать на нее внимания и продолжал жевать. Однако от нее веяло таким недовольством, что Рейли не выдержал.
    — Любуетесь мной? — неожиданно спросил он и был вознагражден тем, что щеки жены залил румянец.
    — Нет, я просто удивлена тем количеством пищи, которое вы… поглотили, — запинаясь, сказала она, протягивая руку за стаканом воды. Она, естественно, отказалась от вина. Видимо, вкусовые ощущения Джейн такие же пресные, как она сама, решил Рейли.
    — Еда доставляет мне удовольствие, — признался Рейли. Не то чтобы он был гурманом, но ему нравились хорошая еда, изысканные вина, дорогая одежда, отличные лошади и хорошенькие женщины. Правда, не обязательно в таком порядке. В данную минуту он решил переменить тему разговора. — Какое у вас впечатление о моих родителях? — спросил он с искренним любопытством. Он все еще не знал, хорошо это или плохо, что родители одобрили его жену, пусть и с некоторой принужденностью. Хотя, возможно, аннулировать брак все-таки лучше, тем более и Джейн с этим согласилась бы. От внимания Рейли не ускользнул тот факт, что новобрачных поселили вдали от других родственников, проживавших в доме. Значит, вопрос о дальнейшей судьбе его брака остался открытым.
    — Я нахожу их в высшей степени высокомерными, — вызывающе сказала Джейн, словно желая, чтобы он ее опроверг.
    Но Рейли в ответ рассмеялся. Она их точно определила, подумал он. У этой девушки полно недостатков, но в наблюдательности ей не откажешь.
    — Вы правы. Они высокомерны и к тому же не чужды предрассудков. — Откинувшись на спинку стула, он внимательно посмотрел на Джейн и добавил с явным намерением ее подразнить: — А может, я женился на своей матери?
    Его позабавило, что она сначала была шокирована, но потом ее лицо приняло обычное презрительное выражение.
    — Мне вряд ли можно приписать те же предрассудки, которыми страдает графиня, — запротестовала девушка.
    Боже, подумал он, розовые пятна на щеках и блеск в глазах — за очками не видно, какого они цвета, — делают ее почти привлекательной.
    — Вы уверены? — мягко спросил он.
    Она поняла, что он над ней смеется, но сдержалась и ответила со смирением, которое понравилось бы его матери:
    — Я не стану с вами спорить.
    Ну, вот! Не успел он обнаружить в Джейн что-то человеческое, как она снова замкнулась в себе. Пожав плечами, он принялся доедать ужин. Джейн между тем отказывалась от всех блюд, которые он ей предлагал. Наконец она нарушила тишину.
    — Милорд, — сказала она. Его так удивило это обращение, что он чуть не расплескал вино.
    Неужели она намерена соблюдать формальности, даже если они одни? Рейли никогда не относился с почтением к своему титулу.
    — Пожалуйста, называйте меня Рейли или… э… Дэверелл, — буркнул он.
    Она не ответила, и Рейли заметил, что Джейн внимательно рассматривает блюдо с пирожными.
    — Съешьте какое-нибудь, — предложил он и указал на самое большое, густо посыпанное сахаром.
    — Нет, не могу, — ответила она и отвернулась. Рейли только покачал головой. Почти ничего не съела, не выпила вина, а теперь отказывается от десерта. Какие же удовольствия получает эта девушка от жизни? Разломив пирожное пополам, он откусил порядочный кусок.
    — Мм. — Решив подразнить ее, он облизнул губы и расслабленно откинулся на стуле. Однако его движения произвели совершенно неожиданный эффект. Он увидел, что ее взгляд прикован к его языку и губам. Странный трепет пронизал его, и он посмотрел на нее с удивлением. Но она уже отвернулась с выражением гадливости. Тогда он, причмокивая, принялся за вторую половину пирожного.
    — Ну, знаете ли! — воскликнула Джейн, и на этот раз Рейли почувствовал себя как в детстве, когда он шокировал бабушку Хевсибу озорными выходками за столом. — Милорд… Рейли, вас беспокоит наследство, — неожиданно сказала Джейн, и он чуть не поперхнулся последним куском пирожного. Он уже расслабился, хорошо поел и выпил, встреча с родителями осталась позади, а она напоминает о его стесненных обстоятельствах.
    Рейли встал и с бокалом вина в руке растянулся на подушках кушетки. Настало время сказать правду, решил он.
    — Дорогая женушка, боюсь, вы не очень удачно вышли замуж, — сказал он тоном, весьма напоминавшим тон графа.
    — Пожалуйста, объясните ваши слова, — попросила Джейн.
    Рейли ответил не сразу. Он вспомнил, как добра она к своим младшим братьям, а для него у нее не находится добрых слов. Неужели она не чувствует к нему ничего, кроме презрения и отвращения? Трудно представить, что она способна восхищаться или приходить в восторг.
    — Я хочу сказать, что до тех пор, пока граф не отправится в мир иной, у меня нет ни гроша, — терпеливо объяснил он. — Если учесть, что мужчины в нашем роду живут долго, на это рассчитывать не приходится. К тому же, как бы я ни относился к отцу, смерти я ему не желаю.
    Рейли заметил, что Джейн потрясена, но не знал, чем именно: то ли его словами об отце, то ли его финансовым положением.
    — Мне богатство ни к чему. Мы всегда жили скромно, — отреагировала она тем же надменным тоном, который его раздражал. К тому же он принял ее слова как намек на его собственную привычку к расточительству.
    — К сожалению, не все могут быть образцом добродетели, вроде вас, — сказал он, но тут же пожалел о своей грубости. Рейли глянул на нее с опаской, но Джейн сидела все так же прямо, даже не сняла своей чудовищной шляпки. Ему так и хотелось сорвать ее с головы, а потом распустить Джейн волосы. Может быть, тогда ее лицо примет другое выражение, и она, наконец, расслабится.
    Рейли любил женщин. В отличие от некоторых мужчин, он не отдавал предпочтение определенному типу, наслаждаясь разнообразием женских форм и обличий. У него было лишь одно требование к женщине, с которой он ложился в постель: она должна обладать чувством юмора. У Джейн это чувство отсутствовало начисто, по-видимому, с рождения.
    Глядя на нее исподтишка, Рейли нашел Джейн довольно привлекательной, но ее характер оставался для него загадкой, и он не мог даже предположить, как она поведет себя в определенных обстоятельствах. У Рейли была репутация ласкового и игривого любовника, но при всем желании он не мог вообразить Джейн в своих объятиях. Сама мысль о том, что он сможет дотронуться до женщины, которая его презирает, была для него невыносимой. Воображение рисовало ему неподвижную, с закрытыми глазами Джейн, принуждающую его поскорее закончить свое дело.
    Ему даже захотелось сбежать. У него и так достаточно проблем. Он не только без гроша, ему еще навязали родственника, после которого осталась куча долгов.
    Тяжело вздохнув, Рейли задумался над превратностями судьбы… Сколько раз ему везло, и он выигрывал за карточным столом приличные суммы, а с сегодняшнего утра, с того момента, как он проснулся в желтой спальне, фортуна повернулась к нему спиной.
    Эта невеселая мысль вернула его к действительности, и он поднялся.
    — Вы, верно, устали, — коротко сказал он. — Оставляю вас. Отдыхайте.
    Он почти наяву слышал, как Уиклиф называет его трусом, но не сумел заставить себя посмотреть Джейн в глаза. Ему вовсе не хотелось быть смельчаком. Лучше уж пренебречь своими супружескими обязанностями, чем заманивать в постель девственницу, которая, чего доброго, начнет кричать и сопротивляться.
    Кивнув на прощание, Рейли вышел из комнаты.

    Для поездки в Нортумберленд граф предоставил им удобный экипаж на мягких рессорах. Удостоверившись, что сидевшая напротив него Джейн спит, Рейли с удовольствием потянулся и положил ноги в сапогах на сиденье рядом с нею. Ну и задала бы она ему, если б увидела, что он себе позволяет!
    Все-таки странное существо. Дочь простого викария, а иногда такая же суровая и высокомерная, как его мать. Рейли был уверен, что она предпочла бы ехать во второй карете со служанкой, но их провожали родители, и ей пришлось сесть с ним.
    Уже несколько часов они ехали молча. Джейн все время сидела, отвернувшись к окну, а Рейли старательно избегал на нее смотреть. Он захватил с собой какой-то роман, но не мог заставить себя читать.
    Когда Рейли понял, что Джейн спит, он стал ее разглядывать. Она совсем не похожа на свою сестру Шарлотту, такую веселую и очаровательную. Даже другая сестра, Сара, слывшая колючкой, тоже временами оттаивала. А Джейн всегда держалась особняком, никого к себе не подпуская.
    С момента свадьбы из глубокого колодца его памяти то и дело всплывали воспоминания о визитах в Кастерли и о тоненькой девочке, всегда почему-то встречавшей его враждебно. Особенно ему припомнился момент: он стоит в холле дома Уиклифа и снимает перчатки, а Джейн наблюдает за ним с явным неодобрением. Но как только он обратил на нее внимание, она тут же убежала.
    Рейли не мог понять, чем заслужил такое отношение, или вообще представить себе, что кто-то — кроме его родни — не замечает его дружелюбия. Он слыл верным другом, приятным собеседником и приличным человеком. У него и врагов-то не было. А тут какая-то девчонка открыто его презирает.
    Внешность у нее так себе, думал Рейли, продолжая ее разглядывать. Она дремала, подперев щеку ладонью, и эта поза делала ее удивительно беззащитной.
    Очки соскользнули на кончик носа, так что стали видны густые ресницы, о которых он и не подозревал. А какого цвета у нее глаза, он не знал, но полагал, что они вряд ли того необычного цвета весенней травы, как у Шарлотты.
    Он подвинулся на край сиденья, чтобы рассмотреть, какого цвета у нее волосы, и с радостью отметил, что выбившаяся из-под шляпки прядь была темно-русой с золотистым оттенком. Конечно, головка Шарлотты была как золотой одуванчик, но и у Джейн волосы были совсем не такие уж безжизненные, как он предполагал.
    Может, он и фигуру ее как следует не разглядел? Графиня, которая пришла в ужас от одежды Джейн, отдала ей кое-что из гардероба сестры Рейли. Просто поразительно, какие чудеса делает одежда, подумал он. В темно-красном дорожном костюме Джейн выглядела другим человеком.
    По крайней мере, внешне. По своему обыкновению, она сначала заупрямилась и не хотела надевать этот костюм, но, поскольку графиня уже приказала горничной уложить все ее вещи, Джейн ничего не оставалось, как уступить. Методы его матери иногда достойны восхищения, ухмыльнулся Рейли, особенно если они не касаются тебя лично.
    С губ Джейн сорвался какой-то тихий звук, приковавший внимание Рейли к ее рту. Обычно стиснутые губы были приоткрыты и казались розовыми и мягкими.
    Шарф, который она обвязала вокруг шеи, немного сполз, обнажив белую кожу. У Рейли перехватило дыхание. Вид обнаженной шеи заворожил его. Возможно, потому, что она, вопреки моде на большие декольте, всегда носила закрытые платья.
    Продолжая изучать ее фигуру, Рейли попытался представить себе, какая у нее грудь. От грешных мыслей дыхание немного участилось, а щеки порозовели, как у школяра.
    Его тянуло рассмотреть ее поближе — запретный плод сладок! Он придвинулся к ней почти вплотную, но тут ему не повезло: карету тряхнуло на ухабе, и Рейли упал со своего сиденья прямо на колени спящей жены.
    Когда Джейн очнулась, он уже снова сидел напротив.
    — Славные дороги! — возмущенно вскричал он. — Не дают человеку отдохнуть!
    Джейн смотрела на Рейли с подозрением, но он с невинным видом откинулся на подушки и закрыл глаза. Однако его мысли были не такими уж невинными: он кое-что обнаружил, когда нечаянно оказался на коленях жены.
    Она вовсе не такая костлявая, как казалась на вид, а очень даже мягкая!

    Джейн еще никогда не чувствовала такой усталости. И хотя гостиница была чистой и уютной, а в воздухе витали соблазнительные ароматы приличной кухни, она с трудом нашла в себе силы, чтобы сидеть прямо за столом.
    Ее братья пришли бы в восторг от такого путешествия, поскольку они, а также Шарлотта и Кэрри, были, в отличие от нее, любителями приключений. А она и дорогая сестричка Сара любили одиночество и хлопоты по дому.
    И вот она уже два дня трясется в карете, а впереди еще несколько дней утомительного пути в душном экипаже. Джейн вообще не любила тесных помещений и скучала по своему маленькому садику. Она так тосковала по дому, что ей хотелось плакать. Она пыталась забыться во сне, но сны были странные, беспокойные. А после того, как она обнаружила своего мужа у себя на коленях, девушка вообще боялась закрыть глаза.
    Она сразу же заподозрила, что это произошло неспроста, хотя дороги и вправду ужасные. Она и сама иногда еле удерживалась, чтобы не упасть с сиденья. Вот если бы она не спала, то почувствовала бы… Нет! Эта мысль заставила ее покраснеть. Она вовсе не жаждет близости со своим мужем, да и он, скорее всего, не очень к этому стремится.
    Не пришел же он к ней прошлой ночью.
    Джейн ждала его, хотя и содрогалась при мысли о том, что он будет к ней прикасаться и делать все те непристойные вещи, о которых с ней говорила Шарлотта. Она уснула, когда уже светало, одна в огромной кровати. А утром ругала себя за эти ожидания. Разве не поняла она уже давно, что не следует питать никаких иллюзий?
    Правда заключается в том, что она слишком непривлекательна и выросла в глуши. Разве может такая кому-нибудь понравиться, особенно лондонскому денди, вроде виконта Рейли? Отчаяние охватило ее, хотя она пыталась убедить себя, что ей все равно.
    Из задумчивости ее вывел голос Рейли.
    — Я заказал жареного гуся, отварной язык и мясной пирог, — весело сказал он. Казалось, его совершенно не утомило путешествие. Впрочем, он ведь привык к безделью.
    — А мне тоже перепадет? — спросила она.
    — О, нет! Девушка шутит! Просто не верится! — Рейли восторгался, как ребенок, которому дали лакомство. — Значит, вы не так уж и безнадежны, любовь моя.
    Ласковое обращение больно резануло по натянутым нервам Джейн, и она сначала промолчала, но когда пауза затянулась, не выдержала.
    — Перестаньте на меня таращиться! — огрызнулась девушка.
    — Как скажете, — пробормотал Рейли.
    В его голосе послышалась обида. Но разве это возможно? Он же насмешник, который порхает по жизни, и его вряд ли могло задеть ее замечание.
    — Прошу простить, пойду подышать свежим воздухом, — непривычно резко добавил он.
    Джейн хотела извиниться, но передумала. Не стоит извиняться, если ей не нравится, когда он на нее смотрит, оценивая и осуждая.
    Все же она могла бы пойти за ним, но в этот момент появилась горничная, которую ей навязала графиня. Возможно, эта француженка образованна и прошла хорошую выучку в Уэстфилд-Парке, но новая хозяйка чувствовала себя неловко в ее присутствии. Джейн не привыкла, чтобы ее обслуживали, и она подозревала, что Мадлен — так звали горничную — вовсе не в восторге оттого, что ей пришлось покинуть богатый дом ради какой-то выскочки.
    Джейн уже жалела о том, что не сдержалась и нагрубила Рейли. Она, конечно, расстроена и напугана, но он не виноват в том, что ему пришлось на ней жениться. Все это время Рейли был с ней более чем вежлив и заслуживает того же самого с ее стороны.
    Впредь она постарается быть более достойной дочерью своего отца, решила Джейн и стала ждать возвращения мужа. Подали ужин, а виконт все не появлялся. Горничная, которую за ним послали, вернулась и сказала, что виконт просит его не ждать и ужинать без него. Джейн так и поступила, но почему-то почувствовала себя без него одиноко. А он наверняка бражничает с простым народом в общем зале. И в этом виноват ее злой язычок.
    Были времена, когда, живя дома, в окружении шумной оравы ребятишек, Джейн мечтала о тишине и покое. Наверное, этим объяснялась ее любовь к садоводству. Но сейчас, когда она оказалась в чужом месте, и впереди маячило неопределенное будущее, она не радовалась своему одиночеству.
    К тому же ей вовсе не улыбалась перспектива остаться в одной комнате с неприветливой Мадлен. И хотя она должна чувствовать облегчение оттого, что будет избавлена от близости мужа, девушка предпочла бы его дружелюбие высокомерию горничной.
    А какая разница, думала Джейн, ложась в широченную кровать. После бессонной ночи в доме родителей Рейли сегодня она будет спать как убитая. Однако шум, доносившийся со двора через открытые окна, не давал ей заснуть.
    В первый раз с того злосчастного утра в спальне Шарлотты Джейн почувствовала, что стосковалась по дому. Вот бы сейчас услышать, как ссорятся мальчики, как весело болтает Сара, или почувствовать тепло Дженни, которая прикорнула рядом с ней, испугавшись грозы.
    Сколько ни пыталась Джейн внушить себе, что она не одна — в углу на кушетке посапывала Мадлен, — слезы подступили к горлу. И чем дольше Джейн лежала, уставившись в потолок широко открытыми глазами, тем больше ей хотелось увидеть единственное знакомое лицо в этом изменившемся для нее мире.
    Его лицо идеально красиво. Голубые глаза под немного тяжелыми веками всегда смеялись, словно их владельца забавляло все вокруг, включая его самого. Его обезоруживающая улыбка никогда не надоедала. Трудно представить его не в духе. Почему сегодня он ушел? Недоволен их браком или рассердился на ее замечание? А может, решил вообще ее избегать? Шарлотта рассказывала о супругах, которые живут отдельно.
    Ее вдруг прошиб холодный пот. Какие у него планы на ее счет? — подумала она. Зная, что ему нужно поехать в Нортумберленд, она просто решила следовать за ним. А вдруг он оставит ее в Лондоне одну, без друзей? Или еще того хуже: отошлет обратно в Уэстфилд-Парк?
    Она уже сожалела о том, что в долгие часы путешествия не расспросила о его планах. Вместо этого она всю дорогу давала ему понять, что презирает его. Хотела она того или нет, но брак связал их, и как муж он получил над нею неограниченную власть. Надо было спорить с Шарлоттой и никого не слушать, вместо того чтобы выходить замуж за этого человека!
    После драки кулаками не машут! Слезы градом катились из глаз. Что она наделала? Какую участь, кроме одиночества, сулит ей будущее?

Глава четвертая

    Следующее утро застало Рейли в угнетенном состоянии духа. Ему пришлось одеваться самому, и он поклялся никогда больше не напиваться до такой степени, чтобы забыть взять с собой в поездку камердинера.
    Накануне вечером, уже после первой бутылки, его мысли все чаще стали возвращаться к девственнице-жене. Ему так нестерпимо захотелось коснуться ее нежного тела, что он отправился в постель… один.
    Виконт был очень доволен собой: сдержал клятву и не напился, и потому у него не болела голова. Однако настроение портили неумело повязанный шейный платок и сильно помятый камзол. И хотя ему предстояла всего-навсего поездка в карете с женой, он был огорчен тем, что вид у него далеко не идеальный.

    Выйдя из гостиницы, Рейли вдруг пожалел, что не догадался нанять лошадь и последовать за каретой верхом. Ему, конечно, больше нравилось путешествовать в удобном экипаже, но сегодня утром муж не хотел встречаться со своей женой. Он едва сдержал стон, увидев, как кучер помогал Джейн садиться в карету. Надежда на то, что она предпочтет ехать со служанкой и избавит его от своего присутствия, рухнула.
    — Доброе утро, — сказал он как можно веселее. — Надеюсь, вы хорошо позавтракали. — Рейли приказал отнести завтрак ей в номер, рассчитывая, что она воспримет это как знак внимания.
    — А вы? — спросила она. Даже через очки он заметил, как пристален ее взгляд. Интересно, а как она выглядит без очков? До этой минуты он не знал, какого цвета у нее глаза, но сейчас, в сияющих лучах солнца, он увидел, что они зеленые. Причем не такие светлые, как у Шарлотты, а более яркие, напоминающие зелень какого-нибудь экзотического тропического растения, какие он видел только в оранжереях.
    — Очень хорошо. Еда простая, но сытная, — ответил он, похлопав себя по животу.
    Взгляд Джейн задержался на секунду на его плоском животе.
    — Лорд… э… Рейли, — начала она, опустив голову. Рейли снова приготовился к отповеди: сейчас отчитает его за то, что он вчера ее бросил. Иногда трудно было поверить, что она много моложе его, настолько она скучна.
    — Да? — подбодрил он ее.
    Лицо ее стало серьезным, как у судьи. Руки были стиснуты на коленях, словно она готовилась произнести важную речь. Вполне возможно, что она помогала викарию готовить проповеди, подумал Рейли. Неужели его незначительный проступок заслуживает такого сурового осуждения? Ему захотелось приподнять за подбородок ее голову, но он опасался, что это может плохо кончиться.
    — Я хочу извиниться за свою вчерашнюю резкость, — сказала она. — Я устала с дороги… Однако мне не следовало срывать на вас свое плохое настроение.
    Изумлению Рейли не было предела. Сначала сподобилась пошутить, а теперь извиняется. Чудеса, да и только! Может, его Джейн не так уж и плоха?
    — Не извиняйтесь. Мне самому невероятно надоело наше путешествие, — ответил Рейли и тут же пожалел о своем признании. Он практически обвинил ее в том, что она наводит на него скуку. На самом деле так и есть, но нельзя же проявлять невежливость!
    — Скажите, пожалуйста, какие у вас планы относительно меня. — Она, наконец, подняла голову и встретилась с ним взглядом.
    — Относительно вас? — запинаясь, спросил он. Неужели потребует от него выполнения супружеских обязанностей?
    — Если вы хотите оставить меня в Лондоне, то я бы предпочла вернуться домой или к Шарлотте.
    Рейли сдвинул брови. О чем это она говорит?
    — В Лондоне? Почему вы решили, что я оставлю вас в Лондоне? — К чести Рейли, эта мысль даже не приходила ему в голову. — Я понимаю, что у вас нет желания ехать в Нортумберленд, — сказал он, устраиваясь поудобнее. — Путешествие утомительное, но мне бы хотелось, чтобы мы поехали туда вместе. Мне понадобится моральная поддержка.
    — Что значит моральная поддержка?
    — Возможность поплакаться кому-нибудь в жилетку, — пояснил он, ударив себя в грудь в притворном отчаянии.
    — Вы никогда не бываете серьезным?
    — А зачем? У моих родителей хватает серьезности на всех. Это так скучно и, я полагаю, вредно для печени.
    — А я считаю, более вредно сводить все к шуткам.
    Рейли поднес к глазам лорнет и поинтересовался:
    — Почему же?
    — Потому что жизнь серьезна, — сказала она, покраснев, и отвернулась к окну.
    Рейли чуть не выронил лорнет. Он был немного разочарован, что она не поддалась на его игривый тон. Что же такого серьезного могло произойти в жизни молодой девушки? — недоумевал он. Перенесла тяжелую болезнь в детстве? Но когда он бывал в доме у викария, она выглядела здоровой.
    Много ли он вообще о ней знает? Неожиданно Рейли почувствовал себя виноватым. Ведь она стала его женой.
    — Нет, Джейн, жизнь серьезна лишь тогда, когда ты сам делаешь ее таковой. Но давайте не будем ссориться. До Лондона еще несколько часов пути, расскажите мне о своих братьях и сестрах и вообще о своей жизни.
    У него было двойное намерение: избежать неловкого молчания и узнать побольше о женщине, на которой он женился. Почему она так не похожа на свою родню? Если ему удастся ее разговорить, он сумеет изменить ее настроение, а заодно и свое. Он вдруг почувствовал, что ему хочется помочь этой слишком озабоченной девушке.
    У него не было возможности осыпать ее подарками. К тому же Джейн явно не относилась к тем девушкам, которые жаждут их получать. Видимо, она презирает красивую одежду, раз снова облачилась в это ужасное коричневое платье. И положение в обществе ее вряд ли интересует.
    Как же ей в таком случае помочь? Как стереть заботу с ее лица и расправить нахмуренные брови? Если уж он не сможет сделать ее счастливой, то, по крайней мере, попробует заставить эту девушку хотя бы улыбнуться!

    Когда они въезжали в Лондон, Джейн почти охрипла. Никогда в жизни так много не говорила, подумала она, глядя в окно на город и удивляясь, как это Рейли удалось заставить ее рассказывать о своей жизни.
    Сначала она заупрямилась: ведь раньше он ею не интересовался. Но муж сказал, что они «теперь вместе», и эти слова задели в ее душе какие-то струны.
    Просьба Рейли ехать вместе немного успокоила Джейн. А когда он сказал, что не собирается оставлять ее в Лондоне, у нее вообще отлегло от сердца.
    И она начала рассказывать. Сначала сдержанно, а потом все более свободно. Она сама удивилась тому, что рассказ доставляет ей удовольствие. Это ее даже немного смутило. Особенно то, что Рейли, известный своим остроумием и умением вести непринужденную беседу, оказался хорошим слушателем.
    Она понимала, что такому человеку, как виконт, нет никакого дела до собаки Кита или кошек Кэрри, но он слушал с неподдельным интересом, а когда она останавливалась, вопросами вынуждал ее продолжать свой рассказ. Но самым невероятным оказалось то, что он знал по именам всех ее братьев и сестер и о каждом расспрашивал в отдельности. У него оказалась замечательная память, либо он действительно привязался к ним.
    Время от времени Джейн начинала запинаться под пристальным взглядом его глаз, прикрытых тяжелыми веками. Она убеждала себя, что ей надо к этому привыкать, но пока чувствовала себя несколько неуютно. И старательно избегала его внимательного взгляда.
    Его поза — а он полулежал на подушках сиденья — нервировала Джейн, особенно его рука в перчатке, покоившаяся на мускулистом бедре. Она помнила прикосновение его пальцев, когда он положил руки ей на плечи в доме родителей, и это беспокоило ее еще больше. Только хлыщ может так беззастенчиво развалиться на подушках. Настоящий джентльмен должен вести себя скромнее. Даже если перед ним всего лишь его жена!
    Наконец они прибыли. Дом находился в Вест-Энде. Вдоль чистых, мощеных улиц стояли величественные особняки. Дом Рейли был четырехэтажным, и Джейн посмотрела на него не без внутреннего трепета — вдруг он окажется таким же неприветливым, как Уэстфилд-Парк!
    Тревога оказалась напрасной. Дворецкий приветствовал их улыбкой. Слуги встретили виконта с искренней радостью. Здесь, по всей вероятности, были владения Рейли, а не его отца, так что Джейн вздохнула с облегчением. Внутреннее убранство было хотя и роскошным, но не столь помпезным. Пахло по-домашнему: воском и чем-то вкусным. В холле и парадных залах много мраморных статуй, а стены украшены изящными резными карнизами, но жилые покои оклеены обоями в цветочек и обставлены удобной мебелью.
    Джейн заглянула в одну из таких комнат и наткнулась на крепкого мужчину маленького роста, безупречно одетого и холеного, который выбежал навстречу Рейли с криком «Милорд!». К удивлению Джейн, Рейли с таким же восторгом кинулся обнимать мужчину.
    — Антуан! Признавайся, уже подумывал сбежать от меня?
    — Нет, милорд, но я был в замешательстве, узнав о вашем отъезде.
    — Я был мертвецки пьян, — признался Рейли. — Взгляни на меня! Без тебя я совсем пропал!
    Человечек отступил на шаг и, разглядев Рейли, содрогнулся от ужаса, хотя Джейн не могла понять, что такого невероятного было в одежде мужа: все вроде бы было безупречно. Впервые Джейн заметила, что Рейли высок ростом и необыкновенно строен.
    Неожиданно Рейли обернулся, и Джейн покраснела оттого, что он заметил, как она его разглядывает. Но Рейли, по-видимому, не обратил на это внимания. Указывая на джентльмена, он сказал:
    — Джейн, познакомьтесь с моим камердинером Антуаном, автором «Неповторимого».
    «Камердинер? — удивилась Джейн. — И такая фамильярность?» Впрочем, что еще ждать от человека, который превыше всего ставит заботу о своей внешности?
    — А что такое «Неповторимый»? — не поняла Джейн.
    — Один из самых популярных способов завязывания шейных платков, — пояснил Рейли. Маленький камердинер просиял от удовольствия. — Антуан, познакомься — это виконтесса, моя жена.
    — Ваша жена, милорд? — воскликнул Антуан, закрыв лицо руками. Потом он оглядел ее помятое дорожное платье и выпучил глаза. — Ваша жена! Конечно же. Поздравляю, миледи, милорд. Замечательная новость! Но вы с дороги и, наверно, захотите… э… освежить свои костюмы. — Хотя Антуан поглядывал искоса на Рейли, Джейн поняла, что его слова адресованы ей.
    — Что? — рассеянно спросил Рейли. — Ты сможешь заняться мною, когда я буду одеваться к обеду.
    — Но, милорд…
    — Потом, Антуан, — прервал камердинера Рейли. — Сначала я хочу показать Джейн дом.
    Пока Рейли водил жену по дому, ее плохое настроение понемногу рассеивалось. Виконт был, по своему обыкновению, весел и дружелюбен, отпускал шуточки, но ненавязчиво дал ей понять, что здесь она дома. Последней точкой осмотра был кабинет. Рейли уселся на большой стул с высокой спинкой, а ноги водрузил на полированную поверхность письменного стола.
    Воздержавшись от замечания по поводу его позы, Джейн присела на подоконник. Из сада, огороженного каменной стеной, веяло приятными ароматами цветов, и она решила, что перед отъездом непременно туда сходит. А сейчас сидела и терпеливо ждала, пока Рейли просмотрит корреспонденцию.
    А может, ей лучше выйти и оставить его одного? Шарлотта рассказывала, что большинство мужчин проводят время на службе, в клубе или с любовницами, а жены ходят по магазинам или ездят с визитами. Эта информация и пугала, и огорчала Джейн, потому что она так жить не хотела. Чем будет заниматься Рейли? Он не работает, нигде не служит, следовательно, муж станет пьянствовать или играть в карты, а жена ничего не сможет с этим поделать.
    Ее размышления были прерваны возгласом Рейли.
    — Вы только взгляните на это! — Листок бумаги упал на ковер у ее ног. Джейн подняла его и увидела пригласительный билет на летний бал в Брэдли-Хаус. — Там всегда такая скучища! — бросил через плечо Рейли. — Я рад, что нас в это время не будет в городе. — Потом Рейли стал бросать на пол одну бумажку за другой, то и дело восклицая: — Здесь все ноги отдавят! А это прислал страшный хам! — Приглашения падали на пол, напоминая Джейн бумажных голубей, которых запускали ее братья. — Вы даже себе не представляете, какая здесь летом тоска, — пожаловался Рейли, хотя приглашения на балы и вечера почти сплошь покрыли пол. — Я даже рад, что еду в Нортумберленд. Почти рад.
    Он снял ноги со стола и стал раскачиваться на стуле. Джейн хотела сделать ему замечание, но потом сообразила, что он не Кит и не Джеймс, а взрослый человек, хотя и с плохими манерами.
    Джейн становилось все труднее не сердиться на него, но она призналась себе, что ей приятно его общество. Его хорошее настроение передавалось ей, его энергия придавала ей сил, а не изматывала. Дома Кит мог довести ее до изнеможения своими выходками.
    Ее отец был добрым и заботливым человеком, но он постоянно занят, а после смерти матери Джейн пришлось помогать воспитывать младших братьев и сестер. Она их всех любила, но с ними много хлопот и так шумно, что девушка мечтала о минуте покоя. Этот покой она находила в своем садике.
    Вот и сейчас в тиши кабинета, освещенного свечами, ощущение покоя окутало все ее существо. Джейн показалось это странным, но она действительно чувствовала себя покойно в обществе этого человека, несмотря на его эгоизм и непомерное тщеславие.
    Все с тем же ощущением внутренней гармонии она поднялась наверх в свою комнату, где ее уже ждала Мадлен.
    — Миледи, я приготовила вам чудесный наряд, — затараторила француженка, поднимая с кровати нечто цветастое и в оборках. Джейн в ужасе отшатнулась. В этом наряде она будет похожа на пугало!
    — Это не мое платье, — запротестовала она.
    — Нет, ваше, миледи. Горничная графини принесла мне несколько платьев перед тем, как мы уехали из Уэстфилд-Парка. Они принадлежат сестре виконта, но ей больше не понадобятся, потому что каждую весну и осень она полностью обновляет свой гардероб.
    — А где она сейчас?
    — Гостит у друзей и пока не знает о женитьбе брата.
    — Вряд ли мне надо наряжаться сегодня вечером.
    Было уже поздно. Дома в это время она давно уже была в постели. А после прошлой бессонной ночи усталость навалилась с удвоенной силой.
    Она открыла сундук со своими вещами и достала платье из простого серого бомбазина.
    — Но миледи… Графиня считает, что надо быть прилично одетой в любой ситуации, даже когда нет гостей.
    Джейн ничуть не интересовало мнение графини. Она никогда не стремилась к тому, чтобы выглядеть как светская дама, и не станет надевать платье, которое ей не подходит.
    — Пожалуйста, миледи, — простонала горничная, — но ваши волосы… Эту шляпу нельзя надевать к обеду.
    Мадлен почти насильно усадила Джейн за инкрустированный туалетный столик с большим зеркалом в золоченой раме и с таким выражением сняла с нее старомодный предмет туалета, как будто намеревалась вообще его выкинуть.
    Джейн никогда не любила вертеться перед зеркалом, но сейчас заставила себя взглянуть на свое отражение, чтобы в очередной раз увидеть правду. Она разглядывала девушку в очках, с печальным лицом, с тусклыми волосами, туго стянутыми на затылке. И убеждалась, что ни новая обстановка, ни изменившиеся обстоятельства ничуть не украсили ее простоватый облик.
    Джейн попыталась встать, но Мадлен возмущенно воскликнула:
    — Постойте, миледи! Я уложу вам волосы!
    — Нет, — решительно отрезала Джейн и встала. — В этом нет необходимости. — Она чуть не добавила: «И нет никакого смысла». Она такая, какая есть, и не будет себя стыдиться.
    — Но, миледи, разрешите хоть немного ослабить пучок и выпустить несколько локонов. Сейчас все так носят.
    — Поверь мне, Мадлен, — горько усмехнувшись, сказала Джейн, направляясь к двери, — ничто на свете не заставит мои волосы виться. Они прямые, как солома.
    — Но, миледи…
    Не обращая внимания на причитания горничной, Джейн вышла в холл. Шарлотта тоже упрашивала ее изменить прическу, но Джейн оставалась непреклонной. Она была убеждена, что ничто не сможет улучшить ее внешность.
    Лучше смотреть правде в глаза, а не тешить себя иллюзиями. С этой мыслью она стала спускаться вниз по лестнице. Едва сделала несколько шагов, как увидела Рейли и рядом с ним какого-то незнакомого господина.
    — Я настаиваю, чтобы ты пообедал с нами, — говорил Рейли незнакомцу.
    Она оставалась незамеченной, но слышала каждое слово. Рейли приказал поставить еще один прибор. Джейн заставила себя спуститься на несколько ступеней. И тут же об этом пожалела.
    — Рейли, кто это? — громко спросил гость, увидев Джейн, и стал разглядывать ее в лорнет. — Неужели у твоей сестры все еще есть гувернантка? По-моему, она достаточно взрослая.
    Уже давно о ней так не отзывались. Бывало, что пожилые леди, цокая языком и качая головой, жалели «бедняжку Джейн». Ей так и хотелось показать им язык. Она достаточно взрослая и не станет устраивать истерик, но давнишняя горечь обожгла ее.
    Неужели все друзья Рейли будут встречать ее подобным образом? Сможет ли она вообще приспособиться к тому миру, в котором живет ее муж? Не лучше ли ей в таком случае вернуться в Сассекс? Может быть, этот господин послужит Рейли «жилеткой» в Нортумберленде, а она уедет домой?
    Однако не следует торопить события. Спустившись вниз, она приветствовала обоих джентльменов кивком головы. В глазах Рейли мелькнуло беспокойство, но, возможно, он был озабочен узлом на шейном платке, а не появлением жены.
    — Пимперингтон, разве гувернантка будет держаться с таким величием?
    — Прости? — не понял господин.
    — Эта леди не гувернантка, а виконтесса. Моя виконтесса, — подчеркнул Рейли, улыбаясь. — Миледи, разрешите представить вам мистера Пимперингтона.
    А он, оказывается, еще и неплохой актер, невольно восхитилась мужем Джейн. Даже ее на какую-то долю секунды ввели в заблуждение собственнические интонации. Но она-то знала, что все это обыкновенное притворство.
    — Ты хочешь сказать, она твоя жена? — Пимперингтон стал разглядывать Джейн с такой бесцеремонностью, что ей захотелось затолкать лорнет ему в глотку.
    — Извините, но я не позволю вести себя так в моем доме, — сказала она.
    — Простите? — не понял Пимперингтон.
    — Уберите свой лорнет, — приказала она и прошествовала в столовую мимо вытаращившего глаза Пимперингтона и посмеивающегося Рейли.
    — Чем ей не нравится мой лорнет? — услышала она за спиной.
    — Виконтесса не любит, когда ее разглядывают. Вот почему она изо всех сил старается скрыть свою красоту.
    — Красоту? Ах, да, разумеется. Понимаю, — ответил явно пребывающий в замешательстве Пимперингтон.
    Находчивость Рейли рассмешила Джейн, но она плотно сжала губы: никому, даже своему мужу, она не позволит отпускать шуточки по поводу ее внешности.
    Тем не менее, когда он подал ей руку, чтобы вести к столу, она не стала сопротивляться.
    Его рука под плотной тканью была теплой и мускулистой. Откуда у такого бездельника мускулы? — подумала она. Потом, отодвинув стул, он помог ей сесть и слегка надавил пальцами на плечи. От этого прикосновения у нее вдруг закружилась голова.
    Зачем он это делает? Она не давала повода так с ней обращаться! Придется следить за выражением лица, потому что Пимперингтон наблюдает за ней с интересом. Однако, как только она на него посмотрела, он тут же отвел взгляд.
    — Так, значит, ты женился? — громко спросил Пимперингтон. — Довольно неожиданно. Если только… э… виконтесса не богатая наследница, которую ты обнаружил в провинции?
    — Нет, леди Рейли не богатая наследница, но она сестра графини Уиклиф.
    — Уиклиф? А-а, я его знаю. Нудноват, но в целом человек приятный.
    Джейн приготовилась к тому, что сейчас ее начнут сравнивать с Шарлоттой, но Пимперингтон промолчал. Либо незнаком с ее сестрой, либо просто не очень хорошо ее помнил.
    — Я давно питал нежные чувства к своей жене, — весело сказал Рейли. От такой наглой лжи Джейн даже выронила ложку.
    — Не надо, — прошептала она. Ей вдруг стало холодно, сердце сжалось, стало трудно дышать. Она все может перенести — любопытные взгляды незнакомых людей, презрение слуг, — но только не притворство. — Не надо притворяться…
    — Любовь моя, мне бы не хотелось, чтобы наше бракосочетание стало поводом для пересудов. — Это было предупреждение, и Джейн замолчала. Довольный ее послушанием, Рейли взял бокал с вином и откинулся на стуле. — Я навещал Уиклифа в Сассексе под весьма прозрачным предлогом: увидеть свою невесту. Оказалось, что мы оба сгораем от любви и не можем больше ждать. — (Джейн поперхнулась и схватила стакан с водой.) — Кроме того, я не хотел, чтобы мои родители присутствовали на свадьбе. Ну, ты понимаешь…
    — Что? Ах, да! — отозвался Пимперингтон. — Они, конечно же, не одобрили бы, ведь ты наследуешь титул отца. Граф хотел присмотреть для тебя богатую наследницу, но, если вы скоренько подарите ему внука, он успокоится.
    При упоминании о внуке Джейн густо покраснела и опустила глаза. У нее сразу же пропал аппетит.
    Пимперингтон болтал без умолку, сплетничал о людях, которых она не знала. Рейли попытался втянуть ее в общий разговор, но она никак не отреагировала, и в результате мужчины вообще перестали обращаться к ней.
    При первой же возможности Джейн извинилась и встала из-за стола. Сославшись на головную боль, она ушла, но успела заметить, что Рейли был рад ее уходу. Это служило еще одним доказательством того, что он не собирается быть ее мужем.
    Пока Мадлен помогала ей раздеться, она поклялась впредь трезво оценивать мужа и его отношение к ней.
    Сегодня она проявила слабость, но это может случиться с любой женщиной. В данный момент ничего, кроме презрения, она не испытывала к человеку, столь совершенному физически, но по существу никчемному и пустому.
    Он негодяй, решила Джейн, и она больше не поддастся его показному обаянию.

Глава пятая

    Рейли вздохнул с облегчением, когда Пимперингтон, который уже начал его раздражать, наконец, ушел. Почему из всех его друзей именно Пимперингтон должен был сегодня появиться у него на пороге?
    Видимо, удача покинула его окончательно, ведь среди всех знакомых Рейли Пимперингтон слыл самым большим сплетником. И теперь всему свету станет известно и о женитьбе Рейли, и о невзрачной внешности его избранницы.
    Рейли даже содрогнулся. Вообще-то ему наплевать, что о нем или его браке подумают люди — чтобы вращаться в свете, надо быть толстокожим, — но ему стало жаль Джейн. И не просто жаль. Он представил себе, как начнут шептаться за ее спиной, и его сердце сжалось. Странное ощущение.
    Рейли решил пока не портить себе настроение, думая о возможных неприятностях. Но по возвращении в Лондон из Нортумберленда он настоит на том, чтобы она избавилась от своих ужасных платьев. И сменила прическу! Может, тогда ее лицо не будет выглядеть таким изможденным. Тем более что оно довольно приятное, особенно когда она улыбалась!
    Новый гардероб и более приветливое выражение лица — и светское общество убедится, что его жена не такое пугало, каким наверняка всем опишет ее Пимперингтон.
    Восстановив таким образом душевное равновесие, Рейли отправился в свои апартаменты, где его встретил Антуан в состоянии крайнего возбуждения.
    — Наконец-то! Почему вы так задержались? Опять этот несносный Пимперингтон? — сказал камердинер, практически сдирая с Рейли камзол.
    — Куда ты так торопишься? Или я испачкал супом жилет?
    — Куда тороплюсь? Ах, эти англичане! Разве вы не хотите поспешить к своей жене, которая вас ждет?
    Энтузиазм Антуана рассмешил Рейли. Да она завопит от страха, если он ворвется к ней в спальню, разыгрывая нетерпеливого супруга. Эта мысль подействовала на него отрезвляюще.
    — У нас не совсем обычный брак, Антуан, — попытался он втолковать камердинеру.
    — Я так и думал! Это не брак по любви, потому что она не похожа на ваших прежних возлюбленных, милорд.
    — Не такая уж она и уродина.
    — Нет, конечно, нет, милорд, — согласился Антуан, но в его голосе звучало сомнение. — А вот ее гардероб… фи! Он просто отвратителен!
    — Ты прав. Придется мне им заняться, когда мы обоснуемся в Лондоне. Графиня дала кое-что из платьев моей сестры, но Джейн так упряма. Ни за что не желает их надевать.
    — Ей нравится выглядеть неряшливо? — Антуан был в ужасе. — По-моему, ни одна женщина не захочет так одеваться.
    Последние слова камердинера заставили Рейли задуматься.
    Действительно, почему Джейн с таким упорством отказывается одеваться так, как ее сестра Шарлотта? Здесь какая-то загадка. До сих пор он полагал, что тусклые цвета — отражение ее характера, скромного, даже застенчивого. Но, видимо, есть что-то еще…
    — Никогда не пойму англичан: носите какие-то траурные лохмотья, женитесь ради удобства!
    — Наш брак заключен не ради удобства, — сухо отрезал Рейли. — Он скорее требование момента. — Рейли знал, что может доверять Антуану, который очень скоро все поймет.
    Он сел на стул и позволил камердинеру стащить с него сапоги.
    — Причина нашего брака — недоразумение, просто ошибка, мы оба не хотели жениться.
    — Но почему она с вами? Ведь вы ездили в Уэстфилд-Парк. Оставили бы ее у родителей, милорд.
    — Ты же знаешь, Антуан, они всегда считали меня паршивой овцой.
    — Ну да! Все воюете. И что это вам дало? Ни земли, ни денег, а сейчас еще нежеланная жена, серая мышка. Уверяю вас, она не сможет стать настоящей виконтессой.
    — Не забывайся, Антуан, — предостерег его Рейли. — Она моя жена.
    — Извините, милорд. Я ваш покорный слуга. Рейли стало смешно: француз вел себя с ним как равный, но как раз это Рейли больше всего в нем нравилось. К тому же он не только хорошо выполнял свои обязанности, но и забавен, и Рейли всегда нравилось с ним болтать.
    Но не сегодня. Рейли вдруг захотелось придушить высокомерного француза, и Антуан, видимо почувствовав настроение хозяина, стал пятиться к двери.
    Рейли вздохнул. С какой стати он вдруг вступился за жену? Прежде он никогда и никого не принимал в расчет. Его сестра, само собой, не нуждалась в защите. Она гораздо раньше его научилась вертеть родителями и отвергла бы его вмешательство.
    Правда, вряд ли и Джейн нуждается в нем, но все же он стал ее мужем, хочет она того или нет. Рейли вдруг вспомнил, как она, сидя на подоконнике в кабинете, пыталась поймать листки, которые он разбрасывал. Она выглядела такой юной, совсем девочкой. На него теперь возложена ответственность за нее. Он никому не позволит причинить ей боль или назвать ее пугалом.
    Рейли нравились простые, бесхитростные женщины, с легкостью предававшиеся флирту или постельным забавам. Джейн не такая. Еще пару дней назад он над этим не задумывался, но сейчас ему пришло в голову, что в Джейн есть какая-то увлекательная тайна. Ведь разглядел же он за толстыми стеклами очков загадочные зеленые глаза! Может, в ней скрыты еще какие-нибудь сокровища?
    Сегодня вечером она выглядела скорее смелой, чем застенчивой. Рейли рассмеялся вслух, вспомнив, как она приказала Пимперингтону убрать лорнет. Возможно, путешествие в Нортумберленд окажется не таким уж и утомительным. И вообще, женитьба может избавить от скуки, отравляющей его жизнь.

    Утром Джейн хранила молчание. Вчерашняя ложь мужа и оскорбления его друга не шли у нее из головы. И хотя Рейли за завтраком изо всех сил старался развлекать ее беседой, она решила не поддаваться его обаянию.
    В карете Джейн приготовилась совершенно его игнорировать. С этой целью она взяла из домашней библиотеки несколько книг. Надеясь, что он поймет намек, девушка открыла первую попавшуюся, которая оказалась нравоучительной историей, соответствующей ее настроению.
    Едва она раскрыла книгу и поднесла ее к глазам, как услышала насмешливый голос Рейли:
    — Где вы нашли этот литературный шедевр?
    — В вашей собственной библиотеке, милорд.
    — По-моему, мы уже договорились звать друг друга по имени. Во-вторых, библиотека не моя, а графа. И, наконец, книжка-то дрянь.
    На лице Рейли отразилась забавная смесь ужаса и презрения, и Джейн еле удержалась, чтобы не улыбнуться. Сделав строгое лицо, она сказала:
    — Если бы вы ее прочитали, то, может быть, не оказались в вашем теперешнем положении.
    К удивлению Джейн, Рейли выхватил у нее книгу и прочел вслух:
    — «Кэлеб в поисках жены. Сведения о семейной жизни, обычаях и поведении в семье, о религии и нравственности». Господи, Джейн, не можете же вы принимать всерьез этот вздор!
    — Почему?
    — Объясняю! — Пролистав книгу, Рейли зачитал ей отрывок, в котором главный герой беседовал с родителями будущей невесты. Расчет автора был, несомненно, в том, чтобы просветить и тронуть читателя, но Рейли прочел отрывок с такой интонацией, что автор предстала ханжой и лицемеркой. Вдобавок ко всему Рейли спародировал героя пронзительным фальцетом, и Джейн стоило труда не засмеяться.
    Рейли посмотрел на Джейн, удивленно подняв брови.
    — Только не говорите мне, что вы хотели бы иметь такого мужа!
    — Я признаю, — сказала она, отбирая у него книгу, — автор немного перегнула палку. Но уверена, отец одобрил бы мой выбор литературы.
    — Вы называете литературой всякую чушь!
    — Мой отец считает эту писательницу неутомимым пропагандистом нравственного совершенствования.
    — А разве вы нуждаетесь в нравственном совершенствовании, Джейн?
    — Что-то в его голосе заставило ее вздрогнуть. Она раскрыла книгу и углубилась в чтение. Но вскоре палец в перчатке появился вверху страницы и опустил книгу. Ей ничего не оставалось, как встретиться с Рейли взглядом.
    — Ваш отец, наверное, предпочел бы, чтобы вы читали Гомера и Еврипида. Он же изучает Древнюю Грецию, не так ли?
    Джейн упустила из виду, что Рейли хорошо знаком с ее семьей и в курсе всех ее интересов.
    — Да, он этим занимается, но по-настоящему историей Древней Греции увлекаются Макс и Шарлотта.
    — А вы нет?
    — Мне до смерти надоело слушать про Плутарха и ему подобных! — с вызовом воскликнула она.
    Но ее собеседником был не Макс, который тут же начал бы ей возражать, а Рейли, и тот лишь рассмеялся: ему явно понравился ее ответ.
    — Значит, у нас с вами общие антипатии. Я тоже начинаю клевать носом, как только Уиклиф и ваша сестра затевают один из своих бесконечных споров.
    Рейли откинулся на подушки, его глаза блестели, а губы подрагивали в улыбке. Джейн страшно хотелось улыбнуться ему в ответ. Но она закусила губу и решила воздержаться от дружеского общения. Точно так же, как следует воздерживаться от вина, сладостей, роскоши и от чрезмерного проявления гнева и зависти. Воздержание было ее принципом столько лет, и не надо от него отступать! Она снова уткнулась в книгу.
    — Придется мне подыскать вам для чтения хорошую книгу, — сказал он тихо, но явно ее поддразнивая. — Более подходящую для молодой замужней женщины, чем эта тягомотина.
    Джейн промолчала.
    — Джейн! — более требовательно сказал он. Она нахмурилась, но откликнулась, не поднимая, однако, головы:
    — Да?
    — Я хотел бы извиниться за Пимперингтона.
    — Пожалуйста, не беспокойтесь. Вы сами выбираете друзей, и ваше право приглашать их к обеду.
    — Вообще-то он безобидный малый, поверьте. Он глуховат, поэтому и разговаривает громко. А, кроме того, немного бестактен. Простите его нечаянное оскорбление, когда он подумал, что вы гувернантка. Но если вы будете упорствовать и не станете одеваться по-другому, люди и впредь будут ошибаться.
    Джейн чуть не задохнулась от возмущения. Выгораживая своего бестактного друга, он обвиняет во всем ее!
    — Я всегда так одевалась, — отрезала она.
    — Ах, Джейн, признайтесь, что вы нарочно выбрали такие мрачные тона, как будто носите траур.
    Джейн с шумом захлопнула книгу. Еще никто и никогда не осуждал ее за то, как она одевается, — кроме Шарлотты, конечно. Но сестра привыкла к дорогим нарядам, и они соответствовали ее внешности.
    — Я ношу то, что мне подходит.
    — Но теперь вы виконтесса, поэтому можете носить более яркие наряды, а не черные, серые и коричневые. — Не дав ей возразить, он продолжал: — Добавлю относительно Пимперингтона. Оказавшись без денег, он находит предлог, чтобы нанести мне визит и пообедать. И я его кормлю.
    Настроение Джейн снова изменилось: на сей раз ею овладело невольное восхищение. Отец тоже одобрил бы Рейли. Возможно, подумала она, ее муж способен заботиться не только о своих галстуках.
    — Я и сам бывал в таких ситуациях, и меня всегда выручало великодушие моих друзей, — признался Рейли с жалкой улыбкой, и Джейн тут же перестала им восхищаться. Так вот чем объясняется его внезапная благотворительность! Она представила себе этого богатого, избалованного барина, который клянчит обеды у других, и ей стало противно.
    — Пожалуйста, не говорите больше ничего! — попросила она и скрыла лицо за книгой.
    — В чем дело, Джейн? Скажите, что не сердитесь на Пимперингтона. Он не так уж и плох!
    Она уже с трудом себя сдерживала.
    — Мне все равно, каких друзей вы выбираете. Но я не терплю, когда про меня сочиняют лицемерные сказки.
    — Не понял, — искренне удивился Рейли.
    — Позвольте освежить вашу память. Вы сказали своему другу, что давно питаете ко мне нежные чувства, а это не так! Я многое могу простить, но настаиваю на том, чтобы мы были честны друг перед другом.
    Однако вместо того, чтобы покраснеть от стыда, Рейли откинулся на спинку сиденья и ухмыльнулся.
    — А почему вы так уверены, что я не питал к вам нежности?
    Хотя Джейн хотелось возмутиться, она решила сохранять видимость спокойствия.
    — Прошу вас, милорд, не обращаться со мной так, как вы привыкли относиться к своим многочисленным… пассиям. Уверяю вас, я способна противостоять вашим чарам и не падать в обморок.
    Рейли притворно вздохнул.
    — Знаю, Джейн, любовь моя, но вы не можете запретить мне хотя бы попытаться завоевать вас. — На щеках у него появились ямочки, а в глазах — озорной огонек, но Джейн только фыркнула. — Может, все к лучшему и вы появились в моей жизни, чтобы научить меня смирению, — примирительным тоном сказал он. — Но не ругайте меня за то, что я сказал Пимперингтону. Большего сплетника, чем он, не найти, а я не хотел, чтобы в свете судачили о нашей свадьбе. Я хотел защитить вас.
    — Положим, — строго ответила Джейн. Он уже столько раз лгал, что трудно понять, говорит ли он правду сейчас. Лучше уж подозревать его во всех смертных грехах, чем таять в лучах его обаяния. — Хотя и не знаю, зачем вам это нужно. Все равно никто не поверит.
    — Ну, не скажите. — Выражение его лица и тон оставались игривыми. Джейн поспешно отвела взгляд и уткнулась в книгу.

Глава шестая

    Через несколько дней утомительного путешествия они, наконец, добрались до Нортумберленда. Места оказались неприветливыми. Только он мог получить наследство так далеко от цивилизации, с горечью думал Рейли, разглядывая болота и покрытые вереском пустоши, мелькавшие за окном.
    — Мрачная картинка, не правда ли? — пробормотал он, не надеясь на ответную реакцию Джейн. Она вообще все эти дни игнорировала его. Не понимая причины такого отношения, он решил, что Джейн, видимо, от природы необщительна.
    С него довольно родителей, чтобы чувствовать себя неудачником. Зачем же судьба послала ему еще злюку жену и поместье в отдаленном, глухом месте?
    По пустынным полям гулял холодный и свирепый ветер, карету качало из стороны в сторону. Возможно, стоило остаться на ночь в Чистлсайде — той деревне, где они остановились поужинать, — но, узнав, что Крейвен-Холл совсем неподалеку, Рейли решил ехать дальше. Тем более что ему не понравились посетители трактира, которые на вопрос, далеко ли до Крейвен-Холла, как-то подозрительно мялись, а потом и вовсе отвернулись от него.
    — Ну и народ! — громко сказал Рейли. — Все перешептывались да переглядывались, словно я спросил, далеко ли до преисподней! Это место, наверно, такое страшное, что они боятся даже о нем говорить.
    — Я уверена, вы преувеличиваете, — отозвалась Джейн, не отрываясь, однако, от книги.
    — Ничего подобного! — возразил Рейли. — Могу поклясться, мне никогда не приходилось видеть суеверных трусов.
    — Скорее всего, их поразило ваше великолепие. Они наверняка в жизни не видели такого франта, как вы, — сухо заметила Джейн. — Один ваш жилет мог их ослепить!
    Рейли понравилась ее шутка, и он весело расхохотался, вовсе не задетый ее сарказмом.
    — Я знаю, что внушаю суеверный страх, Джейн, и вижу, вы это, наконец, поняли! Но боюсь, в реакции этих людей сквозил скорее ужас, чем удивление. Без сомнения, дядюшка Корнелиус был в этих краях весьма непопулярной личностью. Поскольку времена феодальных привилегий давно миновали, чем он мог заслужить столь враждебное отношение, как вы думаете?
    — Возможно, он ни с кем не хотел знаться. Люди иногда относятся с подозрением к тем, кто не очень общителен, — ответила Джейн, бросив на Рейли многозначительный взгляд.
    Рейли понравилась слабая попытка Джейн снова его уколоть, и он засмеялся.
    — Может, и так, — согласился он. — Скорее всего, они оскорбились тем, что он отказался выпить с ними по кружке эля. Кажется, мы у цели! Вы только посмотрите! — вдруг воскликнул он, выглянув в окно.
    Нагромождение золотисто-серых камней, окруженных корявыми дубами, возникло в поле их зрения, словно кошмарный сон. Первоначально замок был, по-видимому, выстроен в стиле Тюдоров, но многочисленные пристройки более поздних эпох превратили его в безобразное сооружение.
    Дом был двухэтажным, с покатой крышей. С одного боку к дому прилегала восьмиугольная башня. Старые стены до самых труб были сплошь увиты зеленью.
    — Ну и чудище! — не удержался Рейли. — Видимо, руку приложили архитекторы-любители. Не удивлюсь, если все рухнет, как только мы откроем дверь.
    Рейли откинулся на подушки и закрыл глаза, будто хотел отгородиться от увиденного. Он, конечно, неудачник и предчувствовал нечто подобное, но действительность оказалась хуже самых невероятных предположений.
    — Дом неказистый, — заявила Джейн, — но наверняка в нем можно жить. Следует только подремонтировать его. Несколько мастеров и садовник смогут восстановить эту красивую старинную въездную аллею со львами.
    Что может быть красивым в Крейвен-Холле? — удивился Рейли и открыл глаза. Его взору предстала заросшая самыми немыслимыми сорняками подъездная дорога.
    Какое-то время Рейли просто молча смотрел на полуразвалившееся здание.
    — Проклятые Холройды! — пробормотал он. — Только у моей матери есть вкус, да и то не всегда.
    Тут он заметил, как Джейн внимательно на него смотрит, и понял, что она ждет от него сдержанности, а не проклятий. Но в ее взгляде мелькнула, кроме обычного высокомерия, какая-то печаль. Неужели ей понравился Крейвен-Холл?
    Со стоном Рейли вышел из кареты. Когда он повернулся, чтобы помочь Джейн, его чуть не сшиб с ног сильный порыв ветра. Ветер, завывая, трепал их плащи, пока они шли ко входу в дом. На стук молотка, украшенного головой волка, никто не отвечал. Глядя на бронзовые глаза волка, Рейли предположил:
    — Таким оригинальным способом старый Корнелиус, вероятно, отпугивал визитеров.
    — Что? — не расслышала Джейн, изо всех сил старавшаяся удержать на голове шляпу. — Может быть, в доме никого нет?
    — В таком случае мы взломаем дверь, — прокричал в ответ Рейли. Он послал одного из слуг обойти дом и найти какой-нибудь другой вход, но в это время дверь открылась вовнутрь и перед ними разверзлась черная пустота. Ветер, наверное, задул свечи, освещавшие холл, хотя не видно было ни подсвечников, ни канделябров. Странно, почему слуги об этом не позаботились?
    Да и где они, эти слуги? На мгновение Рейли показалось, что дверь вообще никто не открывал, а ее распахнул ветер, но тут он услышал раздавшийся в темноте скрипучий женский голос:
    — Кого это занесло в Крейвен-Холл?
    — Господи, — пробормотал Рейли. Только он мог унаследовать дом с привидениями! Набрав в легкие побольше воздуха, он сказал как можно более властным тоном: — Я виконт Рейли, новый владелец поместья. Покажитесь, — потребовал он, почти уверенный в том, что увидит привидение.
    Но на пороге появилась вполне земная женщина, а не какое-то сверхъестественное существо, — среднего роста, неопределенного возраста, в черном платье, сливавшемся с темнотой за ее спиной.
    — Я миссис Грейвз, экономка. Добро пожаловать в Крейвен-Холл, милорд.
    Женщина зажгла фонарь, осветивший лишь небольшую часть холла и бледное, с густыми черными бровями лицо экономки.
    Когда они вошли, их мгновенно поглотила темнота, а в нос ударил отвратительный, затхлый запах. Рейли, органически не переносившего грязи, передернуло. А если дядюшка специально довел этот дом до такого ужасающего состояния в отместку за зло, причиненное ему семьей в далекие времена? В таком случае он дальше не пойдет. Виконт собрался повернуть назад, но услышал голос миссис Грейвз:
    — Я приготовила для вас апартаменты.
    Пораженный повелительным тоном экономки, Рейли замер. Но Джейн уже шла за старухой, и ему ничего не оставалась, как тронуться следом. Пока они переходили из одного коридора в другой, впечатление запущенности все усиливалось. Ни ярко освещенных комнат, ни свежего воздуха из распахнутых настежь окон, ни приветливо потрескивавшего огня в каминах. Кругом лишь зловещая темнота.
    — Весело! — сказал Рейли, обращаясь к Джейн. — Если в таком состоянии весь дом, мы здесь не останемся.
    — Апартаменты, которые я приготовила, вам понравятся, — сказала миссис Грейвз.
    Рейли хотел ответить, но задел рукой что-то мягкое и, вздрогнув, ругнулся, не обращая внимания на укоризненный взгляд Джейн. Он был чистюлей, принимал ванну почти ежедневно, а Антуан следил за безупречностью его одежды. И вдруг оказался в темноте, грязи и паутине.
    — Миссис Грейвз, — сказал виконт, подражая голосу своего отца, — потрудитесь зажечь лампы или свечи, прежде чем мы пойдем дальше с риском свернуть себе шею.
    Экономка обернулась и подняла фонарь. В его мерцающем свете перед глазами Рейли предстала ужасная картина: расставленные вдоль грязных, замасленных стен стулья, столы, заваленные старыми газетами и книгами, рваный, в пятнах ковер, ветхие занавески, колыхавшиеся, как привидения, от ветра, дувшего в щели покосившихся рам.
    Отвратительный дом!
    — Может, мне и не надо всего этого видеть, — буркнул он себе под нос.
    — У нас мало свечей и керосина. Мы в трудном положении, — пожаловалась экономка.
    Полнейшая катастрофа! Божье наказание! — подумал Рейли. Если бы не Джейн, он, наверное, упал бы на колени и заплакал как ребенок. Но он взял себя в руки и постарался хладнокровно оценить ситуацию.
    — Если наши апартаменты мало отличаются оттого, что мы уже увидели, мы не можем остаться, — заявил он, содрогаясь при мысли о постелях с клопами и о сырых, в плесени стенах.
    — Я приготовила для вас апартаменты, — повторила миссис Грейвз, будто вообще ничего не слышала.
    — А как насчет наших слуг? Для них вы приготовили подходящее жилье? — не отступал Рейли.
    Миссис Грейвз обернулась, и он увидел, что она гораздо старше, чем ему сначала показалось.
    — Нет, — сказала она.
    — Как это — нет? — удивился Рейли.
    — Для них места нет.
    — Кроме кучера, у нас всего лишь камердинер и горничная. Уверен, что-нибудь для них найдется. Разве у вас нет помещения для слуг? Какой-нибудь флигель или подвал?
    — Подвал не годится для жилья, милорд, — холодно отрезала экономка.
    — А где же живут служанки и дворецкий? — в полной растерянности спросил Рейли.
    — Их нет. Я здесь одна. И все остальные помещения, кроме ваших апартаментов, в непригодном для жилья состоянии. Возможно, через несколько дней…
    — Но у вас было достаточно времени, чтобы подготовиться к нашему приезду, — возмутился Рейли.
    — У нас уже давно нет денег, и все, кто здесь служил, уехали много лет тому назад.
    Видимо, дела обстоят даже хуже, чем он предполагал! И хотя они очень устали, оставаться здесь нельзя.
    — Весьма прискорбно, но я не хочу, чтобы моя жена ночевала в этом… мавзолее.
    Как бы он хотел очутиться сейчас в Лондоне, в кругу друзей, за бутылочкой хорошего вина!
    Почувствовав его настроение, Джейн подошла к нему и дотронулась до рукава. От прикосновения ее руки, затянутой в перчатку, у него слегка закружилась голова. Она еще ни разу не проявляла своих чувств таким образом. Он посмотрел на нее и увидел, что полумрак сгладил черты ее лица: они стали более мягкими. Хрупкая, с удивительно и ясными глазами, жена показалась ему неземным созданием. У него появилось странное чувство, будто они остались одни среди этого зловещего мрака, и ему захотелось погладить ее по щеке, чтобы ощутить шелковистую кожу.
    — Может, стоит отослать слуг ночевать в деревню? — предложила она.
    — А может, нам всем туда вернуться? А еще лучше — сразу же отправиться подальше отсюда, — сказал он. Ему самому было непонятно, почему ее разумное предложение вызвало у него такое раздражение.
    — Я приготовила для вас апартаменты! — громко провозгласила миссис Грейвз в очередной раз.
    — Мы это слышали! — огрызнулся Рейли. Ему уже стало казаться, что пресловутые апартаменты окажутся нечем иным, как могилой, которую им приготовила мрачная экономка где-нибудь под прогнившими досками пола. Он завтра же распорядится, чтобы снесли этот дом за любые деньги! Граф хотя и скуп, но ему придется раскошелиться. Рейли наклонился к Джейн и сказал: — Ужасное место, Джейн. До деревни не так уж далеко. Мы не можем здесь остаться.
    — Вам не понравилась деревня. Вы сами сказали. А я устала. Давайте переночуем здесь, а слуги пусть приедут утром. Завтра мы оглядимся, и я уверена, что при свете дня все покажется нам не таким уж мрачным, — возразила она.
    — Я ценю ваш оптимизм, Джейн, но если мы останемся, боюсь, что под напором ветра стены могут рухнуть.
    — Чепуха! Этим стенам уже несколько веков, и они покрепче многих. Просто в доме некоторое запустение. Надо всего лишь немного прибраться.
    — Ладно, — пожал плечами Рейли. — Если апартаменты, о которых мы наслышаны, пригодны для жилья, я отошлю наших слуг в деревню. — Джейн кивнула и хотела убрать руку, но Рейли удержал ее. — Когда они уедут, мы останемся здесь вдвоем. Надеюсь, вы об этом не пожалеете.
    — Стены выдержат, — сухо ответила она, предпочитая не замечать двусмысленности его реплики.
    — Милая, практичная Джейн, — улыбнулся он. — Вперед! Вперед, в наше хваленое обиталище!

    Джейн оглядела комнату и нашла ее вполне приемлемой. Стены были основательно отскоблены, паутина сметена. Мебели мало, но вся она красного дерева, включая огромных размеров кровать. Джейн тут же пожалела, что уговорила Рейли остаться здесь на ночь. Ее ввели в заблуждение слова экономки об апартаментах: она думала, комнат будет, по меньшей мере, две.
    В отличие от Рейли, ей поросшие вереском пустоши понравились. Чем-то они притягивали. Даже Крейвен-Холл показался ей романтичным подобием сказочного замка. У Джейн вдруг мелькнула совершенно абсурдная мысль, что она оказалась здесь для того, чтобы восстановить разрушенное, вдохнуть жизнь в мертвую землю, как она это делала дома в своем саду.
    Если бы ей позволили, она привела бы в порядок Крейвен-Холл. Но Рейли вряд ли поймет ее.
    Она все еще не могла понять, почему ее муж — щеголь и чистюля — согласился остаться в этом мрачном доме. Когда она попыталась уверить его, что утром все будет выглядеть по-другому, он ей не поверил — Джейн это видела. И все же…
    На мгновение ей показалось, что они одни в этом мире, и она ощутила его физически — его рост, его запах, тепло его руки. Нервным движением она поправила выбившуюся из-под шляпы прядь волос и поймала на себе потеплевший взгляд Рейли. О чем он думает? А вдруг он решил, что она настояла на ночлеге в этом доме, надеясь осуществить наконец их супружеские обязанности?
    От этой мысли у нее перехватило дыхание, и девушка обернулась к Рейли, чтобы увидеть его реакцию, но он просунул голову в скрытую за стенной росписью незаметную дверь.
    — А-а, тут гардеробная и есть диван, — сказал он, многозначительно поглядев на Джейн. Она промолчала, не зная, радоваться ей или нет. Совершенно очевидно, что он предпочтет спать на диване, а не в одной постели с ней. Но ведь это и ее желание, разве не так?
    Джейн подошла к окну и, отдернув тяжелые шторы, подставила пылавшие щеки ветерку, дувшему через щели в рамах. Она просто устала от долгого путешествия, от ночевок в незнакомых местах, в непривычной обстановке. Чтобы собраться с мыслями, ей надо как следует отдохнуть.
    — Миссис Грейвз, передайте слугам, чтобы они возвращались в деревню, а завтра утром вернулись, — сказал Рейли. — Но прежде пусть принесут наши вещи.
    Экономка удалилась, не проронив ни слова. Наступило неловкое молчание. Они и раньше оставались одни, но не в спальне, если не считать того рокового случая, который привел их к сегодняшней ситуации.
    — Боже, посмотрите на мой камзол! — воскликнул Рейли, и Джейн еле удержалась, чтобы не улыбнуться. Его уж точно не терзали мысли о том, что они оказались наедине. Обернувшись, она увидела, что он показывает на свой рукав. Выражение ужаса на его лице было почти комичным.
    — Это всего лишь пыль, — сказала Джейн.
    — Всего лишь пыль? Да ее вовек не отчистить. Пропал мой камзол!
    — Его можно почистить щеткой, — со вздохом уверила его Джейн. Иногда ей казалось, что она говорит с ребенком, а не со взрослым мужчиной.
    — Кто его почистит? Здесь нет моего камердинера. Может, миссис Грейвз? Ну, нет! Я не хочу, чтобы она прикасалась к моим вещам. Ей ничего не стоит окунуть его в кислоту!
    Джейн снова вздохнула.
    — Я позабочусь о вашем камзоле.
    Рейли бросил на нее недоверчивый взгляд. — Вы?
    — Да, я! Я много лет вела хозяйство в доме отца. Неужели вы думаете, что я не справлюсь с такой мелочью?
    — Да? Конечно. — Он все же смотрел на нее с недоверием. — Но учтите, он из очень тонкого материала. Будьте осторожны. Вы мне не поможете? — добавил он, повернувшись, и Джейн пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его плеч.
    Она хотела упрекнуть его за то, что камзол слишком тесный, поэтому без посторонней помощи его нельзя снять, но упрек замер у нее на губах, как только она прикоснулась к плечам Рейли. Она часто помогала одеваться отцу, но сейчас все иначе. Рейли был намного выше ростом, шире в плечах и излучал такой жар, что она ощутила его не только руками, но и всем своим существом.
    Она стягивала камзол, а внутри у нее все трепетало. Его мягкие, немного растрепанные волосы спускались на высокий воротник, и Джейн не могла отвести от них завороженного взгляда. Но тут камзол спустился ниже, и она увидела его великолепный, обтянутый жилетом торс. Рукава белоснежной рубашки струились по его рукам. Как он красив!
    — Не мните его! — предупредил он, увидев, что Джейн сжала ворот камзола. — А то испортите!
    Она вообразила его прекрасным принцем, а он — всего лишь Рейли, озабоченный только тем, что помнется его драгоценный камзол.
    — Не беспокойтесь, я все приведу в порядок.
    — Спасибо.
    В это время принесли их сундуки, и Рейли немного отвлекся. Слуги в сопровождении миссис Грейвз быстро исчезли в непроницаемой темноте дома. Они наверняка предпочли бы заночевать даже в конюшне, лишь бы не в доме, поэтому с радостью возвращались в деревню.
    — Знаете, Джейн, миссис Грейвз похожа на персонаж из книг леди Ревенскар. Может быть, та захочет купить этот дом? Она всегда сможет приезжать сюда, чтобы набраться впечатлений, если ее подведет воображение.
    — Кто такая леди Ревенскар? — спросила Джейн, доставая из сундука ночную рубашку.
    — А вы не знаете? Она пишет готические романы. Замужем за моим другом Себастьяном, лордом Ревенскаром. Все считают, что он послужил прототипом главного героя ее романа «Кровавый бастион». Был большой скандал. Неужели вы не слышали?
    У Шарлотты есть эта книга, но Джейн ее не читала.
    — Я не читаю подобные романы.
    Схватив рубашку, она направилась к кровати, на которой могли бы свободно уместиться шесть человек. А вот ее муж не хочет лечь с ней рядом!
    — Вы, я вижу, любите читать глупые книги, носить невзрачную одежду и высокомерно вести себя со мной, — сказал Рейли.
    — Если хотите знать, — выпалила она, — я нахожу вашу одежду, ваши манеры, в общем, все в вас легкомысленным и идиотским!
    Не ожидавший такого выпада, Рейли застыл, но потом обрел дар речи:
    — Ну, тогда вы в отличной компании, потому что мои родители обо мне такого же мнения.
    Устыдившись своей несдержанности, Джейн хотела извиниться, но он уже стоял в дверях гардеробной.
    — Прошу меня извинить, но на диване мне будет удобней.
    Он сказал это непринужденно, словно слова Джейн его ничуть не задели — ведь он Рейли, и ничто не может вывести его из себя!
    Почему же Джейн почувствовала, что ее поспешное замечание ранило, притом непоправимо, их обоих?

Глава седьмая

    Джейн никак не могла уснуть: ее мучила совесть. Отец проповедовал христианское милосердие, а она позволила себе оскорбить человека.
    При всех своих недостатках, к ней-то он относился дружелюбно. Более того, он согласился остаться только потому, что она его попросила. А сейчас он спит на неудобном диване. И если не считать его беспокойства по поводу камзола, он вообще ни на что не жаловался.
    Тогда почему она оказалась такой несдержанной на язык? Это на нее не похоже. Она всегда была образцом терпеливости и выдержки. Конечно, Рейли своими шуточками и насмешливым взглядом провоцировал ее, но непростительно так срываться. И вместо того, чтобы расслабиться и отдохнуть, лежа в темноте, Джейн придумывала разные варианты извинения и представляла себе, как Рейли, склонившись к ней…
    Стук-стук. Звяк-звяк.
    Джейн замерла. Что за странные звуки? Обычно ночные шорохи ее не пугали, но сейчас… Это были чьи-то приглушенные шаги, сопровождаемые тихим звоном чего-то металлического. Затаив дыхание, она прислушалась. Вот опять! И это не рамы стучат, и не ветер воет!
    Прижав к груди одеяло, Джейн села в кровати. В комнате было темно — ложась, она потушила все свечи. Холодок пробежал у нее по спине, а по всему телу — мурашки.
    Может, это Рейли ворочается на своем диване? В доме, кроме него и миссис Грейвз, никого нет, но экономка вряд ли станет бродить по коридорам посреди ночи. Значит, это Рейли. Однако, когда глаза привыкли к темноте, ее внимание привлекла стена, противоположная гардеробной, поскольку странные звуки исходили именно оттуда.
    Стук-стук. Звяк-звяк.
    Господи! Такое впечатление, будто кто-то волочит ноги, закованные в кандалы! Надо зажечь свечу, сказала она себе. Но вдруг ей показалось, что стенная роспись в некоторых местах светлее. Она стала пристально вглядываться, и ей померещилось, будто эта часть движется.
    Что это — оптический обман или у нее просто разыгралось воображение? Прижав к груди одеяло, она смотрела на роспись, боясь пошевелиться. Движение вдруг прекратилось, и она не выдержала: из ее груди вырвался стон, который перешел в отчаянный крик.
    На крик из гардеробной выбежал Рейли.
    — Что случилось, Джейн?
    Господи, как же она обрадовалась его появлению! Ей захотелось выскочить из кровати и броситься ему на шею. Муж ее сестры Шарлотты часто называл Рейли славным малым, а Джейн в ответ всегда презрительно фыркала. Но теперь… Ее глаза наполнились слезами.
    — Все хорошо… Вы что-нибудь слышали?
    — Я слышал, как вы закричали. — В темноте были видны лишь очертания его фигуры, но она сразу почувствовала себя в безопасности.
    Надо зажечь свет! Дрожащими руками Джейн нащупала на ночном столике очки и зажгла свечу. Подняв глаза, она замерла в ужасе — Рейли стоял недалеко от кровати совершенно голый!
    — Вы… на вас… ничего нет, — заикаясь, сказала она.
    — Конечно, нет. Я разделся и пытался уснуть, — ответил Рейли и потер руками лицо. А потом взглянул на нее с насмешливой улыбкой. — Я вам опять не нравлюсь, Джейн, любовь моя? — спросил он, и в его тоне было что-то еще, кроме обычной игривости.
    — Но мой отец… и мои братья… спят в ночных рубашках, — пояснила она, не в силах оторвать взгляда от его мощной фигуры.
    Без одежды ее муж выглядел просто-таки ожившей статуей — высокий, стройный, с мускулистыми руками и ногами и гладкой кожей. Мощная грудь переходила в плоский живот, а ниже… Джейн заставила себя не смотреть на островок темных волос. Кровь стучала у нее в ушах, и она не слышала, что он говорит.
    — Не представляю себе, как можно спать в ночной рубашке. И это сейчас не модно, девочка моя. В них мужчины кажутся кривоногими!
    До Джейн, наконец, дошло, что он ее поддразнивает, наказывая за ее недавнюю проповедь. Закрыв глаза, она попыталась вспомнить, какие придумала извинения. Но она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме великолепной фигуры Рейли.
    — Джейн, я решил, что вас здесь убивают. Извините, у меня не было времени надеть штаны.
    Она почувствовала, как он стянул с кровати одеяло, а потом матрас прогнулся под тяжестью его тела, когда он сел. Джейн подняла глаза, и слова застряли у нее в горле.
    Рейли сидел совсем близко. Одеяло было обмотано вокруг талии, оставляя открытой широкую грудь. Вот бы дотронуться до нее, подумала Джейн. Интересно, его кожа такая же гладкая на ощупь, какой кажется? Она просто светилась в полутьме. Он поднял руку, чтобы потереть глаза, и взору Джейн предстали темные волосы у него под мышкой. Ей вдруг стало трудно дышать…
    — Джейн, — окликнул он ее, потому что она молчала. Он смотрел на нее внимательно, но его глаза снова насмешливо блеснули, и она тут же пришла в себя.
    — Я слышала какие-то звуки, — призналась она.
    — Ну и что? Стучали ставни, или завывал ветер, а может, дрожали стены перед тем как окончательно рухнуть.
    — Нет, — ответила она. — Это не было похоже на обычные звуки в старом доме, а как будто приглушенные шаги. И эти звуки шли вот от этой стены. — Она показала на роспись.
    — Неужели крысы? — содрогнулся Рейли. — В этом доме, наверно, полно всякой нечисти.
    — На крыс не похоже, — нахмурилась Джейн. — Скорее на человека. — Она решила не говорить про кандалы, а то он точно поднимет ее на смех.
    Рейли посмотрел на стену и предположил:
    — Возможно, наша приветливая экономка решила навсегда покинуть это проклятое место, чтобы ее не придавило, когда все рухнет.
    Рейли встал, и одеяло соскользнуло с его талии. Он быстро его подтянул и завязал узлом на животе. Подойдя к стене, он пошарил по ней рукой и, не обнаружив ничего подозрительного, снова повернулся к Джейн.
    С ней происходит что-то необычное, думала она, не спуская глаз с Рейли. Возбуждение жаркой волной прокатилось по всему телу: этот человек — ее муж! Сердце было готово вырваться из груди. Незнакомые ощущения нахлынули на нее. Внезапно девушка решила, что должна от него избавиться. Демонстрация этой горы мускулов просто неприлична, тем более, когда они одни в доме. Сейчас она его выгонит. Но вместо этого у нее вырвалось:
    — Я не хотела! — Она испугалась собственного голоса.
    — Вы о чем? — удивился Рейли, снова усаживаясь на край кровати. Его бедро оказалось совсем близко от ее ступни, и она едва сдержалась, чтобы не сбросить одеяло. Ей это кажется или на самом деле в комнате душно? А может быть, она заболевает? — Вы испугались, Джейн?
    — Я о том, что наговорила вам. Простите меня, — сказала она и вздохнула с облегчением. Она извинилась, и он может отправляться в свою гардеробную, а она — заснуть сном праведника.
    Его губы дрогнули в улыбке, и Джейн поняла, что ей надо договорить, прежде чем он какой-нибудь шуточкой снова спровоцирует приступ раздражения или — того хуже — у нее опять появится желание прикоснуться к его гладкой, золотистой коже.
    — Я злилась на вас, но меня можно понять, ведь всего неделю назад я помогала своей сестре присматривать за детьми, а сейчас…
    Она не закончила: а сейчас мы одни в полутьме и вы совсем другой.
    — А сейчас вы оказались в развалюхе, полной крыс. Обстановка изменилась, и не в лучшую сторону, да? — Он криво усмехнулся, и Джейн поспешила возразить:
    — Я не это имела в виду. Просто я не привыкла, что вы так близко… и больше никого в доме нет. — Слишком близко.
    Рейли поднял руку, и у Джейн в голове пронеслось: вот сейчас он к ней прикоснется. Широко раскрытыми глазами она следила за его рукой, но он всего лишь взял прядь ее волос и заправил ей за ухо.
    — Вы никогда не распускаете волосы?
    Нет, подумала она, потому что они не такие блестящие и пушистые, как у Шарлотты, а прямые и тусклые.
    — Нет, — сказала девушка и отвернулась.
    — А следовало бы.
    — Я уже успокоилась. Идите спать. Извините, что разбудила вас.
    Вставая, он бросил на нее мимолетный взгляд, и у нее было такое чувство, будто она его оттолкнула.
    — Почему бы вам не оставить зажженную свечу? Пусть догорит до конца. Думаю, на свечи-то у меня денег хватит. — Горечь сквозила в его голосе, и Джейн захотелось его как-то подбодрить, но он уже был на другом конце комнаты. — Не возражаете, если я оставлю себе одеяло? — бросил он через плечо.
    Прежде чем она успела ответить, он тихо засмеялся и скрылся за дверью гардеробной. Вот негодяй! — подумала она раздраженно. Но очень скоро совсем другие чувства и воспоминания нахлынули на нее — такие, что ее охватила дрожь.
    Она видела голого мужчину! И не какого-нибудь, а Рейли! И как он великолепен! При этой мысли Джейн покраснела. Она и не подозревала, что под его одеждой скрывается такая потрясающая фигура. Он был стройным, но не тощим. Ему не надо подкладывать плечи — они и так у него широкие, — а уж все остальное…
    Джейн застонала и, соскользнув пониже, накрылась одеялом с головой, словно отгораживаясь от собственных грешных мыслей. Надо выкинуть из головы образ обнаженного мужа, а вместе с ним и все те незнакомые чувства, которые он в ней вызывал. Тем более что она, видимо, прощена и ее больше не мучит совесть.
    Так думала Джейн, засыпая. И если и слышались в доме шорохи, то они не потревожили ее сон о муже с золотистой кожей, склонившемся над ее постелью.

    Джейн проснулась от тревожного чувства, теснившего грудь. Сначала она решила, что заболела, но потом вспомнила: Рейли. Обнаженный Рейли. Поглядывая на дверь гардеробной, она стала торопливо одеваться. Ей надо осмотреться, но кто покажет ей дорогу в незнакомом доме?
    Однако она была не из тех, кто сидит и ждет помощи. Она решительно вышла в коридор, где в нос ей ударил затхлый запах плесени. Она поморщилась: первое — надо как следует проветрить дом.
    Джейн бродила по лабиринту коридоров, открывая двери в комнаты, которые, видимо, не убирались годами. Все было в пыли — книги, картины, бумаги и безделушки. Окна занавешены тяжелыми портьерами, из-за которых комнаты казались еще более темными и мрачными.
    Но прежде чем заняться уборкой, решила она, нужно позавтракать и раздобыть фартук.
    Проплутав несколько минут, Джейн вышла, наконец, на главную лестницу, которая вела в столовую, такую же темную, как остальные комнаты, но явно прибранную.
    — Есть тут кто-нибудь? — крикнула она, заглядывая в буфетную. Никого. Пройдя через кладовку, она очутилась на кухне, но миссис Грейвз там не оказалось. Однако Джейн отметила, что столы выскоблены, а утварь начищена до блеска.
    Джейн принялась ворошить угли в плите и не заметила, как вошла экономка.
    — Ах, это вы! — Джейн вздрогнула и выпрямилась. — Я как раз собиралась поставить чайник. — Миссис Грейвз смотрела на нее с явным неодобрением, и Джейн почувствовала себя неловко. — Могу я вам помочь приготовить завтрак?
    — Нет, миледи. — Если миссис Грейвз и услышала в первый раз, как виконтесса предлагает свою помощь на кухне, она ничем себя не выдала. А Джейн, в свою очередь, не посчитала нужным сообщать экономке о своем скромном происхождении.
    — Ну, тогда я подожду в столовой.
    Раздвинув тяжелые портьеры, Джейн выглянула в окно. День выдался пасмурный, но вид на вересковые пустоши был до того завораживающим, что Джейн долго не могла оторвать от них взгляда. Если бы ей не предстояли хлопоты по дому, она бы с удовольствием совершила длительную прогулку в горы. С того момента, как стремительно началась ее замужняя жизнь, она впервые почувствовала себя бодрой и воодушевленной.
    Мысли о замужестве вызвали воспоминания о прошедшей ночи, и она невольно покраснела.
    — Я не буду думать о голом мужчине… до завтрака, — пробурчала она себе под нос.
    — Миледи?
    — О! — Джейн обернулась — у нее за спиной стояла миссис Грейвз. Либо экономка обладала способностью тихо подкрадываться, либо Джейн слишком погружена в свои мысли. Оба эти предположения малоутешительны. Джейн натянуто улыбнулась и заняла место за столом. Завтрак, кроме чая, состоял из одного яйца и подгоревших тостов. — Спасибо, миссис Грейвз. Мне этого достаточно, но боюсь, виконту потребуется более сытный завтрак. У него хороший аппетит.
    — Неужели? — (Что-то в голосе экономки заставило Джейн покраснеть до корней волос: она почему-то представила себе Рейли, который, поедая пирожное, облизывает губы.) — Это все, что есть в доме, — сурово добавила миссис Грейвз.
    Конечно, Джейн случалось есть и не такое на завтрак, но вот Рейли…
    — Я уверена, на первое время можно достать продукты в ближайшей деревне.
    Экономка встретила замечание Джейн обычным суровым молчанием и отправилась на кухню. Джейн так и не поняла, слышала ли та ее. Возможно, миссис Грейвз глуховата, но говорила она вполне нормально. Джейн решила, что не будет обращать внимания на причуды старой женщины. У нее и без того хватит хлопот.
    Хотя Джейн и подозревала, что Рейли захочет уехать из Крейвен-Холла как можно скорее, она испытывала необъяснимое желание остаться. А когда вспоминала Уэстфилд-Парк или думала о жизни в Лондоне, ей и вовсе не хотелось двигаться с места. Здесь у нее будет цель, как дома, когда она сажала что-нибудь в своем саду.
    Здесь много работы, но она все восстановит, даже если Рейли решит потом продать поместье. В глубине души она знала, что ей никогда не удастся убедить мужа сделать Крейвен-Холл их домом.
    Но об этом лучше не думать. Надо сосредоточиться на том, что можно сделать. Приняв такое решение, Джейн взяла нож и стала решительно очищать пригоревший тост.
    Она уже допивала чай, когда услышала голос Рейли:
    — А я уже не чаял найти дорогу к цивилизации! — Он прислонился к косяку с деланным облегчением.
    Подавив улыбку, Джейн поставила чашку и посмотрела на Рейли. На нем были темно-зеленый камзол, бежевые бриджи и начищенные до блеска сапоги.
    Выглядел он великолепно, но Джейн поспешила себя уверить, что его чары на нее не действуют. Хотя на самом деле у нее было такое ощущение, что она проглотила не чай, а целый рой каких-то жучков, устроивших бучу у нее в желудке. А еще ей пришлось себе признаться, что эти ощущения преследуют ее уже не первый день и они похожи на обрывки какого-то забытого сна.
    — Где Антуан? — потребовал Рейли. — Я смял три галстука, прежде чем смог завязать приличный узел.
    Сколько можно думать о своих нарядах? — негодовала про себя Джейн. Честно говоря, без них он смотрелся куда лучше. О чем она только думает! Но образ обнаженного Рейли не желал уходить из ее памяти.
    — Он, видимо, решил, что раньше полудня вы не встанете.
    — Не очень-то разоспишься на этом диване, — рассмеялся Рейли. — Я все бока себе отлежал. Но, возможно, новый режим дня пойдет мне на пользу, как вы считаете? — Он внимательно посмотрел на Джейн, и та невольно зарделась. — Больше никаких звуков не слышали ночью?
    — Нет, спала как убитая.
    — Я тоже. Но мне приснилось, будто кто-то захлопнул дверь в вашу комнату.
    Джейн не успела ответить: миссис Грейвз принесла какую-то жалкую еду. Выражение лица Рейли при виде скудного завтрака стало таким комичным, что Джейн прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
    Экономка поставила блюда на стол и хотела молча удалиться, но Рейли остановил ее:
    — Миссис Грейвз, как я понял, вам нужны помощники на время нашего пребывания здесь. Не могли бы вы нанять на пару дней кого-нибудь из деревенских?
    — Никто не согласится, — мрачно ответила экономка.
    — Почему? — опешил Рейли.
    — Разве деревня так далеко? — вмешалась Джейн.
    Джейн экономка даже не удостоила взглядом, но посмотрела на Рейли.
    — Никто никогда не соглашался работать в Крейвен-Холле, — сказала экономка, удаляясь.
    — Тем не менее, я бы попросил вас заняться этим делом, — крикнул Рейли ей вдогонку, но она даже не обернулась.
    Джейн боялась увидеть разгневанное лицо Рейли. Каково же было ее удивление, когда он развеселился.
    — Холодный прием, разрази меня гром! Такой же холодный, как это варево, — сказал он, тыча вилкой в тарелку. — Жидкая яичница и горелые тосты! Да этим и птичку не накормишь! Вам не кажется, что старуха просто хочет нас выжить?
    Джейн молча покачала головой.
    — Впрочем, никому, если только он в здравом уме, не нужен предлог, чтобы сбежать отсюда, — пробормотал Рейли. Он поднес ко рту кусок яичницы, но тут за дверью раздались шаги, и в столовую влетел Антуан с такой скоростью, будто его преследовали демоны.
    — Милорд! — Галстук камердинера съехал набок, кончики усов подрагивали.
    — Что случилось, Антуан?
    — Нас взяли в заложники эти деревенщины в пивной!
    Джейн взглянула на Рейли в тревоге, но тот оставался спокоен: возможно, привык к бурным проявлениям эмоций у француза.
    — Кто-то держал вас против вашей воли? — поинтересовался Рейли.
    — Эти… подлецы! Сначала они не давали нам комнату, а потом не выпускали нас из нее.
    Рейли посмотрел на Антуана с недоверием, но тут подоспела Мадлен и сказала:
    — Это правда, милорд. Вчера вечером они отказались дать нам комнату.
    — Они назвали меня трусом! — Антуан был вне себя. — Обвинили в том, что, спасая свою шкуру, я бросил вас в Крейвен-Холле. Нам с трудом удалось вдолбить в их тупые английские головы, что вы остались по собственной воле. Но они стали болтать, что в этом доме вас поджидала опасность.
    — Что-нибудь кроме паразитов и затхлых комнат? — сухо осведомился Рейли.
    — Кровь и смерть! — воскликнула Мадлен. — Никогда не слышала подобной чепухи. А уж какую комнату нам отвели, просто ужас! — добавила Мадлен обвиняющим тоном.
    — Плохие условия — это, по всей вероятности, проклятие Нортумберленда, — сказал Рейли.
    — Что касается меня, — заявила Мадлен, — то я не собираюсь мириться с этими условиями. Я получила приличное воспитание, а обучала меня личная горничная самой графини.
    — Может быть, в этом доме вы найдете для себя более подходящую комнату? — Рейли незаметно подмигнул Джейн. — Советую поговорить об этом с экономкой.
    Джейн не знала, смеяться ей или негодовать: ее муж явно издевался над Мадлен. А он продолжал:
    — И позаботьтесь о том, чтобы прислали вам в помощь кого-нибудь из деревни.
    — Вы хотите сказать, милорд, что вы намерены здесь остаться? — ужаснулся Антуан.
    — А почему бы и нет? А поскольку мой завтрак окончательно остыл, я отправлюсь в деревню на встречу с поверенным, если, конечно, мне удастся найти выход из дома. Не хотите ли присоединиться ко мне, миледи? — Рейли подошел к Джейн и склонил голову.
    Джейн не сразу поняла, что он обращается к ней. Но ведь для слуг она виконтесса.
    — Нет, — покачала она головой. — Мне хотелось бы осмотреть дом. — (Рейли глянул на нее вопросительно.) — Но я провожу вас.
    Встав из-за стола, она взяла Рейли под руку, и они вышли.
    — Может, поверенный знает более приличную гостиницу, и мы сможем переехать туда вечером, — пробормотал он.
    — Ах, нет! Зачем же? — Джейн поняла, что ее планы рушатся.
    — Зачем? Нам нужны более уютные комнаты и нормальная еда.
    — Но если мы будем жить далеко, я вряд ли смогу заняться домом, — попыталась возразить Джейн.
    — Чем тут заниматься? Все комнаты одинаковые — полны всякого мусора. Эту развалюху надо сжечь, и дело с концом!
    — Но возможно, здесь есть и что-нибудь стоящее, — сказала Джейн, показывая на книги, бумаги и всевозможные ящики, когда они проходили через одну из комнат. — Неужели вы собираетесь все это выкинуть?
    Рейли подошел к заваленному хламом столу. Сдув пыль, он поднял двумя пальцами старую рваную перчатку.
    — Вот что можно здесь найти, Джейн. И еще счета — много счетов. А под мебелью, вполне возможно, живут крысы, в лучшем случае. — И он осторожно заглянул под стол.
    У Джейн лоб покрылся испариной. Как объяснить, почему для нее так важно привести в порядок этот дом, если она сама не понимает? Ей бы пожать плечами и оставить все как есть, а она почему-то вцепилась в Крейвен-Холл. Может, от отчаяния?
    — Откуда вам знать? Вдруг среди этого хлама окажутся ценные вещи? — сказала Джейн, взывая к его жадности. Увидев, что он колеблется, она добавила: — Может, даже какие-нибудь сокровища.
    В ее голосе звучала такая настойчивость, что Рейли внимательно посмотрел на нее. Она вспыхнула и хотела отвернуться, но он двумя пальцами приподнял за подбородок ее лицо.
    Она и не предполагала, что он такой высокий — выше ее, по крайней мере, на голову, — тем не менее, его красивое лицо оказалось так близко, что ее сердце бешено забилось.
    — Хорошо, Джейн, — сказал он тихо, — разберите весь этот хлам. Вы правы, на поверку все может оказаться не так, как на первый взгляд. Даже у обыкновенного камня много граней.
    С этими загадочными словами Рейли повернулся и ушел, оставив Джейн недоумевать, что именно он имел в виду. Кажется, она начинает ему нравиться. А он с каждым днем становится все прекрасней, все нежней и все меньше ее раздражает. И ей все труднее не поддаваться его чарам.

Глава восьмая

    Рейли велел кучеру объехать стороной деревню, потому что был уверен: она кишит помешанными. И ему не хотелось, чтобы эти люди знали, что он уехал из замка. Хотя жители деревни вряд ли полезут в дом — скорее они постараются держаться от него подальше, — он все же беспокоился, что оставил Джейн одну в Крейвен-Холле.
    Вообще с ним происходят странные вещи. Взять хотя бы желание уберечь Джейн от неприятностей. Или согласие остаться еще на одну ночь в Крейвен-Холле. Ну, не безумец ли он?
    А Джейн… Почему она так настойчиво уговаривает его остаться? И откуда такое желание разбирать рухлядь в практически необитаемом доме?
    Разве можно предугадать, какие фантазии взбредут в голову женщине? Неудивительно, что он всегда предпочитал женщин простых и веселых. А чтобы постичь натуру Джейн, придется приложить кое-какие усилия. Впрочем, такая перспектива сейчас не казалась Рейли удручающей, как в начале их брака. Наоборот, ему захотелось пробиться через суровую внешность Джейн к ее сердцу.
    Эта мысль вызвала в его воображении образ Джейн, лежащей в постели в белой ночной рубашке. Привыкший к более экзотическим ночным одеяниям своих любовниц, Рейли вдруг почувствовал, что белая рубашка, застегнутая наглухо, возбуждает его гораздо больше. В свете свечей шея Джейн показалась ему такой восхитительной, что он с трудом удержался, чтобы не прижаться к ней губами.
    Вот когда Джейн закричала бы еще громче — если бы узнала, что он завернулся в одеяло вовсе не потому, что не хотел ее смущать своей наготой, а для того, чтобы прикрыть… свидетельство растущего возбуждения.
    Ему показалось, что пару раз в ее глазах мелькнуло любопытство, хотя он в этом не был абсолютно уверен из-за толстых стекол этих чертовых очков. Он на секунду представил себе, как будут выглядеть без них ее глаза необыкновенного зеленого цвета, и на душе у него стало тепло.
    Если бы он просто мог выполнять свои супружеские обязанности! Но при всем ее пристальном внимании к его телу она вряд ли готова к чему-нибудь большему. А он не был готов к тому, чтобы получить отказ от супруги, которая отзывалась о нем так презрительно. Ее острый язычок помимо воли ранил его довольно чувствительно.
    Задумавшись, Рейли не заметил, как карета остановилась возле дома поверенного Феликса Фермана. Приготовившись к самому худшему, он вышел из кареты и собрался постучать в дверь, но увидел в окне записку: «Уехал по делам».
    Что за невезение, подумал он. Не может же он уехать, не переговорив с человеком, для которого составлял завещание! Может, подождать? Но ни секретаря, ни какого-либо другого служащего в конторе не было.
    Вспомнив, что в деревнях все обычно знают про всех, он решил зайти в соседний дом. Это была кондитерская. Рейли заказал бисквиты и пирожные с изюмом. Интересно, сможет он уговорить жену попробовать эти сладости? Усмехнувшись, он решил, что непременно накормит ее, причем из собственных рук.
    — Скажите мне, любезный, — обратился он к хозяину кондитерской, — вы знаете вашего соседа мистера Фермана?
    — Поверенного? — спросил хозяин, вытирая руки о фартук. — Странный человек. С тех пор, как появился здесь, то работает все дни без отдыха, а то вдруг закроет контору и умчится невесть куда. Очень странный!
    Рейли едва не застонал от разочарования. Похоже, в Нортумберленде все не как у людей!
    — Он уехал сегодня?
    — Нет, сэр. Его нет уже две недели, а должен был заплатить за квартиру первого числа. Если он скоро не вернется, его вышвырнут, помяните мое слово. — Возможно спохватившись, что наговорил лишнего, кондитер добавил: — Вообще-то он неплохой человек, но мне никогда не нравились законники. А вы случайно с ним не связаны? — заподозрил вдруг он.
    Рейли ничего не ответил, а только покачал головой и дал кондитеру лишнюю монету, чтобы тот не задавал больше вопросов. После приема, оказанного ему и его людям в деревне, он не хотел, чтобы кондитер узнал, что он из Крейвен-Холла.
    Куда теперь? — думал Рейли. Зная педантичный характер матери, он был уверен, что она заранее уведомила поверенного о приезде ее сына. Но раз Ферман отсутствует две недели, письмо, верно, пылится у него под дверью непрочитанным. Ничего не поделаешь, придется завтра наведаться еще раз.
    А это означает, что они в любом случае обречены на то, чтобы остаться в этом проклятом Нортумберленде еще на одну ночь. И притом в Крейвен-Холле. Он даже вздрогнул при этой мысли. Мало того, что спать на диване неудобно, так еще и еда отвратительная!
    — Не могли бы вы подсказать, — спросил он у кондитера напоследок, — где здесь у вас лучше всего кормят?
    — Кроме как у меня, — ответил тот, почесав в затылке, — я еще мог бы порекомендовать трактир «Четыре почты» в конце деревни, на перекрестке почтовых дорог. Там прекрасная кухня и отменное вино.
    — Спасибо, любезный, за помощь.
    Выйдя из кондитерской, Рейли приказал кучеру:
    — Поезжай в «Четыре почты»! Там мы, наконец, сможем поесть!
    Откинувшись на спинку сиденья, Рейли сунул в рот печенье. Его мысли снова вернулись к жене. Он представил себе, как будет уговаривать ее съесть пирожное, распустить волосы, прикоснуться к нему…
    Рейли вздохнул. Может, на него действует воздух Нортумберленда, но у него вдруг появился аппетит. И не только к еде.

    Закатав рукава и надев поверх платья фартук, Джейн собралась приступить к делу. Прежде всего, она займется комнатой, смежной с ее спальней, решила она, чтобы Рейли не пришлось снова ночевать в гардеробной.
    По дороге на второй этаж ей навстречу попалась Мадлен. По лицу той было заметно, что у нее произошла стычка с миссис Грейвз. Джейн улыбнулась горничной, пытаясь отвлечь ее. Не хватало еще вмешаться в скандал между высокомерной француженкой и мрачной экономкой!
    — Мадлен, — сказала она, — я рада, что ты с нами.
    Но реакция горничной оказалась совсем не такой, какую ожидала Джейн.
    — Что… это… на вас надето? — ужаснулась Мадлен.
    — Я не хочу пачкать платье. Тебе тоже понадобится фартук. Здесь столько пыли. Я хочу, чтобы ты сегодня помогла мне привести в порядок хотя бы одну комнату.
    — Никогда в жизни… я не надену ничего похожего на это… тряпье, — побагровев, сказала Мадлен с презрением, достойным самой графини. — Более того, я никогда не буду заниматься уборкой. Я горничная в услужении у дамы. В условия моего контракта не входит ни уборка хлама, ни ведение хозяйства. И я не собираюсь жить в таких невероятных условиях и так далеко от культурного общества!
    Выпрямившись во весь свой небольшой рост, Мадлен заявила:
    — Я беру расчет, миледи, и немедленно. Если вы будете столь добры и прикажете заложить экипаж, я сейчас же уеду в деревню, где надеюсь купить билет на почтовый дилижанс.
    Джейн была ошеломлена напором француженки. Конечно, виконтесса могла бы возмутиться наглостью Мадлен, но дочь викария почувствовала облегчение от возможности избавиться от капризной горничной. Стараясь не выдать своей радости, Джейн сказала, притворно нахмурившись:
    — Если вы решили уехать, я не буду вас задерживать.
    Джейн дернула за шнур колокольчика, чтобы вызвать экономку, еле сдержав желание самой выбежать на крыльцо и велеть подать карету, только бы Мадлен поскорее убралась из Крейвен-Холла.
    Как обычно, экономку пришлось ждать, но когда та, наконец, появилась, Джейн приказала:
    — Велите отвезти Мадлен в деревню. Она уезжает.
    — Начинается, — мрачно заметила миссис Грейвз.
    — Что начинается? — спросила Джейн.
    — Никто не остается в Крейвен-Холле… надолго. — Джейн показалось, что губы экономки слегка дрогнули в зловещей улыбке.
    Игнорируя столь мрачное предсказание, Джейн кивнула француженке:
    — Пришлите свой адрес, чтобы виконт мог отправить вам ваше жалованье.
    — В этом нет необходимости, — высокомерно заявила Мадлен. — Я осталась в услужении у графини и вернусь к ней.
    Про себя Джейн подумала, что графиня вряд ли будет в восторге от горничной, самовольно покинувшей место службы, но промолчала. Она холодно попрощалась с француженкой и пошла заниматься делом.
    Однако начало было обескураживающим: она никак не могла открыть дверь в соседнюю с ее спальней комнату. Дверь либо заперта, либо ее заклинило. Вздохнув, она отправилась на кухню, где застала Антуана, который требовал от миссис Грейвз предоставить ему комнату. На пространную речь француза экономка отвечала односложно. Антуан комментировал ее слова по-французски. Джейн достаточно владела этим языком, чтобы понять, что мнение камердинера о миссис Грейвз было отнюдь не лестным.
    — Антуан, — обратилась к нему Джейн, — у меня есть предложение. Почему бы вам не помочь мне привести в порядок жилые комнаты? Тогда у вас будет и комната, и гардеробная.
    — Спасибо, миледи, но я сейчас сказал домоправительнице, что вам не следует самой убирать дом. Нам нужны слуги.
    — Никто не придет, — заявила миссис Грейвз.
    — Могу я узнать почему? — не унимался Антуан.
    — У Крейвен-Холла плохая репутация. Все, кто живет здесь, обречены на несчастье. А тот, кто умирает в этом доме, остается здесь навечно.
    — Вы хотите сказать, в этом доме есть привидения?
    Экономка не ответила, но взгляд ее был более чем красноречив.
    — Вы, конечно, имеете право на собственную точку зрения, — сказала Джейн, надеясь пресечь в корне такие разговоры, — но мой папа вряд ли одобрил бы эти домыслы, поэтому прошу вас, держите свое мнение при себе.
    — Почему же вы остаетесь здесь, если в этом доме привидения? — спросил Антуан экономку.
    — Мне уже поздно куда-либо уезжать. А вот вам… Вам надо спасаться.
    — Довольно, — вскипела Джейн. — Не желаю слушать ни о каких привидениях. Я уверена, что его светлость найдет в деревне желающих поработать у нас за приличное вознаграждение.
    Джейн не поверила ни единому слову экономки, которую она уже начала считать немного не в себе. Но она не была уверена, хватит ли у Рейли денег на новых слуг.
    — Что до меня, то я не боюсь пыли, но мне нужны ключи.
    Она уже давно приметила на поясе миссис Грейвз кольцо с тяжелыми железными и медными ключами и протянула к ним руку. Но экономка как будто не поняла жест, и Джейн снова усомнилась, все ли у старухи в порядке с головой.
    — Ключи, пожалуйста, — сказала она.
    — Какую вы хотите открыть комнату?
    — Ту, что рядом с моей, — удивленно ответила Джейн.
    — В ней нельзя жить.
    — Я собираюсь это исправить.
    — Я ее вам открою, а ключи нужны мне самой.
    — А вам-то они зачем? — Джейн не собиралась каждый раз просить ключ, если ей понадобится войти в какую-нибудь комнату.
    — Они мне нужны, когда я хожу по дому.
    — Тогда давайте откроем все двери и обойдемся вообще без ключей, — резонно ответила Джейн.
    — Комнаты слишком грязные, и они небезопасны.
    — Небезопасны? По-моему, стены выглядят достаточно прочными.
    — Первое впечатление бывает обманчивым. — Зловещее предостережение снова прозвучало в голосе экономки.
    — Послушайте, — вмешался Антуан. — Если в доме есть небезопасные места, я требую, чтобы вы их немедленно нам показали. И отдайте ключи, дерзкая женщина!
    — Антуан, не надо быть грубым, — упрекнула Джейн француза. — Я уверена, миссис Грейвз выполнит мою просьбу.
    Экономка неохотно протянула Джейн тяжелое кольцо с ключами.
    — Смотрите не потеряйте их и не заблудитесь в доме, — предупредила она. — Дом старый, и, если не знать расположения комнат, всякое может случиться…
    — Думаю, я справлюсь. Если только нет какого-нибудь опасного места, о котором вы хотите меня предупредить. — Не дождавшись ответа, Джейн повернулась, чтобы уйти. Антуан последовал за ней.
    — Святая дева! — пробормотал он. — Я не доверяю этой женщине. Темная личность! Такая может, чего доброго, и зарезать ночью.
    — Тише! — Джейн приложила палец к губам, стараясь не улыбнуться. Хотя Антуан определенно склонен к преувеличениям, она призналась себе, что миссис Грейвз и вправду неприятная женщина. Дочь викария, Джейн была воспитана в духе милосердия к ближнему, но экономка явно испытывала ее терпение.
    — Не беспокойтесь, миледи. Я, Антуан, буду с вами, потому что его светлость не простит меня, если я оставлю вас во власти этого гнусного существа.
    — Уверена, что миссис Грейвз не желает нам зла, — возразила Джейн, но все же была рада присутствию Антуана. — Однако я с благодарностью воспользуюсь вашей помощью.
    — К вашим услугам, миледи. — Он даже слегка поклонился, но Джейн заметила, как вздрогнули кончики его усов. Если учесть, что он еще более привередлив, чем Мадлен, подумала Джейн, как-то он справится с ролью уборщицы? И надолго ли его хватит?
    Они шли по темным коридорам, и всякий раз, когда на их пути попадалась куча мусора, Антуан бормотал себе под нос по-французски — что именно, Джейн предпочла бы не понять.
    Когда они, наконец, дошли — кружным путем — до главной спальни, то в нос им ударил отвратительный запах плесени и пыли. Кругом валялись газеты, книги, а на маленьком столике стояли пустые стаканы и грязные тарелки.
    — Это, видимо, была комната мистера Холройда, — предположила Джейн, увидев, что узкая дорожка посреди всего этого хлама вела к огромной кровати красного дерева.
    — Судя по запаху, — сказал Антуан, зажимая нос пальцами, — он все еще здесь.

    Спустя несколько часов Джейн, с помощью кучера и конюхов, нанятых Антуаном, выгребла кучу рухляди и хлама. Не переставая бурчать себе под нос французские ругательства, камердинер, однако, не жаловался, а даже помогал двигать мебель и носил ведра с водой, когда Джейн мыла стены.
    Вытирая большое зеркало, девушка обнаружила дверь в стене, смежной со спальней, где она провела прошлую ночь. По ее спине пробежал холодок. Оставив дверь открытой, Джейн вошла в свою комнату и обернулась, чтобы взглянуть на роспись. Дверь была расположена именно в той части, которая, как ей показалось ночью, двигалась.
    Но ведь главная спальня была вчера заперта. Кто мог находиться в ней поздно ночью среди хлама, в кромешной темноте? У нее невольно подогнулись колени, и она опустилась на кровать.
    Неужели она видела, как дверь открылась? Или это был просто оптический обман, вызванный лунным светом? А что касается звуков, то предположение Рейли о крысах могло оказаться верным. Джейн вдруг охватил озноб. Порыв холодного ветра, ворвавшегося через рассохшиеся рамы, захлопнул дверь в главную спальню.
    В пустошах гуляет ветер, а рамы — старые, успокаивала себя Джейн. Но ей захотелось поскорее вернуться к Антуану. Однако она не обнаружила на двери ни ручки, ни задвижки. Она провела рукой по всей поверхности двери — ничего!
    Значит, отсюда в главную спальню не войти, поняла она и прошла в комнату через коридор. С этой стороны и ручка, и задвижка были на месте.
    Как странно.
    — Посмотрите, Антуан, — позвала она. — На той стороне двери нет задвижки. Почему с этой стороны можно пройти в соседнюю комнату, а обратно нельзя, как вы думаете?
    — Может, хозяин не хотел, чтобы его жена шпионила за ним? — пожал плечами француз. Увидев, как покраснела Джейн, он поспешил добавить: — А может, задвижка просто сломалась, и ее не починили. Как все здесь.
    Объяснение Антуана не лишено логики, но Джейн оно не удовлетворило. И все же, какими бы мрачными ни были намеки миссис Грейвз или предположения Рейли, в доме нет ничего особенного или сверхъестественного, только грязь и мусор. Он просто запущен. Но разве это так уж страшно?
    Нет, подумала Джейн, она всем докажет! Когда Крейвен-Холл будет приведен в порядок, это будет красивый дом. С удвоенной энергией она принялась драить стены и пол. Она призналась себе, что ей будет приятно, если следующую ночь Рейли проведет в этой комнате. Не будет никаких загадочных шумов и вообще каких-нибудь звуков.
    Ведь Рейли даже не храпел.

Глава девятая

    После посещения деревни Рейли решил, что жизнь не так уж плоха. Он пришел в особо приятное расположение духа после того, как плотно пообедал в «Четырех почтах» и набил две большие корзины разными деликатесами на ужин. Хотя посетители трактира были настроены не столь враждебно, как в «Розе и шипах», где они останавливались по приезде в Нортумберленд, он почел за благо не упоминать, что он владелец Крейвен-Холла. Виконт представился своим сотрапезникам путешественником и был вознагражден приятной компанией и приличным вином.
    Однако его настроение несколько омрачала мысль о том, что он покинул молодую жену в совершенно неподходящих условиях. Впрочем, Джейн сама пожелала остаться дома. Интересно, размышлял он, что ее так привлекает в этой развалюхе? Может быть, она, как жена его друга Пруденс Ревенскар, любит готические ужасы? Вряд ли. Она даже представления не имела о романах этой самой Пруденс.
    А может быть, Джейн почувствовала в дядюшке Корнелиусе родственную душу и питает ту же слабость, что и он, — ничего не выбрасывать, будь то старые газеты или рваные перчатки? Нет. Если судить по скудости ее гардероба, уместившегося в одном-единственном сундуке, трудно заподозрить Джейн в коллекционировании старых вещей.
    Он все еще думал о странной привязанности Джейн к Крейвен-Холлу, когда карета остановилась возле этого чудища. Приказав кучеру отнести в дом корзины, он отправился на поиски супруги. При входе, конечно же, не оказалось никого, кто бы взял у него перчатки, и никто не откликнулся на его дружеское приветствие.
    На секунду Рейли с ужасом представил себе, что призраки, о которых говорили в «Розе и шипах», унесли Джейн неведомо куда, но потом решил заглянуть к ней в спальню. Там, однако, никого не было, но из соседней комнаты доносились голоса, и он, выйдя обратно в коридор, просунул голову в дверь этой комнаты.
    В нос ему ударил свежий запах мыла и воска. В большой и чистой комнате он обнаружил молоденькую служанку, которая меняла постельное белье. Стало быть, вздохнул он с облегчением, у них есть теперь прислуга, кроме миссис Грейвз.
    — Хорошая работа! — весело сказал он. Девушка вскрикнула и обернулась. Рейли узнал и хрупкую фигурку, и лицо. Широко раскрытые глаза смотрели на него из-за толстых стекол очков, а губы, которые он почти все время видел сжатыми, разомкнулись в испуганном крике.
    Тонкая рука поднялась к горлу, привлекая его внимание белизной кожи. Щека была чем-то измазана, на лбу выступили капельки пота, волосы выбились из тугого пучка. Один золотистый локон даже спустился вниз по щеке и исчез в вырезе платья.
    Глядя на свою жену, Рейли подумал, что никогда еще Джейн не выглядела такой… женственной, такой… желанной. Он даже тряхнул головой, чтобы выйти из оцепенения.
    Скорее всего, это оттого, что у него давно не было женщины, подумал Рейли. Но его тело не принимало такого объяснения, а мозг отказывался рассуждать здраво. Ему захотелось сорвать у нее с головы этот дурацкий чепец и запустить пальцы в рассыпавшиеся локоны, почувствовать языком влагу на лбу, а особенно — проследить пальцем путь локона, забравшегося в таинственные глубины ее блеклого платья.
    Желание захлестнуло его.
    Оно было настолько ошеломляющим, что он решил: надо что-то делать. Натянуто улыбнувшись, Рейли сделал шаг ей навстречу и сказал:
    — Я привез продукты на ужин, нам не придется есть кашу или другое блюдо из меню миссис Гроб.
    — Ах, вы меня напугали! Как прошла встреча с поверенным?
    — Встреча не состоялась. Мистера Феликса Фермана не оказалось дома, и неизвестно, когда он вернется.
    — Господи, — вздохнула Джейн. — Что же вы будете делать?
    — Ждать, — пожал плечами Рейли, стараясь не смотреть на прядь-беглянку. — Ничего не остается, как ждать. — Он оглядел комнату. — Похоже, вы сотворили чудо. Поскольку это главная спальня, могу себе представить, в каком состоянии вы ее нашли. Видимо, новые слуги все же готовы здесь работать вопреки мрачным предсказаниям миссис Могилы.
    — По правде сказать, никаких слуг нет. Я надеялась, что вы их привезете.
    Рейли сначала опешил, а потом покраснел от смущения: значит, она сама трудилась как служанка весь день.
    — Я не так беден, чтобы моя жена мыла полы! — вскипел он.
    — Мне это нетрудно. К тому же полы мыл Антуан.
    — Антуан? — изумился Рейли. — Вы хотите сказать, что он здесь убирался?
    — Да. И очень мне помог.
    — Надо же! Мне казалось, что он в обморок упадет, если ему только предложить заняться ручным трудом.
    — А куда ему было падать, — возразила Джейн, — здесь и кровати-то для этого нет.
    Рейли покосился на Джейн: неужели малютка еще и шутить умеет? Он просто обожает, когда его женушка проявляет признаки чувства юмора, так тщательно скрываемого. Ему захотелось взять в ладони ее личико и поцеловать в очаровательный ротик…
    Стоп, о чем он думает? — опомнился Рейли.
    — А где Мадлен? Только не говорите мне, что она тоже помогала вам в уборке, или я сам упаду в обморок.
    Он мог бы поклясться, что ее губы дрогнули в улыбке, но она ответила довольно мрачно:
    — Она на пути в Уэстфилд-Парк, к вашей матери.
    — Вы ее вышвырнули? — Он не осуждал Джейн: уж слишком высокомерна эта француженка.
    — Нет, конечно, — ужаснулась Джейн. — Она уволилась, потому что ее не устраивали условия… проживания.
    Столь осторожно сформулированная причина отъезда горничной рассмешила Рейли. Он был уверен, что Мадлен не так тщательно выбирала слова.
    — Не могу сказать, что мне будет ее не хватать, — сказал Рейли, заметив, как Джейн снова сдержала улыбку. Почему она так скупа на проявление естественных чувств? — удивился он.
    — Бог с ней! Лучше пойдемте — я покажу, что нашла. — Она хотела взять его за руку, но передумала, о чем он пожалел. А она, сдвинув брови, добавила: — Иногда я забываю, что вы не один из моих братьев.
    Девушка прошла мимо него, и он заметил, как она немного покраснела от смущения. Один из братьев? Неплохо!
    Джейн повела его в заднюю часть дома.
    — Я обнаружила это, когда выбрасывала хлам из спальни вашего дяди, — бросила она через плечо. — Остальное я постаралась рассортировать: книги отнесла в библиотеку, посуду — на кухню, всякие диковинки — в галерею. Похоже, ваш дядя был заядлым коллекционером. А сейчас я хочу показать вам то, что мне удалось обнаружить.
    Более скучного занятия Рейли не мог себе и представить. Он с гораздо большим интересом наблюдал за тем, как колышутся ее юбки, когда она шла впереди него.
    — Я приказала конюхам сжечь все газеты и тряпье. Конечно, мне пришлось проследить, чтобы пламя не было слишком большим и не наделало бед.
    Рейли с трудом мог себе представить, чтобы хоть одна из его знакомых стала следить за кучей сжигаемого барахла.
    — У огня было слишком жарко, и я время от времени отходила. И вот что нашла.
    Она распахнула какую-то дверь, но Рейли не увидел ничего, кроме вечно серого, неприветливого неба Нортумберленда. Старательно обходя черепки битой посуды и заросли сорняков, он шел за женой, недоумевая, что могло так заинтересовать Джейн. Внезапно она остановилась и сказала:
    — Посмотрите!
    Рейли посмотрел, но увидел лишь какие-то кусты, опутанные сорняками, тянувшиеся до самой пустоши. Он хотел сказать об этом Джейн, но она обернулась к нему с сияющим лицом.
    — Это сады! — возбужденно воскликнула она. — Они тянутся далеко-далеко, пока не сливаются с рощей. Я еще никогда не видела такого великолепия. Ему мог бы позавидовать даже Большой дом.
    Рейли тупо смотрел на заросли и мысленно сравнил их с безупречными газонами и искусно распланированными цветниками поместья Уиклифа в Сассексе. Он, конечно, не садовник, но сорняки от цветов отличить в состоянии. А их тут великое множество.
    Но Джейн смотрела на него в ожидании ответа, и он постарался улыбнуться.
    — Да, великолепно. Сколько возможностей! — дипломатично отозвался он, чтобы не слишком ее огорчить. И был вознагражден тихим вздохом и улыбкой. Ах, если бы его жена проявила к нему хоть сотую долю страсти, с которой она говорила об этом клочке запущенной земли!
    — Как только я закончу с домом, займусь садом, — заявила Джейн, не замечая растерянности Рейли. Наклонившись, она взяла комочек земли и растерла его в руке с такой любовью, что Рейли возмечтал о том дне, когда ее пальцы прикоснутся к нему так же нежно.
    Но что она сказала? После того, как закончит с домом? Как объяснить ей, что они не могут здесь оставаться?
    — Мне нравится копаться в земле, — тихо сказала она, и Рейли почувствовал, что его возбуждение снова нарастает.
    — Я знаю, у вас талант по части садоводства, — буркнул он, начисто забыв, о чем хотел с ней поговорить.
    — Да какой там талант, — возразила она. — А разве у вас нет какого-нибудь увлечения?
    Первое, что ему пришло в голову, — это карты и бега, но о них вряд ли стоило говорить Джейн. Он вообще не мог придумать какое-нибудь занятие, которое одобрила бы его жена. Но вдруг его осенило.
    — Сватовство! — ухмыльнулся он. — Что?
    — Сватовство, — повторил Рейли, ободренный ее интересом. — Мне приятно думать, что я приложил руку к бракосочетанию вашей сестры, хотя должен признаться, что они с Уиклифом были предназначены друг другу с самого начала. Я сыграл большую роль в женитьбе своего друга Рота — подтолкнул в нужный момент. И изо всех сил старался поддержать роман графа Ревенскара с его будущей женой, и они хотя и не скоро, но все же поженились.
    Джейн смотрела на Рейли как на сумасшедшего, но это лучше, отметил он про себя, ее обычного презрения.
    — Забавно наблюдать, как мои друзья мечутся, отказываясь признавать чувства, которые очевидны всем, — пояснил Рейли.
    — Глупости, — заявила Джейн, вытирая о фартук испачканную землей руку.
    — Вы думаете? — Он был немного обескуражен, а она повернулась и пошла к дому. — У меня нет в этом опыта, — словно оправдываясь, сказал в спину удалявшейся Джейн, — но мне кажется, что влюбленность — удивительное чувство.
    — Да что вы говорите?

    Рейли, против своего обыкновения, никак не мог заснуть. Ему не удавалось расслабиться, и он все время думал о Джейн. Ни одна женщина в прошлом не могла лишить его сна, когда они не занимались любовными играми в постели. Но Джейн… другая.
    Она все еще для него загадка. После поразившей его вспышки восторга из-за какого-то заросшего сорняками сада она снова замкнулась, была с ним холодна и даже отказалась от привезенной из деревни еды. Рейли хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Он подозревал, что под не такой уж простой внешностью скрывается женщина, которая, по непонятным ему причинам, отказывает себе во всех земных радостях.
    Рейли никогда ни в чем себе не отказывал, особенно в удовольствиях. Деньги существовали для того, чтобы их тратить, еда и вино — чтобы смаковать, а женщины — чтобы наслаждаться ими. Мысль о романах снова навела его на Джейн: как она была возбуждена, с какой страстью говорила о саде!
    Его воспоминания потекли вспять: забавно, что он принял Джейн за служанку. В общем-то, он никогда не заигрывал с горничными, но что-то завораживало в такой Джейн. Она была потная и расслабленная, и это вызвало в его сознании образ обнаженных тел, разгоряченных близостью…
    Глядя в темноту, Рейли попытался сосредоточиться на презрении, с которым на него обычно смотрит Джейн, но мысли все время сбивались и переключались на ее спальню и кровать. Интересно, она крепко спит? Прошлой ночью жена разбудила его своим криком.
    Она заявила, что слышала какие-то непонятные звуки. Любую другую он просто высмеял бы или в лучшем случае заглушил бы ее страхи поцелуями, но Джейн не относилась к женщинам с живым воображением. Она действительно слышала эти звуки. Он не мог сказать, были ли это завывания ветра или скрип оконных рам, но сейчас он лежал и прислушивался — вот глупость! — неизвестно к чему.
    Они поменялись комнатами, чтобы Антуан мог разместиться в гардеробной. Однако Рейли беспокоился о Джейн, думая о том, каково ей в спальне старого Холройда, из которой, как она утверждала, вчера ночью доносились странные звуки. Не понравилась ему и дверь без задвижки. Несмотря на протесты Джейн, он настоял на том, чтобы оставить дверь приоткрытой, подставив стул.
    Все время вздыхая, Рейли ворочался в кровати. Он никогда не был подвержен ночным страхам. Решительно повернувшись на бок, он закрыл глаза…
    И вдруг услышал…
    Рейли насторожился. Мыши, наверное, подумал он, или еще какая-нибудь мерзость. Но они, должно быть, одеты в латы, потому что он совершенно отчетливо слышал звяканье металла. Рейли сел и посмотрел на слегка приоткрытую дверь. Беспокойство за Джейн заставило его встать.
    На сей раз у него было время, чтобы надеть халат, и хотя ему показалось смешным красться по собственному дому, он постарался как можно тише подойти к двери и проскользнуть в спальню Джейн.
    Рейли и сам не знал, что ожидал там увидеть.
    На первый взгляд все нормально, кроме этого непонятного стука. Джейн спала крепким сном.
    Рейли поднял глаза к потолку, откуда доносился стук. Видимо, ветер треплет оторвавшийся кусок кровли, решил он. А может, белки устроили под крышей свое гнездо. Вдруг что-то грохнуло прямо у него над головой.
    Стены и впрямь рушатся. Сейчас посыплется штукатурка, а за ней рухнет и потолок! Он поднял руки, чтобы защититься от удара, но в этот момент Джейн проснулась и закричала.
    — Джейн, это я.
    Однако его тихий голос ее не успокоил.
    — Рейли, что вы здесь делаете? — Он понял по ее тону, что она заподозрила его в нечистых намерениях.
    — Иду по следу непонятных звуков, — ответил он. — Вчера ночью вы слышали звяканье металла?
    — Вроде слышала что-то похожее. — Джейн уже водрузила на нос очки.
    — Вот и я тоже сегодня услышал. Оно идет откуда-то сверху. Может быть, пойти и посмотреть, что там?
    — Нет! — отчаянно воскликнула она.
    — Вы не хотите, чтобы я оставлял вас одну? — Рейли с удовольствием остался бы. Как знать, может, у нее появились к нему какие-нибудь чувства? — размечтался он. Но ответ Джейн тут же вернул его на землю.
    — Просто опасно бродить по дому в темноте, принимая во внимание весь этот шум.
    — Вы правы. Одному Богу известно, что там наверху.
    — Миссис Грейвз сказала, там длинная галерея и парадные гостевые комнаты.
    Мысль о том, что в Крейвен-Холл могли приезжать важные персоны, рассмешила Рейли.
    — Верно, это сама миссис Грейвз бродит там, словно привидение. Ей-Богу, надо ее уволить, даже если мы останемся всего на несколько дней.
    — Не делайте этого. Я уверена, она совершенно безобидна. Просто со странностями.
    — Ну да, сумасшедшая, — буркнул он, удивляясь добросердечности Джейн. Ну почему эта добросердечность не распространяется на него? Ведь он не такой уж плохой малый. Почему бы ей не пригласить его к себе в постель?
    Он перехватил ее неодобрительный взгляд. Неужели девчонка читает его мысли, подумал он, а вслух сказал:
    — Все же я прикажу, чтобы завтра утром осмотрели крышу. Возможно, ставни наверху закрыты с помощью цепей. — Он вздохнул. — В этом доме всякое возможно!
    — Уже все прекратилось. — Джейн глянула на потолок. В ее тоне Рейли уловил нотку сомнения. Неужели она думает, он все это придумал только для того, чтобы войти к ней в спальню? Ему никогда не приходилось прибегать к уловкам, чтобы обольстить женщину. Его гордость была уязвлена.
    — Да, все тихо, и я могу уйти, — сказал он, слегка поклонившись. Неблагодарная! Пусть даже потолок на нее обрушится — он и глазом не моргнет. Но все же он снова оставил дверь приоткрытой.
    — Можете закрыть дверь, — сказала она ему вдогонку.
    Это его доконало. Он противен ей настолько, что ее больше пугает его присутствие, чем зловещие звуки. Неужели она боится, что он ее изнасилует?
    — Как скажете, — отрезал он и захлопнул дверь. Рейли разозлился не на шутку. Никто из его знакомых никогда не злил его так, как собственная жена.
    Что бы сказали его друзья, если б узнали об этом? У него была репутация спокойного, выдержанного человека, с одинаковой легкостью избегавшего как ссор с подвыпившими гуляками, так и интриг высшего света. А уж Уиклиф ни за что не поверил бы, что его скромная свояченица преуспела там, где потерпели поражение самые отъявленные скандалисты.
    Однако он не верил, что противостояние между ним и женой имело какие-то глубокие корни. Наблюдая за развитием отношений многих влюбленных парочек, он понял, что в сердечных делах все не так просто.
    А у них с Джейн? Он все больше к ней привязывался, но это было естественно — они так часто оставались наедине. Он был нормальным мужчиной, со здоровыми инстинктами. Но этим дело и ограничивалось.
    Сейчас ему почему-то не захотелось возвращаться в холодную постель. Он зажег фонарь, который унес из кухни, чтобы почитать новый роман Пруденс Ревенскар. Но книги нигде не было.
    Может, он оставил ее в столовой? Он вспомнил, что там же позабыл бутылку замечательного бургундского из «Четырех почт». Рейли решил спуститься в столовую. Он не станет будить миссис Грейвз — один ее вид в столь поздний час может напугать кого угодно. А уж беднягу Антуана, весь день трудившегося подобно рабу, а теперь храпевшего в гардеробной, он при всем желании не сможет растолкать.
    Подняв повыше фонарь, он вышел в коридор. Он не привык ложиться так рано, подумал Рейли, вот ему и не спится. В такое время в Лондоне он сейчас перепархивал бы с одного бала на другой или заехал бы в клуб, а если бы был при деньгах, сидел бы в казино. Даже странно, что ему не скучно здесь, на самом краю света.
    Однако, размышляя о том, где бы хотел сейчас находиться, он не думал о Лондоне. Светские развлечения показались ему утомительными. Даже тихие семейные вечера в Кастерли уже его не привлекали. Странно, но в настоящий момент он вообще не мог себя представить нигде, кроме Крейвен-Холла.

Глава десятая

    Наконец-то она избавилась от Рейли! Сознавая, что это в каком-то смысле неприлично, она легла в одной ночной рубашке поверх одеяла. Так она иногда делала дома в душные летние ночи. Сейчас она с удовольствием избавилась бы и от рубашки — так ей было жарко.
    Джейн привели в ужас грешные мысли. С того самого момента, как она проснулась и увидела стоявшего в темноте Рейли, девушка пыталась побороть в себе непонятные чувства. Она была ошеломлена его присутствием. Но гораздо больше ее потрясло то, что он вызывает у нее непонятное волнение.
    Это было совершенно невероятно и необъяснимо.
    В отличие от своей непредсказуемой старшей сестры, Джейн всегда была образцом благопристойности. Она никогда не гонялась за мальчиками, как Шарлотта, и не сохла по кому-нибудь из них. Ее ни разу никто даже не поцеловал! И она всегда себя уверяла, что ей этого вовсе и не хочется.
    Почему же сейчас внутри у нее все затрепетало оттого, что Рейли оказался совсем близко, в одном халате? Хотя халат и был длинным, все же он выглядел неприлично. Завораживающе неприлично. Она вдруг ощутила непреодолимое желание подозвать Рейли.
    Джейн следовало бы на него сердиться за вторжение, но его вид все больше ее возбуждал. А он, как обычно, был расслаблен и совершенно не замечал того, что она его разглядывает. Между тем она испытывала к нему такое сильное влечение, что ей стало страшно.
    Никогда ничего подобного Джейн не испытывала к мужчине. И чем больше разгоралась в ней страсть к мужу, тем больше она злилась. Она винила в этом не только Рейли, но и себя, поскольку нарушила собственную клятву не поддаваться его обаянию.
    Кончилось все тем, что она практически выгнала его. И заставила закрыть за собой дверь, так как уже не доверяла себе. Даже сейчас она испытывала непреодолимое желание пойти к нему.
    И что дальше? Она и сама не знала. Знала только, что при этой мысли у нее на лбу выступили капельки пота. Вцепившись в простыни, она кляла Рейли за его неожиданное появление. Он действительно услышал шум или это был лишь предлог? У нее нет причин ему не верить, но ведь он не всегда говорит правду.
    С момента своего возвращения из деревни Рейли вообще вел себя странно. Время от времени она ловила на себе его задумчивый взгляд, он почти перестал жаловаться на обстоятельства.
    Рейли ничто не привязывает к Крейвен-Холлу, но он все же остался. Возможно, он слишком ленив, чтобы действовать, убеждала она себя, пытаясь выискать в его характере черты, за которые могла бы его презирать.
    Ее размышления прервал странный шум, не похожий на стук ставней или скрип половиц, как вчера.
    Свеча еще не догорела, и в комнате было довольно светло. Джейн приподнялась на локте и прислушалась.
    На цепи вроде не похоже, с облегчением подумала она, скорее на завывание. Наверно, это ветер. Но она не чувствует никакого сквозняка. Тут звук повторился — протяжный, похожий на стон, плач, от которого кровь стыла в жилах.
    Джейн села. Стены не двигались, никого в ее комнате нет. Девушка вылезла из постели и надела свой скромный халатик, так непохожий на роскошный восточный халат Рейли. На минутку ей даже стало завидно, чему она удивилась. Сколько раз она отвергала предложения Шарлотты приобрести элегантный халат, считая это излишеством?
    Она подошла к двери и нащупала задвижку. Ее пробрала дрожь при мысли, что она увидит своего мужа в постели. Обнаженным. Она чуть приоткрыла дверь и заглянула в щелку.
    В комнате было темно. С бьющимся сердцем Джейн заставила себя сделать несколько шагов. Сердце билось так громко, что она уже не слышала стона. Подойдя к кровати, она обнаружила, что одеяло сброшено и лежит на полу. Испугавшись собственной непредсказуемости при виде спящего мужа, Джейн закрыла глаза. Безумное желание лечь рядом с Рейли вдруг охватило ее. Но, открыв глаза, она не увидела ничего, кроме простыней. Протянув руку, она пошарила по постели и убедилась, что та… пуста.
    Где же Рейли? Куда он мог подеваться в столь поздний час?
    Стон над головой повторился. Она посмотрела на потолок. Может быть, он тоже услышал плач и пошел наверх проверить? Страх за него погнал Джейн к двери в коридор, но внезапное подозрение заставило ее остановиться.
    Почему она не слышит никаких звуков или стонов в присутствии Рейли? Джейн вспомнила то время, когда ее отец читал детям вслух романы про привидения, вернее про скелеты, которые были замурованы в брошенных домах. После этого она и ее младшие братья стали находить разные кости у себя в кроватях, одежде и ботинках, и отец, хотя и отличался ангельским терпением, прекратил чтение.
    Сейчас Джейн вспомнила о проделках старших братьев. Но в доме викария жило большое семейство, а Крейвен-Холл долгое время пустовал.
    Она стояла в нерешительности, хотя плач начался снова, сначала тихо, а потом все громче и громче.
    Трудно, поверить, что Рейли, в его уже далеко не юном возрасте, способен на такие трюки. У нее вызывало большое сомнение, что ленивый Рейли станет бродить ночью по дому и производить весь этот шум, просто чтобы повеселиться. Кровь прилила у нее к лицу, когда она подумала, что все эти шуточки он затеял, чтобы она ночью с криками прибежала к нему в постель. А может, наоборот — чтобы избавиться от такой жены?
    У нее защемило сердце. Прижав к губам кулак, чтобы не закричать, она вернулась обратно в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Может, ей следует сбежать, как Мадлен? Но тогда не миновать сплетен — бедняжка Джейн не сумела удержать мужа, которого ей навязали силой!
    Ей доводилось слышать замечания и похуже, но ее натура вдруг взбунтовалась. Она больше не желает, чтобы сплетничали за ее спиной. И из Крейвен-Холла не уедет. Она пока и сама не понимала, почему ей этого не хочется.
    Плач внезапно прекратился. Что-то наверху грохнуло, а потом наступила тишина.

    После бутылки бургундского и крепкого сна Рейли был утром в прекрасном расположении духа. Искусный камердинер, завязав ему галстук, еще больше поднял ему настроение. А если ему удастся уладить дела с Феликсом Ферманом и уехать из дома дяди Корнелиуса, жизнь вообще станет прекрасной. Хорошо бы еще как следует позавтракать, но на это надежд мало.
    — Пожалуй, я поем в деревне, — сказал Рейли, поправляя манжеты.
    — Позвольте спросить, милорд, здесь плохо кормят? — спросил Антуан, расправляя камзол хозяина.
    — Ну, если ты любишь жидкую яичницу и горелые тосты, то…
    — Вам следует уволить экономку.
    — Отличный совет, но, боюсь, его не одобрит виконтесса. Милосердие и прочая чепуха…
    — Вообще-то она… необычная, — против своего обыкновения француз не спешил с оценкой. — Вы не находите, милорд?
    — Да, жуткая особа, но нам придется ее терпеть всего несколько дней. А потом пусть с ней разбирается новый владелец дома.
    — Я о леди Рейли, милорд. Видели бы вы, как строго она говорила с экономкой.
    — Да ну? Я знаю, ее светлость с характером. — Он и вправду стал замечать, что его жена гораздо более любопытная персона, чем он думал.
    — А как она трудилась! В жизни не видел такого. Клянусь, она умеет все! Но если позволите, я нижайше прошу вас нанять прислугу сегодня же, ибо я слишком хрупок для такой работы. — Рейли ухмыльнулся, и Антуан, воспользовавшись хорошим настроением хозяина, спросил: — Мне поехать с вами, милорд? Мы могли бы отправиться в деревню втроем, чтобы не оставлять виконтессу с этой подлой особой.
    Но Рейли покачал головой. Француз, конечно, с радостью поедет с ним, но Джейн наверняка захочет остаться в Крейвен-Холле.
    — Я поеду один. Мне надо заехать в контору поверенного. Но я обязательно кого-нибудь привезу, даже если мне придется тащить их за волосы или заплатить им из денег моего отца. Как я выгляжу? — Он повернулся, совершая ежедневный ритуал.
    — Великолепно, милорд. А когда вы рассчитываете вернуться в Лондон?
    — Мы не можем уехать, пока я не встречусь с поверенным.
    — Может, он сбежал с вашим наследством? — предположил Антуан, явно недовольный тем, что отъезд откладывается.
    — Вряд ли дядя оставил мне хоть одну монетку. А если и оставил, пусть поверенный возьмет ее себе, только бы поскорее уладил формальности, чтобы мы могли уехать. — Он оглядел себя в большом зеркале, раздобытом где-то Антуаном, и остался доволен. Вот если бы его жена смотрела на него такими же счастливыми глазами…
    — Хорошо, милорд. Буду с нетерпением ждать вашего возвращения. А пока постараюсь уговорить ее светлость отказаться от попыток дальнейшей уборки до приезда подкрепления.
    — Желаю удачи, — рассмеялся Рейли. Он-то знал, что Джейн упорная особа. И если Антуану удастся убедить ее не убирать дом, она обратит свои взоры на сад. Его жена не из тех, кто будет сидеть сложа руки и хныкать. Энергии у нее хоть отбавляй. Жаль, что ее энергия направлена не на него, подумал он со вздохом. — Проследи, чтобы леди Рейли вела себя осторожней. Мне кажется, ночью провалилась часть крыши.
    — Правда? Я ничего не слышал.
    — Да ты храпел так, что стены дрожали.
    — Не может быть! — возмутился Антуан. — А если и храпел, то от усталости. Я не привык двигать мебель и таскать полные ведра. Все же я делал все, о чем меня просила ее светлость.
    — Гляди только не присваивай себе моих обязанностей. — Рейли явно хотел пошутить, но слова прозвучали довольно резко, смутив не только Антуана, но и самого Рейли.
    Неужели он начинает ревновать жену к собственному камердинеру? При этой мысли Рейли даже вздрогнул. Какой вздор. Сейчас он как следует позавтракает в деревне и перестанет думать о глупостях.

    Несмотря на просьбы Антуана, Джейн работала весь день. В конце концов, устав от его брюзжания, она отослала камердинера осмотреть помещения для прислуги. Им же придется разместить тех, кого привезет Рейли, пояснила она, хотя и сомневалась, что он отправился в деревню именно с этой целью.
    Она попросила его не оставлять ее ни в Лондоне, ни в Уэстфилд-Парке, и покладистый Рейли привез ее сюда. Возможно, теперь он надеется уговорить ее изменить решение и уехать из Крейвен-Холла. Он ненавидит этот дом и остался лишь потому, что она его об этом попросила.
    Днем прибыли сундуки с вещами, которые прислала графиня, но настроение Джейн от этого не улучшилось: она усмотрела в этих подарках не просто платья, белье и безделушки, а попытку и дальше ею манипулировать.
    К моменту появления Рейли она была на взводе, а, увидев улыбающуюся физиономию мужа, безупречного от носков начищенных сапог до кончиков лайковых перчаток, его совершенную фигуру, облаченную в камзол и облегающие лосины, она до боли стиснула зубы, чтобы не взорваться.
    — Привет, Джейн, любовь моя, — сказал он и, подняв к глазам лорнет, оглядел комнату, в которой она прибиралась. — Вы случайно не видели мою книгу? Не помню, где я ее оставил.
    На мгновение Джейн потеряла дар речи. Кругом кучи хлама, горы газет и книг, а он хочет, чтобы она нашла его роман! У Джейн возникло сильное желание проехаться метлой по его безукоризненно прямой спине.
    Рейли был так ошарашен ее взглядом, что лорнет выпал у него из рук.
    — Э… наверно, не нашли. — Он откашлялся. — Поверенный еще не вернулся, поэтому нам придется побыть здесь какое-то время.
    — Вы хотите этого? — спросила Джейн.
    — Я думал, что этого хотите вы!
    — Да, мне хотелось бы здесь остаться. Но мне надоели ваши детские шуточки по ночам. — Рейли растерянно улыбнулся, а Джейн раздраженно добавила: — Господи, Рейли, если вы хотите от меня избавиться, просто скажите мне об этом. Я вернусь к отцу или к Шарлотте. Незачем пытаться меня выгнать, шатаясь по ночам и гремя железками.
    — Я не шатался, — заикаясь, ответил Рейли. — Я хотел защитить свою жену. Я не хотел, чтобы ее зарезала в собственной постели безумная экономка, которую она пожалела и не позволила уволить. А к шорохам и лязганью я не имею никакого отношения!
    Но Джейн была слишком возбуждена, чтобы принять на веру ответ Рейли.
    — Тогда где же вы были, когда все это происходило? Гремели цепями и стонали! Прямо как в романе ужасов. А что будет дальше? Может, оживут портреты и со стен сойдут привидения?
    Однако Рейли, к изумлению Джейн, не обиделся, а, наоборот, развеселился.
    — Вы все же читали готические романы с описаниями всяких ужасов!
    С этими словами он стал медленно к ней приближаться, а она, вместо того чтобы гордо удалиться, сначала застыла на месте, а потом стала отступать назад. Но у нее за спиной оказалась кипа старых газет высотой в человеческий рост.
    А Рейли уже навис над нею, глядя на нее глазами сатира и улыбаясь. Он уперся ладонями в газеты по обе стороны ее головы, и Джейн оказалась в ловушке, но это ее не испугало. Наоборот, она почувствовала приятный внутренний трепет. До сих пор она считала Рейли тщеславным франтом, однако сейчас ей пришлось признать, что он не только обаятелен, но и обладает властью над людьми.
    Его ресницы дрогнули, и он так низко склонил голову, что она ощутила его дыхание. Жар окутал ее с головы до ног, его запах опьянял, а красота Рейли, как ей казалось, знакомая, вдруг поразила с новой силой. В голове не было ни одной мысли. Какое-то томление, жажда необъяснимого заполнили душу и тело.
    Джейн замерла в ожидании. Его губы, теплые и мягкие, коснулись ее рта с нежностью, и она обвила его руками за шею и прижала к себе. От этого движения кипа газет у нее за спиной угрожающе заскрипела. Но Рейли, не замечая, что газеты могут упасть, наклонил голову для второго поцелуя.
    Джейн открыла рот, чтобы предупредить Рейли, но тут он снова ее поцеловал. Сверху на них посыпались газеты. Рейли вскрикнул и отступил, увлекая за собой Джейн. Вся кипа рухнула, и они оба упали на пол.
    Главный удар пришелся по Рейли, но большая связка больно задела и Джейн.
    — Вы целы? — обеспокоено прошептала она. Рейли лежал под нею и молчал. — Рейли?
    До него, видимо, дошел, наконец, ее вопрос. Он открыл глаза и сказал:
    — Вообще-то на такой эффект я не рассчитывал.
    Намек заставил Джейн покраснеть. Она вдруг испугалась ощущений, которые у нее вызвала близость его крепкого, мускулистого тела. Она захотела встать, но Рейли прижал ее к себе так крепко, что она задохнулась. Ибо он обхватил ладонями ее ягодицы.
    Ничего подобного с Джейн еще не случалось. Ее сердце бешено колотилось, но она боялась пошевелиться, хотя ее грудь была прижата к его жилету, ноги переплелись с его ногами, волосы выбились из прически, а очки съехали на кончик носа.
    Джейн почувствовала, как Рейли нажал ей на ягодицы, и ощутила, как что-то твердое уперлось ей в живот. Она не сразу поняла, что именно…
    — Святая дева! — Голос Антуана, прозвучавший над ее головой, заставил Джейн вскочить. Она стала торопливо отряхивать юбку, словно стараясь избавиться от ощущения близости тела Рейли. — Грохот был такой, будто обрушился потолок! — воскликнул камердинер. Он поспешил на помощь хозяину, но Рейли уже встал, нимало не смутившись.
    Джейн же была в такой растерянности, что не слышала, о чем говорили Рейли и Антуан. Более того, ей стало нестерпимо стыдно оставаться с ними в одной комнате после происшедшего. Извинившись, она выбежала, не обращая внимания на Рейли, попытавшегося ее остановить.
    Он ее поцеловал. Зачем? Она не могла найти этому объяснения и не понимала, почему это было самое восхитительное ощущение, которое она когда-либо испытывала. Ее сердце стучало так сильно, что она едва не потеряла сознание. Вот бы снова кинуться к Рейли в объятия, подумала она. Но вместо этого Джейн села в кресло и стала ждать, когда к ней вернется разум.
    Он ее поцеловал, но она не может, не должна допустить, чтобы это повторилось. Хотя его поцелуи были головокружительно приятны, она не должна добиваться расположения Рейли. Ее муж — шалопай, безответственный тип, воспользовавшийся моментом.
    Ко всему прочему ей не раз приходилось уличать его во лжи, хотя когда он утверждал, что не причастен к ночным шумам, то, скорее всего, говорил правду. Да и трудно себе представить, что такой щеголь, как ее муж, станет бродить по ночам среди хлама только для того, чтобы напугать ее. Он же может запачкать одежду или покалечить пальцы на ногах!
    Нет, каким бы легкомысленным он ни выглядел, такие шутки не в его характере, решила Джейн. А стало быть, он не пытается выжить ее из дома.
    Но кто же стонет и воет по ночам?

Глава одиннадцатая

    Рейли привез с собой в качестве слуг брата и сестру, которые были рады, пусть и на короткое время, сбежать из родительского дома, и рослую девушку, приехавшую навестить родственников из соседней деревни. Рейли радовался, что сумел заполучить хотя бы этих троих, так как никто не соглашался работать в Крейвен-Холле. Рейли, уже привыкший к тому, что при упоминании его дома люди многозначительно переглядывались и бормотали что-то невразумительное, только пожимал плечами и никого не уговаривал.
    Джейн была в восторге от своих молодых помощников. Она сразу же повела себя так, что молодые люди почувствовали: в этом доме им рады. Почему он раньше не замечал эту сторону характера Джейн: внимание к людям и доброжелательность, подумал Рейли.
    Он бесцельно бродил по дому, пока не оказался на пороге гостиной, где поцеловал жену. Не только поцеловал, но и прижал к той части своего тела, которая неожиданно отозвалась на ее близость. Джейн убежала сразу же и с таким видом, будто ее от него тошнит.
    Неужели он ей так противен? Вздохнув, Рейли пошел разыскивать Джейн. Хотя она и избегала смотреть на него, но была в хорошем настроении, и ей удалось вдохновить вновь прибывших слуг частицей своего энтузиазма. Прислонившись к косяку, он стал наблюдать, как она дает им указания.
    Муж и жена были разными — как день и ночь, — но Рейли завораживали ее активность, практичность, ее упорство, наконец. Она не станет флиртовать и порхать от одного кавалера к другому. Джейн особа весьма постоянная.
    Для такого человека, как Рейли, который никогда не задумывался над тем, что произойдет через несколько часов, эта мысль стала совершенно неожиданной и, к сожалению, появилась в абсолютно неподходящий момент. Вот, например, сейчас она поправляет выбившуюся из пучка прядь. Ее волосы растрепались, и он с удовольствием запустил бы в них пальцы. Ему хотелось ласкать ее. Воспоминание о прикосновении к ее мягкой попке заставило Рейли вздрогнуть и оторваться от косяка.
    Нет, лучше держать свое воображение в узде, а то, чего доброго, он напугает ее так, как не пугали никакие ночные звуки. Мысль о ночных шорохах отрезвила его. Он был уверен, что ни человек, ни тем более привидения не повинны в них.
    Слава Богу, Джейн поверила, что это не он бродит по ночам. Ее неприязнь начала действовать ему на нервы. Он хотел разрешить противоречия, возникшие между ними, и поэтому ему требовалось не просто перемирие, а нечто большее.
    К сожалению, Джейн не обычная барышня, которую можно ублажить лестью и шуточками. Ее не интересовали ни наряды, ни светские условности, она ни в грош не ставила высшее общество и аристократов вообще. Она скорее предпочитала слуг, чем образованных прожигателей жизни, а Крейвен-Холл явно считала лучше Уэстфилд-Парка. Последнее вызывало у Рейли странное волнение, поскольку он и сам не питал особой любви к родительскому дому.
    Джейн, конечно, была особенной. Хотя ей пришлось выйти замуж без любви, она не станет заводить любовника по капризу или в каких-либо личных целях. Она была прямой и честной, исповедовала ценности, которые давно забыли ее современники. Это и восхищало Рейли, и беспокоило. Он понимал: чтобы добиться расположения Джейн, прежде придется завоевать ее уважение.
    Тут-то и была загвоздка.
    В этот вечер, отправляясь к себе, Джейн казалась более спокойной — видимо, поверила, что Рейли не виноват в ночных кошмарах. Хотя она по-прежнему считала, что они вполне реального, земного происхождения, все же решила не обсуждать это с мужем. Он, скорее всего, будет настаивать на увольнении миссис Грейвз, чего Джейн ни в коем случае не могла допустить. Какой бы странной ни казалась экономка, она вряд ли в чем-либо повинна.
    Джейн скользнула под одеяло, оставив зажженной свечу, хотя это и было расточительством. Рейли явно стеснен в средствах, а поверенный до сих пор отсутствовал. Впрочем, последнему обстоятельству она обрадовалась — с помощью новых слуг, здоровых и работящих, многое можно сделать.
    Перед очередным днем, наполненным трудами и заботами, следовало бы хорошенько отдохнуть, но ожидание ночных звуков держало Джейн в напряжении. Она решила почитать, хотя ее все время отвлекало дребезжание рам, заставляя прислушиваться.
    В конце концов, это стало ее раздражать. Разве она ребенок, который в страхе прячет голову под подушку? Рейли, несомненно, прав — все дело в крыше. Ее можно будет починить, если удастся заманить в Крейвен-Холл кровельщика.
    Интересно, если все в округе боятся Крейвен-Холла и отказываются даже приблизиться к нему, кто может бродить здесь по ночам, завывая словно злой дух? Никто. Убедив себя, что ее страхи беспочвенны, Джейн решительно задула свечу. Но только она стала засыпать, как ужасный звук заставил ее прислушаться.
    Завывание. Громкий, жуткий вой доносился откуда-то снаружи. Джейн села и надела очки. Тихо выскользнув из постели, девушка подошла к окну. Недалеко от дома она заметила странный движущийся свет. Джейн знала, что в той стороне находились бескрайние вересковые пустоши. У нарушителя спокойствия был, по-видимому, фонарь, освещавший ему дорогу. Возможно, он решил, что оставаться в комнатах наверху, где он гремел цепями, стало для него небезопасно, и поспешил уйти…
    Недолго думая, Джейн надела халат и потуже завязала пояс. Кто бы ни был этот шутник, его надо остановить. Неужели здесь нет судьи или шерифа, который мог бы навести порядок? Она открыла дверь в спальню Рейли и увидела его у окна.
    Он был в том же халате, что и вчера, его высокая фигура едва виднелась в слабом свете луны.
    — Вы слышали? — спросил он.
    — Да, — ответила она, вдруг почувствовав себя глупо, — может, это один из новых слуг?
    — Они спят в своем временном жилище в подвале. К тому же я сомневаюсь, что даже самый отчаянный человек из местных отважится выйти на болота ночью. Смотрите!
    — Кто-то с фонарем, — предположила она.
    — Он стоит на месте. Фонарь если и качается, то только от ветра, — возразил Рейли. — Вам это не кажется странным?
    Пытаясь не обращать внимания на его близость, от которой у нее кружилась голова, и дрожали руки, она стала вглядываться в темноту.
    — Отсюда ничего не видно, — призналась она.
    — Тогда пойдемте вниз и постараемся оттуда разглядеть.
    — Отлично. Я только обуюсь.
    — Справитесь в темноте? Я не хочу, чтобы в окне заметили свет.
    Он обернулся к ней. Его лицо оказалось очень близко, она могла бы до него дотронуться. Он подождал ее ответа, а потом взял за руку и отвел к ней в комнату. Там, под предлогом, что ей надо достать туфли, она выдернула руку, поскольку его прикосновение лишало ее возможности соображать.
    — Идите за мной, — сказала она. — Я найду дорогу даже в темноте.
    Она боялась, что Рейли снова к ней прикоснется, но, к счастью, его внимание было сосредоточено на светящемся пятне, и он совершенно не замечал ее состояния. Джейн благодарила мужа за то, что он думал лишь о загадочном свете, но ей было все же немного обидно, что даже в ночной рубашке она не в состоянии возбудить его интерес. Как бы ей хотелось, чтобы он обратил на нее внимание!
    Они подошли к черному входу, и Рейли, отодвинув пыльную драпировку, стал всматриваться в темноту.
    — Плохо видно! Стекло такое грязное, что я ничего не вижу! Давайте выйдем.
    В испуге Джейн отступила. Она старалась убедить себя, будто кому-то нужна помощь. А если они сами в опасности? Хотя ее мнение о Рейли изменилось, она сомневалась, что виконт окажется таким уж хорошим защитником, если на них, не дай Бог, нападут грабители.
    Но Рейли уже вышел в заросший сад, который ночью выглядел не столь романтичным, как при дневном свете. Кусты зловеще шуршали на ветру, и хотя было тепло, Джейн обхватила себя руками, чувствуя себя маленькой и незащищенной.
    — Идите сюда, — прошептал Рейли, и Джейн, спотыкаясь о камни, пошла на его голос. Куда он идет? И почему она послушно следует за ним? Как раз в тот момент, когда она убедила себя, что надо бежать, муж схватил ее за руку и увлек за ствол огромного корявого дуба. — Смотрите!
    Из темноты им улыбался череп — большой светящийся череп! Скелет не был виден: череп словно висел в воздухе. Глазницы светились желтым светом, рот был раскрыт в зловещей ухмылке. Задыхаясь от ужаса, Джейн схватилась за горло, подавляя крик.
    — Впечатляет? — шепнул Рейли. Если бы она могла сдвинуться с места, то стукнула бы его. Как он может быть таким спокойным, будто говорит о погоде, а не о страшном привидении? Но, видимо, такова уж натура — ничто не может вывести его из равновесия.
    Внезапно налетел порыв ветра, и привидение исчезло. У Джейн подкосились ноги. Ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Она протянула руку в поисках опоры, но Рейли, на которого вся эта чертовщина, казалось, не действовала, сделал шаг вперед.
    Джейн все же удалось схватить его за полу халата. Собрав остатки разума, она взмолилась:
    — Нет! Не надо! — Сколько бы у него ни было недостатков, она не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось. Ей вдруг показалось важным удержать мужа возле себя и уберечь от беды.
    — Джейн, вы же у нас такая рассудительная. Вы прекрасно знаете, что всему должно быть логическое объяснение.
    — Этому нет никакого объяснения! — прошептала она, показав на то место, где они видели череп.
    Но Рейли только тихо засмеялся и двинулся дальше. Чтобы не остаться одной, Джейн пошла за ним, не выпуская из рук его халат. Неужели они сейчас оба провалятся в тартарары? И этим закончится их жизнь? От страха и разочарования у нее сердце ушло в пятки.
    — Хм, я так и думал.
    Рейли сказал это своим обычным легкомысленным тоном, и Джейн отчаянно захотелось прижаться к нему и не отпускать. Выпустив из рук халат, она обхватила его за талию и прильнула к его спине. О, Боже, как хорошо, подумала она. Какой он теплый, сильный и… надежный!
    — Джейн, любовь моя…
    Она почувствовала, как изменился его голос — стал мягким, с хрипотцой, — и очнулась. Что она, на самом деле, делает? И хотя ей хотелось остаться так навечно, девушка отпустила его.
    — Взгляните, — сказал он, обернувшись. В руке он держал череп. Джейн вскрикнула и отступила назад. — Не надо кричать, любовь моя. Этот парень давно умер, но кто-то решил пошутить и водрузил его череп на старый пень. — Он постучал ногой по пню, чтобы Джейн убедилась, что он действительно существует. — Поэтому издали казалось, что он либо стоит, либо парит в воздухе, а от свечки, что спрятана внутри, его глаза светились желтым. А когда ветер задул свечу, показалось, что он исчез… Черт возьми! Что мне это напоминает?
    Рейли замолчал, а Джейн вспомнила своих братьев, которые частенько ее разыгрывали. А она… Ей самой захотелось исчезнуть при мысли о том, как она, в приступе страха, ухватилась за мужа.
    — Вспомнил! Я недавно прочел про светящийся череп в новом романе Пруденс!
    — В том, который вы не можете найти? — спросила она, начиная догадываться. Кто-то решил осуществить зловещий трюк, чтобы напугать их. Но почему?
    — Надо возвращаться, — сказал Рейли и, взяв Джейн за руку, с необычной для него поспешностью повел ее к дому.
    — Почему нужно было так торопиться? — удивилась Джейн, когда они уже закрыли за собой дверь. Задохнувшись от быстрой ходьбы, она прислонилась к стене темного коридора. Та Джейн, которую она хорошо знала, не стала бы бродить в халате среди ночи по дому в поисках приключений.
    — Потому, любовь моя, что здесь какая-то мистика, — ответил Рейли. — Я более чем уверен, череп лежал здесь с незапамятных времен и являлся частью разношерстной коллекции старика Корнелиуса. До тех пор, пока какой-то недобрый человек, в руки которого попал роман Пруденс, не решил воспользоваться им для своих гнусных целей.
    Джейн была готова возразить, но поняла, что Рейли прав. Кто-то и впрямь не поленился сыграть с ними злую шутку — и не только этой ночью. Ведь крался же кто-то по дому, стонал и гремел цепями!
    — Но кому это могло понадобиться? — Беспокойство Джейн росло. Она уже считала, что Крейвен-Холл — ее дом, но некто задумал помешать ее планам. Ответ Рейли не только не успокоил ее, а, наоборот, заставил вздрогнуть.
    — Тому, кто хочет, чтобы мы отсюда уехали, любовь моя, — по своему обыкновению беззаботно ответил Рейли. — Кто-то желает от нас избавиться. Но почему?

    Джейн рассеянно тыкала вилкой в тарелку. Обильный завтрак был приготовлен новой служанкой из продуктов, привезенных из деревни, но у Джейн пропал аппетит.
    Она не спала ночью. И в этом виноват Рейли. После их странного ночного путешествия он настоял на том, чтобы остаться с ней — для ее же безопасности. Он сказал ей, что Крейвен-Холл расположен на отшибе, а в доме несколько входов и много коридоров и неизвестных помещений, и потому он просидит у ее постели всю ночь.
    Джейн пыталась возражать, но Рейли был тверд, и у нее не оставалось выбора. Уже днем она удивилась, как могла позволить ему остаться, тем более что никто не ломился в дом и не гремел цепями над головой. «Шутник» этой ночью, видимо, решил ограничиться трюком со светящимся черепом.
    А ей пришлось лежать тихо и притворяться спящей. Он сидел совсем близко, и хотя на нем по-прежнему был халат, она не могла не сознавать, что под халатом ничего нет, и эта мысль заставляла ее трепетать.
    У нее даже появилось желание попросить его лечь рядом, но, решив, что сходит с ума, она быстро подавила в себе это грешное побуждение. А Рейли между тем уснул, и его ровное дыхание свидетельствовало о том, что он и понятия не имеет о ее чувствах. На неудобном стуле, запрокинув голову, в своей обычной расслабленной позе, он и провел всю ночь.
    Джейн встала на рассвете, чувствуя себя разбитой. Ей очень не нравилось, что муж все время занимает ее мысли, а его присутствие возбуждает в ней греховные желания. Она как будто уже не принадлежала себе, а ведь всегда прежде умела держать себя в узде!
    Отодвинув тарелку с нетронутым завтраком, она решила не обращать внимания ни на мужа, ни на странные вещи, происходящие в Крейвен-Холле, а заняться исключительно восстановлением дома. К сожалению, оказалось, что новые слуги сегодня не разделяют ее энтузиазма. Они вели себя настороженно, словно были чем-то обеспокоены. Может, и их кто-то напугал ночью, подумала она.
    Но решила ни о чем их не спрашивать и с удвоенной энергией принялась наводить порядок в гостиной. Когда она сорвала безобразные коричневые шторы, то обнаружила за ними великолепные окна.
    Красивые резные рамы, великолепный витраж посередине с изображением герба. Несмотря на грязь и копоть, краски все еще оставались яркими, и Джейн, отступив назад, воскликнула:
    — Вот это находка! Какая красота!
    — Я тоже так думаю.
    Джейн быстро обернулась и увидела мужа, который, однако, смотрел не на витраж, а на нее. Джейн залилась краской: у нее создалось впечатление, что он говорит не о витражах, а совсем о другом.
    — Вот видите, какие сокровища скрываются в Крейвен-Холле! — вызывающе заявила она.
    — Согласен. Я сейчас понял, как мне повезло, — тихо ответил Рейли, снова явно намекая отнюдь не на дом. Он смотрел на нее так внимательно, что Джейн стало неловко. Она поспешно наклонилась, чтобы поднять с пола шторы, и услышала, как он сказал, откашлявшись: — Я хочу, чтобы такую работу делали слуги.
    Выпрямившись, она заметила, что его глаза прикованы к ее попке, но он тут же, слегка покраснев, отвел взгляд. Неужели ее муж умеет краснеть?
    А он стал расхаживать по комнате, с наигранным интересом разглядывая вещи, и показался Джейн еще более манерным, чем обычно. Впрочем, в камзоле цвета спелой сливы и бежевых бриджах он выглядел просто великолепно.
    — Вы когда-нибудь видели скелет, у которого недоставало бы одной самой важной детали? — неожиданно спросил он, саркастически улыбнувшись.
    — Не приходилось.
    — Боюсь, наше привидение перестаралось. И хотя это идет вразрез с вашими желаниями, я не могу допустить, чтобы кто-то продолжал помогать ему появляться здесь.
    — Неужели вы думаете, что это миссис Грейвз? — Джейн даже уронила шторы.
    — У нас тут слишком мало подозреваемых, Джейн. А миссис Грейвз ясно дала понять, что не потерпит никаких перемен.
    — Она слишком стара и медлительна, чтобы бродить по болотам среди ночи. Она может оступиться и подвернуть ногу.
    — Может, вам стоит предупредить старуху о тех опасностях, которые ее подстерегают? — сухо заметил Рейли. Он поднял к глазам лорнет и наклонился, чтобы разглядеть стоявшую на полу треснувшую вазу.
    Джейн презрительно фыркнула:
    — Неужели вы не можете обойтись без этой штуки?
    — Привычка, — ответил он, опуская лорнет. — К тому же это модно.
    — Зачем быть таким рабом моды? — не унималась Джейн. — Ведь вы выглядите смешно!
    — Лорнет — это неотъемлемый атрибут денди.
    — У вас совершенно идиотский вид. И вряд ли без лорнета вас не примут в обществе. Во всяком случае, Уиклифа я никогда с лорнетом не видела.
    — У Уиклифа куча денег, роскошный дом в Лондоне и к тому же приятная наружность. Ему лорнет не нужен, — довольно резко ответил Рейли, чем вызвал удивление Джейн.
    — Чепуха! У вас есть титул и деньги, и вы гораздо привлекательнее Уиклифа.
    — Вы так считаете? — Рейли посмотрел на нее с любопытством.
    — Конечно. Я в очках, но не слепая же, — ответила Джейн своим обычным деловым тоном, хотя на самом деле чувствовала себя довольно странно. Может, не следовало говорить ему об этом, он и без того тщеславен сверх меры? Чего доброго, еще подумает, что она неравнодушна к его красоте.
    Но было поздно. Он смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц с явным интересом. Потом сделал шаг ей навстречу.
    Она пискнула и собралась бежать, но он уже стоял рядом — высокий, широкоплечий. Рейли! Возможно, она произнесла вслух его имя, а может быть, оно просто пронеслось у нее в голове. Она закрыла глаза.
    Но и с закрытыми глазами она знала, что он близко, почувствовала его запах и прикосновение. Сначала он захватил губами ее верхнюю губку, потом — нижнюю. Его поцелуй был нежным, но настойчивым, он как будто смаковал ее губы, словно они были одним из сочных и ароматных десертов.
    Потом он взял в ладони ее лицо и стал целовать в уголки губ и в щеки. Ее сердце стучало так громко, что она не могла расслышать слов обольщения, которые он шептал. Его руки скользнули вниз, а губы целовали шею, у нее закружилась голова, и она схватила его за лацканы, чтобы не упасть.
    — Джейн, — пробормотал он, а она вздрогнула, потому что его руки уже были у нее на груди, пробуждая желания, которых она никогда не испытывала и о которых даже не подозревала. Поддавшись этим желаниям, она обняла Рейли за шею и прижалась ртом к его губам с такой жадностью, что он застонал.
    Теряя голову от собственной смелости, она не заметила, как его язык проник внутрь ее рта и тут же вызвал новую волну ощущений. И она отдалась им без колебаний. Словно не было долгих лет сдержанности. Будто она уже была не обычной простушкой Джейн, а красивой и желанной женщиной, под стать державшему ее в объятиях мужчине.
    Впоследствии Джейн не раз размышляла о том, смогла бы она опуститься на пол, не замечая ни пыльных штор, ни окружавшую их грязь, только чтобы прижаться к Рейли, ощутить исходящее от него тепло. Но тогда их интимной близости, к счастью, помешал истошный, леденящий кровь вопль.
    Рейли тут же ее отпустил, но Джейн не сразу пришла в себя. Она не могла понять, где находится и что вообще происходит.
    Вопли, однако, не утихали. К ним прибавился и мужской голос. Джейн выбежала из комнаты вслед за Рейли.
    Навстречу им из другой комнаты неслась служанка, (та, что приехала с братом). Ее лицо было багрового цвета. Задыхаясь и махая рукой куда-то в глубь дома, она крикнула:
    — Там… великан! Спасайтесь! — и побежала дальше.
    Джейн едва успела поправить очки и вопросительно посмотреть на мужа, как тут же появился брат служанки, белый, как полотно, который, ткнув в их сторону дрожащим пальцем, заявил:
    — Я всю ночь слушал, как гремели кости и стонали души мучеников, а уж что творилось снаружи… Я больше не останусь в этом проклятом месте и минуты! — И рослый парень бросился бежать, словно испуганный кролик.
    — О, Боже! — Джейн. По всей вероятности, слуг в подвале пугали те же звуки, что и их с Рейли. Но тут до нее дошел смысл воплей служанки. — Великан?
    Рейли пожал плечами. Не сговариваясь, они ринулись туда, откуда прибежали слуги, и наткнулись на вторую служанку, которая стояла со щеткой на изготовку.
    — Ах, миледи, — сказала она, облегченно вздохнув и опуская свое самодельное оружие. — Не понимаю, в чем дело. Где они увидели великана?
    — Мы сейчас посмотрим, — успокоила ее Джейн.
    Они сразу же увидели то, что так напугало слуг. В центре огромного зала посреди хлама из-под большой серой простыни высовывалось нечто громадное, похожее на человеческую конечность.
    — По-моему, это нога, — прокомментировал Рейли. — И довольно большая.
    Подойдя поближе, Джейн обнаружила, что это всего лишь обломок большой статуи, греческой или римской, подобной тем, какие были в коллекциях у многих любителей антиквариата. Например, у Уиклифа. Она протянула руку, чтобы погладить отполированный мрамор, и удивилась, каким образом Корнелиусу Холройду удалось втащить в дом такую громадину. В зале находилось множество прикрытых простынями статуй — больших и малых.
    — Вспомнил! — неожиданно вскричал Рейли, отчего Джейн даже вздрогнула. — Книга Уолпола «Замок Отранто». Вы ее помните?
    Сначала Джейн подумала, что он сошел с ума, но потом посмотрела на него с интересом.
    — Конечно, помню. В одной из комнат замка видели великана, а с определенной точки — его ногу.
    — Вот-вот! — Рейли был явно доволен собой. — Возможно, это ценная вещь, — сказал он, разглядывая ногу в лорнет. — Надо будет спросить Уиклифа или вашу сестру, чтобы в этом удостовериться.
    — Я же говорила вам, среди хлама мы можем наткнуться на настоящие сокровища, — сказала Джейн.
    — Говорили, — подтвердил Рейли и глянул на нее так же, как раньше, чем в который раз вогнал Джейн в краску. К счастью, появилась миссис Грейвз, и Рейли отвлекся. — А-а, миссис Грейвз, — протянул он.
    Джейн отметила, что не слышала никаких шагов. Но, может быть, она слишком внимательно слушала мужа?
    — Они ушли, — мрачно заявила экономка. — Я так и знала.
    — Неужели? — Рейли саркастически глянул на миссис Грейвз.
    — Никто не остается в Крейвен-Холле.
    — Кроме вас, — сухо отметил Рейли.
    — Миссис Грейвз, — Джейн встала между мужем и экономкой, — вы не слышали ничего необычного прошлой ночью, что могло бы… напугать новых слуг?
    Экономка покачала головой. Потом молча повернулась и пошла прочь, даже не взглянув на служанку, которая все еще держала в руках метлу.
    — Пэг! — сказала Джейн, не обращая внимания на лукавую улыбку Рейли. — Вы видите, никакого великана нет, это просто кусок мрамора. Я надеюсь, вы не будете столь же глупы, как брат и сестра и останетесь?
    — Не беспокойтесь обо мне, миледи, — ответила девушка, глядя вслед экономке, — меня не так-то легко запугать.

Глава двенадцатая

    Рейли показалось, что служанка разделяет его мнение о миссис Грейвз. Но он не осмелился при Джейн тут же уволить ненавистную экономку. Он никогда не мог отказать женщине, а Джейн, как выяснилось, легко могла вить из него веревки. К счастью, она была слишком серьезна, чтобы об этом догадаться.
    Не успела уйти служанка, как появился Антуан. Кончики его усов дергались от возбуждения.
    — Они ушли! — возмущенно кричал он. — Я им сказал, что не могу дать кареты, так они пошли пешком. Просто пустились наутек!
    — Позор, — согласился Рейли.
    — И при этом что-то бормотали, как сумасшедшие. Трусы! Дураки! Идиоты! — Возмущению Антуана не было конца. — Что мы теперь будем делать? Нам нужна помощь!
    — Найдем кого-нибудь, — сказал Рейли. Ему бы воспользоваться предлогом и уехать из Крейвен-Холла, а он вдруг понял, что ему хочется остаться. Ничто его здесь не удерживало, и все же… Он украдкой глянул на жену.
    Выражение ее лица было таким же мрачным, как у экономки, хотя и по совершенно противоположной причине.
    — Может, ты этим займешься? — обратился он к Антуану. — Возьми карету, поезжай в деревню и найми слуг.
    — Хорошо, милорд, — тут же согласился француз, — будет исполнено.
    — Но разве вам не надо повидаться с поверенным? — удивилась Джейн, и Рейли с удовольствием отметил, как сверкнули ее глаза за стеклами очков.
    — Хотя я и сомневаюсь, что он вернулся, Антуан может заехать к нему в контору, не так ли?
    Камердинер кивнул и стал пятиться к выходу, словно боялся, что его лишат возможности покинуть этот дом, даже если речь идет всего лишь о нескольких часах.
    — Как пожелаете. Могу я еще что-нибудь сделать для вас, милорд, миледи?
    Джейн покачала головой, а Рейли снял висевший у него на груди лорнет и протянул его Антуану.
    — Вот, Антуан. За все, что ты для нас делаешь. Камердинер глянул на оправленную в золото и украшенную перламутром вещицу и изумился:
    — Но, милорд, это ваш любимый лорнет!
    — Он твой. А когда мы вернемся в Лондон, я хочу, чтобы ты продал все. Я решил положить начало новой моде.
    — Какой? — У Антуана чуть глаза не вылезли из орбит.
    — Еще не придумал, — вздохнул Рейли.
    Антуан укоризненно покачал головой и поспешил выйти, будто опасаясь, что недуг, внезапно поразивший его хозяина, может перекинуться и на него.
    Оставшись наедине с женой, Рейли повернулся к ней, испытывая, во-первых, необыкновенный подъем, а во-вторых, страстное желание продолжить начатое с того момента, когда их прервали. К сожалению, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Джейн не разделяет его ожиданий. Поэтому он повернулся к ней спиной и бросил через плечо:
    — Начнем?
    — Что вы собираетесь делать? — встревожилась Джейн.
    — Собираюсь помочь вам… разобрать эту комнату. Или вы боитесь, я испачкаюсь?
    Она лишь смотрела на него в немом изумлении, а он думал, какую власть над ним взяла обладательница маленьких ручек, которые в данную минуту помогали ему снять камзол. Теперь он знал, чего можно ждать от своей жены, и у него от предвкушения кровь забурлила, словно в вену впрыснули шампанского. Он целовал многих женщин, но в Джейн обнаружил неиссякаемый источник страсти; подобной он никогда не встречал. Рейли еще не знал, каким путем приблизится к этому источнику, но постараться стоило. В этом он уверен.
    Освободившись от камзола, он обернулся и увидел Джейн, которая, повесив камзол на вешалку, похожую на оленьи рога, разглаживала его со свойственной ей аккуратностью. Но румянец во всю щеку и нежные прикосновения к его одежде служили знаком, что его жена к нему неравнодушна. Это привело Рейли в прекрасное расположение духа.
    Спустя час, все еще в приподнятом настроении, он сидел на пыльном полу, разбирая кучу каких-то заплесневелых вещей, до которых раньше не дотронулся бы даже в перчатках. За окном лил дождь, и он радовался тому, что в такую погоду остался дома. Но не только этому. Опершись на пресловутую мраморную ногу, он с удивлением признался себе, что ему все это нравится.
    Как такое могло произойти, думал он. Но стоило ему взглянуть на свою жену, как ответ нашелся сам собой. Джейн, всегда казавшаяся ему тихой и скучной, просто вся светилась. Она рылась в ящиках, находила всякие вещицы и показывала их мужу, и было видно, что ей все это доставляет огромное удовольствие. А ему было хорошо в ее обществе.
    Но Рейли воодушевляло не только это. Он прикоснулся к истории своей семьи, и ему стало по-настоящему интересно. Его особенно взволновали старые письма его деда, в которых он умолял своего сына Корнелиуса оставить разгульную жизнь и вернуться домой.
    Подобные послания ему знакомы, и Рейли стоило большого труда не сравнивать себя со старым дядей, хотя у них мало общего, разве только репутация повесы. Что касается остального, то вещей у Рейли едва набралось бы, чтобы заполнить ими одну комнату, не говоря о таком громадном замке.
    Отбросив в сторону пачку писем, Рейли придвинул к себе темный, показавшийся ему особенно грязным ящик.
    — Как вы думаете, в нем нет мышей? — обратился он к жене.
    — Может, попросить Шарлотту одолжить нам одну из своих кошек? — не удержалась Джейн от сарказма.
    — Вряд ли ее кошечки справятся с этими огромными нортумберлендскими зверями, которые гремят по ночам цепями. Лучше достать где-нибудь на фермах местных котов.
    Он залез в ящик и извлек из него вазу.
    Это была настоящая греческая амфора, к тому же показавшаяся Рейли знакомой. Она была похожа на ту, которую он помнил по очень дорогой коллекции Уиклифа.
    — Думаю, некоторые из этих вещей стоят хороших денег, — предположил он, поднимая амфору, чтобы на нее посмотрела Джейн. — Ваза не напоминает вам одно из бесценных сокровищ Уиклифа, которые он хранит в своей галерее в Кастерли?
    — Я же вам говорила, что здесь не один только хлам, — сказала Джейн, и что-то в ее тоне заставило Рейли взглянуть на нее с любопытством. Весь день у нее менялось настроение: она была то весела, то задумчива, то агрессивна, когда бросалась на защиту дома, едва он начинал его ругать.
    И вдруг, как озарение, ему пришла мысль, что Крейвен-Холл для Джейн не просто очередное увлечение, а вроде родного дома.
    Рейли поставил на пол вазу и, прислонившись к стене, задумался. Крейвен-Холл был развалиной, затерянной в глуши, а Джейн воспринимала его как собрание романтических чудачеств, долго бывшее в запустении, но которое могло бы снова возродиться, если приложить к нему руки. Более того, Рейли начал подозревать, что Джейн хочет, чтобы и он признал этот полуразрушенный дом своим и, как следствие, признал бы ее как свою жену.
    Значит, подумал он, надо посмотреть на все ее глазами. Взглянув на лепной потолок, явно нуждавшийся в ремонте, он постарался убедить себя, что тот не такой уж страшный. Стены, видимо, крепкие, а пыль и грязь — это явление временное.
    Джейн уверяла его, что в башне замка есть две комнаты с эркерами, выходящими на парапет южного фасада, и там могли бы получиться весьма необычные апартаменты, особенно если заменить шторы и мебель. Пожалуй, она права. Дом вообще не совсем обычен. Стоит задуматься и присмотреться…
    Так же, как к своей жене.
    Рейли вспомнил, как у себя дома Джейн всегда держалась особняком, хотя и отец и братья ее любили и заботились о ней. Она была не похожа на других, и Рейли пожалел, что в то время не пытался узнать ее ближе.
    Какой она сама себя считала? Неловкой? Некрасивой? Рейли покачал головой. Одевалась она, конечно, ужасно. Но он уверен, что без этих бесцветных платьев, без очков и тугого пучка волос — внешних атрибутов старой девы — его жена выглядела бы очень хорошенькой.
    Хотя Джейн была и крепкой девушкой, но очень грациозной, с мягкими, округлыми формами и тонкой талией. Рейли заметил, что у нее изящные запястья и ступни. Маленькие уши были красивой формы, а шея — тонкой и изящной.
    Обычно Рейли на такие вещи не обращал внимания, потому что глазел в основном на вырез платья и обнаженные плечи. У Джейн все скрыто под платьем, но ему доставляло удовольствие смотреть на нее украдкой, мечтая о том дне, когда он сможет любоваться ее прелестями в открытую.
    Неужели он считал ее простушкой? А эти удивительные глаза? А безупречная кожа? А волосы? Он не раз видел золотистые пряди, выбившиеся из пучка. Она очень мила!
    Джейн не красавица в обычном понимании этого слова, не выставляет напоказ свои прелести, не бывает наигранно весела, как те женщины, к которым его тянуло раньше. Но за ее спокойствием и сдержанностью скрывались ум, врожденное чувство юмора и угадывалась страстность, о которой он мог только мечтать.
    Очнувшись от раздумий, он посмотрел на Джейн: она сняла очки, чтобы протереть стекла. Густые ресницы отбрасывали тень на щеки, несколько завитков прилипли ко лбу. Жгучее желание вдруг охватило Рейли, но оно было не совсем таким, какое он испытывал обычно. Ему захотелось слизнуть языком пятнышко грязи у нее на носу, прижаться губами к ее потному лбу, просунуть руки под тугой корсет, чтобы убедиться, что и под ним она такая же теплая и влажная…
    Подавив вздох, он прижался к прохладному мрамору ноги, сообразив, что не может наброситься на Джейн, как на очередную пассию, которая начала бы хихикать и пищать от восторга. Джейн не такая. Если бы она прочла его мысли, то в гневе выбежала бы из дома.
    Джейн надо очень осторожно уговаривать и ублажать. Как ни велико его желание спать с ней, ему страшно даже подумать, что она станет смотреть на него с презрением после первой интимной близости. Рейли не слишком горд, но даже ее мимолетный осуждающий взгляд мог больно кольнуть его самолюбие.
    — Вы помогаете или решили поспать? — упрекнула его Джейн.
    — Дать вам кнут, любовь моя? — спросил он.
    Рейли поставил вазу на резной золоченый столик, с которого Джейн смахнула пыль, и стал ее внимательно разглядывать.
    За эту вазу наверняка можно будет получить хорошие деньги, но надо прежде посоветоваться с Уиклифом, чтобы не продешевить. Порывшись в ящике, он обнаружил осколки посуды и мраморный бюст какого-то античного бородача.
    — Наверно, подделка, — пробормотал он, поставив бюст рядом с вазой. — Иначе экономка давно бы его продала. Может, она хочет от нас избавиться, чтобы разбогатеть на продаже древностей?
    — Я уверена, бедная женщина и не подозревает, какие здесь спрятаны сокровища. Она ведь необразованна, а для того, чтобы найти что-нибудь среди всего этого хлама, надо знать, что именно представляет ценность. Ваш дядя не выбрасывал ничего, начиная с тряпок и кончая статуями, и считал своей неотъемлемой собственностью и бесценную картину Боттичелли, и старый башмак.
    — Вы обнаружили Боттичелли?
    — Пока нет. Но все возможно.
    Безапелляционный ответ Джейн ему понравился. Конечно, только эксперт сможет определить, что здесь действительно представляет ценность, однако, похоже, дела продвигаются в нужном направлении.
    По мере того как Рейли открывал ящики, он обнаруживал все новые и новые сокровища. По всей вероятности, старик Корнелиус был в свое время заядлым коллекционером. Джейн обнаружила записную книжку, в которой его собственной рукой были записаны названия его приобретений — с обозначением цены.
    Они даже нашли ящик, набитый пожелтевшими платьями из муслина, подобными тем, что носили в древнем Риме. Рейли достал длинный, полупрозрачный кусок материи и протянул его Джейн.
    — Думаю, Джейн, это для вас, — сказал он и увидел на ее лице выражение возмущения, на которое и рассчитывал.
    — Вы хотите сказать, такое могла носить женщина?
    Рейли усмехнулся, представив себе полуобнаженных римлянок, участвующих в оргиях, и подумал, что его дядюшка знал толк в женской красоте.
    Рейли, не обращая внимания на неодобрение Джейн, приложил к ней материю, будто решая, подойдет ли она.
    — Честное слово, я бы не возражал, если бы вы примерили, — прошептал он, наклонившись к ней.
    — Сейчас же прекратите! — Джейн ударила его по рукам, и Рейли отступил, бережно обернув тканью рога оленя рядом со своим камзолом. Отступив на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, он услышал, как она фыркнула. — Похоже на старый саван для покойника, — раздраженно заметила она.
    — Слишком смелый для похорон, вы так не считаете? Впрочем, вас он обесцветит. Вам надо что-нибудь поярче, Джейн. Денег у меня все же достаточно, и я смогу вас, как следует приодеть. Кстати… Антуан сказал, что моя мать прислала несколько сундуков с платьями для вас. Лучше бы она прислала денег, еды и слуг, но я не прочь увидеть вас в одном из ее нарядов.
    — У меня есть свои платья, — сказала Джейн, отвернувшись.
    — Ну, конечно, но теперь их у вас стало больше. Почему не разнообразить свой гардероб? Что-нибудь цвета клюквы или лимонно-желтое?
    — Я не ношу цветного, — отрезала она.
    — Почему же? — искренне удивился Рейли.
    — Потому что цветное носит Шарлотта. Поистине глупое объяснение, и Рейли чуть не рассмеялся, но, взглянув на напряженную спину Джейн, воздержался.
    — Ну и что? Многие женщины так одеваются. А Шарлотты здесь нет, поэтому не с кем и сравнивать.
    — Сравнивать можно всегда! — Джейн круто повернулась, и Рейли увидел, что ее щеки пылают. Он пришел в восторг от такого зримого проявления эмоций. — Как вы думаете, почему я отказалась от того, чтобы провести сезон в Лондоне, хотя Шарлотта предложила мне все оплатить?
    Рейли не знал, что на это ответить. Он-то думал, его жена не появлялась в свете, поскольку помогала сестре, когда та была беременна. А ведь она знала — у такой простушки как она нет шансов найти себе мужа. Он был поражен тем, что Джейн сама сделала выбор.
    — Вы потеряли дар речи, милорд? Светский лев Рейли затрудняется найти тактичный ответ? Избавьте меня от вашей жалости. Я отказалась ехать в Лондон именно потому, что не хотела, чтобы все жалели бедняжку Шарлотту, на руках которой оказалась младшая сестра, совсем на нее непохожая! «И как Шарлотте удастся выдать замуж простушку Джейн? Какое несчастье иметь такую некрасивую сестру!»
    Рейли почувствовал, как начинает краснеть. Он поймал себя на том, что мог и сам участвовать в таких разговорах. Однако сейчас он стал с жаром это отрицать:
    — Побойтесь Бога, Джейн, вы рассуждаете так, будто вы уродина. Вы молодая женщина и достаточно привлекательная. Посмотрите в зеркало и убедитесь сами!
    — Благодарю покорно! Я и не жду, чтобы вы меня поняли, где уж вам! — Подбоченясь, она смотрела на него через эти ужасные очки. — О, Тщеславие, имя тебе — Рейли!
    — Вы считаете меня тщеславным?
    — Я в этом уверена!
    Рейли глянул на свой расшитый жилет и бриджи, потом поднял глаза на Джейн.
    — Если я люблю красиво одеваться, то, по-вашему, я тщеславен.
    Рейли считал своим другом маркиза Рота, которого называли самым красивым мужчиной в Англии. Тому приходилось отбиваться от женщин, которые невероятно раздражали его жену. Уиклиф, не пользовавшийся таким же успехом у противоположного пола из-за некоторой сдержанности, все же не лишен обаяния. А Себастьян, граф Ревенскар, продолжал свои похождения, несмотря на женитьбу.
    Рейли никогда не ставил себя в один ряд с ними. Он не был ни столь же высоким, ни столь же красивым, ни умным и, уж конечно, не таким же богатым. Он смотрел на свою жену с явным любопытством. А она встала перед ним, уперев руку в бок и рассматривая его в воображаемый лорнет, — вылитый самовлюбленный денди.
    Рейли расхохотался. Джейн положительно с каждой минутой становится все восхитительней!
    — Великолепно! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Но я не тщеславен. Мне просто нравится хорошо выглядеть. Разве это преступление? Я, по крайней мере, стараюсь показать себя с лучшей стороны, а вы — с худшей. Зачем скрывать то, чем на самом деле вы можете гордиться? — добавил он более мягко.
    Джейн состроила презрительную гримасу и отвернулась. Потом, словно передумав, она снова взглянула на него.
    — К тому же вы слишком много разговариваете, — бросила она.
    До Рейли стало доходить, что Джейн, видимо, сконфужена тем, что всего несколько мгновений назад он целовал ее. Она столько лет воспитывала в себе сдержанность, что ей нелегко признаться в страстности своей натуры.
    — Вам, вероятно, больше импонирует какой-нибудь байроновский тип мужчин или, наоборот, угрюмый молчун.
    Рейли ссутулился, опустил согнутые в локтях руки и прошелся по комнате, издавая нечленораздельные звуки, как какой-нибудь безмозглый поденщик.
    Джейн сначала прикрыла рот рукою, чтобы сдержать улыбку, но не выдержала и разразилась звонким смехом, от которого кровь Рейли забурлила, как молодое, пьянящее вино. Но что-то в его взгляде напугало Джейн: она умолкла и отступила. И будто желая снова установить между ними дистанцию, сказала сердито:
    — Хватит притворяться!
    — Притворяться? — удивился Рейли.
    — Веселитесь, словно женитьба нисколько вас не беспокоит. Вы должны меня презирать.
    Слова Джейн привели Рейли в изумление. Да, сначала он сожалел о том, что потерял свободу, но горечь, которую он испытал в день свадьбы, прошла. Он даже не заметил, как это произошло. А теперь он почти доволен своей судьбой.
    Джейн, возможно, спасла его от брака с какой-нибудь холодной занудой, которую выбрала бы для него мать.
    Джейн не такая уж красавица и не очаровательна, как некоторые женщины, но она… Джейн. Сейчас он сожалел лишь о том, что женился не по любви. Он устроил так много подобных браков и рассчитывал, что когда-нибудь кто-то сделает то же самое для него.
    Хотя его родители все время на него давили, требуя, чтобы он позаботился о наследнике, Рейли отшучивался, надеясь встретить женщину, которая поразила бы его воображение. У него было много женщин, но ни одна не тронула его сердце.
    Рейли беспомощно пожал плечами, что еще больше распалило Джейн.
    — А вас презираю. Если бы не ваша безответственность, если бы вы не напились и не перепутали бы комнату, я бы все еще жила дома…
    — И что бы вы там делали? — поинтересовался Рейли, задетый словами Джейн. — От чего именно я вас оторвал, Джейн? — Его вдруг осенила страшная догадка, и он схватил ее за плечи. — У вас был другой? Молодой человек?
    Джейн отчаянно замотала головой, а Рейли почувствовал странное облегчение.
    — К вашему сведению, я не испытываю к вам презрения. Я всегда стараюсь извлечь максимум пользы из любой ситуации. Моя женитьба вполне меня устраивает.
    Джейн это признание не успокоило. Наоборот.
    — Вам вообще на все наплевать, не так ли?
    — В чем дело? Вы хотите, чтобы я все время злился?
    — С вами бесполезно разговаривать. — Она попыталась освободиться, но он держал ее крепко.
    — Я такой, какой есть, Джейн. Я никогда не притворяюсь. Мне жаль, что вам не нравится мой характер.
    — Я его просто не понимаю, — промямлила она, отворачивая голову.
    — Что именно вы не понимаете?
    — Как вы можете относиться ко всему так… легкомысленно? Это меня просто сводит с ума. Вы уверяете, что довольны нашим браком. Вам вообще было все равно, на ком жениться? Неужели вы настолько равнодушны?
    — Нет, Джейн. Мне очень повезло, что именно вы оказались со мной в одной постели. — (Джейн покраснела, не смея взглянуть на него.) — И хоть вы страшная колючка, я нахожу вас восхитительной. Вы как подарок в простой оберточной бумаге: развернешь — а там что-то сверкающее и бесценное.
    Рейли почувствовал, как Джейн затаила дыхание, и еще крепче сжал ее плечи. Он боялся, вдруг она его оттолкнет. У него даже мелькнула мысль, что он ее недостоин.
    Но грудь Джейн под невзрачным платьем вздымалась и опускалась, а на лбу выступили капельки пота. Рейли захотелось снять с Джейн очки и покрыть поцелуями каждый дюйм ее лица, чтобы она перестала хмуриться и расслабилась. Он стал медленно склоняться над ней, но тут что-то холодное и мокрое упало ему на голову.
    Вздрогнув, он посмотрел вверх: большие, тяжелые капли падали с потолка ему на белую рубашку, растекаясь грязными пятнами.
    — Боже! Да это крыша течет. Надо позвать Пэг, чтобы подставила ведро!
    Джейн уже вырвалась и бежала к двери. Может, в Крейвен-Холле и вправду есть духи или призраки, подумал Рейли: всякий раз, как он собирается поцеловать Джейн, что-нибудь мешает. И всякий раз это связано с каким-нибудь унижением для него лично. Не то чтобы его это волновало, но все же…
    Дождь хлестал в окна. Рейли посмотрел на потолок. Глядя на расползавшееся темное пятно и висевшую клочьями штукатурку, он был почти уверен, что видит ухмыляющуюся физиономию дядюшки Корнелиуса.

Глава тринадцатая

    Спасаясь от Рейли, Джейн прибежала на кухню. Ей надо подумать, а в присутствии Рейли это невозможно. Ее сердце громко стучало, и вовсе не от быстрой ходьбы.
    Виноват в этом Рейли. И сколько бы она себя ни убеждала в обратном, от его теплого, чуть ленивого взгляда, от его низкого бархатного голоса у нее кружилась голова.
    Она, конечно, не поверила ни единому его слову. Смешно даже думать, что Рейли может считать ее «бесценной», но словечко против воли укоренилось где-то возле самого сердца. Она попыталась вспомнить все недостатки мужа, но они блекли по сравнению с ощущениями, которые охватывали Джейн, когда он ее обнимал.
    Рейли шалопай и повеса, которому нельзя доверять, убеждала она себя, профессиональный обольститель, и его комплименты не надо принимать всерьез.
    Успокоив себя, таким образом, она стала искать ведро. Но когда Джейн вернулась в комнату, где протек потолок, Рейли там не оказалось. В сердцах девушка швырнула ведро на пол, но тут ее внимание привлекло пятно на том месте, где недавно стоял ее муж. Она догадалась, куда он исчез.
    Наверняка этот щеголь пошел менять рубашку: не мог же он оставаться в грязной. Однако по непонятной причине Джейн не испытала при этой мысли привычного злорадства.
    Подставив ведро под капавшую с потолка воду, она увидела большое, расплывавшееся по полу пятно в углу. Она подошла ближе и отпрянула: это была не обычная лужа воды, а нечто густое, с едким запахом, вызвавшим у нее приступ тошноты.
    Слабо освещенная комната вдруг показалась ей страшной. Дождь, которого она днем не замечала, с силой хлестал по окнам, ей стало не по себе. И хотя здравый смысл подсказывал ей, что бояться нечего, Джейн нервничала, ведь странного пятна раньше не было.
    Где-то за окном треснуло и с шумом упало дерево. Джейн в страхе подскочила и бросилась бежать, но кто-то преградил ей дорогу. Она очень испугалась и не сразу сообразила, что это Рейли.
    Он был в чистой рубашке и шелковом облегающем жилете. Обхватив Рейли руками, она уткнулась ему в грудь и только тут почувствовала себя в безопасности.
    — Джейн, любовь моя, что случилось? — спросил он очень участливо, и ей захотелось заплакать. Дрожащим пальцем она показала на пятно:
    — Там… там что-то… Мне кажется, это… кровь.
    — Надеюсь, не ваша? — осведомился Рейли с явной насмешкой.
    Джейн покачала головой и, хотя ей этого жутко не хотелось, все же отпустила Рейли. Широко раскрытыми глазами она следила за тем, как он подошел к пятну и наклонился, чтобы его рассмотреть.
    — Хм. Это и, правда, кровь, но возможно, какого-то животного. Может, миссис Грейвз стала рубщиком мяса?
    Джейн издала какой-то неопределенный звук — нечто среднее между смешком и возгласом возмущения его легкомыслием.
    Рейли опустился на корточки и посмотрел на Джейн.
    — Я понял! Снова «Замок Отранто». Тот, кто взялся нас пугать, не очень-то много читал. Лишь готические романы, да и то один или два от силы.
    — Что вы этим хотите сказать?
    — А может, я путаю? Но я точно помню кровоточащую статую!
    — Вы правы. Но разве кровь шла у статуи не из носа? — усомнилась Джейн.
    — Правильно! — воскликнул Рейли с таким восторгом, что все ее страхи показались Джейн глупыми. Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на мраморной статуе мужчины, опустившегося на одно колено. Ее соседство с пятном на полу не оставляло простора для сомнения. Рейли посмотрел на Джейн с усмешкой, и она нахмурилась.
    — Пожалуйста, ничего не говорите, — сказала она, предупреждая его комментарий.
    — Но, Джейн, любовь моя, может, бедняга поел что-нибудь из стряпни миссис Грейвз? И вот вам результат… Но он не виноват.
    — Вы неисправимы, — с деланной суровостью сказала Джейн, однако ее душил смех. В изнеможении она опустилась на стоящий рядом стул и расхохоталась, да так, что у нее слезы потекли из глаз.
    Рейли смотрел на нее со смешанным чувством изумления, удовольствия и страха.
    — Послушайте, Джейн, с вами все в порядке? — наконец спросил он.
    Джейн только кивнула в ответ. Она чувствовала себя более чем «в порядке». Она вдруг поняла, что свободна — не только от своих прежних страхов, но и от цепей, которые сковывали ее всю жизнь. Ее хваленая сдержанность неожиданно показалась удушливой, и ей захотелось тут же от нее избавиться, стать безрассудной и невоспитанной, вести себя не как простушка Джейн, а как совершенно другой человек, который появился словно по волшебству, а вернее, по мановению изящной руки Рейли.
    Рейли. Ей захотелось броситься ему на шею и поцеловать. Но она лишь неуверенно улыбнулась, будто увидев его в первый раз. До этой минуты ей не нравился блеск в его глазах, потому что она принимала его за насмешку. Сейчас он показался ей притягательным. Только Рейли был способен обернуть в шутку этот отвратительный эпизод с лужей крови.
    Она смотрела на него и недоумевала, как она могла не замечать, что он ослепительно прекрасен. Или замечала? Она уже не могла вспомнить, но ее сердце рвалось из груди.
    — Я позвоню, чтобы пришла миссис Грейвз, — услышала Джейн голос Рейли. — Возможно, она объяснит, как все это попало сюда за то короткое время, что нас с вами здесь не было. — Отвращение было написано на его лице. — А потом мы пойдем и приведем себя в порядок перед ужином. Думаю, надо принять ванну после всех этих грязных ящиков.
    Джейн кивнула, но вместо того, чтобы думать о том, как приятно будет помыться, представила себе Рейли — обнаженным — в большой медной ванне.
    — О! — беспомощно простонала она, закрыв лицо руками, но видение не уходило.
    Этот негодяй Рейли так-таки сломил ее сопротивление… и как же ей теперь быть?

    За ужином обычно сдержанная, даже чопорная Джейн вела себя странно. Она ерзала на стуле, перебирала приборы, хотя к еде едва притронулась, так что Рейли захотелось покормить ее. Своими руками… и ртом…
    Дождь за окнами по-прежнему лил как из ведра, словно небеса решили наказать Крейвен-Холл.
    Рейли не верил ни в привидения, ни в месть старика Корнелиуса, хотя тот и не одобрил бы своих родственников, решивших покопаться в его вещах.
    — Одно могу сказать в пользу Нортумберленда, — сказал он, смакуя кларет, — вино здесь отменное. Интересно, где они его достают?
    — Не знаю, — ответила Джейн и по своей привычке нахмурилась. С той минуты, подумал Рейли, как нашла пятно крови, она вдруг переменилась. Даже за этими ужасными толстыми стеклами взгляд стал живым, и, несмотря на ванну и короткий отдых, она все еще казалась возбужденной. Рейли решил, что причиной перемены Джейн стало происходящее в этом доме.
    А вещи происходят весьма странные. Хотя Рейли допросил миссис Грейвз, она либо отвечала односложно, либо изрекала свои обычные загадочные предсказания. Когда Антуан, промокший до нитки, вернулся из деревни ни с чем, они с Рейли прошли по всему дому, но нигде не нашли ничего подозрительного.
    Рейли все это не понравилось. Если бы не ливень и непролазная грязь на дорогах, он забрал бы Джейн отсюда. Пока шуточки были довольно безобидными — странные звуки, светящийся череп, кровь, — но что будет дальше? Страх за жену пробудил в Рейли дотоле дремавшее в нем желание защитить ее. К сожалению, в нем пробудилось не только это желание.
    Вот в чем заключалась сложность его теперешнего положения: ему становится все труднее сдерживать себя, а Джейн, учитывая ее нервное состояние, вряд ли нужны его ухаживания. Он здесь ее единственный защитник, и она должна быть уверена, что может доверять ему. Рейли подавил непроизвольный стон: он и себе-то не может доверять!
    — Пожалуй, я пойду к себе, — прервала его размышления Джейн.
    — Я пойду с вами.
    Против своего обыкновения, Джейн не возразила. Наверху они разошлись по своим спальням. Переодевшись в халат, Рейли постучал в дверь, разделявшую их комнаты, и, набрав в легкие побольше воздуха, переступил через порог.
    Джейн заканчивала заплетать на ночь косу, и он с трудом удержался, чтобы не протянуть руку и не распустить ей волосы…
    чтобы они рассыпались по плечам золотистым дождем…
    чтобы он мог их потрогать…
    чтобы…
    Вздохнув, он оглядел комнату в поисках удобного мягкого кресла, но старик Корнелиус, видимо, отдавал предпочтение жестким стульям красного дерева с прямыми спинками. Рейли не очень-то улыбалась перспектива провести еще одну ночь на таком стуле.
    Будто прочитав его мысли, Джейн сказала:
    — Вам совсем не обязательно оставаться здесь на ночь.
    Она стояла у окна, повернувшись к нему спиной, и он не видел выражения ее лица, а лишь хрупкие плечи и этот ужасный старый халат. Слова Джейн его не удивили, но все же он был разочарован.
    Рейли никогда не прилагал особых усилий, чтобы соблазнить женщину, но сейчас он пойдет на все, лишь бы завоевать Джейн. И не потому, что она его жена. Главное заключалось в том, что она единственная из его знакомых женщин, которая стоила того, чтобы ее завоевать.
    У него было немало женщин, молодых и хорошеньких, но бесхитростных и глуповатых, им всем не хватало глубины и широты характера. Рейли сам удивлялся: зачем такому простому человеку, как он, нужна такая сложная натура, как Джейн? А сможет ли он ей соответствовать?
    — Я уверена, все эти шутки не опасны, а спать на стуле очень неудобно, — продолжала она и обернулась. Ее глаза за стеклами очков странно блестели.
    — Нет, — покачал головой Рейли, — после того, что случилось днем, я вас одну не оставлю. — Ему не хотелось признаваться даже себе, но кто-то заходил в зал со статуями в те несколько минут, когда он отсутствовал.
    — Не можете же вы сидеть всю ночь, — в отчаянии возразила Джейн.
    Рейли, конечно, дороги удобства, но жена ему дороже.
    — Можно подложить пару подушек… — начал он, но Джейн снова отвернулась и стала довольно нервно заправлять за ухо прядь волос.
    — Думаю, эта кровать достаточно широкая… мы можем поместиться оба… не мешая друг другу, — тихо сказала она.
    Рейли чуть не проглотил язык. Он, наверно, ослышался.
    — Что вы сказали?
    — Я говорю о кровати. Если уж вы намерены остаться, можете воспользоваться ею.
    Ему захотелось тут же подхватить ее на руки, но это означало бы и дальше мучиться. Если ему назначено судьбой прожить жизнь с этой женщиной, сейчас торопиться не надо — ни к чему хорошему это не приведет.
    — Мне не хочется этого говорить, Джейн, любовь моя, но, как бы плохо вы обо мне ни думали, я все же мужчина. Наша свадьба была скоропалительной, но вы привлекательная женщина, и я хотел бы заняться с вами любовью. Если я останусь…
    — Не говорите чепухи, — оборвала его Джейн, поджав губы.
    — Вы не верите, что я хочу вас? По-моему, вы сегодня могли несколько раз убедиться в моих намерениях. Если не верите, посмотрите. — Он взглядом показал на то место, где под халатом явно угадывалось его напряженное состояние.
    Но Джейн странным образом не смутилась, а покачала головой.
    — Я вовсе не привлекательна.
    — Позвольте с этим не согласиться. — Рейли был удивлен. Он привык к тому, что женщинам нравятся комплименты. А Джейн ощетинилась, вскинув подбородок, словно он ставил под сомнение ее доброе имя.
    — Не надо меня дразнить. Я этого не люблю, — прошептала она.
    — Я никогда не стал бы вам лгать, Джейн, — поклялся Рейли. Подойдя к ней, он взял ее за плечи и повернул лицом к зеркалу на туалетном столике. — Смотрите. Скажите, что вы видите?
    Она хотела вырваться, но он держал ее крепко.
    — Я вижу простую девушку в очках, — пробормотала она.
    Стараясь не прикасаться, Рейли протянул руку к очкам. Он столько раз воображал себе, как сделает это, что его руки слегка дрожали, словно он собрался снять с нее одежду — или лишить ее щита, за которым она скрывала от мира свою женскую сущность.
    — А теперь что вы видите?
    — Вижу простую девушку без очков. Ах, Рейли! Это ничего не меняет. Я не Шарлотта и никогда ею не буду!
    Рейли поразился ее горячности. Но еще больше его удивило, почему Джейн сравнивает себя с женой Уиклифа. Он знал, что сестры очень близки, но Джейн никогда не пыталась быть похожей на Шарлотту. Однако она уже не в первый раз сравнивала себя с женщиной, которую свет однажды назвал «богиней».
    — Очень надеюсь, что не будете. Одной Шарлотты вполне достаточно, — весело отозвался Рейли. — Вы красивы по-своему и не менее привлекательны, особенно когда позволяете людям увидеть вас такой, какая вы на самом деле.
    Не обращая внимания на ее недоверчивый взгляд, он стал медленно расплетать ей косу. От одного только прикосновения к ее волосам он почувствовал, как напряглась его плоть. В свете лампы волосы Джейн отливали темным золотом и были тяжелыми и шелковистыми. Кто бы мог подумать, что у Джейн такие волосы!
    Желание захлестывало Рейли, но он изо всех сил старался держать себя в узде. Он, наконец, расплел косу, и волосы заструились золотым водопадом по спине Джейн. Ах, Джейн, подумал он, почему ты скрывала такой щедрый дар природы? Он взглянул в зеркало и был поражен несчастным выражением ее лица.
    — Видите, какие они прямые, — пожаловалась она.
    — Верно, они не вьются, как у Шарлотты, но они густые и блестят, как шелк.
    Он провел ладонью по всей длине волос, но когда его пальцы достигли бедра, он почувствовал себя так, словно его вздернули на дыбу. Еще никогда он не испытывал такого вожделения: оно пронизало его от головы до самых кончиков пальцев на ногах.
    — Ваши волосы восхитительны, ваша кожа безупречна, цвет ваших глаз напоминает экзотические кущи райского сада. Вы слишком увлеклись, сравнивая яблоко с апельсином, и не замечаете своей красоты.
    Она продолжала смотреть на него недоверчиво, и он вздохнул.
    — Позвольте вас спросить, вы когда-нибудь видели, как летом встает солнце?
    — Да, — призналась она.
    — Красиво, да?
    — Да, — неуверенно ответила она, словно подозревая подвох. А Рейли захотелось обнять ее и поцелуями разгладить морщинки на лбу. Но он продолжал просвещать ее, потому что был уверен, что никогда не увидит настоящей Джейн, пока она сама себя не увидит.
    — А вы гуляли в саду летним вечером, когда на небе появляются звезды и все кругом начинает благоухать? — Он все еще держал ее за плечи, не давая отвернуться от зеркала.
    — Д-да.
    — Так вот. Утро и вечер прекрасны, но они непохожи, как непохожи вы и Шарлотта. Она — как солнечный свет, а вы, — он наклонился к самому ее уху, — вы — как ночь, в глубине которой таятся радости…
    — Чепуха! — оборвала она Рейли.
    — А что касается остального, — он выпрямился, — у вас тело женщины. Вы выглядите хрупкой, но формы у вас мягкие и округлые.
    Как бы в подтверждение своих слов, Рейли медленно провел руками по ее плечам, а затем опустил их ниже. Даже через ткань ее закрытого до самого горла халата он почувствовал жар ее тела.
    Очень нежно и осторожно он просунул пальцы под халат и коснулся ее груди. Она вскрикнула и отшатнулась, но он с силой прижал жену к себе. Он гладил и ласкал ее, сначала мягко, потом все более настойчиво, пока не ощутил, как затвердели соски.
    Она обмякла в его руках. Рейли захотелось распахнуть халат и продолжать ласкать ее — прямо перед зеркалом, чтобы наблюдать за тем, как из чопорной молодой девушки-девственницы она превращается в страстную женщину.
    Джейн была наивна и не уверена в себе и в муже, которого ей так внезапно навязали. Что он с нею делает? А Рейли опустил руку ей на живот и услышал, как она всхлипнула от удивления и удовольствия. Он не собирался ее соблазнять, но его ласки ей явно понравились, тогда не о чем сожалеть!
    Что делать дальше, Рейли не знал. Однако он был избавлен от необходимости выбирать между бушующей в нем страстью и дотоле малознакомым ему чувством долга, так как за их спинами раздался оглушительный треск.
    — Опять! — (Ворвавшийся в комнату ветер погасил лампу.) — Когда ему надоест? Этот хитрец Корнелиус пытается вызвать панику и разрушить наш брак! — вскричал Рейли и еле удержался, чтобы не погрозить кулаком в потолок. Он отпустил Джейн и стал вглядываться в темноту. В слабой полоске света из соседней комнаты он увидел разбитое окно и осколки стекла на полу. Непонятно. Ведь дождь уже прекратился, не было ни грома, ни молний, ни ветра.
    — По-моему, мы договорились, никаких привидений нет, — пискнула Джейн за его спиной.
    — Правильно. Но в любом случае момент выбран неудачно, — буркнул он. — Оставайтесь здесь.
    — Вы босиком, — предупредила его Джейн. — Не наступите на стекла. Я принесу ваши сапоги.
    — Нет, не ходите, — резко возразил он. Его чувства были обострены до предела, и он не хотел, чтобы его жена рисковала. Конечно, может, окно разбило упавшей веткой, но уж слишком много странного произошло сегодня в Крейвен-Холле, чтобы объяснять все природными явлениями.
    Его подозрения вскоре подтвердились: какой-то предмет, похожий на камень, лежал возле окна.
    — Что это? — спросила Джейн из-за его спины. Наклонившись, Рейли взял в руку предмет и подошел к Джейн.
    — Завернуто в бумагу. Давайте посмотрим.
    Он увлек Джейн в угол, подальше от окна, развязал веревку и расправил мокрый клочок бумаги.
    — Там что-то написано, — сказала Джейн.
    — Какое-нибудь предупреждение. Но я всегда думал, такие послания пишут на пергаментных свитках. Мы с вами попали в заколдованный замок, Джейн. Ревенскары умрут от зависти.
    — Давайте прочитаем.
    Рейли глянул на жену. Она уже надела очки и, видимо не испытывая ни капельки страха, склонилась над посланием.
    — «Хватет павсюду совать свой нос. Немедлено уежжайте из Крейвен-Холла», — прочла Джейн. — Господи, вы правы. Это предупреждение.
    — И весьма глупое. Не знаю, какие романы читали вы, а в тех, с какими знаком я, предупреждения сверхъестественных сил не влетают через окно, завернутые в камень, да еще написанные с орфографическими ошибками.
    — Возможно, те, кто нас преследует, мыслят творчески, — предположила Джейн, задумчиво нахмурив брови.
    Рейли старался внешне сохранять спокойствие, но на самом деле он встревожился. Поскольку предыдущие «шутки» не достигли цели, и они не покинули Крейвен-Холл, кто бы ни стоял за этими шутками, он становился опасен.
    — Нет, Джейн, я сомневаюсь в творческих способностях нашего шутника, он занимается плагиатом — крадет идеи у других авторов. Но он явно доведен до отчаяния.

Глава четырнадцатая

    Сжимая в кулаке записку, Джейн приходила во все большее негодование. Как они смеют вмешиваться! Как смеют осквернять единственное место, где она чувствует себя дома, где может принести пользу, где… она желанна!
    Она невольно залилась краской при воспоминании о ласках Рейли. Как ей хотелось верить тому, что он говорил ей! Погруженная в свои мысли она не заметила, что предмет ее размышлении куда-то исчез.
    Оглянувшись, она ужаснулась: Рейли натягивал штаны прямо в ее присутствии!
    — Что вы делаете? — заикаясь, спросила она и отвела взгляд.
    — Я собираюсь выйти и все осмотреть.
    — Нет, не смейте! — Она уже забыла, что он не одет. — Сначала вы говорите, этот человек опасен, а теперь хотите выйти и найти его?
    Рейли явно был настроен решительно, и Джейн стала судорожно думать, как его удержать. Может, броситься ему в объятия? Но будет ли этого достаточно? И чем это может кончиться? Вдруг она окажется с ним в постели? Лучше это будет или… хуже?
    — После дождя кругом, наверно, непролазная грязь. — Ну, уж это его точно остановит! — Что станет с вашими сапогами?
    Он посмотрел на нее как на сумасшедшую, а потом усмехнулся.
    — Вы беспокоитесь, что я не буду выглядеть безупречно, любовь моя?
    Надо придумать еще что-нибудь, подумала она, и не дать ему выйти из дома. Очень может быть, человек, бросивший камень, все еще бродит под окнами и, чего доброго, вооружен не только камнями. Вряд ли такой изнеженный аристократ, как Рейли, сумеет справиться с преступником.
    — А мне что делать? — спросила она. — Я отказываюсь шлепать по лужам среди ночи, а одна я здесь не останусь.
    Это его остановило.
    — Вы правы. Сидеть одной и ждать, когда наш любитель романов ужасов нанесет следующий удар, неприятно. — С этими словами он стал стягивать штаны, но был остановлен возмущенным возгласом Джейн. — В чем дело? — удивился он. — А-а, вы шокированы, моя скромница. Отлично. Тогда начнем с того, что как следует запремся. — И прежде чем Джейн успела опомниться, он закрыл дверь в соседнюю комнату.
    — Ах, нет! — воскликнула Джейн, и хотя один вид его обнаженного торса пробудил в ней все ее тайные желания, она была слишком неуверенна в себе, чтобы просто упасть в его объятия. — Я пойду к себе!
    — Сегодня вы останетесь здесь, любовь моя. — Он посмотрел на нее так выразительно, что у нее все внутри задрожало. Впрочем, это чувство было странно знакомым — как будто он уже долго держал в руках все ниточки к ее сердцу, но до поры до времени не решался за них дергать.
    — Рейли! — запротестовала она, но он уже двигал тяжелый комод, загораживая дверь.
    — Вам придется воспользоваться моей кроватью. — Голос Рейли вдруг стал хриплым.
    — Ни за что, — запаниковала она.
    — Не беспокойтесь, любовь моя. Я не собираюсь на вас набрасываться.
    Он прошел в гардеробную и стал выдвигать оттуда кушетку.
    — Вы поцарапаете пол! — Джейн бросилась ему на помощь. Кушетка оказалась тяжелой, но Рейли легко поднял ее за один конец. Какой он сильный… и какой нежный, подумала она.
    Как это ему удалось взять над ней такую власть, недоумевала она, хотя и знала ответ: вкрадчивым шепотом и нежными прикосновениями, от которых у нее кружилась голова, и сладкими речами, усыплявшими ее бдительность.
    — Джейн, отпустите кушетку, вы можете ушибиться, — с притворной строгостью сказал он.
    Он ни разу ее не отругал, даже не нахмурился ни разу. Драгоценный Дэверелл. Она неожиданно вспомнила его имя, и ей захотелось произнести его вслух. Вместо этого Джейн, испугавшись собственных мыслей, отпустила кушетку и отошла на относительно безопасное расстояние — к кровати.
    — Тогда спокойной ночи, — промямлила она, легла и отвернулась, зарывшись лицом в подушку, чтобы не видеть Рейли и не слышать, как шуршит шелк халата от соприкосновения с гладкой кожей. Но подушка сохранила его запах, и ей захотелось заплакать оттого, что этот человек завладел каждой клеточкой ее тела.
    Несмотря на то, что ее утомили события дня, Джейн никак не удавалось расслабиться. Гроза и ливень, кровь, странные находки, эта глупая записка — все путалось у нее в голове, сбивало с толку. Однако самым неожиданным было то, что в ней проснулась женщина. И эта женщина хотела верить словам Рейли, что она привлекательна, мечтала, чтобы он ее целовал.
    Дэверелл. Когда все же она поняла, как он прекрасен?
    Она стала вспоминать, каким он был в Большом доме, в доме родителей, и здесь, в Крейвен-Холле. Рейли до свадьбы — красивый, но легкомысленный, Рейли, случайно оказавшийся рядом с ней в постели…
    Потом воспоминания стали более расплывчатыми. Она еще ребенок, а он приезжает в дом ее отца — прекрасный, как солнце, и такой же недоступный. Красивый, ухоженный, элегантно одетый — все в нем было безупречно, все поражало воображение — от насмешливого взгляда голубых глаз до ослепительной улыбки.
    Вспомнив все это, Джейн даже тихо застонала. Она ведь всегда его презирала, разве нет? И уж точно никогда не питала к нему нежных чувств, убеждала она себя, хотя теперь точно знала, когда именно все случилось.
    Ей было четырнадцать лет, когда красавец виконт впервые появился в Кастерли, и она в него влюбилась. Но он не замечал младшей сестренки Шарлотты, и Джейн убедила себя, что он недостоин ее внимания. Точно так же, как, завидуя Шарлотте, она впала в крайность, избирая стиль поведения и одежду, Джейн заставила себя презирать Рейли, а не восхищаться им.
    Но ведь сейчас она уже не та невзрачная девочка в очках. Одобрение Рейли — вот что преобразило ее. Человек, который так долго жил в ее сердце, не только, наконец, ее заметил, но и признался, что она его волнует как женщина.
    И что ей с этим делать?

    Джейн проснулась от стука в дверь и увидела впорхнувшего в комнату Антуана. Он лопотал что-то по-французски и вдруг резко остановился, увидев Джейн в постели Рейли. Потом стал пятиться назад, бормоча извинения. Джейн понадобилось всего несколько минут, чтобы последовать за ним и не смотреть в сторону Рейли, который лениво потягивался на своей кушетке.
    Старательно обходя осколки стекла у себя в комнате, Джейн стала одеваться. Немного поколебавшись, она решила надеть вместо своего обычного серенького платья сиреневое в мелкий цветочек, одно из тех, что прислала графиня. Потом повязала на шею легкую косынку и направилась в столовую.
    Ее усилия были вознаграждены — Рейли посмотрел на нее с восхищением. Сам он, как всегда, был безупречен. Он пошарил в кармане жилета, словно желая достать лорнет, но опомнился и низко поклонился.
    — Миледи, вы выглядите замечательно.
    Джейн вспыхнула, ее сердце бешено забилось, но она лишь слегка наклонила голову в ответ на комплимент.
    Она оставалась в приподнятом настроении во время своего скромного завтрака. А Рейли, между тем поглощал в огромных количествах яйца, ветчину, копченую рыбу и тосты с джемом. Раньше она бы фыркала от отвращения, но сейчас ее завораживали его здоровый аппетит и явное наслаждение, какое доставляла ему еда. А когда он стал изящным движением намазывать на тост джем, она невольно им залюбовалась. Перехватив ее взгляд, он предложил:
    — Хотите попробовать, любовь моя?
    От неожиданности Джейн вздрогнула и покачала головой. Он засмеялся и стал медленно, кусочек за кусочком, откусывать хлеб, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. Когда он облизал губы, ей показалось, что он дотронулся до нее языком.
    — Я научу вас чревоугодию, — сказал он. — Еда — это пища для чувств, любовь моя, и ею надо наслаждаться.
    Джейн хотела по привычке скорчить презрительную гримасу, но поняла, что почти согласна с Рейли. Почему она все время себя одергивает? Ведь она обожает сладкое, но почему-то решила не потакать своим слабостям. Это касалось не только конфет, но и ярких платьев и многого другого. Она даже задрожала от волнения, так ей вдруг захотелось попробовать все то, в чем она себе до сих пор отказывала.
    Это открытие настолько ее ошеломило, что она резко встала из-за стола, чтобы куда-нибудь скрыться, тем более что в присутствии Рейли она вообще теряла способность думать. Но он остановил ее.
    — Не уходите, Джейн. Дождь кончился уже вчера вечером, так что дороги подсохли.
    — Уж не хотите ли вы сказать, что мы уезжаем?
    — Уж не хотите ли вы сказать, что мы можем оставаться здесь после того, что случилось этой ночью? — Рейли был удивлен и не скрывал этого.
    Разбитое окно — это, конечно, неприятно, но она не намерена была так просто сдаться и бежать.
    — Неужели вы настолько трусливы, что готовы уехать из-за какого-то камня и безграмотной записки? — воскликнула Джейн и тут же пожалела о сказанном. Она же поклялась себе, что будет более покладистой. Но она не готова покинуть Крейвен-Холл и тем более не собирается доставить удовольствие какому-то негодяю своим бегством.
    — Вам это предупреждение не кажется серьезным, но я ваш муж и поклялся защищать вас. Что скажет ваш отец, если вы пострадаете?
    Джейн была поражена — она не ожидала от Рейли чувства ответственности. Но ведь и она о нем беспокоилась. Однако Крейвен-Холл — это единственное место, где она чувствовала себя дома.
    — Я считаю, что не стоит переживать из-за какого-то камня. Мы не можем уехать, потому что именно этого они и добиваются.
    — Я все прекрасно понимаю, — со вздохом ответил Рейли, — но я не могу подвергать вас опасности, Джейн.
    — По-моему, до сих пор ничего такого не случилось, и мы неплохо ладили, — покраснев, сказала она.
    — Джейн, если бы только мы не были здесь так оторваны от мира, — пробормотал он, отбрасывая салфетку.
    Решив воспользоваться тем, что Рейли все же колеблется, Джейн сказала:
    — Пэг предложила сходить в свою деревню за слугами. Она сказала, что наверняка там найдутся люди, которым нужна работа.
    — Полагаю, чем дальше от Крейвен-Холла с его странной репутацией, тем у нас больше шансов, — заметил Рейли. — Надо сегодня же послать туда Антуана.
    — Правда? Пошлете?
    — Мне было бы спокойнее, если бы в доме были слуги. Не для того, чтобы заботиться обо мне, а чтобы защитить вас.
    — Разумеется. — Джейн была так обрадована, что заулыбалась.
    Рейли смотрел на нее во все глаза, а потом и сам усмехнулся.
    — Я поговорю с Антуаном. Но сначала хочу обойти дом снаружи.
    И хотя у Джейн было много работы по дому, она пошла с Рейли. Она пыталась убедить себя, что должна быть в курсе всего, но на самом деле ей просто хотелось быть рядом с мужем.
    Приподняв подол юбки, Джейн шла за Рейли, который время от времени останавливался и наклонялся в поисках следов. Но трава была такая густая, что ничего не было видно. Рейли прекратил поиски, но не повернул обратно к дому, а пошел к тому месту, где они видели череп.
    При дневном свете все вокруг выглядело вполне мирно, и Джейн с удовольствием вдыхала свежий воздух. В стороне от тропинки она увидела небольшой заросший пруд.
    — Интересно, в нем осталась хоть какая-нибудь рыба?
    — Сомневаюсь.
    Но Джейн уже шла по краю пруда, представляя себе выложенную щебнем дорожку, бордюр из цветов и каменную скамью. А еще — несколько валунов, с которых можно было бы ловить рыбу вместе с детьми.
    О каких детях она думает? Ее братья и сестры далеко…
    Неужели о своих? Она никогда не смела даже представить себя матерью, но теперь… Интересно, что сказал бы Рейли, поделись она с ним своими мыслями? Но если раньше Джейн считала его никчемным, безответственным шалопаем, то теперь она почему-то не сомневалась, что из него получится замечательный отец. Ее отец был добрым и любящим, но слишком беспокойным, а Рейли будет веселым выдумщиком.
    Ей легко было представить, как он играет с детьми — крадется с ними по воображаемым джунглям или отправляется с детьми на рыбалку, и они бросаются в воду, а потом валяются в траве, пока сохнет их одежда. Она так задумалась, что не заметила, как он остановился и, повернувшись к ней, широко раскинул руки.
    — Чем вы сейчас недовольны? Я испачкал брюки?
    — Нет, конечно. Вы, как всегда, безупречны.
    — И по этой причине вы всегда смотрите на меня с презрением?
    — Нет, разумеется.
    — Вот как? Хотел бы я знать, когда вы невзлюбили все, что касается моей внешности. Насколько я помню, вы всегда меня сторонились.
    До вчерашней ночи — да, подумала Джейн. Но теперь она знала причину и почувствовала себя виноватой. Не зная, открыться ли ему, она пробормотала:
    — Вы не были мне безразличны.
    — Нет, вы всегда смотрели на меня исподлобья, и кисло улыбались, словно я вызывал у вас оскомину.
    — Я признаю, что не всегда вела себя так, как подобало, но на то у меня были свои причины.
    — И какие же?
    — Это трудно объяснить, но я вас побаивалась.
    — Неужели? — В его голосе ей послышалось недоверие.
    — Иногда я вас боялась, а иногда — восхищалась вами. Мое восхищение было так велико, что я не знала, как себя вести. Поэтому и вела себя соответственно, о чем сожалею. Простите меня.
    Ну, вот, наконец, она извинилась за все те грубости, что говорила ему столько лет подряд! Но она не почувствовала облегчения. Ей стало страшно: как Рейли отнесется к ее признанию? Пауза затянулась, но когда она осмелилась взглянуть на Рейли, то увидела на его лице выражение такого изумления, что чуть было, не расплакалась, так ей стало легко.
    — Если вы хотели завоевать мое расположение тем, что смотрели на меня волком, неудивительно, что у нас ничего не получалось.
    Игриво улыбаясь, он пошел к ней, но остановился в полушаге и стал картинно озираться по сторонам.
    — В чем дело? — спросила она.
    — Смотрю, откуда грозит опасность, любовь моя. Всякий раз, как я к вам приближаюсь, что-то происходит и, как правило, я оказываюсь в унизительном положении.
    — О! — прошептала Джейн. Он был прав. То на него упала кипа старых газет, то протек потолок и обвалилась штукатурка, то посыпалось битое стекло… Неужели он из-за этого откажется от дальнейших попыток к ней приблизиться?
    — Клянусь, Джейн, к вам опасно приближаться. Или я превратился в суетливого болвана, или наш призрак не хочет, чтобы я прикасался к своей жене, — заявил Рейли, сделав ударение на слове «прикасался», отчего она вздрогнула, словно и вправду почувствовала на себе его руки.
    Только годами воспитанная сдержанность не позволила ей броситься Рейли на шею. Хотя он и постарался убедить ее в том, что она желанна, Джейн все еще не верила ему. А вдруг это лишь потому, что она была рядом, у него под боком? И вообще — насколько сильным было его желание? А главное — достаточно ли ей одного его желания?
    Сомнения терзали Джейн, но Рейли, видимо, ничего не замечал. Наклонившись и завораживая ее взглядом, он сказал:
    — Я, право слово, подозреваю, что, как только я попытаюсь осуществить свои супружеские обязанности, меня ударит молнией, и мое орудие станет непригодным.
    Она хотела возмутиться такой грубой прямолинейностью, но он стоял слишком близко, а предположение, что им предстоит выполнить клятвы, данные перед алтарем, вообще внесло сумятицу в ее мысли. Не говоря уже о том, что ее охватил знакомый трепет, когда Рейли обнял ее за плечи.
    — Джейн, любовь моя, — прошептал он, крепче прижимая ее к себе, и она подняла лицо для поцелуя. Она уже была не в силах скрывать свои чувства.
    Он стал покрывать ее губы легкими, короткими поцелуями, как бы пробуя их на вкус. Но ей хотелось большего. Она обвила его за шею и разомкнула губы. Его язык тут же проник внутрь, и у нее перехватило дыхание.
    Джейн прижалась к нему всем телом и запустила пальцы в его густые и шелковистые волосы. Но ее возбуждало не только прикосновение к этим волосам, но и сознание того, что она может растрепать тщательно уложенные пряди и он не будет так безупречен.
    А он уже целовал ее шею, бормоча:
    — Какие у тебя прелестные ушки. — Когда муж стал демонстрировать свое восхищение, проводя языком по ушной раковине, она задрожала от наслаждения.
    Потом он одной рукой обнял ее за талию, а другой обхватил одну грудь. Прежде чем она успела сообразить, что он делает, Рейли уже стягивал с нее платье. Вырез был довольно большим, и оно стало соскальзывать вниз.
    Ветерок обвевал ее голые плечи и грудь, но Рейли стал согревать их теплом своего дыхания. Деревья и высокая трава скрывали их от посторонних глаз, но ее смущал собственный растерзанный вид. Пальцы Рейли между тем скользили по ее бледной коже, а его волосы щекотали ей шею.
    Наклонив голову, Рейли прижался губами к ее груди, а потом стал водить по ней языком, пока Джейн не стала задыхаться и кричать. При звуке ее голоса он поднял голову, но только на мгновение, а затем наклонился и горячими губами взял сосок.
    — А-а, — сдавленным голосом выкрикнула Джейн. Острое желание пронзило все ее тело, особенно горячо стало между ног. Джейн, всю свою жизнь старавшаяся отгородиться от всяких чувств, вдруг с жадностью впитывала все вокруг — теплый ветерок, трепавший русые волосы Рейли, прозрачный аромат диких трав и цветов и звуки, вырывавшиеся из груди мужа, ласкающего ее грудь. От горячего прикосновения его губ и языка у нее кружилась голова. Наслаждение было велико, но тело требовало большего. Ей хотелось снять с него одежду и начать целовать его так же, как он целовал ее. — Рейли! — застонала она, когда он принялся играть ее соском. — Дэверелл! О, пожалуйста! — Она сама не знала, о чем просит, но, опустив руки, прижала к себе его бедра.
    В ответ на мольбу Рейли приподнял ее над землей, и на одно мгновение она ощутила у себя между ног восхитительное прикосновение его горячей плоти. Но он уже опустил ее и, пошатнувшись, отступил на шаг. Тут только до Джейн дошло, что они не в одной из спален Крейвен-Холла, а на берегу пруда, притом в весьма опасной близости от воды.
    К несчастью, Джейн слишком поздно это осознала. Она увидела, как начал ползти глинистый склон пруда. Покачнувшись, Рейли отпустил ее и удержался бы на ногах, но Джейн потеряла равновесие и ухватилась за него, и оба они рухнули в воду.
    Грязная вода брызнула Джейн в лицо. Вскрикнув, она вскочила и увидела, что Рейли лежит на спине, и протянула руку, чтобы помочь ему встать. Он был весь покрыт грязью, сорняками и тиной.
    — Боже, Рейли! Ваш камзол! — воскликнула Джейн.
    — Ничего, чище будет, — пробормотал Рейли, тряхнув головой, отчего грязные капли полетели в разные стороны, как у мокрой собаки. Самым удивительным, однако, было другое — притянув Джейн к себе, он снова жадно прильнул к ней губами.
    — А мое платье! — пискнула она, оторвавшись от его рта.
    — Я куплю вам другое, любовь моя, — сказал он, увлекая ее в траву. Не обращая внимания ни на то, где они находятся, ни на свой растерзанный вид, он упал на нее, раздвинув ей ноги.
    — Рейли! Дэверелл! — Купание в пруду несколько охладило пыл Джейн, и она почувствовала себя неуверенно. Она уперлась ему в грудь рукой, пытаясь отстранить, но он поднял на нее темный, затуманенный взгляд, и желание охватило ее с новой силой.
    — В чем дело? — спросил он глухим голосом и долго смотрел на нее. Потом, видимо, опомнился и, скатившись, лег на спину. — Простите меня, любовь моя. Я немного увлекся.
    Но Джейн лежала в траве, освещенная солнцем, и улыбалась во весь рот. Даже если ее муж относится к ней не совсем так, как ей бы этого хотелось, одно она, по крайней мере, узнала: она для него важнее, чем его дорогие тряпки.

Глава пятнадцатая

    Поскольку Джейн была уверена, что Антуану потребуется немало времени, чтобы вернуть своему господину его прежний элегантный вид, она, переодевшись в старое платье и повязав голову косынкой, снова принялась за работу. Памятуя о странном пятне крови в зале со статуями, она решила держаться от него подальше и занялась библиотекой. У другой бы руки опустились при виде страшного нагромождения книг, но Джейн, расправив плечи, ринулась вперед.
    К тому моменту, как ее нашел Рейли, она уже сняла шторы и, не обращая внимания на пыль, сидела на полу и читала старинную поваренную книгу, которую обнаружила под завалами.
    — Джейн, любовь моя, мне бы не хотелось, чтобы вы оставались одна, — сказал он с порога скорее просительно, чем строго. Его внешний вид был снова безупречен.
    — Вам известно, что у вашего дяди была незаконнорожденная дочь, которую он никогда не признавал? — огорошила она его вопросом.
    — О чем это вы? — Он осторожно обошел встретившиеся на его пути препятствия в виде стопок книг. Его грациозные движения помимо ее воли вызвали у Джейн внутренний трепет. Однако она заставила себя сосредоточиться на сделанном ею открытии.
    — Вы знали, что у Корнелиуса была дочь?
    — Господи, нет, конечно. Мы всегда думали, что старый шельмец — женоненавистник. Не представляю себе, чтобы он мог настолько приблизиться к женщине и…
    Бросив на Рейли укоризненный взгляд, Джейн сказала:
    — Здесь все написано. Женщина, видимо, была служанкой в Крейвен-Холле, и ваш дядюшка не только обесчестил ее и выгнал, заплатив какие-то гроши, но и заставил бедняжку подписать бумагу, в которой она отказывалась от претензий на признание ее ребенка и дополнительное денежное вознаграждение.
    Смахнув пыль с низкого стульчика, Рейли сел рядом с Джейн.
    — Грязный ублюдок, — буркнул он. — Представляю, какой он устроил скандал, узнав, что у него родилась дочь.
    Джейн кивнула. К старому рецепту был прикреплен длинный список предполагаемых прегрешений служанки, нацарапанный дрожащей рукой.
    — Судя по почерку, — сказала Джейн, — он был болен. Здесь написано, что вместе с нею он выгнал всех женщин-служанок, оставив лишь нескольких слуг-мужчин.
    — Наверное, именно с того времени в этом доме все пошло прахом, — предположил Рейли и вдруг лукаво улыбнулся. — А как же миссис Грейвз? Неужели на старости лет этот мерзавец смягчился?
    — Дэверелл, — строго сказала Джейн, закусив, однако, губу, чтобы не засмеяться. — Это серьезно!
    — Можете это повторить?
    — Это серьезно. Я…
    — Ах, Джейн, Джейн! Я не об этом. Я хотел еще раз услышать из ваших уст свое имя.
    — Дэверелл, — повторила она, невольно краснея. Наступила тишина. Но Джейн не намерена была попусту тратить время: ведь столько надо сделать и о стольком подумать. Поэтому она спросила: — Вы понимаете, что это означает?
    — Дядюшка Корнелиус был еще большим негодяем, чем мы думаем? — предположил Рейли.
    — Нет! То есть, да, но где-то живет его дочь, которую он лишил всех прав. — (Рейли с минуту смотрел на Джейн в изумлении, а потом расхохотался.) — И что вы находите таким смешным?
    Оглядев комнату, Рейли раскинул руки, как бы охватывая окружавшие их завалы, годами копившуюся пыль, кипы книг и горы всевозможных предметов.
    — Неужели вы хотите поделиться с ней всем этим богатством?
    — По крайней мере, мы должны попытаться ее найти. Хоть что-то бедная женщина заслужила.
    — Бедная женщина, кто бы она ни была, не представляет, во что она может впутаться, — пробормотал Рейли.
    — Что вы имеете в виду? — Джейн не знала, стоит ей обидеться или нет.
    — Я думаю, что старик Корнелиус нашел себе достойную пару. Как я нашел свою, — усмехнулся он и вышел из комнаты.

    Антуан, вернувшийся поздно вечером, привез с собой с десяток местных жителей, согласившихся работать в Крейвен-Холле. Джейн была так этим довольна, что бросилась обнимать француза, чем привела его в невероятное смущение.
    Появление новых слуг означало, что они остаются в Крейвен-Холле и смогут привести его в порядок. Рейли обещал, что наведет справки о дочери Корнелиуса, которая сейчас уже могла оказаться бабушкой. В жизни Джейн появилась не только цель, но и радость: против всех ожиданий, ее замужество обернулось чем-то совершенно удивительным и замечательным.
    Она с удовольствием наблюдала за Антуаном, отдававшим распоряжения новым слугам и даже пытавшимся внушить им правила поведения. Единственное, что омрачало радость Джейн, было кислое выражение лица миссис Грейвз. Может, Рейли и прав, думала она, и все происшествия в доме — дело рук экономки? Хотя трудно представить, что старуха станет бродить по дому среди ночи, не говоря уже о том, какую надо иметь силу, чтобы забросить в окно булыжник.
    Приподнятое настроение не покидало Джейн и за ужином. Она даже дала Рейли уговорить ее пригубить вино.
    После ужина, когда Рейли вышел поговорить с Антуаном, Джейн подошла к окну, полюбоваться видом.
    — Миледи, — услышала она за спиной чей-то голос. Ей придется привыкнуть, что в ее доме теперь много народу. В ее доме. Обернувшись, она увидела перед собой приземистого парня в простой крестьянской одежде. На дворецкого он явно не был похож, но что поделать — выбирать не приходится. — Ваш муж просит вас спуститься к нему в оранжерею. Я вас провожу туда.
    Что занесло Рейли в оранжерею, удивилась Джейн. Может, и он начинает привыкать к дому?
    Дворецкий шел быстро, и в сгущавшихся сумерках Джейн все труднее различала его удалявшуюся фигуру. Это крыло дома ей незнакомо. Все двери в комнаты закрыты, и в коридорах темновато. Она пожалела, что не захватила фонарь, но решила не возвращаться.
    Дверь в оранжерею была распахнута настежь, но ни Рейли, ни дворецкого, который ее привел, Джейн не увидела. Пахло гнилью. Давно засохшие и полусгнившие растения стояли как привидения. Смутное чувство страха закралось ей в сердце.
    — Есть здесь кто-нибудь? — спросила она, но ей отозвалось лишь гулкое эхо. Она полюбила Крейвен-Холл, однако в этом крыле она почувствовала себя отрезанной от остального мира. И здесь, как во всем доме, стояли высокие статуи, прикрытые простынями, за которыми легко мог кто-то прятаться. И слишком еще живо было воспоминание о пятне крови. Потом она услышала какой-то странный шорох и вздрогнула.
    Чепуха. Она никогда не была трусихой. Сделав шаг вперед, она позвала:
    — Рейли? — Опять его дурацкие шутки, подумала она. — Рейли!
    Ответа не последовало, но за спиной она услышала шаги и хотела крикнуть, однако большая мозолистая рука грубо зажала ей рот. Пытаясь вырваться, Джейн вцепилась в руку, но тут ей в рот засунули кляп, так что она чуть было не задохнулась. Незнакомец поднял ее на руки и понес, а она изо всех сил пыталась вырваться.
    — Ну, ты, уймись! — пригрозил незнакомец, и тут Джейн увидела, что их двое. Оба они были одеты как монахи — в черных балахонах с капюшонами, скрывавшими их лица.
    Джейн закрыла глаза. Черные монахи — это излюбленные персонажи готических романов, вспомнила она, хотя их почти не читала, а вот Рейли…
    При мысли о Рейли Джейн в отчаянии застонала. Выходит, не зря он беспокоился о ее безопасности. То, что она считала безобидными шутками, превратилось в смертельную угрозу. Как она сумеет вырваться? Она не имела ни малейшего представления о том, куда ее волокут эти люди в капюшонах и как Рейли сможет ее найти.
    Надо как-то пометить дорогу, по которой ее несут, решила она. Неожиданно изогнувшись, она тряхнула головой и сбросила с головы косынку, узел которой и так уже ослаб, когда она боролась с похитителем.
    Монахи держали ее крепко, но они не заметили, как косынка упала на дорогу, и молча проскользнули в рощицу пирамидальных ясеней у дальнего конца дома, куда Джейн еще не решилась заглянуть. Вглядевшись, она увидела небольшую часовенку и в ужасе замерла — неужели они собираются совершить над ней страшный обряд?
    Поклонение дьяволу, черная магия, идолопоклонники мелькало в голове Джейн. Что подумал бы ее отец, если бы узнал, что ее заставили принять участие в таком богохульстве? Эта мысль привела ее в ярость, и она пихнула одного из монахов ногой в живот так, что у нее слетела туфля.
    Монах, которого она ударила, стал ругаться, но другой резко его оборвал. Очевидно, церемония должна была пройти в молчании.
    Они миновали часовню, и Джейн уже хотела перевести дух, но увидела, что они на кладбище. Джейн, как дочери викария, приходилось присутствовать на похоронах, и она ухаживала за могилами на близлежащем кладбище. Но как отличались залитые солнцем ухоженные могилы в ее родном Сассексе от этого мрачного места, заросшего сорной травой!
    И черные монахи, и часовня, и кладбище — все казалось Джейн страшным кошмаром, не имевшим ничего общего с тихой, спокойной жизнью простушки Джейн. Ощущение нереальности происходящего еще больше усилилось, когда они подошли к какому-то склепу и, миновав ворота, вошли внутрь. Капли холодного пота выступили у нее на лбу. Если они сейчас положат ее в гроб… Она слышала рассказы о том, как хоронят людей заживо…
    Но ее положили на каменные плиты, а не в деревянный гроб. Может, ее убьют, чтобы принести в жертву какому-нибудь языческому идолу? Однако, несмотря на испытываемый ею ужас, она знала, что не должна терять самообладание, а быть начеку и использовать малейшую возможность, чтобы вырваться и убежать. Может, и шанс-то будет единственным…
    Как только ее опустили на камни, она выхватила изо рта кляп и завопила что есть мочи. Но ей снова засунули кляп, да так глубоко, что она чуть не подавилась.
    Между тем один из монахов достал из-под балахона что-то вроде старинного савана и стал ее в него заворачивать. Слезы навернулись на глаза Джейн.
    Она упустила свой шанс. Отчаяние захлестнуло Джейн. Ее крик вряд ли услышал кто-нибудь в Крейвен-Холле, в том числе и Рейли. Неожиданно ей до боли захотелось увидеть Рейли — его грациозную манеру держаться, его озорную улыбку и лукавый взгляд голубых глаз.
    Она со стоном запрокинула голову и, проклиная то время, которое потеряла, когда презирала Рейли, заплакала о том, что могло бы быть…

    Рейли и Антуан отобрали из числа новых слуг двух крепких и на вид бесстрашных парней, которые должны были дежурить у дома ночью. Рейли не хотелось пугать Джейн, поэтому инструкции парням он дал вне дома, хотя оставлять Джейн одну в доме он тоже опасался.
    Еще никогда в жизни Рейли не испытывал такого напряжения. Куда девалось его легкомыслие? Сожалеть ли о нем? Нет, он ни на что другое не променяет новое для него состояние возбуждения, которое заставило его валяться в грязи, не замечая вокруг ничего, кроме женщины, которую он держал в своих объятиях.
    Он уже собрался проинструктировать дворецкого, как страшный, истошный вопль прорезал тишину и смолк.
    — Вы об этом крике говорили, милорд? — спросил один из парней.
    — Нет, — пробормотал Рейли. — Это кричала моя жена! — Подгоняемый страхом, Рейли побежал туда, откуда, как ему показалось, донесся крик. Слуги бежали впереди, фонарями освещая ему путь. Добежав до края сада, он остановился, прислушиваясь, но крик не повторился.
    Если что-нибудь случится с Джейн… Когда-то он думал, она сухая и сварливая девица, не стоящая его внимания. Теперь он знал, что она живая, привлекательная, любящая женщина. О такой он мог только мечтать. Она как фруктовый десерт: сверху — твердая, хрустящая корочка, а внутри — мягкий и сладкий плод. А между ними — столько разных слоев, что ему жизни не хватит, чтобы все распробовать и всеми насладиться.
    — Мне кажется, что крик доносился с пустоши, — сказал один из парней.
    — Нет, — возразил другой, — вон из той рощи. Рейли выхватил у него фонарь и бросился к деревьям. Вдруг что-то белое мелькнуло у него под ногами.
    — Что это? — Упав на колени, он почувствовал, как будто кто-то ударил его в солнечное сплетение: он узнал косынку Джейн. Вся его бесполезная жизнь промелькнула перед его внутренним взором и круто изменилась в это самое мгновение. Он всегда уверял Джейн, что в жизни нет ничего серьезного или важного. Сейчас он понял свою неправоту. Она для него важнее всего. Это было серьезно.
    Схватив косынку, он ринулся вперед. Если кто-то причинил Джейн боль, он за это заплатит. Заплатит своей жизнью.

    Саван уже стянул ей грудь, стало трудно дышать. Стемнело, поэтому, увидев мерцающий свет фонаря, она решила, что теряет сознание и это всего лишь предсмертное видение. А когда она услышала голос Рейли, то подумала, что бредит, и минуты ее сочтены.
    — Сейчас же освободите мою жену! Склонившийся над ней монах дернулся, и она, подняв голову, увидела в проеме склепа фигуру Рейли.
    Она скорее почувствовала, чем увидела, как монах встал и отступил назад.
    — Крейвен-Холл требует свое, — мрачно произнес он, напомнив Джейн зловещие предсказания миссис Грейвз. Страх за свою жизнь вдруг отступил: теперь опасность грозила Рейли. Люди, похитившие ее, конечно, не обладали сверхъестественной силой, но они были грубыми и жестокими. Сможет ли Рейли им противостоять?
    — Сейчас же развяжите мою жену, — повторил Рейли, и в его голосе прозвучали жесткие нотки, удивившие Джейн.
    — А если не развяжем? — вызывающе спросил монах, стоявший рядом с Джейн. Другой пытался его урезонить, но говоривший лишь рассмеялся. — Не думаешь же ты, что этот лондонский задавака станет пачкать свои белоснежные ручки или осмелится сюда войти?
    — Значит, я задавака? Боюсь, мне придется вас разочаровать. — Джейн показалось, что он отступил в сторону, но Рейли неожиданно резким движением одной руки ударил монаха в челюсть, а другой — в живот, так что у того слетел капюшон. Со стоном лжемонах попятился и упал на землю.
    — Надо же, пригодились уроки бокса, которые мне преподавал Уиклиф, — с удовлетворением сказал Рейли, глядя на результат своей работы.
    Второму монаху, видимо, не понравилось, как поступили с его напарником, и он набросился на Рейли, но пролетел мимо него, потому что тот вовремя отступил в сторону. Потом, повернувшись, Рейли пнул его ногой в зад, монах врезался головой в стену и со стоном рухнул.
    — Не совсем по правилам, но и они вряд ли стали бы их соблюдать, — заявил Рейли, и озорная улыбка расплылась на его лице. Но, обернувшись к Джейн, он спросил с тревогой в голосе: — С вами все в порядке, любимая моя, единственная?
    Он вынул кляп, размотал саван и помог ей сесть. Обхватив ладонями ее лицо, он заглянул ей в глаза с бесконечной нежностью и с такой серьезностью, что она еле сдержала слезы.
    Рейли хотел что-то сказать, но тут первый монах зашевелился, и он обернулся к нему.
    — А теперь рассказывай, что вы задумали.
    — Мы не собирались делать ничего плохого, милорд, — ответил монах, потирая челюсть. — Мы только хотели напугать вас, чтобы вы уехали. Мы собирались связать ее и оставить здесь. Клянусь, мы не причинили ей вреда.
    Джейн хотела возразить и в доказательство показать синяки и царапины, но промолчала. Слава Богу, она осталась жива!
    — А почему вы не хотите, чтобы кто-нибудь жил в Крейвен-Холле? Почему?
    Монах покосился на своего подельника, все еще без движения лежавшего на земле, и буркнул:
    — Мы использовали это место.
    — Каким же образом?
    — Хранили здесь кое-какие вещи, — неохотно пояснил монах.
    — Краденые, я полагаю, — пересохшими губами прошелестела Джейн, придя в ужас оттого, что все замечательные предметы искусства не принадлежат Рейли.
    — Нет, миледи. Ни одна вещь не краденая, клянусь вам. За все заплачено, а товар поступал главным образом из других графств, а кое-какой — из-за границы.
    — Понятно. Контрабанда, — сказал Рейли. — Виски из Шотландии, джин из Голландии и дорогие вина — из Франции. Всем этим вы снабжали гостиницы и постоялые дворы Чистлсайда.
    — Я думала, что с окончанием войны прекратилась и контрабанда, — сказала Джейн.
    — Пока существуют тарифы и пошлины, контрабанде конца не будет, — заявил Рейли. — А где вы все это прячете?
    — В подвале, за каминной трубой.
    — Полагаю, труба фальшивая?
    — Да, милорд.
    — Да-а, — протянул Рейли, явно заинтересованный, и Джейн почувствовала, что ужасы этой ночи поблекли, а жизнь — прекрасна. И это надо отпраздновать — шампанским, сладостями, нарядами, всем тем, что с таким жаром превозносил Рейли, — и вместе с ним!
    — И давно вы этим занимаетесь?
    — Уже несколько лет.
    — И насколько я понимаю, ни для кого это не было секретом? — размышлял Рейли. — Вот почему, — обернулся он к Джейн, — в деревне усиленно отговаривали нас селиться в Крейвен-Холле. Все пользуются доходами от этого бизнеса.
    — Не хотите ли вы убедить меня, что мистер Холройд одобрял его? — запротестовала Джейн. Корнелиус, конечно, не был святым, но он вряд ли закрыл бы глаза на беззаконие.
    — Нет, миледи, он ничего об этом не знал, но он был старый и больной человек.
    — И вы этим воспользовались, — упрекнула Джейн. Она была поражена тем, что никто из местных жителей не пришел на помощь старому джентльмену, а наоборот, они объединились, чтобы держать его и наследника в неведении.
    — Погодите! Мы хорошо платили за то, чтобы пользоваться этим местом. — Монах вдруг забеспокоился, словно сболтнул лишнее. — То есть я хочу сказать, что нам хорошо платили за наш товар.
    Но сказанного уже не вернуть, и лжемонах это понял. Рейли тоже не пропустил мимо ушей странное заявление и огорошил парня вопросом:
    — Читать умеешь?
    — Нет, милорд.
    Джейн смотрела на мужа с восхищением: у Рейли был вид сыщика, который напал на след.
    — Значит, — заявил он, — это она украла у меня роман и вычитала там про все эти ужасы — светящийся череп, лужа крови, монахи в черных капюшонах. Не удивлюсь, если окажется, что это она придумала прятать в доме контрабандный алкоголь.
    — Тут вы ошибаетесь, милорд, — возразил лжемонах. — Она подсказала нам некоторые трюки, чтобы выжить вас из Крейвен-Холла, но контрабандой мы занимаемся уже очень давно… — Чувствуя, что проговорился, он замолчал, а потом добавил: — Больше не скажу ни слова.
    — Как хочешь, — пожал плечами Рейли. — Пусть этим займется судья.
    — Что? — подскочил парень.
    — Мне, в общем-то, все равно, откуда берется вино на моем столе, но вы напали на мою жену, а этого я вам не прощу. Передайте вашим сообщникам, когда они придут навещать вас в тюрьме, что они потеряли свой товар. Даже если вся деревня занимается контрабандой, а судя по поведению жителей, это именно так, мне на это наплевать, но отныне Крейвен-Холл принадлежит мне, и я не потерплю, чтобы за моей спиной проворачивали темные делишки. А если кто посмеет побеспокоить мою жену… считайте того человека мертвецом. Это я вам твердо обещаю.
    Рейли снова нанес парню сокрушительный удар кулаком в челюсть, тот отлетел и упал, стукнувшись головой о стену.
    — Надо будет поблагодарить Уиклифа, что он таскал меня с собой на уроки бокса, — пробормотал Рейли, потирая костяшки кулака. — Не могу сказать, пошли ли на пользу уроки фехтования, но друзья уверяли меня, что каждый приличный человек должен уметь себя защитить.
    Джейн только молча взирала на Рейли. Перед ней стоял мужчина, которого она прежде не знала. Смелый и бесстрашный. Просто герой. Он с легкостью расправился с двумя здоровенными парнями, а с его головы не упало ни волоска. Ей хотелось смеяться, но у нее кружилась голова и ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок.
    Как будто угадав ее состояние, Рейли поднял жену на руки, словно ребенка, и это ее смутило.
    — Я вполне могу идти сама, — сказала она и уперлась руками ему в грудь. Он встретился с ней взглядом, и даже в темноте она прочла в нем откровенное желание. Она обняла его за шею и прислонилась головой к его плечу. Тепло, покой и радость — вот что она почувствовала. Здесь ее место.
    Двое дюжих парней ждали их за воротами склепа. Сначала Джейн решила, что они из одной банды с ее похитителями, но Рейли окликнул их по именам.
    — Там остались двое негодяев. Они хотели запереть в склепе мою жену. Так заприте там их самих. Завтра я привезу судью.
    Джейн понимала, что ей следует заставить Рейли опустить ее на землю, но ей так хорошо у него на руках! Совсем недавно она могла бы подумать, что он может устать нести ее или вовсе бросить, но сейчас Рейли пронес ее без остановки через сад, а потом через лабиринт комнат в свою спальню. Догадаться о его намерениях было нетрудно.

Глава шестнадцатая

    Рейли положил Джейн на кровать и, склонившись над нею, посмотрел ей в глаза, словно хотел найти в них ответ на свой немой вопрос. Но потом отстранился и сказал хриплым голосом, в котором угадывалось разочарование:
    — Вам следует отдохнуть после пережитого.
    — Да… нет! — Джейн схватила его за руку, но не знала, что сказать. Останься со мной? Люби меня? Сделай меня своей женой? Дрожа всем телом от переполнявшего ее желания, она, тем не менее, не могла заставить себя выговорить эти слова. Опустив глаза, она вдруг увидела кровь на его пальцах и заволновалась. — У вас кровь. — Она села. — Позвольте мне заняться вашей раной.
    Она зажгла лампу и налила в таз воды из позолоченного кувшина. Усадив Рейли в кресло, она смыла кровь и перевязала ему руку носовым платком. Рана была небольшой, но Джейн радовалась, что может чем-то заняться и сосредоточиться перед решающим разговором.
    — Вы… вы были неподражаемы, Рейли. Дэверелл, — чуть слышно добавила она. — Когда вы появились в склепе, я подумала, что брежу. А потом запросто расправились с двумя недоумками. Я такого никогда не видела. Вы вели себя просто как герой.
    Рейли хмыкнул, но когда она на него посмотрела, то увидела в его глазах не насмешку, а какое-то удовлетворение, понимание и еще глубокое чувство, в которое Джейн даже боялась поверить.
    — Надо чем-нибудь смазать рану и наложить повязку, — заявила она поспешно, боясь выдать свое волнение.
    — Я тоже вами горжусь, Джейн, моя прекрасная, храбрая женушка, — тихо произнес Рейли. — Не надо никакой повязки. — Он встал, и Джейн помогла ему снять камзол. Встряхнув, она повесила его на угол зеркала.
    — Вот так, — деловито сказала она, но сердце прыгало у нее в груди. Что теперь?
    — У вас волосы растрепались. — Он подошел к ней сзади, и она поняла, что он взял решение на себя. Он вынул остатки шпилек, и волосы упали ей на спину. Джейн всегда страдала из-за своих прямых волос… но не сейчас. Она откинула назад голову, чтобы дать мужу возможность расправить их.
    Осмелев от прикосновений Рейли, она повернулась к нему лицом и, опустив глаза, стала расстегивать его жилет.
    — Вы испачкались, — прошептала она, хотя на жилете не было ни единого пятнышка. Но ее руки дрожали, и жилет, скользнув по рукам Рейли, упал на пол. — Ах, какая я неловкая, — сказала она и нагнулась, чтобы поднять его, но Рейли ее остановил:
    — Оставьте.
    Она смотрела, как он снял с себя галстук и бросил его на пол, потом стянул через голову рубашку и тоже кинул, не глядя.
    Джейн хотела запротестовать, но вид его обнаженной груди привел ее в смятение.
    — Вы… вы так прекрасны, что у меня сердце замирает, — призналась она дрожащим голосом.
    Как бы угадав ее тайное желание, он взял ее руку и приложил ладонью к своей груди. Кожа была теплой и гладкой, а под ней гулко билось его сердце. А когда ее пальцы коснулись соска, он издал тот самый низкий, хрипловатый звук, который так ее возбуждал.
    — Тогда возьмите мое сердце. Позвольте отдать вам свою любовь, свое тело, наполнить вас своей жизненной силой!
    Все слова вылетели у нее из головы, и Джейн только кивнула, а он начал целовать ее щеки, лоб, брови, одну губку, потом другую, пока наконец не завладел ее ртом полностью.
    Прежде чем она успела опомниться, Рейли уже расстегнул ей платье, и оно упало на пол.
    — Я хочу видеть тебя всю, — прошептал он между поцелуями.
    И вот она уже стоит перед ним с пылающим лицом и совершенно обнаженная. Что она наделала? Сейчас он увидит… Сейчас он поймет…
    — Ты восхитительна, Джейн, любовь моя, — сказал он, и от этой похвалы дрожь пробежала по всему ее телу. — Восхитительна!
    Опустив ее на кровать, Рейли стал снимать с нее туфли и чулки. Потом он поднялся и, не спуская с нее глаз, стал раздеваться.
    Джейн смотрела на него, словно зачарованная. Он был так прекрасен — стройный, худощавый, но сильный. Восставшая плоть притягивала ее взгляд.
    — Не ожидала, что это… что он… такой большой… — запинаясь, прошептала Джейн.
    — Значит, и удовольствие будет большим, Джейн, — усмехнулся он, опускаясь на нее.
    Когда их тела соприкоснулись, у нее перехватило дыхание.
    Как он сказал? Восхитительна! Так думала она, когда его гладкое тело начало двигаться, скользить по всей длине ее тела, и это была последняя мысль на границе волшебного мира ощущений.
    — Какая же ты сладкая, Джейн! Так и хочется съесть! — Джейн содрогнулась от неожиданности и удовольствия, когда он обвел языком сосок, а потом взял его в рот и глубоко втянул. Она выгнула спину. Ее переполнял невероятный восторг. Все же ей чего-то не хватало. Она задвигалась, но он стал ее гладить, и тогда она прикоснулась к нему и ее пальцы забегали по его спине.
    — Да, моя прелесть, вот так! Это так приятно! — шепнул он.
    Она хотела ответить, но что-то глубоко внутри требовало большего. Когда Рейли раздвинул ей ноги, и Джейн ощутила на себе его твердую плоть, она вскрикнула и с этой минуты позабыла обо всем. Кроме одного — ей отчаянно хотелось… чего-то.
    — Не торопись, любовь моя… Тебе не терпится? Я так рад, Джейн, так рад… Давай попробуем так, — сказал он, вставая на колени. Он приподнял ее за бедра и склонился над ними. Она почувствовала себя на вершине блаженства, но вместе с тем — будто выставленной напоказ, незащищенной. Она хотела отвернуться, но Рейли шепотом вернул ее взгляд.
    Джейн услышала, как из ее груди вырвался какой-то нечленораздельный звук. Она вцепилась в простыни, а он начал водить твердой, горячей и влажной плотью по ее лону — вверх-вниз, вверх-вниз, — пока она не пришла в неистовство. Скромная девушка из Троубриджа превратилась в руках Рейли в экзотическое существо, изнемогающее от страсти.
    — О, Джейн, любовь моя, такая желанная, такая прелестная, — шептал он, входя в нее. Ей показалось, что взрыв непередаваемых ощущений взметнул ее куда-то ввысь, но вместе с ним пришла боль.
    — Остановитесь, — воскликнула она.
    — Ничего не бойся… — прошептал он, успокаивая ее голосом, руками, губами. Как только она немного расслабилась, муж вошел в нее одним сильным движением, от которого она вздрогнула и пришла в ужас.
    Ее била дрожь. Удовольствие пропало. Какое-то время они лежали без движения, и Джейн решила, что все кончилось, но тут Рейли заговорил мягким, журчащим голосом:
    — Ах, Джейн, ты такая… ты ни на кого не похожа. Моя женушка, моя страстная возлюбленная…
    Джейн никакой страсти не испытывала. Она только хотела, чтобы он оставил ее в покое, но ощутила, что он входит в нее все глубже и глубже.
    Она вскрикнула, но он стал ее целовать, проникнув в ее рот языком, пока она снова не потеряла голову.
    — Вот так, Джейн. Прими меня всего, — хриплым голосом сказал он, и она почувствовала, как он медленно входит в нее, и ей, странное дело, уже не было плохо. Она даже осмелилась взглянуть на него — его голова была запрокинута, глаза блестели от напряжения, рот сжат. И внезапно ей захотелось отдать ему все, о чем бы он ни попросил. — Всего меня, Джейн, — повторял он, и та почувствовала себя могущественнее и прекраснее любой женщины на свете.
    Сначала она радовалась лишь тому, что доставляет ему наслаждение, но по мере того, как темп его движений убыстрялся, в ней ожили прежние ощущения.
    — Давай вместе, Джейн… — шептал он. — Раскройся! Скажи, что чувствуешь то же, что я…
    Но она лишь молча следовала за движениями его тела, отдаваясь во власть его горячей страсти. А он просунул ладони ей под спину, приподнял и прижал к себе. Она ловила ртом воздух, содрогаясь в экстазе.
    — Да, так, Джейн, именно так. Как это прекрасно… — Он приподнялся для последнего, окончательного рывка. — Я… люблю… тебя, — выдохнул он.

    Где-то рядом жужжала пчела, и Рейли открыл один глаз, чтобы проследить, куда она полетит. Он заснул на толстом стеганом одеяле, посреди пустоши, где они с Джейн устроили пикник. Повернув голову, он увидел Джейн, которая собирала полевые цветы, и удивился ее неутомимости. Его прежде чопорная и добродетельная жена совершенно его вымотала!
    Он усмехнулся, припомнив, как именно это случилось в первый раз. После того как Рейли нашел ее в склепе живой и невредимой, его обуяла такая радость, что он решил тут же отпраздновать это, овладев ею. Желание, так долго снедавшее его, было выпущено на свободу.
    Иногда Рейли все же сомневался в ее чувствах. Правда, только до тех пор, пока он не ловил ее взгляд: так не смотрела на него ни одна женщина. В ее взгляде светилось восхищение, граничившее с обожанием, и это приводило Рейли в совершеннейший восторг.
    К тому же он завоевал ее уважение, и это было для него важнее, чем похвала высокомерных аристократов, или мнение родителей, или — подумать только! — расположение друзей. А когда он занимался с ней любовью, то ему становилось ясно, что вся его прежняя беспутная жизнь была лишь прелюдией этого восхитительного момента.
    Освободившись, наконец, от оков сдержанности, Джейн каждый раз, когда они были близки, дарила ему минуты такого наслаждения, о котором он и не мечтал. Она завладела его телом, душой и сердцем. Он влюбился.
    Приподнявшись на локте, Рейли стал наблюдать за Джейн. На ней было желтое в полоску шелковое платье и соломенная шляпа с лентами того же цвета, болтавшаяся у нее за спиной. Очки она оставила рядом с ним на одеяле. Она стояла к нему боком, и легкий ветерок трепал ее темно-золотые волосы. Кто бы ее сейчас ни увидел, обязательно согласился бы, что эта женщина прекрасна.
    Рейли вдруг почувствовал, что должен сохранить это сокровище для себя, здесь, вдали от нескромных мужских взглядов и намерений. А когда они вернутся в Лондон, он оденет ее, как монахиню, хотя это будет несправедливо по отношению к молодой красивой женщине.
    Будто прочитав его мысли, Джейн повернулась и, раскинув руки, воскликнула:
    — Как мне нравятся эти пустоши! Мне вообще здесь нравится. Я люблю… — Она умолкла, подставив лицо солнцу.
    — Ты же уверяла, что не веришь в любовь, — поддразнил ее Рейли. Что означает ее неоконченная фраза, подумал он. Избегая его взгляда, она сорвала травинку.
    — Я никогда не думала… Я не смела даже мечтать, что такое может случиться со мною… В том мире, где торгуют своим лицом, у меня не было ни пенни. Я была камнем на шее своей семьи, хуже того — я была дочерью, которая никогда не оправдает потраченных на нее денег, удачно выйдя замуж.
    Сердце Рейли болезненно сжалось: он вспомнил печальную, ранимую, неуверенную в себе девочку, не знавшую своей истинной ценности. Как бы ему хотелось вернуться в то время, чтобы утешить ее и рассказать всем, что из нее вырастет красавица. И самое главное — что у нее прекрасная душа. Однако прошлое не вернешь, даже маленькую его частицу. Но он сделает все, чтобы наверстать упущенное.
    — Я уверен, что ты никогда не была обузой для семьи, Джейн, — ответил он. — И жизнь свою ты бы, в конце концов, устроила. Твоя сестра Сара действительно простовата, а посмотри — она замужем, и у нее двое детей, которые ее обожают. Они ее любят, а это в жизни — главное.
    — Тебе легко говорить, — возразила Джейн, — ты родился в богатой и знатной семье, у тебя не было необходимости работать. Ты купался в роскоши.
    — Ты полагаешь, моя жизнь была такой уж простой? Тебя баловал любящий отец и твои замечательные братья и сестры, а я вырос в этом мавзолее под названием Уэстфилд-Парк. Сначала меня воспитывали гувернеры, а потом определяли в разные частные школы, где мне приходилось защищаться от старших ребят. Кормили нас плохо, и мы частенько голодали, но у меня не было денег, чтобы купить поесть. Граф считает, что детей нельзя баловать. Ирония стала для меня средством защиты, а моя знаменитая беспечность помогала мне выжить.
    Джейн смотрела на него широко открытыми от удивления глазами, а он уже не мог остановиться.
    — Это не нравилось моим родителям, которые хотели, чтобы я был таким же чопорным и сухим, как они. В то время как ты раздумывала, какого цвета розы посадить вдоль южной стены, я нес на своих плечах тяжелую ношу своего графского титула, ожиданий родственников и высшего света и, не имея к тому средств, пытался соблюдать приличия.
    Он тряхнул головой и засмеялся, но смех был печальным.
    — Я испытывал постоянный голод: мне не хватало еды, вина, дорогой одежды, смеха, привязанностей. Одно мне удавалось выклянчить, в другом мне помогали друзья, такие же непутевые, как я сам. Но сейчас мне этого недостаточно. Мне нужна любовь, Джейн, любовь. Ты можешь ее мне дать?
    Рейли сел и, стараясь выглядеть беззаботным, облокотился на колени. Он только что обнажил перед Джейн свою душу. Он уверял себя, что готов потратить много времени на то, чтобы завоевать Джейн и обратить ее в свою веру. А теперь выдвигает ультиматум, который она не готова — или не сможет — принять.
    Зачем только он это сделал? Надо взять обратно свои слова, сказать, что будет довольствоваться теми крохами, которые она ему даст, но Джейн уже обернулась.
    — Я… Я хочу испытать все, чему ты захочешь меня научить. Это так прекрасно и ново, но это пугает меня. Я тебе доверяю, хотя мне иногда трудно поверить в то, что виконт Рейли, самое прекрасное, самое совершенное существо на свете, человек, которого я всегда обожала, может полюбить меня. — Помолчав, она продолжала: — Я не могу не думать о том, что ты проделывал все это с другими женщинами. Ты действительно любишь меня, только меня, или сможешь испытывать то же самое к другой женщине?
    Рейли не знал, радоваться ли ему или возмущаться.
    — Послушай меня. — Взяв за руку, он взглянул на нее. — Не знаю, как случилось, что мы оказались вместе, и почему. Может, это судьба распорядилась, чтобы мы оказались в одной постели в Кастерли. Но я твердо знаю, что всю жизнь мечтал о настоящей любви. Я завидовал друзьям, когда такое случалось с ними, а теперь это чувство пришло ко мне. Уверяю тебя, что я никогда ничего подобного не испытывал. Ты единственная, кого я когда-либо любил, и не знаю, как тебя в этом убедить. Разве что доказывать тебе это каждый день и каждую ночь.
    Он увидел, как ее загадочные зеленые глаза заблестели от слез, и у него камень свалился с души.
    — Иди ко мне, — тихо сказал он. — Я начну доказывать прямо сейчас.
    Он увлек ее на одеяло рядом с собой и, отбросив в сторону шляпу, стал поцелуями осушать ее слезы.
    — Эти слезы такие восхитительные, но я хочу, чтобы ты никогда не плакала.
    Его поцелуи становились все более пылкими, и Джейн отвечала ему с не меньшим жаром. Но когда он попытался расстегнуть платье, Джейн запаниковала.
    — Не здесь!
    — Почему? — прошептал он, обнажив одно плечо.
    — Кто-нибудь увидит.
    — Кто? — Кругом, до самого подножья гор, была высокая трава.
    — Кто-нибудь… из дома.
    Но Рейли лишь улыбнулся: Крейвен-Холл был далеко и окружен деревьями.
    — Они нас не могут увидеть, — уверил ее Рейли, все ниже стягивая платье, из-под которого показалось кружевное белье, очевидно подаренное его матерью. Уткнувшись в ложбинку между грудями, Рейли вдохнул аромат свежего белья, полевых цветов и… Джейн. Никакие духи не могли сравниться с этим ароматом!
    Он нащупал ртом сосок, и Джейн пискнула от неожиданности. Как он любил этот писк, означавший одновременно и протест, и поощрение. Он уже снял камзол и стал расстегивать жилет, когда неожиданно отскочила пуговица.
    — Ну и задаст же мне Антуан, — прошептал он на ухо Джейн, которая уже стягивала с него рубашку. Он чуть не задохнулся, развязывая галстук и проклиная Неповторимый узел, которым когда-то так гордился.
    К тому времени, как он разделся, Джейн уже лежала на спине и ненасытным взглядом смотрела на его обнаженную грудь. Потом медленно провела по ней ладонями, и Рейли удивился, какой восторг может вызвать такое простое движение. А когда она, приподняв голову, стала осыпать его грудь поцелуями, он вздрогнул и напрягся.
    — Господи, Джейн! Еще, еще!
    Скользнув руками вниз, он стал гладить ее ноги выше чулок, а потом сам спустился ниже и стал целовать бедра, приговаривая:
    — Прелесть! Не оторваться!
    Джейн снова начала пищать и хихикать, а Рейли уже добрался до восхитительного бугорка мягких завитушек.
    — Рейли! — вскрикнула Джейн.
    Не обращая внимания на ее протестующие крики, он прижался губами к ее пульсирующей плоти. Он водил языком по мягким складкам, а она выгибала спину и всхлипывала от наслаждения.
    Уже не пищит, с удовлетворением подумал Рейли. Подложив под нее руки, он приподнял ее, продолжая ласкать, пока она не достигла вершины экстаза.

Глава семнадцатая

    Рейли, в отличие от Джейн, не был в таком уж восхищении от пустоши, но лежать рядом с женой он мог бы здесь всегда. Во всяком случае, до тех пор, пока его тело не придет в норму.
    В памяти вдруг всплыли долгие дни, которые он проводил в постели с другими женщинами, хотя сейчас он не смог бы даже вспомнить их лица. С Джейн все по-другому. Когда они занимались любовью, это была не просто забавная игра, а полное слияние. Он отдавался Джейн весь, целиком и с такой страстью, которой в себе даже не подозревал. И после акта любви он всегда был опустошен, но даже эта усталость доставляла ему радость.
    Однако его неутомимая жена не собиралась проводить весь день в дреме. После короткого сна она наверняка будет готова вскочить и заняться каким-нибудь делом, и никакие его возражения не остановят ее.
    — Дэв!
    — Хм? — усмехнулся он, рисуя пальцем на спине жены воображаемые узоры.
    — Прекрати! У меня мурашки бегут!
    О, это даже лучше, чем я ожидал, подумал он.
    — Почему? Расскажи. — Рейли приготовился слушать долго, очень долго.
    — Нет, мне надо работать.
    Она села и стала поправлять платье, и муж был вынужден прервать свое утомительное занятие. Потом он тоже стал одеваться, и, взглянув на его мятую рубашку и жилет с оторванной пуговицей, Джейн хихикнула.
    — Видимо, мои дни великосветского денди сочтены, — с притворным вздохом сказал он и понял, что не только его гардероб обречен на перемены. Это, однако, его ничуть не огорчило. Рейли ведь последний из всех друзей начинает новую жизнь, полную любви, о которой он так часто мечтал.
    Правда, не во всем ему повезло, подумал он, глядя на заросшие угодья Крейвен-Холла. У него появились заботы, от которых он не может просто так отмахнуться. Рейли передал властям двух преступников, запертых им в склепе. Он не станет разыскивать их сообщников, но с одним человеком из этой компании все же должен разобраться.
    — Надеюсь, ты не будешь возражать, но мне просто необходимо сегодня кое-что сделать. Я имею в виду, в доме, — заявила Джейн.
    — Я понимаю. И у меня тоже есть дело.
    — Ты хочешь встретиться с поверенным?
    — Нет, это касается тех двоих лжемонахов.
    — Ты имеешь в виду их таинственного сообщника?
    — Да, хотя слово «таинственный» здесь вряд ли подходит. — Скорее зловещий, подумал Рейли с содроганием. Они, наконец, избавятся от этого ужасного существа, а Джейн придется поверить фактам. — На сей раз миссис Грейвз придется убраться из Крейвен-Холла.
    — Неужели ты думаешь, что за всем этим стоит миссис Грейвз?
    — Послушай, Джейн, по ее собственному признанию, она была единственной служанкой в доме последние несколько лет. Кому бы они стали платить за то, чтобы пользоваться подвалом?
    — Но должна же быть какая-то причина? — не сдавалась Джейн. — Трудно поверить в то, что она без всякой причины разрешала прятать в доме контрабанду. Я пойду с тобой, — решительно заявила она.
    — Сомневаюсь, что после случившегося старая ведьма еще здесь, — сказал Рейли, когда они пришли в дом.
    Однако Рейли ошибся. Экономка не сразу, но все же явилась на его вызов.
    — Прошу вас, миссис Грейвз, присядьте, — сказал Рейли. — Я хотел бы поговорить с вами о похищении мой жены. Я также надеюсь, вы расскажете нам, с какого времени и почему контрабандисты начали прятать свой товар в нашем подвале.
    Избегая смотреть на Рейли, экономка молчала так долго, что он подумал, не задремала ли она, но тут старуха заговорила:
    — Это было необходимо, чтобы на столе была еда.
    Рейли надеялся услышать, что экономка действовала по принуждению, поэтому ответ миссис Грейвз его удивил.
    — Вы хотите сказать, что на деньги, которые они вам платили, вы покупали себе продукты? — удивился он.
    — Для себя и для мистера Холройда, — кивнула экономка.
    Господи, подумал Рейли, верно, ситуация в доме была хуже некуда, если слугам приходилось идти на преступление, чтобы прокормиться.
    — Вот видишь, — вступила Джейн, — я же говорила, что должна быть причина.
    — То есть мой дядя не давал вам достаточно денег на хозяйство?
    — Он отказывался тратить деньги на ремонт и перестал платить слугам, которые еще оставались в доме. Он говорил, что наступили тяжелые времена.
    Рассказ экономки поверг Рейли в уныние. Он так надеялся — вопреки всему, что произошло, — все же спасти Крейвен-Холл для Джейн, но, видимо, это не удастся. Разве что…
    — Миссис Грейвз, а вы никогда не думали продать что-либо из вещей? — спросил он.
    Экономка бросила на Рейли мрачный взгляд, и он пожалел, что Пруденс Ревенскар — автор готических романов — никогда с ней не встретится.
    — Мистер Холройд никогда ни с чем не расставался.
    — Но некоторые статуи и картины, возможно, представляют определенную ценность.
    — Все равно это неправильно, — так же угрюмо заявила миссис Грейвз.
    Значит, брать деньги за хранение контрабандного товара правильно, а продавать вещи, чтобы кормить старика Корнелиуса, — неправильно. Все же экономка, как могла, сохранила дом.
    — Мне жаль, что леди Рейли пришлось пережить неприятности, — неожиданно заявила миссис Грейвз. — Я никому не хотела причинять вреда, а просто старалась вас напугать, чтобы вы уехали.
    Рейли чуть было не взорвался, вспомнив, как нашел Джейн в склепе, связанной и завернутой в саван, но он заставил себя улыбнуться: старуха хотела перед ними извиниться — пусть на свой манер.
    — Я в этом и не сомневалась, — вступила в разговор Джейн. Положительно, у его жены слишком доброе сердце, подумал Рейли. Лично он все еще не удовлетворен объяснениями экономки.
    — Мне понятно, почему от нас желали избавиться контрабандисты, но вы-то почему? — поинтересовался Рейли, хотя почти наверняка знал ответ. Любой разумный наследник в два счета выгнал бы никому не нужную экономку, а дом бы просто снес.
    Ни один мускул не дрогнул на лице миссис Грейвз. Она сидела с каменным лицом и молчала.
    — Может, вы беспокоились, что мы здесь все переменим? — мягко спросила наконец Джейн. — Но мы не собираемся упразднять вашу должность. Я уверена, что вы просто устали. Пойдите и отдохните.
    Рейли с ужасом смотрел, как Джейн помогла миссис Грейвз встать и проводила ее во флигель для слуг. Он стоял посередине столовой, и у него было такое ощущение, что необъяснимые ужасы будут и дальше продолжаться. Неужели Джейн вправду собирается оставить в доме эту полоумную?
    Сколько раз из-за ее «шуточек» Джейн просыпалась среди ночи от страшных звуков! Их даже выманили из дома на пустоши — хорошо хоть светила луна! А однажды им пришлось спать в одной комнате… Тут Рейли задумался. Может быть, наоборот, он должен быть благодарен экономке за то, что косвенным путем она способствовала его сближению с женой?
    Нет, благодарить — это уж слишком!

    Выезжая из деревни, Рейли пришел к выводу, что начинает привыкать к жизни в Чистлсайде. Месяц, даже неделю назад эта мысль привела бы его в смятение, а сейчас он небрежно махал рукой в ответ на приветствия, доносившиеся из некоторых домов.
    Впрочем, виконта все еще удивляла внезапная доброжелательность местных жителей, переставших угрожать ему. После случившегося он ожидал, что враждебность усилится, а получилось наоборот — неохотно, но люди все же стали принимать его как хозяина Крейвен-Холла.
    Правда, он постарался уладить дело с контрабандой как можно мягче, распорядившись поделить товар между близлежащими гостиницами и постоялыми дворами. Он не предпринял никаких шагов против торговцев, кроме тех двоих, что похитили Джейн: они были арестованы. К тому же Рейли слишком нравились заморские вина, чтобы прикрыть дело, которым здесь занимались веками до него и будут заниматься и впредь, независимо от того, одобряет он контрабанду или нет.
    Да, ему положительно начинало нравиться в Нортумберленде и в Крейвен-Холле. Интересно, что бы на это сказал Пимперингтон? Наверно, отвернулся бы от него. Ну и пусть!
    Рейли пребывал в отличном настроении. Прошедшая неделя была самой счастливой в его жизни. Ночи полны любви и наслаждения, да и днем он то и дело увлекал жену в укромные уголки в саду для тайных свиданий. А в промежутках он копался в многочисленных коллекциях Корнелиуса, разыскивая что-нибудь этакое, что понравилось бы Джейн.
    При одной мысли о Джейн Рейли начал улыбаться. Она так счастлива в Крейвен-Холле, все время что-то делала и приходила в восторг от любой находки. Она стала надевать яркие платья, ходила с распущенными волосами, улыбалась и смеялась его шуткам, позволяла ему кормить себя сладостями, а в постели была такой раскрепощенной и страстной, что он только диву давался.
    Будет ли она такой же в Лондоне, Сассексе или Уэстфилд-Парке? Уже надо думать о том, где они обоснуются. Он привык жить в стесненных обстоятельствах, обедать в гостях, кочевать из родительского дома в поместья друзей, но сейчас все изменилось. Джейн такая жизнь не подходит.
    Джейн нужно постоянство. Она готова поселиться в этом полуразрушенном доме, но сколько времени они смогут здесь оставаться? Сколько могут стоить предметы искусства, которые они обнаружили? По сравнению с крупными поместьями содержание Крейвен-Холла обойдется недорого, но основному зданию нужна новая крыша, да и все остальное нуждается в ремонте, на который у Рейли не было денег.
    Одолеваемый столь мрачными мыслями, Рейли подъехал сначала к конторе поверенного, дабы убедиться, что она все еще закрыта, и остолбенел — в окне не было обычной записки.
    Неужели Феликс Ферман, наконец, вернулся? Едва карета остановилась, Рейли выпрыгнул и побежал к входу. Зачем так торопиться, остановил он себя. Новости вряд ли будут хорошими. Корнелиус наверняка оставил после себя одни долги, им не хватит денег расплатиться, даже если они продадут все свои находки.
    Комнатка, в которой восседал за письменным столом поверенный, была так же захламлена, как Крейвен-Холл.
    — Вы мистер Ферман? — осведомился Рейли.
    — Да, это я, — ответил поверенный. — А вы, должно быть, лорд Рейли. Прошу меня простить за долгое отсутствие, но мой племянник попал в дорожную катастрофу по пути в Лондон, и сестра была в отчаянии. Как только племянник поправился, я поспешил обратно, но, насколько понял, моя помощь не нужна. Я слышал, что вы хорошо устроились. Позвольте заметить, милорд, что вы как раз тот человек, который нужен этой деревне и Крейвен-Холлу.
    Рейли захотелось оглянуться, чтобы удостовериться, что у него за спиной не стоит его отец. Он был уверен, что поверенный говорит не с ним. Но Ферман кланялся и обращался именно к нему.
    — Я слышал о вас только хорошее и рад, что в поместье снова поселится аристократ с женой. Для молодой семьи Крейвен-Холл — замечательное место.
    У Рейли сердце упало при мысли, что Джейн может родить. Он всегда считал деторождение не чем иным, как средством продолжения графского рода. Но сейчас… Возможно, появился шанс создать семью, где главной ценностью будет любовь, а не ожидание наследника графского титула.
    Он представил себе Джейн играющей с детьми в саду или на пустоши. Может, она уже беременна? Тогда они точно останутся в Крейвен-Холле, подальше от холодных коридоров Уэстфилд-Парка.
    — Вы совершенно правы, — сказал Рейли, откашлявшись, — но мне надо уладить дела дяди.
    — Ах, да, разумеется. Прошу вас присесть, милорд. — Поверенный сел за стол и стал перебирать бумаги. — У меня все здесь в полном порядке. Как я уже писал графине, вы — единственный законный наследник.
    — А как же его дочь? Есть сведения, что дядя оставил незаконнорожденную дочь.
    — Да что вы говорите! — изумился поверенный. — Я, признаюсь, ничего об этом не слышал. Но если таковая появится, у нее нет прав на поместье. Оно ваше, включая дом со всем имуществом, которое там находится, несколько ферм арендаторов, а также некоторые вложения в фонды, составляющие годовой доход в размере пятидесяти тысяч фунтов.
    — Прошу прощения. Кажется, я не понял последнее, — переспросил Рейли, не веря своим ушам.
    — У меня в настоящий момент нет точных цифр, я был в отъезде несколько недель, но мне известно, что перед смертью мистер Холройд владел именно таким состоянием.
    — Простите меня, — Рейли даже потряс головой, — но я в некоторой растерянности. Крейвен-Холл в плачевном состоянии, поэтому я предполагал, что у моего дяди нет ни гроша.
    — А! Понимаю, — улыбнулся поверенный. — Мистер Холройд ни с кем не общался, жил отшельником, и я никогда у него не был. Все дела мы решали путем переписки. Слуг он почти всех уволил много лет назад, поэтому неудивительно, что вы пришли к такому заключению. Я сожалею, — добавил мистер Ферман, — что дом оказался в запустении, но уверяю вас, что, хотя у мистера Холройда была репутация скряги, он занимался профессиональным коллекционированием, а также вкладывал деньги во всевозможные прибыльные предприятия.
    Рейли снова откашлялся.
    — И у дяди не было долгов?
    — Хоронили его за счет поместья, но я не знаю, расплатился ли он со слугами.
    Например, с миссис Гроб, подумал Рейли виновато. Но это легко поправить, решил он, чувствуя незнакомую доселе эйфорию.
    Он, наверное, улыбается как идиот. Поверенный, возможно, считает его странным, но он и не подозревает, в каких стесненных обстоятельствах пребывает виконт и что для него и для его жены означает новость о наследстве. Надо сейчас же вернуться и все ей рассказать!
    — Очень хорошо, мистер Ферман. А теперь, прошу меня извинить, мне надо… домой. Но я вернусь на днях, и мы обсудим детали. Вы хорошо поработали, и я позабочусь о том, чтобы вы получили существенное подтверждение моей благодарности.
    Рейли имел в виду денежное вознаграждение, но он был так рад, что с удовольствием поцеловал бы поверенного прямо в лысину.
    — В этом нет необходимости, милорд, — зарделся мистер Ферман. — Я чрезвычайно рад, что вы поселились в наших краях, и уверен, что это будет способствовать их процветанию.
    Рейли был в этом не слишком уверен, но улыбнулся и поспешил к карете.
    Когда лошади тронулись, Рейли откинулся на сиденье и расхохотался. Фортуна, долгие годы лишь подмигивавшая ему, наконец, улыбнулась во весь рот: прямо с неба на него свалилось огромное состояние.

    Джейн отодвинула в сторону тяжелую золоченую раму, чтобы посмотреть, что находится за ней у стены. Она уже обнаружила в библиотеке за грудой старых газет целую коллекцию дорогих картин.
    Рейли, конечно, сказал бы, что ей следовало позвать дворецкого. Но Джейн предпочитала все делать сама, и ее мужу придется к этому привыкнуть. Самый ухоженный мужчина в Англии получил в жены женщину, которая любила пачкать руки. Да, ей нравилось работать руками — в саду, в доме и… в постели мужа. Последнее наблюдение ее несколько смутило, но это было правдой.
    — Как же я люблю тебя!
    Джейн улыбнулась, услышав голос Рейли. Он как будто почувствовал, что она по нему скучает, и вернулся домой.
    — Ты уверен?
    Он стоял в дверях и смотрел на нее так, что горячая волна желания окатила ее с ног до головы. Интересно, у нее когда-нибудь перестанет захватывать дух от одного его вида?
    — Абсолютно. И я хочу остаться здесь навсегда.
    — Ты говорил с поверенным?
    — Да, он вернулся и сказал, что у нас есть деньги. Целое состояние, Джейн! Мы сможем сохранить твой драгоценный дом и даже его отремонтировать, нанять слуг и вырастить здесь наших детей.
    Рейли не успел договорить, а она уже бросилась ему на шею, и он, подхватив на руки, закружил ее по комнате.
    — Ты действительно хочешь жить здесь? — спросила она, когда муж опустил ее на пол. Ей было немного страшно услышать ответ, но она должна знать. — А как же Лондон? Ты по нему не будешь скучать?
    — В Лондоне не осталось ничего такого, что бы я не испытал или не сделал. А здесь у меня на кое-что еще не пропал аппетит. — Его глаза сверкнули озорным блеском, а рука скользнула по ее спине и ниже. Джейн посмотрела на него с сомнением. — Мы можем поехать туда, когда тебе захочется, но эта развалюха — моя. Я вдруг почувствовал себя собственником и намерен укрепиться в этом чувстве.
    Джейн посмотрела на него пристальным взглядом и поняла, что он говорит серьезно — Рейли и вправду хочет создать семью и жить именно здесь. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но тут совсем рядом что-то грохнуло.
    — Опять! — жалобно воскликнул Рейли. Раскинув руки, он оглядел комнату и сказал упавшим голосом: — Почему в этом доме я не могу поцеловать жену без того, чтобы кто-нибудь мне не помешал?
    Джейн улыбнулась, поднимая с полу упавшую картину в тяжелой раме, а потом, отступив, залюбовалась портретом пожилого джентльмена с кустистыми седыми бровями и суровым выражением лица.
    — Я так и знал! Этот старый шельмец преследует меня с того самого момента, как я переступил порог этого дома. Впрочем, я, верно, должен его поблагодарить за то, что он оставил нам кругленькую сумму денег.
    — А ты уверен, что это твой дядя? — засомневалась Джейн, не находя никакого сходства между джентльменом на портрете и Рейли.
    — Да он вылитый Холройд, а уж характер виден невооруженным глазом! Слава Богу, что я внешностью пошел в родню со стороны отца.
    Джейн разглядывала старика, и почему-то густые брови и суровый взгляд показались ей странно знакомыми. Кого он ей напоминает? Внезапно она обернулась к Рейли, и они воскликнули одновременно:
    — Миссис Грейвз! — В голосе Джейн звучала тревога, между тем Рейли остался явно доволен. Поглядев на мужа, Джейн спросила: — Ты понимаешь, что это означает?
    — Она его дочь, — кивнул Рейли.
    — Но когда она вернулась? Наверняка она не жила здесь все время. Почему он сделал из собственной дочери служанку? — Джейн запнулась: страшная мысль вдруг пришла ей в голову. — Господи, ты не думаешь, что она его убила?
    — Нет, Боже упаси! Если бы она задумала его убить, сделала бы это давным-давно. Но теперь я понимаю, откуда взялись все эти средневековые ужасы, которыми кишат готические романы, — эти гремящие цепи и стоны, от которых кровь стынет в жилах, светящийся череп, лужа крови, загадочное предостережение, брошенное в окно, и даже черные монахи. Все это она вычитала из книг, а мы попались. А теперь подумай, Джейн, что главное в готических романах, которые ты так презираешь?
    — Мрачные предсказания?
    — Не только. И хотя я вряд ли могу считать себя злонамеренным узурпатором, миссис Грейвз уж точно таинственная наследница!

    Джейн настояла на том, чтобы присутствовать при разговоре Рейли с миссис Грейвз.
    Эта женщина, думал Рейли о Джейн, взяла над ним слишком большую власть и не стесняется ею пользоваться. У нее на все своя точка зрения. Хорошо еще, что их мнение часто совпадает.
    — Мне кажется, у нее не все в порядке с головой. Что, если она вдруг взбесится? — сказал Рейли, искоса глянув на Джейн. Но та лишь фыркнула, явно для того, чтобы скрыть улыбку. Надо же, у этой девчушки снова проснулось чувство юмора! Хотя он ничего забавного в предстоящем разговоре не видит.
    — Право, Дэв, твоя беззаботность нравилась мне больше. К тому же я уверена, что ты в состоянии меня защитить.
    От этой похвалы Рейли расслабился, но тут же понял, что женушка снова им манипулирует.
    Протестовать было поздно: миссис Грейвз вошла и села на предложенный ей стул.
    — Миссис Грейвз, — начал Рейли, — виконтесса желает, чтобы вы продолжали работать у нас, несмотря на то, что вы были замешаны в ее похищении. Однако обнаружилось, что ваше положение в доме не таково, как мы считали прежде.
    Миссис Грейвз тупо смотрела перед собой, будто не понимая, и Рейли решил не ходить вокруг да около.
    — Короче, мы знаем, кто вы… кузина.
    — Как вы узнали? — после долгого молчания спросила экономка. В ее голосе не было ничего, кроме обреченности.
    — Мы нашли письмо мистера Холройда, в котором он признался, что знает о вашем существовании, — мягко сказала Джейн. — С тех пор мы вас разыскивали, а вы, оказывается, были рядом.
    — Да. И как давно вы здесь? — В намерения Рейли не входило прощать старой женщине ни обмана, ни ее коварных планов прогнать их из Крейвен-Холла. — Судя по письму, дядя отказался от вас, как только вы родились.
    — Да, — сверкнула глазами миссис Грейвз. — Репутация моей матери была погублена. Ей пришлось уехать к родственникам, которые никогда не забывали напоминать, где ее место. Я возненавидела его за то, что он сделал с моей матерью, и после ее смерти вернулась сюда, чтобы отомстить ему.
    Пораженный горячностью экономки, Рейли даже пожалел старика Корнелиуса, забывшего, что кровь не водица…
    — Я нанялась экономкой, чтобы вернуть то, что принадлежит мне, — призналась миссис Грейвз. — Но отец оказался не злобным демоном, а больным, беспомощным стариком и… кончилось тем, что я стала за ним ухаживать.
    — И вы никогда ему не признались? — спросила Джейн.
    — Я собиралась, но разум его уже помутился. Он ненавидел женщин и никогда бы меня не нанял, если бы не нуждался в помощи. Мало кто согласился бы терпеть его выходки. Я боялась, что он прогонит меня, узнав правду.
    Итак, в конце жизни старому Корнелиусу пришлось принять помощь дочери, которую он отверг, думал Рейли. Где бы этот скряга сейчас ни находился, он, наверное, корчится от злости. А может, и нет, ведь отцу и дочери как-то удавалось ладить друг с другом, и это было для Рейли загадкой. Они оба были Холройдами, а эта семейка всегда отличалась холодностью и всякими причудами.
    — И вы остались.
    — У меня нет другого дома, — заявила старуха, гордо выпрямившись. Денег у нее тоже не было, хотя она проработала у отца Бог знает сколько времени. При этой мысли Рейли стало неловко.
    — Вы можете оставаться здесь сколько захотите, — сказала Джейн. — Вы будете жить у нас в гостях, как наша родственница, а не как экономка.
    Рейли поморщился. Этого еще не хватало! Он представил себе постную физиономию миссис Грейвз за завтраком, и его передернуло.
    — А если вы захотите поселиться в собственном доме в деревне, или путешествовать, или навещать родственников, мы будем рады назначить вам содержание. Корнелиус оставил после себя значительное состояние.
    Изумление отразилось на лице миссис Грейвз.
    — Да, — дрожащим голосом сказала она, — я бы хотела вернуться в свою деревню, если там найдется для меня место.
    — У вас будет свой дом, — уверила ее Джейн.
    — Спасибо, — чопорно поблагодарила экономка. — Пойду собирать вещи.
    — Мы вас не гоним, — сказала Джейн, но миссис Грейвз уже ушла.
    Рейли вздохнул с облегчением и повернулся к жене, намереваясь остановить поток щедрот, которыми она решила осыпать экономку. Чего доброго, она предложит ей их дом, их постель, а может, и их первенца.
    Но Джейн опередила его:
    — Я так горжусь тобой, Дэв. Ты все сделал правильно.
    — Ну, как я могу тебе отказать, любовь моя? — смиренно улыбнулся он.

Эпилог

    Рейли нашел ее на пустоши, у того пня, где они когда-то увидели светящийся череп. Он не переставал удивляться фантазиям Джейн: на прошлой неделе она воткнула в этот пень большую раскрашенную тыкву.
    Она сидела, задумавшись, на старом одеяле. Осенний ветерок растрепал ее выцветшие на солнце волосы, и хотя ее беременность пока не была заметна, сердце Рейли сжалось. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что эта прелестная женщина была когда-то высокомерным созданием, на котором ему пришлось жениться. Впрочем, ему не верилось и в то, что он живет в доме безумного дяди Корнелиуса.
    Ему бы радоваться неожиданным поворотам судьбы, но сейчас его настроение было подпорчено письмом, которое пришло с утренней почтой.
    — Дэв! Что случилось? — озабоченно спросила Джейн, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее. Она так хорошо его изучила, что сразу заподозрила неладное.
    — Я получил письмо от матери. Она удивлена, что мы не вернулись, и грозится приехать. — Он протянул Джейн письмо и лег рядом. — Ты ей напишешь, что мы не снесли Крейвен-Холл, или это сделать мне?
    — Я с удовольствием отвечу на письмо, — сказала Джейн. У Рейли немного отлегло от сердца. — Но, похоже, они не угрожают, а спрашивают разрешения приехать, — добавила она, поднимая взгляд от письма.
    — А какая разница? — Настроение Рейли снова упало. — Когда они приедут, то уж постараются сделать нашу жизнь невыносимой.
    — Я тоже думаю, что они не самые приятные гости, но все не так страшно.
    — Ты их не знаешь. Они не одобрят наших планов, — предостерег ее Рейли.
    — Почему ты так думаешь?
    — Им не нравится все, что я делаю. — Повернувшись на спину, Рейли сказал голосом графа: — Какое легкомыслие, мальчик мой! Вкладывать деньги в старую развалюху в Нортумберленде! В этом Богом забытом краю! Здесь даже приличного общества нет. Пора тебе поселиться в Уэстфилд-Парке и подумать о будущем, о наследнике, наконец!
    Поток речи был остановлен громким фырканьем Джейн, и это развеселило Рейли. Давненько она не выражала своего неодобрения таким образом!
    — А я считаю, что твои родители должны тобой гордиться. Ты сумел обнаружить среди вещей дяди по-настоящему ценные предметы искусства. И ты в одиночку выгнал из поместья контрабандистов, что доказывает твою смелость и решительность. Кроме того, ты умен и начитан, что позволило тебе разоблачить миссис Грейвз. И ты заслужил уважение местных жителей, которые сначала были настроены к нам враждебно. Я уверена: родители оценят по достоинству твои дела. А когда они узнают, что у тебя будет наследник, то простят тебе все. — Джейн так и светилась от гордости за мужа. — Ну, а если им не понравится, придется сделать их пребывание у нас невыносимым. Я уже знаю, где лучше всего их поселить, чтобы они не задержались с визитом.
    Рейли представил себе выражение лиц своих высокомерных родителей, когда им отведут комнату, еще заваленную хламом, оставшимся после старика Корнелиуса, и ему стало весело. Но еще больше его развеселил невинный взгляд жены.
    — Ах, Джейн, любовь моя, ну что бы я без тебя делал?
Top.Mail.Ru