Скачать fb2
Шнифер

Шнифер

Аннотация

Разгуляй — так все зовут этого шнифера. Любой сейф он вскрывает с легкостью. Вот он и выкрал из музейного сейфа бесценную статуэтку для криминального авторитета Мелихова. Но если ты вор, не будь лохом — статуэтку у Разгуляя похитил другой вор, который отмычками не пользуется, зато знает, где что плохо лежит. Мелихов ищет Разгуляя по всему городу, потому как считает, что шнифер прикарманил добычу. Эх, теперь Разгуляю не разгуляться — надо искать статуэтку и при этом спасать свою жизнь…


Евгений Сухов Шнифер

Глава 1

    Платон бросился к припрятанному под подушкой пистолету, но здоровенный широкоплечий амбал с косым шрамом на подбородке оказался куда проворнее. Метнувшись наперерез, он ударил Платона ногой в грудь и заставил того опрокинуться на спину. До заветного диванчика у стены добраться не получилось. Амбал приблизился и нанес Платону еще один удар. На этот раз носком ботинка в лицо. Кровь из рассеченной губы заструилась по квадратному подбородку. Платон откатился в сторону, закрыв руками лицо, и больше не пытался подняться на ноги.
    Остановившись в дверном проеме, Янис обвел комнату долгим взглядом.
    — Так-так-так, — нараспев произнес он, опуская руку с оружием. — Я вижу, вся компания в сборе. Это мы, значит, удачно зашли. Ворон, позови-ка Геннадия Геннадьевича. Скажи, все чисто, и наши друзья готовы к конструктивному диалогу.
    Один из подручных Яниса живо ретировался.
    Платон только теперь приподнялся на локтях и зло покосился на незваных гостей. Янису и его людям удалось застать их врасплох. Ни сам Платон, ни его парни не слышали, как машины подкатили к небольшому одноэтажному домику на окраине загородного частного сектора. Не слышали они и того, как четыре человека лихо пересекли приусадебный участок. А действовать, когда неприятель ворвался в дом, было уже поздно. Да и что могла сделать их компания против натасканных цепных псов Яниса? Платон предпринял попытку и в результате оказался распластанным на полу. Два передних зуба угрожающе покачивались на кровоточащих деснах.
    Платон сплюнул на паркетный пол.
    — В чем дело, Янис? У тебя какие-то претензии к нам?
    Ему пришлось взять на себя функции переговорщика. Никто из подельников сейчас для этой миссии не годился. Валет и Знахарь по-прежнему сидели за столом, как громом пораженные, Михей замер в кресле с отвисшей до пуза челюстью, да и Громила, стоя в центре комнаты, словно памятник неизвестному солдату, беспомощно водил глазами из стороны в сторону, в поисках хоть какого-то выхода из сложившейся ситуации. А хрен ли его было искать, если такового в принципе не существовало? Единственное, что можно было сделать, так это попытаться отболтаться.
    Янис громко и театрально рассмеялся.
    — Че ты мне пургу гонишь, катала? — Заметив, что Валет вышел из оцепенения и попытался подняться из-за стола, он повел стволом в его сторону и вновь заставил замереть. — Будто ты сам не знаешь, какие у меня к тебе претензии? Те же самые, что и прежде, Платон. Те же самые. Только на этот раз ты здорово перегнул палку.
    — Я не понимаю…
    — Я не уполномочен вести с тобой переговоры, — оборвал каталу Янис. — Босс сейчас сам потрекает с тобой. Но готов поставить свой золотой зуб на то, что этот разговор не кончится для тебя ничем хорошим, Платон.
    Во время его недолгой речи двое подчиненных Яниса, широкоплечий амбал со шрамом и второй браток с черными глубоко посаженными глазами, сноровисто ошмонали присутствующих на предмет оружия и, убедившись в отсутствии такового, встали за спину своему шефу. При этом их стволы все равно остались угрожающе нацеленными на потенциальные жертвы.
    Платон сел на полу, подобрав под себя ноги. Громила стронулся с места и сделал два осторожных шага в направлении раскрытого окна. Луна скрылась за тучами, и лес, расположенный прямо за домом, теперь выглядел одним безликим пятном. Однако Громила знал, что, если прыгнуть вниз и скатиться по откосу к реке, у него будет шанс на выживание. Он еще раз переступил с ноги на ногу и выжидательно замер.
    Янис посторонился, пропуская в комнату Ворона и величественно шествовавшего за ним среднего роста полноватого мужчину в легкой рубашке нежно-салатного цвета. Платон нервно сглотнул. Он никак не ожидал, что к нему в гости пожалует лично Геннадий Мелихов. Он вытер кровь с лица и поднялся на ноги.
    — Геннадий Геннадьевич…
    Мелихов даже не удостоил каталу мимолетным взглядом. Неторопливо пройдясь по комнате, он остановился рядом с диваном, сдвинул подушку в сторону и с интересом уставился на лежащий под ней ствол, словно впервые видел огнестрельное оружие. Янис следовал за своим боссом как тень.
    Мелихов сел на диван, вальяжно откинулся на мягкую спинку и водрузил ногу на ногу, предварительно расправив штанину своих стильных брюк. Только после этого скучающий взгляд авторитета обратился к Платону.
    — Ну? — коротко и лениво бросил Мелихов. — Рассказывай.
    Платон снова сглотнул. Это было видно по тому, как дернулся его кадык. Воспользовавшись моментом, Громила сместился еще на два шага к окну. Он уже чувствовал затылком дуновение ночного ветерка. Янис примостился на подлокотнике дивана рядом с Мелиховым, а трое его подручных остались стоять на фоне дверного проема. Мелихов раскрыл портсигар.
    — Что рассказывать? — едва слышно произнес Платон, чувствуя, что пауза не может тянуться бесконечно.
    Геннадий Геннадьевич сокрушенно покачал головой. Затем повернулся лицом к Янису.
    — Ты не объяснил ему?
    — Ты сказал, что будешь говорить сам, — поспешно оправдался тот.
    — Ну, хорошо. — Раскрытый портсигар лег Мелихову на колено. — Скажи-ка мне, Платон, сколько уже раз тебя и твоих ребят ловили в моем казино?
    — Ну, я… Я не считал.
    — Не считал? А я считал, Платон. Четыре раза, — речь Мелихова была медленной и слегка растянутой. — Вас ловили четыре раза. И вышвыривали вон. Когда это произошло в последний раз, Янис, кажется, предупредил тебя, что такого больше не будет. То есть не будет никаких поблажек. Он, кажется, сказал тебе, что, если ты и твои ребята явитесь снова, мы просто-напросто вышибем вам мозги, и дело с концом. Так, нет?
    Платон предпочел промолчать, и тогда Мелихов вновь обратился к своему начальнику СБ:
    — Я ничего не путаю, Янис? Был такой разговор?
    — Да, был.
    — Был, — Мелихов кивнул. — Но вот странное дело, Платон… Ты почему-то истолковал этот разговор как-то иначе. Вместо того, что сказал тебе Янис, ты услышал: «Приходите еще раз, ребята, и устройте мне кидок на четверть лимона». Ты так услышал, Платон?
    — У нас был потом другой разговор! — неожиданно вклинился Знахарь, резко поднимаясь из-за стола.
    Мелихов даже не взглянул в его сторону, но стоящий напротив Платон заметил, как на скулах у Геннадия Геннадьевича явственно проступили алые полосы. Внутренне авторитет кипел гораздо сильнее, чем собирался показать.
    — Я думал, что разговариваю только с Платоном, — процедил Мелихов сквозь зубы.
    Янис коротко кивнул, приподнял дуло своего пистолета и, не целясь, выстрелил от бедра. Выпущенная пуля ударила Знахаря в грудь и швырнула его на спину. Падая, браток зацепился локтем за край стола и опрокинул початую бутылку водки. Валет отпрянул назад, машинально подхватывая колоду карт и спасая ее от разливающейся жидкости. Кровь рухнувшего на пол Знахаря брызнула на узконосые туфли Громилы, и он еще больше сместился к оконному проему. Правая рука коснулась нижнего основания отворенной фрамуги. Губы сидевшего в кресле Михея затряслись, как растревоженное желе.
    — Черт возьми, Янис! — Платон тоже испуганно подался назад, и глаза его стали похожи на две огромные чайные плошки. — Зачем?.. Зачем ты это сделал? Геннадий Геннадьевич…
    — Мы, кажется, не закрыли еще предыдущую тему разговора, Платон, — мягко напомнил Мелихов. — Я задал тебе вопрос. Помнишь?
    — Но Знахарь прав… Был прав, — Платон теперь, не отрываясь, смотрел на ствол янисовского пистолета и готов был поклясться, что видит, как из дула все еще тянется струйка дыма. — У нас был с вами разговор. Да. Янис предупреждал. Но потом… Был и другой разговор.
    — Какой разговор? С кем?
    — С Сандаевым. Он сказал нам, что мы можем слегка почистить кассу казино и таким образом помочь ему отмыть кое-какие деньги. Ваши деньги. Он так и сказал, Геннадий Геннадьевич. Он уверил нас, что вы в курсе. Ну, или что он, во всяком случае, сумеет договориться с вами на этот предмет в ближайшее время. Мы с ребятами, конечно, должны были заработать на этом деле, но четверть миллиона… Черт! Это не наш размах. Вы же знаете. Скажи сам, Янис! Ты что, первый день меня видишь? Сумму обозначил Сандаев. И он же сказал нам, что через недельку надо будет повторить тот же финт…
    — Сандаев? — переспросил Мелихов с помрачневшим лицом. — Мой управляющий?
    — Ну да, — поспешно закивал Платон. — Я не знаю никакого другого Сандаева. А вы?
    Геннадий Геннадьевич не стал доставать из портсигара сигарету. Захлопнув его, он поднялся с дивана и несколько раз прошелся по комнате, сосредоточенный на своих мыслях. Янис негромко хмыкнул, Платон настороженно следил за тем и за другим. Никто уже не обращал внимания на распростертое тело Знахаря, под которым стремительно растекалась кровавая лужа. Наконец Мелихов остановился. Лицо его в этот момент напоминало маску мертвеца.
    — Сандаев, говоришь? — с ударением на каждом слоге повторил он. — Ясно. С этим мы разберемся, Платон. Не сомневайся…
    — Вот видите, — катала натянуто улыбнулся. — Нашей вины тут никакой нет. И ни к чему было мочить Знахаря…
    — Однако, — с прежней интонацией продолжил Мелихов, — ваша непонятная договоренность с управляющим моего казино никак не аннулирует предупреждения Яниса, вынесенного в прошлый раз. Я ясно выразился, Платон?
    — Но, Геннадий Геннадьевич…
    Браток почувствовал, как все внутри него мгновенно похолодело. Ни тон Мелихова, ни сами его слова не предвещали Платону ничего хорошего.
    — Я все сказал.
    Мелихов круто развернулся и двинулся к выходу. Попутно он только кивнул Янису, хотя этого жеста начальнику СБ и не требовалось. Все и так было для него понятным.
    Дуло пистолета взметнулось вверх, и яркая вспышка ослепила Платона. Пуля вонзилась катале под кадык, и он рухнул на колени, зажимая рваную рану двумя руками. Михей откинулся назад вместе с креслом, но один из подручных Яниса трижды выстрелил ему по ногам, прежде чем те успели скрыться из поля зрения. Михей истошно закричал. Валет схватился за стул, но это выглядело слабым орудием защиты против огневой мощи противника. Ворон прямехонько всадил ему пулю в левую глазницу, и Валет, выронив стул, осел на пол. Колода карт веером рассыпалась рядом.
    Громила не стал больше ждать. Амбал со шрамом уже навел на него дуло своего пистолета, а указательный палец уверенно коснулся курка. Оперевшись двумя руками о подоконник, Громила пружинисто подбросил тело вверх и лихо перемахнул на противоположную сторону. Грохнул выстрел, и браток почувствовал обжигающую боль в правом плече. Затем он рухнул вниз, приземлился на ноги, толкнулся еще раз и, уже кувыркнувшись через голову, покатился вниз по лесистому склону, чудом избегая столкновения с деревьями.
    — Не дай ему уйти, Янис, — спокойно произнес стоящий в дверях Мелихов.
    Начальник СБ кинулся к распахнутому окну, высунулся наружу едва ли не по пояс и произвел пять выстрелов кряду. Однако определить, достигли его пули намеченной цели или бездарно ушли в «молоко», не представлялось возможным. Единственный источник освещения луна по-прежнему пряталась в густых облаках. Янис негромко выругался.
    — Достал? — окликнул его Мелихов.
    — Черт его знает, — честно признался соратник. — Прочесать лес?
    — Это не мое дело, конечно, — вмешался широкоплечий. — Но я успел его хорошо зацепить. Глядишь, далеко не уйдет, а? Да и на хрен он нам сдался, босс? Обычный бычара. Я в том смысле, что есть ли понт лазить по лесу в такую темень, когда соседи наверняка успели шухер поднять.
    — Он прав, Гена, — поддержал подчиненного Янис. — Никуда этот козел не денется. Сам сдохнет.
    Ворон тем временем обошел вокруг перевернутого кресла и остановился рядом с корчившимся на полу Михеем. Обе простреленные ноги лишили его надежды на сопротивление. Ворон хладнокровно навел на него ствол и, прежде чем Михей успел взмолиться о пощаде, плавно спустил курок.
    — Ладно, — принял решение Геннадий Геннадьевич. — И так нормально получилось. Поехали. Ты сядешь ко мне в машину, Янис.
* * *
    Щелкнул дверной замок, но Шкет даже не поднялся с кресла. Вместо этого он только опустил руку вниз и поднял с пола шестизарядный «магнум». Положил его на подлокотник и направил дулом на дверной проем.
    — Сереж, ты тут? Ау! — бархатным голоском пропела из прихожей гостья, а затем и сама появилась на пороге комнаты. — О, приветик! А чего это ты сидишь тут в полной темноте? Что случилось, котик? Или ты опять накурился в хлам?
    Шкет опустил пистолет и недовольно поморщился. В темноте девушка не могла этого видеть.
    — Чего тебе надо? Почему без звонка?
    Гостья протянула руку и включила в комнате свет. Шкет прищурился.
    — Погаси! — потребовал он.
    — Да что случилось, малыш? — обеспокоенно поинтересовалась девушка, но просьбу Шкета все-таки выполнила. Свет погас, и фигура сидящего в кресле человека вновь погрузилась во мрак. — С тобой все в порядке?
    — Все нормально, — откликнулся Шкет. — Я просто хотел побыть один. В тишине и покое. Ясно? И потом, я жду очень важного звонка. По делу. Какого дьявола ты приперлась, Вика?
    — Фу, как некрасиво! — его грубый тон нисколько не обескуражил визитершу. Напротив, она вплотную приблизилась к креслу, зашла Шкету за спину и, чуть склонившись, обвила его шею руками. — Разве ты не рад меня видеть, котик?..
    — Нет, не рад. Я занят. Что здесь непонятного?
    — А я соскучилась, — упрямо гнула свою линию Вика. — Мы уже три дня не виделись. Ты не хочешь меня куда-нибудь сводить? Помнишь тот ресторанчик, который?..
    Шкет сбросил ее руки, а затем поднялся с кресла во весь свой невысокий рост. Стоящий у него под ногами телефонный аппарат сдвинулся с места.
    — Ты глухая? Или ты дура? Я сказал, что хочу побыть один!
    — Не обижай меня, — она снова приблизилась к нему и попыталась обнять. — А то так ты и совсем один можешь остаться. Несмотря на всю мою любовь к тебе, котик…
    — Да отвяжись ты!
    Шкет отпихнул ее, и Вика с трудом удержала равновесие. Затем по очертаниям ее силуэта Шкет заметил, что она опустилась в кресло, где до этого сидел он сам.
    — Ты не могла бы просто уйти?
    Ответом на его последний вопрос стали негромкие и, как показалось Шкету, чересчур наигранные всхлипывания.
    — Вика!.. Вот черт!
    Он протянул руку и, схватив ее за плечо, почти насильно заставил подняться. Коснулся пальцами правой щеки девушки. Кожа на лице действительно была влажной. Вика плакала, и, судя по всему, плакала искренне. Шкет тяжело вздохнул. Эти отношения с каждым днем становились все более невыносимыми.
    — Ну, ладно, успокойся, — как можно миролюбивее произнес он. — Пусть я немного погорячился. Договорились? Но я в самом деле жду важного звонка, и… Честно сказать, я немного на нервах. Врубаешься?
    Вика уткнулась ему в грудь.
    — Ты мог бы так и сказать, — все еще всхлипывая, проканючила она. — И незачем было кричать на меня…
    — Черт! Но я ведь так и сказал!
    Шкет отлепился от нее, а спустя мгновение Вика заметила, как пляшущий огонек зажигалки осветил его смуглое лицо и слегка выступающую вперед нижнюю челюсть. В воздухе отчетливо запахло вишневым ароматом. Шкет всегда курил эти сигареты, невзирая на их дороговизну.
    — От кого ты ждешь звонка?
    — Тебе какая разница? — Шкет вернул в голос прежние грубые интонации. — Это мое сугубо личное дело. А тебе лучше убраться отсюда, Вика, пока я совсем не вышел из себя. Давай-давай! Вали! Я тебе позвоню.
    — Когда?
    — Может быть, завтра.
    — Ну, хорошо, — она все-таки сдалась и продефилировала мимо Шкета к выходу. — Только я хотела спросить тебя, Сережа…
    — Что еще?
    Шкет не торопился садиться в кресло.
    — Ты возьмешь меня с собой на свадьбу?
    — Обсудим это, когда я позвоню.
    Девушка вышла и прикрыла за собой дверь. Потом до Шкета донесся звук щелкнувшего замка. Он сел, поднял с пола телефон и поставил его себе на колени. Звонка все еще не было. Что-то явно шло не так, и это не нравилось Шкету.
* * *
    — Вот, тварь ведь какая! Рубашку мне испоганил! Вчера только купил. Дорогая, жалко!
    Янис показал Мелихову на воротничок своей шелковой косоворотки. Носовой платок, которым он пытался оттереть багровеющее на лацкане пятно, приобрел кроваво-красный оттенок. Янис брезгливо опустил его в контейнер для мусора. Внешний вид начальника службы безопасности резко контрастировал с убранством «Мерседеса» люкс-класса. Янис сидел рядом с Геннадием Геннадьевичем на заднем сиденье автомобиля.
    — Ты не знаешь, как это получилось? Я же вроде метров с трех в него выстрелил, — продолжал Янис, застегивая пуговицы рубашки. — А кровищи было! Вот твари! Во всем грязные твари! Даже подохнуть по-человечески не смогли, все вокруг себя замарали! Послушай, Гена, — он неожиданно переменил тему. — Я бы и с Сандаевым то же самое сделал. Кишки бы ему выпустил! — Начальник СБ коротко рассмеялся. — У своих воровать! Да на кой черт он теперь нужен? Я тебе честно скажу. Я его, если увижу, не удержусь… Натурально…
    Он повернулся к Мелихову.
    — Ты чего молчишь? Слышишь?
    Геннадий Геннадьевич по обыкновению был молчалив. Он едва удостоил Яниса взглядом и снова стал смотреть на мелькающие за лесопосадками огни ночного города. «Мерседес» Мелихова подъезжал к одному из окраинных районов города. Геннадий Геннадьевич знал эти места как свои пять пальцев. В этом районе он когда-то начинал свой «путь». За окном потянулась унылая череда однообразных деревянных строений, а впереди уже виднелись приземистые пятиэтажки.
    — Я думаю, — коротко бросил Мелихов. — Сандаев будет наказан. Это факт. Меня вот только возраст его почтенный останавливает…
    — Да, Сандаев!.. — протянул Янис и выдернул из-за пояса свой восьмизарядный «вальтер». Обойма была пуста. Анатолий принялся внимательно осматривать оружие. — Жизнь прожил, а ума не нажил. Я не понимаю, чего ты медлишь? Только скажи, Гена… Вон и пацаны на подхвате.
    Янис обернулся назад. Вслед за «Мерседесом», поддерживая дежурную дистанцию, следовал темно-синий тойотовский «Ленд Крузер».
    — Не надо, — после небольшой паузы протянул Мелихов. — Я не хочу, чтобы Сандаев сгинул так же, как эти безмозглые твари… У меня на его счет другие планы.
    Он смотрел через лобовое стекло. За окном, сменяя одна другую, мелькали вывески баров, казино, ресторанов. Город уже вовсю предлагал любителям ночной жизни многообразные развлечения.
    — Сука он безмозглая, — не унимался Янис. — Да если бы не ты, он бы сторожем сейчас в детсаде штаны протирал. Кому он, старый хрен, нужен?
    — Надо выяснить, — прервал его Мелихов.
    — Что?! Ты думаешь, он выжил из ума? Чтобы в твоем казино на левых батрачить! Что-то я сомневаюсь. Он действовал по собственной гнилой инициативе, крыса поганая.
    Янис взял из подстаканника на центральной консоли бутылку «Фанты», сорвал с нее крышку и жадно припал к горлышку.
    — У меня есть кое-какие мысли на этот счет. — Мелихов откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он говорил тихо, взвешивая каждое слово. — Найди Метбурзинова. Я хочу, чтобы он предложил Сандаеву ту же схему, по которой работали люди Платона. Пусть найдет пару-тройку катал. А потом предложит старику поработать мимо кассы. Посмотрим, что Сандаев скажет на это… Он сам себе выберет меру наказания. Я хочу лично убедиться, что он за человек.
    Янис усмехнулся.
    — Ловко. Только, по-моему, не стоит Сандаев таких нервных затрат… Тут и так все ясно. За крысятничество судят по высшей мере. А ты его жалеешь, гниду. Только я не понимаю, почему…
    — Сделай, как я сказал, — Мелихов развернулся к Янису лицом. — Ты же понимаешь, мне по большому счету плевать на Сандаева. Это мелкий прыщ. Я легко найду на его место человека… Меня настораживает другое.
    — Что?
    Янис бросил опустевшую бутылку в отсек для мусора и потянулся за следующей.
    — Сандаев никогда бы не решился ни на что серьезное, если бы у него не было повода думать, что мне будет не до него. Понимаешь, о чем я?
    — Нет, Гена. Прости, но ни хрена не понимаю, к чему ты ведешь.
    Янис откупорил «Фанту» и протянул ее Мелихову. Тот отрицательно покачал головой.
    — Что у нас с Бородатым? Я слышал, на рынке у Метбурзинова были проблемы. Бородатый божился, что партия не пришла. А Артур утверждает обратное. Груз прибыл, но Бородатый почему-то посчитал, что можно его сбыть, минуя моих людей.
    Янис молча выслушал Геннадия Геннадьевича.
    — Я говорил с Бородой, — он сделал глоток «Фанты». — И сразу говорю тебе «нет». Борода не решится пойти против тебя. Даже если бы ему сулили больший куш. Партия действительно не пришла вовремя. Он решил, чтобы не терять товар, отдать часть под реализацию частным торговцам. На нашу долю никто не претендует. Деньги он отдаст, как и всегда. Все под контролем, Ген. Мне кажется, зря ты поднимаешь волну.
    — Хорошо, если так. Но все равно не спускай с него глаз. Лады?
    Мелихов снова откинулся на спинку сиденья. Янис не стал ничего отвечать, а только молча пожал плечами. По всему было видно, что босс не намерен продолжать дискуссию.
* * *
    Влекомая течением лодка мягко ткнулась в берег, и Громила рискнул приподнять голову. Прислушался. Никаких характерных звуков, свидетельствующих о том, что люди Яниса шарят поблизости в поисках беглеца, не было.
    На горизонте мягко забрезжил рассвет. Громила встал на колени и уже более внимательно осмотрел рану. Кровотечение почти прекратилось, но плечо заметно распухло и онемело. К тому же пульсирующая боль не прекращалась ни на мгновение.
    Громила ступил на берег и оттолкнул лодку. Во всем теле ощущалась стремительно разливающаяся слабость, и он с трудом переставлял ноги. Ко всему прочему, Громилу начинал бить легкий озноб…
    Пройдя метров сто вдоль кромки воды, он заметил невдалеке светящиеся окна чьей-то одноэтажной дачи. Рядом с домиком на территории притулилась старенькая «копейка» бежевого цвета. Приблизившись еще немного, Громила смог разглядеть и возившегося с домкратом у заднего колеса седовласого мужичка. Дачник негромко насвистывал себе под нос какой-то незатейливый мотивчик и время от времени смахивал пот со лба грязной рукой. Громила бесшумно приблизился к нему сзади. Огляделся. Никого, кроме этого седовласого, поблизости не наблюдалось…
    Дачник намертво закрутил гайки на колесе, снял домкрат и отложил его в сторону. Позади него хрустнула сухая ветка, и этот негромкий, но неожиданный звук заставил мужчину резко обернуться. Большего сделать он не успел. Громила дважды ударил дачника по почкам, а когда тот стал заваливаться на бок, добавил к этому еще и рубящий удар ребром ладони по шее. Мужчина кулем рухнул к его ногам.
    Громила склонился над жертвой и быстро пробежался тонкими и ловкими, как у пианиста, пальцами по карманам джинсов поверженного им человека. Извлек связку ключей, отпер машину и тяжело плюхнулся за руль. Дыхание со свистом вырывалось из легких, а перетянутое выше локтя лоскутом собственной рубашки плечо вновь начало кровоточить. На лбу у Громилы выступили крупные капли пота. Он запустил двигатель и тронул «копейку» с места…
    Восток уже полностью окрасился пурпурным цветом восходящего солнечного диска, когда Громила въехал в город и пустил «копейку» по центральной улице в направлении Красноармейского района. Перед глазами прыгали радужные круги, слабость все больше охватывала его, но браток мужественно боролся с охватившим его недугом.
    В половине седьмого утра «копейка» остановилась в глухом безлюдном дворике, и Громила с трудом выбрался из салона. Ко всем имеющимся уже нездоровым и тревожным симптомам добавилась еще и сухость во рту…
    Дверь долго не открывали, но Громила продолжал настойчиво барабанить по ней кулаком. Наконец послышались шаги, и визитер отступил назад, позволяя владельцу квартиры как следует разглядеть его в глазок.
    Щелкнул замок, и Громила буквально рухнул без сил на руки подхватившего его в падении Шкета. Сердце стучало уже где-то в области горла.
    — Едрена вошь! — невысокого роста и относительно хрупкого телосложения Шкет едва ли не пополам согнулся под стокилограммовым весом товарища. — Я так и знал. Я чувствовал… Вот дерьмо-то.
    Он доволок Громилу до комнаты и осторожно опустил на диван. Гость приоткрыл глаза.
    — Это был Мелихов… — губы Громилы слипались, а его голос звучал так глухо, словно доносился с расстояния в триста метров. — Дай мне попить…
    — Сейчас.
    Шкет скрылся в кухне, и до слуха Громилы донесся звук льющейся из крана воды. Это невольно напомнило ему плеск волн о борта старенькой найденной на берегу лодки, в которой ему пришлось провести больше четырех часов. Перед мысленным взором один образ сменялся другим. Они наплывали друг на друга, а затем бесследно рассеивались. Громила провел сухим и жестким, как наждак, языком по потрескавшимся губам.
    — Пей, — Шкет приподнял ему голову.
    Громила сделал три небольших глотка, а затем снова откинулся на подлокотник дивана.
    — Я ждал звонка от тебя всю ночь, — признался Шкет.
    — У меня не было с собой телефона… Я вообще чудом ушел оттуда. Думаю, никому больше этого не удалось, — Громила говорил, не открывая глаз. — Они все погибли, Шкет. Платон, Знахарь… Все. А у меня… — он снова облизал губы, но на этот раз ощущения трения наждака уже не было. — У меня, кажись, пуля в плече, Шкет… Сможешь ее извлечь? Ты же вроде как медик, а?
    Шкет встал на колени рядом с диваном и осмотрел рану. По краям уже начиналось нагноение, и Громиле сейчас при хорошем раскладе нужна была квалифицированная помощь специалиста, а не того, кто проучился всего три курса в мединституте, а потом не имел ни малейшей практики в данной области. Но обращаться в больницу попросту было нельзя.
    — Ну, что там?
    — Попробовать можно, — неуверенно произнес Шкет и уже принялся осторожно снимать импровизированный жгут с руки приятеля. — Сам я, правда, никогда этого не делал, но видел…
    — Где видел?
    — В кино, черт возьми! Где я еще мог видеть?
    — И что? Справишься? — мощное мускулистое тело Громилы сотрясал сильный озноб.
    — У тебя есть другие варианты? Будем пробовать. Боль перетерпишь?
    — Не впервой.
    — На! — Шкет протянул Громиле окровавленный лоскут его рубашки. — Зажмешь зубами, когда я начну. Чтобы не орать. У меня тут стенки тонкие. Соседи сбегутся…
    Громила только согласно кивнул.
    — Начинай, — попросил он после непродолжительной паузы.
    — Да, сейчас, сейчас, — раздраженно откликнулся Шкет. — Дай мне собраться с мыслями. Я кто, по-твоему? Мясник?
    Громила ничего не ответил на это. Сунув в рот лоскут рубашки и зажав его зубами, он снова закрыл глаза. В памяти всплыл образ нокаутированного им седовласого дачника. По мнению Громилы, мужик не должен был серьезно пострадать. Ну, проваляется без сознания минут десять-пятнадцать, а потом все будет в ажуре. Побежит в ментовку…
    Громила вынул лоскут изо рта.
    — Слушай, есть еще кое-что, — обратился он к Шкету, который уже отошел от дивана и, стоя лицом к серванту, хаотично рылся в выдвинутом наполовину ящике. — Пока я не отключился. Там внизу тачка. Во дворе. Угнанная…
    — Я о ней позабочусь, — не оборачиваясь, ответил Шкет. — Но только после тебя.
    На журнальном столике перед диваном появилось несколько предметов. Нож, зажигалка, туалетная вода «Блек Найт» и иголка со вздетой в ушко ниткой телесного цвета. Шкет сел на краешек столика и принялся накаливать лезвие ножа огнем от зажигалки.
    — Вот срань!.. — невольно обронил Громила.
    — Лоскут, — напомнил ему Шкет.
    Кусок рубашки снова оказался зажатым в зубах у Громилы. Он промычал что-то нечленораздельное, но Шкет никак на это не отреагировал. Убрав зажигалку в карман, он переложил нож в правую руку. Затем нагнулся и поднял с пола «магнум». Продемонстрировал его приятелю.
    — Перестанешь себя контролировать, пристрелю, сука! Понял?
    Громила кивнул.
    — Тогда поехали.
    Шкет глубоко вздохнул, перекрестился дулом пистолета и решительно подался вперед. Острие ножа коснулось открытой раны Громилы. Затем Шкет плавно надавил на рукоятку, и лезвие с неприятным чавкающим звуком вошло в поврежденную плоть. Глаза Громилы округлились, лицо покрылось мертвенной бледностью, а с губ сорвался приглушенный стон, и Шкет понимал, что только стиснутые зубы и стальная сила воли не позволяют раненому заорать во все горло.
    В глубине души Шкет рассчитывал, что его приятель потеряет сознание от боли и тем самым облегчит собственные страдания, но этого не произошло. С плескавшимся в зрачках безумием Громила продолжал неотрывно смотреть в лицо Шкету до тех пор, пока лезвие ножа не поддело пулю и не извлекло ее наружу. Кусочек свинца упал к ногам «хирурга». Шкет тут же отложил нож, обработал рану туалетной водой и взялся за иголку с ниткой. «Магнум» пришлось зажать между колен.
    Пальцы дрогнули, но Шкет заставил себя не думать о том, что ему придется сейчас штопать кожу. Он мысленно представил себе обычную хлопчатобумажную ткань и решительно приступил к делу. Громила стонал и по-прежнему не закрывал глаз. Но Шкет избегал встречаться с ним взглядами.
* * *
    Телефонный звонок поднял Метбурзинова с постели. Откинув одеяло, он сел, привычно потер виски и, не глядя, сунул ноги в шлепанцы.
    Звонил не домашний. Позывные подавал мобильник Артура, покоившийся в боковом кармане пиджака, пристроенного вечером на спинке стула.
    Метбурзинов извлек аппарат и ткнул пальцем в кнопку соединения.
    — Алле…
    — Утро доброе, Артур, — в противовес произнесенным словам голос Мелихова не был ни бодрым, ни жизнерадостным. Впрочем, Метбурзинов никогда и не слышал, чтобы босс проявлял в разговорах излишние эмоции. — Все спишь? А я вот уже на ногах давно. Никто работать не хочет…
    — Помилосердствуй, Гена, — держа мобильник в одной руке, другой Метбурзинов старательно пригладил взъерошенные волосы. — Я до кровати добрался в три часа ночи. Кручусь как белка в колесе…
    — Так же, как и любой из нас, — оборвал его Мелихов. — Мы вчера с Янисом одних интересных ребят встретили, и это рандеву тоже затянулось глубоко за полночь. Знаешь, какой интересный факт сообщили нам эти милые люди?
    — Какой?
    — В наших рядах завелась крыса.
    — Что-что? — Метбурзинову показалось, что он ослышался. — То есть как это крыса? Кого ты имеешь в виду?
    — Сандаев.
    — Евген?
    — Он самый. Как тебе такая новость, Артур?
    С минуту Метбурзинов хранил сосредоточенное молчание. Переваривал услышанное. Желание соснуть еще часок-другой уже испарилось.
    — Честно говоря, я обескуражен, — признался он наконец. — Насколько эта информация верна?
    — Ты знаешь… — теперь уже Мелихов взял небольшую паузу. — В принципе она должна быть верна на сто процентов. Люди, которые мне это сказали, уже отправились в Сочи. А перед такими поездками, как ты сам знаешь, редко врут. Но… У меня остались определенные сомнения, Артур. Не хотелось бы рубить сгоряча. Поэтому я и задумал тут кое-что. Ну, в качестве проверки Сандаеву. Которую устроить, кстати, вменяется в обязанность как раз тебе.
    — И что же это?
    — Э, нет, — Мелихов сухо засмеялся. — Такие разговоры не для посторонних ушей, Артур. А мы с тобой все-таки по телефону разговариваем. Мало ли… Я сейчас уже в офисе. Подъезжай, и поговорим. Сколько времени тебе нужно, чтобы добраться?
    Метбурзинов бросил взгляд на настенные часы.
    — Сорок минут.
    — Меня устраивает, — живо отреагировал Мелихов. — Приезжай, Артур. Жду.
    В трубке раздались короткие гудки отбоя, и Метбурзинов, помедлив секунду, сунул мобильник обратно в карман пиджака. Обернулся и смерил пристальным взглядом лежащую в его постели блондинку. Девушка еще спала, смешно надув губы. Метбурзинов решил ее не будить. Пусть остается здесь, пока он будет на встрече с боссом. Ни одна проститутка в городе не возьмет на себя смелость обчистить его или подкинуть какую-нибудь иную подляну. Авторитет Артура в этой среде уже давно был непререкаем…
    Потянувшись до хруста в шейных позвонках, Метбурзинов поднялся на ноги и направился в ванную комнату. Все его мысли целиком и полностью сосредоточились на персоне Евгения Сандаева.
    Крыса!..
    Метбурзинов сокрушенно покачал головой.
* * *
    — Ну, что тут у нас?
    Чертышный остановился в дверях, сунул руку в нагрудный карман рубашки и выудил из него пластиковый контейнер с биологически активными добавками. Скрутил крышку и вытряхнул на ладонь две продолговатые капсулы. Язва давала о себе знать с самого раннего утра, а принять надлежащую таблетку подполковник не успел. Вызов на место происшествия в загородный частный сектор произошел раньше, чем Чертышному удалось хотя бы наскоро позавтракать.
    — Четыре трупа, Роман Григорьевич, — навстречу Чертышному выступила девушка в форме младшего лейтенанта. — Все с огнестрельными ранениями. Судя по всему, намечалась еще одна жертва, но она ушла через раскрытое окно. Мы обнаружили кровь на подоконнике. Лаврентьев сейчас со своими ребятами прочесывает лесопосадки на склоне.
    Эксперты уже трудились вовсю, производя осмотр тел убитых и снимая отпечатки пальцев отовсюду, откуда их только можно было снять. Баллистик занимался подобранными с пола гильзами. В углу возле дивана примостился на стуле сотрудник прокуратуры в нелепом сером костюме и свернутом набок галстуке. Он старательно заносил в блокнот какие-то пометки и беззвучно шевелил при этом губами. Чертышный смерил прокурорского критическим взглядом. Любой оперативник предпочитал иметь дело с уже знакомыми ему коллегами из сопредельных ведомств, а этого человека в сером подполковник видел первый раз в жизни.
    Почувствовав очередной приступ острой боли в области брюшной полости, Чертышный поморщился и вновь перевел взгляд на девушку в форме.
    — А с чего вы взяли, Тамарочка, что раненный у окна человек должен был стать одной из жертв? — спросил он. — Это мог быть убийца и…
    — Вряд ли, — бестактно перебила подполковника Тамара. — Ни у кого из убитых не было найдено никакого оружия. Их просто хладнокровно расстреляли, а потом ушли, Роман Григорьевич. И раз уж речь зашла об убийцах… Судя по количеству разновидностей гильз, стреляли из нескольких разных стволов… По предварительным данным, убийц было как минимум четверо. Но на эту тему вам лучше поговорить с баллистиком. Эту информацию я сама получила от него.
    — Ясно, — к горлу подполковника подкатила тошнота. От биологических добавок на пустой желудок толку мало. Чертышный понимал, что ему сейчас просто необходимо хоть чем-то задобрить свою застарелую язву. — Личности убитых установили?
    — Да. При них при всех были документы, Роман Григорьевич. Подождите… У меня тут все записано. — Девушка раскрыла папку, отыскала нужный листок и, подслеповато прищурившись, принялась читать написанное: — Михеев Артем Борисович, восемьдесят второго года рождения, Баранюк Игорь Николаевич, восьмидесятого года рождения, Платонов Андрей Аркадьевич, семьдесят шестого года рождения, Юналиев Петр Владиславович, восемьдесят…
    Чертышный встрепенулся, и даже, как ему показалось, назойливое чувство тошноты вдруг отступило куда-то.
    — Кто-кто? Как вы сказали, Тамара?
    Девушка подняла на подполковника глаза.
    — Юналиев…
    — Нет, до этого, — нахмурился Чертышный.
    Тамара вернулась к своим записям и прочитала еще раз:
    — Платонов Андрей Аркадьевич…
    — Платонов, — машинально повторил за ней Чертышный.
    — Вы его знаете, Роман Григорьевич? То есть… Я хочу сказать, вы его знали?
    — Покажите мне его.
    Девушка развернулась, пересекла комнату и остановилась возле одного из распластанных на полу тел. Рядом с убитым стоял на коленях медицинский эксперт. Чертышный приблизился и взглянул жертве в лицо. Качнул головой в ответ на какие-то собственные мысли.
    — Так что? — Тамара преданно заглянула подполковнику в глаза. — Вы знали его, Роман Григорьевич?
    — Приходилось встречаться по одному делу, — уклончиво ответил Чертышный. — Пару лет назад.
    Новый приступ боли пронзил брюшную полость, и подполковник машинально потянулся было к нагрудному карману, но остановился, покусал ус, а затем авторитетно произнес, обращаясь к своей сотруднице:
    — У нас тут налицо разборки криминального характера, Тамарочка. Вы, конечно, можете пробить личности этих людей по базе данных, но я уже сейчас готов утверждать, что все четверо принадлежали к разряду карточных катал.
    — Кого? — не поняла девушка.
    — Шулера, — пояснил Чертышный и тут же добавил: — И кому-то в последнее время они наглым образом перешли дорогу. Кому-то из серьезных людей!..
    — И кому же?
    Чертышный улыбнулся.
    — А вот это нам и предстоит выяснить, Тамарочка. Найдем ответ на этот вопрос — найдем и убийц, я так полагаю. Для начала надо будет пообщаться с работниками казино. Управляющие, охрана, крупье. Таких колоритных ребят должны были видеть и запомнить. Плюс агентурная сеть… — подполковник выдержал небольшую паузу. — Кстати, как у нас тут по части свидетелей?
    — Один имеется, — Тамара закрыла папку. — Вернее, одна. Соседка, которая слышала выстрелы…
    — Но наряд сразу не вызвала?
    — Нет. Побоялась, — девушка виновато пожала плечами, словно это лично на ней лежала ответственность за нерасторопность местного населения.
    — И где она сейчас?
    — Ждет в предбаннике. Этот с ней уже побеседовал, — Тамара кивнула в направлении сотрудника прокуратуры. Последний уже закончил делать свои пометки в блокноте и теперь топтался рядом с ближайшим трупом. — Я сказала ей, чтобы она пока никуда не уходила. Думала, вы захотите тоже допросить ее…
    — Правильно сделали, Тамарочка, — Чертышный усилием воли подавил очередной приступ тошноты. Если и дальше так пойдет, а перекусить в течение ближайшего часа не удастся, придется принимать обезболивающее. А подполковнику очень этого не хотелось. — Я с ней поговорю.
    — Позвать ее?
    — Нет, не стоит. Я сам выйду, — Чертышный еще раз окинул взглядом комнату и вымученно улыбнулся. — Здесь и так слишком людно. А вы, Тамарочка, сделайте мне пока одолжение. Сходите и узнайте, как там продвигаются дела у Лаврентьева. Вопрос с пятой жертвой кажется мне весьма интересным.
    — Хорошо, Роман Григорьевич.
    Тамара направилась к выходу, и подполковник последовал за ней. В проеме он слегка придержал девушку за локоток.
    — А как у нас зовут бесценного свидетеля?
    — Лидия Сергеевна.
    — Понял. Идите, Тамарочка.
    Чертышный отпустил девушку. Остановившись на пороге, он все-таки достал из кармана упаковку обезболивающего, отломил одну таблетку и сунул ее в рот. Проглотил, не запивая, хотя и знал, что тем самым наносит очередную порцию вреда своему и без того многострадальному желудку.
    От общения с соседкой Чертышный не ждал слишком многого. Если бы она знала хоть что-то существенное, то тип из прокуратуры после разговора с ней не стал бы торчать тут столбом. Однако поговорить все же следовало. К тому же у подполковника вчерне уже имелся определенный план дальнейших действий, общую суть которого он успел изложить Тамаре. Чертышный знал, что покойный Платон был не последним человеком среди игорной братии города. А таких хороших катал, как он, и подавно по пальцам пересчитать можно. Чертышный знал, в каком направлении нужно рыть.
    Боль в желудке подполковника начала понемногу угасать. И это не могло не радовать его.

Глава 2

    — Налей мне еще бокальчик. Того же самого.
    Кент не был знаком с типом, находившимся по другую сторону барной стойки. Три года назад, когда он в последний раз наведывался в «Реванш», на этом месте работал совсем другой человек. Антон. И их знакомство с Кентом было очень близким, учитывая то обстоятельство, что Кент являлся одним из завсегдатаев этого третьесортного заведения. Но то было давно. За истекшее время в «Реванше» многое изменилось. Да что там в «Реванше»! Кент с трудом узнавал и сам город.
    — Триста.
    Бармен поставил перед клиентом бокал красного вина и вновь сфокусировал все свое внимание на длинноногой брюнетке, сидевшей на высоком табурете в метре от Кента. Девушка с улыбкой потягивала голубоватый коктейль через соломинку и время от времени стреляла глазками в направлении входа. Кент отсчитал положенную сумму, бросил ее на стойку и тоже смерил пристальным взглядом брюнетку.
    Девушка была хороша. Чуть раскосые восточного типа глаза, прямой нос, пухлые губы… Но куда большее впечатление производила ее фигура. Закинув ногу на ногу, она откровенно демонстрировала гладкие упругие бедра, едва прикрытые у самого основания мини-юбкой, которую Кент скорее охарактеризовал бы как широкий набедренный пояс. Босоножка на высокой платформе игриво болталась на кончиках пальцев. Пышный бюст рвался из декольтированного выреза белоснежной блузки…
    Профессия брюнетки не вызвала у Кента никаких сомнений. Пригубив вино, он оторвал взгляд от девушки и огляделся по сторонам. В этот поздний час «Реванш» был забит до отказа. Яблоку негде упасть, как говорится. Три года назад забегаловка Антона не пользовалась таким спросом. Здесь отиралась только постоянная немногочисленная клиентура. И никаких проституток. Кент грустно усмехнулся, оказавшись во власти ностальгии.
    — Никакой работы сегодня? Да? — Бармен склонился к брюнетке и с интересом разглядывал ее стройные ноги. — Могу угостить коктейлем. За счет заведения…
    — У меня еще есть, — вяло отреагировала проститутка, и ее пухлые губки вновь сомкнулись на тонкой соломинке.
    Лицо бармена сморщилось.
    — Я просто хотел быть любезным…
    — Спасибо, я обойдусь. Занимайся своим делом. Лады? Ко мне никто и не подкатывает весь вечер только потому, что ты пялишься на меня, как на собственность. Просекаешь, о чем я?
    — Ладно, я понял, — бармен развел руками. — Извини. Больше не буду.
    Кент взглянул на часы. Время уже перевалило за полночь, и нужно было трогаться с места. Визит в «Реванш», куда он, влекомый все тем же щемящим чувством ностальгии, завернул по дороге из аэропорта, не принес удовлетворения. Чужие лица, чужие разговоры, музыка, чужие кожаные табуреты у стойки… Даже вино было не тем, что прежде. Кент отодвинул от себя бокал, вставил в рот сигарету и прикурил. Затем сполз с табурета и подхватил с пола свою дорожную сумку. Повесил ее на плечо. Ни с кем не прощаясь и ни на кого не глядя, он покинул «Реванш».
    Дом Разгуляя располагался всего в двух шагах от некогда излюбленного ими питейного заведения. Кент остановился во дворе и, зажимая сигарету зубами, вскинул голову вверх. В окнах нужной ему квартиры горел свет. Легкий ночной ветерок трепал длинные волнистые волосы Кента цвета спелой пшеницы и ворот его просторной пестрой рубашки. Лунный свет отразился в голубых глазах молодого человека.
    Швырнув окурок себе под ноги и примяв его острым носком ботинка, Кент зашагал к подъезду. Пешком поднялся на третий этаж и вдавил пальцем кнопку электрического звонка.
    — Я уже сказал, мне нужна как минимум неделя… — открывший дверь высокий, худощавого телосложения белобрысый парень осекся на полуслове. — О черт! Я… Кент! Ты?
    — Привет, Роджер, — гость открыто улыбнулся. — Я не слишком поздно? А? Спать никто не ложится?
    — Твою мать! — Роджер слегка отступил назад. — Глазам своим поверить не могу! Как ты здесь?.. Откуда?
    — Только что с самолета, — Кент хлопнул рукой по висящей у него на плече дорожной сумке. — Заскочил минут на десять в «Реванш», пропустил пару бокалов вина и прямиком к вам. Город уже не тот, каким я его помнил, Родж.
    — Ты прав… Ну, проходи же! Чего мнешься на лестнице, как не родной? Заходи-заходи!
    Кент перешагнул порог квартиры, и они с Роджером только теперь обменялись крепким дружеским рукопожатием.
    — Рад тебя видеть! Ну, как ты там? Как Израиль? Надолго к нам?.. А может, насовсем? Затосковал, бродяга! Оно и понятно. Я слышал, жизнь у капиталистов не сахар… Ты женился? Или как?
    — Эй! Не гони лошадей, Родж, — Кент бросил сумку на пол. — От такого обилия вопросов не отобьешься. Все расскажу. Интересного немного, брат, но так… Наводим жизнь помаленьку. А где Разгуляй?
    Улыбка сползла с лица Роджера, после чего он негромко выматерился себе под нос.
    — А хрен его знает! Я этого ублюдка уже недели две не видел. Да и пошел он! Достал…
    Кент уже направился в комнату, но последние слова Роджера заставили его обернуться.
    — Что случилось?
    Роджер вздохнул, прошел к дивану и тяжело плюхнулся на него. Скомкал лежащую рядом с ним газету и, не глядя, швырнул ее в угол комнаты. Кент отследил траекторию полета взглядом. Не считая только что добавленного бумажного кома, возле запыленного телевизора их уже валялось не меньше дюжины. Роджер тем временем поставил себе на колени грязную консервную банку, служившую ему пепельницей, и закурил сигарету. Кент придвинул себе стул и сел напротив, оседлав его верхом. Полминуты Роджер сосредоточенно курил, не произнося ни слова, но гость и не думал его торопить. Кент понимал, что старый приятель набирается мужества поделиться с ним чем-то наболевшим.
    — Ты верно сказал, что этот город уже не тот, Кент, — Роджер стряхнул пепел в банку, но промахнулся. Серый столбик упал ему на трико и рассыпался. — И люди в нем уже не те, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Сейчас не развернешься, как раньше. Знаешь, чем я теперь занимаюсь?
    Вопрос был из разряда риторических, и Кент предпочел на него не отвечать. Он пристально наблюдал за Роджером и за его нервно подрагивающими руками.
    — Я теперь барыга, Кент. Причем барыга не самого высокого уровня. Перекупаю всякую краденую срань и благодаря этому кое-как держусь на плаву…
    — А что стало с подделками произведений искусства? — Кент тоже достал сигарету, но закуривать не торопился. Плавно перекатывал ее меж пальцев. — Когда я уезжал, дело у тебя вроде было на мази.
    Роджер небрежно махнул рукой.
    — Оно заглохло. Я не способен сам находить клиентуру. Разгуляй помогал мне на первых порах, а потом у него появились свои делишки. То одно, то другое…
    — Чем он сейчас занимается?
    — Не знаю, — Роджер несколько раз глубоко и шумно затянулся. — Говорю тебе, я давно его не видел. Может, и ничем. Бухает и все такое… Ну, он вроде провел с месяц назад пару выгодных скоков. Со Шкетом. С Громилой у него вроде какие-то дела были. И это все, что мне известно. Но в основном… Разгуляй тоже изменился. Все чаще и чаще топит себя на дне бутылки. Застойные времена, Кент, если ты меня понимаешь.
    — А Пит?
    — Пит завязал, — Роджер криво усмехнулся. — Когда я общался с ним в последний раз, ты бы видел, с какой гордостью он заявил об этом. «Все! Никакого криминала!» Тоже мне законопослушный гражданин!.. Но это все его баба, на которой он решил жениться, вот что я тебе скажу, Кент.
    — Пит женится?
    — Собирается. На следующей неделе, — Роджер бросил окурок в банку, а затем и сплюнул туда же. — Она так придавила его каблуком, что тут уж не вздохнешь, не выдохнешь. Железная бабенка… Короче, все забились по норам, Кент. И каждый вроде как доволен этим.
    Он замолчал и теперь сидел, насупившись, раздувая ноздри. Кент хорошо знал эту манеру. Роджер упивался жалостью к себе. Он всегда был самым хлипким из их старой компании.
    Кент обвел взглядом комнату. Пыль на экране телевизора и скомканные газеты были далеко не единственными показателями царившего вокруг беспорядка. Усеянный плевками и окурками пол, обилие пустых бутылок и грязных захватанных сальными пальцами граненых стаканов на журнальном столике, остатки засохшей еды, жеваная серая майка, валявшаяся на неубранной кровати… А ведь три года назад эта квартирка выглядела очень даже ничего.
    Взгляд Кента остановился на большом рекламном постере жевательной резинки, пришпиленном к стене двумя тонкими иголками. Белокурая миниатюрная девушка в розовом бикини демонстрировала в улыбке блеск своих белоснежных зубов. Кент удивленно вскинул брови. Лицо модели показалось ему знакомым.
    — Это?..
    Роджер перехватил его взгляд и мрачно кивнул.
    — Марина. Да. Разгуляю чертовски льстило, что его подружку пригласили в эту дешевую рекламу… Будь они и сейчас вместе, Разгуляй не стал бы таким, как…
    — Они расстались? — Кент поднялся со стула и вплотную приблизился к постеру.
    — Что?.. Так ты… Черт! — Роджер одним движением взъерошил жесткие непослушные волосы. — Я и забыл, что ты не в курсе… Марина погибла.
    Кент резко обернулся.
    — Как погибла?
    — Ну, она… Она утонула, Кент, — теперь уже Роджер выглядел растерянным. — Почти год прошел. Я думал, Разгуляй написал тебе…
* * *
    — Здорово, братела! Вот сюрприз так сюрприз! Скажу тебе честно, не ожидал. Да какой там? Разве можно было ожидать чего-то подобного? Я ведь думал, никогда больше тебя не увижу. Все, свалил за кордон, обжился, большим человеком стал. Иностранец! Етих твою мать! А ты вот как, значит… Приехал все-таки? Старых корешей проведать решил? Молоток! Не, право слово, молоток! И как кстати приехал-то! Как раз почетным гостем у меня на свадьбе будешь. Это же настоящий подарок, Кент!
    Всю эту тираду Пит выдал практически на одном дыхании, но не забывая при этом похлопывать Кента по плечу. Радость от встречи была вполне искренней.
    — Ну, пошли тяпнем по маленькой, — предложил хозяин, увлекая Кента в кухню. — Пока моей зазнобы нет, слеганцухи накатить можно.
    — Так вы уже вместе живете?
    За истекшие три года Пит изменился, и Кент не мог не отметить этого с ходу бросающегося в глаза обстоятельства. Старый приятель заметно располнел, на остроносом носу появились квадратные очки в тонкой оправе, которых не было прежде. А главное, взгляд… У Пита был совсем другой взгляд. Мертвый и ничего не выражающий. Его бойкая речь никак не вязалась с его взглядом.
    — А чего зря время терять, — Пит быстро соорудил на столе нехитрую закуску и увенчал все это пол-литровой бутылкой водки. Рядышком появились и две пузатые хрустальные стопки. — Мы ж вроде как не дети уже. Верно? Да и что меняет штамп в паспорте? Сам посуди. Главное, чтобы взаимопонимание было. А ты сам-то как, Кент? Женат, нет?
    — Нет. Не довелось пока.
    Кент с интересом наблюдал за тем, как Пит сноровисто разливает водку по стопкам. Удивительно, но он всегда это делал как-то особенно. Не так, как все остальные. С некоторой долей изящности, что ли?
    — А что так?
    — Наверное, не сумел найти подходящую спутницу жизни, — Кент пожал плечами. — Не все же такие везунчики, как ты. Значит, у вас это есть?
    — Что есть?
    — Ну, ты сам сказал. Взаимопонимание…
    — А-а! Да. Конечно, есть. Как же без него, братела? Ну, за встречу!
    Пит призывно поднял свою рюмку. Друзья чокнулись и выпили. Кент насадил на вилку порцию квашеной капусты и отправил ее в рот. Пит, невзирая на обилие яств на столе, закусывать не стал. Вместо этого он закурил сигарету и глубоко затянулся.
    — Ее зовут-то как?
    — Кого?
    — Жену твою будущую, — Кент улыбнулся.
    — А-а! Жену-то? Оля. Не девушка — сказка! Поверь мне, Кент, — Пит слегка подался вперед, и висевшая у него на шее массивная золотая цепь качнулась над столом. — Я, как ее встретил, сразу понял — вот она! Моя единственная и неповторимая. А что? Бывает такое, Кент. Я сам раньше не верил, а ведь бывает, видишь. До сих пор парю, как на крыльях.
    — Да, это здорово, — сдержанно произнес Кент, наматывая на вилку еще одну порцию капусты. — Я слышал, ты даже из-за нее в глухую завязку ушел. Ни с кем никаких дел больше не имеешь…
    Лицо Пита заметно омрачилось. Рука сама подхватила бутылку, и он по новой разлил водку.
    — Ну, зачем ты так, Кент? — в голосе старого приятеля угадывалась неподдельная обида. — Я же не только из-за нее решил завязать. Это тебе Родж сказал? Да? Ну… Оля, конечно, просила меня. Я, естественно, не хочу ее расстраивать. Не хочу, чтобы она день и ночь волновалась из-за меня. Где я, что я… Но я и сам так решил, Кент. Посмотри на меня. Мне уже двадцать четыре. Как и тебе, кстати. И Роджеру тому же… Пора бы и остепениться. Надо же меру знать. Семья, дети… Жизнь коротка, Кент. А мне в мои двадцать четыре и оглянуться-то не на что. Ты так не думаешь?
    Кент не ответил. Молча, без тоста подняв рюмку, он залпом опорожнил ее и вернул обратно на стол. Бесспорно, в словах Пита был определенный резон. Если бы не одно «но»… Если бы он не произносил сейчас заранее отрепетированных чужих реплик. Кент прекрасно чувствовал эту фальшь. Пит никогда не был хорошим актером.
    — Где сейчас Разгуляй? — гость решил сменить тему разговора.
    — Ты меня спрашиваешь? — Следуя примеру Кента, Пит тоже «приговорил» свою порцию водки и грустно усмехнулся. — Я в первую очередь хотел бы знать это. Разгуляй — мой свидетель. До свадьбы неделя, а я вообще не уверен, объявится ли он в поле моего зрения. Оля нервничает по этому поводу… Да и я тоже.
    — Чем он хоть занимается сейчас?
    Алкоголь уже начал оказывать свое дурманящее воздействие, и Кент откинулся на спинку стула. Пристроил во рту сигарету. Закурил. Пит толкнул пепельницу в направлении гостя.
    — Да ничем он не занимается толком. Уже год, как не занимается, Кент. Бухает только, ну и, бывает, рубит капусту по-легкому, если фарт на его стороне. Повезет — хорошо, а нет, так и не надо вроде как. Недавно я слышал, он какую-то мутку в казино «Золотой Скарабей» замастырил. Так все дело кончилось тем, что Разгуляй только мосты навел, а затем всю тему на Шкета спихнул. А сам… Канул в небытие. Паразитирует, короче, по полной программе… Оплакивает Маринкину смерть.
    — Да, я слышал об этом тоже от Роджера, — Кент глубоко затянулся и выпустил дым в направлении открытой форточки. — Но что там конкретно произошло? Как она утонула? Родж сказал, ты был там.
    — Был, — Пит вновь сдвинул стопки и одним движением наполнил обе сразу. — Я был с Разгуляем, и Громила был. Несчастный случай, в общем-то, вышел. Причем по глупости. По Маринкиной в первую очередь. Но Разгуляй винит себя в ее смерти.
    — Почему?
    — Мы поплыли на лодке. Щуку острогой били. Втроем. Я, Разгуляй и Громила. Ну, прошлым летом дело было… — Пит вспоминал о происшедшем с явной неохотой. — А Маринка с Галкой на берегу отвисали. Костер они там жгли, что ли? Подробностей я не помню. Только потом она в реку ринулась. Ну, Маринка… И к нам поплыла. Кричала что-то, руками размахивала. А расстояние не учла. Да и плавала она, честно говоря, хреново, Кент. Короче, выдохлась на полпути и тонуть начала, ясный перец. Разгуляй с лодки сиганул и к ней, — Пит помолчал немного. — У него, как назло, ноги свело судорогой. Обе. Он сам топором и пошел под воду… Громила пока лодку развернул, пока туда-сюда… Короче, опоздали мы с ним. То есть к Разгуляю успели. Я его сам за волосы тянул. А до Маринки не доплыли. Нырял потом и я, и Громила… Только все без толку. Даже не нашли. Ее только через месяц кто-то из рыбаков сетью поднял. Километрах в трехстах от того места, где… А, ладно! Чего уж говорить теперь? Давай помянем ее, если хочешь, Кент. Ты ж на похоронах не был… Хорошая была девчонка. В рекламе снималась. Ты не видел?
    — Видел.
    Кент пристроил недокуренную сигарету на краешек пепельницы и взял в руки свою стопку. Слегка взболтал содержимое. Картинка, только что описанная Питом, стояла перед глазами как живая. И Кент пытался представить себе, что должен был чувствовать при этом Разгуляй.
    Пит словно прочел его мысли.
    — С тех пор он себя и топит в этой дряни, — он постучал ногтем по корпусу стопки, а затем вскинул ее на уровень рта. — Ну, за Марину. За помин, и…
    Договорить Пит не успел. Рука его тоже замерла в воздухе, а уже через секунду он поставил стопку обратно на стол, так и не притронувшись к содержимому. Кент поднял на него глаза, проследил направление взгляда и обернулся.
    В дверях кухни стояла невысокая рыжеволосая девушка в темно-зеленом брючном костюме и лакированных туфельках на высоком каблуке. Назвать ее красивой у Кента не повернулся бы язык. В лучшем случае, привлекательной, да и то с огромной натяжкой. И в большой степени облик девушки портили мужеподобные резкие черты лица.
    Пит приподнялся на стуле.
    — Привет, сладенькая… А мы тут сидим, видишь ли… Встреча старых друзей… Познакомься, Оля. Это Кент. Я рассказывал тебе о нем. Полноправный гражданин Израиля… Кент, это Оля. Моя невеста.
    С этими словами Пит подошел к девушке, нежно обнял ее за плечи и поцеловал в щеку. Ольга не ответила своему жениху тем же. Кент опрокинул в рот стопку водки, закусил квашеной капустой и только после этого встал из-за стола. На губах у него появилась дежурная улыбка.
    — Очень рад. Именно так я и представлял вас себе. У Пита всегда был отменный вкус…
    — Петя уже сказал вам, что он завязал? — Ольга никак не отреагировала на комплимент гостя и даже не сочла нужным элементарно поздороваться с ним.
    — Оля!.. — попытался одернуть ее жених, но девушка только отмахнулась от него.
    — Нет, я просто хочу, чтобы вы знали, — ее взгляд по-прежнему был устремлен на Кента. — Если вы пришли с каким-то предложением, то ответ сразу «нет». Петя и я, мы начинаем новый жизненный путь. И он никоим образом не может пересекаться с его старыми привычками.
    — Я ничего ему не предлагал, — сухо ответил Кент. — Это просто визит вежливости.
    — Я рада.
    — Оля, перестань!
    Теперь уже она обернулась к Питу и сфокусировала на нем свое внимание.
    — Время — десять часов утра, Петя, — Ольга чеканила каждое слово. — А ты уже распиваешь спиртные напитки. По-твоему, это соответствует нашим представлениям о новой жизни?
    — Кент приехал, и мы так давно не виделись… Я решил…
    — Ты не собираешься на работу?
    Кент демонстративно откашлялся.
    — Вы меня извините, — сказал он, завладев взглядами обоих молодых людей. — Но я, пожалуй, пойду. А вы поворкуйте наедине.
    Он похлопал Пита по плечу и вышел из кухни.
* * *
    — Ты против настойки ничего не имеешь? — Сандаев предложил гостю сесть.
    — Оп! Коньяк. Французский, — Метбурзинов поставил на стол бутылку «Хайна» в картонной коробке.
    — Выдержка двадцать пять лет!.. Шикарный! — Сандаев рассмотрел упаковку. — Я так понимаю, ты не просто так пришел. Дело, говоришь, обсудить хотел?
    — Да, — Артур покрутил на пальце брелок с ключами от «Альфа Ромео». — Наклевывается у меня вариант один денежный, Евген.
    — Когда деньги идут, это хорошо.
    Сандаев открыл коробку и вынул из нее бутылку.
    — Сначала накатим, — Метбурзинов следил за ловкими движениями Евгения.
    — Не обидишься, если я тебя не поддержу? У меня настойка на орехах, — произнес Сандаев, открывая бутылку.
    — Как знаешь. Привычка — вторая натура? Да?
    — Да, — Евгений налил коньяк и поставил рюмку перед гостем. Вторую наполнил ореховой настойкой из графина.
    — Ну, за дело! Не чокаясь, — Метбурзинов вдохнул аромат «Хайна», а затем сделал несколько маленьких неторопливых глотков. — Только давай договоримся, Евген. Разговор строго между нами…
    — Ну, разумеется.
    Запах лимона, которым Сандаев закусил настойку, живо распространился по комнате.
    — Кореша на меня старые вышли, — начал Метбурзинов. — На зоне вместе отбывали. Короче, хорошо в карты играют. Их даже хозяин на зоне к себе звал играть. Таких во всей России человек двадцать пять найдется. Не больше.
    — Первоклассных игроков действительно мало, — Сандаев придвинул к себе пепельницу. — Карты — это большое искусство.
    — Вот и я о том же, — Метбурзинов вновь пригубил коньяк. — Парни откуда-то узнали, что я на Мелихова работаю. Сведи, типа, говорят, с его казиношниками. Мы, мол, в долгу не останемся. Деньгами не обидим. Я говорю, ладно. Перетру этот вопрос с одним человечком. Тебя имею в виду. Пацаны, в общем, серьезные, сразу скажу. Ну, я и подумал, на кой хрен нам Мелихов? Мы с этого дела с тобой такие сливки снять можем! Ты только представь, а?
    Сандаев потянулся за сигаретами. За последнее время он привык рассчитывать на деньги, которые ему приносили каталы Платона. Внезапное исчезновение его людей было для Евгения весьма некстати. Если парни Метбурзинова действительно настолько хороши, почему бы ему не воспользоваться ситуацией? Сандаев давно искал возможность увеличить куш от «левых» заработков в казино. Платон был его первым удачным проектом. Второй случай подворачивался так же неожиданно. На этот раз в лице Метбурзинова.
    Сандаев неспешно вытащил из пачки сигарету.
    — Ну, и что ты скажешь? Сможешь организовать им работу у себя в казино? — Метбурзинов осушил рюмку. Поставил ее перед собой на стол. — Само собой разумеется, даром работать никого не просят. Все оплачивается. Хорошо оплачивается.
    — Артур, дорогой, — Сандаев говорил медленно, тщательно подбирая слова. Несмотря на то что предложение Метбурзинова его заинтересовало, Евгений старался не подавать виду. — У меня сложилось впечатление, что у тебя несколько неверное представление о моей роли в казино… — Евгений размял пальцами кончик сигареты. — Ты понимаешь, Артур, я ведь всего лишь управляющий. А кто есть управляющий? Это — человек подневольный, Артур. Казино все равно принадлежит Мелихову.
    Евгений глубоко затянулся.
    — А что Мелихов? — Артур поставил рюмку на стол. — Крупье кто на работу берет? Ты? Ты! В бухгалтерию ты вхож? Вхож. А у Мелихова своих дел по горло. Зачем ему забивать голову лишними заботами? Он и знать-то ничего не будет. Для него это — копейки. От него не убудет, Евген. Мелихов и не заметит ничего. Понимаешь?.. Да, ты всю жизнь свою на кого-то батрачил. Не разгибаясь.
    Метбурзинов замолчал. Перегнуть палку, задев самолюбие Сандаева, он не хотел. Это значительно осложнило бы переговорный процесс. Он потянулся за бутылкой «Хайна».
    — Я налью тебе? Попробуй. Настоящий. Французский. Заказывал приятелю. В Марсель.
    — Нет, Артур, я привык, — Сандаев покачал головой. — Куда нам, старикам, до вас.
    — Обидишь, если не выпьешь, — Метбурзинов твердо взглянул на Сандаева, а затем осмотрелся вокруг. Встал и с бутылкой в руках подошел к серванту. — Зуб даю, парни не проколются, Евген. Говорю тебе, ребята — золотые руки.
    — Ты что, настолько уверен в них? — Сандаев положил сигарету на край пепельницы.
    — Женя! Обижаешь!
    Метбурзинов достал из серванта чистую рюмку и, вернувшись к столу, поставил ее перед Сандаевым.
    Взгляд Евгения остановился на руке Метбурзинова с шикарными швейцарскими «Жак Леман» на запястье. Он невольно приосанился. Артур наполнил обе рюмки коньяком.
    — Стал бы я тебе предлагать, если бы сомневался. Я что, не понимаю, что ты Мелихова должен на бабло кинуть? — продолжил он. — Но деньги немалые, Евген! Гарантирую. Ты своим горбом такие бабки не заработаешь. Такой случай раз в жизни выпадает. Для них это — профессия. Капусту рубить. Жить надо по-человечески. Я так считаю.
    Метбурзинов протянул Сандаеву коньяк.
    — Ну, сам понимаешь, — медленно начал тот. — Как и в любом коллективе, у нас, в казино, есть свои люди. Есть более надежные, есть менее. Все эти вопросы надо тщательно продумать. И потом, народ такой, Артур. Не подмажешь, не поедешь!
    Евгений цокнул языком. Надо было сразу поставить себя перед потенциальными партнерами так, чтобы не обидеть себя процентом. В конце концов, риск, которому он себя подвергал, проворачивая под носом у босса подобные операции, был довольно велик.
    — Ну, это уже твое дело… Тут ты лучше знаешь, как все устроить, — Метбурзинов поднял свою рюмку. — Выпьем! За профессионалов в своем деле, как любит говорить наш уважаемый Геннадий Геннадьевич.
    Сандаев, выпуская клубы дыма, положил сигарету на край пепельницы. Мужчины выпили. Метбурзинов едва пригубив, Сандаев — залпом.
    — Само собой разумеется, парни не жадные, — Метбурзинов прикурил от сигареты Сандаева. — Если бизнес у них наладится, не поскупятся. Им нужна крыша, Евген.
    — Крыша — это понятно. Крыша всем нужна, — Сандаев снова затянулся. — А если проколются твои пацаны? Мне в тот же день лоб зеленкой намажут…
    — Женя! — Метбурзинов выпустил вверх струю дыма. — Все мы рискуем, в конце концов. Я же понимаю, что если тебя за жабры возьмут, то отвечать на двоих… Хочешь, потолкуй с ними сам.
    — Да поговорить, пожалуй, можно. В любом случае, надо посмотреть на твоих мальчиков. Давай телефон.
    Сандаев сломал о дно пепельницы окурок сигареты.
* * *
    Состав дважды дернулся и остановился. Проводница отошла в сторону, предоставляя пассажирам возможность сойти на перрон. Скелет соскочил с подножки в числе первых. Подставил бледное осунувшееся лицо ярким лучам солнца. На губах Скелета играла счастливая улыбка. В эту секунду он жаждал обнять весь мир. Воздух свободы, которого он был лишен так долго, по-настоящему пьянил…
    Высокую подтянутую фигуру Готспера, облаченную в белую просторную футболку с красной надписью на груди, Скелет заметил сразу и призывно помахал другу рукой. Готспер вскинул ладонь вверх в ответном приветствии. Скелет, поправив на плечах надетую поверх голого тела тужурку, зашагал ему навстречу. Толпа приезжих быстро схлынула с перрона.
    — Здорово, бродяга! Откинулся, значит?
    Мужчины тепло обнялись, после чего Готспер окинул приятеля долгим критическим взглядом.
    — Да, видок у тебя, Скелет, еще тот, — с усмешкой произнес он. — За версту видно человека, пробатрачившего на «хозяина». Пойдем-ка к машине, пока тебя за бродяжничество не заластали.
    — У тебя курить есть?
    В отличие от него, вчерашнего зэка, Готспер выглядел прекрасно. Крепкий, загорелый, в белой футболке и таких же белых льняных штанах. На ногах бежевые остроносые лодочки. Модные солнцезащитные очки закрывали большую часть лица. Зализанные назад черные волосы хорошо сочетались с тонкими щеголеватыми усиками.
    Готспер протянул другу пачку «Парламента», сверкнув на солнце дорогими часами с платиновым браслетом.
    — Держи. Можешь оставить себе. У меня в тачке еще одна есть.
    — Благодарю, — Скелет тут же выудил сигарету и закурил.
    Они вместе прошли через здание вокзала и остановились рядом с машиной Готспера. Скелет завистливо присвистнул.
    — Ух, ты! Твоя, что ли? — в голосе звучало явное восхищение.
    Новенький черный «БМВ» блестел до ряби в глазах.
    — Нет, отжал у одного пенька на Калининке, — Готспер от души рассмеялся. — Конечно, моя, брат. Всего пару дней назад приобрел. Ну, как? Нравится?
    — Впечатляет.
    — Садись-садись, — Готспер гостеприимно распахнул дверцу. — Внутри еще лучше.
    Скелет разместился на пассажирском сиденье, приспустил боковое стекло и с удовольствием откинулся на кожаную спинку. Готспер уже был за рулем. Легким поворотом ключа в замке зажигания запустил двигатель. «БМВ» тронулся с места.
    — Соскучился по нормальной жизни небось?
    Скелет кивнул.
    — Не то слово! Пять лет, конечно, не такой уж и большой срок, брат, но… Я думал, они никогда не кончатся. На зоне время тянется раз в шесть медленнее.
    — Могу себе представить, — хмыкнул Готспер.
    — Нет, не можешь…
    Скелет докурил сигарету и швырнул окурок в раскрытое окошко. Тут же закурил следующую. Подавшись вперед, он по-хозяйски раскрыл бардачок и радостно хлопнул себя по колену, обнаружив внутри банку пива. Сорвав кольцо, Скелет жадно стал пить.
    — Оно же теплое! — засмеялся Готспер. — Сказал бы сразу, я б у ларька тормознулся. Взяли бы холодненького, свежего…
    — Отвали! — Скелет смахнул осевшую у него на подбородке пену. — Дай насладиться маленькими радостями жизни. Теплое не теплое, какая к черту разница!
    — Дикий ты стал совсем, Скелет, — Готспер пожал плечами. — Как вернувшийся к жизни коматозник. Надышаться не можешь! Чего теперь торопиться-то? Все впереди, брат! Я тебе такие местечки покажу. За пять лет тут у нас много чего интересного появилось. Сауны, девочки по вызову, казино…
    — Так это и раньше было, — возразил Скелет.
    — Было, — не стал отрицать Готспер. — Но уровень уже не тот, брат. Теперь все по высшему разряду. Не везде, конечно, но места знать надо. А у меня они все на счету. Куда рванем для начала? Ну, в магазин — это понятно.
    — В какой магазин? — Скелет смял пальцами жестяную банку и тоже швырнул ее за окошко. Глубоко затянулся сигаретой.
    — В магазин, где шмотки продают. Если ты думаешь, что я позволю тебе по респектабельным местам в виде оборванца шастать, то ты принимаешь меня за законченного психа. Мне моя репутация, знаешь ли, тоже не за красивые глаза досталась. Я ее годами выстраивал…
    — Ладно. Черт с тобой! Уболтал, — Скелет небрежно махнул рукой. — Пусть будет магазин для начала. Но кутить поедем чуть позже, братан. Сначала дело.
    — Дело? — Готспер оторвал взгляд от дороги и удивленно посмотрел на сидящего рядом пассажира. — Какое дело?
    — Мне с одним человеком встретиться нужно. Есть фартовая работенка. Корешок в лагере его координаты подогнал. Платят неслабо, да и дело непыльное. Сечешь, о чем я?
    — Я-то секу, — мрачно откликнулся Готспер. — Но не лучше ли тебе с этим повременить? Что, вот так сразу с корабля на бал, да? Нары остынуть не успеют, Скелет.
    — Да брось! Ты не слышал, что я сказал? Работа — херня. Как два пальца об асфальт. Никакого риска. Клиент хочет какую-то мульку понтовую из музея увести. Себе в коллекцию, как я понял. Из музея, Готспер! — Скелет поднял вверх указательный палец. — Это же тебе не банки трясти. А мне лавы нужны край. Одних подъемных на жизнь долго не хватит. А тут куш хороший предлагают. Возьмемся?
    — Ты мне в дело войти предлагаешь, что ли?
    — А ты че, теперь под честного фраера косишь? — Скелет заметно раздухарился. — Да ни в жизнь не поверю! А люди мне, ясное дело, понадобятся. Я уж набросал вчерне кое-какой план.
    — Не зная подробностей дела?
    — Подробности сейчас у заказчика выясним. Но это несущественные детали, Готспер. Я сейчас горы свернуть готов! Силища немереная! Понял?
    Готспер вздохнул. Спорить со старым приятелем не имело смысла.
    — Куда ехать-то? — обреченно спросил он. — Кто заказчик?
    — Мелихов. Знаешь такого?
* * *
    — Ну, что такое? Кому я понадобился?
    Сандаев ускорил шаг. За дверью его квартиры разрывался телефонный звонок. Евгений стремительно преодолел расстояние между вторым и третьим этажами, распахнул дверь и, не снимая обуви, направился в гостиную.
    — Да. Слушаю вас, — управляющий казино недовольно произнес привычную для себя фразу.
    — Евгений? Ты? Узнал? Еще минута, и я бы, считай, похоронил тебя, — голос Громилы был хорошо известен Сандаеву. — Евген, сваливай быстрее! Уходи! Слышишь, что говорю?
    — А что случилось? — резко оборвал собеседника Сандаев.
    Его опасения полностью подтверждались. Исчезновение Платона и его группы все же было связано с какими-то проблемами.
    — Сваливай быстрее, Евген, говорю тебе! Всех наших Янис замел…
    — Откуда ты знаешь? — Сандаев почувствовал, что начинает задыхаться.
    — Я там был. Янис с братвой перестреляли всех. Я один ушел…
    — Но подожди, — трубка скользила в потной ладони Сандаева. Евгений переложил ее в другую руку. — Мелихов может не знать, что…
    — Что Платон работал в казино с твоего согласия? — подхватил Громила. — Он все знает, Евген. Платон успел все выложить, после того как Янис шмальнул в Знахаря. Мелихову все известно…
    Громила шумно выдохнул, видимо, выпуская из легких табачный дым.
    — Но этого не может быть… — машинально произнес Сандаев.
    — Мне жаль, но это так. Уходи, Евген, говорю тебе, — вновь добавил Громила.
    Сердце Сандаева бешено колотилось. Он мысленно прокрутил назад события минувших суток. Невольно оглянулся на стол, на котором до сих пор стояла ополовиненная бутылка «Хайна», принесенного Метбурзиновым.
    — Когда это случилось? — уточнил Сандаев.
    — Позавчера. В ночь с пятницы на субботу…
    Сомнений не оставалось. Метбурзинову на момент их встречи было все известно. И этот странный визит, нанесенный ему одним из приближенных Геннадия Геннадьевича, был не что иное, как приговором Мелихова.
    Сандаев попытался подняться с кресла, но ноги его не слушались.
    Черт! Артур подставил его! Весь этот спектакль с предложением организовать шулерский бизнес под боком у Мелихова был хорошо спланированной акцией!
    Еще вчера у него был выбор. Он мог бы остановиться и на том, что принес ему Платон с его людьми. Тогда у него еще сохранялись шансы… Но теперь!
    — Где Разгуляй? — простонал в трубку Сандаев.
    — Не знаю, — отозвался Громила. — Уходи с фатеры как можно быстрее, — добавил он. — Свяжешься со мной, когда осядешь где-нибудь…
    Последние слова Громилы Сандаев не слышал. Он уже припечатал трубку к рычагу.
    Счет теперь шел на секунды, и его жизнь зависела от того, насколько оперативно он сработает. Сандаев выхватил из кармана трубку мобильного, заменил в аппарате сим-карту и набрал номер. Руки его дрожали. Наконец, ему удалось набрать нужное сочетание цифр.
    Маргарита, молодая любовница Сандаева, не спешила отвечать на звонок. После минутного ожидания в телефоне раздалось сонное «алло».
    — Маргарита, ты еще там? — Сандаев, опираясь на подлокотник, тяжело поднялся с кресла.
    — Да, это кто? Женечка, это ты? — произнес тот же томный голос. — Я сплю. Может быть, ты попозже немножко перезвонишь. А то я…
    — Марго, слушай меня внимательно! Сиди дома, — оборвал девушку Сандаев. — Никуда не выходи. Никому не открывай. Я буду к вечеру. Свет не зажигай. Никто не должен знать, что в квартире кто-то есть. Понятно?
    — Женечка, что-то случилось? — безучастно поинтересовалась Маргарита, подавляя зевоту.
    — Да. Меня хотят убить, — Сандаев встал с кресла.
    — О господи!
    — Тихо! Не до тебя сейчас, — рявкнул на нее Евгений. — Запомни, никто не должен знать, что в квартире кто-то есть. Я открою своим ключом…
    Сандаев нажал отбой и направился к шифоньеру. Маленький металлический сундучок, в котором он держал документы, хранился в ящике с постельным бельем. Сандаев вытряхнул содержимое ящика на кресло, переложил пакет с документами в «дипломат» и поспешно вышел из квартиры.
    Спускаясь к машине, он позвонил в банк.
    — Добрый день, — приветствовал его приятный женский голос. — Вы дозвонились…
    Евгений оборвал заученную фразу оператора.
    — Сандаев говорит. Я хочу перевести всю сумму своих вкладов на другой счет…
    — Одну минуту. Скажите, пожалуйста, ваши персональные данные, — вежливо попросила девушка.
    Евгений по памяти продиктовал номер счета, на который следовало перевести его деньги…
    Перламутровый «Рено Меган» домчал его до казино в считаные минуты. Вероятность того, что кто-то из людей Мелихова окажется в это время суток в казино, была ничтожно мала. Тем не менее Сандаев не стал закрывать салон автомобиля. На случай, если ему придется быстро ретироваться.
    — Евгений Иванович? Что так рано? — бросил охранник «Золотого Скарабея», вежливо распахнув перед управляющим входную дверь.
    Сандаев ничего не ответил на приветствие молодого человека и прямиком направился в свой кабинет.
    Прежде чем зайти в комнату, Евгений внимательно осмотрел помещение. Все вещи лежали на своих местах, так, как оставил их сам Сандаев, уходя с работы. Значит, его еще не хватились.
    Сандаев плотно закрыл за собой дверь на ключ.
    Все свои наличные сбережения он хранил во внутреннем отделении сейфа для особо важных бумаг. Большую часть этих денег ему принес «левый» бизнес в казино. Некоторые пачки были перетянуты банковской лентой. Сандаев невольно обратил внимание на пометки, сделанные на ленте рукой Платона всего пару дней назад. Именно эти деньги сослужили Платону такую недобрую службу. Каталы уже не было в живых…
    Сандаев нервно сглотнул. У него перехватило дыхание.
    Он опустился рядом с сейфом на пол и, привалившись к стене, принялся медленно пересчитывать пачки. Всего в сейфе было порядка трехсот тысяч долларов.
    Евгений машинально переложил доллары в «дипломат», складывая их ровными рядками, и закрыл крышку, установив на замках новый код.
    Неровная пульсация сердца отдавалась в каждой клетке его тела. Сандаев сунул руку в карман пиджака и достал оттуда упаковку с таблетками нитроглицерина. В это самое время на рабочем столе Евгения зазвонил телефон.
    Сердце у него оборвалось. Сандаев побледнел, в глазах у него помутнело. Превозмогая боль в грудной клетке, он поднес руку с таблетками к лицу, дрожащими пальцами выковырял из упаковки одну таблетку и сунул ее под язык. Сердце отпустило. Евгений с трудом поднялся на ноги, схватил «дипломат» и поспешно кинулся к двери.
    Дальнейшее Сандаев воспринимал как будто через какую-то пелену.
    Позже, сидя за рулем своего «Рено», Сандаев попытался восстановить ход событий. Он отчетливо помнил, что успел закрыть за собой дверь кабинета. Он помнил лицо охранника, который изумленно смотрел на своего начальника, столь странно покидающего стены казино.
    Сейф, судя по всему, Сандаев так и оставил открытым, но его это уже не волновало. Евгений мчался по трассе к дому в новом спальном районе города, где он всего месяц назад снял себе квартиру. Об этой квартире знали лишь двое. Он и его молодая любовница Маргарита. Лучшего места для того, чтобы отлежаться какое-то время и принять для себя решение, придумать было невозможно.
    Легкая улыбка тронула губы Сандаева.
* * *
    — Ее привезли из Русского музея. Выставили у нас, в Художественном. На месяц, — Мелихов старательно срезал кончик сигары и бросил его в пепельницу. Потянулся к зажигалке. — Статуэтка называется «Царевна Волхова». Это одна из выдающихся работ великого Врубеля…
    — Лекции по искусству нас не интересуют, — перебил собеседника Скелет, забрасывая ногу на ногу. — Давайте разговаривать по существу. К какому сроку вам нужна эта штукенция и сколько вы готовы заплатить нам, если мы ее доставим вовремя?
    Мелихов сдвинул брови к переносице, и по одному этому выражению Готспер понял, что подобный подход к делу ему совсем не понравился. Скелет, казалось, даже не заметил перемены. Все его внимание было сосредоточено на зажатой меж пальцев тлеющей сигарете. Бледность и худощавость лица Скелета остались теми же самыми, что и два часа назад, когда он сошел с поезда, но в остальном вид вчерашнего зэка существенно изменился. Татуированные до плеч руки скрывала бирюзового оттенка рубашка с длинными рукавами, джинсы подпоясаны широким кожаным ремнем, а на ногах надраенные до блеска ботинки с тонкой шелковой шнуровкой. Готспер убедил друга, что такой прикид подойдет ему лучше любого другого. Немного поколебавшись, Скелет согласился, но по собственной инициативе добавил все-таки к новым шмоткам серебряный перстень на левую руку в виде выпуклого черепа. Готспер неприязненно морщился всякий раз, когда его взгляд падал на это нелепое украшение старого приятеля.
    — Я говорю вам о ценности этой статуэтки не ради того, чтобы прочесть лекцию, — с нажимом произнес Геннадий Геннадьевич, раскуривая сигару. — Я хочу, чтобы вы отнеслись к этому делу со всей ответственностью, и если с моим заказом что-то случится…
    — Мы — профессионалы, братан, — Скелет самодовольно осклабился. — Если мы беремся за работу, результат гарантирован. Положительный результат, я хочу сказать. Какой размер у статуэтки?
    Обращение «братан» в его адрес пришлось Мелихову по душе еще меньше, чем бесцеремонная манера Скелета вести беседу. Но Геннадий Геннадьевич сдержался. Откинувшись в кресле и держа сигару в согнутой руке немного на отлете, он буквально буравил глазами обоих собеседников.
    — Что значит «какой размер»?
    — Ну, если че, под куртку ее сховать можно? — уточнил суть вопроса Скелет.
    — При желании можно.
    — Тогда никаких проблем, братан. Что у нас по срокам и по бабкам?
    Мелихов помолчал минуту, а затем произнес:
    — Статуэтка пробудет в нашем музее до конца следующей недели. По большому счету мне все равно, когда вы совершите ограбление. Завтра, послезавтра или на днях. Главное, чтобы она не успела покинуть город. А что касается оплаты… — Геннадий Геннадьевич затянулся сигарой и выпустил дым в потолок. — Сколько человек вы рассчитываете задействовать в вашей операции, уважаемый… э-э-э…
    — Скелет. Все друзья зовут меня так, и вам незачем напрягаться. Мы ведь теперь почти друзья?
    — Я бы сказал, деловые партнеры, — жестко осадил его Мелихов. — В соотношении: «заказчик — исполнитель». Но пусть будет Скелет. Ничего не имею против. Так сколько, Скелет?
    Последнему не понадобилось много времени для поиска подходящего ответа. Фактически он ответил на вопрос без всякой подготовки.
    — Нас будет четыре человека.
    Готспер удивленно посмотрел на приятеля. Никакого разговора на эту тему у них до сих пор не было. Скелет упоминал, конечно, о каком-то черновом плане, но по-прежнему держал его при себе.
    — Хорошо, — спокойно отреагировал на это сообщение Мелихов. — Я дам вам за вашу работу двести тысяч, то есть по пятьдесят кусков на брата.
    Скелет скроил недовольное лицо.
    — Не маловато ли, братан? В самом начале нашего разговора мне показалось, что вы сказали, будто бы эта хрень — одна из выдающихся работ Шнобеля. Иди как его там?.. Какова ее реальная стоимость?
    Мелихов подался вперед и ткнул сигару в пепельницу. На скулах у него проступили красные полосы.
    — Вы задаете вопросы, которые вас не касаются, — резко бросил он. — Я предлагаю вам работу, а если гонорар не устраивает, вы можете пойти и попытать счастья в другом месте. А я, соответственно, найду других исполнителей.
    Оскал-улыбка Скелета стала еще шире, чем прежде.
    — Тпру! Ты смотри, как он завелся, Готспер? Ну, и стоит ли так пылить, братан? Мы же типа партнеры, да? Или я чего-то не уловил? — Скелет снял ногу с колена, а затем и вовсе поднялся с дивана. Поправил ворот рубашки. — Короче, решаем так. Еще по полтиннику в зубы, и наша любовь будет вечной. То есть четыреста кусков за работу. Годится?
    Пока со стороны Мелихова длилось напряженное молчание, Готспер готов был поспорить, что в итоге авторитет ответит им отказом. Ему самому никогда не приходилось работать на Геннадия Геннадьевича, но Готспер немало был наслышан об этом человеке. И втайне он надеялся, что соглашения у Мелихова со Скелетом не получится. Пахать на авторитета Готсперу не улыбалось. А раз нельзя переубедить товарища, то… Последняя надежда рухнула, когда Мелихов согласно качнул головой.
    — Пусть будет так, — сказал он и тоже поднялся с кресла. — Вы приносите мне статуэтку, я передаю вам в руки четыреста тысяч. Никакого аванса не будет.
    — А кто тут базарил об авансе? — парировал Скелет. — Мы — ребята честные. Можете не сомневаться.
    Он протянул Мелихову руку то ли в знак прощания, то ли в знак закрепления сделки, но так или иначе Геннадий Геннадьевич оставил этот жест Скелета без внимания. Татуированная пятерня с кольцом в виде черепа зависла в воздухе.
    — Удачи вам, парни, — только и напутствовал их Мелихов.
    Готспер первым вышел из офиса. За ним последовал и Скелет.
    — Ну, вот видишь? — последний находился в самом что ни на есть приподнятом расположении духа. — А ты мандражировал. С любым человеком можно договориться. Так?
    — Ты не хочешь поделиться со мной некоторыми своими мыслишками? — спросил Готспер, когда они спустились на лифте вниз и миновали стеклянную вращающуюся дверь.
    — Это какими, например?
    — Например, кого ты еще хочешь взять в дело?
    «БМВ» слабо пискнула, когда владелец снял его с сигнализации.
* * *
    «Золотой Скарабей» было третьим по счету заведением, куда наведывался Чертышный текущим вечером. Переступив порог, он только приветливо кивнул двум охранникам на входе, после чего прямым ходом прошел в игровой зал.
    У столов с рулеткой толпилось много народу. Чуть меньше клиентуры интересовалось игрой в «блек-джек».
    Заложив руки в карманы брюк, подполковник прошелся вперед и практически тут же наткнулся взглядом на того, кого искал. Невысокого роста крупье с родинкой над правой щекой и небесного цвета большими глазами легко и непринужденно метал карты двум сидевшим напротив него подвыпившим мужчинам. Рядом с одним из них стоял высокий узкий бокал с коктейлем. Второй нервно теребил не поставленные еще на игру фишки.
    Чертышный подошел ближе. Крупье поднял глаза и встретился с подполковником глазами. Оперативник едва заметно кивнул в сторону бара, развернулся и сам пошел в заданном направлении.
    — Что будете пить? — услужливо склонился к нему парень с противоположной стороны стойки. — Коньяк, виски, мартини? Может, желаете коктейль? У нас богатый выбор.
    — Дайте мне кофе.
    Язва уже не давала о себе знать более трех часов, и Чертышный не собирался провоцировать ее алкоголем. От употребления спиртного и от курения подполковнику давно уже пришлось отказаться. Эту роскошь он себе позволить никак не мог.
    — Роман Григорьевич?
    Чертышный повернул голову. Голубоглазый крупье взобрался на соседний кожаный табурет и тут же щелкнул зажигалкой, прикуривая. Подполковник разогнал дым рукой.
    — Какими судьбами к нам? Никак по делу опять?
    — По делу, Боря, по делу, — рядом с ними никого не было, но Чертышный все равно предпочел вести разговор почти шепотом. — Ты же знаешь, что я в такие заведения без дела не хожу.
    — А зря, — крупье выпустил к потолку четыре ровных колечка дыма. — Такие заведения, как вы говорите, для того и придуманы, чтобы люди отдыхали. Отвлекались от дел и все такое. Вот вы когда последний раз отдыхали, Роман Григорьевич?
    — Мне отдыхать некогда, Борь. Да и не по карману мне это, — подполковник выдержал небольшую паузу. — Информация нужна. Подсобишь?
    — Если в моих силах, подсоблю. Чего для хорошего человека информации жалеть?
    Бармен поставил перед Чертышным маленькую чашку ароматного кофе и тут же отошел в сторонку. Подполковник сделал небольшой обжигающий глоток. Кофе оказался на редкость хорошим.
    — Платона знаешь?
    Борис улыбнулся во весь рот.
    — Спрашиваете тоже! Кто ж его не знает? Таких клиентов мы просто обязаны знать в лицо.
    — Это почему?
    Чертышный и так знал, какой последует ответ, но хотел услышать его из уст Бориса. И не ошибся.
    — Катал ни в одном приличном заведении не любят. — Крупье поерзал на стуле и покосился в сторону стола, где сам пару минут назад метал карты. Подполковник тоже посмотрел в этом направлении. На месте Бориса трудился его сменщик. — Сразу поганой метлой гонят. Если я вижу такого, тут же даю знать охране. Они его вышвыривают. Если катал двое и больше, может, конечно, нехилая потасовочка наметиться, но итог все равно один, Роман Григорьевич. Охрана у нас в «Скарабее» на высшем уровне.
    — Ясно. А Платон тут был? Приходилось его вышвыривать?
    Борис придвинул к себе пепельницу и загасил в ней сигарету.
    — Был, — ответил он. — За последний месяц, если не ошибаюсь, раза три был. Я его, правда, сам не видел. Платон больше по покеру прикалывается, а я на блек-джековых столах работаю. Но был — это точно. Ребята рассказывали… Ну, и вышвыривали его, конечно. Как без этого, Роман Григорьевич?
    — Он один был? — не глядя на собеседника, Чертышный продолжал смаковать кофе.
    — Да нет, с ним вроде его ребята были. Тоже каталы. Человека три или четыре.
    Чертышный вскинул брови, затем взял со стойки салфетку, промокнул губы и едва ли не впервые за все время беседы посмотрел на Бориса.
    — Так три или четыре? — уточнил он.
    Крупье пожал плечами.
    — Я не знаю, Роман Григорьевич. Говорю же, такие игры не по моей части. Но если хотите, могу узнать у ребят.
    — Узнай, Боря. И узнай, как они выглядели. Все. Сможешь?
    — Ну, отчего же не смочь. Только на это время понадобится.
    — Сколько?
    — Два дня устроит?
    Чертышный кивнул.
    — Хорошо. Два так два. — Он вернулся к кофе и сделал еще несколько маленьких глотков. — Только и это еще не все, Борь. Узнай для меня еще одну вещь. Прежде чем Платона и его ребят успели выпихнуть отсюда, нанесли ли они какой-то ущерб вашему казино? И если нанесли, то насколько.
    — Это, конечно, можно… — Борис поскреб пальцами подбородок. — Только…
    — Что?
    — Информация моя будет на слухах основана, вы ж сами понимаете. Один одно сказал, другой другое… На тему ущерба вам лучше с Сандаевым поговорить. С управляющим нашим. Он мужик в принципе нормальный. Только вы это… Ментом не представляйтесь. Скажите, что тоже из казино из какого-нибудь и что Платон вашу контору слегка прокинул. Для Сандаева такая легенда в самый раз будет. Он купится.
    Чертышный допил кофе. Бармен тут же оказался рядом и любезно предложил еще чашечку, но подполковник попросил рассчитать его. Бармен назвал цену, в три раза превосходившую ту, которую Чертышный рассчитывал услышать. Тем не менее он покорно положил на стойку несколько купюр. Борис, продолжавший ерзать на своем табурете, внимательно следил за руками оперативника.
    — А он сейчас здесь? — подполковник сунул бумажник в задний карман брюк.
    — Сандаев? Нет, не приехал еще. Хотя по времени уже должен быть. Может появиться с минуты на минуту. Если хотите, подождите его, Роман Григорьевич. Но, к сожалению, без меня, — Борис виновато развел руками. — Как бы ни было мне приятно ваше общество, работа есть работа. Мне не хотелось бы ее лишиться.
    — Ну, разумеется, Боря. Иди. Кстати, а кому принадлежит «Золотой Скарабей»?
    — Насколько мне известно, Мелихову. Геннадию Геннадьевичу.
    — Ясно.
    — И еще, Роман Григорьевич, — крупье уже соскользнул с табурета и оказался на ногах. — Насчет вашего бумажника…
    — А что с ним не так? — нахмурился Чертышный.
    — Ничего. Во всяком случае, пока… Просто… Вы бы не клали его в задний карман. Это ж все-таки казино! Конечно, у нас тут не ширпотреб какой-нибудь, а заведение высокого класса, но ушлых ребят везде хватает. А в казино для карманников самая благодатная почва.
    — Понял. Учту.
    Чертышный переложил бумажник во внутренний карман пиджака. После этого Борис мигом ретировался, а спустя секунду подполковник увидел, как тот уже заступил на свое прежнее место за игральным столом. К двум мужчинам напротив присоединился еще и третий. Борис быстро раскинул карты.
    Чертышный отвернулся. В отличие от визитов в предыдущие казино, здесь он сумел-таки получить хоть какую-то информацию. Платон и его люди были тут. А значит, ниточка, ведущая к насильственной смерти катал, вполне могла тянуться и из этого клубка. Нужно лишь суметь нащупать ее.
    Подполковник взглянул на часы. К половине девятого вечера управляющего «Золотого Скарабея» не было на рабочем месте, и оперативник посчитал этот факт странноватым. Но подождать Сандаева еще какое-то время стоило. Чертышный подавил в себе желание заказать новую чашку самого дорогостоящего кофе в городе.
* * *
    — Ну, например, нам понадобится специалист по сигнализациям и всяким другим хитрым штуковинам. Так? — Выставив локоть в окошко, Скелет отслеживал сальным взглядом каждую встречную по ходу движения девушку. Иногда он даже присвистывал некоторым из них вслед, едва ли не по пояс высовываясь из салона. — Во-вторых, нужен взломщик. Толковый. С руками. Я бы даже сказал, шнифер… Вот здесь сверни, — он указал Готсперу на очередной поворот. — Потом водила… Ну, эту роль я решил выделить тебе, брат. Ты же не против поднять по-легкому сто косарей?
    — Ну, если дело действительно верняковое… — неуверенно протянул Готспер.
    — Положись на меня. Я хоть раз тебя подводил?
    — В принципе, нет.
    — Не подведу и на этот раз, — Скелет приложился губами к пивной банке. — Сейчас дуй прямо до светофора, а потом снова налево. Лады?
    — А себе-то ты какую роль отводишь?
    Готспер опустил лобовой козырек, чтобы лучи заходящего солнца не мешали ему вести машину.
    — Самую козырную, — бодро отреагировал Скелет. — Я буду забирать статуэтку. И я же доставлю ее заказчику. Ты ведь, как я заметил, не особо умелый перетиры такого плана вести.
    — А спец по сигнализациям кто?
    — Я кумекаю привлечь к этому делу Варана, — на пару секунд внимание Скелета сконцентрировалось на идущей по тротуару длинноногой брюнетке. — Ай, хороша, куколка! Ты мне, помнится, обещал сводить по разным путевым местам. Как насчет того, чтобы начать со «Скарабея»? Варан все еще трудится там?
    — Да. Он теперь старший в охране.
    — Ну, поднялся! — с неприкрытым сарказмом протянул Скелет. — Вот и навестим его чуть погодя. Совместим приятное с полезным, так сказать. Да ты сворачивай здесь. Я же тебе сказал, брат! Ты спишь, что ли?
    — А куда мы едем, вообще? — Готспер остановился, сдал чуть назад и, выкрутив руль, вписал «БМВ» в нужный поворот.
    — К Разгуляю.
    — Куда?!
    Готспер резко ударил по тормозам, и автомобиль снова замер на месте. Недопитая банка пива выскользнула из рук Скелета, но он ловко успел подхватить ее, прежде чем содержимое выплеснулось на новые джинсы.
    — Ты че делаешь, братан? — недовольно буркнул он. — Совсем крыша поехала?
    — Куда, ты сказал, мы едем? — Готспер пристально смотрел на пассажира, не замечая того, что выстроившиеся ему в хвост автомобили уже недовольно сигналят. — К Разгуляю?
    — Ну да.
    — Зачем?
    — Я хотел взять его в качестве шнифера. А что? Какая-то проблема, брат?
    — Не то слово! — Готспер все-таки продернул «БМВ» немного вперед, освобождая проезжую часть, и прижал машину к обочине. — Проблема гораздо хуже, чем ты себе можешь представить!
    — Поясни, — невозмутимо попросил Скелет.
    — Разгуляя брать в дело нельзя, — заметив, что собеседник по-прежнему молчит и ждет от него логического завершения мысли, Готспер продолжил: — Разгуляй уже не тот, каким ты его знал, Скелет. Он уже год не просыхает. Бухает по-черному. Никто старается не иметь с ним никаких дел… Ты знаешь, у меня всегда было хорошее отношение к Разгуляю, но… Факт есть факт. Он уже человек ненадежный.
    — Да че ты гонишь? — Скелет поморщился. — Ну, даже если он и закладывает лишка за воротник, руки-то у него на месте. Так ведь? Перед делом бухать не будет, вот и все. А лучше, чем он, шнифера мы хрен где найдем. Трогай давай! Поехали! Полквартала до места осталось.
    — Скелет, — Готспер перевел дух. — Послушай меня. Сейчас я справлюсь с работой шнифера лучше, чем Разгуляй. Улавливаешь, к чему я клоню?
    — А я тебе говорю, ты гонишь, — Скелет и сам начал заводиться. Залпом осушив банку, он, не особо мудрствуя, бросил ее себе под ноги. — Разгуляй со своим опытом справится с любой поставленной задачей, как бы сильно он ни бухал. Для этого дела мне нужен именно он. И точка. Я ясно выразился? Так что хорош дуть на воду, и погнали. Время — деньги. Не слыхал такого выражения?
    — Слыхал, — буркнул себе под нос Готспер, но все же последовал совету приятеля и в очередной раз заставил «БМВ» тронуться с места. — В конце концов, это твой заказ, тебе и карты в руки, Скелет. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
    Они проехали оставшиеся полквартала и свернули в подворотню. Скелет первым выбрался из салона. Бодрым пружинистым шагом направился к подъезду. Готспер последовал за ним.
    Когда дверь нужной квартиры распахнулась, на пороге перед Скелетом предстал совсем не тот человек, которого он рассчитывал увидеть.
    — Привет, Родж!
    — Э-э-э… Скелет? Вот черт! Ты… Разве ты?.. — Роджер был явно обескуражен этим неожиданным визитом.
    — Расслабься, — Скелет бесцеремонно оттолкнул его в сторону и шагнул внутрь квартиры. — Я не в бегах и не пытаюсь скрыться от властей. Понял? Мой срок уже кончился. Учись считать, Родж. Где Разгуляй?
    — Его нет.
    Роджер помассировал себе пальцами виски. За последнее время ему часто приходилось отвечать на этот вопрос, и он не смог бы сказать, в который раз делает это сегодня. Разгуляем интересовались многие. По разным причинам.
    — Когда он нарисуется?
    Скелет оперся рукой о стену, и в глаза Роджеру невольно бросился серебряный череп на его перстне. Готспер остался стоять на лестничной площадке. Повесив солнцезащитные очки на отворот футболки, он распечатал новую пачку сигарет. Швырнул сорванный целлофан себе под ноги.
    — Понятия не имею.
    Роджер отступил на пару шагов назад, рассчитывая, что гости пройдут дальше, но этого не произошло. Скелет цепко смерил его долгим взглядом с головы до ног.
    — Как это? — спросил он. — Я чего-то не вкуриваю, братела?
    — Разгуляй давно уже не появлялся здесь, Скелет. Его вообще трудновато найти в последнее время. Если только в барах и кабаках… Но я не знаю никаких определенных мест его дислокации. Определенных и не существует, наверное.
    Готспер выразительно хмыкнул за спиной Скелета, но приятель даже не обернулся в его сторону.
    — Может, я могу чем-то помочь? — осторожно предположил Роджер.
    — Нет, ты не сможешь, — Скелет усмехнулся. — Хотя… Сделаем так, братела. Если Разгуляй все-таки нарисуется или если тебе удастся каким-нибудь образом связаться с ним раньше, чем мы найдем его, цынкани мне. Запишешь номер телефончика?
    — Запомню. Какой?
    — Готспер, какой у тебя номер мобилы?
    Готспер продиктовал легко запоминающийся набор цифр, и Роджер кивнул в знак того, что номер намертво отпечатался у него в памяти.
    — Вот и славно, — резюмировал Скелет. — А Разгуляю тоже скажи, что он нужен мне позарез. Скажи, мол, работенка путевая имеется.
    — Передам. Только я не думаю, что…
    — А ты и не думай. Голову перенапрягать вредно. Бывай, Родж. Держи хвост пистолетом.
    — Да, спасибо…
    Скелет вышел из квартиры и громко хлопнул дверью.
    — Вопрос снят? — иронично осведомился Готспер, прикусывая фильтр зубами.
    — Вопрос только открыт, брат, — Скелет обогнул его и стал спускаться вниз по лестнице. — Этот городок не так уж велик, чтобы мы не смогли отыскать в нем Разгуляя. Но не сегодня… Сегодня я че-то децал подустал. Слишком много эмоций для одного дня…

Глава 3

    — Что-то срочное? — безучастно произнес Мелихов в ответ на приветствие своих подручных.
    Его взгляд был прикован к изысканному купе «Ауди Р-восемь», выкрашенному в металлик нежно-золотистого оттенка.
    — Сандаев пропал, — бросил Янис.
    Бесцеремонно оттеснив в сторону менеджера торгового зала, он встал за спиной авторитета. Янису не пришлось долго искать Мелихова. Он знал, что Геннадий Геннадьевич проведет в автосалоне никак не меньше двух часов. И, несмотря на протесты Метбурзинова, начальник СБ при местном авторитете настоял на немедленной встрече с шефом.
    Янис сразу же увидел Геннадия Геннадьевича в дальнем углу торгового зала и стремительно направился к нему. Метбурзинов, по привычке раскручивая на пальце ключи от своей «Альфы», остановился в нескольких шагах от Яниса.
    — Как это так? Значит, надо его найти и выяснить, в чем дело, — Геннадий потянул на себя хромированную дверную ручку и заглянул в салон.
    — Кто-то нас запалил, похоже, — Янис слегка наклонился вперед, чтобы Мелихов мог его слышать из салона авто. — Сандаев забрал все бабки и свалил.
    — Забрал все бабки и свалил, — безучастно повторил Геннадий Геннадьевич, внимательно разглядывая приборную панель «Ауди». — А все-таки, Янис, мне нравится этот автомобиль. Двигатель, знаешь, у этой машины какой? Зверь! Четыреста шестьдесят лошадей. А разгоняется до сотки за четыре и шесть десятых секунды… Я ее пробовал на тест-драйве…
    — Хочешь купить? — Янис обвел взглядом необычный кузов машины.
    — Возможно. Давно хотел себе машину для души.
    Геннадий Геннадьевич направился в сторону смежного с торговым залом помещения. Янис и Метбурзинов потянулись следом. За ними двинулся и представитель автосалона.
    — Но сегодня я вообще-то покупаю машину для девушки. Пойдем-ка, посмотрим.
    Геннадий Геннадьевич приостановился около компактного «Киа Рио».
    — Балуешь ты ее, — Янис иронично улыбнулся.
    В отличие от начальника СБ Метбурзинову идея знакомиться с новинками авторынка в настоящий момент была малосимпатична. Он понимал, что Сандаев в первую очередь захочет поквитаться за свой прокол именно с ним. Равнодушие Мелихова к проблеме исчезновения Сандаева его совсем не радовало.
    — Слушай, Гена, — Артур попытался направить разговор в нужное русло, — этот старый хрен, Сандаев…
    — Своей девочке я вот эту возьму, — перебил Мелихов, не обращая внимания на реплику подручного.
    Он направился к изящному серо-голубому хетчбеку «Опель Астра».
    — Слышишь, Гена? — Янис вновь попытался привлечь внимание шефа. — Слышь, что говорю? Сандаев все бабло выгреб и с деньгами ушел…
    — Я понял. — Мелихов открыл капот «Опеля» и принялся рассматривать внутренности хетчбека. — У этой тачки форсированный двигатель…
    — Да ты послушай, Гена, — продолжал Янис.
    — Да! — отрывисто произнес Мелихов.
    — Короче, мы с Артуром поутру — в казино. Евген там не появлялся, говорят, со вчерашнего дня. Кабинет закрыт… Пришлось дверь ломать. Один из моих «быков» ее выставил… А там… Сейф открыт. Внутри пусто. Валерка, охранник, сказал, что Сандаев в обед наведывался. И какой-то странный был. Заходил к себе в кабинет. Через десять минут уехал. Говорил я тебе, надо было его замочить, и дело с концом, — заключил Янис.
    — Я же сказал, — Мелихов неторопливо развернулся к соратнику, — мне было интересно, как он себя поведет. Сандаев умел считать деньги. Он был мне удобен, Янис. На своем месте. Пока не скурвился… По жизни надо было не много. Какая муха его укусила на старости лет? Любовницу, что ли, молодую себе нашел?..
    Мелихов жестом подозвал к себе менеджера салона.
    — Заведите-ка нам этот «Опель», — обратился он к продавцу. — Мы прокатимся. Хочу попробовать, как он в деле.
    — Да, конечно, вы не разочаруетесь. Будьте добры, пройдите, пожалуйста, на крыльцо, — представитель салона скрылся за дверью служебного помещения.
    — Пошли, — авторитет жестом позвал за собой Яниса и Метбурзинова.
    Когда все трое вышли из салона, у дверей уже стоял выбранный Мелиховым «Опель». Продавец услужливо открыл перед авторитетом дверцу и передал ему ключи от машины.
    Геннадий Геннадьевич жестом показал Янису и Метбурзинову, чтобы те заняли места в автомобиле.
    — Как ты думаешь, кто нас Сандаеву заложил? — Янис опустился на пассажирское кресло рядом с водительским.
    — Ну, и кто же? — Мелихов воткнул ключ в замок зажигания.
    — А хрен его знает! Хотя, реально, здесь один вариант, я думаю. Кто нам стуканул, что Сандаев тебя кинул? Платон. Кто еще знал, что Платон проговорился? Михей, Знахарь, Валет и Громила. Всего пять человек получается. И все они отправились в далекое путешествие в Сочи. Я лично видел, как они туда отбыли… Все, кроме одного. Я не видел трупа Громилы. Следовательно, вывод один. Этот сукин сын выжил и решил оказать своему другу очередную добрую услугу… Бабла-то Сандаев нагреб! Немерено, Ген! Им как раз на двоих хватит! Не надо было давать ему уйти. Я тебе говорил… А больше никто не в курсах. Так?
    — Значит, надо найти их обоих, Янис, и ликвидировать, — спокойно произнес Геннадий Геннадьевич, заводя двигатель «Опеля».
    Мелихов тронул машину, на полную утопив в пол педаль газа. Колеса завизжали, и автомобиль сорвался с места, стремительно набирая скорость. Пассажиров хетчбека отбросило на спинки сидений.
    — Ништяк! — не удержался от восторженной оценки Метбурзинов.
    — Да, рывок хороший, — добавил Мелихов. — Хорошая тачка. Я ее, наверное, возьму. На первое время сойдет. Потом что-нибудь посерьезней подыщем. Побалую, как ты говоришь, свою куколку. Что ты думаешь об этой машине, Янис?
    Геннадий Геннадьевич заложил крутой вираж. Заскрипели тормоза, и автомобиль с заносом развернулся на сто восемьдесят градусов.
    — Я бы взял такую машину своей матрешке, — Янис заглянул в бардачок.
    — Хорошая, хорошая машина, Гена. Я до «Альфы» сам на «Опелях» ездил, — включился в разговор Метбурзинов.
    — Кстати, а вот тебе, Артур, машина может вообще уже не понадобиться, — Геннадий Геннадьевич развернулся в сторону Метбурзинова.
    Янис коротко хохотнул. Лицо Метбурзинова вытянулось.
    — Ладно, ладно, — Мелихов дружески улыбнулся Артуру, поймав его взгляд в зеркале заднего вида. — Да ты не парься раньше времени. Морду скроил, будто лимона наелся! Это же ты предложил Сандаеву кидалово?
    — Да, — кивнул Метбурзинов.
    — Вот! — Геннадий Геннадьевич опустил оконное стекло и положил локоть на дверцу. — Значит, я мыслю так… Рано или поздно Сандаев все равно узнает, что ты собирался его прокинуть. А скорее всего, он уже просек фишку.
    — Стопудово. Иначе он бы пришпырлял на стрелку. Ему столько бабла посулили, — добавил Метбурзинов.
    — Он старик трусливый, но мстительный, — продолжил Мелихов. — Вот поэтому его и надо отыскать и наказать. Кстати, ты, Артур, в этом больше всех и заинтересован. Ты, если хочешь, чтобы тебе шкуру не продырявили, должен толкать Яниса в задницу. Для твоей же безопасности. И я советую тебе сделать это как можно быстрее. Кстати, Артур, прежде не забудьте взять у него деньги, которые он украл.
    Мелихов подъехал к воротам автосалона, где его ждал менеджер.
    — Да, хорошая машина, мощная, — заключил Мелихов, выбираясь из салона. — Я покупаю эту машину. Оформите побыстрее.
    Геннадий Геннадьевич небрежно бросил менеджеру ключи от «Опеля».
* * *
    — Ну, как успехи?
    Ольга отложила журнал на столик и поднялась с дивана. На ней был только легкий домашний халатик, и Пит не сомневался, что под этим призрачным одеянием ничего нет. Теплая волна желания поднялась по ногам вверх и остановилась чуть ниже живота. Он расплылся в счастливой улыбке.
    — Сносно, — приблизившись к Ольге, Пит скользнул рукой по ее талии, а когда ладонь сместилась сантиметров на десять вниз, он понял, что не ошибся в своих первоначальных прогнозах. Белья на девушке не было. — Я, конечно, не привык работать, как законопослушный гражданин, но, думаю, со временем втянусь. И справлюсь. Во всяком случае, мои новые сотрудники не вызывают у меня отвращения. Это шаг вперед. Верно, милая?
    — Я всегда знала, что ты — умница, — Ольга чмокнула его в губы.
    — Да, я — умница, и я по тебе соскучился.
    Пит играючи привлек девушку к себе и одним легким движением заставил халатик соскользнуть с Ольгиных плеч на пол. Его пальцы нежно пробежались по ее гладкой спине.
    — Что ты делаешь?
    В голосе Ольги не было недоумения. На самом деле в нем легко читался призыв. Она не отстранилась от Пита, а, напротив, тесно прижалась к его груди. Пит поцеловал ее в шею. Затем еще раз, еще… Потом его губы коснулись плеча девушки.
    — Я хочу тебя, — безапелляционно заявил он.
    В дверь позвонили. Ольга невольно вздрогнула, но тут же поспешила расслабиться в объятиях любимого человека.
    — Не будем открывать, — проворковала она, переступая через свой халатик и направляясь в сторону спальни. — Пойдем со мной.
    Пит снял очки и положил их на столик поверх журнала. Звонок в дверь повторился, и на этот раз он прозвучал более настойчиво и продолжительно. Ольга поморщилась, в то время как ее тонкие пальчики перехватили запястье Пита.
    — Ты ведь никого не ждешь? Верно, дорогой?
    — Верно! — с жаром откликнулся Пит. — Все, кого я хотел видеть, уже здесь.
    Дверной звонок дал о себе знать в третий раз и теперь уже верещал без остановки. Кем бы ни был человек по ту сторону двери, убирать палец с кнопки он не собирался. Ольга выпустила руку Пита из своей.
    — Ну кто это такой наглый?! — недовольно произнесла она. — Ясно же, если люди не открывают, значит, никого не хотят видеть. Что за бесцеремонность такая, в самом деле!
    Девушка подобрала с пола халат, быстро надела его и потуже затянула шелковый поясок.
    — Я открою, — сказала она, направляясь к двери.
    Пит двинулся следом.
    Звонок продолжался до тех пор, пока Ольга не распахнула дверь настежь и, уперев руки в бока, грозно остановилась напротив порога.
    Среднего телосложения молодой человек в потертых джинсах и черной майке навыпуск нехотя снял палец с кнопки и криво ухмыльнулся. Ольгу обдало свежими винно-водочными испарениями. Взгляд по-кошачьи зеленых глаз, глубоко посаженных под гипертрофированными надбровными дугами, тяжело перемещался из стороны в сторону, явно неспособный сфокусироваться на чем-то определенном. Трехдневная черная щетина покрывала щеки и подбородок визитера, подчеркивая массивность его скул. Нижняя челюсть слегка выступала вперед.
    — Ну надо же! — воскликнула Ольга, хотя ее голос был пропитан самой настоящей арктической мерзлотой. — Посмотрите, кто к нам пожаловал! Разгуляй! Собственной персоной! Даже адрес вспомнил. И, как всегда, не вовремя. Я могла бы сразу догадаться…
    — Отвали, зараза!
    Разгуляй шагнул вперед и оттолкнул Ольгу в сторону небрежным жестом руки. Скинул с себя кроссовки.
    — Что значит, отвали? — девушка ухватилась за полу его майки. — Ты хоть соображаешь, куда ты пришел? Я здесь живу…
    Разгуляй развернулся к ней лицом, и зрачки его угрожающе сузились. Пит уже шагнул в прихожую. Гость заметил его боковым зрением.
    — Пит, уйми свою шмару. Или я сам ее сейчас уйму.
    В его интонациях не было ни злости, ни агрессии. Разгуляй произносил слова вяло, словно заставляя их переваливаться через губу. Его общее состояние, скорее, можно было охарактеризовать как усталость. Но тем не менее Пит ни на минуту не усомнился в том, что, если Разгуляй захочет, он сможет легко осуществить озвученную угрозу. Между его старым другом и Ольгой никогда не наблюдалось излишней симпатии.
    — Милая, оставь нас ненадолго, — ласково попросил Пит, обращаясь к девушке. — Пожалуйста.
    Ольга хотела сказать что-то резкое и грубое в ответ, но в последний момент передумала. Отпустив майку Разгуляя, она лишь пренебрежительно фыркнула, захлопнула входную дверь и, покачивая на ходу бедрами, скрылась в гостиной.
    — Спасибо, — Разгуляй протянул руку для приветствия.
    Пит пожал ее, а затем кивнул в направлении кухни.
    — Пойдем туда, — предложил он. — Там и поговорим.
    — Меня это устраивает. Слушай, у тебя тяпнуть чего-нибудь есть?
    — Найду, — со вздохом ответил Пит.
    На кухне он усадил Разгуляя на табурет возле окна, а сам разместился прямо на подоконнике. Поставил пепельницу себе на колени и закурил. Разгуляй огляделся по сторонам.
    — Что-то я не вижу ничего спиртного, Пит. Ты ведь сказал, что…
    — Подожди секунду. Ладно? — Пит глубоко затянулся. Насаженные им на переносицу очки, пока Ольга ходила открывать дверь, слегка съехали набок. — У меня есть к тебе разговорчик, Разгуляй, и мне бы хотелось провести его, пока ты окончательно не утратил чувство реальности. Потом я налью тебе выпить. Идет?
    — По-твоему, я пьян? — в зубах у Разгуляя тоже появилась зажатая сигарета. — С чего ты взял, Пит? Ну, может, я и пропустил не так давно рюмаху-другую. Так это же так… Семечки. Хорош выпендриваться. Будь человеком, плесни сто граммулек.
    — У меня через неделю свадьба, — напомнил Пит.
    — Так я и на свадьбе выпью. Кто отказывается?
    — Ты меня не понял, Разгуляй. Я не хочу, чтобы что-то пошло наперекосяк. Из-за тебя…
    — За кого ты меня принимаешь, Пит? — Разгуляй коснулся рукой своей трехдневной щетины. — За падлу? Все будет в ажуре.
    С этими словами он поднялся с табурета и прошел к холодильнику. Распахнул дверцу. Поиски не заняли много времени. Уже через секунду Разгуляй оказался рядом со столом, держа в руке початую бутылку водки. Скрутил пробку. Поискав глазами стакан и не найдя такового, он без колебания запрокинул голову и приложился губами к горлышку. Кадык поршнем заходил у него под подбородком. Глоток получился внушительным. Когда Разгуляй поставил бутылку на стол, в ней недоставало больше половины изначального содержимого. Затем, поморщившись, он несколько раз глубоко затянулся сигаретой. Выпустил дым под потолок.
    — Хорошо пошла, — резюмировал Разгуляй, и Пит заметил появившийся в глазах друга нездоровый блеск. — Так о чем ты?.. Ах, свадьба! Да, разумеется, я помню. Никаких проблем не будет, Пит. Поверь мне. Слово Разгуляя! Или это уже ничего не значит для тебя?
    — Откровенно говоря… — Пит проворно соскочил с подоконника. — Даже не знаю, как тебе сказать, Разгуляй…
    — Скажи, как есть. Это же я!
    — Тебе не кажется, что ты зашел слишком далеко? Нельзя убиваться вечно. Ты ведь…
    — Эй-эй! — Разгуляй выставил вперед широкую лопатообразную ладонь. — Давай, не будем, а? Не заводи старую пластинку, Пит. Не хочу выслушивать никаких нравоучений. Я живу так, как живу. Усвоил? Я же ни к кому в душу с ногами не лезу? Ты вон жениться надумал на… Хрен знает, на чем.
    — Разгуляй!.. — Пит невольно понизил голос до шепота и с опаской покосился в сторону дверного проема.
    — Во! — Разгуляй улыбнулся в ответ. — И я о том же говорю. У тебя свои заморочки, у меня свои. Каждый что хочет, то и делает. По-моему, это тост. Тебе так не кажется?
    Разгуляй вновь подхватил со стола бутылку и в один прием осушил ее до дна. Разочарованно смерил взглядом опустевшую тару. Слегка качнувшись, он чуть было не потерял равновесие, но вовремя оперся ладонью о стол. Пит сокрушенно покачал головой.
    — Слушай, я че зашел-то, вообще, — прицелившись, Разгуляй бросил окурок в раковину, но промахнулся. — Бабосов не поднимешь мне слегка? Дельце одно наклевывается, а я — пустой, как бамбук… Не, ты не думай. Я не то чтоб без отдачи. У меня на днях деньги будут. Шкет с Громилой должны притаранить кое-какой процент. Но я боюсь, не продержусь. Надо срочно. Понимаешь?
    Пит уже подобрал с линолеума брошенный окурок и загасил его в пепельнице. Выбросил в мусорное ведро пустую бутылку из-под водки.
    — Не получится, Разгуляй, — спокойно произнес он, подсаживаясь к столу. — У меня денег нет. Все у Ольги. У нас же теперь вроде как общие капиталы…
    — Понятно, — нараспев протянул Разгуляй. — Штаны каждый вечер под расписку сдаешь.
    — Кончай, а? — нахмурился Пит.
    — Ладно-ладно, я понял, — Разгуляй заткнул большие пальцы за ремень. — Нет так нет. Какой базар? Я не в претензии, кореш. Поищу в другом месте.
    Он развернулся с намерением покинуть пределы кухни, но Пит становил его брошенной уже в спину репликой:
    — Кент приехал.
    — Серьезно? — Разгуляй обернулся, но особого удивления или каких-либо иных эмоций на его лице не обозначилось. — Кентуха? Вот так номер! Сто лет его не видел! И где он сейчас?
    — Я не знаю, — Пит покачал головой. — В гостинице, наверное, остановился. Тебе лучше спросить у Роджера. Может, он и у него. Ко мне Кент заскакивал, но мы не очень успели поболтать… На свадьбе он обещал быть.
    — Понял. Я его найду. Вот уж с кем стоит распить не одну бутылочку и вспомнить былые подвиги. Ну, спасибо, Пит… За водяру и… вообще. За тепло этого дома. Созвонимся? Лады?
    Разгуляй вышел в прихожую.
    — Созвонимся? — Пит шествовал за ним. — У тебя мобила-то есть?
    — Не, сейчас нету, — не развязывая шнурков, Разгуляй сунул ноги в кроссовки. — Посеял где-то на днях, а новый еще не приобрел. Но как только будет, я тебе сразу позвоню. Договорились?
    — Ну, договорились.
    Разгуляй уже взялся за ручку двери, однако в последний момент вновь развернулся к Питу лицом.
    — Слушай, ну хоть сто рублей у тебя есть?
    Пит сунул руку в задний карман брюк.
    — В дело вложить? — иронично осведомился он.
    — Ну, а то куда же?
    Разгуляй легонько стукнул приятеля кулаком в плечо.
* * *
    Положив локти на столик, Готспер небрежно забрасывал в рот одну горсть соленого арахиса за другой, черпая его из стоящей перед ним стеклянной вазочки. При этом он не отрывал взгляда от компании четырех молодых людей, активно игравших у ближайшего стола с рулеткой. Девятнадцатилетние повесы вели себя крайне шумно и необузданно, привлекая к себе внимание не только Готспера, но и двух широкоплечих охранников у входа. Продолжая вести себя в подобном ключе, молодежь рисковала оказаться за пределами «Золотого Скарабея» в самом ближайшем будущем.
    Готспер невольно улыбнулся. Как ни странно, но эти четыре подростка напомнили ему его самого и трех его друзей в молодости — Скелета, Варана и ныне покойного Жереха, ставшего жертвой вооруженного столкновения с представителями власти в далеком теперь девяносто шестом… У этой четверки были те же самые манеры, тот же необузданный нрав, та же неиссякаемая жажда деятельности.
    — Глянь, Скелет…
    Готспер повернулся к приятелю и заметил, что тот смотрит совершенно в противоположную сторону. Объектом внимания со стороны Скелета была невысокая ладно сложенная блондинка в черном коктейльном платье, позволяющем лицезреть ее стройные ноги значительно выше колен. Прямые средней длины волосы девушки прикрывали обнаженные плечи. Утонченные аристократические черты лица в совокупности с идеальной фигурой делали эту посетительницу казино по-настоящему неотразимой. Во всяком случае, Скелет взирал на нее, широко раскрыв рот.
    Блондинка же, напротив, была полностью сосредоточена на игре, перебрасывая фишки с ладони на ладонь, и не замечала, какое впечатление производит на окружающих. Или делала вид, что не замечала. Уже по одной только манере держаться становилось понятным, что данная особа знает себе цену. И цена эта немалая…
    — Скелет!
    Вчерашний зэк рассеянно обернулся. Торчащая у него в зубах сигарета истлела до основания, а второй заказанный бокал пива так и остался нетронутым.
    — С тобой все в порядке, брат?
    — Со мной?.. Черт!.. Наверное, не совсем… — Скелет прочистил горло. — Посмотри-ка, какая куколка, Готспер! Ты ее видел? Вон ту, в черном платье.
    — Видел, — Готспер рассмеялся и швырнул в рот очередную порцию арахиса. — Я частенько бываю в «Скарабее» и вижу ее уже не в первый раз. А ты как с пальмы слез, в натуре.
    Скелет вновь обратил взор на блондинку. Девушка слегка наклонилась вперед, делая ставку на один из секторов поля, и легкая ткань ее платья рельефно очертила округлые ягодицы. Окурок сорвался с губ Скелета и упал на столик.
    — Ты это видел? А? — хрипло произнес он. — От нее просто воняет сексом! Зуб даю! Потряс! Знаешь, кто она такая?
    — Знаю.
    — И кто же?
    — Принцесса.
    — Кто? — Скелету показалось, что он ослышался. — Ты сказал?..
    — Я сказал — Принцесса, — Готспер кивнул, подтверждая тот факт, что приятель понял все абсолютно точно. — Это ее прозвище. Имени не знаю, врать не буду. Да и вообще не уверен, что здесь кто-нибудь знает Принцессу по имени. Принцесса, она и есть Принцесса. Понимаешь, о чем я? — при этом он лукаво подмигнул левым глазом.
    Но на Скелета это не произвело никакого впечатления. А вернее, произвело совсем не то, на которое рассчитывал Готспер. Скорее, прямо противоположное.
    Подобрав оброненную сигарету, Скелет бросил ее в пепельницу, а затем одним большим глотком осушил половину бокала с пивом. Решительно поднялся на ноги.
    — Пойду-ка я подкачу к этой твоей принцессе, — озвучил он принятое решение. — Все равно нам еще ждать, пока Варан…
    Готспер не дал ему закончить начатую фразу. Проворно подавшись вперед, он ухватил друга за руку чуть выше локтя и рывком заставил опуститься на прежнее место. Скелет недовольно нахмурился.
    — Не стоит этого делать, — теперь уже Готспер не улыбался.
    — Какого черта? — Скелет выдернул руку. — Мне нравится эта шмара. Нет, не просто нравится, братан… Я в шоке! Натурально! Я еще никогда не видел такой сексапильной…
    — Тут я с тобой согласен, — не стал спорить Готспер. — Она действительно хороша. Но вакансия занята…
    — Да клал я на того, кем она занята! — запальчиво воскликнул Скелет, и компания из четырех человек, запримеченных Готспером ранее, одновременно повернула головы в их сторону. — Этому фраеру придется подвинуться. Во всяком случае, на время. Я же не жениться на ней собираюсь. Но эту ночь… Одним словом, я хочу Принцессу. Понятно?
    — Само собой. Только, может, сначала выслушаешь, кому принадлежит эта игрушка?
    — Ты не слышал, что я сказал? Мне положить!
    — Не думаю, — странное дело, но Готспер говорил с ним так мягко, словно старался вразумить несмышленое дитя. Прежде Скелет не наблюдал за ним ничего подобного. — Твоя горячность, брат, может поставить под угрозу уже намеченные планы.
    — Какие еще планы?
    — Статуэтка Врубеля. Или ты решил отказаться от этого заказа?
    — Не понимаю, при чем здесь…
    — Принцесса — собственность Мелихова, — Готспер невольно понизил голос до шепота. — Он эту девочку холит и лелеет. Одевает ее, обувает, и все такое… И я полагаю, что делить Принцессу с кем-то тоже не входит в его планы. Мелихов очень ревностно относится к своей собственности.
    — Она его содержанка, что ли?
    Скелет сбавил напор и уже не предпринимал новых попыток вскочить со стула. Татуированная рука с перстнем в виде черепа потянулась к бокалу пива. Обернувшись, Скелет вновь смерил блондинку похотливым взглядом с ног до головы. Представив девушку без платья, что, в общем-то, не составляло никаких трудностей для любого мужского воображения, он почувствовал, как на него накатывает волна безудержного желания.
    — И да, и нет, — Готспер откинулся на спинку стула. — Принцессу, естественно, интересуют в первую очередь деньги и красивое безбедное существование. Это уж всем известно. И самому Мелихову тоже. Он ее, ясное дело, содержит. Но при этом… Я слышал, у Геннадия Геннадьевича далекоидущие планы. Развод со своей законной супругой и брак с этой милашкой. Он от нее без ума. Любовь, я бы сказал…
    — А сколько ей лет? — не унимался Скелет.
    Готспер пожал плечами.
    — Что-то около двадцати. Плюс-минус копейки.
    — А выглядит постарше…
    — Надлежащий уход, — Готспер засмеялся. — Да забей ты на нее, брат. Мало ли баб на свете. Я тебе таких курочек покажу, когда закончишь с делами!..
    — Нет, — Скелет категорично покачал головой. — Как раз, когда я закончу с делом, порученным Мелиховым, и меня уже с ним ничего не будет связывать, я займусь Принцессой. Какого хрена, а? Ему — все, а другим — ничего? Так, что ли, получается?
    — Получается, так, — философски изрек Готспер.
    — Черта лысого! Мы это дело исправим.
    — За Принцессу Мелихов голову оторвет. Любому!
    — Да брось, — отмахнулся Скелет. — Я тоже не пальцем деланный. Я этому старому педику так табло подровняю, что он сам меня просить будет поиметь его деваху. Хочешь, он и тебя об этом попросит?
    — Нет, спасибо. Я воздержусь.
    Щелчком большого пальца Готспер выбил из пачки сигарету.
    — О чем базар, братва?
    Оба сидящих за столиком мужчин обернулись на прозвучавший за их спинами хрипловатый баритон. Светловолосый коротко стриженный амбал, упакованный в приталенный черный костюм, придвинул ногой стул и грузно опустился на него. Протянул Скелету огромную покрытую с тыльной стороны рыжеватыми волосками ладонь для приветствия.
    — С возвращеньицем, кореш!
    Сухая кисть Скелета утонула в этом крепком, но душевном рукопожатии.
    — Привет, Варан.
    — Я не долго? Извините, пацаны, что заставил ждать, но… Работа, сами понимаете. Постарался освободиться сразу, как только Колян притаранил весточку о вашем приходе. То одно, то другое… Да ну их всех к дьяволу! Достали!..
    Выражение лица, при котором Варан хищно обнажил большие передние зубы, трудно было назвать улыбкой, хотя не первый год знавший его Готспер прекрасно знал, что друг претендует именно на это. Затем Варан заметил компанию молодежи из четырех человек, и зубы вновь скрылись под верхней губой. В глазах появилась озабоченность. Обернувшись через плечо, он коротко указал на ребят двум здоровякам из своего подчинения. Дескать, не спускайте с молокососов глаз. Готспер дружески положил руку Варану на плечо.
    — Оставь, брат. Вспомни, мы же сами не так давно были точно такими же. Пусть пацаны гуляют. Какой от них вред?
    — Не скажи, — озадаченно буркнул Варан. — Разойдутся не на шутку, с кого потом спросят? Как ты думаешь?
    — С тебя?
    — А то с кого же? — Варан выудил сигарету из лежащей на столе пачки и закурил. — Я ж теперь старший охраны тут. Подчиняюсь напрямую Янису. А этот урод, если что, таких собак спустить может!.. Он и так в последнее время жутко нервный какой-то. С Сандаевым у них вроде напряги. Старый хрыч на работе и не появляется даже. Ну да ладно! — Он небрежно махнул своей огромной ручищей. — Че я вас своими проблемами гружу, в натуре? Не обо мне речь. Как ты, Скелет? Рассказывай! Воздух свободы уже дурманит, а?
    — Не то слово! — встрял Готспер прежде, чем Скелет успел ответить. — Ты спроси его, Варан, какую телку он тут у вас в «Скарабее» приглядел. Губа не дура, называется.
    — Затухни, — Скелет допил пиво и взмахнул рукой, привлекая внимание официантки. — На кого хочу, на того и кладу глаз.
    — А на кого ты положил? — поинтересовался Варан.
    — На всех я положил. Только не глаз.
    Довольный собственной шуткой Скелет громко заржал. Выпитое за сегодняшний день начинало сказываться на его настроении. Варан удивленно покосился на Готспера.
    — Наш друг решил закадрить Принцессу. Сечешь?
    — Кого-кого? — Варан едва не поперхнулся табачным дымом.
    Скелет не обратил ни малейшего внимания ни на реплику одного, ни на встречный вопрос другого. Когда рядом с их столиком появилась полногрудая официантка, он заказал себе еще бокал пива. Готспер с Вараном спиртного сегодня не употребляли. Девушка понятливо кивнула и удалилась.
    — Кого ты решил закадрить? — Варан в буквальном смысле навис над тщедушным Скелетом. — Принцессу? Да ты в своем уме, брат? Поверь мне на слово. Эта девочка не для тебя. И не для любого из нас.
    — Я не собираюсь обсусоливать с вами всякую хрень, — отрезал Скелет. — Поговорим лучше о деле. Ради чего мы с Готспером, собственно, и хотели тебя видеть. Лады?
    — Ты меня не понял, — Варан всегда славился завидным упрямством, и сбить его с выбранной ранее темы полемики представлялось делом нелегким. — Я работаю на Мелихова, Скелет. И хорошо знаю, что представляет из себя этот человек. Готспер тоже знает, но, к счастью, понаслышке. Если ты намерен перебежать ему дорогу, подбивая клинья к его телке, — ты покойник. Так что не занимайся самоубийством, брат…
    — Кажется, ты сказал, что работаешь на какого-то Яниса, — Скелет поморщился.
    — Верно. А Янис — человек Мелихова. Очень близкий человек…
    — Как два педика?
    — Кончай острить. Я серьезно.
    — Я тоже, — Скелет расстегнул ворот рубашки и слегка растер вспотевшую шею. — И это ты, видимо, не врубился, о чем я базарю, Варан. Я сказал — сменим тему и поговорим о деле. Это, кстати, тоже связано с твоим супермогущественным Мелиховым…
    — Как так? — вопрос Варана был обращен к Готсперу.
    Тот пожал плечами:
    — Скелет взял у Мелихова заказ. Кража статуэтки из музея. Договорился на четыреста кусков. Хочет взять тебя в дело.
    — Если ты, конечно, перестанешь трещать как сорока, — ввернул Скелет.
    Официантка вернулась и поставила перед ним запотевший бокал холодного пива. Скелет тут же сделал несколько жадных глотков. Расслабленно откинулся на спинку стула.
    — Мне нужен специалист по сигнализациям, — небрежно произнес он. — Ты еще не утратил своих навыков, Варан?
    — Шутишь? У меня постоянная практика. Я здесь, в «Скарабее», в первую очередь и отвечаю за камеры слежения, сигнализации и прочую трехомудию. Можешь смело считать, что нанял меня. Сколько максаешь?
    — Сотню.
    — Вполне. Кто еще в деле?
    — Разгуляй.
    Сначала Варан, как и пару минут назад, оскалил зубы в улыбке, посчитав, что Скелет выдал «на гора» очередную пьяную остроту, но затем, заметив, что лицо собеседника осталось серьезным и непроницаемым, несколько раз удивленно моргнул, отпрянул назад, а в завершение всего подозрительно прищурил глаза. С надеждой перевел взгляд на Готспера, но тот только кивнул, подтверждая сказанное. Варан нахмурился.
    — Ты не можешь этого сделать, — выдавил он из себя с огромным трудом.
    — Опять тот же гон, — скривился Скелет. — Побереги свое красноречие, Варан. Я уже слышал от Готспера все, что должен был услышать. Но Разгуляй все равно в деле. Я найду его и…
    Скелет хотел было сделать очередной глоток пива, но Варан перехватил его руку и не дал донести бокал до рта. Едва ли не силой заставил Скелета поставить пиво обратно на стол.
    — Я не знаю, что сказал тебе Готспер, — Варан делал ударение практически на каждом слове. — Но я знаю одно. Взяв Разгуляя в дело, мы рискуем спалиться все. Первое правило гласит: не бери в дело человека, который…
    — Я в курсе правил. Но я доверяю Разгуляю. Ясно? И эта тема тоже не обсуждается.
    — Я тоже доверял Разгуляю, — рука Варана по-прежнему крепко сжимала локоть собеседника. — И, кстати, не так давно посодействовал ему в одном деле. Свел его с нашим управляющим. С Сандаевым. Хочешь знать, что из этого вышло?
    — Не хочу.
    — А я скажу, Скелет. Громила мне потом рассказывал. Разгуляй замастырил какую-то аферу, подробностей которой я не знаю, да и не хочу знать, а разгребаться потом с этим дерьмом пришлось Громиле и Шкету. Не знаю, к сожалению, чем дело закончилось. Не видел давно ни того, ни другого. Но полагаю, что ничем хорошим. Я ведь уже сказал, что у Сандаева проблемы с Мелиховым? Черт! Это может быть связано и с Разгуляем. Даже наверняка.
    — И что? — Скелету удалось выдернуть руку, и он все-таки сделал большой глоток пива. — Че ты мне в мозги срешь? Какое это ко мне имеет отношение? Мне нужен Разгуляй не как аферист хренов, а как шнифер. А шнифер он классный! Хотите вести себя оба как бабы, можете зарыться дома под одеялами и стучать зубами. Но я не бздун какой-нибудь. Справлюсь и без вас, девочки.
    — Да ладно, ладно, Скелет, — примирительно забубнил Варан. — Чего ты завелся? Я же сказал, мы в деле. Просто хотел предупредить… Расслабься. Закажи еще пивка. Я угощаю.
    — А разве я доставал лопатник? — Скелет сплюнул на пол через щербинку между передними зубами.
* * *
    — Родж, сгоняй еще за водярой! — Разгуляй стукнул граненым стаканом об стол и шумно выдохнул. — Я же сразу сказал, одного пузыря — это нам только раз чихнуть. Верно, Кент? Ты ведь тоже умеешь пить, старый бродяга. Мне ли этого не знать?
    Как и предсказывал Пит, Разгуляй нашел своего старинного друга на бывшей квартире, снимаемой им и Роджером. После схлынувших первых эмоций взаимных братаний все трое расположились в комнате, водрузив по центру старенький столик с потрескавшейся полировкой. Лихо разливая водку в давно не мытые стаканы, Разгуляй тепло обнимал Кента за плечи. Роджер расположился напротив, но в беседе практически не принимал участия. Смотрел и на того, и на другого собутыльника насупленно из-под бровей, однако в приеме спиртного старался не отставать.
    — Почему я? — вскинулся он, когда Разгуляй соизволил-таки обратиться непосредственно к нему. — Я — гонщик, что ли? Возьми и сгоняй сам.
    — Перестань, брат, — Разгуляй миролюбиво улыбнулся. — Ты же видишь, мы культурно беседуем. Кент как раз затронул тему, какие козырные в Израиле пособия по безработице. Мне же интересно. А ты все равно сидишь букой. Будто язык проглотил. Вот и сходи — развейся. Тебе полезно будет.
    Роджер хотел было сказать в пику еще что-то, но Разгуляй уже вновь сосредоточил все свое внимание на Кенте, и потому ему ничего не оставалось, как с досадой махнуть рукой и подняться на ноги.
    — Только недолго, — бросил ему вслед Разгуляй, когда Роджер уже переступил порог комнаты. — А то мы тут засохнем от жажды. Ну, и что ты говорил? — он опять обратился к Кенту.
    Тот криво усмехнулся.
    — Ну, и отслужив положенный срок, я подумал… — Кент на секунду запнулся, возвращаясь мыслями к прерванному разговору. В отличие от Разгуляя, он не выглядел таким бодрым после выпитой бутылки водки. А ведь последний, как подозревал Кент, и так уже явился подшофе. — Подумал, на кой черт я буду вкалывать за лишние триста баксов.
    — Почему триста? — Разгуляй снял со стола пустую бутылку и поставил ее на пол.
    — Ты меня совсем не слушал? — недовольно откликнулся Кент. — Я же сказал, любой чернорабочий в Израиле получает штуку бакинских. При любом раскладе. Хоть наизнанку вывернись. Для больших прибылей нужно образование, специальность и так далее.
    — Ну?
    — Вот тебе и «ну»! Больше штуки мне, выходит, и не светило, — Кент взял в руку зажигалку и теперь бессмысленно высекал искру, прокручивая колесико большим пальцем. — А пособие по безработице у нас семьсот баксов. Только при этом тебе делать ни хрена не надо. Понял? Ходишь, груши околачиваешь, а государство тебя кормит. А разница какая? В триста баксов. Вот я и говорю. На кой черт мне нужен геморрой за лишние три сотки? Я и не пошел никуда вкалывать. Дом в кредит купил, машину… Каждый вечер по ночным клубам зажигаю. Телки, спиртное, ЛСД. Лафа, одним словом!
    — Прожигаешь жизнь, короче? — уточнил Разгуляй. Сняв с себя черную футболку, он небрежно бросил ее на спинку стула и предстал перед товарищем с обнаженным торсом. На волосатой груди, слегка покачиваясь из стороны в сторону, болтался миниатюрный серебряный крестик. — Как истинный психолог?
    — При чем тут психолог? — не понял Кент.
    — Ну, как говаривал наш старый кореш Фридрих, праздность — мать психологии, — философски изрек Разгуляй. — И выходит, что ты теперь психолог, Кент.
    — Выходит так. Хотя я никогда не был таким глубоким знатоком Ницше, как ты.
    — Да какой там знаток, — отмахнулся Разгуляй. — Ну, почитывал когда-то. Уже большая часть афоризмов и всего прочего выветрилась… А я, пожалуй, теперь уже не столько психолог, сколько нигилист, Кент. Ни во что и ни в кого не верящий. Я и в себя-то толком давно уже не верю.
    — А вот это зря, брат.
    Кент в очередной раз щелкнул зажигалкой, но уже прикуривая сигарету. Едкий дым потянулся к потолку густым сизым клубом. Консервная банка Роджера, примостившаяся здесь же, на столе, уже была забита окурками до отказа.
    — Довольно обо мне, — Кент решительно рубанул ладонью воздух. — Я как-нибудь и сам разберусь со своими капиталистическими замашками. Давай о тебе, Разгуляй.
    — А что обо мне? У меня все — ништяк!
    — Мне так не кажется.
    Разгуляй усмехнулся.
    — Я догадываюсь, о чем ты, — произнес он после непродолжительной паузы, скрещивая с Кентом взгляды. — Добрые людишки уже успели насвистеть тебе в уши? Пит, Роджер?.. Кто еще? С кем ты успел повидаться за последние пару дней? С Громилой?
    — Нет, с ним я еще не виделся.
    — И то отрадно, — Разгуляй взял в руки стакан и мрачно заглянул внутрь. Пару секунд он старательно изучал осевшие на стеклянных стенках маленькие капли. — Готов поспорить, он смог бы рассказать обо мне гораздо больше, чем остальные. Он и Шкет. Парни на меня зуб, можно сказать, имеют с некоторых пор. Я типа подвел их по одному делу. Ну, да ладно! С этим вопрос утрясем…
    — Я слышал про Марину, — Кент безапелляционно прервал тираду товарища. — Про то, что случилось. Поверь, мне очень жаль…
    — Все в порядке, — в голосе Разгуляя неожиданно появились металлические нотки. — Тем более, тебе-то о чем жалеть, Кент. Это же не ты ее убил.
    — И не ты.
    — Не будем об этом. Что случилось, то случилось. Прошлого не вернуть, — безликий стеклянный взгляд Разгуляя уперся в противоположную стену комнаты. — Все мы смертны. Верно?
    — Верно. И я рад, что ты осознаешь это…
    — Хватит! Достаточно! — Разгуляй стукнул ладонью о стол. — Уймись, Кент. — Он зачем-то огляделся вокруг, словно в помещении мог находиться кто-то еще, а затем продолжил, понизив голос до шепота: — Давай договоримся так. Я скажу тебе то, чего никогда никому не говорил. Но это останется строго между нами.
    — Само собой, — заверил Кент.
    — Я уже давно никого не оплакиваю, — Разгуляй не слышал его. — Что-то около полугода я искренне убивался, а потом… Я вошел в клинч, Кент. Плыву просто по течению. Как говно. И меня это устраивает. Мне нравится такой образ жизни, и я не хочу в нем ничего менять. Ничего! Но как это объяснить окружающим?
    — Думаешь, никто не в состоянии понять тебя?
    — Мне не нужно их понимание.
    — А что же тебе нужно?
    Кент уже пожалел, что согласился составить Разгуляю компанию в качестве собутыльника. Если бы он знал, что его друг затронет столь серьезную и неожиданную тему, предпочел бы вести разговор на трезвую голову. Но все, что он мог сделать теперь, так это по возможности сосредоточиться на проблеме.
    — Ничего не нужно, — Разгуляй покачал головой. — Я ведь сказал тебе. Не хочу ничего менять.
    — Хоронишь себя заживо?
    — Вот только давай без банальностей!
    — Тебе нужна помощь, Разгуляй.
    Кент ожидал любой реакции на свои слова, но только не той, какая последовала. Разгуляй рассмеялся. Громко и раскатисто. Крестик у него на груди закачался еще сильнее. Под глазами появились характерные красные бугорки. Потом он замолчал. Оттолкнул от себя пустой стакан, заставив его покатиться по поверхности стола и зависнуть на самом краешке, а затем поднялся на ноги.
    — Помощь нужна вам, — хлестко произнес он, словно наносил Кенту пощечину, после чего принялся спокойно натягивать майку. — Но я помочь вам не в силах, Кент. Тут каждый сам за себя. Ты уж извини, брат. И, кстати… Я рад был повидать тебя. Реально!
    — Куда ты собрался? — Кент тоже поднялся из-за стола.
    — Пойду, прошвырнусь по городу. Хочу немного выпить.
    — Родж сейчас принесет…
    — Мне лучше побыть одному. Без обид. Ладно?
    — Разгуляй…
    Кент устремился следом за другом в прихожую, но затем замер в дверном проеме. Интуиция подсказала ему, что сейчас не самое подходящее время для выяснения каких-либо отношений. В случае с Разгуляем для этого должен быть более подходящий момент. Какой именно, Кент пока не знал, но твердо решил, что не покинет Россию до тех пор, пока не сумеет решить данную проблему. Это было делом его чести…
    Разгуляй молча обулся, накинул на плечи легкую куртку-ветровку, но покинуть квартиру не успел. Щелкнул замок, и в помещение шагнул Роджер. Под мышками у него покоились две поллитровые бутылки водки.
    — Тебя только за смертью посылать, — Разгуляй улыбнулся и проворно выхватил за горлышко одну из бутылок. Встряхнул ее как следует, глядя на взметнувшиеся вверх пузырьки. — Путевая водка! Одну оставляю вам, алкаши, другую экспроприирую. Чтоб все по справедливости.
    — Ты что, уходишь? — насторожился Роджер.
    — Да… Дела, знаешь ли, Родж. Но я еще загляну на днях. Ты, главное, не скучай.
    — Подожди, Разгуляй. Ты не можешь вот так просто уйти.
    — Почему же не могу?
    — Я не могу отдуваться за тебя перед людьми, — Роджер загородил ему дорогу. — Тебя тут многие искали… Хотят видеть, и я…
    — Кто, например?
    — Да мало ли, — Роджер не сразу нашелся с ответом. — Ну, Шкет был пару раз точно. Просил, чтобы ты связался с ним как можно быстрее. Потом еще какой-то тип раза три тебя спрашивал. Я его никогда не видел прежде… И это… Скелет был.
    — Скелет? — впервые за последнее время в глазах Разгуляя появилась хоть какая-то заинтересованность. — Он уже вышел? В городе?
    — Да, вышел. И ищет тебя.
    — Зачем?
    — Мне он не сказал, — Роджер недовольно поморщился. — Оставил номер телефона и просил позвонить, когда…
    — Давай, — Разгуляй выставил вперед широко раскрытую ладонь.
    — Что «давай»?
    — Номер, который он оставил.
    — Подожди секунду…
    Роджер поставил единственную оставшуюся у него бутылку на тумбочку и почти бегом устремился в комнату. Разгуляй обернулся. Кент все так же стоял, привалившись плечом к дверному косяку.
    — Что от тебя нужно Скелету? — спросил он.
    Разгуляй пожал плечами.
    — Пока не знаю. Позвоню и выясню…
    — Давай встретимся завтра, Разгуляй, — предложил Кент. — Обещаю, никаких нотаций не будет. И разговоров, которые тебе неприятны.
    Он врал. Но сейчас нужно было хотя бы зацепить Разгуляя. Не дать ему исчезнуть надолго.
    — Завтра? — переспросил тот. — Если б я знал, куда судьба занесет меня завтра… Но может быть. Я подумаю, брат.
    Роджер вернулся и протянул Разгуляю клочок бумажки с написанными на нем цифрами.

Глава 4

    — Хорошо схоронился, Евген! Тебя на этой фатере ни хрена не найдешь! — Громила привалился спиной к перилам лоджии и обвел взглядом небольшую, но уютно обставленную гостиную Сандаева. — Нормально вы тут обустроились…
    Евгений был явно не склонен обсуждать сейчас достоинства своей конспиративной квартиры. Он нервно постукивал пальцами по подоконнику. Присутствие Маргариты в комнате не позволяло собеседникам начать разговор.
    — Марго, — Сандаев заглянул в гостиную, где сидела девушка. — Пойди пока сообрази нам поесть что-нибудь. Поговорить надо с человеком.
    Маргарита нехотя продефилировала мимо балконной двери на кухню.
    — Твоя? — Громила проводил девушку оценивающим взглядом.
    — Да, — с наигранной небрежностью произнес в ответ Сандаев.
    Громила опустился в ротанговое кресло.
    — Хреновато что-то, Евген… Водочки бы тяпнуть! — Громила посмотрел вниз.
    С высоты четырнадцатого этажа открывался панорамный вид на городской парк.
    Сандаев встал и вышел с лоджии. Через несколько секунд он вернулся, держа в руках бутылку шведского «Абсолюта» и банку красной икры.
    — Ты что-нибудь слышал? Что там происходит в казино? Меня ищут? — Сандаев машинально поставил бутылку и икру на подоконник.
    — Откуда? Думаешь, я вылезаю после той стрелки у Платона куда-нибудь? — Громила посмотрел на Евгения. — Как-то не хочется в Сочи к ребятам пока.
    Евгений сел напротив Громилы спиной к перилам.
    — Где Разгуляй? — тихо произнес он.
    — Не знаю, Евген. Он мне не докладывается, — Громила взял «Абсолют». — Ты же у меня уже спрашивал. А тебе он теперь по что?
    — Как «по что»? Кто всю эту бодягу замутил? Не он? — Сандаев внимательно наблюдал за тем, как Громила, удерживая бутылку коленями, ловко откупоривает ее единственной здоровой рукой.
    — Согласен, — Громила положил крышку от водки на пол. — Только, боюсь, он мало чем может помочь. Он уже сто лет как отошел от дел. Ему давно положить на тебя и на казино. И на все вообще.
    — Ну уж нет! Так не пойдет! — рявкнул Сандаев, однако тут же осекся и перешел на шепот: — Разгуляй это все затеял, ему и распутывать!
    Громила принялся разливать водку по рюмкам.
    — Черт! Ты хоть понимаешь, в каком я дерьме? — Сандаев протянул руку за банкой с икрой. Ноздри его злобно раздувались. Он сорвал с баночки крышку и поставил ее на подоконник. — В жопе полной! Он все это затеял! Я из-за него без пяти минут труп. Мелихов с Янисом уже подошвы, наверное, стерли, разыскивая меня. Думаешь, мне Гена простит то, что мы его обчистили на четверть «лимона»? Ни хрена он не простит!
    — Выпей, Евген! А то у тебя нервы тоже на пределе! — Громила протянул Сандаеву водку.
    Тот машинально принял из руки Громилы рюмку.
    — Он же говорил, что у него связи, у него «крыша»… И где он теперь со своей «крышей» и связями?!
    — Да не кипятись ты так, Евген. Что-нибудь придумаем, — Громила зачерпнул ложкой икру и опрокинул в рот содержимое своей рюмки. — Мне что, думаешь, лучше твоего? — произнес он, проглатывая лопающиеся на зубах шарики икры.
    — Валить отсюда надо. Валить! — Сандаев опустошил свою рюмку. — Квартиру только продам и за бугор, — продолжил он, поставив рюмку на подоконник. Закусывать он не стал. — Два дня здесь, максимум. А то я концы отдам. Ей-богу. Не по возрасту мне все это. Понимаешь? — Евгений приложил ладонь к груди в области сердца. — У меня любовница вон молодая… И тут вдруг вся жизнь коту под хвост! Черт!
    — «Валить»! — усмехнулся Громила. — А Мелихов? Он тебя руками того же Метбурзинова за задницу возьмет.
    — Метбурзинова! Эх, и сука! Я, старый хрен, поверил этой гниде. Если бы не он… Все, может, обошлось бы еще. В конце концов отболтался бы я… Убью суку, — Сандаев достал из кармана брюк нитроглицерин и сунул под язык таблетку.
    Громила поднялся с кресла и, навалившись на перила, закурил.
    — Да, делать что-то со всем этим дерьмом надо.
    — Я спать перестал из-за этого хача по ночам, — Сандаев заметно захмелел после выпитого. — Все время у меня морда его перед глазами стоит. И как пришел! С «Хайном»! Ведь была у меня мысль послать его подальше.
    — Ну, и что же ты? — Громила сплюнул, перевесившись через перила.
    — С чего бы он ко мне домой-то явился? Мы никогда с ним ничего… Никаких дел у меня с ним не было. Мне бы подумать тогда, что это все неспроста, — продолжил Сандаев, не замечая реплики гостя.
    — Ну, а Разгуляй тебе зачем? Что ты ему скажешь?
    — Ты ему скажешь. Не я. Ты же с ним знаком. Он свой процент брал? Брал. А деньги отрабатывать надо, — Евгений встал рядом с Громилой и тоже закурил.
    — А Разгуляй-то что сделает?
    Громила развернулся спиной к перилам, пряча лицо от ослепляющих солнечных лучей.
    — Мне плевать! Пусть разруливает!
    Сандаев сделал несколько шагов по направлению к балконной двери и плотно закрыл ее. Установилась непродолжительная пауза.
    — Громила, убери Метбурзинова, — тихо произнес Евгений.
    — Я? — Громила повернул голову к Сандаеву. Они встретились взглядами. — Ты что, Евген? Я такими делами никогда не занимался.
    — У тебя ствол есть? — Евгений выпустил в воздух струю дыма.
    — Нет.
    — Найди у кого-нибудь, — Сандаев неотрывно смотрел в глаза гостя.
    — А что я сделаю, Евген?.. — Громила бросил вниз окурок. Проследил, как он шлепнулся на асфальт у крыльца подъезда. Искры разлетелись в разные стороны. — А у тебя самого-то пушка есть?
    — Зарегистрированная. Чистая. Не дам, — Сандаев придвинул свое кресло ближе к перилам и сел.
    — Хорошо. Не вопрос. Найди мне ствол, — Громила, прихватив свою рюмку, направился к подоконнику. — Сколько денег дашь?
    — Две тысячи, — Сандаев стряхнул с сигареты пепел, просунув руку между прутьями перил.
    — Мало, — гость наполнил рюмку и сел в кресло.
    — Да за такие деньги я профессионального киллера найму. На кой черт мне тогда к тебе обращаться?
    — Хрена с два ты найдешь. Тебе высовываться нельзя, Евген. Ты забыл? Ты от меня сейчас зависишь. Поэтому и не жмись. Сочтемся же. Я тебе еще бежать помогу, — Громила выпил.
    — Бежать помогу! — повторил за Громилой Сандаев. — Да тебя самого ищут…
    — Уймись, Евген, — ощерился Громила. — Кому я нужен? У них таких катал… Если бы хотели, они меня тогда ночью, когда я по лесу на животе ползал, кончили. Не стали ведь. Ты же сам знаешь — такие, как я, к Мелихову в казино впостоянку подкатывают… Перестань! Мне он ничего не сделает.
    — Пять дам, — не выдержал Сандаев.
    — Пять? Пойдет, — Громила взял банку с икрой и зачерпнул из нее новую порцию. — А за то, что я найду тебе Разгуляя, еще накинь. Потрудиться придется. Для тебя же стараюсь…
    — Не наглей. На что я за бугор поеду?
    — Евген, я-то знаю, сколько у тебя бабла… Сам тебе эти деньги носил, — Громила отправил икру в рот. — Пару лет перекантуешься где-нибудь, а там все утрясется. Вернешься.
    — Как утрясется? Если только Мелихов кому дорогу перейдет и его самого накроют. Нет! Я этого не дождусь никогда. — Сандаев выбросил докуренную почти до фильтра сигарету и встал. — Семь дам!
    Громила следил за ним взглядом.
    — Заметано, — произнес он. — Тащи.
    Сандаев шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.
    Через минуту он вернулся с тремя пачками долларов.
    — Держи, — он протянул деньги Громиле.
    — Теперь твои проблемы — это мои проблемы. Ты, Евген, вали в заграницу, куда хотел. Продавай квартиру. Два дня тебе на все. Больше не задерживайся. А я здесь все разрулю. Договорились?
    Громила сунул доллары за пояс брюк и опустил поверх футболку.
    — Договорились, — Сандаев кивнул.
* * *
    Компанию из трех человек за третьим столиком справа Разгуляй заметил сразу, едва перешагнул порог «Властелина». Впрочем, никого из других посетителей в этот час в облюбованном Скелетом и его друзьями заведении попросту не было. Или Скелет устроил так, чтобы никого не было.
    Варан быстро и профессионально раскидал карты на три равные колонки и оставил в стороне только прикуп. В зубах у Готспера дымилась наполовину истлевшая сигарета. Скелет скучающе поигрывал болтавшимся на пальце перстнем.
    Постояв пару секунд в дверях «Властелина», Разгуляй двинулся вперед и остановился только рядом со столиком играющих в карты мужчин. Придвинув ногой стул, он сел между Скелетом и Готспером. Оказавшийся напротив Варан смерил вновь пожаловавшего пристальным и не очень доброжелательным взглядом.
    — Какие люди почтили нас своим присутствием, — мрачно уронил он.
    — И тебе тоже «здравствуй», Варан, — Разгуляй расстегнул «молнию» на ветровке и только после этого пожал по очереди руки Скелету и Готсперу. — У тебя ко мне какие-то претензии?
    — А ты сам-то как думаешь?
    — Я не думаю, я вижу. Но твои претензии — это твои проблемы.
    — Хватит! — оборвал их полемику Скелет, перебирая в руках розданные ему карты. — Мы хотели тебя видеть не для того, чтобы ты упражнялся в наездах, Разгуляй. Ты что, уже вмазался?
    — Трезв как стекло, — потянувшись рукой, Разгуляй взял прикуп и перевернул карты изображением вверх. — Во что режемся?
    Варан негромко выругался и шваркнул карты на стол.
    — Тебя просили вмешиваться?
    — Скелет меня пригласил, — прозвучал невозмутимый ответ.
    — Чтобы ты поганил игру?
    — Я не знаю, зачем, — Разгуляй выудил сигарету из пачки, лежащей рядом с Готспером, и прикурил.
    — От тебя свежаком разит, — заметил тот. — А говоришь, трезвый.
    — Я подлечился немного после вчерашнего. Слишком тяжко было с утра. Но это не значит, что я пьяный. Или ты сейчас считаешь себя более адекватным, чем я, Готспер?
    — Я же просил тебя не кирять, — вниманием Разгуляя вновь завладел Скелет.
    Он передал свои карты Варану, и последний опять принялся перетасовывать колоду. При всей внешней массивности и неповоротливости его крупные узловатые пальцы двигались слишком сноровисто. Разгуляй не мог не обратить на это внимания и одобрительно присвистнул.
    — Ты слышал, что я сказал? — Скелет подался вперед.
    Разгуляй перевел на него взгляд.
    — Кого ты слушаешь? — он выпустил дым через ноздри. — Если я сказал, что я трезв, значит, я трезв. Хотя от бутылочки пивка не отказался бы. Во рту пересохло. Такая жара сегодня. Тут подают пиво?
    Обернувшись в сторону барной стойки, Разгуляй призывно взмахнул рукой. Затем сделал характерный жест, давая понять бармену, что хочет заказать пива. Тот понимающе кивнул головой. Варан и Готспер переглянулись.
    — Притормози лошадей. Ладно? — Скелет недовольно прищурился. — Разве я не сказал тебе по телефону, что базар пойдет о деле?
    — Ну, и?.. — Разгуляй потер пальцами щетину на подбородке. — Мы уже минуты три треплемся ни о чем. Если есть что сказать, говори, Скелет. Время — деньги. У меня тоже, знаешь ли, есть еще планы на сегодня.
    — Какие у тебя могут быть планы? — презрительно бросил Готспер, но Скелет остановил его быстрым движением руки.
    — У меня заказ, — сказал он, обращаясь напрямую к Разгуляю. — Надо вытащить одну статуэтку из местного музея. Нужен шнифер. Я сразу подумал о тебе, Разгуляй. Как ты? Справишься?
    — Без проблем.
    Бармен сам вышел из-за стойки и поставил перед Разгуляем бутылку пива. Открыл ее. Пальцы молодого человека тут же привычно сомкнулись на стеклянном горлышке. Он сделал три внушительных глотка. Шумно выдохнул и затянулся сигаретой.
    — Когда берем? — последовал деловой вопрос.
    — Если ты готов, то можно и сегодня ночью. — Скелет подтолкнул к Разгуляю пепельницу. — Вся команда, как видишь, в сборе. И в полной боевой готовности. Нет смысла тянуть кота за яйца. Только не налижись до свинячьего визга. Ладушки? Возьмем статуэтку и вместе вмажемся. Отметим, так сказать…
    — Без проблем, — с прежней интонацией повторил Разгуляй.
    Готспер многозначительно хмыкнул, и Скелет отлично понял поданный ему сигнал. Разгуляй брался за предстоящее дело с такой легкостью, словно речь шла о банальном гоп-стопе в какой-нибудь подворотне. Кроме вопроса о том, когда будет совершен налет, он не поинтересовался больше ничем.
    Варан положил колоду на стол и накрыл ее ладонью.
    — Я добавлю пару слов от себя, Разгуляй, — твердо, с расстановкой произнес он. — Если из-за тебя у нас будут какие-то напряги, я тебе лично голову откручу. Понял? Я не Громила и не Шкет, Разгуляй. И твои выкрутасы терпеть не намерен. Одним словом, я сделал тебе предупреждение и дважды повторять его не буду. Уяснил?
    Разгуляй вновь приложился губами к пивной бутылке, а когда вернул ее на стол, там не осталось и половины содержимого. Ткнул окурок в пепельницу.
    — Обижаешь, Варан, — лицо Разгуляя озарилось пьяной улыбкой. — Я никогда не сравнивал тебя ни со Шкетом, ни с Громилой. У меня же есть глаза, брат. Я вижу, что голова у тебя явно больше. Только вот странно, как может столь маленькая крупица мозга существовать в таком огромном количестве вакуума. Наверное, неприятно, когда она бьется о стенки черепной коробки. Как ты с этим справляешься, Варан?
    Стол едва не опрокинулся на пол, когда Варан резко поднялся во весь свой недюжинный рост. Широкое скуластое лицо побагровело от гнева. Пальцы сомкнулись в кулаки.
    — Я тебе башку оторву, падла! — взревел он.
    Готспер тоже поднялся на ноги. Разгуляй и Скелет остались сидеть. Последний криво улыбнулся. Ему была интересна реакция Разгуляя на прозвучавшее в его адрес заявление. Просто проигнорировать его не представлялось возможным. Варан явно не собирался отступать от своего намерения. Он уже двинулся в обход стола, приближаясь к потенциальному противнику.
    Разгуляй неспешно допил имеющееся у него в наличии пиво, отодвинулся назад вместе со стулом и встал. Коротко взмахнув бутылкой, он ударил донышком о край стола. Осколки со звоном осыпались Разгуляю под ноги. Он выставил перед собой «розочку», встречая идущего на него Варана. В мертвых глазах не отразилось ничего похожего на эмоции. Невзирая на разницу в комплекции, Разгуляй был готов как к самой схватке, так и к любому ее исходу. Скелет одобрительно качнул головой. Теперь он имел полное право вмешаться в рискующую выйти из-под его контроля ситуацию.
    — Остынь, Варан, — его щуплая фигура вклинилась между двумя соратниками, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы сбить их воинственный настрой. — И ты тоже, Разгуляй. Какие бы там непонятки ни были между вами, сейчас не время рамсы месить. Сегодня ночью вы нужны мне оба, причем здоровые. Ясно?
    Широко раздувая ноздри, Варан отступил. Некоторое время он еще стоял, натянутый, как стальной канат, а затем грузно опустился на стул. Разгуляй бросил «розочку» на пол.
    — Весь кайф испортил, паскуда, — он обернулся в сторону напряженно наблюдавшего за ними бармена. — Еще бутылочку пива принеси, брат. А лучше две…
    Готспер вынул из кармана платок и протер им вспотевшую шею. Мрачно переглянулся со Скелетом.
    — Такими темпами ты до ночи не протянешь, — негромко произнес он. — Может, есть смысл притормозиться, Разгуляй?
    — За меня не беспокойся, — голос Разгуляя звучал настолько спокойно и естественно, словно это не он пару секунд назад готовился вступить в кровопролитную схватку. — Чтобы меня свалить, понадобятся не такие смехотворные порции. Я легко выполню то, что от меня требуется. Никаких проблем.
    — Добро, — подвел черту Скелет, занимая прежнее место за столом и стараясь не обращать внимания на насупившегося Варана. Последний монотонно постукивал ногтем указательного пальца по лежащей перед ним колоде карт. — Если у тебя нет вопросов, Разгуляй, будем считать, что все замазано. Встречаемся здесь же в начале второго.
    Бармен принес две открытые бутылки пива и с тяжелым стуком опустил их на поверхность стола. Молча подобрал с пола брошенную Разгуляем «розочку». Смел осколки на железный совок.
    — Надеюсь, ты угощаешь, Скелет, — Разгуляй вскинул бутылку на манер произносящего тост тамады. — Или можешь вычесть потом стоимость выпитого из моей доли.
    — Готспер башляет сегодня, — по-хозяйски распорядился Скелет. — У меня у самого на кармане меньше, чем на паперти собирают.
    — Ты, кстати, даже не поинтересовался, какова твоя доля, Разгуляй, — Готспер раскрыл кожаное портмоне и неторопливо положил на стол несколько новеньких купюр.
    — А зачем? — равнодушно откликнулся шнифер. — Доля — она и в Африке доля. Думаю, не обидите. А решите дать меньше, что ж… Так тому и быть. Деньги меня не шибко волнуют.
    — На хрена тебе, вообще, тогда эта работа? — высказался Варан.
    Скелет ожидал начала новой пикировки, но этого не произошло. Разгуляй только равнодушно пожал плечами и принялся отколупывать этикетку с пивной бутылки.
    — А чего еще делать-то? — отпарировал он, не поднимая взгляда. — Жизнь и так скучна до безобразия. А тут… Хоть какая-то новая струя, что ли. И потом, я — вор! Ты же ходишь в свое долбаное казино не потому, что любишь эту работу, а потому, что должен. Вот и я должен. Профессия у меня такая.
    Скелет громко рассмеялся. При всей своей серьезности не удержался от улыбки и Готспер. Слова Разгуляя не произвели никакого впечатления только на Варана. Вновь взявшись за колоду, он принялся раскидывать карты на три колонки. Всем своим видом Варан демонстрировал, что с этой секунды Разгуляя для него словно и не существовало.
    — Очень философски, — Скелет добродушно похлопал Разгуляя по плечу. — Ты и впрямь здорово изменился за те пять лет, что меня не было, братела. Не пойму только пока, к лучшему или к худшему. Ну да ладно! Время, мать его за ногу, покажет. Перекинешься с нами в стиры, Разгуляй?
    — Не, я пойду. Словимся в полвторого, как уговорились, — осушив первую бутылку пива, Разгуляй взял вторую и поднялся на ноги. — Это на дорожку. Счастливо, пацаны. И, кстати, имей в виду, Скелет… Варан не просто так стучал ногтем по колоде. Он трефового туза закрапил. А сейчас скинул его в прикуп.
    Не дожидаясь реакции на свое последнее замечание и развернувшись на сто восемьдесят градусов, Разгуляй вразвалочку двинулся к выходу из «Властелина».
* * *
    — Ну, как? Нравится?
    Геннадий Геннадьевич светился, как пятиалтынная монета. Он вел себя так, словно сам приложил руку к созданию этого новенького автомобиля.
    Принцесса молча покинула салон «Опеля» и мягко хлопнула дверцей. Мелихов облизал губы. В своем облегающем топе, надетом поверх обнаженного тела, и в белой коротенькой юбочке теннисного покроя девушка выглядела сегодня особенно соблазнительной. Но в то же время Мелихов не мог не заметить и скучающе-отсутствующего выражения лица Принцессы, становившегося для нее в последнее время нормой.
    — Да, хорошая машинка, — она встряхнула головой, и белокурые локоны каскадом обрушились на плечи. — Спасибо, Гена. Это очень мило с твоей стороны.
    Мелихов нахмурился.
    — Ты говоришь так, как будто не слишком довольна подарком. А я, между прочим, старался, выбирал… Хотелось сделать тебе приятное.
    — Ну, я же сказала. Это очень мило, — Принцесса, не оборачиваясь, щелкнула брелком сигнализации. — И мне она нравится. Пойдем домой, Ген. Я просто что-то очень устала сегодня. Хочу полежать, почитать книжку.
    — Почитать? — Мелихов презрительно выпятил нижнюю губу. — Я надеялся провести сегодня с тобой потрясающий вечер. У меня были планы… Поедем покататься на яхте. Я покажу тебе…
    — Я устала, Ген.
    — Так я же и не предлагаю тебе работать. Отдохнем…
    — Я и отдохну. С книжкой.
    — Разве это отдых?
    — Для меня — да. Самый лучший.
    Принцесса уже развернулась и пошла по вымощенной красной брусчаткой дорожке к дому. Мелихов растерянно посмотрел ей в спину, затем оглянулся на новенький «Опель» и, вздохнув, вынужденно поплелся следом. Усилием воли он сумел подавить растущее внутри раздражение. Видел бы его сейчас Янис или кто-нибудь еще из ближайшего окружения! Нечего сказать, авторитетная личность!.. Геннадий Геннадьевич и сам осознавал, что в последнее время все чаще и чаще ведет себя рядом с Принцессой, как последняя тряпка. Заискивает перед ней, старается угодить, понравиться. А она… Она стала совсем холодной. И Мелихов не мог найти этому объективной причины. Такое положение бесило его, но он опять же старался не показать своего негативного отношения к ситуации перед Принцессой. Боялся ее обидеть.
    Любой другой человек на месте Мелихова давно бы плюнул на все это и послал куда подальше зарвавшуюся любовницу. Любой, но не он… Мелихов понимал, что любит эту девушку. Любит, кажется, по-настоящему…
    Оказавшись в гостиной, Принцесса небрежно скинула босоножки и опустилась на диван. Положила стройные ножки на низенький журнальный столик. Прикурив заблаговременно вставленную в мундштук сигарету, потянулась за книжкой.
    Мелихов бестолково топтался рядом, не зная, как продолжить прерванный разговор. Девушка не обращала на него ни малейшего внимания. Геннадий Геннадьевич мазнул взглядом по ее ногам, облизнулся и принял самое простое в данной ситуации решение. Сев рядом с Принцессой, он слегка приобнял ее за плечи и потянулся губами к мочке ее уха. Она легонько отстранилась, не выпуская книгу из рук.
    — Я хочу тебя, котенок, — томно, с придыханием произнес Мелихов. — У тебя нет желания выразить мне небольшую благодарность за подарок, который я тебе сделал?
    Принцесса повернула к нему голову.
    — Прямо сейчас?
    — А почему бы и нет? — Геннадий Геннадьевич улыбнулся. Его пальцы уже поигрывали белокурыми локонами Принцессы. — Разве время не подходящее? У меня на сегодня никаких дел… А раз ты изъявила желание остаться дома…
    Принцесса осторожно, но уверенно сняла руку Мелихова со своего плеча и переместила ее на спинку дивана.
    — Когда ты научишься меня слушать, Гена? — Она заложила пальчиком нужную страницу. — Или ты всегда слушаешь только себя? Я устала и…
    — От чего? — Мелихов не выдержал, и в его голосе невольно появились уже знакомые девушке истерические нотки. — От чего ты устала, родная? Ты весь день работала? Или?..
    В последнее время Геннадий Геннадьевич часто вспоминал о том, как познакомился с Принцессой. Неудачное покушение на его жизнь отправило Мелихова на больничную койку с простреленной голенью. Киллер не страдал непрофессионализмом, но реакция Яниса и его людей оказалась значительно быстрее. Один из подручных начальника службы безопасности погиб на месте, а пулю, засевшую у Мелихова под коленной чашечкой, можно было скорее отнести к разряду случайных. Вот и все, чего добился убийца, прежде чем Янис расправился с ним собственноручно. Но в больницу Геннадий Геннадьевич угодил. А ОНА работала там. Да, в то время ОНА действительно работала. Много и не щадя себя. Днем училась в медицинском, по ночам ухаживала за больными, а позже Мелихов узнал, что по утрам ОНА еще и мыла подъезды. И все в надежде хоть как-то свести концы с концами. Тогда он, наверное, еще не влюбился, а только пожалел девушку. Предложил ей место личной сиделки… Не сразу, но ОНА согласилась. Деньги-то были обещаны Мелиховым хорошие. А потом… За минувший год все повернулось таким образом, что ОНА стала Принцессой. Такой, как сейчас. И Мелихов не представлял себе без нее ни единого дня…
    Принцесса сняла ноги со столика, но подниматься с дивана не торопилась.
    — Если ты собираешься и дальше разговаривать со мной в таком тоне, то мне лучше уйти, — жестко произнесла она, прицельно глядя в глаза Геннадию Геннадьевичу. — У тебя ко мне какие-то претензии? Я правильно поняла?
    — Нет, — Мелихов тяжело вздохнул. — Никаких претензий. Просто я… Мне хотелось побыть с тобой… Извини. Я не должен был говорить глупостей…
    — Не должен был.
    Переливчатая трель мобильного телефона избавила Геннадия Геннадьевича от дальнейшего разговора. Вынув из кармана аппарат, он поднялся с дивана и отошел с ним в противоположный угол комнаты. Остановился возле окна.
    — Да! Да, привет, Янис… Что? Какая партия?.. Ах, эта! Да, я понял… Слушай, давай не сейчас. Поговорим об этом завтра утром. Хорошо? Оставь пока это дело и займись Сандаевым… Уже едешь? Ну, отлично. Удачи! Если что, держи меня в курсе. Все, договорились.
    Нажав кнопку отбоя, Мелихов обернулся. Принцесса, как и прежде, положив ноги на столик, сидела на диване и как раз перелистывала очередную страницу. Ее невозмутимый вид словно сам за себя говорил, что тема разговора исчерпана и возвращаться к ней снова не имеет никакого смысла.
    Геннадий Геннадьевич нервно одернул на себе пиджак и молча вышел из комнаты. Оставаться дома сегодня вечером он не хотел. Боялся ляпнуть еще что-нибудь лишнее.
* * *
    — Заходи, — Янис пропустил вперед Егора и плотно закрыл за собой дверь кабинета. — Сядь. Потрепаться надо.
    Исполняющий обязанности управляющего казино Егор Чурилов неторопливо опустился на кожаную банкетку напротив письменного стола.
    — Ты ведь с Сандаевым давно работаешь?
    Янис плюхнулся в кресло, предварительно выкатив его из-за стола на середину комнаты.
    — Ну, да…
    Егор окинул взглядом кабинет Сандаева. Последний раз он заходил сюда еще в качестве администратора. Три дня назад. Обычная планерка перед началом рабочего дня. Теперь, после бегства управляющего, в кабинете практически ничего не изменилось, если не считать раскуроченной Вороном двери. Сейф так и остался открытым.
    — Пораскинь мозгами. Где может быть Сандаев?
    Янис взял со стола пузатую пластиковую папку, до отказа набитую бумагами, и машинально раскрыл ее.
    — Янис, я не в курсах. Я с Сандаевым вообще дел никаких не имел особо. Только по работе. О чем мне было с ним говорить? — Чурилов поправил тугой узелок галстука. Новый щегольской костюм из выбеленного льна, купленный по случаю повышения по службе, сидел на нем великолепно. — Слушай, мне клиентов встречать надо. Сейчас самый час пик пойдет. Может, попозже перетрем тему? А?
    Янис перевернул несколько листов, бегло просматривая записи.
    — Подождут клиенты твои. Не развалятся. Это, кстати, в твоих интересах, чтобы мы нашли Сандаева. Быстрее тебя назначат на его место… Напрягись лучше! Кому он звонил из корешей своих? Родня, может, какая?
    — Да хрен его знает! Говорю тебе, не корешились мы с ним никогда особо. Ну, звонил пару раз кому-то с работы. Но я, думаешь, помню?
    Егор посмотрел на часы и тяжко вздохнул. Янис захлопнул папку и бросил ее обратно на стол.
    — Хотя, ты знаешь, — неожиданно произнес Чурилов, — помнишь, когда он день рождения справлял, был там один перец. Сандаев с ним братался запостоянку. Помнишь, он еще спич такой длинный затеял?
    — Ну! — глаза Яниса загорелись. — Вспоминай, давай. Напрягись, Егор.
    — Как же его звали? Борис, что ли? Да, кажется, Борис. Одноклассник он или друг его какой-то… — Кандидат на место управляющего казино встал и прошелся по кабинету. — Точно, Борис его звали.
    — Ну, Егор, давай, поднатужься еще. Фамилию, что ли, его вспомни. Как его найти? — Янис не спускал глаз с Чурилова.
    — Вот этого я не знаю. Ей-богу! Я его один раз в жизни видел и все…
    — Узнать его, если что, сможешь?
    Янис встал и, пнув кресло ногой, направился к столу Сандаева. Кресло откатилось в дальний угол комнаты.
    — Если увижу, смогу.
    Чурилов тоже приблизился к столу. Янис выдвинул один из ящиков.
    — Чего ты ищешь? — Егор заглянул за спину начальнику СБ.
    — Где у него записная книжка может быть? В столе?
    Янис уверенно выпотрошил содержимое ящика, сваливая вещи прямо на пол. Егор пожал плечами.
    — Не знаю. Думаю, в столе. А где же еще? Если только с собой не прихватил.
    — Вряд ли. Не дурак же он. На хрена ему теперь записная? Теперь ему ни один человек не поможет.
    Янис достал верхний ящик и положил его на крышку стола.
    — Ищи здесь, — распорядился он.
    Чурилов принялся перебирать содержимое.
    — Вот она! — через секунду он вскинул вверх руку с увесистым блокнотом в кожаном переплете.
    — Давай, Егор, ищи этого Бориса.
    Янис с интересом рассматривал извлеченную им из ящика статуэтку. Это был индийский божок, выполненный из бронзы и с глазами из камней рубина. На постаменте была выгравирована короткая надпись «от Мелихова».
    — Смотри, Егор, подарочек Сандаеву от шефа на день рождения. Надо прихватить ее с собой, — Янис сунул фигурку в карман рубашки и засмеялся. — Чтобы не забывал своих друзей. Мы ему напомним…
    Чурилов подставил записную книжку под свет настольной лампы.
    — Янис, я ни хрена не помню, как его фамилия.
    — Ищи по именам, — начальник СБ тоже склонился над книжкой. — На «Б» смотрел?..
    — А! Вот! Глянь!
    Егор ткнул пальцем в одну из записей. Янис выхватил книжку из-под руки Чурилова. У левого поля корявым почерком Сандаева была сделана короткая запись: «Борька».
    — Это он?
    — Похоже, он самый, — Егор снова посмотрел на часы.
    — Все! Давай, Егор, вали к своим клиентам. Побольше вам бабосов!
    Янис зажал блокнот под мышкой и вышел из кабинета. Метбурзинов ждал его в салоне джипа. Заднее сиденье занимали двое братков — широкоплечий верзила по кличке Колпак и рослый Лабух с бритой под ноль головой.
    Янис сел за руль и бросил Артуру записную книжку Сандаева.
    — Что это? — Метбурзинов раскрыл ее и перелистал несколько страничек. — Ну, и что это ты мне дал?
    — Что, что? А то! Завертелись шестеренки. Сандаев может начинать отсчитывать свои часы. Здесь адрес кореша нашего Евгена, — Янис завел двигатель внедорожника. Тяжелый «Ниссан Патруль» сполз с бордюрного камня, и водитель вырулил на проезжую часть. — Колонем старика, где его приятель ошивается…
    — Думаешь, Сандаев с ним связывался? — Метбурзинов бросил записную книжку одному из братков на заднем сиденье. — Что-то я сильно сомневаюсь.
    — А я вижу, ты совсем закис, Артур. Тебе что, жить надоело? Это на тебя Сандаев зуб держит… Прикинь сам. Даже если этот его дружок ничего не знает, надо поговорить с человеком так, чтобы он проникся к тебе уважением. Мои парни умеют этого добиваться. Пусть этот конь педальный хотя бы предположит, где Евген может кантоваться.
    Янис надавил на газ, и автомобиль, обходя впереди идущие машины, устремился в сторону аэропорта.
    — У меня в багажнике канистра бензина на такой случай всегда имеется, — в заключение поделился он.
    Метбурзинов, имевший смутное представление о том, что именно собирается делать Янис, разумно промолчал.
    Через четверть часа «Ниссан» подкатил к нужному дому.
    — «Общежитие семейного типа», — прочитал Янис на табличке двери в подъезд и вошел внутрь.
    За ними в подъезд последовали и двое братков. Замыкающим был Метбурзинов.
    Нужная квартира под номером тридцать восемь находилась на третьем этаже. Дверь, ведущая в общий для шести квартир вытянутый коридор, была распахнута настежь.
    — Вот клоповник-то! — Янис перешагнул порог коридора.
    — Клоповник! А ты знаешь, в каких бараках я жил до шестнадцати? — Метбурзинов шел чуть позади, рассматривая двери по правую руку.
    — Да, хреновое у тебя детство было.
    Янис остановился около одной из квартир и постучал по ручке.
    — Кто там? — послышалось за дверью.
    — К Борису пришли. Откройте! — Янис постарался придать своему голосу как можно больше душевности.
    Дверь отворилась, и из-за нее выглянула женщина с обмотанным вокруг головы тюрбаном из полотенца. Увидев представительную делегацию, она резко отшатнулась от порога, но Янис не дал ей закрыть дверь, выставив вперед ногу.
    — Это из тридцать восьмой Борис-то? — осторожно поинтересовалась хозяйка квартиры.
    — Он самый, — Янис привалился плечом к дверному косяку.
    — Так он бегает. Минут пятнадцать назад ушел. С полчаса еще не появится. У него сердце больное, вот он и бегает… От инфаркта, — женщина с любопытством разглядывала необычных гостей.
    — Где он бегает? — Янис заглянул внутрь квартиры.
    — Около аэропорта. По аллее. Тут в двух шагах…
    Женщина не успела договорить.
    — Ясно. Спасибо, мадам.
    Янис отлепился от дверного косяка и направился к выходу. За ним потянулись и все остальные.
    Через пару минут «Ниссан» уже медленно катил вдоль интересующей подручных Мелихова аллеи. Впереди на расстоянии двадцати шагов бежал мужчина в белых спортивных трусах с тремя синими лампасами. Янис обогнал Бориса и остановил джип впереди в сотне метров от спортсмена. Борис продолжал спокойно трусить по аллее. Когда расстояние сократилось до десяти метров, Метбурзинов радушно распахнул дверцу со своей стороны.
    — Эй, дед! — крикнул Янис в раскрытое окошко, когда Борис поравнялся с машиной.
    Бегущий резко отшатнулся от обочины, но не остановился.
    Янис снял машину с ручника, и «Ниссан» медленно покатился вперед.
    — Дед, ты оглох, что ли? Стой. К тебе обращаются. Поговорить надо.
    Колпак первым спрыгнул с порожка внедорожника и побежал вслед за Борисом. Лабух выскочил с другой стороны. Трусивший впереди мужчина резко ускорил движение.
    Янис высунулся наружу через опущенное боковое стекло дверцы.
    — Вяжи ты его, Колпак. Если человеческого языка не понимает. По-быстрому.
    Борис испуганно покосился на окошко внедорожника и бросился бежать уже изо всех сил. Янис втопил педаль газа в пол. Джип сделал молниеносный рывок вперед, а затем резко остановился.
    — Оставайся в машине, — бросил Янис Артуру, а сам выскочил из машины и преградил Борису дорогу.
    Колпак с Лабухом отрезали жертве путь к отступлению. Борис вынужден был остановиться.
    — Ну, атлет? Чего ты добился? Сказали же тебе по-человечески: стой. Не понимает, в натуре. Поговорить надо, старый пень.
    Янис сделал короткий знак Колпаку. Тот тут же нанес мужчине рубящий удар ребром ладони между лопатками. Борис потерял равновесие и кулем рухнул к ногам братков.
    — Тащите его в салон, — скомандовал Янис.
    Колпак подхватил обмякшее тело Бориса под мышки и потянул к машине. Лабух помог загрузить его в машину и сел рядом с плененным мужчиной на заднее сиденье. Янис закрыл дверцы и занял привычное для себя водительское место.
    — Ну что, старик? Говорить с нами будешь? — обратился он к начинавшему приходить в себя Борису.
    — Подлецы! — бросил в ответ тот.
    Янис криво усмехнулся:
    — Смотри-ка, какой смелый. А если мы тебя сейчас тут и прикончим, дед? На хрена ты нам такой сдался?
    Он развернулся к Борису лицом.
    — Что вам от меня надо? — приятель Сандаева потер ушибленное при падении бедро.
    — О! А вот это уже конструктивный разговор. А то, как ты там сказал? Подлецы?
    Янис вновь подал знак Колпаку. Тот моментально отреагировал на молчаливый сигнал шефа, поддев Бориса ударом кулака в солнечное сплетение. Тот не успел отреагировать на молниеносный выпад братка и, согнувшись пополам, тяжело закашлялся.
    — Вот так, — Янис похлопал пострадавшего по плечу. — Давай-давай, разгибайся, дед. Мы тебе пока еще ничего не сделали. Слышишь?
    На ладони Яниса остался пыльный отпечаток, пропитанный потом спортсмена. Он брезгливо вытер руку о штанину.
    — Так что, будем говорить?
    — Кто вы такие? — прохрипел мужчина.
    — Мы — приятели одного твоего друга, который должен нам кое-какие деньги, — неторопливо, словно смакуя каждое слово, начал Янис. — Его фамилия Сандаев. Тебе это о чем-то говорит?
    — Женя? — вырвалось у Бориса.
    — Да-да, Женя. Он самый. Нам нужен его адресок…
    — Но я не знаю, где он живет, — перебил Яниса пленный.
    — Подожди. Я не договорил. Мне нужен адрес, где он скрывается. Я знаю, где он живет. Но его там нет уже три дня. Как нам найти твоего дружка?
    — Я не знаю, — повторил Борис.
    — Так… Значит, поступим по-другому. Ну, раз ты не хочешь по-хорошему.
    Янис тронул автомобиль с места. Проехав до конца аллеи, он свернул влево. За поворотом дороги начинался гаражный кооператив. Внедорожник неспешно покатил между рядами до первого тупика и остановился только около решетчатого забора, к которому с обратной стороны была привалена бетонная плита.
    — Выволакивай его, — скомандовал Янис. Он сам вышел первым и открыл крышку багажника. — Прицепи его наручниками к решетке.
    Братки поволокли Бориса в нужном направлении. Колпак без особого сопротивления со стороны жертвы пристегнул ее правую рукой к забору. Борис, держась левой за сердце, беспомощно привалился к решетке. Братки встали по обе стороны от него. Янис вынул из багажного отделения канистру с бензином.
    — Ну, что? Последний раз спрашиваю, как нам найти твоего дружка?
    — Я не знаю, — едва успел проговорить Борис.
    Янис в ту же секунду свинтил с широкого горлышка канистры крышку и плеснул бензин мужчине в лицо.
    — Не надо, — задыхаясь от зловонных испарений бензина, взвыл тот.
    Янис отставил канистру в сторону и подозвал к себе Метбурзинова.
    — У тебя курить есть?
    Артур, наблюдавший за «работой» Яниса из машины, вышел из салона и подал тому пачку сигарет. Янис вынул одну и, щелкнув зажигалкой, закурил.
    — Как ты думаешь, Артур, его здесь кто-нибудь услышит?
    — Вряд ли… — начал Метбурзинов, но голос Бориса остановил его.
    — Чем я могу вам помочь? — пробормотал он.
    — Где Женек? Дружок твой?
    Янис подошел почти вплотную к Борису и облокотился о забор, сжимая двумя пальцами тлеющую сигарету.
    — Он, наверное, на квартире у Маргариты.
    — Где это? — Янис повел сигаретой в опасной близости от лица Бориса.
    — Не знаю. Ей-богу, не знаю…
    — Хорошо, — оборвал его Янис. — Зайдем с другой стороны. Кто такая Маргарита? Где ее найти?
    — Марго… Это подруга его. Они с ней в фитнес-клубе, кажется, познакомились. Она туда на йогу ходит, а Женька там в волейбол играет по пятницам… — следя взглядом за сигаретой Яниса, процедил Борис.
    — Играл, — поправил его начальник СБ.
    — Играл, — машинально повторил Борис.
    — Как называется клуб?
    Янис затянулся и выпустил дым чуть выше головы жертвы.
    — «Бодрая корова», — проронил Борис.
    — Вот! Так бы сразу, а то «не знаю»… Все! Народ, поехали. Проверим, не соврал ли…
    Янис уже развернулся и сделал несколько шагов по направлению к машине, но вдруг резко остановился.
    — Да, про тебя-то, дед, мы и забыли.
    Он вынул изо рта сигарету двумя пальцами. Оба братка, предвидя дальнейшие действия своего шефа, одновременно отошли от Бориса и встали за спиной Яниса.
    — На, покури пока.
    Янис глубоко затянулся и швырнул тлеющий окурок к ногам прикованного к забору Бориса. Пламя мгновенно вспыхнуло и стало стремительно распространяться.
    — Нет!.. — истошно взревел пленный.
    Затем его крики перешли в нечленораздельный вопль. Братки уже быстро загрузились в салон, и джип начал сдавать назад.
    Метбурзинов с ужасом смотрел, как разрастается пламя…
* * *
    Клуб «Бодрая корова» располагался в двадцати минутах езды от того места, где состоялась встреча с Борисом.
    Янис и Колпак как раз попали к окончанию тренировки по йоге. На этот раз Метбурзинов предпочел и вовсе остаться в машине. Лабуха Янис не взял с собой за ненадобностью.
    Убедившись, что в клубе только один инструктор, преподающий йогу, братки отыскали его фотографию на стенде.
    — Игорь Гадецкий. Ну и фамилия, в натуре. Запомнил, Колпак? Пойдем, подождем парня на крыльце. Зачем нервировать здесь народ?
    Янис направился на улицу.
    Солнце уже садилось. С запада дул легкий ветерок.
    — У тебя нож с собой? — Янис присел на лавочку перед входом в клуб.
    — Да, — коротко бросил подручный.
    — Отлично. Ты им и займешься. С ножом. Понял? Чтобы никакого лишнего шума… — Янис перевел взгляд на молодого мужчину, появившегося в дверях. — Он?
    — Он, — кивнул Колпак и дернулся в сторону парня.
    Янис проворно перехватил его за запястье.
    — Не спеши. Посмотрим, куда пойдет. Здесь народу слишком много…
    Молодой человек прошел мимо автобусной остановки и направился в сторону близлежащих домов. Янис и его подельник последовали за ним.
    — Возьмешь его, когда зайдет за дом, — произнес Янис, чуть отстав от Колпака.
    Когда парень зашел за угол пятиэтажки, Колпак нагнал жертву и, сделав молниеносный рывок вперед, захватил его сзади за горло. Привалившись спиной к стене дома, он приставил нож к кадыку молодого человека.
    — Будешь правильно отвечать на вопросы, продолжишь и дальше учить русский народ йоге. А нет — отправишься к прародителям. Все ясно, козел?
    Колпак слегка повел рукояткой вверх. Нож в умелой руке братка едва заметно дернулся, и из-под лезвия заструилась тоненькая полоска крови.
    — Ты меня понял? Или нет?
    — Да… Я понял, — покорно ответил заложник.
    — Тогда слушай. Нам нужна девушка по имени Маргарита. К тебе ходит такая? — прошипел за спиной у молодого человека браток.
    — Ну, я не знаю… Какая именно Маргарита?
    — По-моему, он нас дурит, — рука Колпака еще сильнее сжала шею парня. — У тебя их сколько?
    Янис осмотрелся вокруг. Убедившись, что рядом нет прохожих, он достал из-за пояса брюк пистолет.
    — Ладно, ладно, — сдался Игорь. — Маргарита… Да. Есть такая. Ходит в понедельник, среду и пятницу. Но она уже несколько раз пропустила, и…
    — Ты не врешь? — Янис ткнул дулом в грудь Гадецкого.
    — Нет-нет. Клянусь. Говорю же, не было ее уже два раза… — испуганно залепетал молодой человек.
    — Как появится, позвони. Понял? Короче, найди нам эту девушку, — Янис выдернул из нагрудного кармана на футболке Игоря шариковый «паркер». — Дай руку. Запишу телефон.
    Игорь протянул ему ладонь, и Янис быстро записал на ее тыльной стороне номер своего телефона.
* * *
    Привалившись плечом к косяку перед гостеприимно распахнутой дверью, Разгуляй бессмысленно шарил по карманам в поисках сигарет. Стоящего напротив Роджера он, казалось, даже не замечал. Глаза визитера выглядели совершенно стеклянными.
    — Здорово!
    Роджер просунул голову в дверной проем и окинул взглядом лестничную площадку. Разгуляй был один.
    — А, Родж! Привет! — гость словно только сейчас заметил своего визави, и губы его растянулись в пьяной усмешке. — Дай закурить, а? Я где-то посеял свои…
    — Ты за этим и пришел?
    — Не совсем. Так есть курить или нет?
    Роджер не удостоил его ответом. Оставив дверь открытой, он развернулся и двинулся внутрь квартиры. Разгуляй перешагнул порог. Разуваться не стал и, как был в кроссовках, прямиком прошел в кухню. Распахнул дверцу холодильника. Достал из него бутылку пива и ловко сорвал крышку зубами. Приложился к горлышку. Покрытый щетиной кадык синхронно задвигался вверх-вниз.
    — Шкет приезжал час назад, — прозвучал голос Роджера за спиной Разгуляя. — Просил тебя связаться с ним как можно скорее. Дать тебе телефон?
    Бутылка пива опустела меньше чем за минуту. Разгуляй шумно выдохнул, икнул, а затем вытер губы тыльной стороной ладони. Опустившись на скрипучий табурет рядом со столом, потянулся пальцами к лежащей тут же пачке «Винстона». Движения его были неуверенными и заторможенными. Он словно проигрывал мысленно каждое из них, прежде чем приступить к исполнению.
    — А где Кент? — спросил он, не оборачиваясь.
    — Не знаю. Ушел. Если ты хотя бы на часок прервешь свой алкогольный марафон, брат, то, может, и дождешься его, — Роджер цедил слова с нескрываемым презрением, но собеседник на это никак не прореагировал. — Ты слышал, что я сказал тебе про Шкета?
    — Слышал, — Разгуляй вставил в рот сигарету и закурил. — Сколько времени, Родж?
    — Девять.
    — Мне надо покемарить пару часиков. Прийти в себя. У меня стрелка со Скелетом в половине второго.
    — На какой предмет?
    Озвученная информация заинтересовала Роджера. Он прошел вперед и опустился на табурет с противоположной стороны стола. Пристально всмотрелся в помятое лицо приятеля. После выпитой залпом бутылки пива глаза Разгуляя приобрели еще более нездоровый блеск. Высокий покатый лоб рассекли две продольные морщинки. У него явно шел какой-то мыслительный процесс, но Роджер не взялся бы предугадать, на чем он основывался. Струйка сизого дыма, срываясь с тлеющего кончика сигареты, уходила под потолок и бесследно растворялась в воздухе. Вопрос приятеля прошел мимо ушей Разгуляя.
    — На какой предмет у тебя стрелка со Скелетом? — повторил Роджер.
    — А! Есть одно дело! — Разгуляй небрежно махнул рукой. — Налет на музей. Скелет берет меня шнифером, но я должен немного отойти. Перебрал что-то…
    — Ты идешь в налет? — Роджер резко подался вперед, навалившись всем телом на столешницу. — Шнифером? Ты в своем уме, Разгуляй? Когда ты последний раз занимался такой работой?
    — Я ей постоянно занимался.
    — Да ну? Готов поспорить, ты не сумеешь попасть ключом в замочную скважину. Не говоря уже о чем-то большем.
    — Отвали, — Разгуляй поморщился. — Мне нужно просто выспаться…
    — И не один день, — ввернул Роджер.
    Впервые с того момента, как Разгуляй пришел, его взгляд сумел сфокусироваться на приятеле. Ноздри свирепо раздулись, а на скулах угрожающе заходили желваки.
    — Следи за базаром, Родж, — держа сигарету зубами, Разгуляй поставил перед собой кулаки со сбитыми костяшками пальцев. — Я, к твоему сведению, не слесарь какой-нибудь. И не кинооператор. Мне не надо регулярно поддерживать профессиональный уровень. Я — шнифер. Это врожденный талант. Либо ты можешь, либо нет. Моей работе нельзя научиться и нельзя разучиться. Я вскрою тебе любой замок с закрытыми глазами… А ты пытаешься прочесть мне какие-то нравоучения? Ты?.. Кто ты такой, Родж? Ты и из нашей компании свалил только потому, что осознавал собственную непригодность. Пятое колесо в телеге. Или, если быть более точным, шестое. Чем ты зарабатываешь на жизнь сейчас, Родж?
    — Я — посредник…
    — Ты — барыга. Перекупщик краденого. Это даже не квалификация. Ясно?
    Разгуляй резко поднялся, но, едва не утратив равновесия, вынужден был опереться рукой о край стола. Столбик пепла на кончике его сигареты сорвался и упал на пол. На нетвердых ногах Разгуляй вновь сместился к холодильнику. Роджер насупленно смотрел ему в спину. Кидаться на защиту своего реноме не имело смысла…
    Пива Разгуляй больше не нашел. Зато в холодильнике, на его счастье, отыскалась початая бутылка водки. Скрутив крышку, Разгуляй принюхался к содержимому. Судя по всему, бутылка здесь стояла уже давно, но определенный градус еще сохранился.
    — Дай мне стакан.
    Роджер не шелохнулся.
    — Ты, кажется, хотел выспаться, — напомнил он.
    — Хотел, — Разгуляй сел на прежнее место. Минутного приступа агрессии словно и не бывало. Он снова выглядел усталым и опустошенным. — Но разговор с тобой заставил меня пересмотреть это решение… Ты дашь мне стакан или как?
    Роджер, как и прежде, остался неподвижен.
    — Какое решение?
    Разгуляй пожал плечами.
    — Решение поспать. Я понял, что мне этого не нужно, — как ни странно, но его глаза даже приобрели некоторое осмысленное выражение. — Я и так сумею выполнить работу. Раз плюнуть. И тогда уже ни одно дерьмо не сумеет обвинить меня в непрофессионализме. Чувствуешь, к чему я клоню, Родж?
    — Это еще более глупая мысль…
    — Посмотрим.
    Так и не дождавшись стакана, Разгуляй сделал глоток прямо из горлышка. Втянул воздух ноздрями, поморщился, а затем приложился губами к бутылке еще раз. Роджер бросил беглый взгляд на часы. Противостоять Разгуляю в полемике ему не удавалось никогда, и он сейчас остро нуждался в дополнительной поддержке.
    — Кент будет с минуты на минуту, — негромко произнес он.
    Разгуляй поставил бутылку на стол.
    — Я рад. Жаль, что у меня нет времени дождаться его. Передавай привет и скажи, что я обязательно заскочу на днях.
    Спасительный план безнадежно провалился. Разгуляй еще не поднимался на ноги, сосредоточенно глядя на содержимое бутылки, но Роджер понимал, что его отбытие — это лишь вопрос времени. Причем счет шел на какие-то призрачные секунды.
    — А Шкет? — Роджер хватался за соломинку. — Ты не будешь ему звонить?
    — Буду, — последовал лаконичный ответ. — Но не сегодня. Сначала одно дело, потом другое. Я в отличие от тебя, брат, не валю все в кучу. В этом твоя главная проблема. Ты непоследователен, Родж.
    Рука Разгуляя потянулась к бутылке, но в последний момент он передумал. Веки опустились, и чуть больше минуты он сидел так с закрытыми глазами, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Роджер настороженно наблюдал за ним. Появившаяся на губах Разгуляя улыбка заставила его вздрогнуть от неожиданности. Гость открыл глаза и встал во весь рост.
    — Ты не обижайся на меня. Ладно? — весьма бодро произнес Разгуляй. — Я всегда ценил твою дружбу. Просто теперь… Теперь каждый за себя, Родж. И каждый самостоятельно отвечает за свои поступки. Понимаешь, о чем я?
    — Честно говоря, не очень, — признался тот.
    Разгуляй помолчал.
    — Ничего страшного. Может, и поймешь. Потом… Всему свое время.
    Обескураженный последними словами друга, Роджер даже не поднялся из-за стола, чтобы проводить Разгуляя до двери. В душе зародилось нехорошее предчувствие…
* * *
    Игорь медленно сполз по стене на землю. К дому со стороны соседнего двора приближалась женщина. Игорь хотел закричать, но у него перехватило горло. Казалось, что лезвие ножа до сих пор упирается ему под кадык.
    Женщина бросила в сторону незнакомца мимолетный взгляд и поспешно скрылась за дверью одного из подъездов.
    Гадецкий встал и заглянул за угол дома. Нападавшие уже успели скрыться из виду. Игоря проняла нервная дрожь.
    Он пошарил по карманам джинсов и вытащил из заднего кармана мобильник. Подрагивающими пальцами он разблокировал трубку и набрал нужный номер.
    — Да, Игорь, слушаю тебя, — голос подполковника Чертышного показался Игорю неприветливым, но ему было сейчас плевать на настроение приятеля.
    — Роман, надо встретиться.
    Гадецкий поднял с земли рюкзак, который слетел у него с плеча при нападении неизвестного, и пошел в направлении дороги.
    — Когда? Может, завтра? А то сегодня дел по горло. Я еще на работе… — попытался уклониться от встречи Чертышный, но Игорь решительно оборвал его:
    — Рома, на меня напали. Я даже, кажется, ранен.
    Гадецкий машинально провел пальцами по шее и посмотрел на кровавый след, оставшийся на подушечках пальцев.
    — Что-то серьезное? — голос Чертышного несколько смягчился.
    — Не знаю пока, — Гадецкий попытался рассмотреть воротничок футболки, на котором тоже остались следы крови. — Мне чуть глотку не перерезали. Какие-то качки с ножом ко мне… По горлу как полоснет… Сука!
    — Да ты что? Ты вообще где? — Подполковнику не хотелось втягиваться в общение с Игорем после лихорадочного рабочего дня, но он все же заметно разволновался.
    — Около своей работы. Надо встретиться, Роман. Ты когда дома будешь?
    Игорь подошел к лавочке на автобусной остановке. Сел и принялся рыться в рюкзаке.
    Чертышный оценил взглядом стопку бумаг, которую ему лишь десять минут назад водрузила на стол старлей Иванцова. Посмотрел на часы.
    — Боюсь, до двенадцати точно задержусь на работе. К часу ночи, наверное, доберусь. Но если у тебя срочно…
    — Да, Рома, пожалуйста… Очень срочно. Это и тебе, кстати, будет небезынтересно, — Гадецкий достал из внутреннего кармана рюкзака карманное зеркальце.
    — Ну, приходи ко мне на работу. Я в управлении. Я вахтера предупрежу, чтобы пропустил, — без особого энтузиазма произнес Чертышный.
    — Все. Буду через пятнадцать минут, — Игорь нажал отбой и, глядя на себя в зеркальце, аккуратно вытер с шеи кровь.
    Автобус подошел меньше чем через пять минут… А вскоре Игорь уже шагал по коридору Управления внутренних дел к кабинету подполковника Чертышного.
    Роман сидел за своим рабочим столом, обложившись бумагами.
    — А, ты? Здорово. Что там у тебя произошло? Выглядишь неплохо. Я уж думал, что увижу что-то страшное…
    Чертышный встал из-за стола и двинулся навстречу Гадецкому.
    — Очень неприятно, знаешь ли, когда тебя с ножом у горла к стене прижимают.
    Игорь слегка запрокинул назад голову и продемонстрировал Чертышному порез на шее.
    — Ладно, садись, — подполковник показал на стул у своего рабочего стола. — Что там у тебя стряслось? Рассказывай.
    Гадецкий сделал несколько шагов по кабинету и повесил на спинку стула рюкзак.
    — Короче. Рассказываю, — Игорь сел. — Выхожу я с работы. Пошел не как всегда, а, думаю, между домами сегодня пройду. И что меня дернуло? Не знаю. Ну, пошел, короче… Тут гоблинарий какой-то, и с ножом к горлу. С резаком таким здоровым. Острый, сука, как бритва…
    — А что хотели-то?
    Чертышный еще раз взглянул на незначительную рану на шее приятеля. Затем перевел взгляд на стопку документов у себя на столе и недовольно вздохнул.
    — Ты слушай дальше, — продолжил Игорь. — И знаешь, что им нужно от меня было?
    — Что? — Чертышный зевнул и откинулся на спинку стула.
    — Про Маргариту Веренцову спрашивали… — Гадецкий посмотрел на реакцию собеседника.
    Однако лицо подполковника нисколько не изменилось.
    — А кто это такая?
    — Как «кто такая»? — вскинулся Гадецкий. — Ты забыл? Девушка Сандаева. Помнишь, я тебе говорил, что он к нам в клуб ходить стал…
    — Так-так-так… — во взгляде Чертышного появилась откровенная заинтересованность.
    — Она к нему клинья подбивала и, по-моему, подклеила основательно. Они с тех пор вместе стали ходить… — Игорь закинул ногу на ногу. — Слушай, Рома, у тебя чай есть?
    — Я не пью ничего такого, Игорек. Ты же знаешь. Я — язвенник. Какой мне чай? У меня сейчас обострение. Молоко только иногда лакаю. Мне бы не сдохнуть.
    Чертышный болезненно поморщился, а затем выдвинул ящик стола и достал оттуда контейнер с таблетками.
    — Да ладно, чай-то зеленый можно. Он успокаивает…
    — Мне ничего нельзя. Я уже от всего подыхаю. Только дышать могу, и то с переменным успехом.
    Чертышный закинул в рот две таблетки и направился к холодильнику в углу комнаты, на котором стоял графин с водой.
    — Говорю я тебе, походи на йогу. А ты все не идешь. Ты научишься сам управлять процессами в своем организме, — Гадецкий проводил подполковника взглядом.
    — Да, мне только управлять процессами остается научиться… С нашей работой научишься управлять! Поработай в органах! Сегодня я до двенадцати работаю. Завтра в семь из дома должен буду выйти. Научишься тут, пожалуй, — Чертышный налил в стакан воды. — Ну, и что же дальше? Что сказали эти ребята?
    — Маргариту ищут. И больше ничего. Телефон вот записали.
    Гадецкий показал подполковнику руку, на которой Янис записал ему номер мобильного.
    — Любопытно. Надо тебя к графологам отправить, — Чертышный засмеялся. Наливая воду в стакан, он рассматривал накарябанные на кисти Игоря цифры. — Нет, Игорь, я серьезно. Может, ты официальное заявление хочешь написать? О вооруженном нападении…
    — Да ну тебя, Роман! Придумаешь, в самом деле. Ничего я не буду писать, — Гадецкий снял со спинки свой рюкзак.
    — Ну, это, в общем, правильно. Целее будешь, — Чертышный вернулся за свой стол. — Так чем все закончилось?
    — Этот, который телефон написал, сказал, чтобы я позвонил, как только она появится…
    — Значит, так, — прервал его Чертышный. — Давай договоримся о следующем. Как только она появляется, звонишь мне. Я тут же подсуечусь, пришлю людей. После этого позвонишь им. Договорились?
    — Ну, ладно, — кивнул Гадецкий. — Так что сам-то думаешь, Рома? Это может быть как-то связано с Сандаевым?
    — Вполне, — Чертышный нахмурился. — Есть у меня некоторые основания полагать, что это так. А как они выглядели? Сможешь описать?
    Подполковник взял из лотка принтера чистый лист бумаги. Затем отыскал на столе карандаш и приготовился записывать.
    — Тот, который с ножом был… Я его не видел. Он меня со спины держал. А второго я хорошо рассмотрел, — Игорь закрыл глаза, вспоминая. — Чуть ниже меня ростом. Невысокий, в общем. Но крепкий, правда. Качается, наверное. Это видно. Мышцы у него на руках круглые. Движения резкие, быстрые. На вид лет тридцать пять. Стрижка короткая. Шатен. Лицо скуластое, губы узкие. Рот широкий.
    — А на кого похож, можешь сказать? Может, на артиста какого-нибудь? — подполковник вскинул голову и посмотрел на Игоря. — Может, приметы какие-то особые были?
    — Да нет. Обычный мужик. Если только зуб…
    — Что «зуб»? — Чертышный неотрывно смотрел в глаза Игорю.
    — Один из передних зубов у него золотой, — Гадецкий показал пальцем на свой верхний резец. — На самом видном месте. Сразу видно.
    — Фикса золотая. В верхнем ряду, — произнес Роман и задумчиво вскинул к потолку взгляд.
    — Ну да, фикса. А что? — Игорь удивленно посмотрел на приятеля.
    — Нет-нет, ничего. Так, кое-что на ум пришло, — Роман предпочел не вдаваться в объяснения.
    Упоминание Гадецким золотой фиксы сразу навело подполковника на мысль об одном вполне конкретном человеке. Чертышный мог с большой долей вероятности предположить, что человек, который напал на Игоря, был ему знаком. Однако обсуждать с Гадецким подробности оперативной работы он не намеревался. Со стороны Игоря тут же последует масса ненужных вопросов.
    — Еще что-то? Цвет глаз запомнил?
    — Голубые, по-моему, — Гадецкий накинул на плечо лямку рюкзака. — Слушай, Роман. А если они узнают, что я в милиции был, что будет?
    — А как они узнают? Думаешь, они следят за тобой? Как бы не так, не надейся. Все будет нормально, — успокоил Игоря подполковник.
    — Даже не знаю. Зря я, наверное… — неуверенно произнес Гадецкий, но в это время на столе подполковника зазвонил телефон.
    Чертышный взял трубку и, прикрыв микрофон ладонью, вновь обратился к приятелю.
    — Если что, позвонишь, — напомнил он. — Ну, хочешь, звякни еще раз, когда я до дома доберусь. Расскажешь, как дела. Хорошо?
    Чертышный убрал руку с микрофона и кивком головы попрощался с Игорем. Гадецкий кивнул в ответ и вышел из кабинета.
    На улице уже стемнело. Игорь дождался, когда из здания управления вышли двое сотрудников в милицейской форме, и вслед за ними направился к остановке автобуса.
    Только теперь он начал осознавать произошедшее. Довод, который привел Чертышный в качестве гарантии его безопасности, мало успокоил Игоря. Гадецкий не сомневался, что тот человек с ножом не преминул бы его убить, допусти он хоть одно неосторожное движение. И уж наверняка нападавшим не понравилось бы, что Игорь сообщил о случившемся в милицию. Да, теперь еще и Чертышный! Этот, узнав о случившемся, от него точно не отстанет. Из всей этой истории надо было как-то выпутываться…
    Решение пришло само собой! И как Игорю раньше не пришла в голову эта блестящая мысль!
    Адрес Маргариты наверняка забит в базу данных клубного компьютера! Для того, чтобы узнать этот адрес, ему лишь потребуется явиться в клуб чуть раньше обычного. До восьми никого из офисных работников еще нет на месте…
    Таким образом, ему удастся избежать лишней шумихи в клубе. А те двое наверняка нанесут визит Маргарите раньше, чем ей придет в голову мысль снова навестить клуб.
    А Чертышный? Чертышному Гадецкий обязательно позвонит. Но позже…

Глава 5

    Когда Артур подкатил к своему загородному дому, на улице было уже совсем темно. «Альфа Ромео» бесшумно вкатился в гараж во дворе коттеджа. Метбурзинов переложил из бардачка автомобиля в карман джинсов пистолет и вышел из машины. Нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и ворота гаража плавно закрылись у него за спиной.
    Тишина летней ночи нарушалась лишь стрекотом ночных насекомых. Площадка перед домом слабо освещалась из окна соседнего коттеджа, расположенного менее чем в десяти метрах от двора Метбурзинова. От соседского крыльца доносились неразборчивые голоса людей. Стараясь остаться незамеченным, Артур тихо пошел по выложенной камнем дорожке к своему дому. Однако, не дойдя до первой ступеньки всего нескольких метров, он внезапно остановился. Опустил взгляд. На траве перед домом отчетливо вырисовывался след от мужского ботинка. Человек, который оставил этот след, явно направлялся в сторону его дома.
    Метбурзинов поднял голову. За стеклянными раздвижными дверями, ведущими в дом, хорошо просматривалась гостиная. Комната, насколько он мог разглядеть в темноте, была пуста. Артур нащупал в кармане джинсов рукоятку «макарова» и резко выдернул пистолет, одновременно взводя курок. Затем подошел вплотную к дверям и осмотрел их по периметру. Никаких видимых повреждений видно не было. Внутри дома у самого основания правой рамы привычно мигал красный глазок сигнализации. Артур облегченно вздохнул и полез в борсетку за ключами. Но в этот момент в глубине гостиной промелькнула чья-то тень. Метбурзинов отчетливо уловил периферическим зрением движущийся объект. Он снова присмотрелся, но ничего, кроме слегка колышущейся на ветру портьеры, больше не увидел. Показалось?..
    Тем не менее Артур метнулся в сторону и, скрывшись за углом дома, привалился спиной к стене. Сердце его бешено колотилось.
    С того момента, как пропал Сандаев, его все чаще стали преследовать тревожные мысли. После встречи с Мелиховым в автосалоне Метбурзинов лишь укрепился в своих опасениях. А сегодняшний короткий вояж в компании Яниса и его подручных подлил масла в огонь. У Артура до сих пор стоял перед глазами факел огня, вздымающийся от корчившегося в пламени человека. Метбурзинов сделал было несколько шагов в сторону соседского коттеджа, но тут же остановился. Беспокоить соседей не имело никакого смысла. Пустой страх перед выжившим из ума стариком Сандаевым… Артур подавил в себе тревогу, но тем не менее все же решил обогнуть дом кругом и войти с черного хода.
    Тяжелая дверь, ведущая в кладовую с обратной стороны дома, поддалась почти без звука. Метбурзинов вошел внутрь и прислушался. Гостиная с раздвижными панорамными дверями находилась прямо над потолком кладовой. Чтобы попасть туда, Метбурзинову предстояло подняться вверх по винтовой лестнице и пройти через просторную кухню. Только после этого он мог зайти в смежную с кухней гостиную, отделенную от нее дубовой дверью…
    Метбурзинов достал трубку мобильного. Слабое голубоватое свечение, исходившее от экрана телефона, позволило ему продвигаться в кромешной тьме полуподвального помещения. Прислушиваясь к звукам, доносившимся с верхнего этажа, Артур медленно направился к лестнице. Он снял ботинки и в носках, чтобы не производить шума, стал подниматься наверх.
    Находясь на верхних ступенях, он уже мог слышать звуки, которые издавала играющая на ветру портьера…
    Беспрепятственно миновав кухню, Метбурзинов вплотную приблизился к двери, ведущей в гостиную, и резко толкнул ее от себя. Осторожно заглянул в гостиную. И в тот же самый момент над виском у него щелкнул затвор оружия. Метбурзинов повернулся на звук. В полуметре от него за дверью стоял человек, облаченный в темный спортивный костюм. Пистолет, который он сжимал левой рукой, был направлен ему точно в голову. Правая рука незнакомца болталась на перевязи.
    — Не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель, — произнес человек в спортивном костюме и прежде, чем Метбурзинов успел воспользоваться своим оружием, спустил курок.
    Над самым ухом Артура раздался оглушительный хлопок. Метбурзинов пошатнулся. В ту же секунду до него дошло осознание происходящего. Он не ошибся в своих предчувствиях. На него действительно готовилось нападение, но, по счастливой случайности, выстрел оказался холостым…
    Громила первым сделал следующий выпад. На то, чтобы перезарядить пистолет, у него элементарно не хватило бы времени. Он видел, что в руках у хозяина дома пистолет, которым тот в любую секунду мог воспользоваться.
    То, что произошло дальше, укладывалось в доли секунды. Громила выбросил оказавшееся бесполезным оружие, резко подался вперед и направил удар левого кулака в солнечное сплетение противника. Уклоняясь, Метбурзинов успел перевести руку с пистолетом в направлении противника и нажал на спусковую скобу. Грохнул выстрел. Но и удар Громилы, и пуля его визави не достигли желанной цели.
    Артур промахнулся, но при этом ему удалось избежать и столкновения с кулаком нападавшего. Второй выпад Громилы оказался более точным. Тот же левый кулак снова взметнулся в воздух и на этот раз угодил Метбурзинову в переносицу. Боль парализовала Артура. Громила не преминул воспользоваться замешательством Метбурзинова и закрепил успех мощным ударом согнутой в колене ноги в паховую область противника. Метбурзинов сложился пополам и повалился к ногам Громилы. Подошва с грубым протектором врезалась в левую часть лица поверженного.
    Артур содрогался от резкой боли, пронизывающей все тело. Метбурзинов харкнул на пол сладковатый с металлическим привкусом сгусток крови. Левый глаз кавказца заплыл и практически не открывался. Артур нашел в себе силы поднять голову и отыскать взглядом противника. Громила склонился к полу, отыскивая брошенный им ранее пистолет. Метбурзинов из положения лежа навел на Громилу прицел «макарова» и произвел повторный выстрел. Но и на этот раз пуля прошла мимо цели. Артур выстрелил еще и еще раз… Громила ринулся на пол. Теперь противники могли ориентироваться только по звукам. Слабый свет, проникавший в гостиную с улицы, в эту часть комнаты вовсе не попадал.
    Громила продолжал шарить по полу, отыскивая свое оружие. Артур попытался подняться. В обойме Метбурзинова оставалось всего четыре патрона. Не так уж и мало, если противник безоружен…
    Но Громила оказался расторопнее. Его одиночный сухой выстрел прозвучал на долю секунды раньше. Пуля, пущенная Громилой, разворотила грудь Метбурзинова до того, как он успел нажать на курок «макара».
    Дом вновь погрузился в тишину. Громила отчетливо слышал, как в нескольких метрах от него на руке Метбурзинова тикают часы. Он стал осматриваться. Соседи, которые то и дело выходили на крыльцо, пока Громила ожидал прихода Метбурзинова, теперь были в доме. Громила отчетливо видел их силуэты в окне второго этажа. Силовое противостояние двух мужчин осталось для них незамеченным.
    Громила сделал несколько осторожных шагов вперед и в темноте задел ногой какой-то предмет на полу. При этом он едва не упал на труп Метбурзинова.
    Громила брезгливо отшатнулся и резко взял в сторону.
    Его взгляд на мгновение остановился на отливающем золотом миниатюрном канделябре, стоявшем около раздвижных дверей при входе в гостиную.
    Большая часть комнаты теперь ярко освещалась луной, и Громила мог отчетливо видеть обстановку дома. Он поднял с пола подсвечник и сунул его за ремень джинсов под рубашку. Затем он направился к окну, через которое пробрался в дом, но вдруг резко остановился.
    — Семь тысяч за такой геморрой!.. — Громила развернулся назад и направился к дивану, за которым лежало тело.
    Он сдвинул диван, освободив себе проход. Склонившись над трупом, методично обшарил карманы джинсов. Ничего не найдя, он перевернул Метбурзинова на живот и обшарил задние карманы брюк. В левом он нашел туго набитое портмоне. Раскрыв его, он достал деньги и тут же пересчитал их. Затем сунул портмоне в карман рубашки и еще раз осмотрелся.
    На каминной стойке поблескивали три подсвечника, аналогичных тому, который Громила подобрал при входе в дом. Он приблизился к камину и взял канделябры. Затем убийца шагнул к окну, отодвинув портьеру, забрался на подоконник и спрыгнул вниз.
* * *
    Готспер прижал «БМВ» к обочине таким образом, чтобы конусообразный свет уличного фонаря не попадал на крышу автомобиля. Бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Встретился глазами со Скелетом. Тот коротко кивнул. Разгуляй сидел рядом со вчерашним зэком, пьяно глядя прямо перед собой. Его лицо было лишено какого-либо эмоционального окраса. Скелет слегка толкнул подельника локтем в бок.
    — Ты в порядке, братела?
    — Да, в полном. А когда было иначе?
    Варан сокрушенно покачал головой, буркнул что-то себе под нос, но от комментариев воздержался. Раскрыв компактный черный ноутбук, он водрузил его себе на колени, и пальцы тут же стремительно замелькали над клавиатурой.
    Готспер вышел из машины. Оглядевшись по сторонам, он раскрыл багажник.
    — Че он делает? — Разгуляй обернулся.
    — Номерные знаки, — пояснил Скелет. От развязного повесы и балагура, каким он был всего лишь сутки назад, не осталось и следа. Выходя на дело, Скелет неизменно становился мрачным и сосредоточенным. — Не хрен рисковать понапрасну и давать мусорам лишний козырь на руки.
    Разгуляй перевел взгляд на окно. Массивное здание музея с тремя остроконечными шпилями возвышалось темной громадой на фоне усеянного звездами неба. В парковой зоне, растянувшейся по периметру, не наблюдалось ни единой живой души. Район выглядел пустынным и заброшенным в это время суток. Из общего фона выбивались только два тускло подсвеченных узких окошка на третьем этаже здания. Разгуляю показалось, что он заметил мелькнувший в световом пятне силуэт.
    — Черт, — ухмыльнулся он. — Прямо иллюстрация к Кингу какая-то.
    — К кому? — откликнулся Скелет.
    Он загнал обойму в пистолет, поставил оружие на предохранитель и сунул его за брючный ремень. Выпустил рубашку сверху, но предусмотрительно оставил расстегнутой нижнюю пуговицу. Затем снял с пальца свой перстень в виде черепа и отправил его в боковой карман ветровки. Варан на переднем сиденье продолжал выщелкивать что-то на клавиатуре ноутбука.
    — Да это я так. Забудь. Пойду покурю.
    Разгуляй хотел было выйти из салона, но Скелет схватил его за руку.
    — Кончай херней страдать! Какое курево? Совсем припух? Хочешь запалить нас всех раньше времени?
    — Так нет же никого, — Разгуляй предпринял попытку выдернуть запястье из захвата.
    — А эти? — Скелет кивнул на освещенные окна музея.
    — Ладно, ладно. Не буду я курить. Остынь, Скелет. И пусти меня уже. Я просто дыхну свежего воздуха. Идет?
    — Валяй.
    Скелет отпустил его, и Разгуляй выбрался из салона. Привалился спиной к оставленной Готспером в открытом положении водительской дверце. Сохранять вертикальное положение тела Разгуляй мог с огромным трудом. Несмотря на все то, что он сказал Роджеру часа четыре тому назад, с выпитым за сегодня произошел явный перебор. Ноги предательски подкашивались, мысли в голове путались, а предметы перед глазами то и дело теряли свои привычные очертания. Однако при этом Разгуляй старательно держался. Он был уверен, что в любой момент сможет собраться и выполнить на «отлично» то, что от него требовалось. Пальцы нащупали в кармане связку отмычек.
    Готспер поднялся с корточек, завернул в тряпку скрученные номерные знаки и осторожно, без лишнего шума положил их в багажник. Вытер руки. Вернулся обратно на водительское место. Разгуляй посторонился, пропуская его в салон. Дверца по-прежнему осталась открытой.
    — Значит, так, — Варан прочистил горло и переместил ноутбук с колен на приборную панель «БМВ». — Я взломал их коды безопасности. Но только на время. Вернее, внутренняя сигнализация блокирована полностью, а вот камеры слежения будут выдавать охране искусственную картинку только на протяжении минут двадцати. Может, двадцати пяти. Но я рекомендовал бы вам уложиться в пятнадцать минут, Скелет.
    — Нам хватит и пяти, — отозвался тот. — Верно, Разгуляй?
    Тот ничего не ответил. Развернувшись к машине спиной, он расстегнул свою легкую куртку и выудил из внутреннего кармана стограммовую бутылочку коньяка. В темноте не представлялось возможным определить количество содержимого в бутылочке, но Разгуляй знал, что там у него должно остаться никак не меньше половины. Бесшумно скрутив пробку, он сделал большой глоток, а затем осторожно выдохнул через сложенные трубочкой губы. Потряс бутылочку. Внутри уже ничего не было. Разгуляй вернул пустую тару в карман. Потянулся было за сигаретами, но вовремя остановил этот порыв.
    — Не спеши, Скелет, — охладил пыл подельника Варан. — Это еще не все.
    — А что еще?
    — Во-первых, у нас еще осталась внешняя сигнализация. Но с ней я справлюсь без труда. На месте. Так что до здания я иду с вами. А во-вторых… — Варан выбрался из «БМВ», обогнул его и встал рядом с Разгуляем, глядя на подсвеченные окна третьего этажа музея. — Слушайте меня внимательно, парни, и запоминайте. У этих, наверху, есть резервный блок питания. До него мне никак не добраться. Хоть тресни. Поэтому, когда окажетесь внутри, ведите себя как можно тише. Не кашлять, не пердеть и все такое, — он выразительно посмотрел на Разгуляя, но тот остался до крайности невозмутим. — При любом шуме они не станут выяснять никаких причин. Это не мои вышибалы из казино. Они просто нажмут заветную кнопочку — и через две минуты здесь будет столько легавых, что… Что мне даже не хотелось бы думать об этом. Все ясно?
    — А то! — вскинулся Разгуляй.
    — Ладно, пошли, — Скелет первым двинулся к зданию музея. — Время-то уже идет. Так, Варан?
    — Совершенно верно.
    Готспер остался в машине, а трое его подельников быстрым шагом устремились к намеченной цели. У ворот Варан остановился и сместился чуть влево. Ни Разгуляй, ни Скелет сразу не обратили внимания на притороченную с торцевой части каркасной рамы металлическую коробочку. А Варана интересовала именно она. Одним ловким движением он поддел крышку шилом, и она упала ему на ладонь. Затем Варан достал из кармана какую-то маленькую пластинку, внешне напоминавшую сим-карту, и принялся колдовать с устройством. Скелет обернулся назад, на машину. Рука его все время покоилась на брючном ремне, готовая в случае крайней необходимости извлечь ствол. Разгуляй спокойно ждал, скрестив руки на груди.
    — Готово, — Варан отступил на шаг назад. — Я свое дело сделал, парни. Твой выход, Разгуляй. И помните, что я вам сказал.
    — Пятнадцать минут, — Скелет кивнул. — Я понял.
    — И никакого лишнего шума.
    — Лады.
    Разгуляй приблизился к автоматическому замку ворот, его слегка качнуло, но он успел ухватиться пальцами за прутья решетки. Затем извлек из кармана отмычки. Варан не стал дожидаться результата. Спрятав шило под пиджак, он бодрым размашистым шагом направился обратно к машине. Скелет проводил его взглядом. Силуэт сидящего за рулем «БМВ» Готспера разглядеть с такого расстояния он уже не мог.
    — Ну, что там? — Скелет нервно посмотрел на мерцающий синим цветом циферблат наручных часов.
    — Дай мне еще секунду, — язык Разгуляя заплетался, и подельник не мог не заметить этого.
    Скелет мысленно выматерился.
    Наконец, раздался негромкий щелчок, Разгуляй распрямился и толкнул ногой створку ворот. Та легко поддалась под его напором.
    — Пошли быстрее, — скомандовал Скелет.
    Разгуляй побежал, старательно держа курс на парадное музейное крыльцо. На лбу у шнифера выступили крупные капли пота, но он не стал тратить драгоценное время на то, чтобы смахнуть их. Желудок упал куда-то вниз, и Разгуляй почувствовал острый приступ тошноты. Несколько раз быстро сглотнув, он набрал в грудь побольше воздуха. Полегчало лишь немного, но ощущение дурноты не прошло вовсе.
    — Куда ты, бля? — Скелет схватил напарника за плечо, и Разгуляй услышал его свистящий шепот над самым ухом. — Совсем масло в чайнике перекипело? Куда ты прешься?
    — А что? — Разгуляй остановился.
    — С черного хода, — Скелет указал рукой направление.
    Они обогнули здание, и недавний зэк снова сверился с часами. Из отпущенного Вараном времени они израсходовали уже третью часть. Скелет расстегнул еще одну нижнюю пуговицу на рубашке. Если сработает сигнализация и им придется прорываться обратно к машине с боем, он намеревался сделать для этого все необходимое. В конце концов, ему было не привыкать к подобным поворотам судьбы.
    Разгуляй понимающе кивнул, когда Скелет ткнул пальцем в нужную дверь. В ход снова пошла отмычка. Секунды неумолимо отсчитывали свой безудержный бег, но Скелет старался не смотреть на циферблат каждое мгновение. Не желая отвлекать Разгуляя от работы своим напряженным сапом в затылок, он отступил на три шага назад. Шнифер, ссутулившись, отчаянно пытался найти общий язык с запорным устройством двери. На это ушло не менее трех минут, но Скелет благодарно воздел глаза к небесам, когда Разгуляй вышел из непростой схватки победителем. Замок поддался. Шнифер самодовольно продемонстрировал подельнику поднятый вверх большой палец.
    — Все награды потом, — Скелет бесцеремонно оттеснил его в сторону. — У нас всего семь минут на то, чтобы забрать эту дорогостоящую срань и свалить. Пошли, Разгуляй.
    — Ты хоть знаешь, куда идти?
    Разгуляй облизал пересохшие губы. Сейчас он пожалел, что допил коньяк там, у машины. После совершенного трудового подвига глоточек-другой «живительной влаги» был бы вовсе не лишним.
    — Разберусь. Следуй за мной.
    Скелет зажег маленький карманный фонарик-карандаш и первым двинулся в темный зев здания. Разгуляй, лишенный какого-либо прибора, способного подсветить ему путь, старался не отставать от подельника.
    Они поднялись по небольшой лестнице вверх, и Разгуляй едва не споткнулся, зацепившись носком кроссовки за верхнюю ступеньку. Скелет, не оборачиваясь, шикнул на него. Шнифер пожал плечами, не заботясь о том, что этот жест остался не замеченным в темноте.
    Скелет взял вправо и пошел вдоль стены. Разгуляй следил взглядом за движением его фонаря. Луч света то и дело выхватывал из мрака молодые лица мужчин и женщин в седых париках, взиравших загадочно и отстраненно на незваных визитеров с дымчатых портретов кистей Левицкого и Боровиковского. Разгуляй не удержался от ухмылки, когда Скелет случайно остановил луч на глубоком вырезе одной из дам, а затем пару секунд не уводил фонарь в сторону. Однако после этой незапланированной задержки он пошел по коридору еще быстрее.
    — Сюда.
    Они вошли в один из просторных залов. Луч заскользил по выполненным из мрамора ангелам работы Фальконе и расположившимся по соседству с ними огромным рыцарям из тяжелого чугунного литья.
    — Мелихов сказал, она выставлена рядом с Христом, — прошептал Скелет.
    Разгуляй невольно поежился. Такое месторасположение интересующей их статуэтки показалось ему дурным предзнаменованием. Тем более что он знал, о чем говорит подельник. Ему не раз и не два в жизни приходилось видеть эти бессмертные творения неизвестных авторов раннего зодчества, выставленные практически во всех городах России. Деревянное изваяние задумчивой фигуры Спасителя, отправившегося в долину накануне своей казни, чтобы поговорить с Отцом и найти в себе силы… Инкогнито ваятелей этой фигуры Христа никого не удивляло. В те времена, когда христианство начало набирать силу, зодчих было слишком много, и каждый считал своим долгом выполнить работу на животрепещущую тему. Их не в состоянии было остановить даже табу, наложенное всемогущей Церковью…
    Луч фонаря запрыгал из стороны в сторону, когда Скелет уверенно пошел вперед. На этот раз Разгуляй не спешил двигаться следом. Достав из кармана куртки пустую коньячную бутылку, он приложился губами к горлышку и стряхнул в рот оставшиеся на стенках капли. Немного влаги упало ему на язык, но этого оказалось явно недостаточным.
    — Вот она, — Скелет был всего в паре метров справа от своего напарника. — Чего ты там встал, братан? Дуй сюда. Берем ее и погнали. Времени в обрез… Эй! Ты че, замерз там, что ли?
    Разгуляй шагнул в его сторону. Чувство тошноты вновь стало усиливаться.
    — А ты один ее не можешь взять?
    — Могу, — огрызнулся Скелет. — Только пособи снять колпак. Лады?
    Он высветил находящуюся под стеклом статуэтку. Разгуляй удивленно вскинул брови. Ничего особенного это произведение искусства из себя не представляло. Шнифер даже не смог бы точно сказать, на что оно было похоже. То ли на лисицу, вывернутую каким-то особо изощренным охотником наизнанку, то ли на шахматную фигуру «ферзя». В любом случае, назвать это красивым или как минимум привлекательным можно было с огромной натяжкой.
    — Кто это сделал? — вопрос сорвался с уст Разгуляя раньше, чем он осознал, что произносит его вслух.
    — Чего? — не понял Скелет.
    — Кто это сделал?
    — Да ты совсем охренел, что ли?! — Подельник приблизился к Разгуляю вплотную, и гневные брызги его слюны оросили молодому человеку лицо. — У нас две минуты, а ты хочешь устроить тут лекцию на тему искусства? Тебе не по шарабану, кто это сделал? Главное, что за это дерьмо круто башляют. Усек? Так что хватай колпак со своей стороны, сдергиваем его, берем статуэтку — и ходу. Все, погнали!
    Скелет отступил, вставил фонарик в рот и подхватил стеклянный колпак за края. Разгуляй взялся с другой стороны.
    — И!.. — скомандовал Скелет, зажимая фонарь зубами.
    Разгуляй напрягся, и они вдвоем сумели оторвать колпак от основания. Мышцы отозвались протяжной болью. Вес поднятого предмета был никак не меньше семидесяти килограммов.
    — Куда его? — теперь катившийся со лба пот застилал Разгуляю глаза.
    — На пол.
    Фонарик Скелета перекатился в уголок рта, и его луч сместился на боковую стену. Разгуляй невольно перевел взгляд в том же направлении. Сконцентрированный пучок света вонзился в одну из висевших на стене икон. Грустные подернутые поволокой глаза Николая Угодника встретились с глазами Разгуляя. Молодой человек отшатнулся, как от нанесенной ему пощечины. Пальцы заскользили по краям стеклянного колпака, не удержали его, и Разгуляй стремительно отпрыгнул назад, предохраняя ноги. Колпак с грохотом рухнул на гранитный пол, оглушив налетчиков.
    — Ах, ты!.. Бля!
    Скелет потерял равновесие и упал сверху. Фонарик выпал у него изо рта и покатился в сторону. Разгуляй машинально выбросил руку вперед и ухватил статуэтку. В ту же секунду оглушительно взвыла сигнализация, и по сравнению с этим звуком грохот опрокинутого колпака показался сущим пустяком.
    — Черт!
    Скелет перекатился на спину и успел накрыть фонарь ладонью, прежде чем тот оказался за пределами его досягаемости. Вскочил на ноги.
    — Уходим, Скелет! Быстрее!
    Голос Разгуляя уже раздавался со стороны коридора, по которому они пришли в этот зал. Скелет обернулся на крик. Затем снова обратил взор на постамент с «Царевной Волховой» и посветил фонарем.
    — Где эта чертова дрянь? — взревел он.
    — Она у меня. Уходим, я тебе говорю.
    — Мать твою! — Рванувшись вперед, Скелет вновь споткнулся о стеклянный колпак и растянулся на полу. — Дерьмо! Я башку тебе оторву, Разгуляй!
    Но подельник уже не слышал его. Во всю прыть, на какую он был только способен в своем нынешнем состоянии, Разгуляй мчался по коридору в направлении черного хода. Чиркая короной «Царевны Волховы» по стене, он таким образом мог неплохо ориентироваться в окружающей его кромешной тьме.
    — Разгуляй! — Скелет вскочил на ноги и помчался следом.
    Шнифер выскочил на прилегающую к музею территорию секунд на двадцать раньше напарника. Лишь кинув короткий взгляд туда, где их осталась поджидать машина Готспера, он молниеносно принял иное решение. Бросившись влево, Разгуляй в мгновение ока оказался рядом с высоким кирпичным забором. Сунув заветную статуэтку за пояс, он наглухо застегнул куртку под самое горло. Поднял вверх руки, ухватился за ограждение и подтянулся. Тишину ночного города прорезал звук нарастающей милицейской сирены. Сердце Разгуляя бешено колотилось, развеивая дурманящее действие алкоголя. Проведя выход силой, он подбросил вверх свое тело и оседлал кирпичную кладку. Из-за поворота на крейсерской скорости выскочили два ментовских «Опеля», и Разгуляй не стал дожидаться того момента, когда его фигура окажется в свете галогеновых фар. Он даже не спрыгнул вниз, а просто кулем свалился на землю. Замер, вжавшись животом в пыльное асфальтовое покрытие. Статуэтка больно вонзилась под ребра, но Разгуляй стерпел это неудобство. Машины промчались в опасной близости от него, не притормозив…
    — Разгуляй!
    Скелет тоже слышал вой сирены и видел приближающиеся к музею проблесковые маячки на крыше «Опелей», но, в отличие от подельника, он действовал так, как считал наиболее верным в сложившейся ситуации. Он кинулся к «БМВ». Минуя распахнутые ворота, Скелет уже выдернул из-за пояса пистолет. Готспер разворачивал автомобиль на проезжей части.
    Фары первого «Опеля» высветили остановившегося на обочине Скелета. Налетчик вскинул вверх руку со взведенным оружием и дважды выстрелил по приближающейся мишени. Одна из пуль угодила по левому скату, вторая расколошматила лобовое стекло. Хлопнула пробитая шина, «Опель» потерял управление, его крутануло на месте, а затем потащило в сторону тротуара. Скелету, скорее всего, удалось как минимум ранить водителя, потому что вернуться в прежнюю колею автомобиль так и не сумел. Ткнувшись носом в бордюр, он завалился на бок и замер в таком положении, беспомощно вращая колесами в воздухе.
    Второй «Опель» резко остановился, в темноте раздался звук распахнувшихся дверок, и представители правопорядка без промедления открыли ответный огонь. Скелет метнулся в сторону. С противоположной стороны улицы уже доносились сирены идущего полным ходом подкрепления. Скелет упал на бок, покатился по асфальту и, лишь оказавшись на проезжей части, занял новую боевую позицию, припав на одно колено. Шальная пуля просвистела в опасной близости от его головы. Рядом взвизгнули тормоза, и Скелет обернулся.
    — Запрыгивай! Быстро!
    Варан высунулся в раскрытое окошко. Задняя дверца «БМВ» была гостеприимно распахнута, но одного беглого взгляда Скелету оказалось достаточно, чтобы заметить в салоне только Варана и Готспера.
    — Где Разгуляй?
    — Да запрыгивай ты! Черт тебя возьми!..
    Вспышки выстрелов со стороны «Опеля» не прекращались. Со звоном разлетелась пробитая фара «БМВ». Боль прожгла руку Скелета чуть выше локтя, и он почувствовал, как по коже заструилась горячая липкая кровь. Медлить больше не имело смысла. Спружинив ногами, налетчик бросился вперед и упал лицом на заднее сиденье автомобиля. Тут же распрямился, и одновременно с этим Готспер до отказа вдавил в пол педаль акселератора. «БМВ» со свистом сорвался с места и устремился навстречу ментовскому «Опелю». Сзади ударил свет фар вновь прибывших к месту событий оперативников.
    — Прорвемся, — процедил Готспер сквозь зубы.
    Его автомобиль на полном ходу вклинился между перевернутым «Опелем» и тем, от которого велась стрельба. Скелет выставил руку с оружием в раскрытое окошко и несколько раз спустил курок, не успев поймать в прицел никого из противников. Ответный огонь заставил его пригнуть голову. То же самое инстинктивно проделал и Готспер.
    Пистолет в руках недавнего зэка сухо защелкал. Обойма опустела. «БМВ» сумел вырваться на открытое пространство и помчался вперед, с каждой секундой наращивая скорость. Готспер заложил вираж и вошел в первый попавшийся на пути поворот. Взгляд его не отрывался от зеркала заднего вида.
    — Надо вернуться, — Скелет достал из куртки запасную обойму и загнал ее в пистолет.
    — На кой хрен?
    — Разгуляй… Статуэтка осталась у него.
    — Да и черт с ней, — Готспер вновь бросил руль вправо и едва не зацепил передним бампером фонарный столб. — Сейчас не до статуэтки, Скелет! Если не оторвемся, мы все покойники. Скажи ему, Варан.
    Ответа не последовало. Готспер повернул голову, и с его языка невольно сорвалось хлесткое матерное выражение. Варан сидел на пассажирском месте, запрокинув голову. Левая часть лица была полностью залита кровью.
    — Варан!..
    Скелет подался вперед, тряхнул подельника за плечо и, не дождавшись от того никакой реакции, приложил два пальца к шейной артерии. Пульс отсутствовал.
    — Готов, — мрачно изрек Скелет, а затем добавил: — Чертов Разгуляй! Но мы все равно должны вернуться, Готспер. Вернуться и найти его.
    — Забудь об этом. Ты с ума сошел, Скелет?
    Благодаря бесконечным маневрам сидящего за рулем «БМВ» им удалось избежать погони. В выборе водителя Скелет явно не ошибся. Готспер совершил еще два стремительных поворота, а затем покатил прямо.
    — Куда ты едешь?
    — Придется сбросить машину в реку, — Готспер вновь посмотрел в зеркало заднего вида, потом на Варана и в заключение уставился на стремительно ускользающую из-под колес «БМВ» дорогу. — Жаль, конечно, мать ее за ногу! Нулевая тачка-то была. Я же говорил… Но… Отсутствие номеров тут не поможет. Узнают все равно, Скелет. Внешне и по фаре разбитой. В общем, в реку!
    — А Варана?
    — А что Варана? — Готспер прищелкнул языком. На его холеном лице с щеголеватыми усиками появилось жесткое выражение. — И его туда же. Захороним по морскому обычаю. У тебя есть варианты получше?
    — Нет у меня никаких вариантов, — Скелет все еще сжимал в руке пистолет. — Мне статуэтка нужна. Как я перед заказчиком отмазываться буду?
    — Найдем. Если Разгуляя не заметут, стрелканемся с ним утром.
    — А если заметут?
    — То тут уж ничем делу не поможешь.
    «БМВ» спустился к набережной и под покровом безлунной ночи выкатился на пирс. Готспер заглушил двигатель. Прислушался. Завывание милицейских сирен едва угадывалось где-то вдалеке. Волны слегка бились о бетонное ограждение.
    — Выходи, — мрачно произнес Готспер.
    Скелет не стал спорить. Бросив прощальный взгляд на неподвижное тело Варана, он выбрался из салона. Раненая рука продолжала кровоточить. Скелет снял рубашку и разорвал ее пополам. Готспер вновь тронул «БМВ» с места, подогнал его поближе к парапету и вышел из машины. В зубах у него дымилась только что прикуренная сигарета.
    — Толкнем?
    Скелет молча кивнул. Они вдвоем уперлись руками в задок автомобиля, качнули его и продвинули на метр. Передние колеса свесились над водой. Еще одно усилие — «БМВ» накренился и ухнул с пирса вниз. Брызги ударили Готспера по лицу. Сигарета погасла.
    — Дерьмовая выдалась ночка, — сказал Скелет, не столько обращаясь к подельнику, сколько к самому себе. — Дерьмовая и беспонтовая.
    — Это точно, — согласился Готспер. — Ушли с потерями… А ты говорил, как два пальца об асфальт.
    — Кто ж знал?
    — Я знал. И предупреждал тебя. Вместе с Вараном предупреждали.
    Скелет ничего не ответил.
    — Дай закурить, — попросил он после паузы.
    Готспер бросил ему пачку сигарет.
* * *
    Лежащий на стуле рядом с кроватью мобильник тихонько заиграл свадебный марш. Реакция Пита оказалась стремительной. Перекатившись на бок, он протянул руку, схватил аппарат и вдавил красную кнопку раньше, чем мелодия сумела набрать необходимую мощь. Обернулся через плечо. Ольга, похоже, ничего не услышала. Она все так же безмятежно спала рядом, сладко заложив обе ладони под щеку. Пит облегченно вздохнул, нацепил очки и бросил взгляд на настенные часы. Нахмурился. Мобильник в его руке снова ожил, но на этот раз он успел отключить его еще в момент вибрации. Заметил и высветившийся номер прорывавшегося абонента.
    Откинув одеяло, Пит выбрался из постели и босиком вышел из комнаты. Прикрыл за собой дверь. Набрал последний пропущенный вызов.
    — Че ты трубку швыряешь? — без всякого приветствия накинулся на него Шкет.
    — Оля еще спит… Надеюсь, ты в курсе, который сейчас час?
    — Мне надо с тобой поговорить, Пит.
    — В половине пятого утра?
    — Да.
    Это короткое «да» озадачило Пита куда больше, чем сам ранний звонок приятеля. Подобная категоричность никогда не была присуща Шкету. Да и сам голос звонившего звучал странновато. Глухо и напряженно.
    — Где ты сейчас? — спросил Пит, машинально приглаживая взъерошенные со сна волосы.
    — В двух шагах от тебя. В скверике. Смотрю как раз на твои окна.
    — Так поднимайся…
    — Лучше спустись ты. Не хочу сталкиваться с твоей «королевой». Давай-давай, Пит. У меня к тебе срочное дело.
    — Дело? — Пит растерянно оглянулся на закрытую дверь спальни. — Я же завязал… И потом…
    — Ты можешь спуститься, черт возьми? — взорвался собеседник.
    — Хорошо. Сейчас буду.
    — Поторопись.
    Связь прервалась. Секунды две Пит неуверенно топтался на месте, но в итоге все же решил, что возвращаться в спальню не имеет смысла. Выдвинув ящик комода, он выудил из него первые попавшиеся под руку спортивные штаны, надел их, накинул висевшую в прихожей куртку на голое тело и в таком виде тихо покинул квартиру.
    Шкет был в сквере один. Облаченный в легкий джинсовый костюм, выглядевший слегка великовато на его невысокой щуплой фигуре, он сидел на скамеечке, мрачно разглядывая носки своих ботинок. При появлении Пита он нервно вскинул подбородок, а рука машинально потянулась к отвороту куртки. Этот жест не ускользнул от внимания Пита.
    — Привет!
    — Привет. Что случилось?
    После обоюдного рукопожатия Пит опустился на скамейку по соседству со Шкетом. Поправил на носу чуть съехавшие очки.
    — Мне нужна твоя помощь…
    — Я завязал.
    — Да слышали уже, — неприязненно поморщился Шкет. — Успокойся. Никто не собирается тебя ни во что втягивать. Мне нужна помощь по твоей новой специальности. Ты ведь в банке работаешь теперь?
    — Охранником, — не преминул ввернуть Пит.
    Шкет кивнул.
    — Мне без разницы. Я хочу деньги переправить за кордон. Как это делается? Я же полный валенок в этих вопросах, — откровенно признался он. — А ты общаешься там с грамотными людьми. Верно?
    — Ну, верно, — нерешительно протянул Пит. — А что конкретно нужно-то?
    Шкет скосил глаза в его сторону.
    — Я же говорю, бабки надо сплавить. А то храню их все по привычке в чулке, как бабка старая. И ничего умнее придумать не могу. А мне сказали, что можно их вроде сначала тут на счет сбросить, а потом в любую страну перевести. В их банк уже.
    — Ну, естественно…
    — Ты говоришь так, словно всю жизнь этим только и занимался, — усмехнулся Шкет. — «Естественно»! Для меня это не естественно. Узнай, как это реально делается. Проценты там какие? По времени сколько? Ну и прочую херню…
    — Хорошо, узнаю. Сегодня и узнаю, — Пит сонно зевнул. — Слушай, а чего такая срочность? Сорвал меня с хаты ни свет ни заря. Я думал, че в натуре случилось…
    — Случилось, — Шкет снова уставился на носки ботинок. — Еще как случилось, брат. Мне все это по-быстрому провернуть надо. Свалить хочу из страны.
    — Зачем это?
    Шкет откликнулся не сразу. То ли подбирал нужные слова, то ли вовсе не желал раскрываться. Пит в очередной раз отметил неестественность его поведения. Но задавать новые вопросы не торопился. Ждал, что Шкет ответит на уже поставленный.
    — Все изменилось, Пит, — неохотно произнес тот после двухминутной паузы. — Завяз я. Капитально завяз. Старое мушкетерское правило «Один за всех, и все за одного» действует теперь лишь наполовину. То есть в том смысле, что я теперь один за всех. Врубаешься? А мне это надо? Сначала сваливает Кент, потом Разгуляй подрывается из-за бабы, Роджер откололся. Теперь еще ты… С этой свадьбой долбаной.
    — Шкет!
    — Ладно-ладно, — Шкет отмахнулся от приятеля, как от назойливой мухи. — Это я так, к слову. Не о том речь, Пит… Я пытаюсь сказать, что все как-то постепенно свалилось только на мои плечи. А мне такой геморрой даром не нужен. Тем более что в последнее время вся эта деятельность стала резко попахивать дерьмом.
    — То есть? — насторожился Пит.
    — Так ты еще не в курсе? — Шкет зябко поежился. Утро выдалось на редкость прохладным. — Та мутка с казино, задуманная Разгуляем, поползла по швам. И как поползла, Пит! Бригаду Платона замочили, старик Сандаев подался в бега. Громила явился ко мне с пулей в плече. Я заштопал его как смог… А вчера вечером он взял ствол и сказал, что сам уладит все дела… Уладит он! Ага! Жди. Ты же знаешь Громилу, брат. Мозгов у него что у курицы. Хорошо, если еще больше не накосячит…
    — А что он задумал?
    Пит понемногу начинал просыпаться. Информация, которой сыпал Шкет, заставила его отнестись к теме более серьезно и сосредоточенно.
    — Откуда мне знать? Меня он поставить в известность не удосужился.
    — А ты говорил с Разгуляем?
    Шкет посмотрел на приятеля как на умалишенного.
    — А ты?
    Пит невесело усмехнулся.
    — Я понял, о чем ты.
    На некоторое время в разговоре образовалась пауза. Солнце уже поднялось над горизонтом, и его робкие, по-утреннему холодные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Пит пошарил по карманам в поисках сигарет, но ничего не нашел. Шкет откинулся на спинку скамейки и сложил руки на затылке.
    — В общем, как я тебе и сказал, все тут запахло дерьмом, — изрек он. — И я не хочу, чтобы мне прострелили башку в каком-нибудь тихом переулочке… Я признаюсь тебе в одной вещи, Пит, — Шкет невольно понизил голос до шепота, хотя в радиусе пятидесяти метров от того места, где они расположились, по-прежнему никого не было. — Я напуган. Жутко напуган. Мне кажется, я никогда в жизни никого и ничего так не боялся, как сейчас. Смотри. — Он отогнул ворот куртки и продемонстрировал Питу упакованный в кожаную наплечную кобуру черный пистолет. — Видал? Я теперь без волыны и в сортир-то не хожу. Нервы ни к черту. Вчера на Коломенской ко мне какой-то бомжара метнулся. Типа за подаянием. Так я чуть с перепугу в него всю обойму не разрядил. Вот так-то, брат. Я понимаю, что от снайперской пули эта пукалка, конечно, не спасет, но все как-то поспокойнее. Душу греет. Как таблетка феназепама, закинутая на кишку перед скоком.
    — Он хоть зарегистрированный у тебя? — Пит с опаской огляделся по сторонам.
    — Шутишь? Нет, конечно.
    — А как же?..
    — Менты? — закончил за него начатую фразу Шкет. — Это тоже вопрос. Согласен. Но это только лишний раз доказывает, в какой я панике. Лучше уж на нары отправиться, чем в деревянный бушлат.
    — А ты думаешь, тюремные казематы спасут тебя от мести Яниса?
    — Не думаю. Потому и хочу свалить за кордон, — Шкет сплюнул на траву через щербинку между двумя передними зубами. — Чем скорее, тем лучше. Пособи, Пит.
    — Пособлю, конечно, — отозвался тот. — Я же сказал. Какие вопросы? Сегодня до обеда уже все выясню. А в какую страну податься хочешь?
    — Еще не решил, — глаза Шкета подернулись грустью. — Может, в Израиль махну на первых порах. К Кенту. А он пособит.
    — Кстати, Кент здесь. Можешь переговорить с ним…
    — Здесь? Вернулся? Насовсем, что ли?
    — В гости, я так понял.
    — Это удачно, — впервые за все время разговора лицо Шкета озарилось улыбкой. — У тебя мобила его есть?
    — Нет. Но можешь спросить у Роджа. Только это, Шкет… Ты бы повременил с отъездом до свадьбы. А? Тут всего неделя осталась, и…
    — Черт возьми, Пит! — одним толчком Шкет поднялся на ноги. Осмотрелся по сторонам. — За мной, может, уже охотятся вовсю, а тебя волнует эта сраная свадьба. Лишь бы Оленька твоя была довольна. Только я тебя успокою, брат. Поверь мне, она не горит особым желанием видеть никого из нас на своем празднике. Ну, кроме тебя, разумеется.
    Пит виновато потупил взгляд. Оправдываться или говорить что-то в защиту невесты не имело смысла. В глубине души он и сам порой осознавал правоту слов своих друзей.
    — И все равно… — негромко промямлил он.
    — Я позвоню тебе ближе к обеду, — жестко произнес Шкет, поправляя на плечах джинсовку.
    Он уже направился было по аллее к дальнему выходу из сквера, но Пит окликнул товарища:
    — А где сейчас Громила?
    — Не знаю, — Шкет обернулся через плечо. — Я набирал его номер дважды, но он ни разу не ответил на мой звонок. Надо будет, позвонит сам. Я ему тоже не нянька.
    — А вот это ты зря, — Пит сокрушенно покачал головой. — Скажу тебе откровенно, Шкет, что на данный момент все твои страхи необоснованны. Янис может вычислить тебя только через Громилу. Или через Разгуляя. Но с последним он, как я понял, не знаком. Стало быть, остается один вариант — Громила.
    — Хочешь сказать, что он меня сдаст? — Шкет подозрительно сощурился.
    — Нет. Хочу сказать, что тебе стоило бы побольше сейчас интересоваться его судьбой. В целях собственной безопасности. И по поводу ствола… — Пит застегнул воротник своей куртки под самое горло. — Ты из него уже?.. Ну, кого-нибудь?..
    Шкет отрицательно покачал головой.
    — Ствол чистый. Пока. И я очень надеюсь, что таковым он и останется.
    — Я тоже. Береги себя, Шкет.
    Шкет не ответил. Развернувшись, он бодро зашагал по аллее, заложив руки в боковые карманы. Пит поднял взгляд на окна своей квартиры. Ольга еще не должна была проснуться, но ему все равно следовало вернуться как можно скорее. Ей не стоило знать, что он уходил в такую рань из дома и встречался с кем-то из бывших корешей. Большого энтузиазма подобная информация у Ольги не вызовет.
* * *
    — Согласно тому, что сообщили оперативники, приехавшие на место происшествия по экстренному вызову сотрудников охраны музея, преступников было четверо, — стоя навытяжку перед подполковником Чертышным, звонким голосом докладывал молоденький сержант. — Одного из них, оказавшего моментальное вооруженное сопротивление, удалось ранить. Второй предположительно убит, но эта информация еще не имеет стопроцентного подтверждения. Преступникам удалось скрыться на черном «БМВ» без номерных знаков. Машину сейчас ищут. На ней должны были остаться характерные повреждения… Один из грабителей ушел самостоятельно через забор со стороны парковой зоны. Мы нашли его следы, Роман Григорьевич…
    Чертышный перевел взгляд на окрашенное рассветными лучами солнца здание Художественного музея.
    — Как они сумели проникнуть внутрь? — спросил он.
    — Вскрыли замки отмычкой. Один на воротах и второй у черного хода.
    — А сигнализация?
    — Блокирована. Работал только резервный блок в комнате охраны на третьем этаже.
    Чертышный нахмурился.
    — Как им это удалось?
    Сержант пожал плечами.
    — Пока неизвестно. Но, судя по всему, среди них был мастер по этому вопросу. Ловко, да, Роман Григорьевич? — Он открыто улыбнулся.
    — Да, очень. — Чертышный смерил критическим взглядом подчиненного с головы до ног. — Только я не понимаю, где тут причины для веселья, сержант.
    — Извините, Роман Григорьевич, — мгновенно стушевался тот и отвел глаза в сторону. — Желаете детально осмотреть место происшествия?
    — Не сейчас, — подполковник поморщился от легкого приступа боли в желудке. Сглотнул. — Вы уже информировали о случившемся директора музея?
    — Да, разумеется…
    — Где он сейчас?
    — Здесь. В своем кабинете. Рвет на себе волосы с досады. Похоже, украденный предмет имел немалую ценность, — сержант пожал плечами. — Я не сильно разбираюсь в искусстве, Роман Григорьевич.
    — Оставайтесь здесь и, если появятся какие-нибудь дополнительные сведения, немедленно информируйте меня, — распорядился Чертышный.
    С этими словами он уверенно направился к парадному крыльцу музея, миновав выдвинутое омоновцами оцепление. Поднялся по лестнице на второй этаж и без стука распахнул дверь директорского кабинета. Человек, сидевший за массивным дубовым столом у окна, поспешно убрал в ящик пузатую коньячную бутылку и рюмку. Он был совершенно седым, грузным, краснощеким, с большими навыкате глазами. Ладно сидящий костюм стального цвета в едва заметную полоску прикрывал голубую шелковую рубашку с расстегнутым воротом. Галстук мужчины под цвет костюма лежал на столе сорванной бесхозной тряпицей.
    — Аверьянов Владимир Игоревич? — сухо осведомился Чертышный, без приглашения прошел к столу и опустился в кресло напротив директорского места.
    — А кто же еще? — плаксиво протянул седовласый. — Я, конечно. А с кем, простите, имею честь?
    Пухлые кривоватые губы Аверьянова подрагивали при каждом произносимом слове.
    — Подполковник Чертышный, — представился гость. — Уголовный розыск. Я хотел бы задать вам пару вопросов по поводу похищенной статуэтки.
    Аверьянов болезненно застонал и обхватил голову руками.
    — Лучше и не напоминайте, — попросил он. — Я отчаянно пытаюсь забыть об этом сущем кошмаре. Убедить себя в том, что это просто сон. Дурной сон.
    — И как? Получается?
    — Не очень.
    — Тогда придется поговорить, — жестко изрек Чертышный.
    Аверьянов согласно кивнул, но продолжал сидеть в той же позе, стискивая руками виски.
    — Что это была за статуэтка, Владимир Игоревич?
    — «Царевна Волхова». Майолика. Выдающаяся работа Врубеля. 1899 год, — как по заученному отчеканил директор Художественного музея, и губы его снова дрогнули. — Нам прислали ее из Русского. Я с таким трудом договорился… Выставили на два месяца…
    — Какова ее стоимость? — оборвал причитания Аверьянова подполковник.
    — Стоимость?! — тот поднял глаза на сотрудника уголовного розыска. — Вы шутите, подполковник? Эта вещь бесценна! Она не имеет аналогов во всем мире. Можете себе представить, сам Врубель…
    — Это я понял, — в голосе Чертышного звучала усталость. — Но если она не имеет ценности для вас, это еще не значит, что то же самое относится к людям, которые ее похитили. Я задаю вам вопрос не из праздного любопытства, Владимир Игоревич. На мой взгляд, поймать преступников в кратчайшие сроки можно только при одном условии. Если я буду знать, где и на каких условиях они имеют шанс превратить данное произведение искусства в живые деньги.
    — Это невозможно, — категорично заявил Аверьянов.
    — То есть?
    — Повторяю, подполковник, аналогов «Царевны Волховы» не существует. Это не та продукция, которая пройдет незамеченной на черном рынке. Надо быть сумасшедшим, чтобы пытаться продать ее таким или каким-либо иным путем.
    — А как насчет частных коллекционеров? — подбросил новый вопрос Чертышный.
    Аверьянов на секунду задумался. Его дрожащие пальцы потянулись к воротничку рубашки, и он расстегнул еще одну пуговицу. Складывалось такое ощущение, что ему чисто физически не хватает воздуха.
    — Это возможно, — произнес он наконец. — Будь я достаточно богат для того, чтобы коллекционировать такие уникальные шедевры, я не стал бы скупиться. Но это… Это означает, что похитители передадут статуэтку заказчику из рук в руки, и мы никогда не сможем узнать…
    Чертышный пружинисто поднялся с кресла.
    — Спасибо, Владимир Игоревич. Это все, что мне требовалось узнать.
    После этих слов подполковник покинул директорский кабинет, оставив Аверьянова в полном недоумении. С его губ сорвался очередной протяжный стон, а затем он вновь потянулся к заветному ящику стола.
* * *
    — Водки. Сто пятьдесят, — хрипло бросил Разгуляй, навалившись на стойку локтями. — И чего-нибудь запить, Колян. Компот какой-нибудь, что ли. Полстаканчика. Лады?
    Парень за стойкой подхватил бутылку и налил клиенту запрошенную дозу.
    — Деньги-то у тебя есть? — Он критически ощупал взглядом помятое лицо Разгуляя. — Или опять в долг?
    — В долг, — кивнул тот. — К концу недели все отдам, Колян. Ты же меня знаешь.
    — Знаю. Только вспомнишь ли ты о своем долге? Видок у тебя неважнецкий, Разгуляй.
    Не нужно было обладать излишней наблюдательностью, чтобы определить состояние молодого человека. Он едва держался на ногах. Белки глаз мелкой сеткой испещрили кровавые прожилки, щеки ввалились, заставив скулы заостриться больше обычного, а уголки губ изогнулись книзу, как у древнегреческой маски трагика.
    — Так ты же все запишешь. Верно? — Разгуляй смотрел не на собеседника, а на наполненный граненый стакан. — Сколько у меня там уже накапало?
    — Семьсот с мелочью.
    — Доведем до ровного, — Разгуляй улыбнулся.
    Бармен равнодушно пожал плечами и протянул клиенту сразу два стакана. Один с водкой и один с компотом. Забрав свой заказ, Разгуляй с трудом доплелся до ближайшего пластикового столика и тяжело опустился на стул.
    — О, салют! — Сидящий напротив молодой человек лет тридцати в измятой сиреневой рубашке приветственно хлопнул Разгуляя по руке чуть выше локтя, отчего тот едва не пролил содержимое стакана на стол. — Как жизнь, кореш?
    Разгуляй поднял глаза и с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике.
    — А, Лис! Я тебя как-то и не заметил… Все пучком, братан. Жизнь прекрасна и удивительна! За нее, родимую! — Он залпом осушил стакан с водкой, а затем запил ее компотом. — А ты-то как? Все киряешь, алкаш?
    — Ну, так, понемногу, — откликнулся тот, кого Разгуляй именовал Лисом. — Че еще делать-то? Я вот, например, твоего энтузиазма совсем не разделяю. По мне, жизнь — так полное дерьмо. Дерьмовей не бывает.
    — А что так?
    Разгуляй склонился над столом, с трудом удерживая равновесие. Веки его отяжелели, и он отчаянно боролся с дремотой. Однако это не помешало шниферу заметить стоящую на столе перед Лисом почти полную бутылку водки.
    — В последнее время я постоянно на мели, — поделился Лис. — Лезу в долги, как… как… — он попытался найти подходящее слово или выражение, но так и не сумел. — Как хрен знает кто, короче. Но, я слышал, у тебя вроде такая же ситуация.
    — Уже нет… — Разгуляй бесцеремонно протянул руку и угостился сигаретой из пачки своего визави. Щелкнул зажигалкой, прикурил. Дым попал в глаз, выдавив из него слезу. — Плеснешь мне сто граммулек?
    — Угощайся, — Лис сделал широкий гостеприимный жест рукой. — А что значит «уже нет»? Наследство, что ли, получил? — он криво усмехнулся.
    — Да на кой оно мне? — Разгуляй неуверенно подхватил бутылку и, покачиваясь над столом из стороны в сторону, исхитрился-таки каким-то чудом наполнить свой стакан наполовину. — Заработал я. Ты же знаешь, какая у меня квалификация!..
    — На дело выходил? — в голосе Лиса появилась заинтересованность.
    — Выходил. Сегодня ночью и выходил. Во! — Разгуляй расстегнул куртку и ткнул пальцем в торчащую из-за брючного ремня статуэтку. — Знаешь, сколько такая хреновина стоит, Лис?
    — Сколько?
    — Пол-«лимона». Прикинь?
    Сумма была озвучена наугад, и Разгуляй не имел ни малейшего представления о том, как близко он оказался к цифре, названной Мелиховым во время торгов со Скелетом.
    Лис уважительно присвистнул.
    — Да ну?
    — Я тебе говорю.
    Разгуляй осушил стакан с водкой и глухо стукнул им по столу. Сигарета вывалилась у него изо рта и упала на колено. Шнифер стряхнул ее рукой. Долго и старательно водил глазами по сторонам, пытаясь вновь поймать собеседника в фокус.
    — Кто ж тебе такую фартовую работенку подкинул?
    По лицу Лиса скользнуло лукавое выражение, а затем он подался вперед и уже собственноручно наполнил стакан Разгуляя. Быстро огляделся по сторонам. Никто из ранних посетителей кабака не смотрел в их сторону. Бармен Николай обслуживал за стойкой очередного клиента. Лис быстро провел языком по пересохшим губам.
    — Скелет, — глаза Разгуляя под опущенными веками превратились в тонкие щелочки. Пальцы инстинктивно сомкнулись на вновь наполненной стеклотаре. — Откинулся от хозяина и тут же за дело. Зря времени не теряет, да?
    — Да, — живо подхватил Лис. — Только что же это получается? Не сам же Скелет готов за твою добычу пол-«лимона» отмаксать?
    — Не… Заказчик…
    — И кто это?
    Разгуляй припал губами к стеклянному краю стакана, но на этот раз осилил предложенную порцию лишь наполовину. Он уже и не старался смотреть на Лиса, тупо уставившись в стол. Голова его клонилась все ниже и ниже.
    — Не в курсе я… Скелет не сказал. А мне оно надо? Мне, главное, чтоб деньги отдали.
    — Это верно, — Лис подался вперед, а опущенной под стол рукой подхватил с пола брошенный им ранее пакет. — Дай-ка взглянуть на нее поближе.
    С первой попытки извлечь статуэтку из-за пояса у Разгуляя не получилось, но, совершив этот подвиг, он бессознательно протянул украденное произведение искусства Лису. В три долгих глотка допил водку.
    Лис повертел статуэтку в руке всего пару секунд, а затем быстро опустил ее к себе в пакет.
    — Налить тебе еще, брат? — участливо поинтересовался он у Разгуляя.
    Тот в ответ лишь промычал нечто нечленораздельное и ухватил бутылку за горлышко. Застыл в таком положении, низко уронив голову на грудь. Лис снова огляделся по сторонам.
    — Ну, допивай, — негромко произнес он, поднимаясь из-за стола. — А я погнал уже. Встреча у меня и… В общем, рад был повидаться, Разгуляй.
    Шнифер никак не прореагировал на его последние слова. Даже поза его ни на йоту не изменилась. Лис хотел было на прощание похлопать Разгуляя по плечу, но вовремя остановил этот порыв. Забрав пачку сигарет, он стремительно покинул заведение.
    Разгуляй выпустил бутылку из рук и привалился щекой к поверхности стола. Несметное количество выпитого за истекшие сутки и бессонная ночь все-таки дали о себе знать. Глядя на него, бармен сокрушенно покачал головой, затем подумал секунду-другую и записал на счет Разгуляя еще две бутылки водки, увеличив таким образом его долг почти до тысячи.
* * *
    Гадецкий негромко постучал в дверь клуба. Лучи раннего солнца, отражавшиеся от стеклянной поверхности, не позволяли ему видеть происходящее в холле. Игорь приблизился к стеклу и осмотрел помещение. Из-за стойки охранника поднялся облаченный в камуфляж здоровяк и двинулся по направлению к двери.
    — Привет, Олег, — Гадецкий, не дожидаясь вопросов охранника, поспешно перешагнул порог и протянул ему руку для приветствия. — Ты сегодня дежуришь? А я уж думал, не достучусь. Слава богу, что ты все-таки услышал. Представляешь, забыл у офис-менеджеров свой мобильник. А мне с утра звонить должны. Я же квартиру продаю. Слышал, наверное? Клиенты должны позвонить. Я вчера ночью хватился, а мобильника-то и нет. Ну, решил, уж лучше с самого утра зайду, чем ночью мотаться.
    Гадецкий пересек холл и повернул на лестницу, ведущую в служебные помещения клуба.
    — Ты не долго, а то вдруг генеральный приедет. Мне тогда… — произнес ему вдогонку Олег.
    — Да нет. Не волнуйся ты. Я быстро.
    Гадецкий уже был на втором этаже.
    Непривычно пустынный верхний холл был погружен в полумрак. Игорь, как только за ним закрылась дверь, рванул к администраторской стойке и включил компьютер. Система издала слабый гудок, и через мгновение монитор экрана засветился заставкой операционной системы.
    Вход в базу данных был заблокирован паролем.
    Игорь не раз наблюдал, как девушки на ресепшене набирали в левой части клавиатуры нехитрый код… Два символа из четырех Гадецкий помнил точно. Это была единица и знак табуляции. Игорь ткнул эти две клавиши, затем наугад нажал еще две. Компьютер ответил сообщением о неправильно набранном коде. Игорь попробовал еще одно сочетание, за ним еще… С четвертой попытки ему посчастливилось «взломать» базу данных.
    — Во! — Игорь потер руки. — Так, где тут у нас клиенты?..
    Гадецкий навел курсор мыши на окошко поиска и напечатал начальные буквы имени девушки… Компьютер вывел ему четыре фамилии с именем «Маргарита». В правой колонке базы данных отражалась контактная информация.
    — Так… Какая же это Маргарита?
    Игорь поочередно навел курсор на фамилию каждой из клиенток. Всплывающее дополнительное окошечко выдавало год рождения и номер мобильного телефона.
    Единственная Маргарита, которая подходила Игорю по возрасту, проживала в отдаленном районе города. Гадецкий схватил со стойки шариковую ручку на пластиковом пружинном проводе и записал на бумажке адрес девушки.
    Выключив компьютер, он достал из кармана трубку сотового и тотчас направился вниз по лестнице.
    — Вот он. Мой сотовый! — Гадецкий стремительно пересек холл первого этажа. — Повезло. Еще никто не звонил.
    Пока охранник открывал ему дверь, Игорь уже набрал оставленный ему Янисом номер. Телефон намертво впечатался в память Гадецкого.
    — Да, — сдержанно ответили на том конце провода.
    — Я по поводу Маргариты… — голос Игоря дрогнул. — Я могу дать вам ее адрес…
    — А, это ты! Йог, что ли? Давай, — Янис, находившийся на момент звонка на планерке в офисе шефа, придвинул к себе пачку бумаги и записал адрес девушки. — Молодец! Оперативно сработал. Смотри только, если что не так, мы еще наведаемся к тебе.
    — Да нет… Все верно. Ручаюсь.
    Игорь хотел было добавить что-то еще в свое оправдание, но Янис уже прервал соединение. Гадецкий дрожащими руками сунул мобильник обратно в карман. Одной головной болью меньше…

Глава 6

    — Геннадий Геннадьевич подъедет с минуты на минуту. Он только что звонил. Подождите его здесь.
    Широкоплечий сотрудник охраны при мелиховском особняке небрежно указал визитеру на кресло в общем холле. Скелет сел и с невозмутимым видом забросил ногу на ногу. Достал одной рукой пачку сигарет. Другую он держал в кармане легкой ветровки, опасаясь неосторожным движением повредить свеженаложенную повязку.
    — У нас тут не курят, — строго предупредил охранник.
    Он остался стоять в метре от посетителя, пристально наблюдая за каждым его движением. Скелет повернул голову и мазнул взглядом по крепкой фигуре амбала. При иных обстоятельствах он либо нашелся бы с достойным ответом, либо вовсе проигнорировал бы замечание. Но только не сегодня. Сегодня Скелет был вовсе не в том положении, чтобы качать права. И самое неприятное, что он сам осознавал этот факт.
    Мелихов наверняка знал о ночном налете на Художественный музей и теперь надеялся получить желанную реликвию. Именно по этой причине он так активно откликнулся на звонок Скелета, находясь у себя в офисе, и пообещал приехать домой максимум минут через двадцать. Налетчику тоже надлежало явиться в загородный особняк, что он, собственно, и сделал. Вот только огромной ложкой дегтя являлось то маленькое обстоятельство, что статуэтки у Скелета не было. И сообщить об этом Мелихову по телефону он не успел. Да и ни к чему было. Лучше проговорить столь щепетильный момент с глазу на глаз…
    Отыскать Разгуляя по горячим следам им с Готспером не удалось. Тот просто-напросто растворился в этом миллионном городе, и радовало только одно: Скелет знал, что шнифер не угодил в лапы легавых. Поэтому Готспер остался наблюдать за квартирой Роджера, где появление Разгуляя казалось наиболее вероятным, а Скелет поехал на встречу с заказчиком…
    Сунув пачку обратно в карман, Скелет скрестил руки на груди. И почти тут же с улицы донесся звук подъехавшей машины. Хлопнула дверца.
    Мелихов стремительно вошел в дом, оценил сидящего в кресле Скелета, затем посмотрел на охранника и коротко кивнул ему.
    — Доброе утро, — Геннадий Геннадьевич остановился напротив визитера, но руки для приветствия не подал. Впрочем, Скелет ответил любезностью на любезность и так и остался сидеть в кресле, закинув ногу на ногу. — Я полагаю, нам лучше пройти ко мне в кабинет и поговорить там. Вы не против?
    — Мне без разницы, — пожал плечами Скелет. — Курить там у вас можно?
    Мелихов нахмурился. В стильном льняном костюме цвета слоновой кости он выглядел сегодня особенно респектабельно и напоминал скорее преуспевающего бизнесмена, нежели криминального авторитета.
    Оставив без ответа последние слова гостя, он распахнул дверь своего кабинета и первым прошел внутрь. Скелет поднялся с кресла и последовал за ним. Общее шествие замкнул охранник, двигаясь за визитером, как приклеенный. Он же и прикрыл дверь, когда все трое мужчин оказались в небольшом уютном помещении с запасным выходом на террасу. Скелет бросил беглый взгляд через плечо. Присутствие охранника напрягало.
    Мелихов тем временем прошел к встроенному в стену компактному сейфу, набрал короткую комбинацию цифр и распахнул металлический зев. Обернулся и требовательно протянул в направлении Скелета раскрытую ладонь.
    — Давайте, — коротко бросил он.
    Скелет сухо откашлялся.
    — Что давать? — невинно поинтересовался он.
    — Статуэтку. Она ведь при вас? Так?
    — Нет.
    Для этого короткого ответа Скелету потребовалась вся его выдержка. Он не отрываясь смотрел в лицо Геннадию Геннадьевичу и видел, как брови последнего опять принялись сходиться над переносицей.
    — О! — усилием воли Мелихов сдержал эмоции и заставил себя натянуто улыбнуться. — Я понимаю. Подстраховка? Да? Вы опасались, что я не выполню свою часть сделки? Не стану платить вам? Так это напрасно…
    Оставив сейф раскрытым, Геннадий Геннадьевич переместился к двухместному кожаному диванчику в углу помещения и подхватил с него серебристый кейс.
    — У меня уже все готово, как видите. Здесь столько, на сколько мы с вами и договаривались. Можете пересчитать, если хотите. Но прежде чем забрать деньги, вам придется привезти мне статуэтку…
    Разумно рассудив, что лучшее средство защиты — это нападение, Скелет не стал приближаться к предлагаемому кейсу. Вместо этого он развернул стоящий неподалеку стул спинкой вперед и демонстративно оседлал его верхом. В очередной раз покосился на замершего в дверном проеме охранника.
    — Ты меня не совсем правильно понял, братела, — в привычной своей манере произнес недавний зэк. — У меня в принципе нет статуэтки. Пока еще…
    — Как это понимать? — Мелихов несколько раз мелко сморгнул. — Я видел с утра выпуск новостей. Статуэтка была похищена, и грабители благополучно скрылись с места происшествия…
    — Не совсем благополучно, — скривился Скелет. — Легавые нас едва не накрыли. Лично я — ранен, а один из моих подельников убит. Мы потеряли тачку…
    — Какое отношение все это имеет ко мне? — в голосе Мелихова отчетливо зазвучал металл.
    — Самое что ни на есть прямое. Скажем так, в деле появились некоторые дополнительные обстоятельства, типа непредвиденные, — Скелет выдержал паузу. — Нам пришлось уходить порознь. Статуэтка ваша осталась в руках одного моего кореша. Где он сейчас, я не в курсе.
    — То есть он вас кинул?
    — Нет, не думаю. Видимо, ему пришлось залечь на дно и все такое. Мы его найдем, — Скелет достал сигареты и закурил. — А как только найдем, я отдам вам статуэтку. Все ясно, братела? Да, и еще… Я не просто так упомянул про смерть подельника и похеренную тачку. Я думаю, что стоимость вашей статуэтки возрастает. Этак кусков на двести. Идет?
    Скелет замолчал и победоносно раздвинул губы в улыбке. Ему показалось, что он сумел обескуражить собеседника. А это означало, что его маленький блеф сработал.
    Некоторое время Геннадий Геннадьевич действительно хранил сосредоточенное молчание и пристально изучал своего визави. Затем он медленно опустил кейс обратно на диван, сокрушенно покачал головой и в заключение выразительно взглянул на амбала из своей службы охраны. Скелет запоздало сообразил, что стоящему позади него человеку был подан безмолвный сигнал. Он резко дернулся и попытался вскочить на ноги, но для завершения маневра не хватило считаных долей секунды. Короткий без замаха удар обрушился Скелету на затылок, и незадачливый налетчик оглушенным рухнул на пол лицом вниз. Перед тем как окончательно утратить чувство реальности, Скелет успел заметить из положения лежа, что плетеные белые туфли Геннадия Геннадьевича сместились в сторону. Затем он провалился в небытие.
* * *
    Налив себе из бутылки, оставленной Лисом, Разгуляй сделал два небольших глотка и энергично встряхнул головой. Осмотрелся по сторонам. За соседним столиком негромко разговаривали двое мужчин, сдабривая беседу дешевым вином. Возле окна расположился такой же одиночка, как и сам Разгуляй. Никого больше в кабаке не было. Шнифер приветливо помахал рукой бармену.
    — Я что, отключился?
    — Спал как убитый, — ответил тот. — И не пошевелился ни разу.
    — И долго?
    — Часа два.
    Разгуляй плеснул себе еще водки. Краткосрочный сон не сильно помог делу. Состояние молодого человека по-прежнему было далеким от трезвого. События минувшей ночи хранили лишь обрывочные воспоминания, но Разгуляй и не собирался утруждать себя попытками восстановить их. Пошарив по карманам, он убедился в отсутствии сигарет и вновь привлек внимание бармена.
    — Дай мне пачку «Бонда».
    — Должен будешь ровно штуку.
    — Годится.
    Разгуляй выпил, сунул початую бутылку за брючный ремень, туда, где пару часов назад покоилась похищенная статуэтка, и поднялся из-за столика.
    — Уходишь? — бармен протянул ему сигареты.
    — Да. Подышу немного свежим воздухом. Может, и загляну еще сегодня.
    Разгуляй вышел на улицу. Солнце уже поднялось достаточно высоко и активно припекало прикрытую курткой спину. Шнифер расстегнул «молнию». Остановившись на перекрестке, он достал бутылку, взболтал содержимое и, прикинув, что на дне осталось не так уж и много жидкости, приложился губами к горлышку. Нога соскользнула с бордюра, Разгуляй опасно покачнулся, и его тут же оглушил гудок клаксона идущего на среднем ходу «Опеля». Молодой человек вздрогнул, подался назад, но не смог удержать равновесия. Взмахнув руками, он стал заваливаться на проезжую часть и инстинктивно выставил перед собой ногу. Душераздирающе взвизгнули тормоза, сидящая за рулем «Опеля» девушка попыталась выкрутить руль, но не успела. Разгуляя ударило бампером под колени, и он, отлетев на полметра от остановившегося автомобиля, распластался на асфальте.
    — Господи!
    Девушка проворно выскочила из «Опеля», подбежала к сбитому человеку и опустилась рядом с ним на корточки. Разгуляй лежал на спине, щурясь от бьющих по лицу солнечных лучей. Сместив взгляд, он сфокусировал его на девушке. Голубые, как два бездонных озера, глаза на фоне миловидного личика взирали на него испуганно и обеспокоенно. Легкий ветерок трепал ее длинные белокурые локоны с золотистым отливом. Хотя последнее, вероятно, было вызвано тем, что девушка располагалась спиной к солнцу. На ней были белые обтягивающие джинсы и голубая мужская рубашка навыпуск.
    — С вами все в порядке? — мелодично пропела она, и Разгуляй не мог не отметить, как идеально гармонирует голос незнакомки с ее потрясающей внешностью.
    Он улыбнулся.
    — Черт возьми! Кто-то говорил мне, что самая прекрасная смерть — это когда ты находишься под женщиной, но вряд ли подобное утверждение распространяется и на машины, которыми они управляют, — Разгуляй провел рукой по своей недельной щетине на подбородке. — И все равно спасибо. Я пережил незабываемое мгновение… Когда увидел вас, конечно. А не когда вы меня сбили. Как вы полагаете, с Пушкиным было то же самое?
    Девушка оставила его юмор без комментариев.
    — Вы можете подняться? — участливо поинтересовалась она.
    — Разумеется. Я, правда, никуда не тороплюсь, но, если вам это доставит удовольствие…
    С этими словами Разгуляй приподнялся на локтях, сел, а затем и вовсе принял вертикальное положение, коротко смахнув пыль с куртки. В его поведении не прослеживалось ни малейшего намека на то, что он всего секунду назад оказался под колесами автомобиля.
    — Боже мой, как?.. — Девушка нахмурилась, но даже такое выражение лица нисколько не лишало ее природной привлекательности. — Как это произошло? Я же посигналила вам? Верно? Вы что — самоубийца? Или как?
    — Я склоняюсь к варианту «или как», — бодро произнес Разгуляй. — Я просто немного выпил. С утра, да… Так получилось. Но что поделаешь? Кто нынче не без греха, пусть первым швырнет в меня камень. Вы вот, например, не умеете водить машину…
    — Я умею водить машину.
    — Значит, это я на вас налетел?
    — Почти так оно и было, — девушка невольно улыбнулась, но тут же вновь сделалась серьезной. — Вы уверены, что с вами все в порядке? Вам не нужно в больницу? Мне не хотелось бы…
    — Успокойтесь, — остановил ее Разгуляй. — Я в полном ажуре. Как говорится, что не убьет нас, то сделает сильнее.
    Девушка пристально всмотрелась в его лицо.
    — Знаете, а вы — весьма странный тип, — произнесла она после недолгой паузы. — Я впервые вижу человека, сбитого машиной, который пытается шутить и цитировать Ницше. И то и другое получается не слишком гладко, но отрадно видеть, как вы стараетесь.
    — Комплимент принят.
    — Это не был комплимент.
    — Значит, мне показалось, — Разгуляй огляделся по сторонам, и это не ускользнуло от внимания девушки.
    — Что вы ищете? — спросила она. — Кого бы еще толкнуть ко мне под колеса?
    — Нет, эту привилегию я не хочу делить ни с кем, — ответил молодой человек. — Причина моих поисков, увы, гораздо банальнее. Я только что испытал стресс, и мне крайне необходимо спиртное. Послушайте, — Разгуляй обернулся на «Опель» и машинально отметил тот факт, что на бампере не осталось никаких следов столкновения. — Вы же на машине, да? Подбросьте меня до ближайшего магазина.
    Брови девушки удивленно взметнулись вверх, затем она не выдержала и задорно рассмеялась.
    — А вы — наглец, — весело произнесла она. — С какой стати я должна подвозить незнакомого мне человека?
    — Вы меня сбили, — с улыбкой напомнил Разгуляй. — Я пострадавший, и я нуждаюсь в помощи.
    — Хотите в больницу?
    — Нет. Хочу в магазин.
    Мимо них проезжали машины, но никто не останавливался и даже не поворачивал головы. Со стороны сцена выглядела как встреча двух давних знакомых.
    — В магазин я вас не повезу, — строгости в голосе девушке не было, да и ее глаза продолжали смеяться. — Тут за углом есть ларек. И к нему дольше машину разворачивать, чем ехать. Так что не обессудьте…
    — Тогда прогуляемся пешком? — предложил Разгуляй.
    — Вы меня приглашаете выпить? — девушка удивилась еще больше.
    — А почему бы и нет? Обещаю не пытаться шутить и никого не буду цитировать. Если только самого себя.
    Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза. Девушка первой отвела взгляд и сверилась со своими наручными часами.
    — Я за рулем, — сказала она, явно скрывая возникшую неловкость. — И никогда не пью с самого раннего утра. В отличие от некоторых.
    — Сожалею, а я не знаю, где окажусь вечером, — Разгуляй небрежно пожал плечами. — Я — человек-ветер.
    — Ну, тогда все. Прощайте, человек-ветер… И берегите себя. Движение тут целый день оживленное.
    — Я постараюсь не допустить той же самой оплошности вторично, — серьезно заверил ее Разгуляй. — Только… Почему вы сказали: «прощайте»? Как будто мы никогда больше не встретимся.
    Девушка уже была рядом с автомобилем и положила руку на раскрытую дверцу с водительской стороны. Сняла со лба придерживающие волосы солнцезащитные очки, поправила растрепавшуюся прическу и вернула их на прежнее место.
    — А разве это не так?
    — Ну… Кто знает? — Разгуляй одним движением сорвал целлофан с новенькой пачки «Бонда». — Пути Господни неисповедимы.
    — Опять цитата?
    — Зато к месту, — парировал он.
    — Тогда согласна, — девушка снова быстро посмотрела на часы. — Значит, положимся на судьбу?
    — Только на нее. А как иначе?
    — Договорились.
    Она скрылась в салоне «Опеля», а уже через секунду заурчал двигатель. Автомобиль тронулся с места. Разгуляй помахал рукой, но никакого ответа со стороны девушки не последовало. «Опель» вошел в поворот и скрылся из виду. Разгуляй закурил сигарету. Развернувшись, он зашагал вдоль тротуара к повороту, где, по словам незнакомки, располагался столь необходимый ему сейчас ларек. На секунду Разгуляй пожалел, что даже не спросил имени девушки, не говоря уже о каком-то контактном телефоне, но мысль эта улетучилась так же быстро, как и появилась.
    Он порылся в кармане и сумел отыскать несколько смятых купюр.
    — Водки, — попросил он, склоняясь к окошечку. — Две бутылки.
    — Водки у нас нет, — раздался неприветливый голос продавщицы, лица которой Разгуляй не видел. — Это только в магазине. Пройдете в конец квартала, и…
    — Тогда дайте пива.
    — Сколько?
    — На все.
    Он сунул в окошко деньги. В горле у Разгуляя пересохло, а в области затылка появилась характерная ноющая боль. Он облизал губы.
* * *
    Янис приблизился к окну и посмотрел вниз.
    — Колпак, а ну, иди сюда. Смотри, — обратился он к подчиненному. — Как ты думаешь, мозги куда полетят, если выкинуть Женьку отсюда?
    Янис подобрал на подоконнике окурок «Мальборо» и швырнул его в раскрытое окно. Братки высунулись наружу, наблюдая за полетом сигареты. Где-то на уровне десятого этажа ветер изменил траекторию ее падения, ударив о перила лоджии. Затем окурок задел о выступающее бетонное перекрытие. Через несколько секунд он приземлился около лавочки перед входом в подъезд, на которой, перешептываясь, сидели две старушки. Одна из них встала и пригрозила пальцем невидимому ей хулигану. Угроза, судя по всему, сопровождалась словесной бранью, но слов Янис с такого расстояния разобрать, естественно, не мог. Он пошарил по подоконнику в поисках еще одного окурка, но, не найдя ничего подходящего, снова высунулся из окна и плюнул.
    — Пошли, Колпак, а то Лабух там уже, наверное, с Сандаевым чай пьет.
    Янис направился в сторону коридора. Лабух, умело орудуя отмычкой, пытался открыть замок двери под номером сто тридцать семь.
    — Что там у тебя? — Янис, бесшумно ступая по кафельному полу общего коридора, приблизился к двери. — В квартире есть кто?
    — Не знаю. Тихо вроде все, — шепотом произнес Лабух и провернул отмычку на сто восемьдесят градусов, одновременно потянув дверь на себя.
    Послышался мягкий щелчок, и дверь, едва скрипнув, медленно отворилась. Янис и Колпак одновременно выхватили стволы.
    — Пошли, — скомандовал Янис. — Лабух, иди в кухню, Колпак — в спальню, а я беру на себя гостиную.
    Янис, сжимая двумя руками «браунинг», повернул по коридору направо и ногой пнул от себя дверь, ведущую в гостиную.
    В этот момент из спальни послышался голос Колпака.
    — Янис, здесь он. Спит как сурок. Сюда идите.
    Янис резко развернулся и направился в соседнюю комнату. Колпак стоял в дверях, выставив перед собой пистолет.
    Янис приблизился к просторной кровати с массивным дубовым изголовьем и потянул на себя одеяло. Спящий пробурчал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок.
    — Вставай-вставай, дед. У тебя теперь вся жизнь как отдых будет.
    Янис рывком сдернул с Сандаева одеяло и швырнул его на пол. Евгений открыл глаза. Братки с любопытством ожидали реакции бывшего управляющего казино. Она не заставила себя ждать. Глаза Сандаева широко распахнулись. В следующую секунду он резко развернулся на живот, и его правая рука нырнула под подушку.
    — Не дергайся, Евген, — Янис навел на подушку ствол и выстрелил.
    На наволочке в десяти сантиметрах от головы Сандаева образовалось отверстие. Ткань по краям опалилась. Вверх тянулась едва различимая струйка дыма.
    — Что у тебя там? Пистолет? — Янис указал Колпаку на подушку Сандаева.
    Браток незамедлительно исполнил немой приказ босса. Он выдернул из-под головы Сандаева подушку и прежде, чем тот успел дернуться, схватил лежавший теперь на пустом месте шестизарядный револьвер. Подал его Янису.
    — Нас ждал? — Янис бросил револьвер на прикроватный коврик, сел рядом с Сандаевым на постель и осмотрелся. — Ну, Евген, где у тебя наши бабки?
    Сандаев потянул на себя угол простыни, прикрывшись им до пояса, и отполз на противоположный от Яниса край кровати.
    — Какие бабки, Янис? Ты о чем? — глаза Евгения беспокойно бегали из угла в угол.
    Сандаев понимал, что найти выход из ситуации, в которой он оказался, практически невозможно. Тем не менее он продолжал лихорадочно перебирать в голове разные варианты.
    Жесткий тычок в спину заставил его вернуться к реальности. Позади него стоял Лабух. Стальное дуло его «беретты» смотрело теперь Евгению в затылок.
    — Пошли, братан, покурим, — Янис встал и направился к выходу. — Где у тебя балкон тут?
    Лабух подтолкнул Евгения в спину и заставил его последовать за начальником службы безопасности.
    — Садись, старик.
    Янис кончиком ботинка пододвинул к Сандаеву ротанговое кресло. Сам опустился в кресло напротив.
    — Что вы хотите со мной сделать? — испуганно пробормотал Сандаев, когда братки вновь окружили его.
    — Это ты скоро узнаешь, Евген. Ты лучше скажи, где ты бабло держишь?
    Янис демонстративно взвел курок «браунинга».
    — Нет у меня ничего, — пробормотал Сандаев, опасливо косясь на пушку. — Тут какая-то явная ошибка… Я…
    Янис навел дуло на одну из ножек кресла, в котором сидел Евгений. Грохнул выстрел. Кресло тут же накренилось, и Сандаев рухнул на пол.
    — Поднимайте его, пацаны, — скомандовал Янис.
    Колпак и Лабух подхватили Сандаева за локти, заставив его распрямиться во весь рост. Янис переложил ствол в левую руку, а правой без предупреждения нанес Сандаеву удар в живот. Евгений крякнул и сложился пополам.
    — Тебе же все равно крандец, старик. Говори лучше, где деньги, — начальник СБ врезал Сандаеву коленом в бок. — Ну? Будешь говорить или нет?
    Янис запустил пятерню в густую шевелюру Евгения и резко дернул его голову назад. Сандаев, хватая ртом недостающий воздух, молча мотал головой из стороны в сторону.
    — А, ну тебя! Надоел.
    Янис резко ослабил хватку. Сандаев закачался и упал к ногам братков.
    — Кончайте его, парни, — Янис переступил через жертву и вернулся обратно в комнату. — Выбросьте его с балкона, — добавил он.
    Братки тут же приступили к исполнению. Лабух, заломив Сандаеву руки, вынудил его подняться. Колпак, захватив Евгения в области талии, толчком приподнял его над полом и резко бросил на перила. Затем он перехватил Сандаева за щиколотки и перебросил его ноги через парапет. Евгений оказался перевернутым вниз головой. В течение нескольких секунд он отчаянно пытался сохранить равновесие, удерживая себя руками за нижнюю перекладину. Лабух просунул между прутьями ботинок и со всей силы ударил Евгения по пальцам. Сандаев взвыл от боли. Хватка тут же ослабла, и его ноги стали медленно заваливаться назад. Он больше не мог удерживать себя силой рук. Наконец пальцы разомкнулись, и Сандаев полетел вниз, издавая при этом истошный крик.
    Колпак и Лабух проследили, как тело распласталось на асфальте в нескольких метрах от лавочки. Еще через секунду до них донесся истерический вопль старушек.
    — А у нас тут гости, — голос Яниса заставил братков вернуться в комнату.
    Маргарита вошла в квартиру в тот самый момент, когда Лабух и Колпак швырнули Сандаева с балкона. Отлучившись на пару минут в магазин за покупками, она никак не ожидала увидеть у себя в квартире вооруженных людей.
    — Может быть, эта куколка расскажет нам, где старый пень хранил деньги? — Янис стоял спиной к входной двери, загораживая Маргарите путь.
    — А где Женя? — испуганно пролепетала девушка, отступая к стенке. — Кто вы такие?
    — Слушай, детка, нам сваливать пора. Поторопись с ответом. Сейчас тут такой хипеж поднимется! Не хватало еще из-за тебя запалиться.
    Янис шагнул к Маргарите.
    — Я не знаю, где деньги, — пролепетала она. — Кажется, он их все отдал… К нему позавчера приходил какой-то…
    Девушка отступила еще на один шаг назад.
    — И что, Сандаев ему деньги отдал?
    Янис демонстративно поднял «браунинг» и поднес его к лицу девушки.
    — Да! Да! — выпалила Марго. — Я не знаю, как его звали. Женя попросил меня выйти, когда они говорили. Я только случайно увидела, как он передавал этому человеку пачки с деньгами. Они еще на балконе стояли…
    Маргарите не дали договорить.
    — Кто же это мог быть? — Янис переглянулся с подручными. — Какой он? А ну, опиши его!
    — С рукой перевязанной. Довольно высокий. Губы такие полные… Ах да, родинка у него была под носом! Справа…
    — Громила. Сука, — вновь оборвал ее Янис. — Жив, гаденыш. И деньги еще наши сгреб. Неплохо устроился…
    — Янис, идти пора. Время, — Лабух собрал в карман брюк оставленные им при входе в квартиру отмычки и сделал несколько шагов по направлению к двери.
    — Ладно, ты прав. Уходим.
    Янис резко развернулся и дернул на себя ручку двери.
    — А с телкой что? — Колпак, выходивший из квартиры последним, на мгновение задержался.
    — Убирай ее, — Янис уже успел вызвать лифт.
    В коридоре раздался едва различимый на слух хлопок. Колпак вышел из квартиры. Свинчивая с пистолета глушитель, он тоже поспешил к уже раскрытым дверцам лифтовой кабины. Янис с Лабухом ждали его внутри. Начальник СБ достал мобильник и набрал номер Мелихова.
* * *
    — Подготовьте мне список лиц, которые так или иначе связаны с коллекционированием произведений искусства, — попросил Чертышный, подсаживаясь к столу и выуживая из ящика папку с документами. Морщась от очередного приступа боли в желудке, он скользнул рукой во внутренний карман пиджака. Контейнер с капсулами занял свое привычное место рядом с органайзером. — Кто, когда и при каких условиях приобретал картины, скульптуры… Одним словом, предметы, имеющие художественную ценность.
    Девушка, стоящая напротив, старательно взяла все указания старшего по званию «на карандаш», а затем снова подняла глаза на Чертышного.
    — В нашем городе, Роман Григорьевич?
    Подполковник задумался, взвешивая в уме возможные варианты. После утреннего визита в музей и короткого общения с директором у него сложился определенный план работы. Одновременно с этим зародилось и еще одно интересное предположение. Пока только предположение, но Чертышный привык доверять собственной интуиции и считал, что прозондировать почву в данном направлении будет не лишним.
    Настораживало то, что статуэтку работы Врубеля выкрали именно здесь, из Художественного музея, а не в Москве, где она так долго хранилась до этого. Возможно, все дело было в том, что местная служба безопасности не так хороша, как в столице, а возможно… Чертышный склонялся к мысли, что ограбление было совершено в их городе по причине того, что заказчик был аборигеном. Следовательно, и круг поисков сужался, если подполковник, конечно, не ошибся в своих выводах.
    — Пока только в нашем, — ответил он на вопрос девушки и раскрыл папку. — Сколько времени вам понадобится на то, чтобы собрать всю интересующую меня информацию? До обеда успеете?
    — До обеда вряд ли, Роман Григорьевич, — девушка виновато прикусила верхнюю губу. Разочаровывать шефа ей явно не хотелось, но в данном конкретном случае обстоятельства зависели не от нее лично. — Дайте срок хотя бы до вечера.
    — Хорошо. Пусть будет вечер, — со вздохом согласился Чертышный. — Но чтобы непременно сегодня. Все, идите.
    Девушка вышла из кабинета, и только после этого подполковник позволил себе бросить на язык две капсулы из заветного контейнера. Запил их негазированной минеральной водой из стеклянной бутылки. Потер друг о друга ладони и сосредоточенно углубился в изучение содержимого папки. Расследование по делу об убийстве Платонова и его сообщников в загородном доме до сих пор так и не сдвинулось с места. Так же, как и не представлялось возможным установить личность пятого участника группировки, покинувшего место трагедии через окно. А он был. И сумел уйти живым. Чертышный остро нуждался в этом человеке как в единственном бесценном свидетеле. Хотя общая картина происшедшего и вырисовывалась в сознании подполковника, толку пока от этого было ни на грамм.
    Перелистывая страницы, Чертышный наткнулся взглядом на фотографию исчезнувшего управляющего «Золотым Скарабеем» Евгения Ивановича Сандаева. Нахмурился. Вот еще одно темное пятно в этой истории…
* * *
    Скелет пришел в себя, приоткрыл глаза и наткнулся взглядом на широко улыбающуюся круглую физиономию Яниса. В левом уголке рта ярко блеснула фикса.
    — Очухался? — Янис удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку кресла.
    Скелет попытался дернуться, но туго затянутые веревки на щиколотках и запястьях не позволили ему этого сделать. Он быстро огляделся по сторонам. Кроме Яниса, в помещении, лишенном окон, находилось еще два человека. Одного из них Скелету уже доводилось видеть прежде. Тот самый амбал, который оглушил его в кабинете у Мелихова. Он стоял у дальней стены, перебирая пальцами небольшие четки. Второй браток из числа подчиненных начальника СБ, такой же широкоплечий верзила, разместился в непосредственной близости за спиной шефа. Янис протянул назад руку.
    — Дай-ка мне перышко, Колпак. У нас тут, как я вижу, разговорчик с товарищем намечается. Скелет, да? Я правильно понял? — обратился он к связанному, попутно принимая от подручного широкий армейский нож с зазубринами на лезвии.
    — А ты Янис? — откликнулся встречным вопросом Скелет.
    — Угадал, — начальник мелиховской службы безопасности играючи перекинул нож с ладони на ладонь. — А теперь, раз уж мы завершили наше знакомство, перейдем к главному. Геннадий Геннадьевич пожаловался на тебя, Скелет. Говорит, ты не хочешь отдавать то, что принадлежит ему по праву. Пытаешься доить его, как корову. Это так?
    — Не совсем, — Скелет с трудом пошевелил руками, проверяя крепость веревок. Раненая рука отозвалась ноющей болью, и пленник скосил на нее взгляд. Повязка отсутствовала. — Я лишь пытался объяснить ему, что возникли непредвиденные обстоятельства…
    — Какие обстоятельства? — Янис подался вперед.
    — Тебя это не касается, братан.
    Веко начальника СБ нервно дернулось. Он обернулся на подручных, а затем вновь сосредоточил все свое внимание на Скелете.
    — Ошибаешься, — голос Яниса звучал ровно, но пленник чувствовал, что тот с трудом сдерживает готовые выплеснуться через край эмоции. — Во-первых, я тебе — не братан, а во-вторых, если я здесь, значит, Геннадий Геннадьевич посчитал необходимым ввести меня в курс ваших общих дел… Поэтому, возвращаясь к нашим баранам… Где статуэтка?
    Скелет ответил на его вопрос гробовым молчанием. Некоторое время они оба напряженно смотрели друг другу в глаза. Затем Янис тяжело вздохнул.
    — Не хотелось бы затягивать наше общение надолго, — многозначительно изрек он. — У меня и так сегодня с самого утра напряженный денек выдался. Но, видно…
    Он не закончил фразу. Выставив вперед руку с ножом, начальник СБ коснулся кончиком клинка раны на руке Скелета. Пленник нервно дернулся.
    — Эй! Ты че это задумал, в натуре?
    — Хочу ускорить общение, — Янис кровожадно улыбнулся.
    — Какого хрена? — Скелет не отрывал глаз от клинка. — Вы совсем оборзели, мудаки? Я же сказал Мелихову. Статуэтка у одного моего кореша. Найти ее — вопрос времени…
    — Такой роскоши у нас нет, — оборвал собеседника Янис. — Звони своему корешу.
    — У него нет телефона.
    — Как это «нет телефона»?
    — Ну нет, и все…
    Янис воткнул нож в рану и медленно провернул его вокруг оси. Скелет взвыл от боли. Пот заструился у него по вискам.
    — Убью, сука! — на выдохе бросил недавний зэк.
    Его угроза прошла мимо ушей мучителя.
    — Как зовут твоего кореша? — спросил Янис.
    — Разгуляй… Его зовут Разгуляй, мать твою! Только какое это имеет значение? — Скелет скрипнул зубами. — Я сказал, что принесу вам эту чертову статуэтку. Дайте мне день. Я найду Разгуляя, и… Но потом я пришью тебя, падла. Бля буду, пришью! Понял?
    Янис удивленно изогнул правую бровь.
    — Найдешь его? — переспросил он. — То есть ты не знаешь, где он сейчас?
    Скелет продолжал тяжело и отрывисто дышать, но на вопрос не ответил. Клинок армейского ножа вновь двинулся по направлению к ране. Скелет отшатнулся, но стул, к которому он был привязан, не позволял ему совершить слишком большую амплитуду движений.
    — Сука! Отвали!.. Да, я не знаю, где он сейчас! Не знаю! Но я найду его! За день!
    — Где он живет?
    — Его там нет.
    — Адрес! — Янис вскочил на ноги, коротко замахнулся и поддел подбородок Скелета мощнейшим апперкотом. Зубы пленника клацнули друг о друга. — Я не интересовался твоим мнением, где он есть, а где его нет. Мне нужен адрес хаты! Ну!
    Губы Скелета обагрились кровью. Он с нескрываемой ненавистью смотрел на своего мучителя. Янис схватил его за лицо, приподнял голову вверх и коснулся лезвием ножа сонной артерии.
    — Большая Садовая, семь. Квартира тринадцать, — глухо произнес Скелет. — Только…
    Янис отпустил его так же резко, как и схватил. Отошел от пленника на метр и небрежно бросил нож Колпаку. Браток поймал его на лету. Начальник СБ молча извлек из наплечной кобуры пистолет.
    — Разгуляй, значит, — негромко произнес он, методично навинчивая на ствол глушитель.
    — Че ты задумал, мудила? — вскинулся Скелет. — Хочешь меня грохнуть? Так это зря… Подумай хорошенько. Мои кореша тебя, суку, из-под земли достанут. И Разгуляй… Он не отдаст тебе ни хрена.
    — Ну, это уже моя головная боль, а не твоя.
    Янис поднял руку с пистолетом на уровень лица и хладнокровно спустил курок. Скелет коротко дернулся и обмяк. Из небольшого отверстия по центру лба потянулась тоненькая струйка крови.
    — Ганс, избавься от тела, — распорядился начальник СБ, обращаясь к широкоплечему братку с четками. — Его никто не должен найти. Понял? А мы на Большую Садовую. Поехали, Колпак. Бери с собой Лабуха, и заводите тачку.
    — Пожрать бы, шеф…
    — Позже пожрешь, — недовольно откликнулся Янис. — Сначала дело, потом отдых. Поехали, говорю.
    «Браунинг» скрылся в наплечной кобуре. Янис запахнул пиджак и, не оглядываясь, вышел из помещения. Колпак покорно последовал за ним. Хлопнула тяжелая металлическая дверь. Ганс отлепился от стены и приблизился к Скелету. Ловко разрезал ножом стягивающие мертвое тело путы. Пленник упал на пол лицом вниз. Браток немного посторонился, опасаясь запачкать свои остроносые белоснежные «лодочки».
* * *
    — Где ты был?
    Шкет плюхнулся в пластиковое кресло напротив Громилы и тут же взмахом руки привлек к себе внимание официанта. Летнее кафе было заполнено лишь наполовину, но и такое обилие народу вызывало у Шкета заметное беспокойство. Несмотря на жару, он по-прежнему был в куртке, что позволяло ему прятать от посторонних глаз огнестрельное оружие.
    Громила закурил сигарету.
    — Я же говорил тебе, что намерен разрулить ситуацию, — нехотя ответил он.
    — И как? Разрулил?
    — Я только начал.
    — А мобилу чего не брал?
    Официант, прекрасно знавший вкусы постоянных клиентов, не стал предоставлять Шкету меню, а просто водрузил перед ним большую кружку холодного пива литрового объема. Кивнув головой в знак приветствия, он быстро ретировался. Громила, как это ни странно, пил минеральную воду, и Шкет не мог не обратить на это внимание. Однако комментировать столь необычный выбор приятеля не стал.
    — Я отсыпался. Ночка выдалась аховая.
    — Что ты еще натворил? — насторожился Шкет.
    — Я замочил одного из людей Мелихова, — Громила понизил голос до шепота.
    Шкет поперхнулся только что сделанным глотком пива. Закашлялся.
    — Чего? — глаза его округлились. — Кого ты замочил?
    — Артура Метбурзинова.
    — Кто это?
    — Ты его не знаешь. Расскажу как-нибудь при случае, — Громила глубоко затянулся, а затем осторожно пристроил сигарету на краешке пепельницы. — Но сейчас не об этом. Я хотел видеть тебя по другому вопросу.
    — По какому?
    — Я много думал над сложившейся ситуацией… Выбраться из того дерьма, в которое мы угодили, можно только одним путем. Контратака. Или они нас, или мы их. Я предпочитаю второй вариант. Мне он как-то больше душу греет… Но в одиночку я не справлюсь, Шкет. Нужна поддержка. В первую очередь твоя. Если получится подтянуть остальных, еще лучше.
    — К чему подтянуть?
    Через два столика от них мужчина расплатился по счету и, подхватив «дипломат», направился к выходу из кафетерия. Шкет непроизвольно дернулся и потянулся рукой за отворот куртки. Мужчина спокойно продефилировал мимо, не обратив на них никакого внимания. Шкет облегченно перевел дух.
    — К тому, чтобы разобраться с Мелиховым, — буднично ответил Громила, словно речь шла об утренней чашечке кофе. — Его надо кончать.
    — Ты в своем уме? — Шкет забыл даже о стоящей перед ним кружке пива. — Кончать Мелихова?
    Громила кивнул.
    — Его, Яниса и всех остальных, от кого может исходить реальная угроза. Другого выхода я не вижу. Пойми.
    За столиком установилась продолжительная пауза, в течение которой Шкет пристально изучал своего визави. Последние слова Громилы заставили его усомниться в здравомыслии товарища. Хотя пьяным тот не выглядел. Скорее, наоборот… Значит, говорил вполне серьезно. Шкет откинулся на спинку кресла.
    — Я в этом безумстве участвовать не буду.
    Громила пожал плечами с таким видом, словно никакого иного ответа услышать он и не ожидал.
    — Хорошо, — сказал он и вновь подхватил сигарету. — Справимся без тебя.
    — Я не думаю, что ты вообще сможешь найти каких-нибудь единомышленников…
    — Не хотелось бы, чтобы ты оказался прав, Шкет, но… Даже при таком раскладе я пойду до конца. Мне терять нечего. Янис и Мелихов видели меня. Говорю тебе, я много думал об этом…
    — Значит, думал плохо, — резко осадил его Шкет.
    — В любом случае, я поставил тебя в известность. Менять свои планы я не собираюсь, — одним энергичным движением Громила погасил окурок в пепельнице, залпом допил минералку и встал из-за столика. — Будь здоров, Шкет. Я тебе звякну на днях.
    Он уже пошел в направлении выхода, когда Шкет коротко бросил ему в спину:
    — Я уезжаю из страны. На днях.
    Громила замер на месте, но головы не повернул. Шкет видел, как напряглась его широкая массивная спина.
    — Счастливого пути, брат.
    Шкет ждал, что он обернется, но этого так и не произошло. Быстрым шагом Громила покинул кафетерий. Шкет оттолкнул от себя кружку пива. Пена вылилась ему на пальцы, и он брезгливо обтер их о штаны. Затравленно оглядевшись по сторонам, Шкет знаком подозвал официанта.
* * *
    Рассчитавшись с буфетчицей у кассы ведомственного кафе, Чертышный с подносом в руках направился к дальнему столику у окна. Расставив перед собой яства, подполковник заглушил таблеткой боль в желудке и достал трубку мобильного.
    — Да, Рома, здравствуй, — после продолжительной паузы раздался в динамике неприветливый голос Гадецкого.
    Судя по тону, каким было произнесено приветствие, приятель был явно не расположен сегодня к задушевным беседам.
    — Здорово! Новости есть какие?
    Дополнительные обстоятельства дела для Чертышного оказались бы сейчас как нельзя кстати.
    — Новости? — неуверенно переспросил Игорь.
    — Да, по поводу Маргариты, — напомнил Чертышный. — Никто у тебя больше не появлялся?
    — Нет, никто не появлялся… — коротко отозвался Гадецкий.
    — Не забудешь позвонить мне, как только что-то будет? — Чертышный потянулся за стаканом с молоком. Изжога, мучившая его все утро, после бессонной ночи не прекращалась даже после приема лекарства. — Я вчера так занят был, когда ты приходил, что толком с тобой не поговорил даже…
    — Слушай, Рома, — остановил его Гадецкий. — Я хотел тебе сказать… Я нашел ее адрес. И подумал, зачем ждать, когда она появится. Короче, я связался с ними сам и…
    — Ты дал им адрес Маргариты? — Чертышный вернул стакан на стол. — Ты же!..
    — Рома, я просто хочу, чтобы ты меня правильно понял… — вновь промямлил Гадецкий. — Я каким боком ко всему этому имею отношение? Мне, в принципе, разборки их как-то не в тему. Понимаешь?
    — Зачем ты это сделал?
    Чертышный протянул руку к вентилятору, установленному рядом с его столиком, и утопил кнопку выключения. После того, как шум от работы вентилятора прекратился, подполковник с нажимом продолжил:
    — Откуда ты знаешь, какие у них планы? Ты же можешь стать соучастником преступления!
    — Рома! Ты не имеешь права упрекать меня за это, — Гадецкий чуть не плакал. — Ты же не знаешь всех моих обстоятельств…
    — Каких еще обстоятельств? От тебя же ничего особенного и не требовалось, — Чертышный почувствовал тяжесть в подложечной области, всегда предшествовавшую приступу острой боли. Завтрак был безнадежно испорчен. — Тебе всего лишь нужно было позвонить мне. Я бы все сам… Вот черт!
    — Подожди. Сейчас я тебе дам ее адрес, если хочешь… Съездишь. Я вообще не должен был этим заниматься. Подумай сам. Что я могу? Как я, по-твоему, должен был поступить в этом случае? — не унимался Гадецкий. — Ты будешь записывать адрес?
    — Я запомню.
    Чертышный вытряхнул на ладонь очередную таблетку обезболивающего и отправил ее в рот, запив молоком.
    — Район Лысой Горки. Корпус пятьдесят два, квартира сто тридцать семь, — продиктовал Гадецкий.
    — Ладно. Ты извини, что я на тебя наехал. Ты и в самом деле не виноват, — подполковник почувствовал, как боль начинает стихать. — Я позвоню тебе ближе к вечеру…
    Через десять минут Чертышный уже сидел в салоне служебной «семерки», и автомобиль мчался в направлении Лысой Горки по указанному адресу. Оптимизма разговор со старым приятелем подполковнику не добавил. Подсознательно он уже чувствовал, что едет слишком поздно.
* * *
    — Всего десять процентов от сделки? — в голосе Роджера невольно появились визгливые нотки. — Это же самый настоящий кидок! Может, мне еще из собственного кармана тебе деньги выложить? А что?.. Давай, я сам расплачусь за это барахло, а если менты меня заластают, так я и всю вину возьму на себя. Пойду за твоих пацанов паровозом. Годится? По-моему, очень выгодное для тебя предложение. Соглашайся, старик…
    Роджер остановился напротив окна и перевел дух. Последние минут десять он хаотично метался по квартире из угла в угол, продолжая при этом вести одни телефонные переговоры за другими, и эти передвижения вконец измотали его. Он только сейчас заметил, что торчащая в зубах сигарета потухла. Роджер выплюнул ее, а когда та упала на пол, легонько поддел носком ботинка и отправил к противоположной стене комнаты. Из мобильника приглушенно доносился голос собеседника. Роджер поморщился.
    — Я тебе уже все сказал! — гаркнул он, перекрывая бубнеж невидимого оппонента. — И условия уже не изменятся. Мне тоже на что-то нужно жить. Ясно? Так что, как созреешь, перезвони.
    Трель электрического звонка заставила Роджера вздрогнуть и покоситься в сторону прихожей.
    — Ко мне пришли. Все. Позже созвонимся. А пока думай…
    Не дожидаясь ответной реплики собеседника, Роджер нажал кнопку отбоя и, не глядя, швырнул мобильник на кровать. Звонок в дверь повторился, и он быстрым шагом двинулся открывать.
    Люди, появившиеся на пороге его квартиры, были Роджеру незнакомы. Он критически смерил их долгим взглядом с головы до ног и независимо скрестил руки на груди.
    — Чем могу?..
    Визитеров было трое. Выступавший на переднем плане сверкнул золотой фиксой в кривой ухмылке и бесцеремонно толкнул Роджера в грудь. Толчок получился настолько сильным, что хозяину квартиры невольно пришлось сделать пару мелких шажков назад, чтобы удержать равновесие.
    — В чем дело?
    Дверной проем освободился, и обладатель золотой фиксы первым перешагнул порог. За ним синхронно последовали и двое его подручных.
    — Прикрой дверь, Лабух, — распорядился старший, не спуская глаз с Роджера. — Поплотнее. И оставайся на стреме… Ты — Разгуляй?
    Роджер опешил.
    — Что?.. Я… Нет. Нет, я — не Разгуляй. А кто вы такие? И по какому праву вы врываетесь?..
    — Заткнись, — небрежно оборвал его визитер с золотой фиксой. — Где Разгуляй?
    — Я не знаю…
    — Попробуй угадать.
    — Что?
    — Угадай, где он может быть.
    Янис дружески обнял Роджера за плечи и прошел вместе с ним в комнату. Осмотрелся и изобразил на лице презрительное выражение. Роджер попытался вырваться из объятий, но наткнулся спиной на широкую грудь следующего за ним по пятам Колпака.
    — Это какая-то шутка, парни? — Роджер выдавил из себя улыбку, но получилось не слишком естественно. Поведение гостей на самом деле мало походило на юмор. — Или розыгрыш? Кто вас нанял?
    — Мелихов, — мрачно произнес Янис, и после этих слов Роджер почувствовал, как сердце у него отвесно рухнуло куда-то в область живота. — Мы работаем на Мелихова. И ни он, ни мы, к твоему сведению, никогда не шутим. Все достаточно серьезно… Так ты уже созрел для того, чтобы угадать для нас, где находится Разгуляй?
    Янис так и не решил, где можно присесть, чтобы не запачкать свои стильные светлые брюки, а потому остался стоять, стальной хваткой придерживая Роджера за плечо. Дыхание Колпака ощущалось на затылке хозяина квартиры.
    — Я не могу этого угадать…
    Янис понимающе покачал головой, затем коротко замахнулся и ударил Роджера кулаком в живот. Парень сложился пополам, закашлялся и, наверное, упал бы на пол, если бы Колпак, как барышню, не поддержал его за талию.
    — За что? — простонал Роджер.
    Янис проигнорировал его вопрос. Дождавшись, пока жертва разогнется, он задал встречный:
    — Когда Разгуляй появлялся последний раз?
    — Вчера.
    — А сегодня?
    — Сегодня нет…
    Роджер попытался шагнуть вперед, но Колпак вновь удержал его и резко ударил ребром ладони по почкам. Роджер медленно осел на пол и остался стоять в коленопреклоненном состоянии.
    — Точно? — Янис возвышался над ним, как утес.
    — Да точно, точно. Черт! Зачем меня мудохать-то? Я же вам ничего не сделал, парни… Поймите меня.
    — Кто ты такой? — последовал новый вопрос.
    — Роджер.
    — Твое погоняло меня не интересует. Кто ты Разгуляю?
    — Друг, — поспешно ответил Роджер. — И мы вместе снимаем эту квартиру.
    — Когда он появится?
    — Понятия не имею.
    Янис коротко кивнул, и уже через секунду подошва ботинка Колпака врезалась Роджеру промеж лопаток. Резкая боль пронзила позвоночник по всей длине, словно пробежавший ток по электрическим проводам. Роджер ткнулся лицом в пол, а затем с трудом перекатился на бок.
    — Перестаньте. Прошу вас…
    — Когда он появится? — с нажимом повторил Янис.
    — Я правда не знаю. Клянусь вам! — Роджер закрыл лицо руками в надежде защититься от нового удара. — Думаете, он мне докладывается? Вчера был. Позавчера был. А до этого недели две не появлялся.
    Янис призадумался. Видно было, что он решает для себя какую-то непростую задачку. Колпак внимательно наблюдал за шефом. То же самое, но из положения лежа, делал и Роджер. Каким-то внутренним чутьем он осознавал, что в эту минуту решается и его судьба. Он не знал этих людей, не знал, какие дела у них с Разгуляем и чего они от него хотят, но невооруженным глазом было видно, что речь пойдет не о дружеском визите…
    — Хорошо, — Янис огляделся еще раз и все-таки выбрал для себя более или менее приличный стул. Сел. — Мы подождем его. Лабух, иди сюда, — крикнул он.
    Второй подручный начальника СБ возник за спиной своего подельника. Выглянул через плечо.
    — Возвращайся в особняк, — распорядился Янис. — Мы с Колпаком останемся здесь. До вечера. Если Разгуляй не появится, в одиннадцать часов возьмешь кого-нибудь из ребят и приедешь сменить нас. Останетесь в квартире до утра. Потом я пришлю свежие кадры. Все понял?
    — А чего тут непонятного? — Лабух пожал плечами. — Сделаем.
    — Тогда дуй отсюда. Только не забудь захлопнуть дверь, — предупредил Янис. — Не хватало еще, чтобы наш фрукт почуял что-нибудь неладное раньше времени.
    — А с этим что? — Колпак указал пальцем на растянувшегося у него под ногами Роджера.
    — Сам догадайся, — Янис неторопливо раскурил сигарету. — Мне он на хер не нужен.
    — Ясно.
    Колпак выхватил из-за пояса ствол и ловко передернул затвор. Этот звук показался Роджеру раскатом грома.
    — Нет! Не надо! Пожалуйста…
    Янис демонстративно отвернулся к окну, попыхивая зажатой в зубах сигаретой. Колпак навел ствол на хозяина квартиры. Раздался негромкий хлопок, и браток устало опустил руку. Янис выпустил клуб дыма под потолок.
    — Оттащи его в ванную. Трупные яды нам тут ни к чему. Вредно для здоровья.
    — Шеф, я жрать хочу, — пистолет с глушителем ткнулся на прежнее место за брючный ремень. — Ты ведь обещал. Сказал, мол, сделаем дело, а потом пообедаем. Че ж теперь-то? До одиннадцати часов ждать? У меня кишки в узлы закрутятся.
    — Ладно, — смилостивился Янис. — Загрузишь этого в ванную и сгоняй в магазин.
    — А купить чего? — Колпак расплылся в радостной улыбке.
    — Мне без разницы. Лишь бы ты заткнулся и не околел тут с голоду.
    Колпак не стал больше спорить. Воздержался он и от каких-либо дополнительных расспросов. Подхватив тело Роджера под мышки, он волоком вытащил его из комнаты. Минуты через две хлопнула входная дверь. Янис остался один.
    Докурив сигарету, он бросил окурок на пол и придавил его носком ботинка. Поднялся со стула и прошелся по комнате. Невольно задержался возле книжных полочек. Большей частью тут была классика. Как русская, так и зарубежная. Янис наугад вытащил одну из книжек, раскрыл ее и перелистнул несколько страниц.
    — И кому это говно нужно? — презрительно скривился он. — Я сам таких историй написать могу, чего в этом чтиве отродясь не бывало. Две «ходки» в «академию» чего стоят… Но все это мусор. Макулатура. А жизнь — она познается на практике. Реально.
    Он поставил книгу обратно и вернулся на прежнее место. Щелкнул дверной замок. Янис стремительно выхватил ствол из кобуры. Навел его на дверной проем.
    — Только не пристрели меня сгоряча. Ладно? — донесся до него голос Колпака.
    Янис усмехнулся и опустил пистолет. Подручный прошел в комнату с набитым доверху продовольственным пакетом.
    — Ты как к блокаде готовишься, — укоризненно покачал головой начальник СБ.
    — Хавки всегда должно быть много, — с улыбкой откликнулся Колпак. — Так же, как и баб. Чтобы было из чего выбирать. И скажи, что я не прав, Янис?
    — Да прав, прав. Успокойся. И показывай, что ты там принес.
    Одним движением руки Колпак смахнул со стола все барахло, которое находилось на нем до этого, и гордо водрузил пакет по центру. Янис придвинулся поближе вместе со стулом.
    — Выгружайся, — начальник СБ сделал характерный широкий жест рукой. — И присаживайся уже, Колпак. В ногах правды нет… Будем надеяться, что объект появится на хазе в самое ближайшее время.
    — Лично я уже никуда не тороплюсь, — ответил подручный. — Здесь не хуже, чем в любом другом месте. Может, телок закажем?
    — У нас труп в ванной. Забыл?
    — А, да! Запамятовал, Янис. Бывает…
* * *
    — Ну, что там такое? Давай-ка побыстрее, — бросил Чертышный, внимательно вглядываясь в толпу, окружавшую подъезд дома под номером пятьдесят два.
    Шофер включил мигалку, и автомобиль с голубой полоской на кузове, обогнув кольцевую развязку, повернул во двор многоэтажки.
    Чертышный уже на ходу открыл дверцу. Как только автомобиль остановился, подполковник стремительно выпрыгнул из салона. Надежда на то, что продолжение рабочего дня будет более спокойным, чем его начало, рушилась на буквально глазах.
    Люди, окружившие пятачок перед подъездным крыльцом, расступились, пропуская грузного мужчину в стильной синей рубашке. Чертышный приблизился вплотную к оцепленному оперативниками островку и поднырнул под полиэтиленовую ленту-заграждение.
    Чертышному не составило труда опознать труп человека, окруженного оперативниками. Несмотря на то, что череп разбившегося сильно деформировался при ударе о землю, подполковник узнал Евгения Сандаева. Сомнений в том, что между убийством Платонова и гибелью управляющего казино существует связь, у него уже практически не осталось.
    Чертышный осмотрелся. Около одной из машин стоял высокий светловолосый мужчина в штатском. Приветственно махнув рукой, подполковник направился в его сторону.
    — Привет, Иван, — Чертышный перешагнул через заграждение и, оказавшись рядом со своим коллегой, протянул ему руку для пожатия.
    — Рома? Какими судьбами? — Иван приветливо улыбнулся и отложил на крышу пластиковую папку, к которой был прикреплен блокнот на металлической пружине.
    — Да уж не утренний моцион у меня тут, поверь. По службе, сам понимаешь. А ты?
    — А я с бригадой тут. По вызову. Картинки вот рисую. Полюбуйся, — Иван вновь взял блокнот и показал его подполковнику. На первой странице карандашом была вчерне набросана схема места происшествия. — Картина «Унесенные ветром», как называл такие трупяки один наш подследственный…
    — Шутишь, как всегда, — Чертышный бросил взгляд на эскиз.
    — Слава богу, пока не потерял такую способность. А то, если я еще и шутить перестану… Я бы тут работать не смог. Крыша поедет, Ром. А так вот нашел приложение своим художественным способностям, а заодно и обществу пользу приношу, — Иван отложил блокнот и достал из кармана рубашки пачку с сигаретами. — Перешел на легкие. Ты как?
    — Спасибо. Не буду, — Чертышный решительно отвел руку коллеги.
    — Ну, как хочешь, — Иван достал сигарету и сунул ее в рот. — Ты бы в гости как-нибудь зашел, что ли. Посидели бы…
    — Зайду, — Роман безучастно улыбнулся и кивнул в сторону трупа. — Скажи, что-нибудь уже выяснили? Кто там? Что произошло?
    — Да вроде документы нашли. Все у него в квартире… Сейчас описывают. Кстати, там, наверху, еще один жмурик. Девушка…
    — Как? — Чертышный замер.
    — Что ты меня так разглядываешь? — Иван вопросительно посмотрел на приятеля. — Хочешь, пошли со мной, сам все увидишь. Четырнадцатый этаж. Мне все равно фотографировать там еще предстоит. И схемку набросаю заодно…
    — Пошли, — подполковник развернулся и уверенно направился к подъезду.
    Проходя мимо трупа, он еще раз взглянул на Сандаева. Кому могла понадобиться смерть управляющего казино? В случае с Платоном и его людьми предположительный круг подозреваемых был достаточно очевиден. Тот же Сандаев по логике мог оказаться замешан в этом преступлении. Но кому помешал сам управляющий казино? Вывод, что Сандаева убил именно тот человек, которому Игорь сообщил адрес Маргариты, тоже требовал доказательства… Ведь на даче у Платона был еще один человек, которому удалось бежать…
    — Ну, а если серьезно? — голос Ивана вернул Чертышного к действительности. — Что ты тут делаешь?
    — То же, что и ты, — подполковник, встретившись в дверях подъезда со знакомым сержантом, приветствовал его коротким кивком. — Работаю. Хотел переговорить с тем человеком, которого ваши теперь осматривают там, на улице. По поводу одного дела. Но, как видно, опоздал… Бригада давно прибыла?
    — Минут двадцать назад. Через сорок минут после того, как все произошло. Пробки на дорогах. Пока доехали… — Иван повернул за угол, где находилась лифтовая кабина.
    Двери лифта были открыты. Внутри работали двое сотрудников милиции.
    — Пешком придется идти. Но что делать…
    Иван пересек лестничную клетку и направился по ступеням вверх. Чертышный последовал за ним.
    — Жильцы говорят, что через пять минут после того, как этот выпал из окна, из подъезда вышли трое мужчин. Качки вроде. И направились в сторону детской площадки. Это все, что я могу тебе сказать, — заговорил Иван, когда приятели остановились на лестничной клетке седьмого этажа, чтобы передохнуть.
    — Их описали? — Чертышный выглянул в окно.
    Труп Сандаева уже был покрыт простыней. Санитары укладывали его на носилки.
    — Не слышал. Поговори со следователем. Вон, видишь, в белой рубашке с галстуком, — Иван показал карандашом на группу оперативников, направлявшихся к ступеням подъезда. — Сейчас лифт включат. Ради этих-то. А мы с тобой, как ишаки, пешком поперлись. Как назло…
    — Поговорю. Попозже. Пошли. — Подполковник отошел от подоконника и зашагал наверх.

Глава 7

    — Слава богу! — Мелихов раскинул руки для объятий, но Принцесса, не обратив на это ни малейшего внимания, прошла мимо него и небрежно бросила ключи от машины на столик. — Я тебя ждал, милая. Как насчет того, чтобы пообедать вместе?
    — Я не могу, — она сдвинула в сторону створку шкафа, и на обозрение Геннадия Геннадьевича был выставлен весь ее обширный гардероб. — У меня встреча. Я заехала только переодеться и выпить чашку кофе.
    Мелихов нахмурился. Отношения с возлюбленной рушились не просто с каждым днем, они сходили на нет практически с каждым часом. И процесс этот, похоже, становился необратимым. Где он допустил ошибку? Почему он теряет ту, которая дорога ему больше собственной жизни? Эти вопросы частенько не давали Геннадию Геннадьевичу покоя, и из-за них он по два-три часа ворочался в постели без сна.
    — Мы можем поговорить? — сухо бросил он в спину девушке.
    — О чем?
    Она не обернулась. Выудив из шкафа брючный костюм цвета морской волны, она приложила его к груди и коротко бросила взгляд на свое отражение в большом встроенном зеркале. Капризно оттопырила нижнюю губу. Мелихову по-прежнему приходилось созерцать только ее затылок.
    — Мне хотелось бы поговорить о нас, — настойчиво произнес он, чуть повышая голос. — Будь добра, удели мне хотя бы пару минут. Что с тобой происходит в последнее время, радость моя?
    — Ничего не происходит, — на этот раз выбор Принцессы пал на короткое платье цвета бордо. Снова взгляд в зеркало, и снова неудовольствие. — Вернее, происходит, конечно, но мне не хотелось бы поднимать эту тему. Во всяком случае, сейчас.
    — Почему? — Мелихов приблизился к ней.
    — Ты меня не поймешь, Гена. Ты давно уже меня не понимаешь.
    — Я постараюсь.
    — У меня нет на это времени. Я же тебе сказала, что тороплюсь на встречу.
    — Ты собиралась еще выпить кофе, — напомнил Мелихов.
    — Верно.
    Она, наконец, определилась с выбором одежды, закрыла шкаф и двинулась в направлении спальни. Мелихов пошел следом, но дверь успела захлопнуться перед самым его носом. Щелкнул замок. Ноздри Геннадия Геннадьевича свирепо раздулись.
    — Ты даже не переодеваешься при мне?
    Ответа из-за закрытой двери не последовало. Мелихов нервно расстегнул пуговицы пиджака и припал щекой к косяку. Лицо у него горело.
    — Милая…
    — Что?
    — Объясни мне, что происходит, — ему стоило огромных трудов не выдать голосом внутреннего состояния. — Я тебя чем-то обидел? Ты злишься на меня? Почему? Ты же знаешь, тебе достаточно только сказать, и я все исправлю. Любой ценой…
    — Вот! — с нескрываемым сарказмом откликнулась Принцесса. — В этом и заключается твоя ошибка, Геночка. Ты считаешь, что все имеет свою цену.
    — А разве это не так?
    — Так. Но не всякая цена заключается в денежном эквиваленте.
    — А какие еще есть эквиваленты, черт возьми?
    Принцесса вышла из спальни, и Мелихов невольно отпрянул назад. Она остановилась и пристально посмотрела на него. Изучала так, словно в первый раз видела.
    — Я же говорила, что ты не поймешь, — теперь в ее голосе звучала неприкрытая грусть. — Хочешь, я подкину тебе информацию для размышления, дорогой? Когда ты переваришь ее, мы сможем вернуться к этому разговору… Который, кстати, затеял ты.
    — Ну!
    Мелихов вынул из кармана портсигар, неловко покрутил его в руках, а затем убрал на прежнее место.
    — Вспомни, как мы с тобой познакомились, Гена. Вспомни, каким ты был тогда, и сравни этого человека с тем, какой ты сейчас. Мне много чего говорили о тебе нелицеприятного, но я не хотела в это верить. Скажу тебе откровенно, я и сейчас не хочу в это верить… Однако меня терзают смутные сомнения. Докажи мне обратное.
    — Доказать? Как?
    — Не знаю, — Принцесса пожала плечами. — Это уже не моя проблема.
    Она направилась к выходу из комнаты, но остановилась на пороге, коснувшись пальчиками дверной ручки. Бросила взгляд через плечо.
    — И еще, Гена. В последнее время я все больше и больше становлюсь похожа на куклу. Подозреваю, что тебе это нравится… Но мне нет.
    Мелихов хотел было ответить, но, раскрыв рот, понял, что не в состоянии найти подходящих слов.
* * *
    Призывный звонок в дверь застал Колпака с набитым ртом. Он замер и покосился на сидящего рядом Яниса. Начальник службы безопасности отложил в сторону палку краковской колбасы, от которой только что собирался отрезать большой ломоть, вытер руки салфеткой и молча кивнул. Колпак принялся быстро пережевывать пищу. Звонок повторился. Янис недовольно нахмурился. В его правой руке уже покоился верный «браунинг», и начальник СБ недвусмысленно качнул стволом. Колпак бодро поднялся на ноги, судорожно сглотнул и быстрым шагом направился в прихожую, на ходу вынимая из-за пояса пистолет.
    Убрав оружие за спину, браток распахнул входную дверь. Стоящий на лестничной площадке Разгуляй пьяно улыбнулся, но, увидев перед собой вместо Роджера лицо совершенно незнакомого человека, удивленно приподнял брови.
    — Здорово. А где Родж?
    Колпак внимательно изучил гостя. Небритая физиономия, красные круги под глазами, запах спиртного, разносившийся едва ли не за километр.
    — А ты кто такой? — недовольно поинтересовался Колпак.
    На нижней губе братка застыла капля майонеза. Он прищелкнул языком, выуживая из зубов остатки пищи.
    — Я-то — Разгуляй, — представился гость, — а вот ты кто?
    Теперь уже пришел черед Колпака продемонстрировать своему визави широкую улыбку. Проигнорировав последний вопрос Разгуляя, он картинно отступил в сторону, пропуская визитера в квартиру. Сделал при этом еще и приглашающий жест рукой.
    — Заходи, братан. Этот… Как его?.. Родж. Он ждет тебя в комнате. Давай-давай, заваливай.
    Большего Разгуляю и не требовалось. Миновав Колпака, он прошел в помещение и остановился только под арочным сводом, заметив сидящего у стола Яниса. Дуло взведенного «браунинга» смотрело Разгуляю точно в лоб. Однако это нисколько не смутило Разгуляя. Он коротко огляделся.
    — Где Родж? — последовал резонный вопрос.
    Янис усмехнулся.
    — Он принимает ванну.
    Колпак замер за спиной Разгуляя. Ствол его пистолета ткнулся шниферу в затылок.
    — Хочешь к нему присоединиться? — глумливо поинтересовался браток.
    — Не, я не педик. А кто вы такие? — Разгуляй прищурился, ощупывая взглядом лицо Яниса. — Табло вроде знакомое. Мы уже встречались?
    — Еще нет, — ответил начальник СБ. — Ты бы это запомнил. Поверь мне. Оружие есть?
    — Нет.
    Разгуляй поднял руки, предлагая обыскать себя. Колпак уже потянулся было свободной рукой к куртке молодого человека, но Янис остановил этот порыв подручного, коротко покачав головой.
    — Где статуэтка? — спросил он, поднимаясь на ноги, но все еще держа при этом Разгуляя под прицелом. — Скелет сказал нам, что она осталась у тебя…
    — Ах, вот оно что! — Разгуляй хлопнул себя ладонью по лбу. — Статуэтка! Ну, конечно! А я-то башку ломаю, чего вдруг вы на меня стволами ощетинились. Так бы сразу и сказали, ребята. Чего головняк-то такой устраивать?..
    Под пристальными взглядами двух мужчин Разгуляй расстегнул «молнию» на ветровке и сунул руку за брючный ремень. С откровенным недоумением опустил взгляд. Пожал плечами.
    — Что еще? — не выдержал Янис.
    — Я, похоже, ее посеял, — Разгуляй развел руки в стороны и обезоруживающе улыбнулся.
    — Что ты сказал?
    — Черт ее знает, как так вышло. Я ее за пояс сунул. Вот сюда. А потом как-то вся эта хрень у меня из головы выскочила. Столько всего произошло, ребята, — игнорируя два направленных на него ствола, Разгуляй прошел к столу, отломил от палки кусок колбасы и сунул его в рот. — Сначала я вырубился, потом машиной меня сбили… Короче, статуэтка ваша где-то затерялась. Ну, ничего. Штучка видная, в скором времени, я думаю, отыщется… А у вас че, выпить тут нет? Одна жратва, что ли?
    Янис первым справился с растерянностью, вызванной в нем монологом молодого человека. Решительно шагнув к Разгуляю, он замахнулся рукояткой «браунинга» и резко ударил ей шнифера в челюсть. Разгуляй не устоял на ногах. Рухнув рядом со столом, он попытался тут же подняться, но Янис поспешил наставить ему дуло пистолета в лицо.
    — Слушай ты, ублюдок, — процедил он сквозь зубы. — Ты эти байки будешь бабушке своей рассказывать. Что за дерьмо? Где ты мог посеять статуэтку? Ну-ка, пошевели мозгами и вспомни, куда сховал ее. Иначе ты у меня сейчас столько маслин наглотаешься, что…
    Разгуляй не дал ему закончить тираду. Ухватившись за ствол «браунинга», он использовал его как рычаг и сумел принять вертикальное положение. Другой рукой оперся о край стола.
    — Ты — придурок, да? — Спокойствие шнифера еще больше распалило Яниса. — Ты не понял, что я тебе сказал? Или ты намеренно ищешь смерти?
    Разгуляй хмуро взглянул на него исподлобья.
    — Нет, не ищу. Я, напротив, очень люблю жизнь, но и страха перед смертью я тоже не испытываю. Только какой вам понт меня убивать? Статуэтка от этого не появится. Я не прав?
    — Прав, — сдержанно признал Янис. — Убивать мы тебя не будем. А вот сделать тебя калекой на всю оставшуюся жизнь нам вполне по силам.
    — Не вопрос, — Разгуляй потер ушибленную челюсть и откусил еще колбасы. — Только за каждый удар вам еще ответить придется, ребята. Попозже. Когда я буду чуть трезвее. И один должок к тебе, мордастый, я уже имею.
    Колпак выразительно крякнул.
    — Дай я с ним поговорю, шеф. По-свойски.
    — Не надо, — Янис поднял вверх руку. — Я сам справлюсь. Этот понтярщик считает себя жутко крутым… Ну, так сейчас мы выясним, насколько это соответствует действительности.
    Рукоятка «браунинга» вновь устремилась Разгуляю в лицо, но тому каким-то чудом удалось уклониться. Более того, нырнув Янису под руку, шнифер сумел поймать противника на противоходе и ударить его локтем под ребра. Тычок получился не слишком болезненным во многом благодаря тому, что прошел по касательной. Янис сделал шаг назад и выбросил вперед ногу. Носок его ботинка с глухим звуком погрузился Разгуляю в живот. Нога лишь на мгновение коснулась пола, а затем вновь взвилась вверх. На этот раз удар пришелся в голову. Разгуляй рухнул на пол как подкошенный. Янис приблизился к нему, двинул по ребрам, а затем поставил подошву ботинка поверженному на кадык. Слегка надавил.
    — Где статуэтка, ублюдок?
    Разгуляй что-то промычал и ухватил Яниса пальцами за щиколотку. Попытался оторвать его ногу от своего горла. Попытка не увенчалась успехом. Подскочивший справа Колпак азартно нанес лежачему два удара ногой подряд. Последний пришелся Разгуляю по лицу. Из рассеченной губы брызнула кровь. Янис сам убрал ступню. Шнифер откатился на метр в сторону и замер, лежа на животе.
    Колпак убрал пистолет и достал вместо него тот самый армейский нож, который час назад был успешно опробован на Скелете.
    — Пощекочем его перышком? — предложил браток.
    — Подожди.
    Янис вновь приблизился к распластанной жертве, оседлал его верхом и, схватив за волосы, сильно оттянул голову назад. Кровь струилась у Разгуляя по подбородку, но он не издал ни единого стона.
    — Мы умеем развязывать языки, сучонок, — Янис шептал Разгуляю в самое ухо. — Так что, если не хочешь продлить себе мучения, можешь начинать колоться прямо сейчас. Куда ты дел статуэтку?
    — Ты что, тупой? — Разгуляй сплюнул кровавый сгусток, но до пола тот не долетел. Повис на вороте его ветровки. — Я тебе русским языком сказал — потерял. Такого не бывает, что ли?
    — Я тебе не верю.
    — Твои проблемы…
    Янис ударил его лицом об пол. Затем вновь оттянул голову Разгуляя назад и еще раз резко опустил его. Хрустнула сломанная носовая перегородка. На лбу молодого человека появилась налитая красным цветом гематома.
    — Где она?
    — Пошел ты на хер…
    — Вот урод!
    Янис отпустил волосы шнифера, вытер попавшие ему на пальцы кровавые крапинки о куртку молодого человека и поднялся во весь рост. Колпак, поигрывая ножом, следил за каждым движением шефа, ожидая от того нужно сигнала. Но Янис продолжал молчать.
    — Давай откромсаем ему палец, — проявил инициативу Колпак. — Для начала. А там посмотрим. Глядишь, он посговорчивее окажется. А нет, так пальцев у него вон сколько. Нам-то торопиться некуда. Что скажешь, шеф?
    — Не здесь, — Янис покачал головой. — Тащи этого ублюдка в машину. Привезем его в особняк, спустим в подвал и там уже приступим к детальному обсуждению.
    — Понял, — Колпак нагнулся и дернул Разгуляя за куртку. — Поднимайся, козел. Поедем кататься.
    Разгуляй только приподнялся на локтях, вскинул голову и со злостью посмотрел братку в лицо.
    — Я тебе яйца оторву, сука, — негромко произнес он. — Может, не сегодня, но обязательно оторву. Запомни…
    — Чего ты с ним перетираешь? — подогнал подручного Янис. — Поднимай и тащи в тачку, я сказал.
    Колпак подхватил Разгуляя под мышки и рывком поставил на ноги. Тот дернулся, но браток направленным тычком ударил его по почкам. Тело заметно обмякло.
    — Помоги мне, — обернулся Колпак.
    Янис негромко выматерился, но на просьбу откликнулся.
    Вдвоем они выволокли Разгуляя из квартиры, спустили по лестнице вниз и забросили на заднее сиденье машины. Колпак разместился рядом с пленником. Янис сел за руль внедорожника. Автомобиль резво сорвался с места. Разгуляй привалился плечом к боковому стеклу и, как смог, стер с лица кровь рукавом куртки. На поврежденной скуле уже проступил красноватый синяк и появилась небольшая припухлость. Ребра тоже отзывались при каждом резком движении тупой болью.
    — Готов к испытаниям, герой? — Колпак слегка толкнул пленника локтем. — Кстати, хорошо, что ты вмазанный. Это смягчит тебе болевые ощущения. Зато каково будет завтра!.. Не завидую, — браток покачал головой. — Не хочешь поговорить?
    Ответом ему было гробовое молчание. Незаметно для своих «конвоиров» Разгуляй осторожно потянул на себя ручку дверцы. Запорный механизм был заблокирован. Братки благоразумно лишили его возможности к бегству. А оказать силовое сопротивление шнифер сейчас был не в состоянии. Преимущество в силе было на стороне противника. Он поднял руку и коснулся сломанного носа. Кровь продолжала капать на разбитые губы и на подбородок.
    — Больно? — с наигранным участием поинтересовался Колпак. — Ничего. Потерпи. То ли еще будет.
    — Кончай с ним трепаться, — осадил подчиненного Янис. — Лучше следи внимательно, как бы он какой фортель ни выкинул.
    — Все в порядке, шеф. Никуда он у меня не денется.
    Джип вырвался на загородную трассу, проехал не более трех километров и вошел в первый встречный поворот. Разгуляй попробовал пошевелиться и тут же получил новый удар по почкам. Похоже, Колпак знал, как и куда бить.
    — Ты — покойник, — стиснув зубы, мрачно бросил Разгуляй.
    — Странно слышать это от тебя, — браток рассмеялся.
    Автомобиль остановился в тени раскидистой ивы, и Янис заглушил двигатель. Сквозь тонировку стекла пленник мог видеть внушительных размеров трехэтажный особняк, огороженный кирпичным забором.
    — Пошли, — скомандовал Янис.
    Колпак ухватил Разгуляя за плечо и потянул на себя. Выволок его из машины. Исключительно для профилактики, нежели с какой-то иной целью, он резко и ощутимо двинул молодому человеку по ребрам, а потом снова по почкам. Ноги Разгуляя предательски подкосились, и он стал оседать на траву. Янис возник рядом и вновь помог Колпаку поддержать пленника. Они потащили его к воротам.
    Охранник на входе открыл калитку, и Разгуляя внесли на территорию.
    — Сразу в подвал? — спросил Колпак.
    — Ну, а куда же? — отозвался Янис. — Не на травке же ему тут валяться?
    Они двинулись по направлению к дому, но парадное крыльцо осталось чуть в стороне, и Янис взял курс на ворота гаража.
    — Я могу подвезти тебя, если хочешь, — голос Мелихова, появившегося в дверях особняка, заставил Яниса и его подручного приостановиться.
    — В этом нет необходимости. Я вполне могу доехать и сама.
    Принцесса первой вышла на крыльцо, откинула со лба белокурые локоны и закрепила их в таком положении солнцезащитными очками. На ней было коротенькое платьице в стиле тридцатых годов, подпоясанное широким поясом, выгодно подчеркивающим осиную талию. Мелихов следовал за ней, заложив руки в карманы брюк. Девушка спустилась на две ступени вниз и заметила справа Яниса в сопровождении двух мужчин. Одного из них Принцессе уже доводилось видеть прежде. Он состоял в подчинении у Яниса. А что касается третьего человека, то назвать его спутником двух первых можно было с большой натяжкой. Янис с подручным волокли его силой. Из разбитого носа пленника на дорожку капали крупные капли крови. Принцесса ахнула от неожиданности. Разгуляй поднял голову, и их глаза встретились.
    Несмотря на свое нынешнее плачевное состояние, шнифер смог узнать девушку. Не так уж много времени прошло с того момента, как он угодил под колеса ее автомобиля. Разгуляй даже попытался приветливо улыбнуться недавней знакомой, но разбитые губы отказались его слушаться.
    Глаза Принцессы округлились от изумления. Видно было, что она тоже узнала его.
    — Господи, — тихо произнесла она. — Ведь это…
    Мелихов поспешно взял девушку под руку и потянул ее в сторону.
    — Пойдем, милая, — откашлявшись, буркнул он. — Тебе не нужно в это вмешиваться. И не нужно обращать внимания. Это чисто мужские дела и… В общем, не бери в голову. Я все объясню.
    При этом он адресовал Янису такой гневный взгляд, что начальник СБ почувствовал себя крайне неуютно. Не нужно было им с Колпаком останавливаться…
    — Че ты застыл? — гаркнул он на подручного. — Топай давай уже.
    Колпак поспешно двинулся вперед, увлекая за собой Разгуляя. Принцесса хотела еще раз обернуться в их сторону, но Геннадий Геннадьевич мягко удержал ее за подбородок.
    — Я объясню, милая, — повторил он.
    Янис и Колпак с пленником на плечах скрылись за торцевой частью здания. Послышался лязг отъезжающей в сторону металлической створки гаражных ворот. В глазах Принцессы застыл испуг и непонимание происходящего.
    — Гена, — выдохнула она. — Это… Это уже слишком, Гена. Человек, которого сейчас…
    — Он — вор, милая, — поспешно произнес Мелихов первое, что пришло ему в голову.
    — Вор?
    — Да. Многие люди считают себя вправе поживиться за чужой счет… Но вот для таких случаев как раз я и держу службу безопасности.
    По взгляду Принцессы, которым она наградила Геннадия Геннадьевича, освобождаясь от его рук, было понятно, что она не шибко поверила такому простому объяснению. Мелихов нервно закусил губу.
    — Так, может, тебя все-таки подвезти?
* * *
    — Родж!..
    Кента насторожил тот факт, что дверь квартиры была распахнута настежь. Он остановился на пороге и прислушался.
    — Роджер!
    Никакого ответного оклика не последовало. Не разуваясь, Кент прошел в комнату. Осмотрелся. По спине невольно побежали мурашки. Рядом со столом, заваленным разнообразными яствами, на полу красовалось еще свежее кровавое пятно. От него в направлении Кента тянулась россыпь капелек поменьше. В полутьме прихожей он как-то сразу не заметил ничего подобного. Включив свет, он теперь пригляделся более внимательно. Так и есть. Кровавые капли достигали входного порога…
    Скорее интуитивно, чем по какой-то определенной причине, Кент резко распахнул дверь в ванную комнату. Непрозрачная полиэтиленовая шторка была задернута. Шагнув вперед, Кент протянул руку и рывком сдвинул ее в сторону. Тут же почувствовал накатывающий к горлу приступ тошноты.
    Роджер лежал в ванной лицом вверх с широко распахнутыми глазами. Вернее, с одним распахнутым глазом. Вместо второго зияло обугленное пулевое отверстие. Кто бы ни произвел этот выстрел, работу свою он выполнил профессионально. На щеке просматривалась едва различимая тонкая струйка крови. Кенту не нужно было проверять наличие пульса у старого приятеля. С первого взгляда было понятно, что Роджер мертв.
    Превозмогая рвотный рефлекс, Кент склонился над ванной и осторожно приподнял руку Роджера. Следов крови в ванной не было. А это значило, что то пятно в комнате принадлежало кому-то другому. Как и капли в прихожей. Но кому? Может, Роджеру удалось перед смертью ранить одного из нападавших? И кто, черт возьми, эти нападавшие? Кента захлестнула волна неконтролируемой ярости.
    Развернувшись, он вышел из ванной и вернулся в комнату. Однако ничего такого, что могло ускользнуть от его внимания в первый раз, обнаружить Кенту не удалось. С гулко бьющимся сердцем он покинул квартиру и плотно прикрыл за собой дверь. Рука сама потянулась к висевшему на поясе мобильнику. Разгуляй! Это был первый человек, позвонить которому Кент посчитал жизненно важным. Но такой возможности попросту не существовало. Энергично спускаясь вниз по лестнице, он набрал номер Пита.
    — Алле!
    — Где ты сейчас, Пит?
    — На работе.
    Это словосочетание явно далось Питу не без доли смущения, но в своем нынешнем состоянии Кент не стал заострять на данном факте излишнего внимания.
    — Мне надо срочно с тобой увидеться.
    — Что? Прямо сейчас?
    — Да. Можешь вернуться домой? — Кент уже покинул подъезд, пересек небольшой дворик и вышел на оживленную улицу. Огляделся в поисках такси. — Я подъеду к тебе минут через пятнадцать.
    — Ну, не знаю… — замялся Пит. — Я могу попробовать отпроситься у старшего, хотя не уверен, что он меня отпустит. Слушай, а ты не мог бы подъехать сюда, Кент? Я объясню тебе, как меня найти.
    — Нет, не стоит. Езжай домой, Пит.
    — Да что случилось-то? Объясни толком.
    — Роджер мертв, — коротко ответил Кент.
    Из-за поворота вывернула желтая «Волга», и он призывно взмахнул рукой. Машина тут же прижалась к обочине. Ни слова не говоря, Кент помахал перед лицом водителя стодолларовой купюрой и плюхнулся на пассажирское место.
    — Как мертв? Почему?
    — Его убили.
    — Кто?
    — Ты меня об этом спрашиваешь? — вскинулся Кент. — Я при этом не присутствовал.
    — Черт! В ментовку позвонил?
    Кент откровенно опешил от подобного вопроса. Прежде за Питом никогда не водилось такого тугоумия.
    — Ты сам-то понял, о чем сейчас спросил? — откликнулся он после паузы. — Короче, кончай трепаться, отпрашивайся со своей долбаной работы и жми до хаты. Я буду тебя ждать. Встретимся и все обсудим.
    — Хорошо, — сдался Пит.
    Кент нажал кнопку рассоединения и повесил мобильник обратно на пояс. Таксист по-прежнему не торопился трогать машину с места.
    — Чего мы стоим? — Кент развернулся к нему лицом.
    — Деньги я видел. А куда ехать-то?
* * *
    — Вы в своем уме, дебилы? — Мелихов переступил порог полуподвального помещения и грозным взглядом уперся сначала в Яниса, затем перевел его на Колпака и в заключение сфокусировал на привязанном к стулу Разгуляе. — Можно же было тащить его через черный ход! Я сто раз предупреждал. У меня и так в последнее время не ахти как складываются с ней отношения, а после того, что она увидела… Черт! Где была твоя голова, Янис?
    — Извини, Ген, — виновато потупился тот. — В натуре накладочка вышла. Но кто же мог знать? Вероятность такого совпадения мизерная, и мы…
    — Ладно, замнем для ясности, — Мелихов тяжело вздохнул. — Только впредь никаких совпадений. Даже самых мизерных. Поняли меня? Кто это такой?
    Разгуляй был без сознания. Он сидел на стуле, уронив голову на грудь, и если бы не стягивающие его тело веревки, шнифер непременно завалился бы на пол. Разорванная в лоскуты майка грязными тряпицами свисала с плеч. Синяки и кровоподтеки на груди служили свидетельством того, что Янис со своим подручным не теряли времени даром. Не в лучшем состоянии было и лицо Разгуляя с гематомой на лбу и свернутым набок носом.
    — На этого человека указал нам Скелет, — пояснил Янис. — Он сказал, что статуэтка после ограбления осталась у него.
    — Ну, и? — поторопил начальника СБ Геннадий Геннадьевич.
    — А этот хмырь утверждает, что потерял ее.
    Мелихов подобрался.
    — То есть как это потерял?
    — Да в мозги он нам срет, Гена, — с закатанными по локоть рукавами, что позволяло выставлять на обозрение крепкие накачанные руки, Янис выглядел в этот момент особенно грозно. — Стопудово. Припрятал он ее где-то, а теперь упрямится, как последний осел. Цену набивает, короче.
    — На что же он рассчитывает? — удивился Геннадий Геннадьевич. — Что мы от него отступимся?
    — Да хрен его знает, — Янис пожал плечами. — Я же говорю, упрямый кадр попался. Может, он здравомыслием не особо страдает, а может… Короче, я не могу понять его мотивов. Но мы его все равно расколем, Ген. Не сомневайся. Не сегодня, так завтра. Деваться-то ему реально некуда.
    Мелихов прошел вперед, остановился напротив Разгуляя и пригляделся к нему более внимательно, заложив руки за спину. Слегка покачнулся на носках.
    — Как его погоняло? — спросил он.
    — Разгуляй.
    Янис, как по команде, возник рядом. Колпак за все время их разговора старался держаться в стороне и после случившегося у крыльца инцидента избегал лишний раз попадаться Геннадию Геннадьевичу на глаза.
    — Приведите его в чувство, — распорядился Мелихов.
    Янис подал молчаливый знак подручному. Колпак нагнулся и подхватил с пола наполовину наполненное ведро с водой. Шагнув к Разгуляю, он одним стремительным движением окатил его с головы до ног. Пленник зашевелился, и с его губ сорвался приглушенный стон. Мелихов ждал, пока Разгуляй сможет поднять голову. Это случилось секунд через тридцать. Правый глаз шнифера заплыл, и он смог взглянуть на Геннадия Геннадьевича только одним левым.
    — Мелихов… — едва слышно произнес он.
    Геннадий Геннадьевич удивленно приподнял брови.
    — Значит, знаешь меня? — в голосе практически не было вопросительных интонаций. — Это хорошо… Это, может быть, вразумит тебя. Послушай, — Мелихов придвинул второй стул и сел на него. В руках у него появился серебряный портсигар. — Вещь, которую вы со Скелетом украли в Художественном музее, предназначалась мне, Разгуляй. Я был заказчиком на нее.
    — Ясно, — язык у Разгуляя ворочался с большим трудом. — Я и не знал, что вы такой большой ценитель искусства… Кстати, можно вопрос?
    — Задавай.
    Мелихов раскрыл портсигар и предложил Разгуляю угоститься. Тот согласно кивнул. Геннадий Геннадьевич подался вперед и вставил сигарету шниферу в рот. Поднес зажигалку. Разгуляй жадно затянулся разбитыми в кровь губами, закашлялся и чуть не выронил сигарету. Мелихов тоже закурил. Янис и Колпак недоуменно переглянулись.
    — Ну? — поторопил Геннадий Геннадьевич своего собеседника.
    — Кто сделал эту статуэтку? — спросил Разгуляй.
    — А тебе зачем?
    — Просто интересно. Выглядит она не слишком шедеврально.
    — Это такой стиль, — Мелихов улыбнулся. — А создал ее Врубель. Говорит о чем-нибудь такая фамилия?
    — Ну, еще бы! — Разгуляй снова затянулся. — Только я не знал, что он и ваял тоже.
    — Талантливый человек талантлив во всем, — философски изрек Геннадий Геннадьевич. — Но ты верно заметил, Разгуляй. Ваял Врубель редко. Потому эта статуэтка и имеет столь высокую ценность. Понимаешь?
    Разгуляй кивнул.
    — Так где она? — Мелихов подался вперед.
    — Не знаю. Я уже сказал этим долбокам, что потерял ее. А они мне не верят.
    — И правильно делают, — Геннадий Геннадьевич слегка нахмурился. — Мне, знаешь ли, Разгуляй, тоже в это не особо верится. Потерять такую статуэтку!.. Это же невозможно.
    — Мой пример доказывает обратное, — Разгуляй криво усмехнулся.
    — То есть не отдашь нам ее?
    Мелихов резко захлопнул портсигар и убрал его обратно в карман. Янис решительно двинулся вперед.
    — Отдавать нечего. Извиняйте, пацаны.
    Сигарета вылетела изо рта Разгуляя, когда кулак Геннадия Геннадьевича с неприятным на слух чавкающим звуком впечатался ему в лицо. Голова пленника откинулась назад. Перемешанная с кровью слюна веером брызнула на ближайшую стену.
    — Хочешь, чтобы мои люди выпустили тебе кишки и намотали их вокруг шеи? — Мелихов поднялся на ноги. — Ладно. Это можно устроить. Но в конечном счете тебе все равно придется сдаться, щенок.
    Колпак выхватил из-за пояса армейский нож. Мелихов критически смерил братка долгим взглядом, а затем покачал головой.
    — Не так быстро, — сказал он, направляясь к выходу из подвального помещения. — Дайте ему время все хорошенько обдумать. Мне не кажется, что этот парень настолько глуп.
    — Не резать его? — Колпак, казалось, был разочарован.
    — Поработайте с ним еще минут пять, — Мелихов обернулся от порога. — А потом оставьте здесь на пару-тройку часов. Но чтобы он был в сознании. Если к вечеру решение молодого человека не изменится, приступим к более убедительным мерам воздействия. Все ясно?
    — Как дважды два, — Колпак расплылся в улыбке.
    Янис ничего не ответил. Он только еще выше закатал рукава своей рубашки, когда Геннадий Геннадьевич вышел из помещения и цоканье его каблуков смолкло где-то в дальней части гаража.
    — С тобой по-хорошему, козел, а ты — скотина скотиной, — обратился он к Разгуляю, хрустнув суставами пальцев. — С уважением надо к людям относиться. Тогда и они тебе тем же отплатят.
    — Да пошел ты со своими проповедями, — Разгуляй сплюнул через губу. — Тоже мне Илия нашелся…
    Сокрушительной силы удар в челюсть заставил Разгуляя опрокинуться назад вместе со стулом.
    — Поднимай его, Колпак, — мрачно произнес Янис. — Я только начал разминаться. Сам-то не хочешь поучаствовать?
    — Ну, почему же? — браток зашел с противоположной стороны, схватился за спинку стула и вернул пленника в прежнее положение. — Я с удовольствием.
    — Только не переусердствуй. Мелихов сказал, чтобы он в сознании был.
    — Да ладно! Что я — дилетант какой-нибудь? Не первый год замужем.
    Колпак грозно надвинулся на Разгуляя.
* * *
    — Мы не можем просто взять и проигнорировать этот факт, Пит, — Кент стоял спиной к собеседнику и с завидной спартанской невозмутимостью наблюдал за проплывающими по небу редкими облаками. — Роджер был одним из нас. Когда я говорю «одним из нас», я имею в виду нашу старую компанию. И считаю, что его убийство — это вызов нам всем. Вызов, который мы обязаны принять…
    На протяжении последних пятнадцати минут говорил только Кент. Сначала он мерил шагами пространство тесной кухоньки на квартире своего старого приятеля, потом остановился у окна. Видно было, что внешнее спокойствие дается Кенту не так просто, как ему хотелось бы показать. Пит не произносил ни слова. Он сидел за столом молча, поставив подбородок на два сложенных столбиком кулака, и смотрел в одну точку.
    — Оле все это не понравится… — невразумительно буркнул он себе под нос.
    — Что? — его бормотание заставило Кента обернуться.
    — Ничего. Просто я хочу сказать… Я не смогу ответить сейчас ни на какой вызов. У меня свадьба на носу, Кент.
    — Роджера убили, — с нажимом произнес тот.
    — Да, я понял. Мне очень жаль, — Пит распрямился. — Но я отошел от дел. Пойми это. У меня теперь совсем другая — новая жизнь. Постарайся войти в мое положение. Я могу помочь только советом или чем-то еще в этом роде. Но действием… Нет. Тут я пас.
    — Я не узнаю тебя, Пит.
    Хозяин квартиры пожал плечами.
    — Все меняется. Изменился и я.
    Глаза Кента потухли.
    — Я думал, что понятие дружбы неизменно. Но, видно, я ошибся, — он выудил из кармана увесистое портмоне, отсчитал несколько купюр и веером разложил их на столе перед Питом. — Это тебе.
    — Мне? За что?
    — Подарок. На свадьбу. Но присутствовать я на ней не буду. Передавай привет невесте. И давай будем считать, что разговора между нами не было. Лады?
    Кент уже шагнул к двери, когда Пит стремительно поднялся на ноги, чуть не опрокинув стол. Банкноты упали и рассыпались по полу.
    — Да постой ты, Кент, — он преградил другу путь. — Кончай выпендриваться, а? Я серьезно ведь с тобой разговариваю. Почему ты не хочешь понять?.. Думаешь, я трясусь за собственную шкуру? Черта с два! Ты сам прекрасно знаешь, что когда дело доходит до разборок, то уязвимым местом становятся близкие люди. Сколько уже было таких случаев? Ты уехал — и не в курсе, что тут происходило. Я опасаюсь за Олю, Кент. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось… Я же люблю ее, черт возьми! Действительно, люблю!
    — Ладно, — Кент уронил взгляд. — Ты сказал, можешь помочь советом. Кто, по-твоему, мог ухлопать Роджера?
    — Не знаю. Хотя… Тут ко мне недавно наведывался Шкет и рассказал кое-что о своих делах. Просил помочь ему перевести деньги за кордон. Хочет линять из страны. С тобой тоже собирался встретиться и потолковать на эту тему. Он был жутко напуган, Кент. Может, все это вещи одного порядка?
    — Кого он боялся?
    — Яниса.
    — Кто это?
    — Этот человек работает на Мелихова, — объяснил Пит. — Начальником службы безопасности или что-то в этом роде. Костолом, одним словом. Мелихова-то ты знаешь?
    — Приходилось слышать.
    — Ну, вот…
    Звонок в дверь заставил Пита резко замолчать. Он нервно бросил взгляд на часы и пожал плечами. Этот жест означал, что никаких гостей в это время он не ждал, и данное обстоятельство само по себе было настораживающим. Кент остался спокоен, как и прежде. Шагнув к буфету, он выдвинул верхний ящик и достал из него увесистый кухонный нож. Сунув его в карман в брюк, он двинулся в прихожую. Пит держался за спиной приятеля.
    Приблизившись к двери, Кент посмотрел в глазок, а затем уже быстро щелкнул замком.
    — О! И ты здесь? — Готспер перешагнул порог и сам прикрыл за собой дверь. Его обычно аккуратно прилизанные волосы растрепанной прядью падали на лоб. Модная рубашка расстегнута почти до самого пуза. — Это хорошо. Есть серьезный разговор, парни.
    — Почему здесь? — негромко произнес Пит, но его риторического вопроса никто не расслышал.
    Не разуваясь, Готспер прошел в комнату и плюхнулся в глубокое низко посаженное кресло. Полы его пиджака распахнулись, и Кент заметил заткнутое за пояс огнестрельное оружие.
    — Что случилось?
    — У нас проблемы. Жесткие проблемы, — Готспер потянулся в карман за сигаретами. — Я подумал, что вас это тоже касается, так как в деле по воле Скелета оказался замешан Разгуляй.
    — Разгуляй? — переспросил Кент. — Это как-то связано с вашим ограблением? Да?
    — Да. Мы спалились. Или почти спалились, — Готсперу пришлось несколько раз щелкнуть зажигалкой, прежде чем ему удалось высечь огонь и прикурить сигарету. — Варана убили на месте. Статуэтка осталась у Разгуляя. Где он сам, я не имею ни малейшего представления. Скелет отправился к заказчику разруливать ситуацию и пропал. Мне это совсем не нравится… Я дежурил у дома Роджера, когда там появились эти ублюдки. Пришлось свалить оттуда. Уверен, они ищут Разгуляя. Вопрос: как они могли узнать о нем? Ответ: только от Скелета. А Скелет не станет распускать язык просто так, за здорово живешь. Это наводит на определенные размышления. Верно? На невеселые размышления…
    Речь Готспера была быстрой и отрывистой, но Кент сумел уловить главное.
    — Какие ублюдки появились у дома Роджера? — спросил он.
    Готспер глубоко затянулся, а затем выпустил дым в потолок.
    — Янис с двумя гориллами.
    Кент коротко оглянулся на Пита. Тот застонал, как от острого приступа зубной боли. Кивнул. Дескать, а я тебе о чем толковал. Кент снова обратил взгляд на сидящего в кресле Готспера.
    — Кто был вашим заказчиком? Мелихов?
    — Он самый. Полагаю, мы в полном дерьме, ребята. Именно «мы». Лодка у нас теперь общая. Одна на всех…
    — Роджера убили, — глухо произнес Кент.
    Готспер покачал головой.
    — Я в этом не сомневался.
    — Какого черта ты уехал оттуда?
    — А что я мог сделать? У меня и ствола-то с собой не было. Теперь есть… Новые действия со стороны Яниса не заставят себя долго ждать. Можешь быть в этом уверен, Кент. Если эта сука берет след, то…
    — Где Разгуляй?
    — Я не знаю.
    — Ладно, — тень легла на лицо Кента. Он отступил от Готспера, вынул из кармана кухонный нож и передал его хозяину квартиры. — Нам понадобятся все силы, какие мы сможем собрать. Созвонись с Громилой и Шкетом, Пит. Пусть приезжают сюда. Чем быстрее, тем лучше.
    Пит сухо откашлялся.
    — Может, встретимся все на нейтральной территории? — предложил он.
    — Успокойся, — отмахнулся Кент. — Это не займет много времени. Оля у тебя все равно еще на работе. Давай, звони им. Сейчас нам дорога каждая секунда. Готспер прав. Противник не будет прохлаждаться. Кстати, — он снова сфокусировал взгляд на выглядывающей из-под пиджака Готспера рукоятке пистолета, — стволы достать сможешь? Хотя бы один. Для меня.
    Готспер подумал секунду, а затем согласно кивнул:
    — Без проблем.
    Пит со вздохом выудил из нагрудного кармана рубашки мобильник. Белый курсор на широком дисплее заскользил вниз в поисках нужных номеров телефона. Первым отыскался номер Громилы. Пит нажал кнопку вызова.
* * *
    Просматривая предоставленные ему списки коллекционеров, Чертышный невольно споткнулся взглядом об одну фамилию. Мелихов. Подполковник нахмурился. Сделав очередной глоток зеленого чая из большой черной кружки, он оторвался от бумаг и некоторое время сосредоточенно смотрел прямо перед собой, созерцая некую абстрактную точку. Присутствие известного в городе криминального авторитета среди коллекционеров произведений искусства, мягко говоря, наводило на серию неприятных размышлений. Да и вообще, в последнее время эта фамилия мелькала слишком уж часто. Расстрелянная за городом группа катал «пощипала» казино, принадлежащее Мелихову, затем был убит пропавший управляющий «Золотого Скарабея», который тоже работал на Геннадия Геннадьевича. А теперь еще и это… Неужели Мелихов имеет непосредственное отношение к ограблению музея минувшей ночью? Такой вариант Чертышный исключать не имел права. Более того, ему показалось логичным провентилировать ситуацию в данном направлении. Сделать на Мелихове основной упор.
    Рука подполковника вновь потянулась к кружке, но замерла в воздухе, так и не завершив начатой траектории. Вспомнился вчерашний разговор с Игорем Гадецким. Описание напавшего на него человека уже тогда показалось Чертышному отдаленно знакомым. В память намертво впечаталась упомянутая золотая фикса.
    Подполковник стремительно поднялся из-за стола и подсел к соседнему, на котором красовался плоский экран компьютерного монитора. Набрав на клавиатуре необходимый код доступа, Чертышный запросил досье на Геннадия Мелихова. Нужный файл выплыл уже через десять секунд. Чертышный открыл его. Двигая курсор вниз, он нашел имеющиеся в деле снимки. Вывел их на экран в полном масштабе. Просматривая один за другим, подполковник наткнулся на тот, где Геннадий Геннадьевич был запечатлен в обществе невысокого, но крепкого телосложения шатена с массивным скуластым лицом. Чертышный знал этого человека. Он выполнял при Мелихове функции начальника СБ. Бывший уголовник по кличке Янис. На выбранном подполковником снимке Янис открыто улыбался, глядя в объектив. Чертышный увеличил изображение так, чтобы в кадре остался только рот начальника СБ. Один из передних зубов в верхнем ряду был золотым. Чертышный прищелкнул языком. И как он сразу не подумал об этом человеке? Уж ему-то как раз стоило заинтересоваться этим в первую очередь…
    Оставив на экране лицо Яниса, Чертышный вернулся к рабочему месту и взял со стола мобильник. Набрал нужный номер.
    — Игорь, привет. Это я. Слушай, ты можешь зайти ко мне сегодня?
    — А что такое? — настороженно отозвался Гадецкий на том конце провода.
    С уст подполковника едва не сорвалась информация о смерти Сандаева и его молоденькой сожительницы, но оперативник вовремя остановил себя. Не стоило нервировать и без того находящегося на пределе собеседника раньше времени.
    — Я хочу показать тебе одну фотографию, — сдержанно ответил он. — Может, ты сумеешь опознать человека.
    — Роман, я…
    — Я просто покажу тебе снимок, — поднажал Чертышный. — Ничего больше делать тебе не придется. Расслабься, Игорь. Скажешь, он это или не он, а потом я отпущу тебя на все четыре стороны. Договорились?
    — Хорошо. Я подъеду, — сдался Гадецкий.
    — Когда?
    — Давай через час.
    — Давай. До встречи.
    Чертышный нажал кнопку отбоя. Когда он говорил, что не станет эксплуатировать Игоря больше ни по каким вопросам, подполковник не врал. Если Гадецкий только опознает Яниса как человека, интересовавшегося погибшей Маргаритой Назаровой, Чертышный сумеет достать подручного Мелихова по собственным каналам…
    Мобильник в руке завибрировал, и подполковник машинально ответил на вызов, даже не посмотрев на дисплей.
    — Да!
    — По-твоему, я должна ждать? — раздался в трубке мелодичный женский голос. — У меня еще куча дел на сегодня, и, если ты так занят, что не можешь пообедать со мной, я лучше поеду. Ладно?
    — Нет-нет, подожди, — Чертышный сверился с наручными часами и мысленно выругался. — Я просто закрутился. Извини. Где ты сейчас?
    — Внизу, в кафетерии.
    — Я сейчас спущусь.
    Выключив компьютер и закрыв кабинет на ключ, Чертышный бегом спустился по лестнице, вышел из здания управления и размашистым шагом направился к находящемуся на противоположной стороне улицы летнему кафе. Принцесса сидела за столиком у самого входа, небрежно листая меню.
    — Привет, — подполковник сел напротив и поморщился от неожиданного приступа боли под ребрами.
    — Здравствуй, — девушка отложила меню. — Болит?
    — Да, иногда. Ничего страшного. Ты уже сделала заказ?
    — Нет. Я выбрала для себя, но ничего еще не заказывала. Не знала, что тебе можно, а чего нельзя.
    — Мне почти ничего нельзя, — с вымученной улыбкой вздохнул Чертышный. — Я съем первое и попью чаю. А ты?
    Принцесса не ответила. Обернувшись, она подняла руку, и девушка-официантка живо устремилась к их столику.
    — Принесите нам лапшу на курином бульоне, стейк с рисом, крабовый салат и кофе, — скороговоркой заказала она.
    — И чай, — напомнил Чертышный.
    — И чай. Зеленый?
    Подполковник кивнул.
    Официантка еще раз повторила вслух все, что было заказано, дождалась от Принцессы подтверждения и удалилась. Некоторое время над столом висела абсолютная тишина.
    — Ну? — Принцесса достала из сумочки сигареты и закурила. — Зачем ты хотел меня видеть? Предупреждаю сразу — если это старая песня, я не хочу ничего слушать. Особенно сейчас…
    — Почему именно сейчас? — насторожился Чертышный.
    Принцесса закусила губу. Видно было, что ее мысли витают где-то далеко отсюда. Ее словно подтачивал какой-то внутренний червь, и подполковнику хотелось знать причину такого ее состояния. Но спрашивать об этом напрямик не имело смысла. Девушка только закроется от него еще больше.
    — Боюсь, ты был прав, — неохотно произнесла она и тут же щелкнула зажигалкой, прикуривая. — Я сильно ошиблась в Мелихове. В последние дни у меня зарождались все большие и большие подозрения, а сегодня… Сегодня я увидела нечто такое, что окончательно убедило меня в правоте твоих слов. Он — законченный подонок. Ты доволен?
    — Нет.
    — Странно, — Принцесса дернула плечами. — Я думала, ты будешь ликовать.
    — С чего бы это?
    — Ну, как же? Ты прав, я ошибалась…
    — Я не злораден.
    — И на том спасибо.
    — И что же теперь? — Чертышный, не отрываясь, смотрел ей в глаза.
    — А что теперь? — Принцесса пустила вверх тонкую струю дыма. — По-моему, теперь все предельно ясно. У меня нет никакого другого выбора. Жить с таким человеком не стану. Не смогу…
    — Уйдешь от него?
    — Да. Но сначала… — она замолчала и вновь погрузилась в себя.
    — Что «сначала»? — Чертышный почувствовал, что начинает нервничать.
    — Тебя это не касается, — ответила девушка. — Мое дело — это только мое дело. Я и так уже слишком разоткровенничалась с тобой. Зачем ты звонил? Я так и не поняла.
    Подполковник сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек из него конверт. Бросил на стол. Принцесса только проводила его взглядом, но к конверту не притронулась.
    — Твои документы, — прокомментировал Чертышный. — Прислали из института по почте. Я подумал, они могут тебе понадобиться.
    — И это все? — Принцесса подалась вперед и жестко раздавила окурок в пепельнице. Подполковник не мог не отметить ее нервозного состояния, но от каких-либо замечаний на эту тему предпочел воздержаться. — Мы встретились только из-за этих документов?
    — Ну, еще пообедать.
    — Пообедать я могла в любом другом месте. Поприличнее. И без тебя…
    Чертышный проглотил эту грубость. Рука было потянулась к заветному контейнеру с капсулами, но он сдержал себя. Пить при ней биодобавки казалось ему малопикантным.
    — Я хотел спросить тебя про Мелихова… Он ведь — коллекционер?
    — Нет! — взгляд Принцессы сделался совсем ледяным. — Никаких вопросов про Мелихова. Ясно? Я не буду на них отвечать. Если ты хочешь, чтобы мы хоть одну трапезу досидели с тобой до конца, давай помолчим. Или поговорим на отвлеченные темы. Например, про погоду. Ты заметил, какое жаркое выдалось в этом году лето?
    — Заметил.
    Она вела себя сегодня особенно странно, и, вероятно, для этого были какие-то причины. Однако подполковник предпочел сдаться. Ему не хотелось нервировать девушку еще больше.
    К их столику двинулась официантка с подносом.

Глава 8

    Створка ворот плавно отъехала влево, пропуская «Опель» Принцессы на территорию особняка. Охранник посторонился, но девушка остановила автомобиль и сама поманила его пальцем. Парень приблизился к приспущенному боковому стеклу, придерживая рукой висящий на плече автомат.
    — Геннадий Геннадьевич здесь?
    Охранник не мог видеть ее глаз за солнцезащитными очками.
    — Уехал минут сорок назад.
    — А ваш начальник?
    — Его тоже нет.
    — Ясно. Спасибо.
    Отсутствие как Мелихова, так и Яниса было Принцессе на руку. По асфальтированной дорожке ее «Опель» обогнул особняк и подъехал со стороны гаража. Девушка нажала пальцем кнопку на дистанционном управлении, и ворота открылись. Автомобиль спустился по пандусу в полуподвальное помещение. Принцесса сняла очки и бросила их на соседнее сиденье. Припарковала «Опель» рядом с темно-синим «Мерседесом» и вышла из салона.
    Широкоплечий детина в камуфляжной форме топтался рядом с входом в подсобные помещения. Никого, кроме него, в гараже больше не было.
    Принцесса неторопливо раскурила сигарету. Нагнулась и демонстративно осмотрела заднее колесо «Опеля». Пальцы почти не дрожали, а это значило, что ей удалось успешно справиться со своей нервозностью.
    — Эй! — окликнула она парня в камуфляже. — Можно тебя на секундочку?
    Охранник на мгновение заколебался, оглянулся на расположенную позади него дверь, но все-таки стронулся с места.
    — Ты не мог бы мне помочь? — Принцесса добродушно улыбнулась парню, когда тот приблизился. — Я ничего не могу понять. Машину как-то странно ведет на поворотах. Я думала, у меня колесо спустило, но внешне вроде бы все в порядке. Что тут еще может быть?
    Охранник задумчиво поскреб в затылке всей пятерней.
    — Ну, вообще-то, я не шибко разбираюсь в машинах, — признался он. — Надо было заехать на станцию…
    — Я уже здесь, — в голосе Принцессы появился металл. — Ты предлагаешь мне развернуться и ехать на станцию?..
    — Я не знаю, — растерялся парень.
    — Давай попробуем снять колесо. Домкрат и ключи в багажнике.
    Охранник снова покосился на дверь в подсобные помещения. Янис отдал четкое распоряжение не покидать ответственный пост, но и отказать шалаве босса означало навлечь на себя кучу ненужных неприятностей. Тем более что настроена она была очень воинственно. Закатит сейчас истерику или еще что-нибудь в этом роде… Из двух зол выбирают меньшее, а потому парень тихонько вздохнул и направился к багажнику «Опеля». Принцесса пристально наблюдала за его действиями.
    Охранник положил на пол большой гаечный ключ, а сам тем временем принялся орудовать с домкратом. Отбросив недокуренную сигарету, Принцесса приблизилась к нему со спины.
    — Ну, что там? — нетерпеливо спросила она.
    — Я еще даже колесо не снял, — как можно миролюбивее откликнулся «камуфлированный».
    Девушка осторожно, стараясь не производить лишнего шума, подняла гаечный ключ, вскинула его над головой, а потом отвесно бросила вниз. В испуге от собственных действий зажмурила глаза. Ключ с глухим ударом приземлился точно на темечко парня. Тот хрюкнул, а затем кулем упал лицом вниз, подвернув под себя руку.
    С гулко бьющимся сердцем Принцесса присела рядом с поверженным охранником на корточки и проверила его пульс. Парень был жив, и это заметно успокоило девушку. Убивать никого она не собиралась. Расстегнув кобуру на поясе жертвы, она двумя пальцами вытащила из нее пистолет. Бросила его в салон «Опеля». На всякий случай. Затем пошарила у парня в карманах и нашла связку ключей. Быстро направилась к подсобным помещениям.
    На то, чтобы подобрать нужный ключ и открыть запорный механизм, Принцессе понадобилось не более двух минут. При этом она то и дело оглядывалась через плечо, опасаясь, как бы в гараж не пожаловал кто-нибудь еще.
    Наконец дверь скрипнула и отворилась внутрь. Света в помещении не было. Принцесса пошарила рукой по стене и нащупала выключатель. Небольшая лампа дневного света ярко вспыхнула под потолком. Принцесса ахнула и прикрыла рот рукой. Узнать человека, сбитого ею сегодня утром машиной, в том, кто сидел сейчас привязанным к стулу у дальней стены, было сложновато. Заплывший глаз, залитое кровью лицо, припухшая челюсть.
    — Боже мой!..
    — Привет, — Разгуляй был в сознании. — Я знал, что ты придешь. Только ожидание вот было слишком мучительным. Болезненно мучительным… Ничего, что я встречаю тебя в таком виде?
    — Ты, наверное, и в аду не потеряешь чувство юмора, — Принцесса невольно улыбнулась.
    — Думаешь, в аду будет хуже? Все мои познания на эту тему ограничиваются только писанием Данте.
    — Обсудим это позже.
    Принцесса решительно двинулась вперед. Обогнула стул и зашла к Разгуляю со спины. Маленький перочинный ножик уже был припасен ею заранее, и именно им она весьма ловко управилась со стягивающими тело пленника веревочными путами. Получив свободу действий, Разгуляй едва не упал на пол, но сумел вовремя восстановить равновесие. Принцесса отбросила веревки в сторону.
    — Значит, так, — по-деловому начала она. — Выехать с территории мы сможем только в том случае, если ты какое-то время побудешь в багажнике. Выдержишь?
    — После того, что уже выдержал? Да без проблем.
    — Отлично. Тогда пошли.
    Девушка первой направилась к выходу. Разгуляй тяжело поднялся на ноги и, морщась от боли в ребрах, поплелся следом за ней.
    — Постой, — окликнул он Принцессу, когда та уже шагнула в дверной проем. — А у тебя не будет из-за этого проблем?
    — Пусть тебя это не волнует, — спокойно ответила она.
    — А ты Мелихову кто?
    — Это нетактичный вопрос. Я думала, ты джентльмен.
    — Так оно и есть. Извини, погорячился. Кстати, спасибо тебе. Ты дважды спасла мне жизнь.
    — Дважды? — удивилась Принцесса. — Почему «дважды»?
    — Ну, — Разгуляй пожал плечами. — Первый раз, когда вовремя ударила по тормозам, и второй раз сейчас… Спасибо. Это, знаешь ли, на многие вещи позволяет взглянуть как-то иначе. Под другим углом, что ли.
    — Ты так и будешь болтать? — Принцесса нахмурилась. — Или поедем уже? Охрана может появиться в любой момент.
    Они вышли из подсобного помещения, и девушка энергичным шагом двинулась к «Опелю». Охранник все еще был без сознания. Багажник автомобиля открыт.
    — Залезай.
    — Это ты его так? — Разгуляй кивнул на парня в камуфляже.
    — Я.
    — Лихо!
    — Спасибо за комплимент.
    — Это не был комплимент, — ответил он ей так же, как это сделала утром она.
    Принцесса легонько толкнула его в плечо, поторапливая. Разгуляй забрался в багажник, и девушка захлопнула крышку.
    — Порядок? — поинтересовалась она.
    — Заводи!
    Принцесса быстро села за руль «Опеля», запоздало заметила оставленные на полу домкрат и гаечный ключ, но тратить время на то, чтобы подобрать их, уже не имело смысла. К тому же от машины все равно придется избавиться. Возвращаться в этот дом девушка уже не намеревалась.
    Запустив двигатель, она сдала задом к воротам, вновь вдавила пальцем кнопку на пульте и, когда ворота открылись, выехала из гаража. Развернулась.
    Охранник на выезде с территории встретил ее удивленным взглядом. Однако Принцесса посчитала излишним давать ему какие-либо объяснения.
    — Ну, че встал? — бросила она через раскрытое окошко. — Открывай, давай. Видишь, я тороплюсь?
    Парень послушно выполнил ее просьбу, и «Опель», резво сорвавшись с места, выскочил за пределы мелиховских владений. Принцесса утопила педаль газа в пол, неотрывно следя за воротами в зеркало заднего вида. Лишь когда они скрылись из виду, она остановила машину, обошла ее по периметру и распахнула багажник. Разгуляй спрыгнул на землю. Для человека, которого активно били на протяжении последних двух часов, он держался более чем бодро. Оборванные лоскуты его майки остались внутри багажника, и теперь он предстал перед Принцессой с обнаженным, покрытым синяками и ссадинами торсом.
    — Тебе нужно в больницу, — сказала девушка. — На этот раз точно нужно. Ты лицо свое видел?
    — Шрамы мужчину украшают.
    — Но не в таком обилии. И потом… У тебя могут быть внутренние повреждения. Это я тебе как несостоявшийся медик говорю.
    — Ты — медик? — Разгуляй уже распахнул переднюю дверцу с пассажирской стороны.
    — Несостоявшийся.
    — Все равно навык имеешь, — резюмировал он. — А значит, никакая больница и не понадобится. — Его лицо вдруг сделалось серьезным и сосредоточенным. — Послушай, я уверен, что мое противостояние с Мелиховым не закончилось. Скорее, это только начало. Мне нужна поддержка. Мне нужно увидеться со своими друзьями. Это гораздо важнее больницы. Отвезешь меня?
    — Ну, куда уж мне теперь деваться? — Принцесса вновь села за руль «Опеля», а Разгуляй разместился рядом. Повернулся ключ в замке зажигания. — Бегство с посторонним мужчиной мне точно не простят.
    Автомобиль тронулся с места и помчался в сторону основной магистрали. Разгуляй привычно пошарил по карманам в поисках сигарет, но ничего не нашел.
    — У тебя курить есть? — спросил он Принцессу.
    — В сумочке. На заднем сиденье.
    Разгуляй обернулся.
    — Ого! — удивленно присвистнул он. — У тебя тут и волына имеется.
    — Забрала у того охранника, которого пришлось оглушить. Я подумала, вдруг пригодится.
    — Правильно подумала. Хороший ствол на дороге не валяется.
    Разгуляй взял пистолет и сунул его себе за ремень. Затем подхватил сумочку.
    — Дамские, — оценил он извлеченную пачку. — Ну, ничего. Сейчас выбирать все равно не из чего. Спасибо.
    Разгуляй быстро закурил и с наслаждением втянул в себя легкий ароматный дым. Бросил сумочку Принцессы обратно на заднее сиденье. Внимательно всмотрелся в греческий точеный профиль девушки. Она не отрывала глаз от дороги и выглядела при этом мрачнее тучи.
    — Тебе как зовут-то? — спросил Разгуляй после недолгой паузы.
    Девушка улыбнулась одними уголками губ.
    — Елена. А тебя?
    — Виктор. Можно тебя спросить, Лена?
    — Спрашивай.
    — Зачем ты это сделала?
    Все так же глядя на дорогу, Принцесса только невыразительно пожала плечами. Она и сама не могла объяснить причину собственного поступка.
    — Ясно, — Разгуляй понимающе кивнул.
* * *
    Все было почти так же, как в старые добрые времена. Словно и не существовало для Кента тех трех лет, которые он провел вдали от России…
    Они собрались на квартире у Пита и, невзирая на тесноту, успешно разместились на малогабаритной кухне хрущевки. Громила традиционно облюбовал подоконник, сидя вполоборота к распахнутым настежь рамам, Шкет нервно покуривал рядом с раковиной, то и дело стряхивая пепел в мусорное ведро, а сам Кент вместе с Питом расположились за столом друг против друга. Все было почти так же… Если не считать отсутствующего Разгуляя и ныне покойного Роджера. Зато вместо них обоих на сегодняшнем совещании присутствовал Готспер, подпиравший литым плечом дверной косяк кухни. Он не входил в состав их старой компании, относясь к поколению чуть более старшему. Из этого поколения он теперь остался совсем один…
    — Я высказал сегодня утром Питу все, что думаю по этому поводу, — Шкет первым нарушил застоявшееся молчание. — Нельзя жить, все время оглядываясь через плечо, и просыпаться каждое утро с мыслью, что, может быть, именно сегодня ты станешь мишенью для снайпера. Лично я свой выбор сделал, братва. Я собираюсь уехать. Со дня на день. Переброшу в какую-нибудь страну бабки, а потом рвану за ними и сам… Честно говоря, я вообще не вижу смысла в этой вашей «летучке». На кой хрен меня позвали? Хотите моего совета? Только вот что странно. Когда я разгребал за всех вас эти полные дерьма авгиевы конюшни, никто что-то не торопился оказать мне поддержку. А теперь и про меня вспомнили. Чудно, пацаны! Я, право, польщен.
    — Ну, ладно. Хорош сыпать упреками направо и налево, — осадил его Кент. — Нам еще между собой только не хватало пересобачиться. Ты предлагаешь бегство, я так понимаю?
    — Я предлагаю благоразумно отступить, — поправил Шкет. — Ты не знаешь Яниса?
    — Нет, не знаю.
    — Вот то-то и оно, Кент. А я его знаю. Очень хорошо знаю. И считаю, что силы у нас явно не равны. Это все равно что переть с рогаткой против танка.
    — Зачем же тогда вы с Громилой поперли против него? — вклинился в их дискуссию Пит.
    Шкет стряхнул в мусорное ведро очередной столбик пепла.
    — Во-первых, не мы, а Разгуляй. Идея была его. Я просто разгребал…
    — Да, мы уже слышали. Полные дерьма авгиевы конюшни.
    — Совершенно верно. А во-вторых, — продолжил Шкет, — я умею признавать собственные ошибки. Мы погорячились. Теперь надо сворачиваться и сваливать.
    — А Разгуляй?
    — Это его проблемы. Тем более, как я понял, он нашел на свою задницу новый геморрой. Верно? — Шкет выразительно посмотрел на молча застывшего в дверях Готспера. — У Яниса к нему не из-за аферы с казино претензии, а потому что он умыкнул какую-то статуэтку. И Роджера, надо полагать, хлопнули в связи с этим. Так или нет?
    — Наверное, так, — мрачно произнес Готспер.
    — Ну, так в чем проблема? Я к этой истории никаким боком. Где вообще сам Разгуляй?
    — Спроси что-нибудь полегче, — вздохнул Кент.
    Пит бросил взгляд на наручные часы. До прихода Ольги оставалось еще три с половиной часа, но он все равно был как на иголках. Шкет повернул кран и сунул окурок под струю воды. Затем бросил его в мусорное ведро.
    — А ты чего молчишь? — недовольно обратился он к Громиле. — У тебя мысли какие-нибудь есть?
    — Есть, — Громила даже не посмотрел в его сторону. С мрачным видом он разглядывал ногти у себя на руках. — Я считаю, Кент прав. Мы обязаны дать бой.
    — Вообще-то, я имел в виду не это, — поспешил вмешаться Кент.
    — Не это? А что?
    — У меня была мысль забить стрелку с Мелиховым. Именно с Мелиховым, а не с этим вашим Янисом, о котором вы все только и толкуете. Я считаю, что Геннадий Геннадьевич — человек благоразумный, и с ним можно будет договориться.
    Готспер выразительно хмыкнул. Взгляды всех присутствующих невольно обратились в его сторону.
    — Ты сам не знаешь, о чем говоришь, Кент. Договориться с Мелиховым нельзя. Подумай, кто мы и кто он. И почувствуй разницу.
    — Брось! Все люди одинаковые, — Кент уверенно гнул свою линию. — У вас просто предвзятое отношение к Мелихову. Но я и не собирался никого подтягивать к этой стрелке. Я встречусь с Мелиховым сам. Один на один. И я смогу с ним договориться.
    — Как?
    — Мы найдем ему статуэтку. И отдадим ее бесплатно. То, что он был должен за нее, пойдет в счет погашения материального ущерба за неприятности с казино. Пусть посчитает, на сколько его кинула группа Платона. Мы возместим. Если статуэтки окажется мало, добавим еще. Деньги можно найти. Но в итоге мы сумеем разойтись с ним по-мирному.
    — Ты забываешь об одной детали, — Громила спрыгнул с подоконника и приблизился к столу. Взял лежащую между Кентом и Питом пачку сигарет. — Я убил Артура Метбурзинова.
    — Это еще кто такой?
    — Он работал на Мелихова, — пояснил Громила. — Контролировал гостиничный бизнес и проституцию. В общем, фигура в их бизнесе не маленькая. Такое, как правило, не прощается.
    — Зачем ты это сделал?
    — Потому что он — осел, — скупо бросил Шкет.
    Громила не обратил ни малейшего внимания на его замечание. Вновь взгромоздившись на подоконник, он сдвинул раму чуть дальше и прикурил сигарету. Положил зажигалку рядом с собой.
    — Это длинная история, связанная с управляющим «Золотого Скарабея», — небрежно произнес он. — Не хочу вдаваться в излишние подробности, но, если учитывать все составляющие и выделять из них главное… Скажем так, мне заплатили.
    — Ты же не киллер! — удивился Кент.
    — Я не был киллером, а теперь, получается, стал. Короче, заказ я выполнил. Метбурзинов мертв.
    — Ну, хорошо, — напряженно выдавил из себя Кент. Сдаваться он явно не собирался. — Но люди Мелихова убили Роджера. Око за око получается.
    — Мелихов не посчитает такой размен равноценным.
    — Да мне плевать, что он там посчитает! — спокойствие оставило Кента. Он вскочил на ноги и уперся кулаками в поверхность стола. Глаза его налились кровью. — Я тоже не считаю размен равноценным. Родж был моим другом, а Мелихов лишь потерял человека из бизнеса. Но я готов с этим смириться. Сначала я мыслил иначе, но теперь… Раз на кон поставлены жизни всех вас!.. Черт! — он резко рубанул ладонью воздух. — Мы говорим сейчас ни о чем. Мне нужна стрелка с Мелиховым. Сначала нужно поговорить, посмотреть на его реакцию, а потом уже строить какие-то предположения. Какого хрена мы ставим телегу впереди лошади? Как с ним связаться?
    Вопрос Кента повис в воздухе. Никто не торопился отвечать на него. Громила лишь пожал плечами и отвернулся к окну. Шкет насупленно молчал, недовольный тем, что его слова не встретили со стороны друзей никакого понимания. Пит снял с переносицы очки и принялся старательно протирать стекла носовым платком. Он чувствовал, что азарт Кента невольно передается и ему, а этого следовало избежать любой ценой. Он не имел права вмешиваться в грядущие разборки. Не имел права из-за Ольги.
    — Я думаю, я смог бы это устроить, — осторожно заметил Готспер. — У меня, конечно, нет прямого контакта с Мелиховым, но есть люди, которые его смогут организовать.
    — Сколько времени тебе на это понадобится? — взял быка за рога Кент.
    Готспер наморщил лоб.
    — Сутки. Завтра вечером стрелку можно будет забить. Но только при одном условии, Кент.
    — При каком?
    — На стрелку я поеду с тобой, — безапелляционно заявил Готспер.
    — Я тоже, — живо вклинился Громила.
    — О тебе и речи быть не может, — Готспер смерил добровольца критическим взглядом. — Пока мы не выясним позицию Мелихова по всем вопросам, тебе лучше совсем не высовываться.
    — Я согласен, — поддержал Готспера Кент. — Мы поедем на встречу вдвоем.
    — Вы все просто психи, — прокомментировал их решение Шкет.
    — Но остается еще один вопрос, — Кент, словно заправский председатель, опустился на прежнее место. Теперь он обращался напрямую к Готсперу, как к самому близкому своему единомышленнику. — Разгуляй. Нам нужно найти его. И, естественно, найти оставшуюся у него статуэтку. Без статуэтки все наши разговоры с Мелиховым не будут иметь никакого смысла.
    — Тут я ничем помочь не могу, — Готспер покачал головой. — Я не знаю мест, где Разгуляй привык кантоваться…
    — Этим займемся мы со Шкетом, — Громила выпустил струю дыма в распахнутое окно.
    — Этим займешься ты, — поправил его Шкет. — Я уже сказал вам, что не собираюсь ни в чем участвовать. У меня еще осталась капля здравомыслия. И я буду занят операцией по переводу денег. Верно, Пит?
    — Да, я уже выяснил, с кем тебе лучше всего пообщаться, — Пит снова нацепил очки на переносицу.
    — Ладно, я займусь поисками Разгуляя один, — презрительно скривился Громила. — По срокам только ничего сказать не могу, Кент. Задачка-то не из легких.
    — Я понимаю, — ответил тот. — Но лучше, если ты сумеешь найти его тоже к завтрашнему вечеру.
    — Кто ищет, тот всегда найдет.
    Пит шумно вздохнул.
    — Ну, если вы все решили, ребята… — неуверенно протянул он. — Давайте сворачиваться. Я еще хотел успеть вернуться на работу. Да и вообще…
    — Я поеду с тобой, — Шкет отлепился от раковины. — Мне здесь тоже делать больше нечего.
    — Еще один момент! — Готспер поднял вверх указательный палец, вновь привлекая к себе всеобщее внимание. — Можешь считать меня параноиком, Кент, но я хотел бы подстраховаться…
    — В смысле?
    — Мы должны решить, что делать, если на стрелке с Мелиховым у нас возникнут определенные проблемы. Типа силового столкновения…
* * *
    Янис давно уже не наблюдал шефа в таком взвинченном состоянии. Обычно Мелихов сохранял присутствие духа даже в самых тупиковых ситуациях. Когда дело касалось бизнеса и разборок с конкурирующими структурами. Но тут, когда проблема коснулась его ненаглядной бабенки… Он просто как с цепи сорвался, испепеляя взглядами поочередно то начальника СБ, то человека, дежурившего на выездных воротах, то того охранника, которого Принцесса так любезно приласкала гаечным ключом по темечку. Последний очухался всего каких-то двадцать минут назад, но Янис поймал себя на мысли, что, будь он на месте этого парня, то предпочел бы так и оставаться в забытьи.
    — Тебе, по-моему, русским языком сказали, чтобы ты ни под каким видом не покидал места рядом с дверью в подсобку! — брызгая слюной во все стороны, бесновался Геннадий Геннадьевич. — Ты ведь сказал ему, Янис?
    — Сказал…
    — Так в чем же дело?
    — Она попросила меня… — невразумительно попытался объяснить собственную оплошность охранник, но Мелихов прервал его, шагнув вперед и почти ткнувшись грудью в грудь подчиненного.
    — Ты работаешь на меня, кретин! — гаркнул он. — На меня и на Яниса. Но не на нее!
    — Да, но я подумал…
    — Тебе не надо думать! Твоя задача — подчиняться! Выполнять полученные приказы! Она попросила его… — язвительно бросил Мелихов. — А если бы она тебя попросила переспать с ней? Ты бы переспал? Да или нет? Отвечай!
    — Нет, босс…
    — Черт возьми! Жаль, она вообще не убила тебя. А ты! — Геннадий Геннадьевич двинулся вправо и остановился перед другим охранником, замершим в стойке «смирно». — Как так получилась, что они покинули территорию? Для чего я держу такой сброд? Прямо под твоим носом они…
    Охранник тактично откашлялся.
    — Что?
    — Я прошу прощения, — парень явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Вы сказали «они»? Только там не было никаких «они». В машине была только ваша…
    — Вы заглядывали в салон?
    — Да, разумеется.
    — И что?
    — В машине была только девушка, — охранник мужественно не отводил глаз. — И больше никого. Я же не мог знать.
    — Янис! — не поворачивая головы к начальнику СБ, требовательно выкрикнул Мелихов.
    Янис поднялся со стула. Он прекрасно понимал, что было для шефа главной проблемой в сложившейся ситуации. Пленник, судя по всему, волновал Геннадия Геннадьевича сейчас постольку-поскольку. Бешенство авторитета вызвано предательством любовницы. Мало того, что она выступила против него, мало того, что сбежала из дома с другим мужчиной, так она при всем при этом еще и рисковала собственной жизнью. А такие жертвы, по мнению Мелихова, дорогого стоили. В этом вопросе Янис был с ним полностью согласен. Только вот озвучивать свои мысли он не собирался. Не стоило подливать масла в огонь…
    — Что ты думаешь по этому поводу?
    Утратив интерес к двум распекаемым, Геннадий Геннадьевич стремительно пересек кабинет и тяжело опустился в кресло. Одним нервным движением скинул с подлокотника висевший на нем до этого галстук. Расстегнул на рубашке две пуговицы.
    — Я думаю, Разгуляй покинул территорию в багажнике ее автомобиля, — осторожно заметил Янис.
    Мелихов грозно сверкнул глазами.
    — Я догадался уже. Не глупее тебя. Я спрашиваю, что ты думаешь обо всем этом в целом?
    Янис пожал плечами.
    — Зачем она это сделала? — конкретизировал свои претензии Мелихов.
    — Об этом лучше будет спросить у нее, — негромко произнес начальник СБ. — Я не могу делать предположений о мотивах малоизвестных мне людей.
    — Да что ты говоришь?! — Геннадий Геннадьевич снова вскочил на ноги. — Какая тактичность! Подумать только! «Лучше спросить у нее»! Разумеется. Как я об этом сразу не подумал. Ты прав, Янис. Я спрошу. Позови ее. Ах да! Я и забыл, что это невозможно. Она ведь сбежала! Сбежала с каким-то мудаком! Я ничего не напутал?
    — Мы найдем их, — Янис посчитал такой ответ на тираду собеседника наиболее приемлемым. — Куда им деваться? Не за кордон же они рванут, в натуре. Ну попрячутся денек-другой, а потом всплывут.
    — Денек-другой? — переспросил Мелихов, и желваки на его скулах угрожающе заиграли. — Я не собираюсь ждать так долго. Я хочу, чтобы ты нашел их обоих уже сегодня.
    — Хорошо.
    — Что значит «хорошо»? Че ты тогда стоишь тут, как полный остолоп? Че ты мозолишь мне глаза? Поиски уже ведутся?
    — Нет. Я ведь сам только…
    — Так приступайте! — казалось, что от крика Мелихова задрожали даже оконные стекла. — Быстро! Прочешите весь город, но найдите мне их. И вы двое! — он резко обернулся к охранникам, заставив тех вытянуться по струнке. — Че стоим? Пошли вон! И на глаза мне лучше не попадайтесь. Неделю. Ну! Валите отсюда!
    Парни быстро затопали к выходу, и это шествие замыкнул начальник СБ. На Геннадия Геннадьевича Янис предпочел не оглядываться даже в тот момент, когда мягко прикрывал за собой дверь.
* * *
    — Притормози у ларька, командир, — обратился к таксисту Разгуляй и, протянув руку вперед, тронул его за плечо.
    Угрюмый молчаливый мужчина украинской внешности вздрогнул и покосился на сидящую рядом с ним девушку. По всем вопросам он предпочитал иметь дело с ней, а не с пассажиром на заднем сиденье, покрытое синяками и ссадинами лицо которого, мягко говоря, не внушало таксисту доверия.
    Принцесса отрицательно покачала головой. Разгуляй заметил этот жест.
    — Эй, в чем дело? — вскинулся он. — После всего пережитого мне просто необходимо глотнуть пивка. Это не займет много времени.
    — Помнится, мы договорились, что я теперь твой медик, — девушка обернулась. — Так?
    — Ну, да…
    — Так вот, как медик я считаю, что употребление алкоголя в любых количествах тебе сейчас категорически противопоказано. Лучше скажи адрес, по которому мы едем.
    Странное дело, но Разгуляй не нашел в себе сил спорить. И вовсе не по причине физической изможденности. Он и сам не мог понять причин такого своего поведения. То ли считал себя обязанным Принцессе, то ли чувствовал, что она оказывает на него какое-то странное, до сей поры совершенно неведомое ему влияние…
    Шнифер покорно назвал адрес Пита. Почему-то казалось, что там его никто искать не станет, да и в прежние времена квартира Пита частенько использовалась всей их компанией как надежное «лежбище».
    «Опель» Принцессы пришлось бросить, едва они миновали городскую черту. Такси удачно подвернулось под руку. И с этого момента Разгуляю волей-неволей пришлось играть роль первой скрипки. Принцесса сделала для него все, что могла, поставив под угрозу собственное будущее, и теперь Разгуляй считал себя обязанным позаботиться о ней…
    Такси свернуло во двор и остановилось. Пока девушка расплачивалась, Разгуляй выбрался из салона. Пристально осмотрелся по сторонам. Вскинул голову вверх. Окно на кухне у Пита было распахнуто настежь, и в проеме виднелась фигура сидящего на подоконнике человека. Разгуляй без труда узнал в нем Громилу. Это только подтверждало правильность его выбора.
    — Пошли, — молодой человек уверенно взял Принцессу за руку. — Теперь все будет в порядке.
    — В порядке? — не поняла она. — Что ты имеешь в виду? В порядке было бы, если б мы поехали в милицию, как я тебе сразу и советовала. Ты должен сделать заявление…
    Разгуляй неприязненно поморщился.
    — С ментами якшаться мне западло.
    — У меня есть надежный человек в органах…
    — Нет, — категорически заявил он. — Мы разберемся своими силами. У меня есть друзья. И если мы собираемся дать отпор Мелихову…
    Глаза Принцессы округлились.
    — Тебе повредили голову? Да? — Они уже зашли в подъезд, и девушка попыталась придержать Разгуляя за руку. — Ни о каком отпоре и речи быть не может. Я не для того тебя вытаскивала из того положения, в которое ты угодил, чтобы ты вторично наступил на те же грабли.
    — Я никого в Мадриде не боюсь, — пафосно заявил Разгуляй, в то же время пытаясь высвободить руку и перевести разговор в более непринужденное русло.
    — Перестань! Ты — не Дон Жуан.
    — Ну… Это по обстоятельствам.
    Он сверкнул в улыбке зубами, а затем невольно опустил взгляд и сфокусировал его на стройных девичьих ногах. Принцесса отпустила его. Молодой человек по-прежнему был небрит, у него все еще просматривались темные круги под глазами, но сам этот взгляд теперь, когда с Разгуляя слетел налет опьянения, выглядел несколько иначе. Он стал светлее и чище…
    — Я не буду принимать в этом участия, — заявила девушка.
    Теперь пришел черед Разгуляя взять ее за руку. По телу Принцессы невольно побежали мурашки. От этого человека вдруг повеяло безграничной силой. Такой, какую она никогда прежде не наблюдала у Геннадия Мелихова. И это при всем могущественном положении последнего.
    — Пойдем со мной, — просто предложил шнифер. — Тебе это сейчас нужнее, чем мне.
    Секунд тридцать девушка хранила напряженное молчание, а затем неожиданно для самой себя согласно кивнула.
    — Хорошо. Но только если ты позволишь мне осмотреть твои ссадины.
    — Договорились.
    Они поднялись по лестнице, и Разгуляй позвонил в дверь нужной ему квартиры. Не прошло и минуты, как на пороге появился Пит, облаченный в светлый льняной костюм, в каком шнифер никогда прежде не видел своего друга, и с традиционно болтавшейся на шее золотой цепью.
    — Здорово, братан!
    Пит отшатнулся от него, как от привидения.
    — О черт! Разгуляй? Ты… Что с твоим лицом?
    — Производственная травма. Я видел в окне спину Громилы, — Разгуляй решительно шагнул в помещение. Принцесса держалась у него за спиной. — А остальные?
    — Все здесь, то есть почти все… Тут кое-что произошло, Разгуляй… А ты что, трезвый?
    — Так получилось, — шнифер усмехнулся. — Добрые люди почистили мне дурную кровь. Против моей воли, правда. И я, кстати, до сих пор в обиде на них.
    Дружески похлопав Пита по плечу, Разгуляй миновал прихожую и остановился в дверном проеме кухни. Громила лихо спрыгнул с подоконника. Кент приподнялся из-за стола.
    — Едрена вошь! — Шкет выразительно присвистнул.
    Последним на появление шнифера среагировал Готспер. Он развернулся на каблуках, и его глаза встретились с глазами Разгуляя. Пола пиджака сместилась в сторону, обнажив огнестрельное оружие. Разгуляй мазнул взглядом по пушке.
    — Ну, наконец-то! — ноздри Готспера свирепо раздулись. — На ловца и зверь бежит, как говорится. Статуэтку принес?
    — Нет.
    — Как это «нет»?
    — Потерял. О чем уже имел честь сообщить Мелихову, — Разгуляй с улыбкой указал на свое разбитое лицо.
    Пит тихо застонал. Готспер переглянулся с Кентом.
    — Все еще хуже, чем мы предполагали, — изрек он. — Придется вносить коррективы в первоначальный план.
    — Что это был за план? — поинтересовался Разгуляй.
    — Уже не важно.
    Кент только сейчас обратил внимание на тот факт, что Разгуляй пожаловал не один. Принцесса осторожно выглянула из-за плеча молодого человека и с любопытством осмотрела всю собравшуюся компанию. Брови Кента мрачно сошлись над переносицей.
    — А это еще кто? — требовательно вопросил он.
    Готспер тоже заметил гостью.
    — Вот срань! — на выдохе произнес он.
    — Не выражайся при даме, Готспер, — грубо осадил его Разгуляй. — Эту девушку зовут Лена, и я… Я обязан ей жизнью. В прямом смысле этого слова.
    — Да ты хоть знаешь, кто она такая?!
    — Та, кто пошла ради меня на риск.
    Разгуляй прошел к столу и опустился на свободный табурет. Закурил сигарету. Все остальные остались на прежних местах, и никто не торопился составлять шниферу компанию за столом.
    — Так что у вас был за план, ребята? — Разгуляй глубоко затянулся и выпустил струю дыма под потолок.
    Некоторое время ответом ему служило гробовое молчание. Каждый из присутствующих почувствовал, как радикально изменилась ситуация. Еще пару минут назад они были разрозненной силой, старыми приятелями, которых к настоящему моменту не связывало ничего общего, а теперь… Теперь среди них появился лидер. Тот самый, которым Разгуляй и слыл год назад. Вместе с трезвым мышлением к нему вернулась природная сила. Посадка головы стала жестче, взгляд приобрел цепкость, плечи расправились. С наслаждением смакуя сигаретный дым, он терпеливо ждал реакции на поставленный вопрос. Казалось, даже воздух в кухне наэлектризовался до предела.
    Кент сел напротив.
    — Мы хотели договориться с Мелиховым, — негромко произнес он, все еще осторожно поглядывая на Принцессу. — Отдать ему статуэтку и покрыть тем самым долг за казино. Громила хлопнул кого-то из людей Мелихова, но и у нас есть потери, Разгуляй. Янис расправился с Роджером. Скелет, как мы думаем, тоже пал жертвой…
    — Родж мертв?
    — Да.
    — Тогда какого хрена вы тут толкуете о мирных переговорах? — в голосе Разгуляя не было ни злости, ни агрессии. Он просто жестко и безапелляционно констатировал факты. — Мне без разницы, кого там завалил Громила. Но прощать Роджа я Мелихову не стану. И Скелета тоже. Плюс мое собственное лицо… За казино мы ничего не должны. Каждый занимается своим бизнесом. Не надо было хлебальником щелкать, а получше приглядывать за своим управляющим. Верно я говорю, Шкет?
    Тот, к кому был обращен последний вопрос, лишь невыразительно пожал плечами. Не дождавшись от него ответа, Разгуляй решительно придвинул к себе пепельницу и с прежними интонациями продолжил:
    — Статуэтки у нас тоже нет. Да, это моя вина. Спорить не стану. Но на нет и суда нет. Так что никакого обмена не будет ни при каком раскладе. Это ясно? — Разгуляй выдержал небольшую паузу. — И есть еще одна причина, по которой мирных переговоров не будет.
    — Что это за причина? — подал голос Готспер, хотя он заранее готов был предугадать ответ шнифера.
    Разгуляй обернулся и посмотрел на Принцессу.
    — Девушка, — сказал он, словно ее и не было в этот момент в помещении. — Девушку, которая спасла мне жизнь, я ему на растерзание не отдам. Это окончательное решение, и вы можете отнести мои слова в банк.
* * *
    — Открывай, Нестер! — Лис нетерпеливо постучал по дверной ручке, перекрикивая лай собаки, доносившийся из-за двери. — Свои…
    — Да заткнись ты, дура! — прозвучал из глубины квартиры мужской голос.
    Собака взвизгнула, и вновь наступила тишина.
    — Это я не тебе сказал, — продолжил хозяин, приближаясь к двери. — Сейчас открою, подожди. Ключ никак не могу найти…
    Перебрав в уме все возможные варианты своих дальнейших действий, Лис остановился на визите к Андрею Нестерову. Хотя Нестер и не имел прямого отношения к «делам» Скелета, он всегда был в курсе многих событий в жизни приятеля. Скелет вполне мог болтануть однокласснику о готовящемся ограблении…
    Наконец механизм замка заскрежетал, и дверь отворилась. На лестничную клетку с лаем выскочила лохматая собачонка.
    — А! Лис! Здорово!
    Парень лет тридцати в семейных трусах и «убитых» шлепанцах «Адидас», надетых на босу ногу, протянул гостю руку.
    — Пройдешь?
    — Нет, я на минуту, — Лис отпихнул ногой собачонку, бросившуюся обнюхивать его ботинки.
    — Материна, — Нестер кивнул на собаку.
    Лис шагнул через порог и оказался в общем для трех квартир коридоре.
    — Ты Скелета давно видел?
    — Скелета?
    Нестер свистнул. Собака вбежала в коридор, и хозяин плотно закрыл за ней дверь.
    — Он вчера вечером заходил. В карты перекинулись…
    — Слушай, не подсобишь? — Лис достал трубку мобильного. — Какой у него телефон? Он мне говорил, а я теперь найти не могу…
    — Я даже не знаю, — признался Нестеров. — Он ко мне обычно без предупреждения приходит. Если найдет на него. Может, все-таки пройдешь? А? Пивка выпьем. У меня есть. Холодное.
    Андрей жестом пригласил гостя пройти в квартиру.
    — Времени сейчас нет, Нестер. Если Скелет вдруг у тебя засветится, скажи, чтоб позвонил. Мне срочно надо через него корешу одному информацию передать. Запишешь мой телефон?
    — Подожди, — хозяин квартиры скрылся в прихожей, а через несколько секунд вновь появился в коридоре со своим сотовым. — Давай. Запишу.
    Лис продиктовал приятелю номер своего телефона.
    — Скелет тебе случайно не говорил, какие у него дела с Разгуляем? — поинтересовался он, пока Нестер забивал в электронную телефонную книгу его координаты.
    — С Разгуляем? — Нестер пожал плечами. — Он говорил, что у него намечалось вроде какое-то дело. Они еще в «Скарабее» с Вараном стрелку забивали. Я слышал разговор… Может, и Разгуляй с ними был.
    — Эх, Скелет, Скелет! — Лис негромко прищелкнул языком. — Не может он сидеть на месте. Не успел на свободе погулять, как опять туда просится.
    — С чего ты взял? — Нестер обеспокоенно посмотрел на Лиса.
    — Знаю, поэтому и говорю. Я вообще-то с ним потолковать хотел, — Лис понизил голос почти до шепота. — Его подставить хотят. Я людей кое-каких знаю. У меня на них зуб. В общем, я бы Скелету идейку подкинул…
    — Вот ведь, черт! В натуре тебе говорю, не знаю, как с ним связаться, — Нестер сокрушенно развел руками. — Глупо, конечно, но я даже телефон его не взял до сих пор… А может, он дома?
    — Нет его там. Я заходил. Поэтому я к тебе и пришел. Короче, если что, пусть позвонит мне.
    Лис развернулся к двери и уже хотел уйти, но Нестер остановил его.
    — Постой… Ты попробуй с барменом поговори в «Скарабее». Илья. У него уши, как у спаниеля. Все всегда знает. Может, что толковое и скажет. С Вараном, если увидишься, не больно-то откровенничай. Он себе на уме… А вот Илюха тебе на чистом глазу все выдаст. Не зажилит.
    Нестер пожал руку Лиса и открыл ему дверь.
* * *
    — Больно?
    — Терпимо, — Разгуляй не отрывал глаз от ее лица и, казалось, даже не замечал того, что Принцесса делала с его ссадинами. — Ко всему можно привыкнуть. И к боли в том числе. К тому же ты была права. У тебя легкая рука.
    — Спасибо.
    Они все еще были на квартире Пита. Только после того, как Разгуляй высказал на кухне свою точку зрения и оставил друзей продолжать дебаты по этому поводу, они с Принцессой по ее просьбе переместились в спальню, чтобы она могла разобраться с его физическим состоянием. У Пита нашлись даже все необходимые для этого медикаменты. Вколов Разгуляю антибиотик, болеутоляющее и общеукрепляющее, девушка внимательно и с чувством глубочайшей ответственности осмотрела его лицо и торс. Сделала все необходимые примочки.
    — У тебя на редкость крепкий организм, — заметила она, осторожно промокая тампоном заплывший глаз шнифера.
    — Это от предков, — с улыбкой ответил он.
    — А кто у тебя предки?
    — Бурбоны.
    — Французская королевская династия?
    — А что тебя удивляет? — Разгуляй поправил рукой подушку под головой и принял более удобное положение. — Разве сходство незаметно? Я всегда полагал…
    — Перестань дурачиться! — девушка легонько стукнула его по груди. — Ты меня отвлекаешь.
    — Прости. Больше не буду. Только еще один вопрос. Когда мне можно будет выпить?
    — Не скоро, — Принцесса нахмурилась. — Мешать алкоголь с антибиотиками не рекомендуется. Да и вообще… Знаешь, там на кухне я увидела тебя совсем в ином свете. Ты абсолютно не был похож на того человека, которого я утром сбила машиной.
    — Я был лучше или хуже?
    — Ты был мужественнее. И, наверное, каким-то более естественным, что ли… Без маски.
    — Я никогда не носил маску, — взгляд Разгуляя остановился на губах девушки.
    — Тебе так только кажется, — не согласилась она. — Каждый человек в определенный момент своей жизни и при определенных обстоятельствах вынужден надевать маску. Подстраиваться под окружающую среду. Под социум…
    — Только не я.
    — Да брось! — Принцесса отложила в сторону использованный тампон и взяла вместо него новый. Макнула его в раствор, а затем снова склонилась над молодым человеком. — А как же твое пьянство? Разве это не желание спрятаться в раковину? Уйти от действительности? А?
    Разгуляй призадумался.
    — Я как-то никогда не рассматривал свое пьянство с этой точки зрения, — признался он.
    — А следовало бы. Попробуй. И тогда сам все поймешь. — Девушка помолчала, заметив, что Разгуляй не отрываясь смотрит на ее губы, а потом, чуть смутившись, добавила: — И, кстати, я хотела тебе сказать… То есть поблагодарить… То, что ты сказал своим друзьям обо мне… Это было очень мило. Я тронута.
    — А что я такого сказал? — Разгуляй снова взглянул ей в глаза.
    — То, что ты готов драться с Мелиховым из-за меня. Я считаю, что не стоит этого делать, но все равно мне было приятно.
    — Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.
    Неожиданно для Принцессы и, что самое удивительное, для себя тоже Разгуляй вдруг приподнялся на локтях и коснулся разбитыми губами ее губ. Девушка не отпрянула. Это придало молодому человеку еще большей решимости. Он сел, обнял ее за плечи и притянул к себе. Их губы снова встретились, но на этот раз поцелуй получился уже не столь скоротечным.
    Принцесса почувствовала, как в ней неудержимо нарастает волна желания. Она не могла понять, как и откуда эта волна взялась, но еще меньше она могла противиться ей. Внутри словно что-то перевернулось. Все прежние представления о жизни… Или они такими и были раньше? Что она искала? Стабильность, плечо, на которое можно опереться в трудный момент? А Мелихов этого так и не понял. Пытался все измерить деньгами…
    Руки Разгуляя скользнули девушке в волосы. Она подалась ему навстречу и коснулась подушечками пальцем жилистых плеч молодого человека. Глаза Принцессы закатились, грудь равномерно вздымалась в такт дыханию.
    — Ты действительно вернула меня к жизни, — шепотом произнес Разгуляй. — И не только в физическом смысле. Я думал, что никогда уже…
    Окончания фразы так и не последовало. Дверь в спальню отворилась, и на порог без стука шагнул Кент. Разгуляй резко обернулся. За спиной его друга обеспокоенно маячила плотная фигура Пита. Кент остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Принцесса смущенно отвела глаза. Бросила в миску ватный тампон.
    — Черт, — стушевался Кент. — Я не думал… Вы закончили с процедурами?
    — Почти, — Разгуляй снова откинулся на подушку. — А что? Что-то случилось?
    — Ты мне нужен. На пару слов.
    — Хорошо. Сейчас иду.
    Кент вышел из комнаты.
    — Извини. Я на минуту, — Разгуляй легко поднялся на ноги. — Мне нужно… В общем, труба зовет. Подождешь меня здесь?
    — Подожду.
    Разгуляй нашел всю компанию уже в гостиной. Громила занимал полулежачее положение на диване, а Шкет и Готспер сидели в глубоких креслах у окна. Кент стоял в центре комнаты, широко расставив ноги и заложив руки в карманы брюк. Пит в очередной раз беспокойно посмотрел на часы.
    — В чем дело?
    — Для начала я хотел бы поговорить с тобой, — ответил Кент. — Наедине.
    — Ну, отчего же «наедине»? — поспешно вмешался Шкет. — Мы все с удовольствием примем участие в вашей дискуссии. Верно, братва? Пропустить такое событие, как неожиданное возвращение Разгуляя в наши ряды!.. Глупо было бы.
    Разгуляй перевел на него мрачный взгляд.
* * *
    В «Золотом Скарабее» в этот вечер было много посетителей, о чем в первую очередь свидетельствовало обилие автомобилей на стоянке. Поднимаясь по ступеням к входу, Лис скользнул взглядом по своему отражению в зеркальной поверхности двери. Мятая, несколько дней не стиранная рубашка и потрепанные джинсы были не самым лучшим вариантом одежды для подобного заведения. Однако ни времени, чтобы найти подходящий туалет, ни другого варианта одежды у Лиса просто не было. Зато была статуэтка, способная в одночасье изменить его нынешнее незавидное финансовое положение…
    Лис крепко сжал драгоценную вещицу под мышкой и потянул на себя дверь.
    Швейцар, встретивший его у входа, небрежно кивнул. Лис бросил ответное приветствие и развернулся к стойке охранника. На месте Варана стоял незнакомый ему могучий молодой человек в форменной двойке.
    — А Варан?.. — Лис вопросительно посмотрел на охранника.
    — Я за него сегодня. Чем-то могу помочь? — Парень выступил из-за стойки.
    — Да ничем, спасибо.
    Лис резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону игрового зала.
    За барной стойкой в конце помещения стоял Илья. Лис прошел через весь зал и поспешил занять один из ближайших к бармену свободных табуретов.
    — Привет! — бросил он Илье, как только тот закончил обслуживать клиента по соседству.
    — Привет! Давно тебя не было видно, — Илья принялся натирать стойку полотенцем.
    — Да наследство прогуливал, — Лис положил перед собой пакет со статуэткой.
    — И что, все прогулял? — Илья отбросил полотенце на рабочий столик.
    — Нет. Осталось еще деньжат. Нальешь что-нибудь? — Лис придвинул к себе меню в пластиковом футляре, укрепленное на вертикальной подставке. — О! «Хайболу» давай. Выпью. И «Буллфрог»!
    Илья уважительно кивнул, одобряя выбор дорогостоящего напитка, и тут же выставил на стойку высокий прозрачный бокал.
    — Что это за чувак у вас новый на охране? Где Варан? — Лис потянулся к стакану с полиэтиленовыми соломинками.
    — Варан? Никто не знает. Так же как и Сандаев. — Илья бросил в бокал несколько кубиков льда.
    — В смысле? Пропали, что ли? — Лис сунул в рот кончик соломинки.
    — Да. Сначала Сандаев пропал. Потом Варан. Никто толком ничего не знает…
    Бармен «колдовал» над заказом Лиса. В руках у него появились две бутылки. Ловким движением Илья плеснул в бокал польской водки «Кролевски», затем влил туда же из другой бутылки лимонад.
    Лис придвинулся ближе к стойке.
    — Слушай, как же так? У Варана вроде и дел-то никаких не было. Он, как в казино устроился, так завязал вроде…
    — Не знаю, — равнодушно откликнулся Илья. — Это только говорят так. На днях Скелет, я слышал, с Разгуляем встречались. А где Разгуляй, там проблемы. Ты же сам знаешь. Они вчетвером с Готспером лясы точили во «Властелине», в их баре… У меня там приятель. Тоже барменом. Короче, они чуть морды друг другу не начистили. Так что это еще не известно, были у него дела какие левые или нет.
    Бармен закончил приготовление коктейля и, надев на краешек бокала дольку лимона, придвинул напиток клиенту.
    — А я Скелету хотел денег отмаксать. Долг вернуть. Не знаешь, где его можно найти? — Лис придвинул к себе бокал.
    — Откуда мне знать? — Бармен взял с потолочного держателя пару рюмок и принялся натирать их салфеткой.
    — А что за дела они крутят? Ты же, наверное, слышал, о чем они тут базарили, — Лис сделал глоток коктейля. — На кого пашут?
    — А кто знает? Я ничего не слушаю, о чем говорят клиенты.
    Илья вернул в держатель начищенные до блеска рюмки и скользнул взглядом по лицам клиентов. Убедившись, что никому не требуются его услуги, он занялся наведением порядка на нижней стойке, служившей ему рабочим столом.
    — Сколько с меня? — Лис потянулся за кошельком в задний карман джинсов.
    — Двести, — бросил бармен.
    Лис достал из кошелька единственную находившуюся там купюру достоинством пятьсот рублей и положил ее на стойку.
    — Сдачи не надо.
    Бармен незамедлительно опустил деньги в лоток кассового аппарата.
    — Что-то они про Мелихова базарили, — доверительно сообщил Илья, прекрасно понимая, чем вызвана такая нетипичная для этого клиента щедрость. — Скелет больше говорил… Я так понял, что Геннадий Геннадьевич какой-то заказ им сделал, что ли. Короче, я точно не знаю, Лис.
    — Мелихов, значит? Интересно…
    Лис сполз с табурета и взял в руки пакет со статуэткой. Информации, которой его снабдил бармен, было более чем достаточно. Найти Мелихова для него уже не составляло большого труда. Лис, не прощаясь, направился к выходу. От полумиллионного состояния его теперь отделяло лишь несколько часов…

Глава 9

    — У нас возникли некоторые подозрения, — Шкет не стал подниматься с кресла и предпочел разговаривать с Разгуляем сидя. — Ты собираешься меситься с Мелиховым только из-за нее? Так?
    Он выразительно кивнул на закрытую дверь спальни. Разгуляю не нужно было оборачиваться, чтобы понять, о чем говорит его приятель.
    — По большей части да, — откровенно ответил он, чем заметно обескуражил собеседника. — Но не только. Я ведь, кажется, озвучил весь перечень. Ты меня плохо слушал, Шкет? Или у тебя есть иное мнение на этот счет?
    — Есть, — Шкет только теперь поднялся на ноги. — И я тоже уже озвучил его. Правда, до твоего прихода, но теперь могу повторить. Я в этом участвовать не намерен!
    — Это твое право, — Разгуляй остался невозмутим. — Так же, как и право Пита. Ты ведь не с нами?
    Он посмотрел на хозяина квартиры. Тот неуверенно покачал головой.
    — Пойми, Разгуляй… Я…
    — Не нужно оправданий. Я все отлично понимаю. Если бы речь шла только о твоей жизни, Пит, а так… Ты беспокоишься за невесту. Все ясно. Мы идем без тебя. И без Шкета, насколько я понял. Громила? Готспер?
    — Я с тобой, Разгуляй, — Громила коротко кивнул.
    — Я тоже, — мгновенно откликнулся Готспер. — Мы как раз решили здесь, что нам нужно для начала перебазироваться. Находиться на этой квартире дольше нельзя. Я предлагаю поехать ко мне. Там мы сможем взять стволы и… Там можно оставить девушку. На время. А как стемнеет, выдвигаемся.
    — Годится, — одобрил это решение Разгуляй. — Не подкинешь мне какую-нибудь куртейку, Пит? Я и так уже накатался по городу с голым торсом. Про тебя не спрашиваю, Кент. Ты всегда готов был идти до конца, и я только почту за честь, если ты и в этот раз будешь прикрывать мою спину.
    — Без проблем, — Кент улыбнулся.
    — Минутку! — Шкет решительно шагнул вперед и преградил путь Разгуляю, готовому двинуться обратно в спальню. — Что, значит, Кент всегда готов был идти до конца? А я, выходит, был не готов? Я прикрывал твою спину хренову тучу раз. Скажешь, не так?
    — Так. Но ты сказал, что сейчас не готов.
    Их взгляды скрестились, как извлеченные из ножен шпаги дуэлянтов. Разгуляю нечего было добавить к уже сказанному. Долгие годы дружбы со стоящим сейчас напротив него человеком научили шнифера обходиться в разговоре с ним без лишних слов. Они и так прекрасно понимали друг друга. Разгуляю лишь необходимо было убедить Шкета в том, что он действительно вернулся. Убедить не словами, а выражением глаз.
    Остальные наблюдали за их молчаливым соперничеством со стороны и не торопились вмешиваться.
    — Черт возьми, Разгуляй! — Шкет скрипнул зубами и отступил назад. — Каким ты сукиным сыном был, таким и остался. И ты прекрасно знаешь, что я не позволю вам отправиться мочить этих ублюдков без меня, — он распахнул куртку и продемонстрировал своему визави наплечную кобуру. — К тому же я не для того приобрел эту хреновину, чтобы ни разу не шмальнуть из нее кому-нибудь в голову. Лучше всего, если этим «кем-то» окажется Янис, но выбирать-то, похоже, не придется. Сгодится любой.
    Разгуляй тепло обнял друга. Похлопал его по спине.
    — Правильное решение, Шкет.
    Пит распахнул большой встроенный в стену шкаф, быстро пробежался пальцами по вешалкам и извлек на свет божий легкий светлый плащ, носимый им еще на третьем курсе университета.
    — Сгодится? — спросил он Разгуляя.
    Тот критически осмотрел плащ и кивнул.
    — В самый раз. Постараюсь вернуть его тебе без единого пятнышка крови.
    — Очень надеюсь, что так оно и будет, — Пит вымученно улыбнулся. — Ты правда на меня не в обиде, брат?
    — Конечно, нет, — по лицу Разгуляя было видно, что он говорит искренне. — Я не хочу, чтобы ты прошел тот же путь, что и я, Пит. Не хочу, чтобы ты винил себя в смерти близкого человека, если такое случилось бы. Береги Ольгу, раз ты ее действительно любишь. Я, может, во многом был не прав в отношении нее. Мы все, наверное, были не правы… Сейчас я это понимаю.
    Разгуляй помолчал немного и хотел было еще добавить что-то, но подошедший к нему со спины Готспер мягко опустил ладонь на плечо шнифера.
    — Пора, — спокойно произнес он. — Времени до заката у нас не так уж и много.
    Видно было, что отношение Готспера к недавнему подельнику по ограблению в музее кардинально переменилось. В этот момент он бесповоротно признал лидерство Разгуляя и говорил с ним как с надежным единомышленником.
    Шнифер надел плащ, но застегивать пуговицы на груди не стал.
    — Лена! — позвал он.
    Принцесса не заставила окликать себя дважды. Дверь спальни отворилась, и она шагнула в гостиную. Готспер сокрушенно покачал головой, но на этот раз комментировать собственные мысли вслух он уже не стал. Воздержались от каких-либо замечаний и все остальные. Шкет только негромко хмыкнул.
    Разгуляй приблизился к девушке и легко, словно они были знакомы уже целую вечность, взял ее за руки. Принцесса открыто улыбнулась ему.
    — Мы уезжаем, — сказал он.
    — А я?
    — Ты едешь с нами.
    — Куда?
    — На одну квартиру, — Разгуляй старался говорить тихо, но друзья отлично слышали каждое произносимое им слово. — Там тебя никто не достанет. И там ты будешь ждать нашего возвращения…
    — Похоже, переубедить тебя мне не удастся, — грустно уронила она.
    — Нет, не удастся. Я всегда принимаю решения самостоятельно. Особенно такие. Так что, извини.
    Щелкнул дверной замок, и Пит вздрогнул, как от небольшого разряда электрического тока. Лицо его исказилось гримасой боли.
    — Оля, — шепотом произнес он.
    Это действительно была она. Стремительно миновав прихожую, Ольга вошла в комнату с перекинутой через плечо сумочкой и по-хозяйски огляделась вокруг. Ее мрачное выражение лица не сулило ничего хорошего ни Питу, ни его товарищам.
    — В чем дело? — звонко вопросила она, в первую очередь акцентируя внимание на покрытом синяками лице Разгуляя, облаченного в плащ на голое тело, и на девицу, которую шнифер держал за руки. — Что тут происходит? Петя?
    Пит мигом подкатился к ней, приобнял за талию и нежно поцеловал в щеку.
    — Все в порядке, милая. Ребята уже уходят.
    При этом он виновато пожал плечами, но никто из друзей этого жеста уже не заметил. Кент первым шагнул к порогу. За ним потянулись и остальные. Разгуляй с Принцессой замыкнули шествие.
* * *
    — Мне надо переговорить с Мелиховым.
    Лис сам удивился, насколько уверенно прозвучали его слова, когда в офисе авторитета взяли трубку.
    — Кто спрашивает? — поинтересовался на том конце провода грубоватый мужской голос.
    Несколько секунд Лис суматошно перебирал в уме возможные варианты ответа. Мысли его путались. Придумать что-то вразумительное в эту минуту он был уже просто не способен.
    — Передайте ему, что у меня есть то, что ему нужно… Если он хочет получить это, то пусть подойдет к телефону… — наконец, выпалил он заранее заготовленную фразу.
    — А кто его спрашивает? — вновь уточнил невидимый оппонент.
    — Я же вам сказал, у меня есть то, что нужно Мелихову, — Лис стал нервно перебирать пальцами телефонный провод. — Если его еще интересует одна… статуэтка, пусть возьмет трубку. Просто передайте ему, что я сказал. Он поймет…
    — Сейчас передадим. Подождите минуту, — раздалось из динамика.
    Лис шумно выдохнул в сторону и провел пальцами в уголках губ. Во рту у него пересохло.
    После небольшой паузы в трубке раздался голос того же человека, с которым Лис говорил минуту назад.
    — Мелихов сейчас не может подойти к телефону. Я за него, — произнес незнакомец. — Он разрешил. Что вы хотите от нас за эту вещицу?
    Лис облегченно вздохнул. При одной мысли о предстоящей встрече с крупнейшим в городе криминальным авторитетом он начинал трепетать. А потому подобное развитие ситуации его вполне устраивало.
    — Я… У меня есть одна статуэтка, — начал он. — В общем, я отдам вам ее, если вы мне заплатите за это…
    — Сколько? — оборвал его невидимый собеседник.
    — Гм-м… — Лис запнулся.
    Сколько может реально стоить эта вещица, он даже приблизительно не знал. Полмиллиона, названные Разгуляем в пьяном разговоре, в расчет не шли.
    — Столько, сколько вы пообещали Скелету.
    — Хорошо. Согласен. Можете подъезжать. Вы знаете, где мы находимся?
    — Нет! — поспешно перебил собеседника Лис. — Меня этот вариант не устраивает. Давайте встретимся… Ну, на какой-нибудь нейтральной территории…
    Возникла пауза. Абонент, видимо, вновь зажал микрофон трубки ладонью.
    — Да… Пожалуйста, называйте ваш адрес. Мы подъедем, — согласился мужчина.
    — На углу Котовского и Новоузенской есть детская спортивная площадка. Знаете? Я буду ждать вас на лавочке рядом с лабиринтом. Встретимся там через час, — произнес Лис.
    — Хорошо, договорились, — ответил собеседник. — Только статуэтку не забудь.
    — Да.
    Лис положил трубку и привалился затылком к дверце телефонной кабинки. Главное было сделано, и переговоры, по его мнению, прошли удачно. Он вышел из здания переговорного пункта и направился в сторону автобусной остановки. Лис намеревался прибыть на место встречи до того, как туда подкатит противоположная сторона, и ему потребовалось на это не более тридцати пяти минут…
    А в точно оговоренное время громоздкий «Ниссан Патруль» припарковался у края дороги, перегородив часть тротуара. Детскую площадку, на которой должна была состояться встреча с неизвестным, окружала густая растительность.
    Распорядившись, чтобы подручные ждали его в машине, Янис вышел из автомобиля и направился в глубь площадки.
    На пятачке у самого входа играли несколько мальчишек.
    — Эй, шелуха! Где тут лабиринт? — Янис поймал за руку одного из пацанов, удиравшего от двух других товарищей с огромными надувными битами.
    Мальчик испуганно вытаращился на незнакомого дядю, железной хваткой стиснувшего его запястье. Затем указал на дальний угол площадки, за беседкой.
    Янис отпустил руку пацаненка и направился к лабиринту.
    Рядом с беседкой на лавочке уже сидел невысокого роста парень в сиреневой рубашке. Огромные солнцезащитные очки скрывали почти половину его лица. Над очками нависал широкий козырек матросской кепки.
    Янис подошел к лавке и сел рядом с незнакомцем.
    — Ну что, принес? — тихо поинтересовался он.
    — А ты? Деньги? — задал Лис встречный вопрос.
    Он вызывающе развалился на лавке, откинувшись на деревянную спинку.
    — Ты статуэтку принес? — резко повторил начальник службы СБ Геннадия Геннадьевича.
    — Сначала деньги, — категорично заявил Лис.
    — Не здесь же я тебе отмаксаю двести кусков, — Янис кивнул в сторону выхода. — Пошли…
    Лис отвернулся от незнакомца и едва слышно присвистнул. Двести тысяч за один вечер не так плохо! При минимальных усилиях с его стороны… Оставалось только до конца выдержать характер и не показать незнакомцу переполнявших его эмоций.
    — Я что, по-вашему, идиот? — с нарочитым безразличием произнес Лис. — Отдавать вам статуэтку, пока вы не заплатите за нее?
    — Заплатим, о чем базар, — включился в игру Янис. Реакция незнакомца, последовавшая за тем, как он назвал сумму, не ускользнула от опытного взгляда братка. — Только не здесь. Ты пойдешь со мной в машину и там посчитаешь все своими руками. Чтобы не было никаких претензий к нам. Понимаешь?
    Лис хмыкнул.
    — А если вы меня угрохаете там?
    — Мы что, по-твоему, убийцы? — Янис недоуменно взглянул на Лиса.
    — Да нет. Но, знаешь, как-то… — Лис пожал плечами. — Нет. Не пойдет.
    — Тогда что же делать?
    Янис вновь вопросительно посмотрел на темные очки собеседника.
    — Деньги покажи, а я подумаю, что делать.
    Лис сжал руку на пакете со статуэткой, который лежал рядом на лавке.
    — Ты что-то больно горазд базарить. Давай, ты мне статуэтку сначала покажешь, а потом посмотрим, что делать дальше.
    Янис сунул руку за полу пиджака, где у него покоился готовый к бою пистолет с навинченным на дуло глушителем.
    — Статуэтка здесь, — Лис демонстративно похлопал по пакету. — Деньги показывай…
    — Слышь, что говорю? Ты мне надоел уже своим трепом, — Янис слегка повел рукой, и пиджак отошел в сторону, обнажая стальной ствол пистолета. — Хочешь, пристрелю тебя прямо здесь.
    Лис оторопело посмотрел на рукоятку оружия, а затем перевел взгляд на лицо визави. Бесстрастный взгляд братка свидетельствовал о том, что ему не составит труда воспользоваться продемонстрированным оружием.
    Лис попытался приподняться с лавки, но железная рука Яниса вернула его на место.
    — Куда это ты собрался? — Янис воткнул пистолет в кобуру и встал. — Вместе пойдем. Сначала я, потом ты. И не вздумай выкинуть чего. Я тебе честно скажу, я тебя валить здесь не хочу, хотя при надобности смогу…
    Лис поднялся. Все его надежды на скорое обогащение рушились в одночасье. То, что этот здоровяк не собирался отдавать ему деньги, было очевидно. На скулах у Лиса заиграли желваки.
    — Слушай, давай по-хорошему решим. Я тебе здесь статуэтку отдам. А ты мне — деньги. Я тебе верю. Не буду я ничего пересчитывать. Сколько дашь, столько дашь, — попытался договориться с братком Лис.
    — Мне твоя вера на хрен не нужна. Сразу надо было думать, осел. Шевели поршнями. И побыстрей давай.
    Янис двинулся в сторону калитки.
    — Слушай, ну, возьми сейчас статуэтку, какие проблемы?
    — Это и козе понятно, что так отдашь, — Янис выхватил пакет из рук Лиса. Тут же заглянул внутрь. — А ты все равно иди со мной. Денег у меня с собой нет. Пошли-пошли.
    Янис сделал шаг в сторону, пропуская Лиса вперед. Его правая рука вновь скользнула под пиджак. Лис поколебался несколько секунд, а затем двинулся в направлении, которое указал подручный Мелихова.
    — Садись назад, — окликнул его Янис, когда они поравнялись с «Ниссаном».
    Браток влез на водительское сиденье. Лис открыл дверцу. Внутри машины находились еще два человека.
    — Давай залезай, — подбодрил его верзила в голубой бейсболке, сидевший непосредственно за креслом водителя.
    Лис скользнул по кожаной обивке сиденья и плавно закрыл за собой массивную дверцу. В салоне было прохладно и пахло сигаретным дымом. Янис тронул автомобиль с места и тут же выудил из держателя на приборной панели трубку сотового.
    — Геннадий Геннадьевич? Статуэтка у нас, — произнес он в телефон. — Все в полном ажуре… Нет. Пока нет…
    Присутствующие не могли слышать ответных реплик, однако по лицу Яниса можно было понять, что босс чем-то недоволен.
    — Да, едем к тебе. Да, с нами… Все из него вытрясем. Скоро будем.
    Янис, не отключая, сунул телефон обратно в держатель. После разговора с шефом он заметно помрачнел.
    — Придется тебе, брат, проехать с нами, — Янис обернулся на Лиса. — Шеф хочет знать, где Разгуляй.
    — Я понятия не имею, где Разгуляй, — осторожно начал Лис. — Разгуляй все равно бы потерял вашу статуэтку. Я, можно сказать, ее спас…
    — Ну-ка, расскажи теперь, где твои дружки шатаются! — оборвал его браток.
    Лис пожал плечами.
    — Пацаны, я, в натуре, не знаю…
    — Плохо. Это очень плохо. По ходу, Мелихов сильно хочет знать, где находится Разгуляй. Ну да ладно! Рассказывай, как к тебе попала статуэтка, козел.
    Янис посмотрел на Лиса в зеркало заднего вида.
    — Он отдал ее мне. Сам.
    — Просто так?
    — Ну да, — брякнул Лис. — Но он, по-любому не собирался ее вам отдавать. Так что…
    — Колпак, займись этим доходягой, — бросил Янис своему подручному.
    Тут же в руках братка появился пистолет. Колпак приставил дуло к виску пленника.
    — Я ничего не знаю, откуда у Разгуляя статуэтка, парни, — быстро затараторил Лис, боязливо косясь на смертоносный ствол. — Я украл ее у него, когда мы сидели в одной забегаловке.
    — Так, это уже больше похоже на правду, — отозвался Янис. — По ходу, этот козел, Разгуляй, не врал. Колпак, слышишь? Он накирялся и отдал этому придурку статуэтку… Я во всей этой истории одного только догнать не могу, — Янис давил на педаль газа, и автомобиль стремительно несся по улицам города. — Я не могу понять, на хрена Принцесса это сделала. Босс и вправду из-за нее расстроился…
    — Понятно, зачем, — подал голос с заднего сиденья Колпак. — Чтобы насолить.
    — За что? — Янис широко зевнул. — Ей что, плохо жилось? Он на нее такие деньги просаживал… Охренеть можно!
    — Ну откуда я знаю!
    Колпак развернулся к окошку и стал следить за мельканием деревьев. Автомобиль выехал за черту города.
    — Пацаны, куда вы меня везете? — осторожно заговорил Лис после небольшой паузы. — По-хорошему прошу, отпустите. Я в натуре все вам сказал…
    Джип тем временем уже повернул с трассы на узкую извилистую дорогу, идущую через лес. Янис резко повернул руль вправо, и «Ниссан» на большой скорости вошел в поворот. Впереди показался дом Мелихова.
    — Может, отпустите? А? Зачем мне к Мелихову?
    Лис попытался поймать в зеркале заднего вида взгляд Яниса, но начальник СБ даже не смотрел в его сторону.
    — Ты прав. Зачем тебе к Мелихову? Незачем. Ты с пацанами поедешь дальше.
    Янис остановил джип рядом с «Мерседесом» Геннадия Геннадьевича и быстро вышел из автомобиля.
    — Колпак, под твою ответственность, — начальник службы безопасности направился к воротам, ведущим на территорию двора.
    — Что с этим делать? — из машины высунулась голова Колпака.
    Браток кивнул на Лиса.
    — Сами знаете, что. Мне, что ли, вас учить? Только увезите его подальше отсюда.
    Янис вошел на огороженную территорию и скрылся за зарослями каприфоли, густо оплетавшей забор. Лабух, сидевший до этого на переднем пассажирском сиденье, пересел за руль. Внедорожник, обогнув территорию особняка, покатил по дороге в лес.
    — Куда вы меня везете? — Лис испуганно посмотрел на водителя.
    — Куда надо. Не здесь же, у дома Мелихова, тебя мочить, — отозвался Колпак.
    — Да вы что? Пацаны! Как людей вас прошу… — Лис едва выговаривал слова. Глаза его от страха вылезали из орбит. Дыхание сбилось. — У меня жена… Да я ничего не сделал… В натуре, ребята, я вам еще пригожусь…
    — Если бы ты был нужен, наш начальник сунул бы тебя сейчас в другое место, — Колпак снова достал из-за брючного ремня пистолет. — А на хрена ты нам нужен? Нам нужна была статуэтка…
    — А Разгуляй? — Лис нервно теребил ручку дверцы внедорожника, пытаясь открыть машину. Однако замок был надежно заблокирован, не позволяя пленнику выбраться наружу. Джип повернул по извилистой дороге в глубь леса. — Я помогу вам найти Разгуляя…
    — Без тебя разберемся, — Колпак принялся методично навинчивать на пушку глушитель. — Тормози, слышь, Лабух.
    — Послушай… — Лис ухватился пальцами за рубашку Колпака.
    Джип остановился. Водитель вышел и, обогнув автомобиль, открыл дверцу с той стороны, где сидел Лис.
    — Тащи его в лес, чтобы с дороги не видать было…
    Лабух выволок Лиса из машины. Тот тщетно пытался вывернуться из «объятий» братка. Однако силы противников явно были не равны.
    Через минуту все трое были уже достаточно далеко от дороги.
    — Отойди от него, — приказал Колпак своему подельнику.
    Лабух выпустил Лиса из рук. Тот сделал последнюю попытку бежать, но браток быстро нагнал беглеца несколькими гигантскими шагами, а затем провел мощный хук с правой. Лис повалился на землю. Колпак, не дожидаясь, когда тот поднимется, спустил курок. Пуля угодила Лису точно в лоб. Его тело дернулось последний раз и замерло.
* * *
    На глаза Принцессы невольно навернулись слезы, и она поспешно опустила голову в тщетной попытке скрыть свое душевное состояние. Однако Разгуляй не мог не заметить этой перемены. Его узловатые пальцы коснулись девичьего подбородка, и он вновь мягко развернул ее лицом к себе.
    — В чем дело?
    Принцесса припала к его груди.
    — Я не хочу тебя терять, — сдавленным голосом произнесла она.
    — Ты меня не потеряешь.
    — Не факт. Ты — упрям и не хочешь послушать моего совета. А я… Я знаю Мелихова гораздо лучше, чем ты. Я полгода прожила с ним. У него очень надежная служба безопасности, у него связи. Это опасный человек, Витя…
    Упоминание о том, что Принцесса на протяжении полугода жила с Мелиховым и наверняка между ними существовали при этом определенные отношения, неприятно кольнуло Разгуляя. Он даже предпринял попытку машинально отстраниться от девушки, но Принцесса, напротив, лишь плотнее прижалась к нему. Шнифер ласково провел рукой по ее волосам.
    — Согласен, что меня ты знаешь гораздо меньше, чем его, но поверь я тоже могу быть очень опасным человеком. И повторяю, ты меня не потеряешь. Я сам не хочу этого.
    — Я что-то значу для тебя? — Принцесса подняла голову и с надеждой заглянула ему в глаза.
    Разгуляй кивнул.
    — Больше, чем ты себе можешь представить. И, самое парадоксальное, больше, чем мог бы представить я сам. В меня словно вдохнули новую жизнь. И это произошло даже не тогда, когда ты помогла мне бежать из подвала Мелихова. Все началось еще утром. После нашей первой встречи, — он невольно улыбнулся, вспоминая, как оказался под колесами ее «Опеля». — Для меня это было как луч света, неожиданно прорезавший серое пасмурное небо, больше года затянутое грозовыми тучами. Утром я и сам до конца не осознал, как все вдруг изменилось. Внутри меня. Но потом… Я увидел тебя на крыльце у Мелихова и… Я ведь сказал тебе в подвале, что ждал твоего прихода? Верно?
    — Сказал.
    — Я не врал. Мне казалось, что иначе и быть не могло. Судьба, — Разгуляй пожал плечами.
    — Судьба, — эхом откликнулась Принцесса. — Потому я и не хочу, чтобы ты шел ей наперекор…
    Разгуляй чуть склонился и закрыл девушке рот страстным поцелуем. Ее запах кружил ему голову. Уходить не хотелось. Хотелось испить эту чашу до дна. С чувством глубокого упоения… Но Разгуляй не мог себе этого позволить. В соседней комнате его ждали друзья. Люди, готовые идти с ним до конца, каким бы этот конец ни был. До захода солнца оставалось чуть менее часа. Старенький не раз проверенный в боевых условиях «магнум» тяжело оттягивал правый карман питовского плаща.
    — Я не иду наперекор судьбе, — Разгуляй опустил руки на плечи Принцессы. — То, что должно произойти сегодня вечером, — это тоже часть судьбы. Как говорил Роланд из Галаада, это Ка. Ка, подобная урагану, сметающему все на своем пути. И противиться ей глупо. Это наша Ка, Лена.
    — Я не знаю никакого Роланда, — новая слезинка появилась в уголке ее глаза, а затем плавно покатилась по щеке.
    — «Темная Башня».
    — Я не читала.
    — Напрасно. Я найду тебе эту книгу.
    — Обещаешь?
    — Клянусь!
    Меньше часа… Почти час… Девушка была совсем рядом, и этот час безраздельно принадлежал им. Разгуляй невольно бросил взгляд на кровать за спиной Принцессы. Она заметила это и ободряюще улыбнулась сквозь слезы. Никакого другого сигнала молодому человеку и не требовалось. Проворно подхватив девушку на руки, он шагнул вперед. Принцесса обвила его шею руками.
    — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовалась она.
    — Все в порядке, доктор. Я никогда не чувствовал себя лучше.
    Он бережно опустил ее на кровать. Принцесса сдернула с него плащ и швырнула его на пол. Разгуляй накрыл девушку своим телом. Он словно пробудился от зимней спячки, продлившейся больше года. Накопившаяся внутри энергия неудержимо искала выхода. Чувства захлестнули Разгуляя с головой. Время остановилось, а пространство сузилось до одной этой комнаты. До одной кровати. До одной Принцессы, которая, все еще обнимая его за плечи, блаженно закатила глаза.
    Разгуляй не помнил, как сорвал с нее одежду. Они слились в единое целое. Принцесса протяжно застонала…
    Минутная стрелка настенных часов коснулась отметки под цифрой двенадцать, и почти одновременно с этим моментом в дверь постучали. Стук был тактичным и ненавязчивым. В комнату никто не врывался, никто не подавал голоса с противоположной стороны.
    Разгуляй откинулся на подушку и шумно выдохнул. Принцесса прижалась к нему, и ее губы коснулись жесткой небритой щеки молодого человека. Стук повторился.
    — Иду! — откликнулся Разгуляй.
    Он не спешил подниматься с постели. Наслаждался царившим внутри чувством удовлетворения и полной расслабленности. Тонкие девичьи пальчики, едва касаясь, скользили по его волосатой груди. Разгуляй чувствовал биение ее сердца, звучавшее в унисон его собственному. Повернувшись на бок, он заметил, что слез в глазах Принцессы больше не было. Она счастливо улыбалась, забыв о предстоящей разлуке и чувствуя лишь умиротворение настоящего момента.
    — А у этого твоего Роланда из Галаада… У него была девушка?
    — Была.
    Разгуляю не хотелось думать и уж тем более говорить вслух о том, какой бесславный конец постиг героиню «Темной Башни».
    — И как ее звали?
    — Сюзан.
    — Ясно, — Принцесса снова поцеловала его в щеку. — Я обязательно почитаю.
    Разгуляй бросил взгляд на настенные часы, поморщился и неохотно отстранился от девушки. Поднявшись с кровати, он, ни слова не говоря, оделся и в последнюю очередь накинул на плечи плащ. Проверил наличие огнестрельного оружия в боковом кармане. Принцесса продолжала лежать, и ее белокурые волосы закрывали собой всю подушку.
    — Если все будет в порядке, я вернусь через пару часов, — произнес Разгуляй.
    — А если не все будет в порядке?
    — Тогда часа через три-четыре.
    Он хотел было еще раз приблизиться к девушке и поцеловать ее, но в последний момент передумал. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Разгуляй вышел из спальни, оставив Принцессу одну. Она почувствовала, что на глаза ей снова наворачиваются слезы.
* * *
    — Готовь выпить, шеф.
    Янис, потирая ладони, приблизился к Мелихову. Геннадий Геннадьевич молча поджидал подручного перед домом, стоя на выложенной брусчаткой дорожке и заложив руки за спину.
    — Статуэтка в машине! — торжествующе произнес Янис.
    — Где они? — сухо уронил Геннадий Геннадьевич, не глядя на подчиненного.
    Янис в недоумении посмотрел на шефа.
    — Пытаемся выйти на их след, — сказал он. — Мои люди прочесали весь город… Мы, кстати, нашли машину. Ее «Опель». Прямо на городской черте. Знаешь, мы были правы в своих предположениях, — Янис пригладил рукой волосы. — Она действительно вывезла его с территории в багажнике. Там была кровь…
    — Где они? — с прежней интонацией повторил Мелихов.
    Янис сморгнул.
    — Я же говорю, ищем. Сам понимаешь, круг сужается. Чем больше ищем, тем меньше мест, где она может быть! Зато статуэтка у нас, шеф… — Начальник СБ вновь попытался переключить внимание босса на статуэтку.
    — Каких мест? — Мелихов с трудом сдерживал раздражение. — Вы вообще хоть что-нибудь сделали? Как это так? Она болтается где-то с каким-то мудаком… А ты хрен знает чем занимаешься!
    — Подожди, Гена! А как же статуэтка? Мы же нашли ее. А что касается Разгуляя и… — Янис запнулся, — и Принцессы, мои люди…
    — Я уже слышал! — Авторитет резко развернулся и направился к домику охранника. Белки его глаз были налиты кровью. Ноздри яростно раздувались. — Видишь этого парня?
    Мелихов остановился около главных ворот.
    Янис кивнул.
    — А ну, пошли с нами, — Мелихов жестом пригласил парня последовать за собой.
    — Я? — уточнил охранник.
    — Ты что, тупой? — яростно проревел Геннадий Геннадьевич. — Я тебе сказал! Значит, ты!
    Авторитет двинулся в противоположном направлении, и Янис угрюмо последовал за ним.
    — А как же?.. — молодой человек с беспокойством посмотрел на оставшуюся открытой дверь в свой домик, развернулся и поспешил следом.
    Мелихов направился к бассейну и с размаха опустился на дощатый лежак под небольшим навесом. Янис проворно подхватил соседний шезлонг и поставил его рядом с Геннадием Геннадьевичем.
    — Хочешь, чтобы он занял твое место?
    Мелихов первый раз за все время разговора посмотрел на своего подручного. Янис оторопело перевел взгляд на охранника, а тот с недоумением смотрел то на начальника службы безопасности, то на авторитета.
    — Шеф, ты чего? — Янис тяжело опустился в шезлонг. — Можно подумать, ты ожидал, что все так получится! Я же не виноват, что она с этим хануриком недобитым ноги сделала.
    Мелихов, казалось, его не слышал.
    — Знаешь, — неожиданно спокойно произнес он. — Не надо было тебя отмазывать тогда. Кукарекал бы сейчас на зоне, как тебе и положено. А ты вот бегаешь на свободе. И ни хрена от тебя пользы никакой…
    У Яниса округлились глаза. Напоминание о событиях многолетней давности болезненно укололо его. Мелихов действительно вывел его из-под статьи, используя свои связи. Однако этот инцидент Янис старался не вспоминать, считая его давно забытой неприятностью из своей прошлой жизни…
    — Гена, давай не будем вспоминать это. Пожалуйста. Прошу тебя, — Янис в упор посмотрел на авторитета.
    — Отчего же?! — не поворачивая головы, произнес Мелихов. — Давай, наоборот, вспомним, как ты нюхал парашу! Как ты жрал алюминиевыми ложками гороховую кашу! Как ты в бараке на карачках полы языком лизал! Давай вспомним! Забыл? Все?! Зачем тебе теперь работать! Можно и так харчи свои проедать!
    Мелихов замолчал, глядя на голубоватую воду в бассейне.
    — Гена… — Янис хотел было что-то сказать, но Мелихов не предоставил ему такой возможности.
    — Иди сюда, — авторитет подозвал к себе охранника и указал ему на траву перед лежаком. — Садись!
    Парень мгновенно выполнил указание шефа.
    — Хочешь у меня работать? — продолжил Мелихов. — Начальником службы безопасности.
    Охранник кивнул.
    — Будешь.
    Мелихов сначала водрузил на лежак только ноги, а затем и лег на него. Воцарилась длинная пауза.
    — Гена, ты чего? — вновь начал Янис. — Давай не будем при посторонних…
    — Да, твой начальник мог бы сейчас петушить в каком-нибудь лагере, — не обращая внимания на реплику подчиненного, продолжил Геннадий Геннадьевич.
    Янис вскочил.
    — Это давно было! — не найдя ничего лучшего в свою защиту, вскричал он.
    — Не так уж и давно.
    Мелихов спокойно буравил подчиненного взглядом, закрывшись ладонью от красных заходящих лучей солнца. Янис так ничего и не ответил на последний выпад Геннадия Геннадьевича. Мелихов прикрыл глаза и пролежал в таком положении несколько минут. Затем он резко встал и направился к входу в дом.
    — Я буду в кабинете. Жду тебя там, — донесся до Яниса его глухой голос.
    — Пошел вон!
    Янис ощерился, наблюдая, как охранник, сидевший все это время на траве неподалеку, стремительно поднялся. Через несколько секунд он скрылся в своем домике. Начальник СБ неспешно встал и поплелся в дом…
    Мелихов сидел у себя в кабинете, уронив голову на руки. Перед ним на столе стояла початая бутылка коньяка и пепельница, до верха заполненная недокуренными сигарами. Начальник службы СБ откашлялся и прошел внутрь помещения.
    — Прости, Янис, я не сдержался, — произнес Мелихов, не поднимая головы.
    — Да ладно, — выдавил из себя подручный Геннадия Геннадьевича. — Какой базар между своими?..
    — Так ты не нашел ее? — так же тихо произнес Мелихов.
    Янис помялся, подбирая надлежащие случаю слова. Он явно недооценивал отношение Мелихова к этой куколке. Геннадий Геннадьевич был не просто увлечен девушкой. Ради нее, казалось, он был готов пожертвовать всем.
    — Нет, босс, — отрывисто бросил подручный авторитета.
    — Где она может быть? — Геннадий Геннадьевич поднял голову.
    Янису показалось, что на глазах у него навернулись слезы.
    — Ты же знаешь, мои парни сделают все, как надо. Найдут они ее. Не переживай.
    — Найдут? Ладно… А этого урода надо четвертовать! — Мелихов вновь обессиленно уронил голову на стол.
    — Естественно, Гена. Четвертуют. Не переживай, говорю. В лучшем виде четвертуют и доставят тебе, чтобы ты убедился, — рот Яниса скривился в едва заметной улыбке.
    — Четвертуют? — слабым голосом повторил авторитет. — А что дальше, Янис? Дальше-то что? Мне ее запереть, что ли, дома?
    — Конечно, запереть. Мы тебе такую охрану организуем, что она никогда больше отсюда не выйдет. Только вперед ногами. Будь спокоен, шеф…
    — Кретин! — Мелихов вскочил со стула. — Кретин! Что ты несешь? Как ты ее здесь запрешь? А в спальне ты ее что, тоже насильно держать будешь? Она же себе вены перережет, чтобы только не быть ря…
    Мелихов запнулся. С силой саданул кулаком по крышке стола и вновь опустился в свое кресло.
    — А что? Все сделаем, как надо. Куда она денется, босс? — Янис старался придать своему голосу как можно больше непринужденности.
    — Ладно, — оборвал его Мелихов. — Узнай, как там дела у твоих людей. Скажешь мне потом. И принеси сюда статуэтку.
    Геннадий Геннадьевич бросил подручному связку ключей.
    — Запри ее в сейф.
    — Сделаем, шеф.
    Янис ловко подхватил ключи и быстрым шагом вышел из кабинета. Глубоко вздохнув, Мелихов раскрыл портсигар и вынул из него очередную сигару. Мысли его невольно вернулись к событиям полугодичной давности. К тому дню, когда он только познакомился с НЕЙ…
* * *
    Остановившись в центре кухни, Пит некоторое время бессмысленно водил глазами из стороны в сторону, пока его взгляд не сфокусировался на дверце холодильника. Ольга была в гостиной. Пит слышал ее тяжелые шаги и знал, что невеста все еще продолжает злиться на него. Странно, но она не устроила скандала, не стала кричать и предъявлять кучу претензий… Однако это совсем не значило, что негативные эмоции не раздирали ее изнутри. Пит чувствовал, что буря еще только надвигалась. Ольга не была дурой и наверняка все поняла по лицам его друзей. Ну, а если и не все, то, во всяком случае, главное, — что назревало нечто серьезное… Но он же остался дома, черт возьми! Остался из-за нее, в то время как он должен был находиться рядом со своими товарищами. Особенно сейчас. Пит понимал, что нужен им. Но Ольга…
    Пит раскрыл холодильник и достал из него початую бутылку водки. Налил себе полстакана и сел за стол. Никогда прежде у него не было привычки пить в одиночестве. Заколебался он и сейчас.
    В гостиной хлопнула дверца шкафа. Пит залпом осушил полстакана и шумно выдохнул. Закусывать он не стал. Да и не было под рукой ничего подходящего. Рука сама собой потянулась к пачке сигарет. Закурив, Пит налил себе из бутылки еще полстакана.
    — Ну, надо же! — резко прозвучало у него за спиной. — Я почему-то так и думала. Общение с друзьями для тебя никогда не проходит даром. Особенно с Разгуляем. На работе, я так понимаю, ты не был. Или был, но совсем немного. А теперь еще и пьянствуешь в одиночестве!..
    — Оля, перестань, — не оборачиваясь, бросил Пит, и в его интонациях впервые за все время их отношений появилась некоторая жесткость. — Я могу хоть немного посидеть в тишине и спокойствии? Мне нужно подумать…
    — Подумать о чем? — Ольга решительно прошла вперед и остановилась с противоположной стороны стола. Пальцы, сомкнутые в кулаки, грозно покоились на ее крутых бедрах. — О том, куда отправились твои дружки и почему ты не с ними?
    Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Именно об этом Пит и думал. Однако тот факт, что его мысли были озвучены вслух, да еще и таким тоном, заставил его неприязненно поморщиться. Ольга заметила это.
    — Ты просто неисправим! — продолжила она, время от времени срываясь на визг. — Им достаточно поманить тебя пальчиком, и ты уже готов мчаться куда угодно сломя голову. Мое мнение никогда для тебя ничего не значило! Да, Петя? Я права? Ты считаешь, что я все равно никуда не денусь, как все те шлюхи, что были у тебя до меня? Ты считаешь меня шлюхой? Ответь мне!
    — Я не хочу тебе отвечать, — сдержанно отозвался Пит. — Я остался дома и считаю, что это уже о многом говорит. И в первую очередь о моем отношении к тебе.
    — Сам-то ты, может, и остался, — незамедлительно парировала Ольга. — Но мысли твои не здесь.
    — С этим я уж ничего не могу поделать, милая. Извини.
    Рука со стиснутым в ней стаканом пошла вверх, и Пит уже изготовился было сделать первый глоток, но Ольга вдруг резко подалась вперед и перехватила его за запястье. Стакан накренился, и часть водки выплеснулась Питу на ворот рубашки.
    — Хватить бухать! Тем более когда я с тобой разговариваю! О серьезных вещах, Петя! Или для тебя все это несерьезно? Так почему бы тебе сразу не сказать об этом?
    Пит опустил глаза и пару секунд сосредоточенно наблюдал за тем, как мокнет ворот его льняной рубашки. Цепочка с крестиком болталась непосредственно перед лицом. Свободной рукой Пит одним стремительным движением сорвал ее и, не глядя, швырнул на пол. Металл звякнул при соприкосновении с кафелем. Крестик упал изображением вниз.
    — Да пошла ты в жопу!
    Пит выдернул руку из цепких пальцев невесты, опрокинул содержимое стакана в рот и порывисто поднялся на ноги. Ольга в испуге отступила, закрыв рот ладошкой, но он даже не обратил на нее внимания. Покинув кухню, Пит скрылся в прихожей, а минуту спустя до девушки донесся звук хлопнувшей входной двери. Недокуренная Питом сигарета так и осталась тлеть на краешке пепельницы. Дым ровной струйкой поднимался под потолок.
    — Петя!..
    Ее окрик, не обращенный ни к кому конкретно, прозвучал глухо и сдавленно. Спазм сковал горло.
* * *
    Машина с проблесковыми маячками на крыше вывернула с примыкающей дороги и, оглашая окрестности воем сирены, устремилась вслед за идущим на крейсерской скорости джипом. Янис бросил взгляд в зеркало заднего вида и негромко чертыхнулся. Этим уродам что понадобилось? Только их сейчас не хватало для полного счастья.
    За машиной с мигалкой появилась еще одна. Темно-вишневый «Опель». Янис сбросил скорость. Его обогнали и заставили прижаться к обочине, перекрыв проезжую часть. «Опель» остановился сзади.
    — Че за херня такая?
    Из передней милицейской машины никто не вышел. Янис вновь посмотрел в зеркало заднего вида. Дверца «Опеля» с пассажирской стороны распахнулась, и на асфальт шагнул мужчина в однотонной синей рубашке. Янис узнал его. С подполковником Романом Чертышным судьба уже трижды сводила его за последние три года. Первая встреча закончилась тем, что браток оказался на нарах, и если бы не своевременное вмешательство Мелихова, он бы до сих пор мог топтать зону где-нибудь на Урале. В двух других Чертышный потерпел фиаско. Задержанного пришлось отпустить за недостатком улик. И вот теперь опять этому дотошному оперу что-то понадобилось…
    Янис откинулся на спинку водительского кресла и терпеливо дожидался, когда Чертышный сам приблизится к его джипу. Выходить из салона навстречу подполковнику он не собирался. Слишком много чести.
    — Вечер добрый, Сергей Леонидович, — Чертышный остановился рядом с массивным внедорожником и вымученно улыбнулся. — Я рад, что вы проявили сознательность и сразу остановились.
    — А в чем дело? — Янис неохотно повернул голову. — Я что-то нарушил, начальник? Под знак проехал? Да и при чем тут вы в таком случае? Или в гаишники перевели по профнепригодности?
    Чертышный оставил юмор братка без внимания.
    — Выйдите из машины! — сухо потребовал он.
    Янис пожал плечами, вынул ключи из замка зажигания и легко спрыгнул с высокой подножки джипа. Открыто взглянул в глаза подполковника. Мужчины были примерно одного роста. В лучах заходящего солнца во рту Яниса сверкнула золотая фикса.
    — У вас ко мне какое-то дело, начальник?
    — Ну, если гора не идет к Магомету… Разговор у меня к тебе, Янис, имеется. Не скажу, что очень для тебя приятный, но… Поедешь со мной.
    Из машины с мигалками вышли двое сотрудников милиции. Один из них, чуть покачивая дулом, держал в руках автомат. У второго оружие висело на плече, но взгляд, устремленный на Яниса, был таким же колючим, как и у напарника. Не самый подходящий момент для оказания сопротивления. Впрочем, Янис и не собирался ничего выкаблучивать. Невзирая на сурово настроенного опера, он чувствовал себя в эту минуту очень уверенно.
    — Ладно. Как скажете.
    Чертышный указал рукой в направлении «Опеля». Янис поставил свой джип на сигнализацию и, картинно заложив руки за спину, размашисто зашагал к автомобилю подполковника. Разместился на заднем сиденье. Чертышный сел рядом с ним, морщась от очередного приступа боли в желудке, и водитель «Опеля», молодой паренек с широким скуластым лицом, тут же запустил двигатель. Машина тронулась с места. Загрузились в свой автомобиль и вооруженные автоматами милиционеры.
    — Надеюсь, вы в курсе, что это произвол, — Янис извлек из кармана пачку сигарет. — Я буду подавать на вас жалобу, Роман Григорьевич. И в итоге добьюсь, чтобы вас как минимум разжаловали до майора. А если мою тачку еще угонят… О-о! Пишите, ваша песенка спета. Замордует вас начальство, в натуре…
    Чертышный ничего не ответил. За все время пути до управления он не перекинулся с задержанным ни полусловом. Хранил сосредоточенное молчание, и все едкие реплики Яниса не находили никакого отклика. В итоге браток тоже замолчал и даже стал нервно поглядывать за окно. Поведение подполковника начинало настораживать подручного Мелихова. Оглянувшись, Янис обратил внимание на то, что машина с мигалками движется за их «Опелем» как приклеенная.
    — Выходи! — скомандовал Чертышный, когда автомобиль припарковался у основного фасада здания.
    Янис не стал противиться. Выбравшись из салона, он потянулся и горделиво расправил плечи.
    — И что теперь?
    — Иди за мной.
    Подполковник привел задержанного в свой кабинет и молча указал на стул против своего рабочего места. Янис сел, закинув ногу на ногу. Чертышный забросил в рот капсулу из заветного контейнера с биодобавками, запил ее водой и только после этого внимательно посмотрел на своего визави.
    — Ну, а теперь поговорим, Янис, — устало уронил он, сцепив пальцы в замок и тяжело опустив их на поверхность стола. — Для начала без протокола. Ты меня знаешь давно, я знаю тебя давно, а потому давай будем взаимно откровенны. Один раз, как ты помнишь, я подвел тебя под статью. Два других раза ты отвертелся. Так?
    — К чему ты клонишь, начальник? — Янис нагло ощерился в широкой улыбке.
    — К тому, что на этот раз дело твое — труба.
    — На понт берешь?
    — Вовсе нет, — Чертышный остался спокоен, как и прежде. — На этот раз улик у меня против тебя достаточно. Свидетельские показания есть и…
    — Стой-стой, начальник! — Янис нахмурился и, сменив позу, подался вперед. — О чем вообще базар? Я что-то не врублюсь. Какие еще улики? Какие свидетели? В чем мне предъява-то в натуре?
    — Ты бы жаргон свой оставил, Сергей. А что касается поводов для ареста, у меня на тебе материала набралось — целая папка. Смотри сам.
    Чертышный придвинул к себе лежащую до этого на краю стола папку и неторопливо раскрыл ее. Взору Яниса предстало несколько листов с мелко напечатанным текстом, но со своего места он не мог разобрать, что там конкретно написано.
    — Расстрел группы Платонова в загородном доме, убийство Сандаева и его молоденькой сожительницы… — подполковник пустился в перечисления негромким монотонным голосом, переворачивая перед глазами задержанного страницы дела.
    В действительности у Чертышного не было ничего, кроме показаний Игоря Гадецкого, а все остальное являлось не более чем блефом. Напечатанный на листах текст не имел к Янису прямого отношения. Да и косвенного тоже… Однако подполковник блефовал сознательно. Он знал, к чему вел задержанного и каким образом собирался раскрутить его на нужную информацию.
    — Я могу посмотреть? — Янис заподозрил неладное.
    Он протянул руку, но та так и зависла в воздухе, не дождавшись от Чертышного никакой ответной реакции. Подполковник не спеша перевернул последний лист, а после этого и вовсе захлопнул папку. Поднял глаза на Яниса.
    — Разумеется. Но чуть позже. Сначала поговорим. Как я уже сказал, не для протокола.
    Янис нахмурился.
    — И о чем же?
    — Меня интересуют две вещи, — Чертышный откинулся на спинку стула, и тонкая рубашка натянулась у него на груди, — тесно связанные между собой. Первая — это статуэтка из Художественного музея. У меня есть все основания полагать, что это Мелихов санкционировал ее кражу. А вторая — это, естественно, сам Геннадий Мелихов. Ты ведь все еще на него работаешь?
    — Я возглавляю его охрану, — в данном случае Янису нечего было скрывать. — Как крупного законопослушного бизнесмена.
    — Да ладно! — Чертышный небрежно махнул рукой. Под ребрами у него по-прежнему ныло, но острых приступов пока больше не было. — Мелихов твой такой же законопослушный бизнесмен, как я — балерина. Я предлагаю тебе договориться, Сергей. Мы закрываем глаза на все вот это, — он постучал по папке указательным пальцем. — А ты сдаешь мне Мелихова. По полной программе. И про статуэтку тоже. На этот счет в моем деле материалов нет, как ты уже понял. Только гипотезы… Если ты согласишься, я отпущу тебя прямо сегодня. Сейчас.
    Улыбка Яниса стала еще шире, чем прежде. Он едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться подполковнику в лицо.
    — А если не соглашусь? — с вызовом спросил он. — Отпустите завтра?
    — Не думаю. В случае отказа ты пойдешь у меня по этапу. И очень надолго.
    — А я повторяю тебе, что ты меня на понт берешь. Что там за свидетельские показания? Я еще не видел против себя ни хрена…
    Чертышный покачал головой.
    — Нехорошо это, Сергей, — укорил он задержанного. — Я с тобой откровенные беседы веду, а ты в нечистоплотности меня подозреваешь. Я же тебе не сопляк какой-нибудь, чтобы просто так языком об забор чесать. И показания покажу, и все остальное, что в деле имеется. А ты над моим предложением подумай пока.
    — Подумаю, — Янис окончательно был сбит с толку. Помолчав пару секунд, он неуверенно спросил: — А сейчас что же? Я идти могу?
    — Можешь. До камеры.
    — Как «до камеры»? — Янис вскочил.
    — А что ты хотел? Чтобы мы тебя с комфортом до дома довезли? Это уж, извини, не получится. До выяснения обстоятельств, как говорится, будьте любезны. А там посмотрим, что ты надумаешь.
    Чертышный нажал под столом скрытую кнопку вызова, и на пороге его кабинета моментально материализовался крепко сбитый невысокий паренек в форме.
    — Уведите задержанного, — коротко бросил подполковник.
    — Я тебя предупредил, начальник, — процедил сквозь зубы Янис, пока милиционер двигался в его в направлении. — Погон лишишься. Сдует твои звездочки, как осенний ветер листву с деревьев. Бля буду!
    Но Чертышный уже и не смотрел в его сторону.

Глава 10

    Кент щелчком загнал обойму в пистолет и поставил оружие на предохранитель. Пристроил его за брючным ремнем. Бросив взгляд за окно, отметил тот факт, что солнце уже село за горизонт. Сумерки окутали город. Часы на стене показывали начало двенадцатого.
    — Что у нас с транспортом? — Разгуляй повернулся к Готсперу.
    — Одной машины нам хватит, — ответил тот. — Я поведу.
    Разгуляй согласно кивнул.
    — Как только прибудем на место, — глухо заговорил он после небольшой паузы, — сразу врываемся на территорию через центральные ворота. Валить всех подряд. Я пойду первым. Кент будет замыкающим. Да, и самое главное, — взгляд Разгуляя сделался колючим и беспощадным. — Никаких пленных и никаких раненых. Бить только на поражение. Мы — не отряд миротворцев.
    — За это можешь не беспокоиться, — откликнулся Шкет.
    — Ну, тогда все, — Разгуляй в последний раз оглянулся на спальню, за дверьми которой осталась Принцесса. — С Богом, братва! Как говорилось у Киплинга, это будет славный бой, но, возможно, для кого-то он станет последним. За точность цитаты не ручаюсь, конечно.
    — Сплюнь, — мрачно посоветовал Кент.
    — Да ладно! Чего уж теперь? Поехали, пацаны!
    Разгуляй первым двинулся к выходу из квартиры. За ним цепью потянулись остальные. Последним на лестничную площадку вышел Готспер и запер дверь на ключ, провернув его в замке на два оборота.
    Бежевая «шестерка» ждала их у подъезда. Ни слова не говоря, Готспер сел за руль. Громила рядом с ним. Остальным досталось заднее сиденье автомобиля. Разгуляй уже потянул на себя ручку дверцы, когда во двор стремительно ворвалась компактная «Мазда» салатного цвета. Заложив вираж, иномарка остановилась рядом с «шестеркой». Водительское стекло опустилось, и взору Разгуляя открылось широкое раскрасневшееся лицо Пита с висящими на кончике носа очками.
    — Салют, пацаны! Я уж думал, опоздаю.
    — Что ты тут делаешь, Пит?
    — Мне показалось, что лишний ствол и лишняя пара рук вам будут в тему. Или единожды оступившихся на борт уже не берут?
    Кривая ухмылка исказила лицо Разгуляя.
    — Я поеду с Питом, — сказал он, обращаясь к Готсперу. — А то тут у вас тесновато.
    — Только не отставайте, — Пит взмахнул рукой.
    Разгуляй обошел «Мазду» и занял место на переднем пассажирском сиденье. Пит тут же запустил двигатель, лихо развернулся и бросил автомобиль в прорыв между двумя девятиэтажками. «Шестерка» Готспера устремилась следом за ним.
    — А как же Ольга? — Разгуляй дружески похлопал Пита по плечу, отчего очки последнего еще больше сползли вниз. — Как она тебя отпустила?
    — Я у нее не спрашивал.
    Мысль о том, как он расстался с невестой, заставила Пита помрачнеть. Во многом Ольга, конечно, сама была виновата, но не стоило ему так грубо разговаривать с ней напоследок. Ведь неизвестно еще, как все обернется дальше… Пит энергично встряхнул головой, прогоняя неприятные картины, рисуемые его воображением.
    — Я посчитал, что тут мое присутствие важнее. И, кстати, спасибо тебе за те слова, что ты сказал перед уходом, Разгуляй. Про Ольгу и про меня.
    — Нет проблем, Пит, — шнифер вставил в рот сигарету и прикусил фильтр зубами. — Я всегда готов сказать тебе все, что пожелаешь. Даже если в действительности я так не думаю.
    — Да пошел ты!
    Они оба рассмеялись. Впервые за последнее время Пит почувствовал себя в родной стихии. Свободно и независимо. Словно он ехал сейчас с приятелями на загородный пикник, а не на кровавую разборку с местным авторитетом, способную плачевно закончиться для любого из ее участников.
    Разгуляй склонился вперед и утопил под приборной панелью кнопку прикуривателя. Обернулся назад. «Шестерка» с Готспером за рулем держалась позади них, но шнифер прекрасно понимал, какие неимоверные усилия требуются автомобилю отечественного производства для того, чтобы выдерживать задаваемый «Маздой» темп. Однако Готспер всегда славился мастерством вождения.
    Плывущая по небу луна то пряталась за тучами, то снова вырывалась из их тесного общества. Звезд практически не было видно.
    — Завтра будет дождь, — сказал Пит, перехватив взгляд товарища.
    — Уверен?
    — Стопудово. Я всегда остро чувствую перемену погоды. Прямо с утра и зарядит. Сам убедишься.
    — Хотелось бы, — кнопка прикуривателя выскочила из пазов с тихим щелчком, и Разгуляй раскурил сигарету. — Я люблю дождь. В нем есть какая-то положительная энергетика. И заряд. Мне сейчас это нужно как никогда.
    Пит покосился в его сторону.
    — Какие-то конкретные планы? — у него на губах появилась лукавая улыбка.
    — Да. Но сейчас не хочу об этом говорить. Одно только знаю точно, Пит, — Разгуляй глубоко затянулся, — жить, как прежде, я уже не буду. Да и не жил я толком. Так, прозябал бесцельно…
    «Мазда» выскочила за городскую черту. Редкие автомобили проскакивали ей навстречу, ослепляя пассажиров дальним светом галогеновых фар.
    — Любишь ее?
    Разгуляю не нужно было уточнять, о ком спрашивает его приятель.
    — Люблю, — уверенно ответил он. — Можешь мне не верить, Пит, но действительно люблю.
    — Это хорошо.
    Докуренная сигарета полетела за окошко, ударилась об асфальт, и искры разметались в разные стороны.
    — Поворачивай здесь, — Разгуляй указал рукой нужную дорогу.
    Пит послушно выкрутил руль. Спустя пару секунд тот же самый маневр проделала и «шестерка». До особняка Мелихова оставалось не более двух километров. Разгуляй вытащил из бокового кармана оружие и передернул затвор.
    — У тебя волына-то есть?
    Пит выразительно хмыкнул в ответ и характерным жестом похлопал себя по бедру.
    — Обижаешь! Я же не на свидание с лярвой собирался?
* * *
    — У хозяина бывал уже? — сухощавый мужчина в серой вытянутой в горловине футболке и трико, сидевший на нарах в дальнем углу камеры, заговорил первым. — Или первая ходка?
    Янис повел головой в его сторону и, не глядя на сокамерника, неохотно кивнул:
    — Бывал.
    В помещении вновь воцарилась тишина, время от времени прерываемая покашливанием сержанта в коридоре ИВС.
    — А чего невеселый-то такой? — мужчина подсел ближе к Янису и заглянул ему в лицо.
    — А ты, может, радуешься, что здесь оказался? — Янис угрюмо смотрел в одну точку на бетонном полу камеры.
    — На чем спалился-то?
    Из-за невысокого роста ступни мужчины едва доставали до пола, и он, ритмично покачивая правой ногой, чиркал носком ботинка по полу.
    — Да ни на чем, — с досадой проронил Янис.
    — Что, чисто на понт взяли?
    — На понт, конечно. Я чистый, как стеклышко.
    Янис похлопал по карманам брюк в поисках пачки с сигаретами. Худощавый протянул ему свой «Пэлмэл».
    — Бери, бери.
    Янис вытянул одну сигарету и склонился к столь же любезно предложенному сокамерником огоньку зажигалки.
    — Да ты не переживай так. Слышишь, брат? Если на понт взяли, у них против тебя реально ничего нет. Подержат пару деньков и отпустят. Они же на что надеются? Авось, ты по дурочке проговоришься. А ты молчи, будто воды в рот набрал. Верняк, отпустят! Не дрейфь, — мужчина с наслаждением затянулся и медленно, смакуя, выпустил дым из легких. — Кстати, Кисель, — худощавый протянул Янису костлявую кисть.
    — Янис.
    Подручный Мелихова медленно повернул голову в сторону собеседника, но руки не подал.
    — Да нет у этого опера против меня ничего, понимаешь? Нет. Я не запалился. Ни разу, — Янис встал с нар и принялся нервно ходить по камере. — А если что, у Мелихова такие связи! Выкрутимся. Не впервой уже.
    — У Мелихова? — Кисель с неподдельным удивлением посмотрел на собеседника. — Ты с Геннадием Геннадьевичем корешишься?
    Янис резко остановился и первый раз за все время общения посмотрел на сокамерника. Кисель был среднего роста. На вид ему было сорок пять. Хотя ссутулившиеся плечи и паутина морщин вокруг глаз делали его старше.
    — А ты сам-то тут что делаешь? — не отвечая на поставленный вопрос, поинтересовался Янис.
    — То же, что и ты. Только мне мокрое дело хотели пришить. Но у них против меня никаких доказательств. Не такой я лох. Не первый раз замужем, как говорится, — Кисель коротко рассмеялся. — Я, конечно, между нами говоря, за душой кое-что имею. Но хрен они меня за жабры возьмут.
    Янис сел рядом с Киселем. Тот, убедившись, что его слушают, продолжил:
    — С напарником дело у нас на двоих было. Тачки гоняли с Севера. На пахана, естественно. Но, понятно же, кое-что и для себя везешь. Калым должен быть. Ну, и кореш мой зарвался, на себя стал одеяло тянуть. А не отдашь долю свою, пахану, говорит, заложу, что левый товар на его фурах гонишь. Я его и решил поучить мальца. Думаю, перышком его пощекочу. Ну, типа стариной тряхну. Я в свое время за это перо всю молодость отсидел на нарах. Но тогда отмазаться удалось. А то бы на пожизненный загремел. Короче, он возьми да и кони брось. Кто же знал, что так получится? Квалификацию я, видать, потерял.
    — Свидетелей не было? — Янис бросил на пол недокуренную сигарету и затушил ее ботинком.
    — Нет. Если бы были, я бы здесь не сидел с тобой. А так завтра отпустят. Стопудово.
    — Завтра? — взгляд Яниса устремился на сокамерника. — Слушай, Кисель, маляву передашь Мелихову?
    — Не вопрос, — собеседник, последовав примеру Яниса, бросил на пол сигарету, затем слез с нар и раздавил ее ботинком. — Если у тебя Мелихов в друзьях, он тебя отмажет. Верняк!
    — Да и нет у них ничего против меня, я же говорю! — взорвался Янис. Он вновь спрыгнул с нар и заходил взад-вперед. — У Мелихова, правда, последнее время чердак уносит. Это бывает. Да… Но он же понимает: если что, я молчать не стану. Я и его за собой потяну.
    — Ты, видать, с ним тесно был связан, — Кисель, не спуская с Яниса глаз, следил за его перемещениями по камере.
    — За безопасность я у него отвечаю. Но это только так, типа для названия. А на самом деле он на меня все свалил. Я все и делал. Статуэтку потеряли — я ищи. Баба сбежала — я этим занимался. Казино его же человек обчистил, а я разруливай! Но я не запалился даже нигде! Врубаешься? — Янис распалялся все больше и больше. — Нет у Чертышного никаких доказательств. Блефует, сука! Статуэтку эту поганую я не крал. Руки у меня чистые. Я даже не заказывал ее. Мелихов сам все переговоры с исполнителями вел. Сандаев?! А ты докажи, что это я его с балкона кидал. У меня «быки» для этого есть. Я своих отпечатков нигде не оставлял. Никто не докажет это. Оружия у меня нет. Я от него чисто избавился. Не мальчик. Дружок его, которого мы спалили?.. Это да… Но опять же недоказуемо, что я. А то, что мы Платона накрыли, так это больше к Мелихову вопросы должны быть. Все знают, что Платон шулером был. А я по казино нигде не прохожу.
    Кисель усмехнулся.
    — Да я в сравнении с тобой — младенец невинный, — он отодвинулся к краю нар, освобождая место для сокамерника. — В наши времена, если бы я столько наделать успел, меня бы точно упекли на всю жизнь.
    — А ты пойди, докажи, что это я Платона уложил. Свидетелей нет. Кто докажет, что это я стрелял? Правильно?
    — У тебя бумага-то для малявы есть? — поинтересовался собеседник.
    — На пачке на твоей накарябаю, — Янис присел рядом с Киселем.
    — А тут и карандашик такие же, как мы с тобой, горемыки припрятали.
    Кисель сполз с нар и направился в дальний угол камеры. Рядом с дверью он присел на колени и вынул из стены небольшой кусок штукатурки. Из-под нее торчал огрызок карандаша.
    — На, пиши, — Кисель приблизился к Янису и протянул ему карандаш.
    — Сигареты давай, — Янис выставил перед собой раскрытую ладонь.
    Кисель вынул из пачки оставшиеся несколько сигарет и протянул пачку Янису. Сунув одну сигарету за ухо, он аккуратно положил остальные на нары.
    — Курить захочешь — возьмешь.
    Кисель прошелся по камере и остановился под высокой зарешеченной амбразурой у самого потолка.
    — Слушай, кореш. Ты только язык не распускай. Все, что я тебе здесь сказал, между нами останется, — Янис аккуратно разорвал стык пачки из под сигарет, расправил сгибы и принялся писать.
    — Само собой. О чем базар? Мог бы и не предупреждать, в натуре.
* * *
    Принцесса села в кресло напротив телевизора и обхватила себя руками за плечи. Все окна были закрыты, в квартиру не проникало ни единого дуновения ветерка. И тем не менее девушку бил озноб. Минут десять она сидела без движения, пытаясь согреться, но из этого так ничего и не вышло.
    Порывисто поднявшись с кресла, Принцесса быстро прошла в прихожую и подергала ручку входной двери. Ее закрыли снаружи. Девушку сковал самый настоящий страх. В душе прочно поселилось недоброе предчувствие. Не стоило ей отпускать Разгуляя. Нужно было настоять, уговорить его, переубедить… Сделать все что угодно, но только не отпускать.
    Она вернулась в комнату. По щекам беззвучно струились слезы, но Принцесса даже не замечала их. Озноб усиливался с каждой минутой. Подняв руку и коснувшись лба, девушка тут же отдернула ее. Ощущение было такое, словно она дотронулась до раскаленной печки. Ноги подкашивались…
    На кухне она выпила стакан воды. Затем еще один. Стало немного легче. Значит, это не простуда. Температура могла подняться и на нервной почве. Остановившись возле окна, Принцесса несколько раз шумно вдохнула и выдохнула. Ей нужно было успокоиться во что бы то ни стало. Если не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним.
    Луна выскользнула из-за туч и осветила ее бледное лицо. Принцесса закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же появился образ Разгуляя. Их первая встреча утром, его улыбка… Затем картина, как Янис с подручным волокли его в сторону подвала… Избитый, привязанный к стулу. И потом… Напротив, такой жесткий, уверенный в себе человек на кухне у Пита.
    «Девушку, которая спасла мне жизнь, я ему на растерзание не отдам». Спасла ли?..
    Решение пришло мгновенно, как вспышка молнии, прорезавшая ночное небо. О чем она думала раньше? Почему сразу не поступила таким образом?
    Не обращая внимания на озноб, Принцесса быстро прошлась по комнатам и отыскала то, что ей нужно, на журнальном столике рядом с креслом, в котором она сидела пять минут назад. Сорвала с базы трубку радиотелефона. Палец, подрагивая, застучал по кнопкам набора.
* * *
    — Кто тебе это сказал?
    Чертышный был заметно взволнован. Разговаривая по телефону, он не заметил, как на пороге кабинета появился сержант Денисов.
    — Товарищ подполковник, вы просили… Я Киселева привел.
    — Вот черт! — Чертышный прикрыл ладонью микрофон трубки и бросил взгляд на часы. — Ладно, входите.
    Сержант отступил в сторону и пропустил в кабинет худощавого мужчину в серой футболке. Руки мужчины были сцеплены за спиной наручниками. Подполковник показал задержанному на стул возле своего стола и вновь обратился к невидимому абоненту на противоположном конце провода.
    — Хорошо. Я все понял. Только… Надо в первую очередь успокоиться. Договорились? Я как раз сейчас этим и занимаюсь. Я все сделаю. Ладно…
    Чертышный опустил трубку на рычаг.
    — Вам удалось что-нибудь сделать? — подполковник перевел взгляд на Денисова.
    — Да, товарищ подполковник. Показания задержанного записаны на диктофон, — сержант выложил перед Чертышным прибор, выполненный в форме миниатюрного мобильного телефона.
    — Ну, давайте послушаем.
    Чертышный откинулся на спинку стула. Сейчас его волновала совсем иная проблема. Комбинация, задуманная с Янисом при помощи подсаженной к нему в камеру «наседки», уже не имела такой актуальности. Все шло псу под хвост. Под ребрами болезненно заныло, а к горлу нежданно-негаданно подкатился тошнотворный ком. Чертышный сглотнул.
    — Товарищ подполковник, вы бы наручники сняли с меня, — мужчина в серой футболке покосился на Чертышного.
    — Рановато ты что-то об этом заговорил, Кисель. Пока у меня больше оснований содержать тебя здесь, чем отпустить, — Чертышный наблюдал за движениями сержанта, который, взяв в руки диктофон, принялся нажимать на кнопки.
    — Обижаете, начальник, — Кисель состроил постную мину. — Я свою часть работы сделал. Вы бы видели, как я там распинался перед ним. Да я получше ваших оперов его раскрутил. Во мне талант, может, актерский погибает, товарищ подполковник… Я там такой спектакль перед вашим Янисом разыграл, что мало вам не покажется. Мне вообще в театре надо быть, а не в ментовке. А вы меня в изолятор временного содержания… Вот ведь несправедливость жизни!
    — Помолчи, Кисель. Ты разговорчивый больно стал. Пока ничего еще не сделал, а уже на свободу просишься. Да я тебя за твои шалости мелкие мог бы на годочек-то упечь куда следует… — произнес Чертышный, но заключенный не дал ему договорить:
    — Как? Товарищ подполковник! Да что это вы такое говорите?! Мы же договаривались. Раскручу вашего кадра — отпустите под честное слово. Ни о каком «годочке» разговора не было. Да я сейчас тогда!..
    Киселев неожиданно вскочил со стула и ломанулся к сержанту.
    — Да я тогда эту вашу штуку к едрене фене… Диктофон этот ваш…
    — Сесть на место, Киселев! — рявкнул сержант и протянул диктофон с подсвеченным голубым монитором подполковнику.
    — Мы так не договаривались, товарищ подполковник! — Киселев опустился на свой стул.
    — Будешь так себя вести, точно ничего не получишь.
    Чертышный нажал на панели цифрового устройства кнопку «воспроизведение». Комнату наполнили звуки шагов, гулко отдававшихся в стенах камеры. Чертышный взял диктофон в руку и приставил динамик к самому уху. До присутствующих доносились обрывки фраз двух собеседников, чьи голоса были записаны на носитель. Голос Яниса звучал все громче. Наконец, он полностью заполнил пространство кабинета Чертышного. Дальше Янис перешел на крик, и его уже можно было услышать в коридоре управления.
    «…Статуэтку эту поганую я не крал. Руки у меня чистые. Я даже не заказывал ее. Мелихов сам все переговоры с исполнителями вел. Сандаев?! А ты докажи, что это я его с балкона кидал. У меня „быки“ для этого есть. Я своих отпечатков нигде не оставлял…»
    — Все, этого достаточно! — Чертышный выключил диктофон и резко поднялся со стула. — Молодец, Киселев. Посидишь у нас до вечера, а после поговорим. Решим, что с тобой делать.
    — Уводить задержанного, товарищ подполковник? — Денисов бросил взгляд на начальника.
    — Уводи, — машинально ответил Чертышный. Его пальцы уже бегали по кнопкам стационарного телефона, установленного у него на столе. — Говорнюк? Зайдите немедленно ко мне…
    Он не обратил внимания на то, как сержант вывел Киселева из его кабинета. Мозг подполковника работал как часы.
    Чертышный шваркнул трубку на аппарат и стремительно направился к сейфу, установленному в углу комнаты. Распахнув дверцу, он вынул оттуда табельное оружие. Проверил его боеготовность. В этот момент в комнату вошла девушка в капитанской форме.
    — Сегодня берем Мелихова, — распорядился Чертышный. — У вас есть тридцать минут. Подготовьте, пожалуйста, опергруппу. Если меня к этому времени не будет, начинайте без меня. Назначаю вас старшей. Вопросы есть?
    — Никак нет, Роман Григорьевич!
    — Тогда приступайте. Чтобы через полчаса группа была уже в пути.
    Девушка быстро ретировалась.
    Чертышный сунул в наплечную кобуру свой «макаров» и, еще раз посмотрев на часы, вышел из кабинета. О боли в желудке в этот момент он старался не думать. Бегом спустившись по лестнице, подполковник плюхнулся за руль собственного автомобиля. Повернул в замке ключ зажигания.
* * *
    — Какого?!
    Охранник, лениво покуривавший перед воротами, ведущими на территорию мелиховского особняка, видел, как в его сторону движутся два автомобиля, но не придал этому должного значения. Рот его широко распахнулся от изумления лишь тогда, когда из раскрытого окошка «Мазды» высунулось дуло пистолета. Рука охранника метнулась к притороченной к поясу кобуре, но извлечь огнестрельное оружие он так и не успел. Вспышка выстрела ослепила его, он почувствовал удар в грудь, а затем рухнул на землю. Глаза парня округлились и безжизненно замерли.
    Разгуляй опустил пистолет. «Мазда» остановилась, и он тут же проворно выскочил из салона. Пит последовал за ним, держа свое оружие на изготовку. «Шестерка» остановилась рядом с черным «Мерседесом». Синхронно хлопнули все четыре дверцы.
    В будке охраны появилась голова еще одного парня из числа подчиненных Яниса, и Пит легко снял его одним прицельным выстрелом. Голова охранника треснула, как переспелый арбуз.
    — Что это за хрень? — Шкет ощерил зубы в улыбке.
    — Разрывные, — ответил Пит. — Хорошая штукенция. Рекомендую.
    Разгуляю потребовалось не больше минуты на то, чтобы вскрыть замок на калитке. Толкнув ногой металлическую створку, он решительно шагнул на территорию.
    — Осторожно! — гаркнул Кент, пристально наблюдавший за балконом второго этажа.
    Разгуляй кинулся на землю и по брусчатке откатился в сторону. Пуля ударила в то самое место, где он стоял секунду назад. Кент вскинул руку с оружием вверх и плавно спустил курок. Замеченный им неприятель навалился грудью на перила, не удержал равновесия и, нелепо взмахнув руками, полетел вниз. Две бурые капли крови упали на траву за мгновение до того, как их накрыло грузным, затянутым в камуфляж телом.
    Со звоном разлетелось фасадное стекло. В проеме появилось два автоматных ствола, и тут же очереди прорезали тишину ночного пригорода. Громила залег рядом с Разгуляем.
    — Черт! Плечо зацепили!..
    Шкет, припав на одно колено, палил из своего пистолета по окнам здания. Залпы как с той, так и с другой стороны слились в единую оглушительную канонаду.
    — За мной! — Кент потянул за руку Готспера.
    Они оба сместились к домику охраны, обогнули его и вынырнули с противоположной стороны. От бассейна метнулась чья-то громоздкая тень. Кент выстрелил, но промахнулся. В то же мгновение последовала ответная вспышка, и пуля просвистела в опасной близости от его виска. Кент вторично спустил курок и на этот раз угодил точно в цель. Противника швырнуло назад, он зацепился ногой за край бассейна и рухнул в воду, взметнув вверх фонтан брызг.
    Сдавленный хрип за спиной заставил Кента обернуться. Готспер лежал на дорожке лицом вниз, загребая ладонью пыль. Кровавая лужа стремительно растекалась у него под грудью. Кент присел на корточки и перевернул товарища. Рана была в двух сантиметрах ниже верхнего ребра. Тело Готспера сотрясала предсмертная агония. Кент негромко выматерился…
    Разгуляй снял одного из автоматчиков. Шкет достал второго.
    — Вперед! Быстро!
    — Я зайду сбоку, — Пит кинулся в сторону гаража.
    Разгуляй бежал к крыльцу, не оглядываясь. Дверь распахнулась ему навстречу, и шнифер практически нос к носу столкнулся с одним из недавних своих мучителей. Янис звал его Колпаком. Рукоятка «магнума» с ходу врезалась братку в подбородок. Однако, падая, Колпак успел схватить Разгуляя за ворот плаща и повалить его на себя. Оружие выскользнуло из пальцев.
    — Уйди, Разгуляй. Я сниму его! — крикнул Громила, пытаясь поймать голову Колпака в прицел.
    — Нет! Этот мой! Двигайте дальше!
    Громила подчинился. Вместе со Шкетом они бегом устремились вверх по лестнице. Снизу, в подвале, отчетливо зазвучали одиночные выстрелы. Пит был уже там.
    Оторвавшись от своего противника, Разгуляй ударил его локтем в грудь, а затем еще раз смазал кулаком в челюсть. Хрустнули сломанные зубы. На губах Колпака выступила кровь. Однако он оказался на редкость крепким парнем. Едва Разгуляй откатился в сторону и предпринял попытку подобрать оброненный ствол, браток ловко поддел его носком ботинка в живот. Пальцы так и не дотянулись до рукоятки «магнума». Колпак вскочил на ноги, и его новый сокрушительной силы удар пришелся Разгуляю в солнечное сплетение. Воздух со свистом вылетел из легких. Подняться на ноги у шнифера не было сил. Выстрелы в доме звучали теперь как снизу, так и сверху. На втором этаже и в подвале соратники Разгуляя вели ожесточенную перестрелку с мелиховской охраной.
    Колпак скалой навис над поверженным неприятелем.
    — Ты и представить себе не можешь, сука, как я ждал этой нашей новой встречи с тобой, — по-змеиному прошипел он. Кровь катилась у братка по массивному подбородку. — Че ты там трепался насчет того, что я — покойник?
    Колпак достал нож. Дыхание Разгуляя восстановилось, но он не спешил подниматься. Браток опустился рядом с ним на колени, и холодное лезвие коснулось кадыка молодого человека. Рука Разгуляя распрямилась, как пружина. Удар получился быстрым и точным. Оттопыренный указательный палец с чавкающим звуком погрузился Колпаку в левую глазницу. Браток взвыл от боли и выронил нож. Разгуляй легко подхватил его, перекатился на живот и встал на четвереньки.
    — Я тоже ждал этой встречи.
    Клинок вонзился Колпаку в грудь, и в завершение Разгуляй быстро провернул его вокруг оси. Теплая кровь хлынула ему на пальцы. Шнифер отдернул руку. Некоторое время браток так и стоял на коленях, покачиваясь из стороны в сторону, как осина на ветру, а потом грузно упал на живот.
    Разгуляй встал и подобрал пистолет. Дом погрузился в тишину. Не было слышно больше ни единого выстрела. Шнифер бросился вверх по лестнице, перескакивая через две ступени и для подстраховки держась за резные деревянные перила. На верхней площадке он чуть не споткнулся.
    Шкет лежал на дорогом ворсистом ковре в луже собственной крови. Пистолет был намертво зажат в его правой руке. Рядом с ним стоял на коленях мужчина лет сорока в разорванной грязной рубашке. Из правого уха мужчины тянулась тонкая розовая струйка. Он судорожно пытался разомкнуть пальцы Шкета в надежде завладеть его огнестрельным оружием. Заметив появившегося в поле зрения Разгуляя, мужчина поднял на него взгляд. Верхняя губа его нервно дернулась.
    — Тварь!
    Разгуляй поднял оружие и выстрелил три раза кряду. Все пули легли точно в цель, разворотив мужчине грудь и заставив его безжизненно завалиться на бок.
    Ступая по перепачканному кровью ковру, Разгуляй приблизился к Шкету. Последний еще дышал, но, судя по количеству потерянной им крови, положение было критическим. Разгуляй осторожно приподнял другу одно веко. Шкет застонал, открыл глаза и с неимоверным трудом заставил себя улыбнуться.
    — А! А вот и ты, сукин сын… — голос Шкета звучал очень тихо, но Разгуляй понимал каждое произносимое им слово. — Я рад тебя видеть. В натуре рад… Скажи, я ведь успел мочкануть хоть кого-то из этих ублюдков?
    — Успел.
    — И то хорошо. Как говорится, не зря прокатился с вами.
    — Конечно, не зря, — Разгуляй осторожно приподнял голову друга и только сейчас заметил, как кровь толчками выходит из рваной раны на шее Шкета. — Я всегда знал, что на тебя можно рассчитывать, брат. Не парься. Мы тебя вытащим. Постреляешь еще…
    — Не, — Шкет тяжело сглотнул. — Настрелялся я, Разгуляй. Ты уж извини… Но больше я помочь ничем не смогу. Ты пришел лишь на пару секунд раньше костлявой…
    — Брось, Шкет.
    — Все в ажуре, брат. Никаких претензий. Ты же меня знаешь.
    — Знаю. Потому и говорю, что…
    Разгуляй замолчал. Глаза Шкета закатились. Дыхание в последний раз со свистом вырвалось из раскрытого рта, а затем тело его обмякло. Разгуляй скрипнул зубами.
    — Разгуляй!
    Он повернул голову. Громила появился в дальнем конце длинного и тонкого, как кишка, коридора. Он призывно махнул шниферу рукой, а затем ткнул дулом пистолета в одну из располагавшихся напротив него дверей. Разгуляй осторожно опустил голову Шкета на ковер и быстро зашагал по коридору.
    Ударом ноги Громила снял дверь с петель и шагнул на порог помещения. Грохнул выстрел. Громила сложился пополам, пошатнулся и растянулся на кафельном полу. Зажав рану руками, он какое-то время пытался остановить кровь. Разгуляй рванулся вперед. Поравнявшись с дверным проемом, он решительно выставил перед собой руку с оружием и шагнул внутрь.
    Мелихов стоял на фоне большого распахнутого настежь окна. Полы его расстегнутой рубашки развевались на ветру. На обнаженной груди болтался массивный золотой крест с выпуклым изображением Христа. Из вороненого дула пистолета, который Геннадий Геннадьевич держал двумя руками, тянулась вверх едва заметная серая струйка дыма.
    Разгуляй выстрелил первым, но «магнум» лишь сухо щелкнул, извещая шнифера об отсутствии патронов в обойме. Пистолет в руках Мелихова дернулся, и острая боль пронзила ногу Разгуляя чуть выше голени. Он рухнул на пол с раздробленной коленной чашечкой. Рядом бесхозно валялся пистолет истекающего кровью Громилы. Отбросив свой бесполезный в данный момент «магнум», Разгуляй потянулся к нему, но Мелихов все прекрасно видел. Новым выстрелом он раздробил молодому человеку второе колено и быстро шагнул вперед. Разгуляй не издал ни звука. Откинувшись на спину, он затуманенным взглядом уставился в потолок. Перед глазами появился образ Принцессы. Затем его сменило лицо склонившегося над жертвой Геннадия Геннадьевича.
    — Ну, здравствуй, друг, — Мелихов говорил негромко, но чувствовалось, как внутри него клокочет едва сдерживаемая ярость. — Как приятно снова видеть тебя. Живым и здоровым. Впрочем, как я вижу, ты не совсем здоров. Что с твоими коленями? — авторитет расплылся в улыбке. — Ах да! Это кара Господня! За то, что ты имел наглость ускользнуть с моей девушкой. Думал, это сойдет тебе с рук? Ничего подобного… Я не собираюсь быстро убивать тебя. Я хочу, чтобы ты начал умолять меня о смерти, сучонок. Ползи к столу! Там и продолжим нашу беседу. Ну! Ползи, давай!
    Разгуляй не пошевелился. Мелихов ударил его ногой под ребра. Шнифер стиснул зубы, но по-прежнему остался недвижим.
    — Упрямый, да? Настоящий герой! Ну что ж, посмотрим, как долго ты протянешь…
    Геннадий Геннадьевич неторопливо снял с себя рубашку и бросил ее на диван. Рукой с зажатым в ней оружием смахнул со лба крупные капли пота. Бурые пятна крови растекались у Разгуляя под ногами, но тот продолжал лежать с таким видом, словно никаких ранений и не было. Словно он прилег отдохнуть в конце долгого трудового дня. Мелихов плюнул ему на живот.
    — Где Принцесса? — жестко вопросил он.
    Впервые за последние пару минут Разгуляй оторвался от созерцания лепнины на потолке, и его взгляд переместился на Геннадия Геннадьевича.
    — А зачем она тебе? — на выдохе произнес он.
    — Умника из себя строишь? — Мелихов нацелил дуло пистолета в грудь лежащего на полу шнифера. — Издеваешься надо мной, да? Это моя девушка, и я желаю знать…
    — Я так не думаю.
    — Что? — Мелихов опешил.
    — Я не думаю, что она — твоя девушка. — Разгуляй предпринял попытку пошевелиться, но боль в простреленных коленных чашечках, казалось, пронзила все его тело. Ни о каких движениях не могло быть и речи. — Лена сама сделала свой выбор. И это нужно уважать.
    — Ах, вот оно как! — Лицо Геннадия Геннадьевича перекосилось в гневной гримасе. — Для кого-то она уже даже Лена… Интересно! Только мне, знаешь ли, наплевать, кто и какой там выбор сделал. Я хочу вернуть ее. Хотя бы для того, чтобы услышать все, что ты сейчас сказал, козел, из ее уст. Лично.
    — Не получится, — Разгуляй покачал головой. — Ты можешь убить меня, порезать на куски… Можешь даже сожрать меня живьем. Но это ничего не даст. С Леной ты больше не увидишься. И, кстати, для справки. Это еще спорный вопрос, кто из нас козел.
    Разгуляй открыто улыбнулся. Демонстрировать, с какой болью ему приходится бороться в настоящий момент, он не собирался.
    Мелихов выдержал небольшую паузу.
    — Почти все верно, — лежащий на спусковом крючке указательный палец побелел от напряжения. — Почти… Только ты не учел одного фактора. Я могу сделать с тобой все, что угодно, а потом все равно найду Принцессу. Но ты при этом успеешь пройти все семь кругов ада. Хочешь такое испытание? Или закончишь выпендриваться и поговорим нормально? Решай.
    — Опусти пушку! — холодно прозвучало за спиной Мелихова.
    Геннадий Геннадьевич осторожно повернул голову и тут же увидел точно нацеленный ему в глаз черный зрачок пистолета. Губы Кента были плотно сомкнуты, и его ледяной решительный взгляд не сулил авторитету ничего хорошего. Разгуляй ухмыльнулся.
    — Ну! Чего ты ждешь? Опускай ствол, я сказал.
    — Не так быстро, ублюдок.
    За плечом Кента появилась крупногабаритная фигура Лабуха, и браток ткнул дулом пистолета в затылок впереди стоящего человека. Однако и его торжество не продлилось и пары секунд. Пит мягко, по-кошачьи скользнул в помещение и остановился за спиной Лабуха. Холодный металл коснулся позвоночника.
    — Бросай свою пукалку, сука! — прошипел Пит.
    — А ну, отойди от него!
    На пороге кабинета возникла еще одна широкоплечая фигура братка. Вновь прибывший целился в Пита из скорострельного пистолета. Лабух обернулся на голос соратника.
    — Ты, как всегда, вовремя, Ганс, — самодовольно произнес он.
    — Надеюсь, я тоже не опоздал? — Подполковник Чертышный, встав в дверном проеме, приставил дуло своего «макара» к крепкой бугристой шее Ганса. — Всем бросить оружие, ребята. Любую попытку сопротивления я буду расценивать как прямое неподчинение властям.
    В помещении повисла напряженная пауза. Ни одно оружие так и не опустилось дулом вниз. Собравшиеся молча смотрели в глаза друг другу. Пальцы покоились на спусковых крючках пистолетов.
    — Пат, господа, — прозвучал глухой голос Разгуляя в гробовой тишине. — Бух, и мы все покойники. Забавно получается. Как думаешь, Мелихов? Этого ты не предвидел?
    Ноздри Геннадия Геннадьевича свирепо раздулись.
    — Я сказал, оружие на пол! — жестко произнес Чертышный.
    — Да пошел ты!
    — Бросай пушку, козел!
    — Убью, сука! Ну!
    — Ты че, оглох, бля?
    Короткие хлесткие реплики каждого из присутствующих в комнате слились в единый гомон. Напряжение нарастало, готовое в любую секунду взорвать пространство. Глаза мужчин полыхали яростью, смешанной с отчаянной решимостью. Разгуляй слегка повернул голову и заметил, как пальцы Громилы, все это время лежащего на пороге мелиховского кабинета без движения, сомкнулись на рукоятке пистолета. Тяжело дыша, он приподнял руку и нацелил ствол в живот Чертышного.
    — Нет! — выпалил Разгуляй, но было поздно.
    Громила спустил курок. Выстрел оборвал все окрики сразу, словно отсек их холодной сталью ножа. Громила ткнулся лицом вниз, и по его телу побежали предсмертные судороги. Но выстрел уже запустил цепную реакцию…
    Жгучая боль в правом подреберье заставила Чертышного рефлекторно надавить на курок. Уже заваливаясь на бок, подполковник видел, как выпущенная из его «макарова» пуля навылет пробила Гансу сонную артерию… В двух шагах от братка замертво рухнул на пол Пит. Стекла его очков разлетелись вдребезги… Изломился пополам Лабух, разбрызгивая вокруг себя ошметки костного мозга, перемешанного с кровью… Плавно осел на пол Кент с развороченным выстрелом черепом… Мелихова отбросило назад на полметра, и он, словно бык на бойне, заливая кровью пол своего кабинета, забился в агонии… За секунду до этого пуля, выпущенная Геннадием Геннадьевичем, ударила Разгуляя в грудь. Холод сковал мышцы шнифера. Глаза его закатились…
    Минуты три в кабинете Мелихова на фоне полной тишины был слышен только равномерный ход больших настенных часов и редкие удары о кафельный пол кровавых капель, срывавшихся с воротника рубашки неподвижно лежащего Пита…
    Чертышный приподнялся на локтях, а затем, покачиваясь, вытянулся во весь рост. Бросил короткий взгляд на правое подреберье. В животе зияло черное пулевое отверстие с желтоватым ободком, но крови не было. Печень!.. Подполковник знал, что такое ранение не смертельно, но только в том случае, если он успеет получить медицинскую помощь в течение ближайших пяти-шести часов.
    Постояв секунду на одном месте и справившись с волной накатившего головокружения, Чертышный прошелся по комнате. Осмотрелся. Шесть человек из семи были мертвы. Видно невооруженным глазом. Подполковнику даже не нужно было склоняться над телами, чтобы удостовериться в этом факте. Грудь Разгуляя была обильна залита кровью, глаза закрыты, но он все еще дышал. Чертышный тронул его за плечо. Веки шнифера дрогнули, а потом он с трудом открыл глаза.
    — Надо уходить, — спокойно произнес Чертышный, убирая «макаров» в наплечную кобуру. — С минуты на минуту здесь будет наряд, — он посмотрел на настенные часы. — Я помогу тебе выбраться, парень.
    — Ничего не выйдет… — Разгуляй тяжело разлепил разбитые губы. — Я не знаю, кто вы такой и почему пытаетесь помочь мне, но вам лучше оставить все как есть. Бросьте меня… И уходите… Один.
    — Хватайся, — Чертышный протянул Разгуляю руку.
    — Я не смогу…
    — Сможешь! Давай.
    Их пальцы переплелись, и подполковник осторожно потянул шнифера на себя. Ноги с простреленными коленями волочились безжизненными культями. Чертышный присел и принял Разгуляя на плечо. Обагренный кровью плащ прилип к рубашке подполковника. Шнифер закашлялся.
    — Глупо, — выдавил он себя. — Мне конец…
    — Ерунда, — отмел это предположение Чертышный. — Я же сказал, я тебя вытащу. Доберемся до больницы, там тебя подлатают… Месяца через два-три будешь, как новенький.
    — Мне нельзя в больницу.
    — Это я беру на себя.
    Подполковник взвалил Разгуляя себе на спину и тяжело зашагал к выходу из кабинета. Переступил через распластанное поперек порога тело Громилы. Головокружение то отступало, то накатывало на Чертышного с новой силой. Однако оперативник не позволял себе расслабиться. Он знал, что если дать сейчас ранению фору, то до машины добраться уже не получится.
    Самым трудным оказалось спуститься по лестнице. Чертышный дважды чуть было не оступился, потеряв равновесие.
    — Держись крепче.
    Подполковник тяжело дышал. Загоняя поглубже в горло рвотные спазмы, он вышел из особняка и, оставляя за собой на дорожке кровавый след, направился к калитке. «Опель» стоял позади «шестерки» Готспера. Чертышный распахнул заднюю дверцу и свалил Разгуляя на сиденье. Сам обошел автомобиль и занял место за рулем. Руки оперативника дрожали. Некоторое время он сидел, глядя в лобовое стекло, и пытался справиться с внезапно охватившей его слабостью. Потом обернулся назад. Плащ Разгуляя основательно пропитался кровью. Лицо его заливала мертвенная бледность. Силы ускользали с каждой потерянной каплей.
    — Ну, как ты? Держишься еще?
    — Держусь.
    Чертышный раскрыл бардачок и вытащил из него металлическую фляжку с коньяком. Бросил ее Разгуляю.
    — Хлебни немного, — посоветовал подполковник. — Сейчас тебе это нужно.
    Разгуляй поколебался секунду, а затем отрицательно покачал головой.
    — Я не пью.
    — Что, совсем не пьешь?
    — Совсем.
    — Ну, тогда поехали.
    Сплюнув за окно тугую тягучую слюну, Чертышный запустил двигатель. «Опель» тронулся с места.
    — Новую жизнь начинаю, — донесся из-за спины подполковника хриплый голос, смешанный с частым свистящим дыханием. — Никакой выпивки, никакого криминала. У меня давно мечта есть заветная, но все как-то руки не доходили. Знаешь, какая?
    — Какая?
    Чертышный почти лежал на рулевом колесе, направляя машину в сторону основной магистрали. Электронные часы на приборной панели неумолимо отсчитывали свой безудержный бег. Им следовало поторопиться.
    — Лодочную станцию куплю… Денег хватит. Пляж свой, кафешка небольшая, катамараны. И спасатели… Они у меня в три смены работать будут. Но по двадцать четыре часа в сутки. Чтобы никто не тонул на моем пляже. Это ведь плохо, когда люди тонут?
    — Плохо, — автоматически согласился Чертышный, нисколько не вникая в то, что говорил раненый на заднем сиденье «Опеля».
    До трассы оставалось всего несколько метров, когда подполковник услышал нарастающий гул милицейских сирен. Меж крон деревьев замелькали отблески фар и красные огни проблесковых маячков. Опергруппа, запущенная самим Чертышным, мчалась в направлении мелиховского особняка. Подполковник выкрутил руль и съехал с дорожки в густые заросли тянущейся параллельно трассе лесной полосы. Проехал метра три и заглушил двигатель. Погасил фары.
    Разгуляй, казалось, даже не заметил этого. Он продолжал говорить:
    — Свадьбу сыграю в октябре… Я люблю осень, люблю дожди… Она — прекрасная девушка. Самая лучшая, самая замечательная… У нас будет трое детей. Два сына и дочка. Самая младшая…
    Четыре машины с воем пронеслись мимо того места, где стоял скрытый деревьями «Опель» Чертышного. Подполковник выждал тридцать секунд и только после этого потянулся к ключам, торчащим в замке зажигания. Однако рука его так и не завершила начатой траектории. Очередная волна головокружения заставила Чертышного окончательно утратить чувство реальности. Он потерял сознание и уткнулся лбом в рулевое колесо. Разгуляй продолжал еще что-то невнятно бормотать у него за спиной…
    Чертышный пришел в себя, когда на горизонте уже забрезжил рассвет. Распахнув дверцу, подполковник сложился пополам, и его вырвало. Он вытер рот рукавом рубашки.
    — Эй, парень!..
    Подполковник обернулся. Кровь капала с заднего сиденья на резиновый коврик. Разгуляй лежал с распахнутыми глазами, но по его застывшему взгляду легко можно было догадаться, что он был мертв никак не меньше полутора часов.
    По лобовому стеклу «Опеля» застучали крупные капли дождя. Пит не ошибся в своем прогнозе.

Эпилог

    Принцесса услышала тяжелое прерывистое дыхание и открыла глаза. Она все еще лежала на диване в гостиной, где заснула не раздеваясь.
    Чертышный сидел рядом на приставленном к дивану стуле и грустно смотрел на нее глубоко посаженными потухшими глазами. Девушка резко села.
    — Ну, что? — Она и сама испугалась того, насколько громко прозвучал этот вопрос.
    Подполковник сокрушенно покачал головой.
    — Я сделал все от меня зависящее. Прости…
    — Он умер?
    — Да. У меня в машине. На заднем сиденье.
    На глаза Принцессы навернулись слезы. Рот ее беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенной на сушу рыбы. Нижняя губа мелко задрожала. Чертышный протянул руку, собираясь коснуться ладонью ее волос, но девушка резко отпрянула.
    — Как?.. Почему?.. Я ведь просила тебя, отец! Я ведь умоляла тебя вытащить его! Разве я так часто обращалась к тебе с какими-нибудь просьбами? По-моему, это был первый случай.
    — Я пытался…
    — И ты называешь себя опером?
    — Милая…
    — Уходи!
    Это одно коротенькое слово сорвалось с ее уст, как удар хлыста. Чертышный напрягся. Ее боль передалась ему, и он ощущал ее так же остро.
    — Уходи, отец, — повторила Принцесса. — Я не хочу тебя видеть. Я никого не хочу видеть…
    — Ты останешься здесь?
    Девушка не ответила. Она вновь легла на диван и свернулась калачиком, подтянув ноги к подбородку. Подполковник не мог видеть ее лица, повернутого к кожаной спинке.
    Поднявшись со стула, Чертышный двинулся к выходу из квартиры. Мягко и бесшумно прикрыл за собой дверь. Оказавшись на лестничной площадке, он спустился на этаж ниже и сел на верхнюю ступеньку пролета.
Top.Mail.Ru