Скачать fb2
Стальной шторм. Арктический блицкриг

Стальной шторм. Арктический блицкриг

Аннотация

    Если доллар катится в тартарары, а нефтяные цены взлетают до небес, если митинги протеста захлестывают Уолл-стрит, а массовые беспорядки грозят перерасти в гражданскую войну, – для спасения американской Империи Зла требуется даже не «маленькая победоносная война», а АРКТИЧЕСКИЙ БЛИЦКРИГ.
    Русские «соколы» против воздушных карателей США! «Красные Звезды» против «Черной эскадрильи» и штурмовых эскадр противников! Когда Северный Полярный круг сжимается в «горячую точку», взрывная волна стирает с лица земли целые архипелаги, превращая тысячи жизней в радиоактивный пепел…


Илья Садчиков Стальной шторм. Арктический блицкриг

Пролог

Огаста, штат Мэн, Северо-Американские соединенные штаты. Отель «Огэст Ройяль», номер 215
10 марта 2036 года
    Направив пульт на телевизионную панель, Уолкер переключил канал. На экране появилась фирменная заставка WWC. Изображение мигнуло, перед глазами старика предстала молодая подтянутая девушка, волосы которой были собраны в аккуратный хвостик.
    – Доброе утро! На канале WWC мировые новости. С вами Аманда Стил. В сегодняшнем выпуске вы увидите следующие материалы.
    На телевизионном экране появился африканский мегаполис, окутанный дымами многочисленных пожаров.
    – Противостояние в Зимбабве достигло своего апогея. Правительственные войска истребляют повстанцев огнем реактивной артиллерии. Из страны просачиваются глухие слухи о геноциде мирного населения.
    Уолкер раздраженно щелкнул языком.
    – Доигрались. Сначала гиперинфляция, потом экономический кризис и наконец война!
    – Продолжает накаляться ситуация на границе Маньчжурской Народной Республики и РДР. Китайские власти проводят дноуглубительные работы вдоль побережья Амура, не обращая внимания на протесты русских политиков. Президент РДР Алексей Кравченко призвал к немедленному прекращению односторонних действий. В настоящее время к маньчжурской границе стягиваются русские войска: пехотные части, танки и ствольная артиллерия.
    Выслушав новость до конца, Уолкер подумал: «Конфликт старый, требующий однозначного решения. Впрочем, дальше провокаций на границе дело сейчас не пойдет. Ни китайцы, ни русские к большой войне не готовы – у них внутренних проблем хватает. Да и вообще, маленькое пограничное столкновение серьезных проблем не решит, скорее, усугубит их и приведет к новому витку противостояния. Интересно, понимает ли это Кравченко?»
    Положив пульт на столик, Уолкер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. До его ушей долетал приглушенный шепот дикторских голосов, изредка перемежавшийся речью гостей – политиков и ученых. Суть беседы проносилась мимо Уолкера, все мысли старика были сосредоточены на будущей встрече.
    Минуты ожидания бежали по циферблату электронных часов. Внутренний телефон молчал. В роскошном номере люкс царила одинокая полумгла, разгоняемая тенями, сорвавшимися с телевизионного экрана. Задумчивость Уолкера перетекла в вязкую дрему, дрема начала проваливаться в глубокий сон. Сон оказался не долгим, его спокойствие было прервано яростной трелью телефонного звонка.
    Уолкер распахнул глаза, остатки сна как ветром сдуло.
    Схватив телефонную трубку, вице-президент рявкнул:
    – Слушаю!
    – Это Алент, господин вице-президент. «Птички» в поле видимости. Восьмой только что засек их на 13-й улице. Движутся к «Огэст Ройяль» на двух бронированных «Линкольнах».
    – Аленн, вы не ошиблись?
    – Информация верная. Это они. Будут у отеля через десять минут!
    – Будет сделано, господин вице-президент. Отель находится под нашим полным контролем.
    – Снайпера не забыли?
    – Никак нет. Сидит на крыше «Пасифик Палас», вторая труба слева.
    Уолкер подошел к окну, решительно сдвинул штору, на мгновение прищурился, пытаясь привыкнуть к яркому свету городских огней. На противоположной стороне улицы, на крыше многоэтажного казино мелькнул маленький красный огонек.
    – Вижу. Вторая труба слева!
    – Так точно. Грант вышел к вам, сэр.
    – Спасибо, Аллен. Будьте на связи.
    Уолкер вернул трубку на телефонный держатель и направился к входной двери. Щелкнув ручкой замка, вице-президент открыл тонкую деревянную створку.
    Пространства отеля были пусты: узкие коридоры тонули в вязком полумраке, в углах лестничных площадок скопились густые, жуткие тени. Над лестничным пролетом щелкала одинокая энергосберегающая лампочка.
    Посмотрев на нее, Ален подумал: «Тихо и одиноко тут, как… в склепе».
    На лестнице раздались уверенные шаги. В коридоре появился высокий, крепко сложенный молодой человек, одетый в черный костюм-тройку. В руках мужчины виднелся серебристый дипломат, на левой стороне груди, под тканью престижной тройки, виднелся контур компактной «вендетты». Над ухом охранника топорщился маленький штырек антенны. Гарнитура связывала Гранта с внешним миром и проецировала на линзы его очков впечатляющие массивы тактических данных.
    Остановившись возле двери, Грант протянул Уолкеру чемодан.
    – Дипломат доставлен в полной сохранности.
    Вице-президент перехватил чемоданчик и протянул агенту руку. Уолтер всегда здоровался со своими подчиненными, поскольку верил, что рукопожатие может сказать о человеке больше, чем миллионы произнесенных слов.
    Рукопожатие специального агента оказалось крепким, сильным и уверенным. Вице-президент улыбнулся и махнул рукой в сторону гостиной.
    – Проходите. Во время разговора будьте начеку. Наши гости люди опасные!
    – Сколько их будет, сэр?
    – Человека три, не больше. Остальных отсеют на входе.
    Войдя в комнату, Грант осмотрел потолок, внимательно изучил телевизор и телефон, после чего шагнул к окну. Посмотрев на движения телохранителя, Уолкер мысленно заключил: «Интересно, в каком подразделении служил этот парень до того, как попал в агентство? Дельта? Морские котики? По возрасту не подходит. Слишком молодой. Неужели зеленые береты?»
    В комнате вновь зазвонил телефон. Уолкер бросил дипломат на стол и сорвал с держателей трубку.
    – Слушаю!
    – Господин вице-президент, «Птички» в отеле. Парни Оуэна встретили их на первом этаже и сейчас изымают автоматическое оружие. К вам в номер поднимутся три человека. Во время встречи соблюдайте осторожность, не задерживайтесь в дверном проеме, держитесь как можно дальше от окон.
    – Спасибо, Ален.
    Закончив разговор, вице-президент занялся перепланировкой интерьера. Мягкий гостевой диванчик старик пододвинул к окну, под прицел снайперской винтовки. Тем временем Грант приподнял телевизионную панель и переставил ее поближе к кровати. Стул политика замер напротив стены.
    Пока Грант разбирался с тяжелым креслом, Уолкер положил на столешницу пуленепробиваемый чемоданчик. Щелкнув кодовыми замками кейса, старик приподнял крышку и посмотрел внутрь. В глубине кейса, на мягкой поролоновой прокладке дремала крохотная флэш-карта.
    Старик провел пальцем по теплой поролоновой прокладке и разочарованно протянул:
    – В прежние времена кейс бы забили стодолларовыми купюрами. Ныне миллионы хранятся в маленьком кусочке пластика стоимостью десять центов. Как низко пал этот мир!
    – Господин вице-президент. Они у двери, – еле слышно прошептал Грант.
    Старик кивнул головой, поправил галстук и распрямился, не обращая внимания на боль, пронзившую поясницу.
    – Впускай.
    Грант вышел в коридор и щелкнул дверным замком. До ушей старика донеслись приглушенные звуки голосов, сменившиеся цокотом стальных шпилек. В комнату вошла стройная молодая женщина тридцати лет, одетая в строгий черный костюм и эффектную дизайнерскую юбку. Белые волосы гостьи были собраны в хитроумный узел, изысканная форма которого удерживалась при помощи трех длинных шпилек. Аристократическое лицо женщины было красивым и выразительным. Однако в синих глазах гостьи виднелись раздражение и колючий нордический холод.
    Увидев Уолкера, женщина улыбнулась.
    – Господин вице-президент!
    – Фрау Рейнарт! Искренне рад вашему приезду! Надеюсь, долетели без приключений!?
    Гостья взмахнула рукой.
    – Не совсем. На пути в Огасту мы столкнулись с некоторыми трудностями. В частности, нас едва не сцапали на североамериканской таможне.
    Девушка скользнула взглядом по интерьеру комнаты и грациозно опустилась в свободное кресло. За ее спиной встали телохранители – могучие, короткостриженые парни, лица которых были похожи на неподвижные фарфоровые маски.
    Взглянув на боевиков, Уолкер почувствовал себя неловко. На мгновение ему показалось, что инициатива перешла в руки гостьи, но замерший за спиной Грант вернул старику уверенность. Встав за креслом «хозяина», агент сунул руку в боковой карман пиджака и нащупал пальцами массивную рукоять «вендетты».
    – Вино, а может быть, виски? – предложил Уолкер.
    – Кофе, если можно.
    – Растворимый или зернами?
    Девушка тихо усмехнулась.
    – По вашему выбору, господин вице-президент.
    Грант кивнул головой и вытащил из кармана беспроводный коммутатор. Пока агент заказывал напитки, Уолкер щелкнул замками чемоданчика и продемонстрировал собеседнице содержимое кейса.
    – Наш долг – миллиард амеро! Деньги находятся на счетах, принадлежащих Резервному банку республики Калифорния.
    – Благодарю.
    Уолкер закрыл чемоданчик и повернул его ручкой к собеседнице.
    – Можете проверить счет прямо сейчас.
    Рейнарт подтянула к себе кейс и сняла с плеча коммутатор. Активировав маленький приборчик, девушка приподняла пальцами пластинку кредитной карточки. По лицу гостьи побежали зеленоватые отсветы строк, перемежаемые синими всполохами запросов. Изучив детали отчета, девушка удовлетворенно произнесла:
    – Миллиард, три амеро и два цента. В точности, как договаривались.
    – Правительство Северо-Американских соединенных штатов не обманывает друзей, – торжественно протянул вице-президент.
    – Вот как! – Девушка выгнула бровь. – Выходит, что Хейли был вашим врагом?
    Уолкер вздохнул и откинулся на спинку стула.
    – Хейли вел двойную игру. Работал на нас и на EMARCO[2]. Запутался во вранье и встретил смерть от руки перебежчика. Закономерный финал всякого негодяя.
    – Интересная версия известной истории. Вы знаете, что в мелких ресторанчиках Боготы ее рассказывают в ином ключе?
    Политик пожал плечами.
    – Меня не волнуют досужие вымыслы.
    – Понимаю, – согласилась с ответом гостья.
    Крышка кейса опустилась, пальцы девушки коснулись механических замков, и в комнате раздался приглушенный стальной щелчок.
    – Полагаю, наш контракт завершен?
    Вице-президент внимательно посмотрел на собеседницу. Его сухая рука легла на крышку стального кейса.
    – Я предлагаю продлить действие контракта еще на шесть месяцев.
    – Условия?
    – Прежние, но цели другие. Теперь я заинтересован в срыве советских индустриальных поставок. Вашей целью станут воздушные транспорты советских ВВС.
    – Мы прекращаем атаки против Консорциума?
    – Верно. В игру вступили новые игроки, давление на которых приведет к эскалации конфликта. Я же хочу, чтобы страна вышла из войны с наименьшими потерями. Когда арктическое побоище подойдет к концу и САСШ погрузится в пучину депрессии, мне понадобится каждый солдат, каждый моряк и каждый летчик, способный встать на защиту исторических идеалов.
    – Игра еще не закончена, но вы уже сделали ставку на поражение?
    Уолкер усмехнулся:
    – Потерпев поражение в Арктике, я спасу от развала континентальные штаты. Блейк же передаст САСШ в руки дельцов, ну а последние разорвут Империю на отдельные части.
    – Вы опасный человек, господин вице-президент. Ваш план наверняка имеет второе дно…
    Уолкер погрозил собеседнице пальцем:
    – Не ходите вокруг да около, милочка. Каким будет ваш ответ?
    – Утвердительным, но… – Девушка приподняла левую бровь. – Я требую увеличения наградных выплат на пятьдесят процентов.
    Уолкер изумленно посмотрел на собеседницу:
    – Сумма громадная, у меня нет таких средств.
    Фрау Рейнарт поднялась из кресла, поправила своевольную прядь волос и ласково улыбнулась:
    – В таком случае, господин вице-президент, наш разговор подошел к концу. Желаю вам приятного вечера.
    Политик с негодованием посмотрел на молодую собеседницу. В голове Уолкера зародилась неприятная мысль: «Если Блейк узнает о «черной эскадрилье», моей карьере придет конец. Падать придется долго, приземление будет болезненным. Америка рухнет на колени, и я не смогу ей помочь. Нет, нет, подобная альтернатива немыслима! Подобного развития событий нужно избежать любой ценой! Если нужно, я найду эти проклятые миллионы! Возьму их у Шанта или Рэмсфилда. В долг, под серьезные уступки в финансовой сфере. Что же, так тому и быть!»
    Обнаружив решение проблемы, Уолкер вновь вступил в диалог:
    – Я готов удовлетворить вашу просьбу, но с одним условием.
    – Я слушаю.
    – После завершения операции вы расформируете эскадрилью и навсегда покинете коммерческую авиацию.
    Девушка задумалась, в ее разуме жадность боролась с мечтой. Мечте пришлось уступить.
    – Я принимаю ваше предложение.
    – Рад слышать! У вас есть неделя на подготовку. Информацию о целях будете получать через сеть. За истинность и своевременную доставку сведений я отвечаю лично.
    Красавица величественно улыбнулась:
    – Эскадрилья начнет вылеты после получения первого транша.
    Диалог собеседников был прерван стуком во входную дверь. Охранники мадемуазель Рейнарт потянулись за пистолетами. Грант в свою очередь улыбнулся и поднял вверх левую ладонь.
    – Все под контролем. Это горничная.
    Фрау Рейнарт весело рассмеялась. Драгоценный чемоданчик вновь вернулся на стол.
    – Кофейная пауза?
    – Именно. Отметим обновление контракта кружкой горячего напитка.
    Повернувшись к Гранту, Уолкер добавил:
    – Горничная не должна услышать ни единого слова.
    – Как пожелаете, господин вице-президент. Я сам принесу кофейник.

Глава 1
Сближение

Лондондерри, Ирландская демократическая республика. «Тайрон Берри Паб»
13 марта 2036 года. 3:44
    Оценив цвет коктейля, полковник опрокинул напиток в рот. Питье оказалось мягким и неожиданно приятным на вкус.
    – Ну вот, а ты боялся, что мы тебя отравим! – весело протянул Вольфрам, откидываясь на спинку диванчика. – Согласись, «Миранда» божественна!
    – Соглашусь. Вкус очень необычный. Мягкий и фруктовый.
    – Скорее ягодный, – поправил полковника Вольфрам. – Каждый раз, когда пью «Миранду», вспоминаю весну 21-го: взбудораженный Белфаст, уличные перестрелки, глухие слухи о том, что британцы покидают остров. Кто бы мог подумать, что эти сведения окажутся правдой!
    Джейн с интересом посмотрела на немца.
    – С каких это пор ты стал фанатом ирландской независимости?
    – Да я всегда им был, с самого детства, – возбужденно воскликнул оберст. – Только говорить об этом стеснялся. Боялся что засмеют!
    Пока Джейн спорила с Вольфрамом о судьбах ирландской независимости, Сергей осматривал паб. Пространства бара были погружены в лиловую полумглу. Лучи вертикальных светильников били в потолок, формируя под сводами зала паутину сюрреалистических образов.
    За стойкой паба стоял Бран – высокий, грузный мужчина лет шестидесяти. В левой ручище Бран держал громадный пивной стакан, тогда как в правой «пряталось» вафельное полотенце. Неспешно вытирая кружку, Бран посматривал телевизор. На экране LCD-монитора крутились детские мультики: кот гонялся за безумной мышью, сумасшедший дятел разбирал на части чей-то дом. Для полного счастья не хватало бурундуков и безумной птицы, бегавшей по бескрайним американским дорогам.
    В дальнем углу паба собралась небольшая, но весьма оживленная группа пилотов. Молодые авиаторы сидели за стаканчиками виски, тогда как их лидер – седоволосый мужчина лет сорока показывал руками ход воздушного боя. Ладонь авиатора то поднималась вверх, то стремительно опускалась вниз. Следом за левой рукой, скользила правая. В начале «пути» ладони двигались параллельными курсами, а потом разошлись в разные стороны. Левая ладонь лидера совершила бочку, тогда как правая понеслась вниз и с грохотом ударилась о столешницу.
    Молодые пилоты начали хохотать и перекрикивать друг друга. Над столиком понеслись куплеты победной песни.
    Проследив за взглядом Сергея, Вольфрам заметил:
    – Это парни из «Эскалибура», обсуждают вчерашний бой над Атлантикой.
    – Никогда о них не слышал. Наемники?
    – Скорее, фрилэнсеры. Раньше работали на британцев, сейчас находятся в «вольном плавании». Летают на F-14С, пользуются в своей среде заслуженным уважением. Впрочем, большие контракты обходят их стороной.
    – Ты говорил про бой…
    Вольфрам щелкнул пальцами.
    – Действительно, я же с него начинал. Вчера парни из «Эскалибура» перехватили ударную группу анархистов. В ходе сражения был сбит пиратский «Ягуар». Ходит слух, что пираты подобрались так близко к Лондондерри, потому что подстроили свою электронику под ирландскую систему «свой-чужой».
    Пилоты, сидящие в дальнем углу бара, подняли бокалы и произнесли веселый тост. До ушей Сергея докатился взрыв смеха и победные возгласы.
    Увидев, что Сергей нахмурился, Вольфрам задал закономерный вопрос:
    – Ты опять про Северского вспомнил?
    – Можно и так сказать. Хотелось бы знать, кто запустил в сеть информацию о нашем полете?
    Соколов взял со столика второй бокал «Миранды» и грустно добавил:
    – Утечку сведений со стороны «Звезды» я исключаю!
    – Данные могли быть на той стороне терминала.
    Дверь паба с грохотом распахнулась, послышался перезвон колокольчиков, на пороге заведения появилась Нестерова. Приподнявшись на цыпочках, летчица оглядела зал, скользнула взглядом по парням из «Эскалибура» и впилась взором в Сергея.
    «Подсветив цель», Нестерова двинулась к командиру.
    – Ох, не к добру это, – еле слышно протянул Соколов.
    Джейн в ответ улыбнулась, ее пальцы легли на ножку последнего коктейльного бокала.
    – Ты не против, Серж? – очаровательно улыбнулась француженка.
    – Нет, конечно, – мотнул головой Сергей. – Я уже оценил напиток.
    Добравшись до столика, Нестерова расстегнула летную куртку, извлекла из кармана PDA и протянула приборчик Сергею.
    – Смотри что эти негодяи с нами сделали!
    Полковник активировал устройство и пробежал глазами по перечню электронных транзакций.
    – Список как список. Детали, двигатели, боевые части ракет, две колесные стойки, сбрасываемые баки, топливо. Я ничего особенного не вижу.
    Ольга ткнула пальцем в нижнюю часть прибора.
    – Ты тут посмотри. Тариф на топливо взлетел в два раза. Кто нам убытки покроет?
    – Спишем с Никонова.
    – Не смешно, – фыркнула в ответ летчица. – Его трансферты и без того постоянно запаздывают.
    Вновь посмотрев на цену, Сергей спросил:
    – Выяснила, что стало причиной роста?
    – Удачный рейд. – Ольга выключила прибор и вернула его в карман куртки. – Несколько дней назад над Атлантикой сбили резервный KC-135[4]. Машина рухнула в океан, топливо не добралось до получателя, цены возросли. Вот и весь сказ!
    – Дела… Сбить цену пыталась?
    – Конечно, только свободного топлива у ирландцев нет. «Ан» обещали заправить по сниженной цене, как старым клиентам, а вот «Ил» будут заправлять по новому курсу.
    Выслушав Ольгу, Сергей спросил.
    – Вылетим в шесть утра, как планировали?
    – Постараемся, командир. Заправщик завершит работу через час. Плюс час на предполетную проверку систем. Еще тридцать минут на общение с «Ортханком»[5]. Думаю, к шести обернемся.
    – Замечательно. Теперь про полет!
    Вольфрам заинтересованно посмотрел на командира, Джейн кивнула головой и оторвалась от дегустации «Миранды».
    – Вы знаете, что базовый маршрут скомпрометирован. Мы не можем лететь по прежним контрольным точкам.
    – Согласен, риск слишком велик, – вставил свое слово Вольфрам.
    Сергей положил на стол три блока DRM-памяти.
    – На носителях – альтернативная программа полета. Не забудьте внести ее в память бортовых ЭВМ.
    Пока пилоты прятали информационные блоки, Сергей рассказывал предполагаемый план полета.
    – Покинув базу, повернем на юг и двинемся вдоль береговой черты. Добравшись до южной оконечности острова, пролетим над Уэльсом, войдем в воздушное пространство Шотландии и только после этого направимся к архипелагу. Вопросы?
    Пилоты переглянулись между собой. Слово взял Вольфрам.
    – Сергей, твой план не то что опасный. Он дикий. Ты хоть помнишь, что Уэльс входит в черную зону ПВО? Там же летать невозможно. Системы навигации не работают, радиоактивный фон высокий. Если нас там прижмут…
    – Не прижмут, – уверенно отозвался Сергей. – Добравшись до Черной зоны, мы гарантированно вырвемся из расставленной ловушки.
    Вольфрам подумал над фразой друга, мысленно оценил новый курс и провел в уме ряд вычислений.
    – Выбирая между риском и неизвестностью, мы выбираем неизвестность. Безумная тактика, но, возможно, она сработает.
    Ольга махнула рукой.
    – Сергей, я опять поверю тебе, но учти, любая угроза со стороны неизвестных машин, и я ухожу на малую высоту, включаю форсаж и ложусь на базовый курс. Потом, догонять будешь.
    Сергей опрокинул в рот остатки «Миранды» и добродушно произнес:
    – Искренне надеюсь, что наш полет пройдет спокойно, без опасностей и приключений!
Окраины Лондондерри
13 марта 2036 года. 4:15
    Покинув паб, пилоты «Звезды» пошли к Ольгиному «Дефендеру». Мощная, неказистая на вид машина многое пережила на своем веку: нос автомобиля был покрыт многочисленными вмятинами и царапинами, заднее стекло было выбито, кусок левого крыла отвалился, обнажив часть прочного корпуса. Впрочем, несмотря на множество повреждений, «Дефендер» держался молодцом и быстро «бегал» по уцелевшим ирландским дорогам.
    Увидев автомобиль, Вольфрам поморщился:
    – Она хоть не развалится по дороге!
    – Не развалится! – громогласно заявила Ольга, открывая дверь внедорожника. – Вещи бросайте в багажник или на заднее сиденье. Тут немного грязно, зато мест полно.
    – Сейчас проверим.
    Открыв створку багажника, немец бросил в автомобиль чемодан Джейн, а потом отправил туда же собственную тяжелую сумку. В задней части автомобиля раздался треск, послышался стальной грохот, сменившийся запоздалым металлическим скрежетом.
    Ольга недовольно поморщилась.
    – Пара таких бросков, и от подвески лохмотья останутся.
    – Буду внимательнее, – упрямо отозвался Вольфрам, поправляя покосившийся чемодан. – Ты хоть знаешь, что хозяин автомобиля оставил после себя аптечку, большой ящик с инструментами и две пластиковые коробки.
    – Спасибо, что просветил!
    Пока пилоты переругивались друг с другом, Сергей раскрыл перед Джейн заднюю дверцу. Девушка забралась на заднее сиденье и поцеловала полковника в губы.
    Сергей решился на ответную ласку и заботливо произнес:
    – Не забудь пристегнуть ремень.
    – Я бы рада, но его здесь нет.
    Сергей улыбнулся в ответ:
    – Вообще-то я говорил про «Рафаль».
    Прогнав с лица запоздавшую улыбку, полковник добавил серьезным тоном:
    – Предполетную начнете без меня. Я сгоняю к «транспортникам» и расскажу об альтернативном плане. На все про все уйдет двадцать минут.
    Джейн нахмурилась:
    – Может, поговоришь с ними по телефону?
    – Не самая лучшая идея. Я хочу быть уверен в том, что мои планы и приказы будут поняты точно, без искажений.
    До ушей Сергея донесся раздраженный голос Нестеровой:
    – Командир, мы опаздываем! Отстаем от графика на пять минут.
    Соколов чмокнул Джейн в щеку.
    – Перед взлетом обязательно проверь отклики от ракет.
    – Я помню.
    Хлопнув дверцей внедорожника, Сергей обошел джип спереди и забрался на переднее пассажирское сиденье. Двигатель машины захрустел, закашлял, набирая предельные обороты. Ольга нажала на педаль газа, и «Дефендер» покатился по выщербленному дорожному полотну.
    Выбравшись за пределы стоянки, Нестерова включила дальний свет фар. За окнами автомобиля потянулись мрачные пригороды Лондондерри, полные брошенных домов и разрушенных строений. За городской окраиной мелькнула уничтоженная войной бензоколонка. Возле ее сгоревшего остова приютились корпуса изувеченных семейных машин.
    За пределами Внешнего периметра качество автострады ухудшилось. Вдоль дорожных обочин потянулись унылые Ирландские холмы, перемежающиеся рощицами обнаженных деревьев. Перед глазами Соколова промелькнули угрюмые коробки брошенных ферм, сероватые цилиндры силосов и накренившиеся конструкции водонапорных башен.
    Бросив взгляд на огни Лондондерри, Сергей задумчиво протянул:
    – Такое ощущение, что над Ирландией продолжается война. Даже во Франции так свет не экономят!
    Нестерова развеяла сомнения полковника:
    – Посмотри вперед, сразу поймешь, куда ирландцы тратят энергию.
    В глаза полковника ударил свет аэродромных прожекторов. Вдали, у темной линии ВПП сверкнули красные точки навигационных огней. Стоянки самолетов окутались синеватыми потоками света.
    Посмотрев на рукотворную красоту, полковник уважительно протянул:
    – Выглядит потрясающе!
    Вольфрам просунул голову между сиденьями автомобиля и удивленно присвистнул:
    – Даже в Хитроу такого не увидишь. Поразительно!
    Реплика оберста вызвала ответную реакцию Ольги:
    – Хитроу – всего лишь грязная коммерческая дыра. Лондондерри – совсем другое дело. По суммарному объему транспортных перевозок его превосходит только Банак.
    – Новый Орлеан не в счет?
    – Не в счет. Особенно после зимней террористической атаки.
    Вольфрам хотел оспорить последнее утверждение, но сдержался и вернулся на заднее сиденье.
    Тем временем «Дефендер» проскользнул через внешний периметр базы, преодолел первый контрольно-пропускной пункт и устремился вдоль стоянок легких машин. За стеклом внедорожника потянулись бесконечные ряды поршневых самолетов.
    Промчавшись через первый, гражданский сектор, Ольга вывернула к ангарам коммерческих эскадрилий. Большая часть платных стоянок была пуста. У створок третьего авиационного комплекса виднелись «заснувшие» F-16C.
    Колеса «Дефендера» зашуршали по бетонке, машина повернула налево, а потом с грохотом остановилась.
    За окном внедорожника сверкнули серебристые плоскости «Фристайлов». Машина Вольфрама стояла немного дальше. В сероватой мгле зарождающегося утра темнел её приземистый силуэт.
    Вокруг советских истребителей суетился персонал ирландской военной базы. Одни механики проверяли подвеску ракет, другие проводили диагностику двигателя и шасси, третьи сворачивали работы по заправке сверхзвуковых машин.
    Пока Вольфрам и Джейн покидали автомобиль, к «Дефендеру» подошел старший офицер смены.
    Протянув Нестеровой электронную планшетку, инженер произнес:
    – Госпожа полковник! Заправка истребителей завершена. Машины перевооружены и готовы к взлету.
    Ольга передала планшетку Сергею и очаровательно улыбнулась.
    – Господин полковник сидит за моей спиной.
    Ирландский инженер опешил, но быстро пришел в себя и поправился:
    – Господин Соколов. Прошу прощения. Мне казалось, что вы…
    – Ничего страшного, – ответил на английском Сергей. – Вот ваша подпись.
    Ирландец изучил нижнюю часть документа и ободряюще улыбнулся.
    – Всегда рады вашему визиту. Залетайте еще.
    Покончив с формальностями, офицер поспешил к подчиненным.
    Освободившись от незваных гостей, «Дефендер» Ольги зарычал двигателем и помчался к Внешнему сектору аэродрома.
    Стоянки коммерческой зоны были забиты транспортными самолетами. У северного края ВПП высился могучий KC-130, за его темно-серыми формами виднелась титаническая громада Ан-124. Многочисленные двигатели «Руслана» серебрились в свете прожекторов, на несущих поверхностях мерцали крохотные навигационные «звездочки». Дополнительный маячок подсвечивал вытянутый киль гиганта. На четвертой стоянке застыл Канадский Ил-76. Пятую секцию зоны оккупировал военный «Боинг».
    Величественный ряд воздушных грузовиков завершал необычный транспортный самолет – Ан-72 «Чебурашка». Короткая темно-зеленая машина привлекала внимание пилотов толстым сигарообразным фюзеляжем, мощными стойками шасси и огромными двигателями, нависшими над пилотской кабиной.
    Командиром «Ана» был Николай Сергеевич Ковалев – старый друг Никонова, ветеран Фазовой войны и участник многочисленных локальных конфликтов.

    Боевой путь Ковалева начался в вертолетном полку. Его Ми-24 участвовал в Чеченской, Таджикской и Второй афганской войнах. После крушения Большого СССР, Ковалев сражался в рядах Советских военно-воздушных сил на Южной границе.
    В первый день Фазового конфликта Ковалев получил звание полковника. Летом 18-го крыло Ковалева участвовало в битве за Варшаву. Холодной зимой 2019-го «Оборотни» полковника жгли натовские танки, ползущие по немецким дорогам, а также сдерживали ожесточенный натиск британских войск.
    В последние дни затянувшегося противостояния «Оборотни» прикрывали 10-ю дивизию Бундесвера. Немцы пытались прорвать американскую линию обороны на центральном участке фронта, но понесли тяжелый урон в живой силе и вынужденно отступили.
    Несмотря на потери и трудности, Ковалев не сдался. Он продолжил войну в отрыве от своих частей, сражался до тех пор, пока в баках его машин оставалось горючее.
    В феврале 2019-го запасы авиационного топлива подошли к концу, система снабжения развалилась, фронт распался на десятки разобщенных участков, измученные боями солдаты перестали слушаться командиров и потянулись домой. Старый мировой порядок подходил к концу, новый создавался в мучениях, страхе и хаосе несбывшихся надежд.
    Суровые годы противостояния Ковалев провел в Сербии. Став командиром транспортного корабля, полковник занялся локальными перевозками. В отличие от конкурентов Ковалев рисковал, причем серьезно. Вместо того чтобы перевозить топливо, продовольственные припасы и медикаменты, полковник перебрасывал сербам оружие и взрывчатые вещества.
    Подобная активность не осталась незамеченной. Натовские спецслужбы внесли Ковалева в списки разыскиваемых преступников. Однако полковник счастливо избежал неприятностей. Почувствовав «запах жареного», Ковалев продал «засветившийся» Ан-32 и купил на вырученные средства «Чебурашку».
    Избавившись от слежки, полковник покинул Сербию, вернулся в СССР и вступил в ряды возрожденных советских ВВС.
    Зимой 2036 года Ковалев получил новое назначение. Его «Ан» был переброшен на острова Бернадотта, где влился в состав первой транспортной эскадрильи. Никонов заприметил необычную машину, внимательно изучил ее характеристики и решил использовать «Ан» в качестве скоростного «прерывателя блокады».
    Большую часть зимы Ковалев совершал одиночные рейсы. В начале марта воздушная обстановка над островами ухудшилась: в небе вновь появились американские разведчики, вражеские самолеты РЭБ начали прощупывать советскую ПВО, американские дроны настойчиво пытались проникнуть в закрытое воздушное пространство.
    Никонов, обеспокоенный опасной тенденцией, дал добро на формирование воздушных конвоев, и ковалевский «Чебурашка» попал под дружескую опеку «Звезды».
    Эскортируя «Ан», Сергей боялся, что между пилотами транспортных машин возникнет неизбежный конфликт. Однако «Чебурашка» заинтересовал Нестерову. Ольга изучила авионику «Ана» и засыпала Ковалева техническими вопросами.
    Первый совместный рейс воздушных грузовиков прошел на удивление легко. Полковник понимал Ольгу с полуслова, не спорил с ней и не саботировал ее приказы. Нестерова, в свою очередь, отслеживала курс маленькой машины и предупреждала полковника о зонах турбулентности.
    О причинах подобного симбиоза Сергей старался не думать.

    Задумавшись, Сергей прослушал очередной вопрос Нестеровой:
    – Командир, тебе на выход не пора?
    Соколов в недоумении посмотрел на Ольгу. Брови полковника поползли вверх, а потом в глазах Соколова сверкнули огоньки понимания.
    – Конечно. Я тут задумался и совсем от реальности отключился.
    – Бывает, – улыбнулась Ольга краешками губ. – Меня иногда в машине тоже укачивает!
    Сергей распахнул дверцу «Дефендера» и добавил:
    – Меня не жди. До стоянки «Фристайла» доберусь сам.
    Нестерова поднесла руку к виску, а потом положила ладонь на рукоять передач.
    – В черной зоне буду держаться на высоте 500 метров. Ниже не полечу.
    – Думаю, этого хватит, – хмуро произнес Сергей. – Засекут, придется нырять до сотни.
    Ольга пожала плечами.
    – Мой самолет не «лягушка»!
    «Дефендер» зарычал двигателем, сорвался с места и рванул в синеватую дымку, встающую на холодной Ирландской землей.
    Полковник проследил взглядом за удаляющимся внедорожником, застегнул пуговки летной куртки и поморщился.
    – В прежние времена подобной холодрыги не было.
    Прикинув направление до «Чебурашки», Сергей двинулся по бетонной полосе. За спиной полковника ревели двигатели «Антея», под каблуками башмаков хрустела тонкая корочка ночного льда. Настроение у Соколова было тревожное, на душе было неспокойно.
    Преодолев половину намеченного расстояния, Сергей достал из кармана телефонную трубку. Пробежав пальцами по сенсорной клавиатуре, полковник набрал Ковалева. В течение долгих секунд в устройстве слышались протяжные гудки. Наконец на той стороне линии раздался тихий щелчок.
    – Ковалев слушает!
    – Николай Сергеевич, это Соколов. Подхожу к твоему самолету. Видишь меня?
    – Да вижу. Что стряслось!?
    – Надо поговорить. Павел в кабине?
    Ковалев на мгновение замолчал, видимо проверяя подчиненного.
    – Где ему еще быть. Спит, как сурок.
    – Буди его и тащи наружу.
    Сергей прервал связь и удвоил шаг. Добравшись до самолета, полковник обошел хвостовое оперение машины.
    Возле носа «Чебурашки» виднелись силуэты двух летчиков. Высокий парень курил электрическую сигарету, тогда как крепко сбитый мужчина сидел на нижней ступеньке откидной лестницы.
    Увидев полковника, Ковалев распрямился и отдал Соколову честь.
    – Здравия желаю, товарищ полковник.
    – Вольно, – улыбнулся Сергей, поднося руку к виску.
    Молодой человек погасил сигарету и пожал Соколову руку. Павел Сургин – второй пилот «Чебурашки» военным не был, и ему дозволялись некоторые поблажки. В частности, полковник Соколов был для него не командиром, а начальником коммерческого предприятия, со всеми вытекающими последствиями.
    – Так, ребята, – начал свой рассказ Сергей. – План нашего полета несколько изменился. Сейчас расскажу почему.
    Вытащив из кармана PDA, Соколов вызвал на экранчик карту пути.
    – Прежний курс скомпрометирован. Я не исключаю возможность пиратской атаки.
    – Вот черт! – выругался Ковалев. – Как же так получилось, а, командир!?
    – У меня есть пара версий, но фактов нет. По возвращении будем разбираться.
    Ковалев нахмурился и скрестил на груди руки, бросил сомневающийся взгляд на экран.
    – Новый курс проложен через Черную зону? Надеюсь, это ошибка!
    – Все правильно, Николай Сергеевич. Ошибки нет.
    Ковалев в очередной раз покачал головой.
    – Насколько мне известно, британские радары снабжены фазированной решеткой третьего поколения. Нам придется держаться над самой землей. Метров триста-четыреста, не больше. Города на пути есть?
    – Тарли. Точнее сказать, его руины.
    Поскольку Ковалев задумался, в разговор вмешался Сургин:
    – Что такое Черная зона ПВО?
    – Воздушное пространство, закрытое для полетов, – пояснил подчиненному Ковалев. – Без серьезной причины соваться в такие места не следует!
    – Почему Ирландия попала в Черную зону?
    Ковалев мрачно усмехнулся:
    – Ну ты даешь, парень, это же каждый школьник знает!
    Сергей попытался донести до Павла собственное представление о давних событиях.
    – В 2015 году Южная Ирландия оказалась под контролем британских войск. Англичане навязали ирландцам военную администрацию, ввели карточную систему, начали охоту за дезертирами, повстанцами, инакомыслящими.
    На втором этапе войны ирландцы стали для англичан обузой. Системный кризис охватил Британию и Уэльс. Королевское правительство пыталось избежать голодных бунтов и транспортного коллапса в собственной стране. Финансовая система UK замкнулась на Англии, Шотландия и Уэльс остались без средств к существованию. Людям не хватало еды и топлива. Энергетические системы крупных городов пошли вразнос.
    В Ирландии ситуация была еще хуже. Зимой 2019-го в Ольстере начался голод, нехватка питьевой воды привела к массовым эпидемиям. Весной начались каскадные аварии на энергетических предприятиях. На атомной станции Тарли {1} случилась серьезная авария реактора на быстрых нейтронах. За ним просто не уследили.
    – Короче говоря, произошел мелтдаун, – коротко пояснил Ковалев.
    – Верно. Реальностью нового дня стали мародеры, болезни и повсеместный голод. Справиться с хаосом британские военные не смогли. Большая часть армии воевала на континенте, тогда как на Острове, в глубоком тылу остались инвалиды, старики и резервисты, боеспособность которых оставляла желать лучшего. Закрепиться в крупных городах англичане не смогли, их выбросили оттуда с боями.
    Осознав бесперспективность дальнейшей оккупации, генерал-лейтенант Хью Аннесли-младший эвакуировал в Уэльс всех уцелевших бойцов.
    – Правда, перед этим он вывел из строя львиную долю британских островных инсталляций. Отступая, англичане уничтожили всю военную технику и взорвали большую часть военных складов. Весной 2020-го британские коммандос попытались «добить» энергетическую установку в Тарли, но у них что-то не заладилось.
    Энергетическая установка станции взорвалась, к прочим неприятностям добавился выброс радиоактивного топлива. В те дни над побережьем господствовал южный ветер, вследствие чего «атомный» дождик «отбомбился» по южному побережью Ирландии. Несчастному Тарли досталось больше всего. Через шесть часов после катастрофы радиоактивный фон мегаполиса достиг смертельно опасной отметки.
    Когда жители узнали об аварии на АЭС, бежать было поздно. Тысячи умерли от болезней и лучевых ожогов, город превратился в поселение мертвецов.
    Когда война подошла к концу, англичане объявили, что воздушное пространство над Тарли является Черной зоной. Самолет, пролетевший над мертвыми небоскребами, рискует попасть под удар островных ПВО.
    Павел удивленно присвистнул и задал закономерный вопрос:
    – Британцы чего-то боятся?
    За Сергея ответил Ковалев:
    – Они пытаются защитить от «визитеров» здание разрушенной АЭС. Теоретически, в недрах станции осталось атомное топливо. Предприимчивые люди могут извлечь его и продать на каком-нибудь черном рынке!
    Соколов не стал спорить с полковником, но озвучил альтернативную точку зрения на вопрос:
    – Три года назад, в Маракеше, я беседовал с одним черным парнем, бывшим членом французского Иностранного легиона. Так вот, парнишка сказал мне, что британцы используют АЭС как прикрытие. По его словам, в Черной зоне Тарли находится экспериментальная база королевских ВВС!
    – Командир, хорош басни травить, – махнул рукой Ковалев. – Какой пилот по доброй воле полетит в зараженную зону?
    – Добрая воля обычно пасует перед приказом!
    Соколов протянул полковнику блок DRM-памяти.
    – Новый курс. Перед закачкой данных переведите ядро системы в режим read-only[6].
    Ковалев покрутил в пальцах миниатюрное устройство.
    – Вылет во сколько?
    – В шесть тридцать, как сойдет туман.
    – Лады.
    Смахнув с куртки мелкие капельки росы, Сергей поежился:
    – Что-то тут холодно у вас! Как в морозильнике.
    – Погода меняется, – отозвался Сургин. – Синоптики рапортуют о низкой облачности. Да еще и арктический фронт с севера надвигается. Как говорится, полный комплект новогодних подарков.
    Ковалев посмотрел на товарища и смял пальцами сигаретный окурок.
    – Главное, разрешение на взлет получить, ну а дальше видно будет.

    В шесть часов утра на взлетно-посадочные полосы Лондондерри опустилось молочное покрывало тумана. Соколов видел, как густая пелена вобрала в себя грузовой терминал, диспетчерскую вышку и вращающуюся тарелку РЛС. Через мгновение мгла добралась до первой взлетно-посадочной полосы. Бетонка мгновенно пропала из виду, о ее существовании напоминали лишь тусклые навигационные огни, свет которых пробивался через призрачную завесу.
    Минуты шли, туман продолжал свое бесшумное наступление, видимость упала до нескольких метров. Диспетчеры Лондондерри перестали принимать самолеты и отказали «Звезде» во взлете.
    Узнав об отрицательном решении, Ковалев повел своего «Чебурашку» к «воздушному причалу».
    Ольга подчинилась решению диспетчеров, громко выругавшись в эфир. Громадный самолет Нестеровой покинул ответвление ВПП и замер возле десятого транспортного ангара.
    «Як» Соколова включил фару и мигнул красными огоньками крыльев. Джейн повторила ту же самую процедуру. Развернувшись на бетонном покрытии аэродрома, истребители «Звезды» покатились к опустевшим коммерческим стоянкам.
    Вписываясь в крутые повороты навигационной дорожки, Джейн обратилась к полковнику:
    – Серж, не хочу разочаровывать тебя, но туман надолго!
    – Сколько придется ждать?
    – Минимум два часа. Может быть, три. – Выдержав паузу, Джейн добавила в микрофон: – Диспетчеры предсказывают серьезное ухудшение погоды.
    В наушниках послышался недовольный возглас Вольфрама:
    – Просто блестяще! В лучшем случае, вылетим в полдень. В худшем, будем ждать до самого вечера.
    К удивлению Соколова, предсказание Вольфрама сбылось до мельчайших подробностей.
    Небо над Лондондерри прояснилось в девять часов вечера. Сильный северный ветер разогнал собравшиеся над ВВП облака. В «дырах» рваного небесного одеяла проглянули первые звезды. Тяжелые машины, уставшие стоять на земле, получили разрешение на взлет и начали с грохотом подниматься в ледяной ирландский воздух.
    Военный транспорт Нестеровой оторвался от бетонки в пятнадцать минут десятого. Следом за 76-м в воздух поднялся ковалевский «Чебурашка». Красное крыло покинуло авиабазу в двадцать минут ровно.
    Сформировав защиту конвоя, «Звезда» набрала высоту и устремилась на север, к далекому Ирландскому морю.
    Добравшись до береговой черты, Соколов изменил курс: «Фристайл» устремился на юго-восток, его примеру последовали «Рафаль» Джейн и F-16D Вольфрама Вольштада. Ил-76 и Ан-72 отстали от воздушного прикрытия и опустились до высоты 5000 метров.
    Сбросив скорость до 750 километров в час, Соколов сравнялся с подопечными и активировал боевую частоту транспортов.
    – Сталь-1 и Сталь-2! Выходим на крейсерскую скорость. Продолжаем полет по базовой программе.
    – Принято, командир, – коротко отозвался Ковалев.
    Ответ Ольги был столь же лаконичным:
    – Слушаюсь, Красный-1. Не забудьте напомнить о ключевой точке.
    – Безусловно. В полете сохраняйте радиомолчание. Конец связи!
    Сергей прервал контакт, щелкнул тумблером автопилота и устремил свой взгляд на навигационный экран МФУ.
Ирландская демократическая республика. Черная зона ПВО над Тарли
13 марта 2036 года. 23:05
    В одиннадцать вечера сумрачное покрывало ночи окутало северный небосвод. Мрак поглотил окружающее пространство, слился с землей и вобрал в себя грузные громады кучевых облаков. На востоке, вдоль линии горизонта, протянулся умирающий розовый свет. Это солнце прощалось с землей, ныряя в смолистую океанскую глубину.
    Над ирландскими территориями воцарилась угольная темнота, но ее господство было не повсеместным. Среди облаков виднелись синеватые иголочки звезд и рукотворные вспышки реактивного пламени.
    Транспортная эскадрилья «Звезды» мчалась вдоль океанского побережья. Парные двигатели Ан-72 выбрасывали из своих сопел длинные, иссиня-желтые струи раскаленного воздуха. Иногда выхлоп двигателей становился красным, практически багровым. В иные моменты температура струи падала, и тогда рвущийся наружу воздух окрашивался в сочные желтовато-красные цвета.
    Впереди и выше транспортов шли истребители Красного крыла. «Рафаль» Джейн держался в голове импровизированной колонны. Радар французской машины, принадлежащий семейству RBE2, внимательно сканировал окружающее пространство и предупреждал Джейн о потенциальных угрозах. Полетом машины управляла система IMA, самостоятельно справлявшаяся с типовыми задачами пилотирования.
    «Фристайлы», словно привязанные, держались за хвостом «Рафаля». «Як» Матвиенко получал радиолокационную информацию с французского самолета. Собранные данные отправлялись на дополняющие сенсоры командирской машины. Второй информационный поток Матвиенко передавал Ковалеву, в недра его слабосильной бортовой РЛС.
    К счастью для пилотов «Звезды», небесный океан был пуст. Лишь у самого края МФУ вспыхивали красноватые отклики далеких электромагнитных сигналов.
    Щелкнув тумблером боевой частоты, Николай обратился к ведомым:
    – Красный-2, Красный-3, мы подходим к черной зоне ПВО. Начинаем снижение. Целевая высота 500 метров. Боевой курс проложен над центром Тарли, рекомендую активировать инфракрасные сенсоры и внимательно смотреть по сторонам.
    – Иначе что будет? – весело спросила Джейн.
    – Ничего хорошего! Можно врезаться в выросший под крылом небоскреб.
    В разговор пилотов вмешалась Ольга. Звук ее голоса искажался шорохом далеких помех.
    – Опять сюрпризы, Сергей!? Ты, как всегда, в своем ассортименте.
    – Сталь-1, пятьсот метров выдержать сможешь?
    – Не уверена. Буду держаться отметки семь, ноль, ноль.
    – Принято, Сталь-1. Сталь-2, держитесь на нашем высотном интервале, вам это по плечу.
    Ответ Ковалева утонул в жутком шипении. Сергей попытался восстановить связь, но голос полковника продолжал плавать за завесами шумов и потрескиваний. Наконец, голосовой сигнал обрел изначальную четкость.
    – Красный-1, задачу понял. На канале сильные электромагнитные помехи. Прошу перейти на резервный канал.
    – Принято, Сталь-2.
    Сергей оторвался от разговора и положил руку на дроссель. Машина легко сбросила скорость и немного опустила нос. По левой стороне фонаря побежали короткие белые маркеры – «Фристайл» прижимался к земле, сбрасывая десятки метров ледяной пустоты.
    Ведомый повторил маневр командира, тогда как тяжелые транспортные самолеты начали пологое снижение по гиперболе. Реактивная струя Ан-72 покраснела в последний раз, а потом стала золотистой желтой.
    Сергей вывел «Фристайл» на безопасную высоту и легким движением рукояти выровнял машину по тангажу. Дружелюбные стрелки приборов остановили бешеное вращение и начали двигаться по часовой стрелке.
    – Целевая высота достигнута, – прошипел в шлемофоне уверенный голос Матвиенко.
    – Принято, Красный-2.
    В динамиках послышался низкочастотный шум. Сергей тихо выругался и попытался перенастроить несущую частоту.
    МФУ истребителя вспыхнули, на дисплеях появились ярко-зеленые точки. Стрелки и шкалы приборов начали двигаться туда-сюда. Табло повреждений озарилось гирляндами красных лампочек – машина сигнализировала о неисправности шасси и ракетного люка. В левой части кабины вспыхнули индикаторы пожара и маркер ракетной опасности. Над головой зажглось табло автоматического катапультирования. При этом полковник сохранял полный контроль над машиной.
    – Критические повреждения истребителя. Включен режим автоматического катапультирования!
    Приятный женский голос развеял последние сомнения Соколова. Сергей перешел на ручное управление и включил второй резервный канал. До ушей полковника донеслась тревожная реплика Джейн:
    – Красный-1, серьезные проблемы с электронным оборудованием. У меня IMA отказала!
    – Сергей, у нас тоже проблемы. – Это была Ольга. – Машина откликается на штурвал, но бортовая электроника фиксирует пожар в двигателях. Что вообще творится?
    – Не знаю! – озадаченно отозвался Сергей. – Не имею ни малейшего понятия.
    В разговор вмешался Ковалев.
    – Красный-лидер. Мы только что отключили автопилот, идем на ручном управлении.
    – Мое МФУ ослепло. Электроника не функционирует, – угрюмо процедил Матвиенко. – Контроль над истребителем сохранен.
    – Да что же это такое!
    Причину таинственной аномалии обнаружил Ковалев.
    – Красный-лидер, это Сталь-2, на четыре часа падение крупного небесного тела, возможно болид. Очень яркий. Расстояние, на вскидку, километров двести, не меньше!
    Сергей бросил взгляд на заднюю полусферу прозрачного фонаря. Ковалев был прав, мрачное небо Атлантики взрезала яркая, ослепительно желтая «капля», за которой протянулась горсть искрящихся, вспыхивающих и затухающих обломков. Ионный хвост болида был окружен ветвями ленточных молний и необычно красивыми переливами северного сияния.
    На глазах Соколова интенсивность свечения болида увеличилась в несколько раз. По кабине «Фристайла» побежали жутковатые красные отсветы. Через мгновение небесный скиталец влетел в облака, свет его потускнел. За черными грозовыми тучами продолжалась пульсировать тревожная багровая мгла.
    – Вы видели его! – воскликнула удивленная Ольга. – Видели!
    – Второй в атмосферу входит, на три часа! Падает вертикально!
    Голос Ковалева пропал, а потом вновь прорвался через шелест помех:
    – Еще обломки. Три, нет, пять, влетают в атмосферу по разным векторам. Приборы совсем с ума сошли…
    Остаток фразы растворился в ночном эфире.
    – Красный-1, переходим на ручное управление?
    – Подтверждаю, переход.
    – Выдерживаю высоту по альтиметру.
    Сергей отключил автопилот, его пальцы легли на кнопки управления реактивным двигателем. Глаза пилота устремились на прибор высоты, стрелки которого застыли на отметке в четыреста метров.
    «Вероятно, врет, – подумал Сергей. – Высота должна быть метров пятьсот, или я не заметил, как провалился ниже».
    Мерцающий за спиной «огонь» потускнел. Багровые отсветы в последний раз прокатились по фюзеляжу «Фристайла», и в кабине воцарилась спасительная темнота.
    Красные индикаторы тревоги мягко погасли, лампочки выключились. На приборной панели начали загораться синие и зеленые маркеры работающих систем. С тихим шелестом ушел в перезагрузку бортовой компьютер. Зеленая пелена помех сошла с дисплеев МФУ, тогда как на передней части фонаря появилась спроецированная техническая информация.
    Как Сергей и предполагал, машина шла на 543 метрах, а значит, альтиметр врал.
    – Красный-1, помехи исчезли, связь стабильная. Бортовая ЭВМ работает в базовом режиме.
    – Принято, Красный-2. Красный-3, Сталь-1, вы в порядке?
    – Проблемы с тягой левого крайнего двигателя, – произнесла Ольга. – Машинку придется отключить.
    – Выдержать высоту сможешь?
    – Постараюсь, но не гарантирую. Электроника не функционирует, летим в ручном режиме.
    – Сталь-2! Сталь-2! Вы меня слышите?
    Поскольку ответа не последовало, Сергей визуально отыскал «Чебурашку». Идентификационный прибор, встроенный в очки шлема, пометил силуэт транспорта четко различимым красным контуром. К удивлению Соколова, Ан-72 провалился вниз и теперь отчаянно набирал высоту. Из двигателей машины рвались струи раскаленного воздуха.
    – Сталь-2, у вас все в порядке? Вы набираете высоту!
    В динамиках зашумели, захрустели призрачные частоты.
    – Слышно… Здание… Перед самым носом… Этажей семьдесят… Внимательно…
    Сергей на мгновение задумался.
    – Похоже, мы летим над центральными районами города. Здесь полно высоченных небоскребов, и мы рискуем на них напороться.
    – Принято, Сталь-2!
    Щелкнув кнопкой общего информационного обмена, командир приказал:
    – «Звезда», мы над Тарли. Внизу полно высоченных зданий. Внимательно следите за высотой. Провалитесь вниз, крылья потеряете!
    В эфире послышалась оптимистичная ремарка Матвиенко:
    – Выходим из зоны через пять минут.
    – Контакты, Красный-2!
    – Отсутствуют. Ионизация атмосферы сильная, предел видимости – двадцать километров.
    – Джейн?
    – Я вообще слепая. Похоже, RBE2 сдох.
    «Вот тебе и французская электроника, – раздраженно подумал полковник. – Умная, хитрая, но не такая уж и надежная!»
    – Пассивными сенсорами пользоваться можешь?
    Джейн оценила сложившуюся ситуацию.
    – Нет, командир. Я полностью ослепла.
    – Меня видишь?
    – Вижу, Сталь-1.
    – Вот и славно. Держись за Нестеровой.
    Настроившись на канал Ольги, Сергей пояснил:
    – Сталь-1, Джейн пойдет за тобой. У левого крыла. Она слепая, как новорожденный котенок, постарайся не делать резких движений.
    – Час от часу не легче. Буду лететь по прямой на крейсерской скорости. Только пусть под двигатели не лезет.
    – Добро!
    Промчавшись над пригородами Тарли, Красное крыло вышло из черной зоны ирландского ПВО. Следом за истребителями из сектора выскользнули тяжелые транспортные самолеты.
    Миновав третью контрольную точку, «Звезда» вновь изменила курс. Обновленный вектор движения протянулся к далеким островам Бернадотта.

Глава 2
Враждебные контакты

Атлантический океан. 390 миль к юго-востоку от островов Бернадотта
14 марта 2036 года. 2:57
    Вот и сейчас, поглядывая на электронную стрелку альтиметра, Сергей пытался уловить настроение истребителя.
    – Нервная обстановка. Знаю и понимаю. Длинный перелет никогда не бывает приятным. Нам надо просто дотянуть до базы, там ты заправишься топливом, а я посплю часа три-четыре. Потом опять в бой или на патруль. Тут уж как повезет!
    Стрелка одобрительно поползла верх и испуганно задрожала.
    – Мы, конечно, старички, но еще на многое способны, не так ли?!
    В наушниках шлема раздалась приглушенная трель зуммера. Сергей положил пальцы на рукоять дросселя и бросил взгляд на бортовую панель. Под рыжей коробкой пальчиковых тумблеров горел тревожный рыжий сигнал.
    Мысль полковника сформировала видение возможной проблемы.
    – Неисправность элерона или обледенение.
    Оценив степень опасности, Сергей вновь посмотрел на альтиметр, стрелки медленно ползли вниз. Их зеленые фосфоресцирующие носики тревожно подрагивали в полутьме летной кабины.
    Взяв управление на себя, полковник выровнял нос машины на 8900 метрах и вновь включил автопилот. Рыжие лампочки погасли, сменившись радостными зелеными огоньками.
    В динамиках шлема раздался сухой хруст, сменившийся деловитым голосом Матвиенко:
    – Красный-1, это Красный-3, наблюдаю маркеры воздушных целей. Дальность предельная, около 80 километров.
    – Принято, Красный-3!
    Сергей перевел РЛС РП-32[7] в активный режим работы. Центральный экран МФУ, забитый плотным зеленым шумом, подернулся серебристой рябью, а потом потемнел. Рядом с верхним краем дисплея обозначились три яркие точки различного диаметра, разной цветовой интенсивности.
    В голове полковника пронеслась осторожная мысль: «Неужели крыло Никонова? Впрочем, это могут быть зеленые, воздушные пираты и даже канадцы?»
    Щелкнув тумблером РЛС, Сергей настроился на частоту эскадрильи.
    – Красное крыло. Сталь-1 и Сталь-2, на пределе видимости наблюдаю три сверхзвуковые цели. Принадлежность неизвестна. Предположительно, перед нами машины Канадского Атлантического патруля.
    – Сомневаюсь, Серж, – перебила командира Джейн.
    – Красное крыло, проверьте готовность ракет.
    Услышав отзыв Джейн, Сергей переключился на частоту Нестеровой.
    – Ольга, готовь к работе тепловые ловушки.
    – Уже сработано, Серж.
    Чуткая электроника «Фристайла» поймала импульс чужой радиолокационной станции и стремительно проанализировала его. В недрах бортовой ЭВМ пакеты данных попали в недра экспертной системы. Программа сравнила их с базовыми эталонами и вывела на дисплей МФУ необходимую полковнику информацию.
    – Красный-3, ты видишь то же, что и я?
    – Не знаю, что и думать, Сергей. Похоже перед нами машина с израильской ЭЛТ-2[8]?
    В голосе Матвиенко слышалось неподдельное удивление.
    «Это не Никонов, – стремительно подумал Сергей. – Тогда кто?»
    Наушники вздрогнули от очередного рапорта Джейн.
    – Фиксирую пуск ракеты. Дальность 75 километров. Вектор поиска адаптивный.
    – Теперь все ясно – перед нами противник. Красный-2, ведешь цель под маркером B. Джейн – на тебе маркер А.
    – Принято, командир. Контакт с целью уверенный!
    Сергей подсветил белую точку цели и откинул в сторону пластиковый блокиратор гашетки.
    Противник стремительно приближался, скорость встречного боя превысила отметку 1,7 маха.
    В ночной темноте вспыхнули два ярких огненных хвоста – «Рафаль» Джейн рванул в битву на полном форсаже. Бортовая ЭВМ «Фристайла» подсветила дружественный самолет, рядом с призрачным силуэтом французской машины высветилась отметка расчетной скорости – 1,81М.
    «Идет на пределе», – мысленно отметил Сергей.
    – Фиксирую второй и третий пуск!
    – Дальность.
    – Отметки семьдесят и семьдесят пять, Серж.
    Сергей усмехнулся. Вражеские пилоты спешили, им не хватало боевого опыта.
    – На таких дистанциях легко промахнуться. Устаревшие советские ракеты пройдут мимо, китайщина, тем более, не долетит.
    Левая сторона кабины озарилась рыжеватыми всполохами пламени. Машина Матвиенко выпустила ракеты и стремительно рухнула вниз, проваливаясь на сотни метров темного ледяного пространства. Напоследок сопла «Фристайла» озарились багровым огнем. Еще через миг реактивный поток потускнел, превратился в крохотную багровую точку, сиротливо пульсирующую на черном атлантическом небосклоне.
    Противник был рядом, до него оставалось всего 50 километров. Чуткая электроника истребителя взывала, предупреждая Сергея о приближении вражеской ракеты.
    – Ну, вот и началось!
    Маркер воздушной цели стал красным, враг оказался в зоне досягаемости управляемого реактивного снаряда. Краем глаза Соколов оценил расстояние до противника и нажал на гашетку. Машина вздрогнула, сорвавшиеся с пилонов ракеты с ревом рванули вверх. Багровые полосы ракетного пламени огненными хлыстами разрезали небосвод. Фюзеляж «Яка» ворвался в набегающий воздушный поток и затрясся зябкой дрожью.
    На экране МФУ высветилось расстояние, отделяющее «Як» от ближайшей ракеты. Сергей отстрелил тепловые ловушки, врубил ECM-джаммер и бросил самолет вниз. Вражеский реактивный снаряд с воем прошел над ускользающим «Фристайлом» и исчез в ледяном мраке ночи. Крохотные рули чужой ракеты несколько раз меняли курс, но поисковая система снаряда не смогла обнаружить противника. Потеряв цель, ракета пошла в западном направлении.
    – Первая промазала. Где вторая?
    Сергей покрутил головой, пытаясь найти багровый огонек, а потом бросил машину на левое крыло, надеясь уйти от возможной опасности.
    Вдали, над темными облаками Атлантики, раскрылось огненное соцветие взрыва. Желтое пламя рвануло во все стороны, исторгая из себя многочисленные обломки и тяжелые щупальца дыма.
    – Первый есть! – коротко рапортовал Матвиенко.
    – Тип определить успел?
    – Вероятно, «Мираж»! Крылья треугольником. Маркировку различить не удалось, не до того было.
    Полковник бросил взгляд на дисплей доппелеровского радара. Выпущенная «Фристайлом» ракета догнала убегающего противника и врезалась в хвостовое оперение цели. На сером фоне кучевых облаков мигнула багровая звездочка. Маркер цели, выведенный на фонарь кабины, окрасился в черный цвет, замер на одном месте и начал терять изначальную четкость.
    – Цель поражена, – бросил в эфир Соколов. – Красный-2, что у тебя?
    – Догоняю подбитого противника.
    – Красный-2, запрещаю преследование. Немедленно в строй!
    Джейн промолчала. Ее самолет приближался к горящему вражескому истребителю. Расстояние между машинами сокращалось: три километра, два, один!
    Джейн потянула на себя рычаг дросселя, мощность двигателя упала на три деления, стрелки приборов поползли к ярко-красным нулям. Скорость «Фристайла» сравнялась со скоростью убегающего «Миража».
    – Я рядышком!
    Деверо посмотрела на горящий вражеский самолет. Поврежденная машина держалась у нижней границы облаков. Из ее единственного сопла рвались багровые языки огня. Пламя лизало изувеченные крылья и аэродинамические гребни конструкции. Повреждения были тяжелыми. Стремительная машина доживала последние минуты.
    Изучая загадочный самолет, Джейн напряженно думала: «Ястреб»? Нет, у того нет передних крылышек. На «Сухого» не похож. Неужели J-10 {2}!
    Подтвердить свою догадку Джейн не успела. В хвостовой части вражеского самолета произошел взрыв. Вырвавшееся из сопел пламя рвануло во все стороны, объяло собой рули управления, добралось до топливных баков и чутких систем управления.
    Вражеский пилот оценил возможные риски и рванул за рычаг катапульты. Бортовая автоматика сработала незамедлительно: фонарь кабины отлетел в сторону, кресло пилота взмыло вверх, тогда как J-10 завалился на бок и стремительно пошел вниз, оставляя за собой обреченный хвост горящих обломков.
    Джейн следила за пылающим J-10 до тех пор, пока пылающий факел машины не встретился с океанской водой.
    – Красный-2, повторяю, отставить преследование!
    Голос командира был громким и недовольным. Джейн понимала, что Сергей сердится не без причины, ведь ситуация едва не вышла из-под контроля.
    Щелкнув тумблером внешней связи, майор отозвалась на запрос:
    – Преследование прекращено, Красный-1. Противник уничтожен, момент падения зафиксирован на цифровом носителе.
    Соколов замолчал, оценивая поступившую информацию, а потом добавил:
    – Идентифицировать цель удалось?
    – Серж, вражеская машина не похожа на «Мираж». Полагаю, что мы сбили два J-10.
    – Принято, Красный-2! В рапорте Никонову напишем, что сбили китайскую десятку.
    – Вот генерал удивится.
    Сергей проигнорировал реплику Матвиенко.
    – Есть предположения, с кем мы столкнулись?
    – Вероятно, пираты, а может быть, анархисты! – с готовностью предположил Николай. – Одно взять в толк не могу, что именно пираты потеряли на таком расстоянии от северных баз.
    – Возможно, искали одинокую добычу.
    – И поэтому втроем навалились на защищенный конвой? – усмехнулся в наушниках Николай. – Где логика?
    Джейн попыталась продолжить спор с подполковником, но Сергей прервал болтовню подчиненных.
    – Красное крыло, отставить разговоры! Обсудим ситуацию на Бернадотте.
    Джейн фыркнула, «Рафаль» француженки, словно гончая, бросился вперед и мгновенно оторвался от «Фристайлов». Двигатель французского истребителя перешел в форсажный режим, сопла полыхнули синеватым огнем, реактивная струя уменьшилась и стала ослепительно желтой. Сергею на мгновение показалось, что по небу мчится не перехватчик, а рукотворный вулкан, выкованный стараниями бессчетного числа инженеров.
    Переключившись на частоту Стального крыла, Соколов запросил Нестерову:
    – Сталь-1, противник уничтожен. Продолжаем полет на крейсерской скорости.
    – Рада слышать, Красный лидер. Мы тут все изрядно напряглись, но вы разделались с ними раньше, чем у нас появились плохие предчувствия.
    В кабине «Ила» раздался приглушенный мужской смех. Вероятно, шутку Ольги оценил бортмеханик.
    – Крейсерскую скорость удерживать сможете?
    – Постараемся! Есть небольшие проблемы с левым правым двигателем.
    – Понял.
    Сергей переключил активный режим МФУ на бортовую камеру, укрепленную под обтекателем, в вытянутом хвосте самолета. Щелкнув по кнопкам фильтрации, полковник активировал систему инфракрасного видения. Бортовая ЭВМ «Фристайла» самостоятельно нашла транспортный самолет и увеличила масштаб изображения.
    Поглядев на зеленовато-синий фюзеляж «Ила», Соколов нахмурился. Громадная машина то поднималась вверх, то ныряла вниз. Вероятно, Ольга с трудом удерживала ее от сваливания на левый бок.
    – Сталь-1, сбрасывайте скорость до 650 километров в час.
    – Командир, мы сможем выдерживать…
    – Без обсуждений! Я не хочу рисковать грузом и единственным транспортным самолетом большой грузоподъемности.
    Ольга замолчала, задумалась, а потом согласилась. Скорость «Ила» начала снижаться и застыла на 665 километрах в час. Управляемость тяжелого транспортного корабля возросла, «вертикальное» раскачивание машины прекратилось, «Ил» уверенно держал рабочую высоту.
    Немного успокоившись, полковник включил автопилот и откинулся на спинку летного кресла. Былая сосредоточенность уступила место усталости, Соколов почувствовал неприятную тяжесть в груди – прямое следствие пережитого шока.
    Вернувшись к событиям недавнего прошлого, полковник подумал: «Джаммер надо было раньше включать. Врубил бы секундой позже, и крышка!»
    Мысль была настолько неприятной, что Сергей невольно повел плечами и отогнал размышления в сторону. Зеленая стрелка альтиметра одобрительно поползла вниз, отсчитывая метры арктической высоты.

    В три часа тридцать минут ночи на экранах МФУ появились синеватые маркеры исходящих электромагнитных волн. Увидев их, Соколов улыбнулся: пульсирующие отметки создавала «Вега-М2», сверхмощная РЛС, установленная в грибообразной тарелке советского А-50M2 {3}.
    На первом этапе конфликта громадные «бериевские» самолеты принимали опосредованное участие в сражении. Патрулируя воздушное пространство в окружении многочисленных перехватчиков, А-50М2 из группы «Оплот» предупреждали советское ПВО о приближении враждебных воздушных армад.
    В конце зимы авиационные комплексы воздушного обнаружения перебрались в дружественную Исландию. Взлетая с островных аэродромов, А-50 зависали над океаном, за чертой боевых действий, и начинали следить за перемещениями вражеских кораблей и самолетов. Собранная информация транслировалась в штаб-квартиру Атлантических ВВС, а затем попадала на стол Никонову.
    Поскольку громадная машина являлась лакомой целью для анархических групп, ближнее прикрытие «пятидесятки» осуществляли стелс-перехватчики T-60. Дальнобойные ракеты этих машин могли поражать воздушные цели на расстоянии 350 километров. Защита «пятидесяток» была столь сильна, что от планов атаки на «Оплот» отказались даже американцы.
    Идентифицировав самолеты «Звезды», воздушный командный пункт вышел на связь с Соколовым.
    – Красный-лидер! Это Оплот-12, с вами говорит полковник Уткин. Рекомендую сбросить высоту до шести тысяч метров и изменить курс на отметку один, два, девять. Повторяю, один, два, девять.
    – Оплот-12, это Красный-лидер! Следую вашим рекомендациям! Прием!
    По дисплею мультифункционального устройства пробежал очередной синий импульс.
    – Красный-1, предупреждаю о трех высокоскоростных целях, обнаруженных в квадрате 115. Тип противника определить не удалось. Соблюдайте максимальную бдительность и осторожность!
    – Спасибо за подсказку, Оплот.
    Связь утонула в море направленных помех, и Сергей переключился на внутреннюю частоту боевой группы. Предупредив товарищей о приближении последней контрольной точки, полковник начал плановую проверку посадочных систем.
Воздушная база «Граф Бернадотт». Вторая взлетно-посадочная полоса
14 марта 2036 года. 3:52
    Долгий и тяжелый трансатлантический перелет подошел к концу. Сергей отключил боевую электронику, проверил тормоза шасси и расстегнул ремешок летного шлема. Покрутив головой, полковник увидел на ВПП тяжелый силуэт советского бронетранспортера. Машина замерла возле левого крыла истребителя. Возле ее десантных створок виднелись силуэты двух высоких мужчин.
    «Вот и Северский пожаловал! – подумал Сергей. – Интересно, с ним Никонов?»
    Застегнув пуговицы летной куртки, Соколов тронул пальцем темно-зеленую кнопку. Фонарь кабины с ревом поднялся вверх. В лицо полковнику ударил холодный полярный ветер. Сергей рывком поднялся из кресла, перебрался через борт «Фристайла» и спустился на землю по ступенькам стального трапа.
    Как Сергей и подозревал, вторым встречающим оказался Никонов. Протянув полковнику руку, генерал произнес:
    – Рад вас видеть, полковник! Я уже слышал про атаку на обратном пути!
    – Три J-10, – кивнул головой Сергей. – Попытались атаковать в лоб, получили на орехи.
    Северский улыбнулся уголками губ.
    – Матвиенко опять отличился?
    – В этот раз Николай сбил только одну машину. Вторую сшибла Джейн, ну а мне досталась последняя.
    Распахнув перед полковником дверцу бронетранспортера, Никонов произнес:
    – Прошу внутрь.
    Забираясь внутрь машины, Сергей слушал уставшую речь генерала:
    – Здесь разговаривать неудобно, так что поедем в штаб. Надолго я вас не задержку. Получу ответ и отпущу на все четыре стороны.
    Пропустив Северского в кормовую часть БТР, генерал захлопнул бронированную дверцу. Дизельный двигатель бронетранспортера издал тяжелый вздох, машина вздрогнула, зарычала и медленно сдвинулась с места, перемалывая колесами сугробы хрустящего снега.
    Переждав очередной рывок, Сергей схватился за боковую ручку, предназначенную для десантников. Когда машина дернулась очередной раз, Северский вздохнул и повторил маневр Соколова.
    – Трясет, как на лошади. Этак и голову разбить можно!
    – Выберемся на бетонку, там легче будет!
    На реплику Северского отозвался суровый крепко сбитый мужчина, занявший место в дальней части салона. На голове незнакомца виднелась зимняя шапка, увенчанная красной звездой, на плечах сверкали две крупные пятиконечные звездочки. Лицо незнакомца было красным от мороза, по щеке протянулся длинный узловатый шрам. Глаза подполковника были синими, пронзительными, Соколову на мгновение показалось, что их взгляд проникает в самые тайные мысли и намерения.
    Офицер протянул Северскому руку.
    – Подполковник Бубнов, комитет государственной безопасности.
    Генерал нерешительно ответил на рукопожатие.
    – Не бойтесь, я человек спокойный. Без фактов даже муху не обижу.
    Покончив с процедурой знакомства, Бубнов закрыл глаза и попытался задремать. Дальнейший разговор авиаторов был ему совершенно не интересен.
    Выждав удобный момент, Никонов кивнул головой в сторону подполковника.
    – Бубнов – хороший мужик, доверять ему можно на все сто. Знаю это твердо, поскольку мы с ним в Кении военными советниками работали. Я, как водится, был специалистом по авиационной части, он – по политической. Пока я молодых кенийцев тактике воздушного боя учил, Бубнов раскрыл на базе Суданскую шпионскую сеть, да еще и выявил двух повстанцев-саботажников. Оба были приписаны к технической команде и могли много серьезных дел натворить. Не успели. Бубнов их к стенке припер, разболтал и заставил раскрыть информацию о товарищах.
    Поскольку в глазах Соколова читалось откровенное сомнение, Никонов добавил:
    – Подполковник здесь не просто так. Во-первых, под его началом находится взвод быстрого реагирования «Вымпел». Ребята натасканы на войну в арктических условиях и способны решить любую боевую задачу в ограниченный промежуток времени. КГБ, сам понимаешь!
    БТР затрясло, и Никонов вынужденно схватился за ручку.
    – Ну а во-вторых? – спросил Сергей, интуитивно ощущая какой-то подвох.
    – Во-вторых, это самое интересное. Через день после вашего вылета пилоты «Северных мустангов» привели на аэродром подбитый J-10. Ну, ты знаешь, это китайская коммерческая машина, выполненная по схеме «утка». «Десятка» принимала участие в атаке на воздушный конвой, получила повреждения и вынужденно села на нашей базе.
    – Кто оказался пилотом? – полюбопытствовал Северский.
    – Девушка из анархической группы Zyklon {4}. Нам удалось узнать от нее только имя да количество машин, принимавших участие в операции. На более серьезные вопросы дамочка отвечать отказалась. Пришлось поместить ее в закрытое помещение и приставить часового. Бубнов здесь как раз для того, чтобы вывести «милочку» на чистую воду.
    Открыв один глаз, Бубнов посмотрел на реакцию собеседников. Сергей успешно сохранил самообладание, тогда как Северский побледнел.
    – Да не переживайте вы за нее, – протянул подполковник. – Никто тут филиал инквизиции открывать не собирается. В конце концов, на дворе двадцать первый век, да и КГБ уже не тот, что раньше. Прогоним ее через электронный детектор лжи, зададим неприятные вопросы, соблазним деньгами. На крайний случай подмешаем в чаек болтливую сыворотку. Если генерал, конечно, согласие даст.
    – Думаю, этого не потребуется, – холодно отозвался Никонов.
    – Тогда тем более бояться ей нечего!
    Бубнов закрыл глаза и вновь задремал.
    Хлопнув Соколова по плечу, Никонов произнес:
    – Полковник, я с тобой об иных вещах поговорить хотел. Есть у меня одно предложение. Одна миссия, критически важная для советского присутствия на архипелаге.
    – Очередное невыполнимое задание!
    – Можно и так сказать, – генерал говорил предельно серьезно. – Справиться с ним сможет только твоя эскадрилья, в ней интернированные машины есть. Детали позже.
    Никонов откинулся на сиденье, показывая, что разговор подошел к концу.
    В салоне бронетранспортера наступило молчание, прерываемое грохотом работающего мотора. Машина уныло покачивалась на кочках и неровностях грубой дороги.
    Оставшаяся часть поездки растянулась на десять долгих минут. Наконец бронированный транспорт разорвал белесую пелену пурги, прокатился мимо ангаров, свернул на узкую бетонную дорожку и замер у входа в неказистое штабное строение.
    – Приехали!
    Никонов первым поднялся с сиденья и предупредил пассажиров о грозящей опасности.
    – Машину покидайте осторожно. Смотрите под ноги. Тут все завалено обломками бетонных плит, да и воронка от бомбы имеется. Хоть и не глубокая, но ноги сломать можно.
    Распахнув десантную дверцу, генерал соскочил в ночную темноту. Следом за Никоновым последовал Северский и Соколов. Бубнов остался дремать в тяжелой колесной машине.
Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО
14 марта 2036 года. 4:20
    Бросив на стол электронный планшет, Никонов включил гирлянду широкоформатных мониторов и пробежал пальцами по клавиатуре, лежащей на поверхности рабочего стола. Персональный компьютер Никонова принял пароль, подключился к проектору и спроецировал на стену карту воздушного пространства. На куске белой ткани проявились очертания архипелага, многочисленные отметки воздушных и морских целей, а также маркеры потенциальных угроз.
    Пока Никонов активировал информационный комплекс, Соколов готовил чай. Разбросав по кружкам высушенные черные листья, полковник залил их кипятком и швырнул в воду кубики синтетического сахара. Горячий напиток отозвался легким шипением.
    Отстукивая на клавиатуре наборы команд, генерал общался со своим гостем:
    – Много времени я у вас не отниму. Нам понадобится минут пятнадцать, не больше. Попьете чайку, меня послушаете и спать.
    Полковник поднял со стола чайную кружку и осторожно попробовал горячий напиток. Питье было крепким, но настоящий чай был намного лучше. У него вкус был менее резкий и терпкий. Отпив второй глоток, полковник изменил свое мнение. Вероятно, в изменении вкуса были виноваты не столько сушеные листья, сколько сладкая синтетическая добавка.
    – Что у вас в воздухе произошло? – внезапно произнес Никонов.
    Глаза генерала были устремлены на монитор компьютера, пальцы бегали по сенсорной клавиатуре. На дисплеях вычислительной системы мелькали многочисленные графики, таблицы и карты.
    – На подлете к базе нас атаковали J-10. Эскадрилья состояла из трех машин. Бой начали на больших дистанциях. В результате боевого столкновения все машины противника были уничтожены. Красное и Стальное крыло потерь не имеют.
    – Опять J-10. Интересно, чем мы так «Циклону» не угодили. Насколько я помню, в прошлом эта группа не враждовала с Советским Союзом.
    – Зато «Циклон» сражался против Дальневосточной республики в ходе короткой летней кампании 2031 года.
    – С каким результатом? – поинтересовался Никонов.
    В разговор летчиков вмешался Северский.
    – Детальной информации у меня нет. Согласно отчетам Воздушной Коммерческой Лиги, по завершении конфликта Zylon набрал в свой состав десять новых пилотов. На черном рынке Боготы представители эскадрильи закупили пятнадцать машин, среди которых были экспортные модели J-10. Могу предположить, что ВВС республики учинили анархистам хорошую трепку. В противном случае эскадрилья бы отказалась от оптового приобретения подержанных машин.
    Встав со стула, Алексей Арнольдович подошел к широкоформатному LCD-дисплею. Его взгляд пробежал по красным точкам советских машин и остановился в верхней части экрана.
    – В этой истории с J-10 меня тревожит один момент. Западные эксперты полагают, что дальность действия китайской машины не превышает 2000 километров. Встает вопрос, как машины группы Zyklon дотягивают до островов?
    – Взлетают с авианосца? – предположил Сергей.
    – Я оценил шутку[9]! – отозвался Северский. – Другие предположения есть?
    Никонов почесал переносицу и глубокомысленно пробурчал:
    – С земли эти машины подниматься не могут, слишком уж велики расстояния до ближайших аэродромов. Остается воздушная заправка.
    – Я тоже об этом думал. «Десятки» дотягивают до островов, пользуясь топливом авиационных заправщиков. Своих танкеров у маоистов нет, а значит, в деятельности «Циклона» заинтересован неизвестный нам «Большой Брат».
    – Топ-менеджеры ведут собственную войну?
    Левая бровь Северского приподнялась вверх.
    – Маловероятно. Представители Консорциума не будут связываться с пиратами. Во-первых, это ниже их достоинства. Во-вторых, эффективность подобных рейдов чрезвычайно низка. Как показывает практика, «Циклон» может наносить беспокоящие удары, но не способен кардинальным образом изменить обстановку в регионе. В-третьих, акционеры в штыки воспримут любую трату финансовых средств, идущую на поддержку «черных операций».
    Выходит, что действиями террористической группы управляет неизвестная нам третья сила. Сила, обладающая воздушным флотом и значительной суммой финансовых средств, использование которых не требует отчета перед широкой общественностью.
    – Это не корпорация и не коммерческая структура!
    – Безусловно, – согласился с Соколовым генерал. – «Циклону» помогает или враждебное государство, или специальная служба, заинтересованная в эскалации напряженности.
    Лицо генерала исказилось в гримасе откровенного недовольства.
    – Нам противостоит серьезный противник. Мы не знаем его целей и имени. Единственная наша зацепка – летчица из группы «Циклон», расколоть ее придется в предельно короткие сроки. Если девчонка будет отпираться, придется применить крайние меры. Надо узнать, кто стоит за ее спиной!
    Вычислительная система Никонова завершила процесс загрузки и отрапортовала об успешном выполнении задачи коротким звуковым сигналом. Генерал пододвинул к себе сенсорный монитор, его пальцы забегали по рабочему столу операционной системы.
    – Сейчас покажу, что наши разведчики сфотографировали на гренландском аэродроме Готхаб, возле Туле.
    Никонов нажал на иконку изображения, машина на мгновение задумалась и вывела на экран четкую аэродромную фотографию, сделанную с советского разведывательного спутника. Никонов взял со стола карандаш и указал его грифелем в нижнюю часть снимка.
    – Обратите внимание вот сюда. Это третья ВПП Готхаба, предназначенная для взлета и посадки тяжелых авиалайнеров. Теперь смотрите внимательно. Видите – три «Боинга», они рядом стоят.
    Соколов утвердительно кивнул головой, тогда как Северский склонился над монитором.
    – Две машины – гражданские, они не представляют для нас интереса, а вот третья… – Нос карандаша постучал по темному силуэту воздушного лайнера. – Принадлежит военным. В действительности, это не пассажирский «Боинг», а экспериментальная воздушная платформа E-9A, носитель сверхмощной электромагнитной пушки.
    Поскольку на лице Северского отразилось сомнение, Никонов перешел к фактам:
    – Парни из аналитического отдела проанализировали фотографию, оценили сравнительные размеры машины и ее геометрические характеристики. Предположения подтвердились, E-9A обладает большим размахом крыльев и имеет модифицированный фюзеляж. Машина, сфотографированная разведчиком, обладает всеми свойствами носителя. Таким образом, консорциум использует против нас новейшее оружие САСШ, способное изменить картину боя над островами.
    Гости переглянулись, тогда как Никонов продолжил рассказ:
    – Я уверен в том, что прошлой осенью, американцы использовали E-9 в нашем воздушном пространстве. Помните, атмосферную аномалию 19 ноября?
    Сергей утвердительно кивнул головой.
    – У нас вышли из строя системы РЛС, на базе погорели сервера и компьютеры. Если я не ошибаюсь, в океан упало несколько патрульных машин.
    Генерал открыл на рабочем столе папку с информационными документами.
    – Действительно, в тот день мы потеряли два самолета ДРЛО и еще один транспортный Ил-76, который вышел из-под контроля пилотов и рухнул в океан. На нескольких истребителях и кораблях отказала электроника. Подводные лодки, действовавшие в районе архипелага, подобных проблем не испытали, зато во время всплытия не смогли связаться со стратосферным аппаратом коммутационной связи {5}.
    Проанализировав данные, собранные в верхних слоях атмосферы, парни из Академии наук пришли к выводу о том, что над северной оконечностью островов произошел мощный взрыв, породивший электромагнитный импульс неизвестной природы. Импульс вывел из строя часть островной электроники, стал причиной гибели нескольких самолетов и приостановил боевые действия в районе архипелага.
    Десятого января жертвой аналогичного импульса стал воздушный конвой, в состав которого входили три транспортных самолета типа С-5A. Через две недели с экранов РЛС исчез приближающийся к островам Ил-96-300. Причина гибели военного лайнера не установлена до сих пор.
    Сейчас же все встало на свои места. Корпораты используют E-9A для сверхдальнего перехвата наших воздушных конвоев. Вероятнее всего, на борту американской машины находится сверхмощный энергетический источник. Возможно, атомный реактор, питающий бортовую рельсовую пушку. Пушка, в свою очередь, стреляет снарядами, атмосферный взрыв которых приводит к появлению мощной электромагнитной волны.
    Генерал взял со стола лист бумаги и потратил несколько минут на приблизительные расчеты.
    – Теоретически мощность рельсового орудия должна быть достаточна для отправки снарядов весом в две тонны на расстояние в 100 километров. При этом выпущенный из пушки снаряд может разогнаться до скорости в 10 махов!
    Дослушав Никонова, Северский нахмурился и протянул:
    – Звучит весьма убедительно. Откуда вы взяли сведения о подобной машине?
    – Разведывательный отдел постарался. В середине 20-х годов пилоты САСШ испытывали рельсовый носитель над «Страной снов»[10]. Фотографий машины, конечно же, не было. До нас доходили лишь странные слухи да сведения, которые было невозможно подтвердить.
    Во время Калифорнийской нефтяной кампании {6} 2032 года американцы использовали носитель против истребительных эскадр противника. Результат был впечатляющий: в течение двух дней Калифорния потеряла все свои воздушные силы. Малая часть машин была сбита в воздушных боях, большая – уничтожена на аэродромах. Опасаясь электромагнитной волны, пилоты просто не поднимались в воздух!
    – Почему калифорнийцы не перехватили машину?
    Никонов указал карандашом на Сергея.
    – Хороший вопрос, полковник!
    – Изучив ход кампании, мы пришли к выводу, что на вооружении американцев не было ракет, способных поразить E-9А на расстоянии 100 километров. Подобраться к носителю вплотную калифорнийцы не смогли. Слишком уж сильным и агрессивным было воздушное противодействие.
    Повернувшись к командирам «Звезды», Никонов добавил:
    – Ну а теперь самое главное. В первых числах апреля E-9A начнет боевые вылеты над Атлантикой. Целью машины станет наш транспортный флот. Представители консорциума надеются, что «носитель» сможет сорвать доставку стратегических грузов. Архипелаг окажется блокирован не только с моря, но и с воздуха, после чего американцы приступят ко второму этапу десантной операции.
    Если сведения информатора верны, то от успеха «носителя» зависит советское будущее островов.
    Сергей оценил тонкий намек генерала и задал прямой вопрос:
    – Вы предлагаете нам сбить американский экспериментальный самолет!?
    Никонов улыбнулся:
    – Иногда, Соколов, у меня складывается ощущение, что вы читаете мои мысли.
    – Я их не читаю, я их предугадываю, – рассмеялся в ответ полковник.
    – Пусть будет по-вашему. Подытожу: экспериментальный самолет противника угрожает воздушным операциям в регионе. Будем сидеть сложа руки, потеряем транспортный флот и большую часть истребителей. Таким образом, перехват E-9A становится приоритетной задачей.
    Шансы на успех у нас имеются. В распоряжении советских ВВС находятся новейшие ракеты типа Р-101. В конце месяца на базу будут доставлены тяжелые БПЛА, способные совершить атомный перехват цели под управлением ведущего истребителя.
    Второй компонент успеха принадлежит вам, полковник. Я говорю об интернированных F-16, на борту которых стоят корпоративные системы идентификации «свой-чужой». Воспользовавшись захваченными машинами, вы сможете подобраться к противнику на расстояние ракетного удара. Когда пилоты консорциума осознают свою ошибку, E-9A будет покоиться на дне Атлантического океана, а вы будете удирать в сторону Архипелага на скорости 1,6 маха.
    Естественно, мои парни прикроют ваш отход!
    Посмотрев на Сергея, Никонов прищурился:
    – Соколов, с вами я будут откровенен. Операция по перехвату «девятки» потребует скоординированных действий нескольких авиационных подразделений. Вы будете работать в связке с истребительными эскадрильями, разведывательными службами и самолетами ДРЛО. Ход операции будет зависеть от вашего мастерства и везения. Без него не обойтись, как ни крути.
    Сергей нахмурился, в голове полковника закрутился ворох тревожных мыслей.
    «Везение – слишком коварная штука. Сегодня тебе везет, а завтра нет, и никто не может сказать, что именно послужило причиной провала. В голове остаются лишь факты и списки потерь, связанные с ошибочным решением. Сам же выбор, события, предшествующие и сопутствующие ему, редко поддаются анализу.
    Вдобавок ко всему прочему, везение ненадежно – оно находится в одном шаге от чуда, контроль над которым невозможен. Чудо нельзя предсказать, его нельзя угадать, под него невозможно подстроиться, а значит, операцию подобного типа могут спланировать лишь люди, обладающие превосходной интуицией и врожденным чувством опасности.
    Относится ли Никонов к их числу? Неизвестно. Однако от правильного ответа на этот вопрос зависит судьба эскадрильи».
    Поскольку молчание Соколова затянулось, Никонов решил подойти к проблеме с другой стороны.
    – Сергей, я прошу вас принять участие в перехвате еще и потому, что у нас нет выбора. Другие эскадрильи не смогут справиться с этой задачей. Им не хватит хладнокровия и боевого опыта.
    Выждав паузу, генерал раскрыл оставшиеся карты.
    – Если вы откажетесь от моего предложения, воздушная связь с материком будет потеряна. Блокированный архипелаг станет жертвой десантной операции САСШ, и тогда… Тогда нам всем крышка… В случае начала активных боевых действий, консорциум захватит острова к началу апреля. Если к нам на помощь придут подкрепления, битва затянется до начала мая. Потом перед нами замаячит перспектива тотального разгрома ввиду полного превосходства противника в воздушных и морских вооружениях.
    Никонов тяжело вздохнул.
    – Вам надо подумать, понимаю. Успеете принять решение до конца недели?
    Сергей глянул на Северского, генерал утвердительно кивнул головой.
    – К концу недели вы гарантированно получите ответ.
    – Вот и славно. Вопросы?
    Гости Никонова не произнесли ни единого слова.
    – Господа офицеры, вы свободны. Завтра утром жду от вас отчет о боевом столкновении с «десятками». Только сначала чай допейте. Он того стоит!
Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»
14 марта 2036 года. 5:10
    Сергей завершил чтение документов, закрыл окно текстового редактора и посмотрел на работающего Северского. Генерал упрямо изучал отчет, делал из него выписки и снабжал текст многочисленными комментариями. Судя по всему, прерываться Северский не собирался.
    Соколов отключил монитор и обратился к уставшему аналитику:
    – Алексей Арнольдович, на дворе раннее утро, десять минут шестого. Думаю, нам надо прерваться и немного поспать. Голова вообще не соображает.
    Генерал крутанул сиденье офисного кресла, повернулся к полковнику.
    – Сколько часов мы уже на ногах?
    – Двадцать… Может быть, больше. Какая, впрочем, разница?
    Северский вздохнул.
    – Дело в том, что нам осталось посмотреть два последних отчета. Один по запасам топлива, второй про расход ракет ракетам.
    Сергей вздохнул, возвращаться к работе не хотелось.
    – За пять минут уложимся?
    – За десять уложимся, если сейчас начнем.
    За спиной полковника послышалось шарканье стоптанных башмаков. К мониторам Северского подошел «голландец». Вставив в рот курительную трубку, старик извлек из кармана серебряную зажигалку и начал щелкать колесиком.
    – Доброе утро, полковник. Как долетели?
    Северский улыбнулся:
    – Три сбитых. Все – китайцы.
    – Мило. Потерь, надеюсь, нет!
    Услышав утвердительный ответ, Ван Хорн выпустил в воздух облачко сизого дыма.
    – Я, собственно, что хотел сказать. С северного направления движется холодный арктический фронт. До конца недели установится холодная ясная погода. Морозы ударят до минус 35 по Цельсию, а значит, машинам придется не сладко. Надо бы нам подогнать к ангару тягач и перетащить все «Ястребы» в закрытое помещение. Не ровен час ночью ударит сороковник, и мы их потом вообще «разогнать» не сможем.
    – Идея здравая, – согласился с «голландцем» Сергей. – Сейчас сделаю отметку в календаре и сегодня же запрошу помощь у Никонова.
    Ван Хорн подошел к правому монитору и, попыхивая трубкой, стал изучать многочисленные отчеты.
    – Запасы топлива сократились? Я и не знал.
    – Перебои начались еще на прошлой неделе. Первый скачок цен, на 5 процентов, произошел после эпизода с перехватом воздушного танкера. Второй пик был связан с аварией на буровой установке Enchancer-II. Биржи отреагировали на события с запаздыванием в один день, ну а потом начался ожидаемый рост цен на сырую нефть и переработанное топливо. К концу недели стоимость авиационного горючего поднялась на десять процентов.
    Взвесив все за и против, я принял решение, брать топливо из резервных запасов «Звезды». Недели на две его хватит. Потом что-нибудь придумаем.
    – Когда выводы делал, на графики небось смотрел? – хмуро протянул Ван Хорн. – На твоем бы месте я обращал бы большее внимание на информацию инсайдеров. У меня складывается такое ощущение, что кто-то хочет подмять под себя топливный рынок.
    – Ты не одинок в своих наблюдениях.
    Северский с иронией отозвался на реплику «голландца», но Ван Хорн не заметил сарказма.
    Опустив на нос очки, навигатор стал рассматривать пляшущие графики топливных цен. Мониторы подсвечивали лицо «голландца» мертвенно-синим цветом:
    – Ну и картинка. Даже не знаю, что и думать. Такое ощущение, что цена будет расти и расти. Хотелось бы знать, до какого предела?
    Ткнув пальцем в электронную вершину, Ван Хорн протянул:
    – Какой интересный пик? Узнал, с чем он связан?
    – Есть предположение, что в игру вмешался стратегический инвестор, который попытался накрутить цену на баррель тихоокеанского топлива. К счастью, интервенция завершилась провалом. Паренек понес серьезные убытки и выбыл из игры.
    Генерал отправил в корзину мятую бумажку с отчетами.
    Изучив график топливных цен, Сергей вернулся к основному вопросу:
    – Какова ситуация с ракетами?
    – Сейчас покажу, – с готовностью отозвался генерал.
    Пальцы аналитика побежали по кнопкам клавиатуры.
    – «Семьдесят третьи» отстреляли на сто процентов. Еще в конце февраля. С тех пор новых поставок не было. Никонов комплектует ими своих ребят, наемникам ничего не достается. Ситуация выправится, если в следующей поставке будет уменьшено количество ракет большой дальности.
    – Дальше, – махнул рукой Сергей.
    – AIM-9R израсходованы только на десять процентов. В условиях полярной ночи использовать их бесполезно. Немногочисленные запуски были произведены в светлое время суток. В апреле – мае интенсивность использования этих ракет возрастет на 30 процентов. Запасы AIM-9X использованы на 70 %. На прошлой неделе я приобрел еще пятьдесят однотипных снарядов на Европейской бирже воздушных вооружений.
    – По какой цене? – поинтересовался полковник.
    – 38 000 амеров за одну штуку.
    – AMRAAM в запасе остались?
    – Тридцать штук модификации C-7[11], десять модификации D {7}. Впрочем, я сомневаюсь в их эффективности. Два дня назад, во время патрулирования, Золотое крыло ввязалось в бой с анархистами. Ни один из выпущенных AMRAAM не поразил вражеский самолет. Промахами тут и не пахнет. Судя по всему, у ракет повреждена система наведения на цель!
    – Электронику проверяли?
    – Деверо в инициативном порядке начал проверку боевых частей.
    – По завершении проверки пусть доложит о результатах. – Поднявшись из кресла, Сергей добавил: – Пока ситуация с AMRAAM не разрешится, будем подвешивать под пилоны Р-77. Дальность стрельбы у них ниже, зато начинка не барахлит. О поставках ракет я поговорю с Никоновым, так что, Алексей Арнольдович, голову ракетами не забивай.
    – Заметано, полковник.
    – Так, господа, время позднее, я на боковую до десяти утра. Если что срочное – будите.
    В ответ на слова командира аналитики синхронно кивнули головой и вернулись к изучению статистических выкладок.

Глава 3
Страна мечты

Море Лабрадор. Свободная экономическая зона. Ремонтная платформа «Страна мечты»
18 марта 2036 года. 8:12
    «Страна мечты» вздымалась из океана, словно могучая, неразрушимая скала, безразличная к суровым ударам стихии. Громадные атлантические валы с ревом набегали на ее стальные опоры и бились вдребезги, разлетаясь на мириады крошечных брызг. Окропив ледяным фонтаном надстройки и краны платформы, океан отступал назад и готовился к новому, еще более сильному натиску. Однако «Страна мечты» не сдавалась, в кружеве ее мачт мерцали крохотные навигационные огоньки, ремонтные мастерские выплевали из длинных труб черные клубы дыма. В центральной части конструкции работали десятки вентиляционных систем, на нижних ярусах платформы яростно полыхало пламя, языки которого формировали свиту для множества параллельных техпроцессов.
    «Страна мечты» не была похожа на рай, скорее она напоминала индустриальный ад, в жилах которого текла черная река нефти.
    Помимо монументальной буровой установки в состав «Мечты» входила ремонтная мастерская, роль которой исполнял старый танкер класса LG2[12]. Судно находилось в отвратительном состоянии: ржавело и непрестанно давало течь. На плаву корабль держался благодаря непрерывному использованию десятков электрических помп. Последние откачивали воду из прогнивших отсеков судна.
    Для того чтобы танкер не оторвался от индустриального комплекса, инженеры платформы подвели к его рубке два десятка металлических ферм. Дюжина импровизированных держателей впилась в капитанскую надстройку корабля. Еще два держателя соединили друг с другом корпус танкера и нижнюю часть буровой установки.
    Владельцы «Страны» утверждали, что старая платформа удерживает от гибели давно сгнившее судно, опустевшие танки которого стали прибежищем для складов и ремонтных мастерских. Однако среди гостей «Мечты» бытовала иная версия. Многие моряки считали, что хозяева «Страны» прячут на танкере ценный груз – платину, палладий, а может быть, даже радиоактивный плутоний. Если «Мечте» будет угрожать опасность, держатели будут разрушены, и танкер выйдет в океан, бросив платформу на произвол судьбы. Фактов, поддерживающих данную гипотезу, у болтунов, конечно же, не было, но впечатляющие рассказы о тайных сокровищах упрямо кочевали между портовыми барами.
    История уникальной платформы началась в 90-х годах 20-го века. Изначально «Страна мечты» входила в состав мощного нефтедобывающего комплекса, принадлежащего Канадскому океаническому консорциуму. Платформа вырабатывала «черное золото» в течение 30 лет, до начала крупномасштабного мирового конфликта. Во время Фазовой войны «Страна мечты» была выведена из строя ударом американского спецназа, ее добывающие мощности были уничтожены. Верхняя часть установки выгорела в результате прямого попадания «умной» ракеты. К концу противостояния от нефтяной платформы остался обгорелый, частично разрушенный остов, заваленный металлическими обломками. Доступ в нижние секции комплекса был блокирован рухнувшими лестницами и смятыми боковинами стальных коридоров.
    Поскольку Канадское правительство отказалась от выработки Лабрадорских нефтяных месторождений, контроль над платформой получила крохотная фирма MineTech Industries, владельцы которой были тесно связаны с террористическими и анархистскими движениями Северного полушария. MineTech вывезла со станции большую часть технического оборудования и превратила «Страну мечты» в удобную базу снабжения, расположенную в ключевой точке Арктического океана.
    Капитаны коммерческих судов, пришвартовавшиеся к импровизированной причальной стенке, могли принять со «Страны мечты» топливо, смазочные материалы и пищевые припасы. Пираты и рейдеры, орудующие в полярных широтах, охотнее покупали торпеды, снаряды для 120-мм орудий и патроны для разнообразного ручного оружия.
    В водах, окружающих коммерческую платформу, царил шаткий мир, стабильность которого балансировала на лезвии остро заточенного ножа. Коммерческие капитаны видели в «Стране мечты» укромную гавань, способную защитить судно от опасностей полярных морей. Пираты, в большинстве своем, осознавали значимость платформы для процветания региона и не ставили под удар финансовые интересы MineTech. Немногочисленные сумасшедшие, решившие нарушить сложившийся «статус кво», встречались с активным противодействием MineTech Industries. Крохотный корпоративный флот, состоящий из пяти «Си Харриеров» и двух фрегатов типа «Бродсуорд» {8}, быстро «расставлял все точки над «i» и отправлял нарушителей спокойствия прямиком на атлантическое дно.
    Суда, пришвартовавшиеся к платформе, пользовались военной и информационной защитой корпорации. Владельцы платформы не задавали лишних вопросов. Им было неважно, куда и откуда идет конкретный корабль, не интересовала их и геометрия повреждений, полученных израненным судном.
    Получив фиксированную сумму в амеро, служащие MineTech чинили поврежденные корабли, загружали в их арсеналы необходимое оборудование и открывали клиентам драгоценный топливный крантик. Покидая платформу, капитаны кораблей не оставляли после себя электронных записей. Лайнеры, танкеры, торпедные катера и старинные эсминцы скрывались в Атлантическом сумраке, оставляя за собой лишь призрачные маркеры утерянных контактов.
    Выбирая место для ремонта валов, Демпси остановился именно на «Стране мечты». Бывший коммодор ВМФ САШС знал некоторые неприглядные тайны коммерческой инсталляции. Однако кэп был уверен в том, что MineTech Industries в сжатые сроки проведет ремонт субмарины и скроет выход «Лос-Анжделеса» от глаз многочисленных спутниковых систем. Что касается безопасности субмарины, то в этом вопрос кэп полагался исключительно на свои торпеды и «Томагавки».

    За стальными стенами ремонтной платформы бушевал суровый арктический шторм. Поднимаясь по металлической лестнице, Демпси слышал глухие удары волн – океан бил о стальные опоры конструкции. Когда шум воды затихал, до ушей капитана доносился неукротимый вой полярного ветра.
    Замерев на лестничной площадке, кэп повернулся к Эвеллу:
    – Давай еще раз, по порядку. Чтобы не было никакой ошибки. Вал?
    – Сменить не удалось, пришлось выпрямлять. Согласно показаниям датчиков, уровень шума приемлемый, если не поднимать скорость выше 15 узлов.
    – Плестись будем, как черепахи. Дальше!
    – Кормовой отсек. Воду выкачали, пробоины заделали.
    Поскольку капитан промолчал, Эвелл продолжил рассказ о результате ремонтных работ:
    – Задние балластные цистерны удалось восстановить лишь частично. Скорость всплытия и погружения изменится. Величину задержки сможем узнать во время практических испытаний. Лучше бы, конечно, до боя. Разбитое рулевое управление удалось починить. Что касается внешней мягкой обшивки, то восстановить ее не удалось. У ремонтников не оказалось подходящего покрытия.
    На лице Гордона появилась гримаса разочарования.
    – Советского тоже нет?
    – Нет, капитан.
    – Итого, – резюмировал Демпси. – За все оказанные услуги наши друзья хотят десять торпед типа Mk48. Сбить цену не удалось.
    – Владельцы платформы упорные, как черти. Ответ отрицательный, капитан.
    – Хорошо, пойдем, поставим подписи и навсегда покинем это «гостеприимное место».
    Продолжая подъем по лестнице, капитан бурчал себе под нос:
    – Надеюсь, это был мой первый и последний визит на «Страну мечты». Хотя в определенном очаровании этому пиратскому притону не откажешь.
    Поднявшись на командный уровень, коммодор замер у ржавой двери. Услышав писк зуммера, Демпси вытащил из кармана карточку доступа. Вставив пластиковый прямоугольник в щель старинного электронного сканера, Гордон набрал цифровой код.
    Дверь с ужасающим звуком отъехала в сторону. На пороге появился молодой мужчина, одетый в теплую одежду и тяжелые полярные башмаки. На голове боевика виднелась пестрая бандана, на глаза парня были надвинуты черные очки. В руках «привратника» покоился новенький автомат Калашникова.
    – Коммодор, рад видеть. Капитан ждет вашего прибытия. Нервничает.
    Детина неприятно улыбнулся и указал рукой в сторону узкого стального коридора.
    Демпси улыбнулся в ответ и ответил тоном, не терпящим возражений:
    – Я за вами пойду.
    – Как пожелаете!
    Боевик пожал плечами и двинулся по коридору, оглушая окрестности грохотом подкованных сапог. Коммодор следовал за «привратником», с интересом изучая жилые пространства командного отсека. Уютом здесь и не пахло, о слове «порядок» работники платформы забыли десятилетия назад. На койках в беспорядке валялось автоматическое оружие, патроны, книги, мелкие безделушки, PDA и журналы с обнаженными женщинами. Створки личных ящичков были раскрыты, их содержимое каталось по стальным пластинам, формирующим пол.
    Обитатели командного уровня или спали в рабочей одежде, или развлекались, как могли: боролись на руках, играли в карты или смотрели фильмы, ориентированные на одиноких мужчин. Многие местные выглядели, как «головорезы», прибывшие с Тортуги и вооруженные легким автоматическим оружием.
    Демпси посматривал на «морячков», не скрывая презрения. Боевики с ненавистью глядели на американские звезды, за спиной коммодора таяли шепотки и неосторожно брошенные проклятья.
    Замерев у темной, неприглядной дверцы, провожатый распахнул перед кэпом ржавую створку.
    – Прошу сюда. Вас уже ждут!
    Гордон нагнулся и протиснулся в узкий дверной проем. Следом за капитаном в зал проник Эвелл. Перед глазами первого помощника предстало узкое помещение, центральную часть которого занимал длинный стол. Под потолком стальной каморки крутился огромный, обшарпанный вентилятор.
    За столом, на скособоченном пластиковом стуле восседал одноглазый мужчина тридцати лет, лицо которого было испещрено многочисленными шрамами и порезами. На столешнице перед одноглазым лежали заряженный пистолет и чемоданчик, закрытый на хитроумный электронный замок. За спиной моряка возвышались два телохранителя, пальцы последних лежали на спусковых крючках штурмовых винтовок.
    Увидев Демпси, моряк поднялся из-за стола и протянул Гордону руку:
    – Добро пожаловать, коммодор! Как вам наши ремонтники? Как девочки? Хорошо отдохнули?
    Гордон ответил на вопрос крепким рукопожатием:
    – Обслуживание на приемлемом уровне. Учитывая ситуацию, я доволен работой ваших людей. Что касается оплаты, то торпеды были доставлены на танкер тридцать минут назад.
    Одноглазый бросил на стол продолговатую пластиковую карточку.
    – Значит, уходить собрались? Спешите небось?
    – Вот это не ваше дело, – холодно отрезал Демпси. Беседа начала развиваться в незапланированном ключе, Гордон понял, что «циклопа» интересует вовсе не оплата проведенных работ.
    Одноглазый прищурился и процедил сквозь зубы:
    – Верно, коммодор, не мое! Однако вынужден заметить, что положение у вас отчаянное. Людей не хватает. Субмарина гниет, да и реактор время от времени выкидывает всякие шуточки. Может быть, стоит выйти из игры и отправиться на заслуженный отпуск?
    Поскольку вопрос остался без ответа, молодчик продолжил:
    – Смотрите, кэп, что я вам предлагаю. На борту вашей подлодки находится оружие массового уничтожения. Ракетное оружие, выполненное по прежним стандартам НАТО. Пусковую установку для ракет найти не так уж и сложно. Снаряд же к ней стоит целое состояние. Если вы продадите нам специальный «Томагавк», MineTech переведет на ваш счет пятьсот миллионов амеро. Если у вас нет личного счета, мы можем перевести деньги на любой депозит, открытый в любой цивилизованной стране мира. Если вы не верите в амеро, мы можем произвести оплату в йенах или в канадских долларах. Золото? Тоже не проблема.
    Демпси выслушал длинную тираду одноглазого, а потом протянул ледяным тоном:
    – Я не торгую стратегическим оружием. «Томагавки» вы не получите, и точка.
    Собеседник нахмурился, взгляд его цепких глаз стал свирепым, безжалостным, но Демпси не дрогнул.
    – От запугиваний рекомендую отказаться. Одно неверное слово, один акт агрессии, и ваша чудесная платформа превратится в атомное пепелище. Уж поверьте, рука у меня не дрогнет!
    Одноглазый задумался, а потом взял со стола чемоданчик и пластиковую карточку.
    Натянув на лицо «вежливую» улыбку, молодой человек произнес:
    – Мы поняли друг друга, капитан. Благодарю за сотрудничество.
    Хлопнув по плечу телохранителей, одноглазый добавил:
    – Ребята, проводите нашего гостя до дверей и пожелайте ему доброго пути.
    Демпси приподнял вверх уголки губ и двинулся вслед за боевиками. Эвелл последовал за капитаном, его движения были резкими, первый помощник нервничал. Судя по всему, он не верил, что кэп легко отделался от одноглазого.
    Боевики проводили американцев до дверей командного отсека и пожелали на прощание «доброго пути». Издевки в их словах не было. По лестнице моряки спускались в гордом одиночестве, за их спинами раздавался тяжелый грохот запирающейся двери.
    – Как думаете, капитан, конфликт разрешен? – внезапно спросил Эвелл.
    – Надеюсь, что да, в противном случае нам придется не сладко.
    Во время спуска Демпси обдумывал текущую ситуацию:
    – Путь на север нам заказан. Придется менять направление на 180 градусов и идти на юго-восток. Покинув море Лабрадор, будем просачиваться через зону арктического конфликта. В ней нас точно искать не будут. Американцы легко примут «Провиденс» за свою субмарину или, что еще лучше, за Канадскую ударную АПЛ. Встреча с советскими подводниками нам не страшна. Они не заинтересованы в эскалации конфликта и, скорее всего, не будут нагнетать ситуацию.
    Плохо то, что «Провиденс» потерял былую бесшумность. На больших скоростях его услышит даже старая дизельная подлодка. На малых – его могут обнаружить новейшие советские ракетоносцы и продвинутые ударные субмарины типа «Акула-III» и «Ясень-II». Встреча с последними более чем возможна, ведь Советы наращивают в регионе численность атомных субмарин.
    Достигнув нижнего уровня ремонтной платформы, Демпси попал в мир нефтяников, техников, наемников и инженеров. Здесь пахло нефтью, маслом и сгоревшей электроникой. Здесь капитан вновь почувствовал себя спокойно, поскольку местные не плели паутину интриг и не пытались скупить по дешевке атомные ракеты.
Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»
18 марта 2036 года. 10:12
    – Говорю тебе, командир, они уже тысячу раз сменили системы идентификации «свой-чужой». Зря время на проверку тратим!
    Поднырнув под крыло F-16, Петренко отвинтил серебристую пластинку, блокирующую доступ к ID-устройству. Засунув пальцы в темное пространство сервисного отсека, механик выругался.
    – Все у них маленькое, словно для женщин делали. Что-нибудь дернешь, того и гляди – отвалится! Ну, как с такими устройствами можно работать?
    Водрузив на голову крохотный инженерный фонарь, Петренко включил устройство и попытался заглянуть внутрь секции. Прищурившись, механик оглядел технологические «внутренности» истребителя и разочарованно выбрался из-под крыла. Сдвинув фонарик на лоб, Петренко почесал затылок, а потом пробасил на весь ангар:
    – Эжен, где тебя черти носят!? Бросай все и дуй сюда, дело есть!
    – Сейчас, сейчас! – донесся до ушей Соколова звонкий девичий голос.
    Эжен примчалась через минуту, счастливая, покрытая пятнами смазки. Руки девушки блестели от масла, тогда как на лице плясала озорная улыбка. Протеже Петренко была подростком, ей едва исполнилось 17 лет, но старый механик ценил девчушку за быстроту реакции, ловкость и природную интуицию.
    Родителей у Эжен не было, Сергей знал, что они погибли, но девушка предпочитала не вдаваться в подробности. До недавнего времени Эжен работала на отца Деверо, чинила вертолет генерала и его бронированную машину. Зимой девушка перебралась на остров и стала заниматься обслуживанием «Рафаля».
    Поначалу механики подтрунивали над девушкой, называли ее «личной служанкой мадемуазель Джейн». Однако Эжен делом доказала свою полезность. В вопросе починки французского истребителя ей действительно не было равных. Работала Эжен быстро и качественно, получая удовольствие от процесса.
    10 февраля Эжен продемонстрировала еще одну сторону своего технического таланта. Во время патрульного вылета с машиной Джейн случилась серьезная неприятность. На второй минуте форсажа заглохла силовая установка «Рафаля», машина начала терять высоту и едва не вошла в штопор. Эжен вышла в эфир и подсказала Джейн методику экстренного запуска двигателя. Деверо смогла взять «Рафаль» под контроль, когда до земли оставалась тысяча метров.
    Когда истребитель вернулся на базу, Эжен проверила оба двигателя SNECMA-M88-2. По результатам работы Эжен, один из двигателей был снят, его место заняла резервная силовая установка, предусмотрительно заказанная Соколовым у Европейского консорциума Dassault.
    Увидев в Эжен будущего профессионала, Петренко взял девушку под свое «крыло», начал учить ее различным хитростям и премудростям, коих в работе механика было полным-полно. Эжен с интересом впитывала знания и активно разбиралась в устройстве советских машин. Петренко пополнял собственный информационный запас. Девчушка рассказывала наставнику об особенностях «Рафаля», учила механика французскому и помогала Петренко с использованием хитроумных диагностических программ.
    Когда «Рафаль» возвращался в ангар с очередного вылета, Петренко и Эжен с интересом изучали начинку французской машины и с жаром обсуждали будущие усовершенствования.
    Бурные технические диспуты разгорались и тогда, когда Петренко сталкивался с очередной технической проблемой, разрешение которой вызвало у механика определенные трудности. Эжен всегда приходила на помощь, если, конечно, не была завалена текущей работой.
    Вот и в этот раз Эжен примчалась на зов учителя со скоростью выпущенной из пращи пули.
    Протянув юному таланту фонарик, Петренко махнул им в сторону «Ястреба».
    – Совсем я с ним умаялся. Машина сделана для таких, как ты, ловких и маленьких.
    Вновь поднырнув под крыло, Петренко указал на открытый слот.
    – Внутри есть электронный блок. Его надо снять с контактов. Только осторожно, ничего там не повреди!
    Эжен кивнула головой и забралась внутрь машины. Через две минуты девушка извлекла наружу хитроумное электрическое устройство, снабженное LCD-дисплеем и портами для внешней настройки. Петренко принял прибор и аккуратно подключил его к портативному планшету.
    Обнаружив внешнее устройство, ЭВМ запустила встроенную экспертную систему и вывела на экран цифровой запрос. Толстые пальцы механика замелькали над сенсорным экраном. Вбив требуемые цифры, Петренко приготовился получить ответ.
    Соколов подошел поближе, встал за плечом механика, посмотрел на крохотный монитор. На дисплее мелькали последовательности цифр и графики электронных сигналов. Зеленая полоска поиска стремительно приближалась к крайней правой отметке. Наконец экспертная система завершила работу, и планшет издал короткий звуковой сигнал.
    – Совпадений нет, – разочарованно протянул Сергей.
    – Я же говорил, командир, парни из консорциума поменяли айдишники по завершении первого этапа операции.
    – Может, система глючит? – поинтересовалась Эжен.
    – Северский уверен в том, что данные верные. В конце концов, он потратил на базу данных ID-сигналов пятую часть нашего месячного дохода.
    Петренко присвистнул, кончики его усов приподнялись от негодования.
    – Такие деньги, а проку – ноль. Ничего тут не работает. Надо новый идентификационный блок искать. Или BIOS этого перешивать. Других способов решения проблемы я не вижу!
    – Может, прогоним еще раз.
    – Пожалуйста. – Петренко перезапустил тест, который вновь завершился разочаровывающим результатом.
    Убедившись в правильности проведенной экспертизы, полковник достал спутниковый телефон и набрал номер Северского. Соединение между абонентами установилось мгновенно.
    – Алексей Арнольдович, у нас проблема с блоком ID. Экспертная система отказывается опознавать старые идентификаторы. Похоже на то, что американцы изменили всю сетку кодов «свой-чужой». Вопрос следующий: корректный информационный блок достать можно?
    Северский задумался, прокрутил в голове цепочки возможных контактов, а потом произнес:
    – Теоретически это выполнимая задача. Я поговорю с изначальным владельцем БД, спрошу у него про коды консорциума. Если ответ будет положительным, перезвоню.
    – До конца дня уложишься?
    – Постараюсь, командир, но не обещаю. Мой информатор человек предельно серьезный, если он занят – нам придется подождать.
    – Плохо, но ничего не поделаешь. Если вдруг быстро договоритесь о кодах, то перезвони. Цену постарайся сбить до 200 000. В принципе мы и больше отдать можем, но в этом случае нам придется экономить на топливе и ракетах.
    – Буду помнить, – протянул в ответ Северский. – Вот что еще, Сергей, Деверо-младший разобрался в проблеме AMRAAМов. Похоже, что причина сбоев – преднамеренный саботаж. Я выслушал теорию парня и считаю, что звучит она убедительно.
    – Вот как. Интересно, я обязательно поговорю с ним. Главное, свободную минутку найти.
    – Вот и славно. Я перезвоню, когда получу от информатора точный ответ.
    Сбросив звонок, Сергей спрятал телефон во внутренний карман униформы. Повернувшись к механикам, полковник произнес:
    – Значит так, товарищи механики. Наша база данных безнадежно устарела. Работы по настройке айдишников продолжим, когда Северский достанет обновленную сетку кодов. На это может уйти несколько дней.
    Петренко кивнул головой и начал накручивать на руку длинный хвост электрического кабеля.
    – Я тогда машиной Дженнифер займусь – у нее опять проблемы с силовой установкой.
    Эжен протянула «наставнику» фонарик, поднырнула под фюзеляж французского истребителя и пропала из поля зрения полковника. Соколов усмехнулся, подошел к Петренко и наскоро обсудил график текущих работ. Выслушав рекомендации полковника, механик поправил кончики усов и обещал взглянуть на поврежденные в боях «МиГи».
    – «Миги» мы самостоятельно на крыло поставим, а вот для «Ястребов» потребуется дополнительное оборудование. В частности, для Невилловского F-16E нужны запасные части к GE-F110-132[13]. Мы пытались заменить их аналогами с F100-PW200, но ничего хорошего не получилось. Тяга двигателей упала на 10 %. Во время патруля особых проблем с двигателем нет, но что будет во время боя!? Вдруг на форсаже скорость машины просядет на все 20 %!
    Поделившись сомнениями, Петренко протянул командиру перечень требуемых деталей.
    Соколов подключил флэшку к планшетнику и внимательно изучил список необходимых устройств. Поставив под документом электронную подпись, Сергей вернул флэш-память хозяину и направился в восточную часть ангара, которую облюбовали программисты и немногословные помощники Ван Хорна.
    Здесь, в царстве UPSов, мониторов и серверов царила прохладная полутьма. Работающие ЭВМ перемигивались зелеными огоньками светодиодов, огромная серверная стойка отвечала им взаимностью – мерцала дорожками информационных потоков и пульсировала коллизиями столкнувшихся пакетов. Плоские панели компьютеров бросали на лица людей синеватые отсветы.
    Рабочее место Деверо находилось в дальнем углу помещения. На столе молодого человека громоздились пластиковые стаканчики из-под кофе, диски с устаревшими blu-ray фильмами формировали высокую неустойчивую башню, здесь же виднелись многочисленные бумажки – напоминания о текущих задачах. На поверхности системного блока лежала стопка флэш-дисков, набитых терабайтами важной информации. Рядышком поднималась груда книг, посвященных операционным системам, СУБД и языкам программирования. Короче говоря, на рабочем месте компьютерщика царил творческий хаос, разобраться в котором мог лишь сам Деверо.
    Услышав за спиной грохот тяжелых башмаков, Деверо распрямился на стуле и закрыл крышку рабочего ноутбука. Повернув голову, Франсуа неосторожно зевнул и протянул Соколову руку:
    – Доброе утро, полковник. Вы по поводу «ракетного кризиса»?
    Сергей ответил на приветствие крепким рукопожатием.
    – Опять не спал всю ночь? Сестра узнает, устроит тебе крепкую взбучку.
    Молодой человек усмехнулся:
    – Ничего страшного, как-нибудь переживу.
    – Как знать, я вот Джейн побаиваюсь иногда!
    Подтянув к столу продавленное офисное кресло, Соколов опустился на сиденье и внимательно посмотрел на программиста:
    – Алексей Арнольдович сказал, что ты нашел решение ракетной проблемы. Рассказывай…
    Франсуа зевнул во второй раз.
    – Кофе будете?
    Сергей с подозрением посмотрел на бумажные стаканчики и примирился с неизбежным.
    – Давай, наливай свою бурду.
    Франсуа тяжело поднялся со стула, открыл рабочую тумбу, вытащил из нее стопку лазерных дисков и два кофейных пакетика. Поставив на стол чистые пластиковые стаканчики, программист высыпал в них растворимый кофе и попросил у Ван Хорна маленький чайник, до краев наполненный горячей водой.
    Через мгновение в пластиковых стаканчиках пузырился подозрительный напиток темно-коричневого цвета, запах которого напоминал что угодно, но только не кофе.
    Протянув стаканчик полковнику, Франсуа начал рассказ:
    – Дело было так. Три дня назад я пришел на ракетный склад вместе с Эжен и с подручным Петренко, веселым здоровым парнем. Имя забыл…
    – Вячеслав Логинов, – напомнил Сергей.
    – Точно. Ну, так вот, для эксперимента мы взяли два AIM-120D и три AIM-12 °C-7. Эжен открутила ракетам «бошки», Вячеслав подключил к вскрытым боеголовкам тестовую систему Raytheon. Замечу, что предварительно я обновил все системное ПО.
    Результаты проверки оказались следующими: у всех ракет типа AIM-12 °C-7 был затерт программный блок наведения снаряда на цель. Попытка тестирования «семерок» непрестанно завершалась сбоем на этапе проверки навигационной системы.
    – Ну а вариант D? – поинтересовался полковник.
    – Программное обеспечение дэшек оказалось в полном порядке. Система тестирования показала 100 %-ный результат!
    Выпив кофе, Франсуа смял стаканчик и бросил его в мусорную корзину.
    – Покончив с первой серией тестов, мы разобрали еще две «семерки». Результаты второго тестирования оказались удручающими. У всех ракет модификации C-7 был запорот базовый навигационный блок.
    – Заводской брак?
    – Я тоже так думал, – кивнул головой Франсуа. – Но потом я изменил свое мнение. Проблема в том, что в сети я не нашел ни единого упоминания о «битых» ракетах. Пользователи AIM-120 жаловались на что угодно, но только не на бракованное программное обеспечение.
    Проанализировав полученную информацию, я связался с Джейн Неллис из NorthStar Technologies[14]. Так вот, Джейн сказала, что все райтеоновские ракеты проходят через суровую систему тестов, в ходе которой тщательно тестируется программная начинка боеголовки. «Пустые» ракеты на рынок вооружений попасть не могут, поскольку Raytheon заинтересована в сохранении «доброго имени». Подобная промашка может обойтись компании в миллионы долларов.
    В завершение разговора Джейн предположила, что мы купили контрафактный товар или устаревшие ракеты, оснащенные боеголовкой от AIM-120А. Я проверил и эту версию, она оказалась ошибочна. Дело в том, что все ракеты модификации А обладают устаревшей боевой частью WDU-33B. В наших ракетах стоит обновленная осколочная боевая часть WDU-55A, стандартная для всех снарядов типа С.
    Таким образом, на складах «Красной звезды» лежат настоящие райтеоновские ракеты!
    – Что мы имеем в сухом остатке? – поинтересовался у компьютерщика Сергей.
    Франсуа откинулся на спинку стула.
    – Полагаю, полковник, вы сочтете мой вывод безумным, но…
    – Еще один вредитель?
    Деверо погрустнел и пожал плечами.
    – Полковник я понимаю вашу иронию. Однако и вы поймите меня. Я не верю, что парни из Raytheon забыли вбить в ПЗУ базовое ПО.
    Сергей провел пальцем по подбородку, задумался.
    – Что-то тут не сходится! Предположим, что проблемы ракет действительно связаны с целенаправленным саботажем. Тогда скажи мне, каким образом предатель провернул свою диверсию в тайне от Петренко и его глазастых ребят.
    – Вчера я задал себе точно такой же вопрос и нашел на него пару ответов. Во-первых, саботажник мог быть механиком, постоянно работающим на ракетном складе. Во-вторых, настройка ракет типа С может осуществляться дистанционно, посредством радиоадаптера, встроенного в плату бортовой ЭВМ. Замечу, что AIM-120D не обладают радиоинтерфейсом, перезаписать их заводские настройки на расстоянии – невозможно! Нужен физический контакт с портами устройства.
    Соколов допил кофе и тяжело вздохнул.
    – Значит, по-твоему, мы должны искать предателя в собственной среде. Возьмешься за расследование?
    Удивлению молодого человека не было предела.
    – Я…. Расследование… А как же…
    – Свободных людей у меня нет. Хочешь доказать свою правоту, найди предателя самостоятельно. Я могу предоставить тебе доступ к документации и к рабочим спискам.
    В глазах Деверо вспыхнула авантюрная искорка.
    – В таком случае мне нужен доступ к серверному журналу операций. – Подумав немного, Франсуа добавил: – Возможно, мне пригодятся электронные документы, связанные с покупкой ракет.
    – Я поговорю о них с Ван Хорном. Счета будут вечером.
    – Вечером начну!
    – Только не забывай о текучке. Поиск имеет более низкий приоритет.
    – Я понял.
    Сергей поднялся со стула и хлопнул парня по плечу:
    – Вот и славно! Об успехах докладывай!
    В кармане полковника весело зазвонил телефон. Сергей пожал Деверо руку и быстрым шагом покинул компьютерную комнатушку. Откликнувшись на призывную трель, полковник поднес к уху трубку, в динамике раздался голос Северского:
    – Сергей, я поговорил с Эркюлем Деро – это тот самый парень, что раздобыл для нас идентификационную базу данных. Результат общения такой: необходимых дивайсов у Деро нет, но их можно достать на черном рынке Марокко. Если дашь отмашку, Деро добудет чистые устройства через три-четыре дня. Стоимость работы Эркюль оценивает в 250 000 красных.
    – Дороговато!
    – Другого шанса может не представиться. Если ты твердо решил лететь, то без «коробочек» не обойтись.
    – Альтернативы искал?
    – Пытался, – грустно протянул генерал. – К сожалению, известные мне анархисты и левые необходимыми устройствами не располагают.
    Голос Северского потонул в близком реве реактивного двигателя. Механики проверяли двигательную установку F-16, которая ревела с силой раненого носорога. Сергей заткнул пальцем левое ухо и задал очередной вопрос:
    – Когда и где я смогу получить устройства?
    – Через семь дней они будут в Париже.
    «Париж! – воскликнул про себя Сергей. – Это же через всю Европу лететь! Милая перспектива на горизонте вырисовывается!»
    – Как насчет Банака или Лондондерри?
    – Боюсь, что это невозможно. Деро не выездной! В свое время он наступил на хвост британским нефтяникам, и те назначили за его голову впечатляющую награду. Рисковать своей шкурой он гарантированно не будет.
    – Тогда сделаем так. Я поговорю с Никоновым, потом перезвоню тебе. Если генерал даст «добро» на полет, свяжешься с Деро и потребуешь наши «коробочки». Кстати, если твой друг опять начнет требовать аванс, откажи. Деньги, оставшиеся на счетах, пойдут на покупку радиоэлектронного оборудования! Остатки потратим на топливо.
    Выслушав полковника, Северский усмехнулся в ответ:
    – Уже отказал. Деро посетовал на потерю доверия, но с нашими условиями согласился. Вероятно, дела у него идут далеко не блестяще.
    – Нам это на руку!
    Соколов прервал связь и едва не оглох от возобновившегося реактивного рева.
Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО
18 марта 2036 года. 12:32
    Никонов внимательно выслушал Соколова и затянулся сигаретным дымком.
    – Значит, Париж! Через неделю, насколько я понимаю?
    – Так точно, товарищ генерал. Ровно через семь дней.
    Никонов поднялся из кресла, подошел к большому сенсорному монитору и начал искать внутри сервера файл воздушных патрулей. Отыскав необходимый документ, генерал вывел его на экран.
    – 27 марта вы патрулируете северную часть архипелага. Утром работает синее крыло, вечером красное. Сменяетесь каждые два часа. Придется вас кем-то заменить.
    На огромном электронном дисплее замелькали отчеты о патрулях и воздушных группах. Сбрасывая пепел на сенсорный монитор, Никонов «отметал» пальцами лишние документы и оставлял на рабочем столе информацию о свободных эскадрильях.
    – Двадцать седьмого числа, ночью, в Дюнкерк вылетает воздушный конвой, состоящий из двух Ан-72. Первым транспортом управляет майор Стрелков, вторую машину пилотирует Ковалев. Сопровождение конвоя осуществляет эскадрилья «Галланд».
    – Мы можем их подменить?
    Никонов уверенно кивнул головой:
    – Безусловно. В полет возьмете ведомых, имевших дело с воздушными танкерами.
    Сергей нахмурился.
    – Вот с этим могут быть проблемы. Молодежь «Звезды» не имеет необходимого опыта, Джейн останется на базе за главного. В полете я могу рассчитывать на Матвиенко и на майора Мак Девитт.
    Никонов взялся пальцами за боковины сенсорного монитора, глаза генерала внимательно изучали карту воздушных контактов.
    – Три машины!? Не мало!?
    – Я могу усилить прикрытие Волштадтом!
    – Тоже верно! – согласился с Сергеем генерал. – Сейчас я скорректирую патрульные списки и поставлю твоих ребят в перечень внешних вылетов.
    Никонов вызвал на экран необходимые файлы, удалил устаревшие записи и внес в базу данных новую информацию.
    – С предварительной подготовкой – все. Теперь про полет. Над Северным морем вас встретит воздушный танкер NWS[15]. Первая посадка будет в Дублине. «Аны» возьмут на борт две роты коммерческого спецназа, после чего вы эскортируете «Угольщиков»[16] в Париж. Задерживаться в аэропорту Де Голля не рекомендую. Место это ненадежное и опасное. Получите детали, и сразу назад. Над Исландией вас встретят F-15E из эскадрильи «Один». На базу вернетесь под их прикрытием.
    Сергей подошел к монитору и попытался оценить план операции.
    – Я согласен с первой частью плана. Однако мне кажется, что над Исландией не следует формировать второй эшелон прикрытия. Маленький воздушный конвой может незаметно прорваться через блокаду, тогда как крупное воздушное соединение будет неизбежно атаковано противником.
    Вместо ответа Никонов вывел на монитор электронную карту северной Атлантики.
    – Смотрите внимательно, полковник. На карте обозначены места февральских и мартовских воздушных атак. Видите, как много красных точек возле Исландии?
    Сергей кивнул головой.
    – В боях над островом мы потеряли десять самолетов. Семь истребителей разных типов, один Ту-22М5 и два «Ила-76». Замечу, что погибшие транспорты входили в состав маленького воздушного конвоя, прикрытие которого осуществляли пять F-16D. Большие воздушные соединения подвергались атакам в два раза чаще. Однако их пилоты смогли защитить все воздушные транспорты.
    Никонов ткнул пальцем в северную часть архипелага.
    – Вот здесь 22 февраля произошел крупнейший воздушный бой с момента окончания активной фазы конфликта. Воздушный конвой BNEU12A – семь МиГ-33, два Ан-124 – был атакован группой неопознанных самолетов. Пилоты прикрытия не смогли идентифицировать противника, хотя командир эскадрильи уверенно докладывал мне о том, что в атаке на конвой принимали участие «Рапторы».
    – «Рапторы»? В Арктике, это даже не смешно?
    Генерал перебил Сергея и продолжил свой рассказ:
    – В ходе сражения охранение конвоя потеряло четыре машины, все «МиГи». Противник не потерял ни одного самолета. По очкам – мы проиграли с треском, но по существу пилоты BNEU12A одержали стратегическую победу. Думаю, комментарии излишни!
    – Против фактов не попрешь, – вынужденно согласился Сергей. – Я согласен с усилением воздушного прикрытия на обратном этапе пути.
    Никонов удовлетворенно кивнул головой и затушил в пепельнице сигарету. Крохотные частички пепла просыпались на полированную столешницу. Взяв со стола открытую сигаретную пачку, генерал протянул ее Сергею.
    – Курить будете?
    Сергей вытащил одну сигарету, покрутил ее в пальцах и сунул в рот. Никонов последовал примеру гостя. В комнате громко щелкнула зажигалка, выпустившая на свободу язычок своевольного пламени.
    – Сергей, у меня есть еще одна новость. Неофициальная, но очень важная.
    – Я слушаю, генерал.
    Никонов выпустил в потолок струйку прозрачного дыма.
    – Бубнов девчонку расколол. Подловил ее на краже революционных средств, да еще и доказательства ей предъявил. Короче говоря, гостья осознала свое аховое положение и начала бомбардировать нас различными сведениями. Попутно выяснилось, что среди спонсоров Zyklon есть известный инвестор Ричард Маркс.
    – Никогда о нем не слышал, – протянул Сергей, сдвигая сигарету в правую часть рта.
    – В этом нет ничего удивительного. Маркс всю жизнь работал на ООН. Связь осознал?
    Полковник зажмурился и потер ладонью лоб.
    – Организация решила вмешаться в арктический конфликт? Зачем?
    – Я не знаю, Сергей! – развел руками Никонов. – К тому же информация не полная. Девчонка может врать, говорить лишь часть правды или сознательно уводить нас в сторону. Да и Маркс этот – темная лошадка. В его послужном списке значится работа на BlackWater и RedCoat Guardian[17]. В 20-х он был официальным представителем САСШ в Йемене, в 25-м участвовал в финансировании военного переворота в Зимбабве. Кроме того, он являлся одним из идеологов «Движения силы» {9}, а значит, у него есть связи в американском истеблишменте. Вполне возможно, что сейчас он работает не на ООН, а на американское правительство или Канадскую верхушку.
    Сейчас я собираю о Марксе все возможные сведения. В том числе проверяю его связи и изучаю его последние проекты. Дело это трудное и долгое, поиск недостающих частей головоломки может растянуться на несколько недель.
    – Если Маркс работает на ООН, то зачем ему связываться с рейдерами и пиратами? Он мог бы сделать ставку на коммерческих пилотов или на наемников, которые не будут дискредитировать его деятельность.
    Генерал пожал плечами.
    – Я полагаю, что Маркс использует Zyklon для дестабилизации региона. Дешевый и сердитый подход. Рейдеры таскают ему каштаны из огня, а наш герой терпеливо наблюдает за ситуацией. Если действия «Циклона» принесут плоды, ООН неизбежно вмешается в конфликт и попытается взять под контроль нефтяные месторождения региона. САСШ в этом случае придется подвинуться.
    Никонов докурил сигарету и бросил окурок в пепельницу.
    – В наши времена даже сигареты делаются из какого-то хлама. Что курил, что нет, удовольствия никакого!
    – Генерал, вы не боитесь, что новый противник поставит нас на колени?
    – Боюсь, – откровенно ответил Никонов. – Именно поэтому я надеюсь на подкрепления. В Москве уже поняли, что острова остались за нами, но мы не удержим их без новых самолетов, танков и топлива. Проблема в том, что в Кремле медленно анализируют ситуацию, еще медленнее принимают решения. Когда политики созреют, мы можем оказаться в плотном кольце врагов без единого шанса на победу. Время работает против нас, и с этим, к сожалению, ничего не поделаешь…
14-е федеральное шоссе САСШ. Руины Портленда
18 марта 2036 года. 23:12
    В начале XXI века Портленд считался крупнейшим городом Северо-Западных территорий. В пределах внешнего городского периметра проживал 1 000 000 человек. Население Портленда медленно, но непреклонно росло, а вместе с ним увеличивалась индустриальная, экономическая и научная мощь поселения.
    Экономический коллапс, поразивший финансовую систему США, разрушил мечты и надежды портлендцев. Город Роз стал жертвой уличных столкновений, в пригородах началась война между белым и цветным населением. Части национальной гвардии, пытавшиеся установить в Портленде порядок, принесли в сити хаос. Через неделю военных действий город постигла топливная и энергетическая катастрофа. Жители покидали Портленд, оставляя за собой брошенные дома и коттеджи. Финансовый центр города был объят титаническим пожаром, зарево которого можно было увидеть с улиц Сиэттла.
    Месяц спустя город обезлюдел. Улицы и площади Портленда были завалены трупами и сгоревшей военной техникой. Остовы небоскребов царапали зимнее небо, словно пальцы выбравшегося из могилы мертвеца. Ночной порой на городских авеню хозяйничали мародеры, до которых никому не было дела.
    Агония Портленда продолжалась шесть долгих месяцев. После развала США на ряд независимых государств САСШ исключила Портленд из реестра городов, которым следовало предоставить немедленную экономическую помощь.
    Окончательно Портленд умер в конце 20-х годов. Брошенные здания опустели, из-под разломанного покрытия улиц стала пробиваться трава. Небоскребы, потерявшие стекла и антенны, начали разваливаться под воздействием ветра, снега и безжалостного дождя.
    Формально въезд в Портленд запрещен не был, но граждане САСШ обходили руины стороной. Считалось, что город Роз – гиблое место, ведь его новые обитатели – мародеры, преступники и беглецы от закона, жестоко расправлялись с любопытными визитерами.
    Впрочем, глава разведывательного департамента ООН, Эдвард Панцер, слухам не верил. Жутких обитателей мертвого города он тоже не боялся, поскольку под его началом находился взвод вооруженных головорезов.
    Машина Панцера – длинный черный «Форд Авенджер» – застыла на дорожном полотне, в сотне метров от громадных металлических букв, некогда составлявших название города. Внутри автомобиля было тепло и сухо, снаружи моросил мерзкий холодный дождь. Водитель «Авенджера» включил в салоне музыку, и до ушей Эдварда донесся бравурный вагнеровский марш.
    В пятидесяти метрах от «Форда», перед самым перекрестком, замер тяжелый шестиколесный грузовик. В его кузове бездельничали наемники. Сидеть им приходилось в полной тишине, без курева, так что ожидание было напряженным.
    Панцер посмотрел на часы и сухо заметил:
    – Пятнадцать минут двенадцатого. Где их черти носят?
    – На дорогах неспокойно, – тяжело вздохнул собеседник Панцера, толстый мужчина 50 лет, одетый в дорогую официальную тройку. – Может, задержались где?
    – Они должны были позвонить.
    – Значит, случая не представилось.
    Панцер откинулся на спинку кожаного кресла и начал всматриваться в холодную ночную темноту. Внезапно дорожное полотно осветилось желтоватым светом далеких фар. На ближайшем пригорке показался тяжелый грузовик, следом за ним мчались три легковые машины и два здоровенных джипа, ревущих дизельными двигателями.
    – Вот и они. Все в порядке, – умиротворенно протянул толстый.
    – Блестяще. Я думал, что с ума сойду, пока их дождусь.
    Повернув голову, Эдвард обратился к телохранителям:
    – Вылезаем ребята. Пока они еще далеко, проверьте оружие. Кто знает, что знает, что у них на уме. Джек, тебе отдельное задание: проверь связь с грузовиком.
    Молодой человек, которому был адресован приказ, щелкнул кнопкой транковой станции.
    – Будет исполнено, сэр!
    Панцер распахнул дверь «Форда» и с трудом вылез из машины. Взяв с сиденья зонтик, глава разведки попытался раскрыть устройство, но не сумел. Безуспешно повторив попытку, Эдвард передал зонт телохранителю:
    – Никак не привыкну к этой безделице. У жены зонт работает по одному принципу, у дочери по второму, этот вообще открывается не пойми как.
    Помощник раскрыл зонт над головой шефа и застыл, словно оловянный солдатик.
    «Гостей» не пришлось ждать долго. Джипы выскочили из темноты, словно засидевшиеся в сундуке кошки. Взвизгнув старыми тормозами, «Эксплореры» остановились за перекрестком. Из их дверей высыпали люди, одетые в военную форму. Следом за «Фордами» показалась величавая громада «Линкольна». Представительский седан промчался мимо подопечных и замер возле обочины, под обломками разбитого биллборда.
    Выбравшийся из дверей офицер окинул встречающих взглядом и протянул руку главе разведки.
    – Эдвард, вот так встреча!
    Панцер пригляделся к полковнику, черты чужого лица были странно знакомыми.
    – Крис! Никогда бы не подумал, что на встречу прибудешь именно ты.
    Мужчины остановились посреди черной, как смоль, автострады и обменялись рукопожатиями.
    – Сколько же лет прошло с нашей последней встречи? Восемь?
    – Десять, Эдвард, десять.
    За спиной полковника раздался резкий звук тормозов, на пересечении дорог застыл громадный двенадцатиколесный грузовик. В ослепительном свете его ксеноновых фар можно было увидеть пролетающие капли дождя.
    – Устройство здесь. Проверять будешь?
    – Выгрузим, посмотрим.
    – Перетащить его не получится. Вам придется брать грузовик.
    Эдвард повернулся к помощнику и произнес:
    – Начинайте разгрузку. Пригоните на платформу Медсена и парня с рентгенметром. Пусть проверит фон вокруг грузовика!
    Вновь повернувшись к полковнику, Панцер добавил:
    – Какова мощность устройства?
    – Пятьдесят килотонн. Для ваших нужд за глаза хватит!
    – Вторая часть транша придет завтра.
    – Благодарю, Эдвард. Работаете быстро, на вас можно положиться в эти трудные дни.
    Глава разведки улыбнулся краешками губ.
    – Разумеется, Крис, разумеется.
    Эдвард знал, что через двадцать минут с авиабазы «Ливенворс» поднимутся два медленных, неказистых штурмовика A-1 °C Warthog. Следуя указаниям военного спутника, «Тандерболты» устремятся на запад, а потом помчатся над полотном 14-го федерального шоссе.
    Целью штурмовиков будет большая транспортная колонна, состоящая из легковых машин и нескольких черных джипов.

Глава 4
Призраки

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО
23 марта 2036 года. 8:03
    Ежедневный брифинг Никонов начинал в восемь часов утра. Добившись от зала тишины, генерал ставил перед эскадрильями текущие задачи: назначал сектора патрулирования и формировал группы, ориентированные на перехват бомбардировщиков и уничтожение крылатых ракет. Никонов определял цели разведывательных операций и кратко упоминал о ходе радиоэлектронной борьбы. Завершив тактическую часть брифинга, генерал рассказывал о стратегической ситуации в регионе и проводил анализ действий вражеских флотов и крупных воздушных соединений.
    В конце ежедневной встречи Никонов отходил от электронной доски, на его месте появлялась капитан Митчелл – темноволосая хрупкая девушка, работающая в отделе военной метеорологии. Митчелл сообщала пилотам текущую погодную сводку и доносила до ушей пилотов краткий метеорологический прогноз на три дня боевых действий.
    Как правило, брифинг укладывался в двадцать минут. Если же Никонов планировал крупную операцию с использованием комбинированных сил флота, то встреча с пилотами могла легко растянуться на тридцать и даже сорок минут реального времени.
    Поскольку штабной зал был рассчитан на 50 мест, Сергей старался прийти на брифинг как можно раньше. Без пятнадцати восемь большая часть стульев была уже занята, в восемь утра в зале было не протолкнуться. Опоздавшие вставали у стеночки и внимательно смотрели на огромный телевизионный экран, предусмотрительно подвешенный под потолком помещения.
    Однако в этот раз Сергей опоздал, причем безнадежно. Будильник зазвонил в семь часов утра, но усталый полковник проигнорировал предупреждение. Соколов открыл глаза лишь после того, как проснувшаяся Джейн начала нещадно тормошить его негнущееся тело.
    – Вставай же, соня, проспишь! – донесся из вязкого полумрака сна звонкий женский голос.
    Соколов отмахнулся от предупреждения, но Джейн продолжала настаивать на пробуждении. Без десяти восемь ее попытки увенчались успехом. Полковник поднялся с кровати, привел себя в порядок, нацепил униформу и кубарем вылетел на улицу.
    Автомобиль Северского стоял в двух шагах от двери. Увидев выбегающего полковника, генерал опустил боковое стекло и стукнул пальцем по циферблату наручных часов.
    – Можешь не спешить! Уже опоздали!
    Сергей открыл заднюю дверцу машины и нырнул на сиденье. За рулем сидел Вольштадт, слева от места водителя дремал Матвиенко. Дождавшись Джейн, Вольфрам повернул ключ в зажигании, мотор машины взревел, автомобиль вырвался на бетонную полосу и помчался по заснеженным плитам в сторону советского штаба.
    В десять минут восьмого Соколов стоял у дверей тактического зала. Сняв с головы фуражку, полковник толкнул дверцу, проскользнул внутрь и замер у дальней стены помещения. Брифинг был в самом разгаре. Никонов комментировал слайды, представленные на электронной доске, и направлял кончик указки в синие маркеры целей:
    – Как видите, вражеские корабли находятся за пределами радиуса действия ПКР. Противник ведет активную радиоэлектронную разведку архипелага, но под удар свои корабли не подставляет. Грамотная работа. Вероятно, в пределах наших территориальных вод действуют стелс-фрегаты и малозаметные американские эсминцы типа «Зумвальд». Охоту на них ведут подводные лодки.
    Никонов щелкнул кнопками дистанционного пульта, на доске появилась обновленная карта сектора, испещренная метками воздушных целей и радиусами действия зенитных ракет.
    – Теперь конвои. Сегодня на остров прибудет два воздушных транспорта. В восемь часов утра в зону видимости наших РЛС вошла коммерческая «Галактика» с грузом управляемых авиационных бомб УБ-32. На борту машины находится два легких танка типа Т-95 и 50 ракет Р-32. Защиту «Галактики» осуществляют F-15E из эскадрильи «Один». Конвой должен прибыть на базу в 8 часов 30 минут утра.
    Второй конвой прибывает в десять часов вечера. В его состав входят три Aн-72 и один Ил-76. Все машины перевозят геологическое оборудование. Прикрытие конвоя осуществляют фрилэнсеры из эскадрильи «Эдельвейс».
    Ткнув указкой в зал, Никонов добавил:
    – Это австрийцы на F-16D. Малоопытные, но многочисленные. Прикрытие транспортов осуществляют восемь коммерческих машин.
    Воодушевленный рассказ Никонова был прерван на полуслове. В комнату ворвалась высокая стройная женщина, на плечах которой мерцали майорские звезды. Незнакомка подошла к командирскому возвышению, протянула генералу электронный планшет и начала активно жестикулировать. Движения девушки были резкими и прерывистыми.
    Выслушав майора, Никонов побледнел, а потом кивнул головой. Получив планшет, незнакомка отдала честь и, усердно работая локтями, устремилась к боковой двери.
    Заметно нервничая, Никонов поднял вверх левую руку.
    – Дамы и господа, экстренное сообщение. Пять минут назад неизвестные самолеты атаковали транспортную «Галактику». Над северо-восточной оконечностью архипелага идет воздушный бой. Второе и третье патрульное крыло уже вступили в сражение!
    Бросив взгляд в зал, Никонов отыскал Сергея:
    – Полковник, ваши «Яки» на рулежной дорожке. Подсобите с перехватом?
    Сергей посмотрел на Николая, ведомый без особого удовольствия кивнул головой.
    – Будем в воздухе через пять минут!
    Поднявшись с твердого пластикового стула, полковник добавил:
    – Бросай все и бегом к машинам.
    Никонов продолжал отдавать экстренные распоряжения. Фразы генерала были резкими и отрывистыми, на лбу генерала выступили капли холодного пота.
    – Меган, опросите патрульное крыло. Если «Тигры» готовы к вылету, немедленно поднимайте их в воздух.
    Из глубины зала долетел одинокий вопрос:
    – Противника идентифицировали?
    – Нет, – взмахнул указкой Никонов. – Но, похоже, это наши старые знакомые из «Циклона».
    Покинув взбудораженный зал, Сергей бросился к автомобилю. Николай ждал полковника на месте водителя. Едва Сергей оказался внутри салона, как Матвиенко надавил на педаль газа и рванул вперед рычаг скоростей. Левое крыло машины снесло застывшую громаду сугроба. Нос «Волги» продавил снежный занос. и машина понеслась по бетонной полосе в сторону далеких коммерческих сооружений.
    – «Домой» возвращаться будем?
    Полковник решительно отказался от предложения.
    – Незачем, да и некогда. Давай прямо к «Фристайлам».
    Николай прислушался к предложению полковника. Разогнавшись до 100 километров в час, Матвиенко вырвался на ровную бетонку ВПП. Тряска в салоне прекратилась, за стеклами «Волги» промелькнули фюзеляжи коммерческих лайнеров, следом за которыми потянулись антенны многочисленных РЛС.
    Добравшись до коммерческого сектора аэродрома, Николай свернул с ВПП и замер у края патрульной зоны.
    Отсюда до рулежной дорожки было рукой подать. Распахнув заднюю дверцу, Сергей увидел серебристые корпуса «Фристайлов». Стабилизаторы и крылья сверхзвуковых машин сверкали в лучах зимнего солнца. По фонарям и воздухозаборникам машин скользили ослепительно яркие блики.
    – Красавцы, – протянул Соколов, выбираясь из промерзшего салона.
    Николай был настроен менее романтично.
    – Сергей, ты шлем взял?
    – Конечно. Он всегда при мне, готовый к труду и обороне.
    Поставив дверцы машины на блокиратор, пилоты направились к «Фристайлам». Матвиенко шел впереди, Сергей двигался следом. Мысли полковника то возвращались к забытому в шкафчике «вальтеру», то устремлялись вперед, к событиям будущего боя.
    На взлетной площадке «Фристайлов» полковника дожидался Петренко. Рассказав о боевой нагрузке машин, механик напомнил пилотам о принятых запасах топлива.
    – Командир, баки истребителя заполнены на три четверти. Так что бой особенно не затягивай.
    – Постараюсь, но не обещаю. Не от меня зависит!
    Петренко пожал Соколову руку и бросил финальное напутствие:
    – Удачи. И, чур, без победы не возвращаться!
    Сергей отсалютовал сержанту и забрался по лесенке в кабину сверхзвукового истребителя. Активация электронных систем заняла у полковника несколько секунд. На последнем этапе предполетной подготовки ожила система связи «Фристайла». В наушниках летного шлема раздался женский голос:
    – Заря-1, Заря-2, это Лена! К взлету готовы? Мы открыли для вас третий воздушный коридор. Прием!
    – Лена, это Заря-1! Проводим проверку бортовых систем, поднимаемся в воздух через три минуты. Просим внешнего наведения на цель!
    – Лена-2 будет сопровождать вас до первой контрольной точки!
    В наушниках послышался треск, сменившийся приглушенным голосом еще одного оператора. По всей видимости, второй офицер напряженно следил за событиями далекого воздушного боя.
    – Викинг-4 сбит, пилоты погибли. Пометь место падения маркером 44-2. Викинг-5 выходит из боя с пожаром двигателей. Вторая спасательная команда в воздухе. К вылету готовится третья и четвертая.
    «Похоже, норвежцы попали в изрядную передрягу, – подумал Сергей. – Два F-15 сбиты, а значит, противник настроен решительно».
    Бортовая ЭВМ «Фристайла» закончила диагностику бортовых систем и подтвердила готовность машины на взлет. Сергей заученным движением запустил подъемно-маршевый Р79, положил руку на дроссель и, почувствовав вибрацию двигателей, настроился на частоту Матвиенко.
    – Красный-3! Подтверди готовность на взлет!
    – Что ее подтверждать, взлетаем!
    Ведомый Як-141 вздрогнул, рев его двигателей усилился, из хвоста машины вырвался слепящий реактивный огонь. Машина пошла на взлет: ее задняя стойка рывком оторвалась от бетонки, вокруг «Фристайла» закрутился яростный снежный вихрь, дикие касания которого окутали серебристый силуэт машины. «Як» на мгновение пропал из виду, а потом прыжком рванул вверх.
    Машина зависла над землей. Пламя, рвущееся из Р79, сверкнуло в последний раз, следом взревели парные маршевые двигатели, и момент нерешительной левитации остался в прошлом. С ужасающим воем «Фристайл» рванул вперед, к далеким склонам полярных холмов. За изящным боевым самолетом протянулась багровая лента иссиня-красного реактивного огня, разрезавшая надвое мерцающую темноту арктического утра.
    Проследив за машиной подполковника, Сергей сжал губы, ведь своеволие Матвиенко ставило под угрозу будущее эскадрильи.
    – Ладно, с субординацией потом разберемся.
    Полковник активировал частоту диспетчерского центра.
    – Лена-1, мы взлетаем.
    – Взлет подтверждаю. Передаю координаты входящих целей. Попытайтесь вести бои на средних высотах, высоко не забирайтесь, попадаете под удар Т-50.
    – Спасибо за напоминание, Лена.
    Бортовая ЭВМ «Фристайла» начала вбирать в себя гигабайты оперативных данных, отправленных службой советского ПВО.
    Сергей двинул вперед рукоять дросселя и, преодолевая сопротивление машины, протянул сквозь сжатые губы:
    – Ну, подполковник, теперь держись!
Арктический океан, 150 миль к северо-западу от островов Бернадотта. 76-й оперативный квадрат
23 марта 2036 года. 8:35
    Пробив перламутровый слой облаков, «Як» разогнался до 1000 км/ч. Сергей довел тягу двигателей до ста процентов, и командирская машина с грохотом проскочила сквозь сверхзвуковой барьер. Матвиенко припозднился с набором скорости, его «Фристайл» немного отстал, а потом снова «вцепился» в хвост ведущей машины. Расстояние между истребителями, увеличившееся до 300 метров, вновь сократилось до пятидесяти.
    Бросив взгляд через левое плечо, Сергей увидел догоняющий силуэт Красного-3. Машина Николая тонула в ослепительных лучах утреннего солнца. Крылья «Фристайла» напоминали раскаленную плазменную дугу, нос истребителя переливался отраженными оттенками золота, фонарь кабины сверкал, словно огромный бриллиант. Матвиенко мчался за Соколовым, словно привязанный, его «Фристайл» в точности повторял движения командира.
    На скорости в 1,4 маха Матвиенко рванул на себя ручку управления истребителем, машина подполковника начала стремительно набирать высоту. В шлемофоне Сергея послышался голос подполковника:
    – Командир, воздушное сражение на два часа. Расстояние до ближайшей цели восемьдесят километров, скорости боя сверхзвуковые.
    – Система наведения на цель включена.
    – Вижу. Активирую ракеты средней дальности!
    Сергей оторвал взгляд от сверкающей «точки» ведомого и включил систему боевого сопровождения целей. На переднюю полусферу фонаря проецировались маркеры далеких целей. Бортовая ЭВМ зафиксировала ближайшую вражескую машину и поймала ее в прозрачный белый квадрат. В нижней левой части боевого интерфейса высветилась уменьшающаяся последовательность цифр – расстояние до противника.
    Оценив данные компьютера, Соколов активировал поисковые системы ракет. На панели вспыхнула гирлянда зеленых лампочек. Бортовой компьютер инициировал тест ракетных систем, который завершился 100 процентным результатом: все ракеты ответили на запрос ЭВМ и были готовы к бою.
    – Красный-3, вступаем в бой по моей команде.
    – Принято, командир. Норвежцы не отвечают на ID-запрос. Моя система наведения считает 15-е вражескими машинами.
    Сергей плотно сжал губы.
    – Подлетим поближе, там разберемся!
    – Перехожу на ручной выбор целей.
    Воздушное сражение над Атлантикой было в самом разгаре. Самолеты враждующих сторон вели бой на средних дистанциях. Убегая от вражеских ракет и догоняя противника, истребители выписывали в воздухе изящные инверсионные следы. Серебристые спирали чередовались с покатыми горками и вертикальными пиками. Одни серебристые линии пересекали друг друга на сходящихся курсах, другие змеями обвивались между собой, третьи формировали плотный узел, а потом расходились в разные стороны, попутно меняя высоту и вектор движения.
    На большом расстоянии воздушный бой напоминал картину сумасшедшего сюрреалиста. Кисточка незримого мастера скользила в небесной синеве, помечая траекторию летящего самолета. Другие мастера формировали собственные уникальные узоры. Многочисленные линии складывались в громадный непрестанно расширяющийся гобелен агрессивного противостояния.
    Серебристое кружево боя было прекрасно, но за каждым фрагментом картины скрывалась напряженная борьба людей и машин. Проигравший узор погибал, оставляя за собой цветок памяти – кроваво-красное облако далекого взрыва. Уцелевшая машина летела вперед, и за ней тянулась серебристая нить жизни.

    Когда «Фристайлы» достигли второй контрольной точки, в наушниках Соколова послышался напряженный радиообмен. Голоса дерущихся пилотов прерывались треском и свистом направленных помех.
    – Буран-6, противник на хвосте. Отрывайся!
    – Уходит с доворотом направо. Потерял его из виду! Где он болтается!
    – Пожар второго двигателя. Повторяю пожар…
    Одна из небесных линий взмыла вверх, а потом прервалась. На ее конце вспыхнула крохотная желтая точка.
    – Прямое попадание ракеты.
    – Ухожу от обломков. Повреждение крыла. Теряю управление.
    – Буран-4 сбит. Зафиксируйте точку падения!
    Инверсионные следы, протянувшиеся в западной части горизонта, пересекли золотистый солнечный диск. Соколов на мгновение потерял их из виду. Ожидание затянулось, а потом из бури янтарного пламени вырвалась одинокая серебристая стрела.
    Второй след обозначился ниже, на высоте 8 километров. Машина, давшая ему жизнь, стремительно падала в океан, вращаясь вокруг вертикальной оси.
    – Вероятно, это тот самый парень, что врезался в обломки чужой машины.
    Невидимые противники продолжали бомбардировать друг друга ругательствами, в эфире слышались куски длинных фраз.
    – Вижу противника, это «Раптор». Повторяю, в прицеле «Раптор».
    – У тебя на хвосте еще один. Никак не слезает.
    – Мне нужно две секунды…
    – Он мой…
    В наушниках раздалось грубое проклятье, еще одна небесная линия навсегда завершила свой путь.
    Бушующий ненавистью эфир наполнился шумом помех, а потом до ушей Соколова донесся уверенный женский голос:
    – Заря-1, вы входите в район боя. Проверьте готовность ракет и держите курс на третью контрольную точку. Она адаптивная, сдвигается на юго-восток по вектору – два, два, три. Помните, на подходе второе крыло «Викингов». Желаю удачи и скорейшего возвращения домой!
    Сергей незамедлительно отозвался на запрос:
    – Спасибо, Лена. Передаю маркеры наших контактов.
    Пальцы полковника пробежали по кнопкам бортовой ЭВМ. Отправив идентификационный сигнал, Сергей включил активную систему обнаружения целей. Бортовая РЛС моментально выявила пять воздушных объектов. Ближайшая машина была идентифицирована, как F-15E, тогда как другие маркеры были отмечены крохотными значками вопросов.
    Отклик, исходящий от вражеских машин, был меньше однокопеечной монеты. Последний момент свидетельствовал о высочайшем качестве ЭПР и стелс-ориентированной геометрии таинственных самолетов.
    – Сергей, ты видишь маркер цели? Отражающая поверхность, как у столовой ложки! – удивленно воскликнул Матвиенко. – Активная боеголовка Р-27 цель не удерживает.
    – Переключись на AMRAAM!
    – Черт его знает. Может F-35 {11} или даже «Вуду» {12}. Попробуй отследить работу вражеской РЛС.
    Отдав приказ, Соколов выбрал AIM-120D, висящий под левым крайним пилоном.
    – Посмотрим реакцию на «лисичку».
    Бортовая ЭВМ поймала противника в гарантированный «красный» замок, Соколов положил палец на гашетку. Мучительно потянулись секунды, оставшиеся до ракетного пуска.
    – Командир, первую машину удалось идентифицировать, как дрон F-12 °C. Второй истребитель обладает неизвестной системой РЛС.
    Полковник бросил взгляд на центральный экран МФУ. Цвет вражеского маркера становился ярко-зеленым, а через мгновение слабел, сливался с нейтральным фоном дисплея. Тип вражеской машины РЛС определить не могла, зато радар фиксировал скорость противника. Неизвестный истребитель легко ушел от норвежской ракеты на скорости 1,6 маха.
    – Для «Раптора» достаточно, но для «Молнии» слишком быстро.
    – Командир, противник уходит. Три контакта на расстоянии 70 километров, вектор 15. Еще два, на расстоянии 85 километров, вектор 34.
    – Бой еще не закончен. Продолжаем преследование.
    Сконцентрировавшись на управлении самолетом, Сергей добавил:
    – Что с «Галактикой»?
    – На радаре ее нет. Вероятно, сбита.
    – Замечательно денек начинается.
    Оценив хаотичную картинку боя, Сергей добавил:
    – Николай, берешь на себя вторую птичку, я попытаюсь дотянуться до первой.
    – Принято, командир. Мародер-2, в прицеле. Ракета пошла.
    Глаза Сергея скользнули по меткам боевого интерфейса, противник находился на расстоянии 50 километров. Таинственная машина чертила в бархатной синеве неба серебристые инверсионные петли. Пилот «Раптора» пытался догнать норвежский F-15E, который уходил от противника в крутом вираже. Истребители, сошедшиеся в ближнем бою, уверенно теряли высоту.
    Расстояние до подсвеченного противника стремительно сокращалось. Наконец в кабине «Фристайла» раздался победный писк, бортовая РЛС успешно навела ракету на цель. Сергей плавно надавил на гашетку, и AIM-120D оторвалась от внешнего левого пилона. Рванув вперед, ракета быстро набрала высоту и устремилась по радиоэлектронному следу противника.
    В эфире наступила тревожная тишина. Убегающие машины мерцали на МФУ слабыми зелеными точками. «Раптор» и F-15E продолжали маневренный бой, их двигатели выводили в небе Атлантики эффектные инверсионные петли. Запущенные ракеты бесшумно догоняли противника, который даже не подозревал об их коварном присутствии.
    Минутная передышка завершилась по инициативе Матвиенко.
    – Красный-1, Мародер-1 сбит, отмечаю взрыв и падение обломков.
    – Принято! У меня промах.
    Норвежский инверсионный след устремился на запад, а потом резко нырнул вниз. На высоте семи километров раскрылся розоватый цветок далекого взрыва.
    – F-15 сбит, прямое ракетное попадание!
    – Красный-3, продолжаем преследование! «Раптор» на расстоянии 40 километров!
    – Принято, Красный-лидер! Мародер-2 выпустил ракеты.
    – Вижу, приближаются на контркурсах.
    В кабине «Фристайла» раздался звук тревожного зуммера. Бортовая РЛС засекла приближение вражеской ракеты. Экспертная система истребителя точно идентифицировала опасность – два AIM-12 °C, выпущенных с интервалом в 1,5 секунды.
    – Красный-3, у меня входящий сигнал, включаю систему радиоэлектронного подавления.
    Сергей пробежал пальцами по кнопкам ECM, подвешенный под фюзеляжем контейнер забил частоты противника мощным потоком направленного «шума».
    – Теперь попытаемся оторваться!
    Рука полковника легла на рукоять маршевого дросселя. Тяжелый рычаг двинулся вперед и скользнул мимо красной форсажной отметки. Двигатели самолета взревели на полную мощь, из раскрывшихся сопел вырвался тысячеградусный реактивный огонь, прочертивший в синем небе Атлантики ослепительную дугу желтовато-красного цвета.
    Скорость «Фристайла» стремительно нарастала, зеленая приборная стрелка перепрыгнула через отметку 1,5 маха, тогда как вой зуммера пронзил крошечное пространство кабины. Бортовая электроника сигнализировала пилоту о стремительно приближающихся ракетах.
    В последний момент Сергей перевернул машину на «спину» и включил подъемно-маршевые двигатели. Ослепительный солнечный луч ударил в очки боевого шлема. Сергей зажмурился, машина с ревом рухнула вниз. Дикая перегрузка вбила полковника в летное кресло, руки Сергея налились свинцовой тяжестью, глаза залила красная пелена.
    Зуммер издал последний тревожный сигнал, а потом замолчал. «Фристайл» крутило вокруг вертикальной оси, немилосердно бросая из стороны в сторону.
    – Предельная перегрузка, – пропел нежный голос автопилота. – Внимание! Штопор!
    «Не сейчас!» – мысленно прорычал Сергей.
    Машина не реагировала на рычаг управления и упрямо неслась к далекой океанской воде. Перед глазами полковника мелькнула суровая океанская гладь, сменившаяся ослепительной синевой утреннего неба.
    – Внимание, штопор!
    В разуме полковника пронеслась холодная, расчетливая мысль:
    «До удара секунд тридцать, не больше. Если альтиметр не врет!»
    Сергей попытался приподнять нос машины, но ручка управления даже не сдвинулась с места. Полковник выпустил предкрылки и закрылки, раскрыл воздушные тормоза, активировал шасси, пытаясь сбить вертикальную скорость. В результате всех предпринятых действий на приборной панели вспыхнула одинокая красная лампочка.
    – Передняя стойка. Потом с ней разберусь!
    Упрямый женский голос продолжал напевать:
    – Внимание, штопор! Активируйте систему автоматического катапультирования!
    – Ну, уж нет! – зло прорычал Сергей.
    На высоте 5000 метров ручка управления обрела обратную связь. Сергей стабилизировал вращение и начал приподнимать нос. Рукоять дросселя вновь проскочила форсажную метку. «Фристайл», до этого безвольно валившийся в океан, вновь заревел реактивными двигателями и преодолел инерцию неуправляемого падения.
    Вернув полный контроль над машиной, Соколов перевел истребитель в горизонтальный полет. Стрелка альтиметра застыла на отметке в 1200 метров. Под крыльями «Яка» потянулась седая поверхность Атлантики, испещренная гребнями ледяных волн. Сергею показалось, что океан был недоволен чудесным спасением «Фристайла». Слишком уж сильным был ветер, сбивающий пену с гребней титанических волн.
    Деактивировав излишнюю механизацию крыльев, Сергей повторил выпуск шасси. Автоматика посадочной системы сработала идеально.
    Разобравшись с бортовыми системами самолета, полковник посмотрел на дисплей МФУ. Экран РЛС мерцал мириадами ярко-зеленых точек. Вокруг «Фристайла» плотность «зеленого» поля была относительно низка, у краев экрана точки «слипались» друг с другом.
    – Красный-3, цель видишь?
    – Вижу, – с готовностью отозвался Матвиенко. – Уходит от нас в сторону океана. Скорость 1,7 маха. Видимо, удирает на форсаже. Пустим вдогонку ракету?
    Сергей оценил запас оставшегося топлива. Баки машины опустели на 80 процентов.
    – Отбой, Красный-3! Прекращаем преследование и ложимся на обратный курс!
    – Принято, Красный-лидер!
    В голосе подполковника слышалась отчетливая досада.
    Командирская машина завалилась на правое крыло. Перед глазами Сергея потянулась розоватая полоска далекого горизонта. Стрелка-вектор, указывающая курс на дружественную ВПП, скользнула по виртуальному компасу и поползла к центральной части экрана. Когда она совпала с маркером текущего положения, полковник стабилизировал машину.
    Николаевский «Фристайл» повторил маневр командира и цепко «завис» на хвосте. Отыскав ведомого взглядом, Сергей запросил разрешение на посадку.
    В наушниках шлема послышался голос девушки-диспетчера:
    – Заря-1, это Лена, я проложила обратный курс. Рекомендую включить лазерную систему посадки.
    – Это Заря-1, подтверждаю возвращение. Кто остается в воздухе?
    – Вам на смену вылетает Синее звено!
    – Что случилось с «Галактикой»?
    Диспетчер на мгновение запнулась:
    – Мы потеряли машину. В океане ведутся поисково-спасательные работы.
    – Эскадрилья прикрытия?
    – Четыре машины сбито. Информации о пилотах нет. Противник потерял три беспилотных летательных аппарата.
    – Спасибо за информацию, Лена. Конец связи!
    – Заходите на первую ВПП!
    Услышав отчет о потерях, Матвиенко устало прошептал:
    – Красный-лидер! Мы ведь не с «Молниями» сражались, это были «Рапторы».
    – Не уверен, Красный-3! – отозвался Сергей. – «Рапторы» всегда сражаются на больших дистанциях. Наши противники, наоборот, лезли в рукопашный бой.
    – Похоже, мы встретились с новой машиной САСШ.
    – Вероятнее всего. Узнаем точно, если вертолетчики выловят из воды катапультировавшихся пилотов.
    Матвиенко мысленно переварил ответ, а потом протянул:
    – Сергей, твой «Як» снова сорвался в вертикальный штопор? Опять на форсаже?
    – К сожалению, – без всякого удовольствия отозвался Соколов. – С ним надо быть поосторожнее!
    – Учту. Доберемся до базы, посмотрим на реакцию бортовых самописцев.
    Обогнув четвертую контрольную точку, «Фристайлы» поднялись над верхним слоем перистых облаков и достигли высоты 10 000 метров. Под фюзеляжем сверхзвуковых машин потянулись впечатляющие воздушные башни, сотканные из микроскопических кристалликов холодной воды.
    Преодолев снежный фронт, «Яки» оказались в зоне советской ПВО. Не прошло и минуты, как в наушниках Сергея послышался деловой голос Дженнифер Гловер:
    – Красный-1, это Синий-1! Начинаем патруль!
    – Принято, Дженнифер! Внимательно смотрите по сторонам!
    – Спасибо, командир, удачной посадки!
    Сергей улыбнулся и щелкнул тумблером бортовой ЛСП[18]. ЭВМ «Фристайла» спроецировала на фонарь кабины пространственно-протяженные лучи, связанные с лазерной системой посадки. Соколов изучил форму изображения и определил текущее положение самолета. «Як» шел немного выше и левее оптимальной глиссады.
    Для уверенной посадки на 3-ю ВПП требовалась курсовая коррекция. «Фристайл» сбросил скорость до 500 километров час и вошел в активный светоскоростной коридор[19].
Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»
23 марта 2036 года. 9:15
    Дожидаясь рапорта Соколова, Никонов нервничал и короткими затяжками курил сигарету. Взгляд генерала скользил по серебристому фюзеляжу «Фристайла», а потом возвращался к циферблату наручных часов. Секунды драгоценного времени уносились прочь, сигарета тлела на ветру, а генерал не находил себе места, мысленно торопил полковника.
    Наконец фонарь «Фристайла» поехал вверх. Сергей выбрался из узкой кабины и спустился по стальной лесенке на бетонное покрытие аэродрома.
    Бросив сигарету в снег, генерал подошел к Соколову и протянул полковнику руку.
    – Поздравляю с победой! Визуальный контакт был?
    – К сожалению, нет, – разочарованно отозвался Сергей. – Подобраться к противнику не удалось.
    Генерал тяжело вздохнул.
    – Норвежцы, сумевшие выбраться из переделки, уверены, что им противостояли F-22. Командир «Викингов» – Олаф Халворсен по возвращении заявил, что вел бой с машинами «Черной эскадрильи».
    Услышав грохот подъезжающего тягача, Никонов обернулся. Громадная машина остановилась возле «Фристайла». Дверца дизельного тягача распахнулась, из кабины высунулась голова Петренко. Отыскав взглядом полковника, механик крикнул:
    – Командир, я по твою душу.
    – Пару минут подожди! Закончу разговор и сразу в тягач!
    Никонов дождался, когда друзья согласуют планы, а потом вернулся к своему разговору:
    – Знаете, полковник, рассказы, которые я услышал сегодня, чрезвычайно неправдоподобны. Мне трудно поверить, что американцы бросили в бой элитную эскадрилью. К тому же цель пустячная! Не стоит эта «Галактика» даже одного сбитого F-22! Может, противник использует F-35!?
    – Исключено! – решительно отозвался Сергей. – Вражеские машины маневрировали на сверхзвуковых скоростях!
    Никонов вытащил из кармана очередную сигарету.
    – Мистика какая-то. – Щелкнув крышечкой зажигалки, генерал добавил: – Норвежцы говорят, что в бою участвовали дроны. Значит, рядом находился самолет управления. Насколько мне известно, F-22 не несет на борту электроники, координирующей действия БПЛА?
    Сергей попытался оценить подобную возможность. Вывод полковника был неутешительным.
    – Возможно, мы имеем дело с поздней модификацией истребителя?
    – Или против нас действует экспериментальный самолет?
    Посмотрев на Сергея, генерал с надеждой произнес:
    – Сбить бы «черного» над землей, тогда можно было бы поковыряться в его обломках. Только ведь к архипелагу их не заманишь. Над океаном держатся, сволочи!
    Никонов с интересом посмотрел на обуглившийся кончик сигареты.
    – Знаете что, полковник, загоните-ка «Фристайл» в ангар, займитесь анализом бортовых самописцев. Попробуем восстановить характеристики «черного» самолета по косвенным данным. Если аналитики не дадут ответа, привлечем к поискам экспертов-фриленсеров. Мы должны понять, с кем столкнулись!
    Сергей кивнул головой.
    – Здравая мысль!
    – Вот и славно. Вечером загляните в штаб. Мои ребята подготовили вам французские визы и документы, дающие право на пребывание в Париже.
    Пожав Соколову руку, генерал избавился от сигареты и направился к штабному бронетранспортеру. Сергей раздосадовано поежился и двинулся к машине Петренко.
    Углядев приближающегося командира, сержант распахнул утепленную дверцу и протянул Соколову руку.
    – Забирайся! Только осторожно, подножка обледенела!
    Кивнув головой в сторону «Фристайла», механик спросил:
    – Потащим в ангар или…
    – В ангар, куда же еще! – махнул рукой Сергей.
    Петренко высунулся из кабины и крикнул во все горло:
    – Вячеслав, гидравлика включена?
    – Да!
    – Добро.
    Петренко удобно устроился за рулем громадной машины и повернул ключ зажигания. Дождавшись от Вячеслава условного сигнала, механик надавил на педаль газа и включил первую передачу. Машина тяжело вздрогнула, а потом поползла вперед, вытягивая за собой двадцатитонный истребитель.
    Петренко управлял тягачом плавно, без спешки, вписывался в повороты по широкой дуге и постоянно оглядывался назад, определяя текущее положение «Фристайла».
    Вырулив на бетонную полосу, Петренко отпустил руль, и тот самостоятельно вернулся в нейтральное положение. Надавив на педаль газа, механик покатился вдоль белой черты, ограничивающей маневренный сектор боковой аэродромной дорожки.
    Хитро посмотрев на Соколова, Петренко внезапно протянул:
    – Я вот что думаю, полковник, надо бы нам вернуться к практике постоянных патрулей. Негоже машины без охраны оставлять. Они хоть внутри ангара находятся, но за ними нужен глаз да глаз.
    – Что-то случилось?
    Петренко щелкнул кнопкой проблескового маячка.
    – Сегодня мы с Эжен ковырялись в «МиГе» Нестеренко и совершенно случайно решили проверить гидравлику носовой стойки шасси. Ну, так вот, центральный масляный цилиндр «МиГа» был пробит в трех местах. Если бы не Джейн, то во время следующего вылета Нестеренко сел бы на брюхо, и это в лучшем случае!
    – Ты подозреваешь саботаж?
    – Похоже на то! – кивнул головой механик. – Я говорил, что два дня назад Макаров обнаружил подобную неисправность в машине Мура?
    – Нет, впервые слышу об этом.
    Петренко поморщился.
    – Совсем из памяти вылетело. Вероятно, тогда решили, что неполадка локальная.
    – Думаешь, саботаж связан с ракетной проблемой?
    – Не исключено. Кто-то упорно хочет вывести нас из игры.
    – Своих парней исключаешь?
    Петренко вздохнул:
    – К сожалению, нет. Впрочем, с сегодняшнего дня я изменил расписание ремонтных работ. Будем работать парами в три смены. Кроме того, я сформировал пять патрульных групп по три человека в каждой. Ребята будут контролировать ангар не только снаружи, но и изнутри.
    Механик двинул вперед рычаг передачи, рык мотора усилился, а потом вновь затих.
    – Тут еще мелкий Деверо обещал подсобить камерами. «Расставлю, – говорит, – их по всему ангару, буду предателя ловить!» По мне, так полный бред. Зыркалок у него пара, а камер тридцать или сорок будет. Так что не выйдет ничего из его задумки.
    – По-разному получиться может, – улыбнулся Сергей. – Если камеры диверсанта не увидят, то хотя бы измотают ему все нервы.
    Петренко вновь положил руки на руль.
    – Все эти психологические штучки действуют только на нервных студентов. Наш парнишка, человек-кремень. Работает на противника и при этом умело вписывается во враждебный коллектив. Профессионал, не иначе.
    Задумавшись, Сергей посмотрел в боковое окно тягача. За пределами теплой кабины царствовала снежная непогода. По бетонной полосе аэродрома скользила серебристая поземка. Сильные воздушные вихри поднимали в воздух крохотные кристаллики снега и гнали их над взлетно-посадочной полосой. Темно-серые силуэты ангаров то проглядывали сквозь пелену непогоды, то скрывались в ней, прятались от глаз полковника.
    – Сделаем так, – резюмировал разговор Соколов. – Патрулировать будете, начиная с сегодняшнего вечера. Оружие возьмете из арсенала. Расчет такой: на каждого человека – штурмовая винтовка и два дополнительных магазина. Предполетная проверка машин становится обязательной. Для каждого типа истребителей следует составить электронный список критически важных узлов. Состояние ракет будем мониторить через терминальную систему.
    Что касается Деверо, то помогите парню с камерами. Бросите его в одиночестве, проклянете все на свете: он их до второго пришествия ставить будет!
    Петренко принял распоряжение к сведению, но смеяться не стал. Внимание механика было приковано к стальным воротам ангара. Массивные створки медленно разъезжались в сторону, готовясь вобрать в себя могучий тягач и серебристую иглу сверхзвукового истребителя.
Юджин. Орегон. Северо-Западная территория САСШ
23 марта 2036 года. 22:04
    После экономического краха Портленда правительство штата Орегон перебралось в маленький город Юджин. Время шло, город рос в размерах, его население увеличилось до 1 600 000 человек. В Юджине появились 40-этажные небоскребы и шоссе, обегающее город по внешнему периметру. Для того, чтобы защитить столицу штата от возможной Канадской агрессии, федералы перебросили в Юджин 14-ю танковую дивизию. Кроме того, на окраине города появился аэродром, способный принимать истребители и высокоэффективные тактические транспорты.
    В начале 30-х годов XXI века в Юджине появились представительства коммерческих эскадрилий. NortStar занялась безопасной перевозкой пассажиров на восточное побережье. В отдельных случаях фирма предоставляла свои самолеты для дальних рейсов в Канаду, Южную Америку и Исландию. Craig Brothers продавала услуги воздушных телохранителей, тогда как Oregon Trail организовала авиационную переброску грузов на малые и средние расстояния.
    Изучив прайс-листы больших и малых авиационных фирм, Панцер решил воспользоваться услугами Oregon Trail. Руководители транспортной структуры быстро смекнули, что Эдвард ведет разговор от имени правительства. Выслушав запрос разведчика, представители компании предупредили клиента о том, что переброска груза в Туле займет 16 часов, с учетом промежуточных посадок на восточном побережье САСШ и в Канаде. Общая стоимость перелета оказалась весьма велика: топ-менеджеры компании запросили у Панцера полтора миллиона амеро.
    Эдвард подписал транспортное соглашение скрепя сердце. Заверенный печатью договор был отправлен в офис Oregon Trail по электронной почте.
    В девять вечера в гостиничном номере Эдварда зазвонил телефон. Разведчик взял трубку, в динамике послышался бархатный женский голос:
    – Мистер Панцер! Транспортный самолет прибыл на базу ВВС Юджин.
    – Вы можете организовать вылет сегодня? – деловито спросил Эдвард.
    – Конечно. Вылет в полночь.
    – Замечательно. Груз прибудет на базу через два часа.
    На той стороне провода бегло защелкала клавиатура. Девушка вводила в базу данных новую информацию о клиенте.
    – Наши специалисты буду ожидать груз на 11-й транспортной площадке.
    – Оперативно, – удовлетворенно протянул Эдвард. – Надеюсь, вы понимаете, что я хочу пересечь страну без приключений в кратчайший срок.
    – Конечно, мистер Панцер! Для транспортировки груза мы выделил нашу лучшую машину – «Боинг» C-14 {13}.
    Панцер поблагодарил девушку за проявленную заботу, прервал телефонный звонок и стал собирать вещи.
    Еще через час бронированная машина Эдварда скользила по темным улицам Юджина. За вальяжным «Кадиллаком» разведчика следовал шестиколесный армейский грузовик. Автомобили промчались через центральные городские районы, преодолели блокпост, отделяющий Сити от гетто, и устремились через хитросплетение улиц к окраинам орегонской столицы.
    Эдвард с грустью и болью смотрел на здания, проносящиеся за бронированным окном. Одни дома были разрушены, другие были брошены своими хозяева, третьи стали жертвами пожара и были ограблены мародерами. На фасаде небольшого коттеджа Панцер увидел рваный американский флаг. Зведно-полосатое знамя едва подрагивало под касаниями слабого ветерка. Ветер усилился, флаг громко хлопнул, и его кончик повис на разбитом окне. Машина свернула на соседнюю улицу, и печальный дом навсегда пропал из поля зрения разведчика.
    Окраины гетто были погружены в зловещий сумрак. Северные улицы тонули в суровой тьме, электричество сюда не подавали. Южные кварталы были освещены пламенем пожаров. Вдалеке слышались одиночные выстрелы. Панцер включил коммуникатор и несколькими движениями пальцев скорректировал дальнейший путь колонны.
    – Вы уверены!? – спросил шефа водитель.
    – Да, поедем через 20-ю улицу, как можно дальше от горящих домов. Нам неприятности ни к чему.
    – Придется делать большой крюк. До полуночи не успеем!
    – Нас подождут! – решительно отрезал Эдвард.
    Водитель пожал плечами, на перекресте 17-й улицы машины сбросили скорость и помчались по разбитому полотну 14-й авеню.
    Без пятнадцати двенадцать конвой покинул пределы гетто и помчался по темной поверхности кольцевого шоссе. У линии горизонта сверкнули навигационные огни аэродрома.
    – Еще двадцать минут, и будем на месте.
    Как и предполагал Эдвард, шоссе было пустынным, встречное движение отсутствовало. «Кадиллак» разогнался до 100 километров в час, стрелка спидометра продолжала ползти вперед. Армейский грузовик старался не отставать, его яркие фары выхватывали из темноты покосившиеся линии электропередачи и разрушенные войной бензоколонки. Панцер с облегчением открыл окно, ночной воздух пах свежестью и недавно прошедшим дождем.
    В десять минут двенадцатого машина Эдварда пересекла внешний периметр авиабазы.
    В четверть первого «Кадиллак» подъехал к 11-й транспортной площадке. Серебристый C-14 застыл возле внешней дорожки ВПП, пилоты уже находились в кабине и вовсю прогревали громадные двигатели.
    Эдвард, впервые увидевший машину данного типа, был поражен длинными гондолами реактивных двигателей, которые оккупировали верхнюю часть трапециевидного крыла. Блок воздухозаборников навис над маленькой кабиной, приютившейся над коротким и толстым носом. Хвостовая часть самолета поражала воображение широким, мощным хвостовым оперением, верхушка которого крепко держала ссутулившиеся стабилизаторы. Парное шасси C-14 пряталось в массивной тележке, принявшей на себя тяжесть громадного фюзеляжа.
    Выскочив из автомобиля, Панцер направился к воздушному транспорту. Представитель компании вынырнул из ночной темноты, словно чертик из табакерки. Пожав Эдварду руку, он проверил электронные документы и приказал своим людям позаботиться о ценном контейнере.
    – О безопасности груза можете не беспокоиться. В воздухе вас будут сопровождать два F-16C.
    Поставив подпись под накладной, представитель добавил:
    – Первая промежуточная посадка будет в Вашингтоне, вторая – в Кэйа Бретон, к северу от Галифакса. В Канаде рекомендую не задерживаться. Спецслужбы иногда проверяют транспортные рейсы.
    – Спасибо за предупреждение! – улыбнулся Эдвард.
    – Не за что! Желаю успешного полета!
    Представитель компании кивнул головой и направился к хвостовому отсеку машины, где уже началась погрузка грузовика.
    Проводив собеседника взглядом, Эдвард поежился, в последний раз посмотрел на аэродромные сооружения и стал подниматься по трапу, ведущему в крохотный пассажирский отсек. Внутри салона царила темнота, соседей не было – Панцер летел в полном одиночестве. Рухнув в мягкое кресло, разведчик откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и мгновенно заснул.
Северная Атлантика, 450 миль к юго-западу от Туле
24 марта 2036 года. 00:51
    Машины ударного крыла 492-й эскадрильи держались над верхним слоем плотной арктической облачности. В центре боевой формации висел громадный E-9A, за крыльями которого протянулись густые инверсионные ленты. За неповоротливой «летающей пушкой» следовали скоростные «телохранители» – темно-серые F-15E из 492-й эскадрильи САСШ. Носы истребителей были выкрашены в черный цвет, на светло-синих стабилизаторах виднелись белые федеральные звезды. К пилонам перехватчиков прицепились белые «иголки» AIM-120D, серебристые цилиндры дополнительных топливных баков и вытянутые спички внешних контейнеров РЭБ.
    Майор Ольген, командир «летающей пушки», старался держаться от «Орлов» на некотором расстоянии. Пилоты черных машин – сплошь зеленая молодежь – суетились вокруг громадного «Боинга» и пытались пролететь над его вытянутым фюзеляжем. Один из молодцев попытался обогнать E-9A на сверхзвуковой скорости, но командир 492-й вовремя поставил парня на место. Любитель высшего пилотажа вынужденно вернулся в формацию.
    Устав от активности новичков, Ольген посмотрел на седое облачное море, серебрившееся в отраженном свете мертвенно-бледной луны. Перистый гобелен исторгал из себя жутковатые призрачные фигуры, которые выныривали из гнетущего полумрака, тянулись вверх, а потом оседали в снежную полумглу. Майор полагал, что арктический фронт нес с собой снег и суровую непогоду, которая должна была превратиться в яростный арктический шторм.
    – Молот-Зеро, это Орел-А, подтвердите позицию Браво, Зулу, Танго-12!
    Ольген немедленно подтвердил командирский запрос.
    – Молот-Зеро, синхронизируйте информацию РЛС с бортом Фокстрот-4!
    – Синхронизация запущена! Вижу цели!
    Информационный поток, принятый «девяткой» с ближайшего E-3C, сформировался на дисплее ЭВМ в четкую визуальную картинку.
    – Начинаю расшифровку вторичных данных!
    – Вижу маркер Виски-Индия-Дельта.
    – Принадлежность определить можете? Расстояние до объекта 450 миль, скорость 1,6 маха.
    Ольген повернулся к Риджу.
    – Кто это? Что они вообще делают в нашем воздушном пространстве?
    – Не имею ни малейшего понятия! – пожал плечами генерал-полковник.
    – Мы же вышли на позицию огня!
    – Значит, отбой, и дело с концом.
    В наушниках раздалась скороговорка полковника Рэвелла, командира «Орлиного крыла»:
    – Молот-Зеро, ложитесь на запасной курс! Орел-B, Орел-D, начинайте перехват воздушной цели!
    Перехватчики завалились на левый борт и, включив форсаж, кинулись на встречу с противником. Набрав скорость в 1,5 маха, «Орлы» скрылись в облаках и пропали из поля зрения Ольгена. Теперь о существовании F-15E пилотам напоминали лишь синие метки объектов, упрямо мерцающие на цветном дисплее РЛС.
    – Виски-Индия-Дельта упрямо держится на избранном курсе. Если это противник, то мы уже попали в радиус действия его ракет.
    – С такого расстояния он стрелять не будет. Слишком далеко, да и «Орлы» вовсю используют подвесные системы РЭБ. С шестидесяти километров может попробовать, только все равно промахнется. Для гарантированного попадания надо подобраться поближе, километров на двадцать.
    Ридж откинулся на спинку летнего кресла и включил портативный плеер. В наушниках пилота раздалась ритмичная электронная музыка.
    – Я не знаю, чего Ревелл нервничает.
    – Полагаю, что он боится русских перехватчиков.
    Ридж усмехнулся в ответ.
    – Русские Т-50 так далеко не залетают. Мы же в Северной зоне ПВО. Тут все пространство радарами крест-накрест сканируется, даже мышь не проскочит, тем более Т-50.
    В эфире раздался задорный голос молодого пилота:
    – Орел-А, цель опознана, это CF-105 {14} из Канадского патруля. Нас только что попросили держаться подальше от Внешней периферийной зоны[20].
    – Подтверждаю, Орел-А! Возвращайтесь на исходную!
    Маркер Виски-Индия-Дельта сменился зеленым символом нейтрального контакта. Над электронным значком высветилась идентификационная метка – CAN105.
    Разобравшись в ситуации, командир эскадрильи запросил пилотов E-9A:
    – Молот-Зеро, продолжаем охоту на рубеже Дельта-Фокстрот-4!
    – Резервный район? – переспросил у Ольгена Ридж. – Туда-то зачем ползти?
    Капитан воздушного судна пожал плечами.
    – Судя по всему, на наши плечи свалится перехват воздушного конвоя.
    – Это у Внутренней периферийной зоны? Я бы держался от нее как можно дальше.
    – Я бы тоже, только нам выбирать не приходится.
    E-9A вошел в плавную дугу поворота и лег на новый курс, вектор которого проходил возле опасной канадской границы.
    Пилоты 492-й эскадрильи не знали, что их маневр отследил спутник-шпион IRIS-II, входящий в состав советской орбитальной группировки Северного полушария.

Глава 5
Давление

Атлантический океан. Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс»
24 марта 2036 года, 4:21
    В эпоху паруса пространство битвы растянулось до нескольких километров. Корабли линии выстраивались в колонны, «ковыряли» друг друга ядрами и гибли в пламени внутренних взрывов. Очень часто потерпевшие поражения суда выбрасывали белый флаг и сдавались на милость победителя. Гибель корабля в морской пучине была крайне редким явлением.
    Дредноуты Первой мировой начали играть по более суровым правилам. Масштаб столкновений изменился на порядок, театром военных действий стало все Северное море. По-другому и быть не могло, ведь скорости кораблей возросли, а в небе появились первые летательные аппараты, способные проводить разведку океанских коммуникаций. Изменились и дистанции битвы, ведь тяжелые артиллерийские снаряды уверенно поражали цель на расстоянии в несколько километров.
    Дальнейшее расширение военной экспансии сдерживали примитивные средства связи, состоявшие на вооружении противоборствующих сторон.
    Вторая мировая война вновь раздвинула пространственные рамки морской войны. Полем боя стал океан, Атлантический или Тихий, в зависимости от географического положения антагонистов. Роль тяжелых фигур приняли на себя тактические группы, состоящие из крейсеров, линкоров и авианосцев. Дистанция океанских сражений возросла до 100 километров. При этом гибель противнику несли не только снаряды, но и торпеды, сброшенные с юрких самолетов-торпедоносцев.
    К концу 20-го века война объяла собой весь земной шар. Отдельные элементы противостояния погрузились в морскую пучину или поднялись высоко в небо, достигнув вакуума низких орбит. Корабли начали сражаться с самолетами, ракетами и атомными подводными лодками, обитающими в царстве шумов и призрачных звуков.
    Фазовая война принесла с собой новые опасности. В список потенциальных угроз добавились: ПКР, миджеты и ракеты, в боеголовках которых дремала разрушительная термоядерная смерть.
    Жизнь простого моряка превратилась в расходный материал. Многочисленные искусственные угрозы притупили чувство естественной опасности, свойственное каждому человеку. Моряки начали забывать о своем главном враге – океане, который всегда был рядом и сурово карал незваных гостей за оплошности и допущенные ошибки.

    Лежа под колючим шерстяным одеялом, Гордон Демпси пытался заснуть. Мысленный взор капитана возвращался к событиям прошлого. Кэп вспоминал свою жену и детей, грезил об утраченном семейном счастье. Иногда в памяти всплывали картинки из прошлой жизни, наполненные уверенностью и спокойствием.
    Однако чаще коммодор думал о море, о свинцовой океанской глади, о штормах и туманах, повисших над бурной Атлантикой. Капитал грезил о темно-синей равнине, усыпанной гребнями волн и увенчанной темными барашками пены.
    Лежа в койке после трудного дня, Демпси дремал, разум его проваливался во мрак, скользил мимо ракетных шахт и прочного корпуса атомного реактора, пробивал плотную обшивку субмарины и погружался в безжизненный мрак. Мысли коммодора тонули в бездне, лишенной теплых касаний солнечного света. Демпси спускался все ниже и ниже, в титанические каньоны, стены которых были высечены из нерушимого доисторического базальта. Гордон проваливался в первородную тьму, давшую начало жизни.
    Демпси пытался вырваться из кошмарного мрака. Он следовал за стайкой дельфинов, стремился прорваться к солнцу, но жуткое давление бездны отбрасывало его назад. Гордон тонул, проваливался в глубину, из которой поднимались легионы чудовищных форм. Демпси скользил в обитель ужасов, в которой не было места свету, в этом мире мрак объял все сущее, а живые существа стали добычей теней, пришедших из темных забытых эпох.
    Кошмар затянулся, стал непереносимым. Сон потерял изначальную прозрачность, рассеялся, и Демпси почувствовал неприятное покалывание в затекших пальцах.
    В глаза капитана ударил яркий свет настольной лампочки. Гордон сорвал с себя одеяло и сел на кровать. Сердце в груди стучало, как сумасшедшее, голова раскалывалась от недосыпания и ужасных воспоминаний. Затекшие плечи продолжали болеть, напоминая о незавершенной работе.
    Коммодор бросил взгляд на часы и издал тяжелый вздох.
    На циферблате светилась ярко-зеленая четверка, двоеточие и две раздосадованные двойки.
    – Пять утра. Опять эта чертова бессонница.
    Поднявшись с койки, Демпси начал медленно одеваться. Разум капитана еще не отошел от пережитого испытания, движения кэпа были медленными и неловкими.
    – Если так дальше дело пойдет, то я свалюсь с ног или сойду с ума. Второе вероятнее, чем первое.
    Посмотрев в зеркало, Гордон придирчиво изучил свое отражение. На подбородке виднелась двухдневная щетина, лоб зеркального двойника пересекли морщины, глаза капитана были красными и злыми от недосыпа.
    – Надо бы попросить у Эмблтона таблеток от бессонницы. В прошлый раз он давал мне светло-синие пилюли, они не помогли. В этот раз попрошу другие, более действенные. Интересно, есть ли у дока лекарства, блокирующие сны? Или подобных таблеток еще не придумали?
    Гордон добрался до умывальника и включил воду. Из крана потекла тонкая струйка ледяной жидкости. Кеп подставил под нее руки и с удовольствием ощутил бодрящее касание холода.
    Немного успокоившись, Демпси привел себя в порядок и вернулся к рабочему столу. Забытый на документах PDA помигивал красной кнопкой соединения. Взяв со стола устройство, кэп установил контакт с мостиком.
    – Дэмпси слушает, что случилось, Эвелл?
    – Капитан, не хотел вас беспокоить, но у нас экстренная ситуация. ГАС обнаружила два контакта. Один на расстоянии 8 миль, другой, более слабый, на расстоянии 15 миль. Звуковые сигналы четкие, различимые по сигнальному спектру.
    – Скорости контактов определить удалось?
    – Так точно, кэп.
    – Ведите за целями пассивное наблюдение, на рожон не лезьте. Я сейчас подойду.
    Демпси прервал связь, открыл секретную секцию стола и вытащил из ящика хромированный пистолет. Засунув оружие в кобуру, кэп поправил воротник рубашки, смахнул с плеча невидимую пылинку и щелкнул выключателем настольной лампочки.
    Во время своего короткого путешествия кэп встретил трех парней из реакторного и сурового торпедиста из «ударной команды». Увидев капитана, моряк нахмурился, рука его поднялась к виску, а потом резко опустилась вниз.
    – Добрый день, Уолтерс!
    – Добрый, коммодор!
    – Как дела в торпедном? Обстановка терпимая?
    – Можно и так сказать. – На лице моряка не дрогнул ни один мускул. – Парни домой хотят, сэр, только обратная дорожка им заказана…
    – Прорвемся через Барьер, уйдем в Мексиканский залив. Там наше путешествие и закончится.
    Уолтерс понимающе кивнул головой.
    – Мы сейчас в опасных водах. Выживание зависит от слаженной работы команды. Мы все должны помнить об этом, иначе – конец. Все накроются, и правые, и виноватые!
    Демпси согласился с торпедистом. Уолтерс вновь отдал капитану честь и нырнул по стальной лесенке в оружейный отсек субмарины.
    Гордон, наоборот, поднялся на верхнюю палубу, прошел через забитую людьми сонарную секцию и оказался в рубке управления АПЛ. На мостике вовсю шла боевая работа. Акустики изучали звуковые спектры далеких контактов. Рулевые удерживали субмарину на нужной глубине, следили за углом поворота рулей и фиксировали курс, которым шла подводная лодка. Первый помощник Эвелл склонился над электронным столом, его световой карандаш чертил вектора движения обнаруженных целей.
    Увидев Гордона, Эвелл распрямился, его рука взметнулась в приветствии.
    – Капитан на мостике!
    Демпси ответил на приветствие и по-отечески произнес:
    – Продолжаем работу.
    Повернувшись к старпому, Гордон добавил:
    – Обрисуйте ситуацию.
    Световое перо Эвелла указало на первый контакт.
    – «Альфу-1» обнаружили в четыре утра, в момент выпуска буксируемой антенны. Судя по звуковому спектру цели, перед нами АПЛ военно-морского флота САСШ.
    – Еще один Лос-Анджелес?
    – Если будем идти тихо, то он нас не услышат.
    Эвелл согласился с капитаном, кончик светового пера переместился на три дюйма вверх.
    – Второй контакт был обнаружен в десять минут пятого. Цель – высокоскоростная, малошумная.
    – Базовая скорость?
    – Тридцать восемь узлов. Обнаружив «Стерджен», контакт начал сбрасывать скорость. Сейчас «Альфа-2» идет на тридцати узлах, но мы ее едва слышим.
    – Предположения?
    – Тридцать восемь узлов слишком много для «Лос-Анджелеса» или «Огайо». Возможно, перед нами «Си Вульф»?
    Демпси склонился над электронным столом, его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности.
    – Возможно, это русские. Подобными скоростными характеристиками обладает «Ясень-II» {16}. Типовые ТТХ этой подлодки нам неизвестны, но я уверен в том, что они гораздо выше, чем у «Северодвинска»!
    Пристально посмотрев на Эвелла, Демпси спросил:
    – Вы внесли данные о контактах в блоки памяти боевой ЭВМ?
    – Сразу же по обнаружении целей.
    Демпси скользнул взглядом по центральному информационному дисплею, на котором высвечивалась скорость «Провиденса», его курс и основные навигационные характеристики. Оценив риски обнаружения АПЛ, кэп отдал очередной приказ:
    – Набрать ход до 20 узлов!
    Эвелл отрепетовал сигнал ведущему инженеру «Провиденса». Радиоактивное нутро S6G избавилось от части графитовых стержней, реакция деления ядер плутония набрала интенсивность, и паровые турбины, приводимые в движение потоками раскаленного пара, стали вращаться с удвоенной скоростью. В течение минуты мощность двигательной установки возросла до 30 000 лошадиных сил[21], с краешка вогнутых лопастей начали срываться мириады крохотных пузырьков.
    Эвелл бросил взгляд на информационный дисплей.
    – Отметка двадцать узлов пройдена.
    – Уровень шума!
    – Выше нормального значения, сэр. Продолжает повышаться!
    – Опять этот вал! – раздраженно процедил Демпси. – Мы же проверяли его в арктических водах!
    Первый помощник с тревогой посмотрел на капитана.
    – Рекомендую сбросить скорость хода до двенадцати узлов.
    – Действуйте. Следите за уровнем шума.
    Получив команду на замедление, реактор избавился от избыточной мощности, вал «Лос-Анджелеса» вздрогнул в последний раз, и лопасти винта стали плавно разрезать набегающую воду.
    Звуковой сигнал, сорвавшийся с «кипящих» лопаток «Провиденса», преодолел семь миль океанской толщи и достиг чутких сенсоров буксируемой ГАС. Командир чужой АЛП зафиксировал контакт и попытался оценить расстояние до противника. К счастью для Демпси, устаревшая гидроакустическая станция «Стерджена» не смогла отследить далекий шумовой след.
    Пытаясь локализовать контакт, «Стерджен» применил активную гидролокацию. Его ГАК – AN/BQS-6 – испустил короткий звуковой сигнал, который добрался до «Лос-Анджелеса» и отразился от плотного резинового покрытия АПЛ.
    В свою очередь, пассивная гидроакустическая станция «Провиденса» зафиксировала вектор пинга и определила точное положение североамериканской подводной лодки.
    – Ну вот, теперь мы знаем, с кем имеем дело.
    Демпси повернул к себе монитор боевого компьютера и вызвал на экран окно экспертной системы.
    – Перед нами Richard B. Russel, устаревший «Стерджен» с удлиненным корпусом. Если я не ошибаюсь, командиром судна является старик Грэмс, вояка хитрый и опытный. Много лет назад он читал нашему курсу «Теорию современной подводной войны».
    Отогнав в сторону лишние воспоминания, кэп обратился к старпому:
    – Эвелл, играйте боевую тревогу, торпедные аппараты к бою!
    Приказ коммодора был выполнен незамедлительно. В отсеках вспыхнули тусклые лампы красного света, системы наведения торпед начали обрабатывать плотный поток навигационной информации. Моряки «Провиденса», замершие на боевых постах, приготовились вступить в сражение по первому слову своего командира.
    Демпси продолжал следить за противником.
    – Расстояние до контактов?
    – Двенадцать миль до «Альфы-2». Противник уходит от нас на скорости 30 узлов. Расстояние до «Альфы-1» сократилось, дистанция 5 миль!
    – Грэм вошел в левую циркуляцию.
    – По широкой дуге. Фиксирую звук открывшихся торпедных заслонок.
    – Понять бы, услышал он нас или нет?
    – Сейчас узнаем.
    Встав за спиной второго помощника, Дэмпси произнес:
    – Паэулл, приготовьте к запуску акустические ловушки. Если Грэм проявит агрессию, немного пошумим.
    Уверившись в выполнении приказа, Гордон вернулся к основному навигационному дисплею. Зеленый маркер «Альфы-1» двинулся по прямой линии, а потом вошел в правую циркуляцию.
    – Старый черт что-то заподозрил! – раздраженно протянул коммодор. – Рыщет из стороны в сторону и пытается держать антенну ниже термального уровня. Наше счастье, что его ГАС не совершенна.
    Размышления капитана прервал отчет акустика:
    – «Альфа-1» вышла из правой циркуляции. Легла на курс ноль-девять-четыре. Скорость хода двадцать узлов.
    – Сейчас начнется левый поворот.
    Акустик подтвердил слова коммодора.
    – Контакт вошел в левую циркуляцию.
    На лице Демпси показалась победная улыбка.
    – Грэмс нас не видит, вот и мечется из стороны в сторону. Пытается отследить «Провиденс» по отклику.
    Первый помощник побледнел, а потом с облегчением выдохнул:
    – Отбой красной тревоги. Боевая готовность два. Всем оставаться на боевых постах!
    В рубке управления АПЛ послышались тревожные голоса офицеров. Моряки обсуждали сложившую ситуацию и анализировали сведения, собранные пассивной ГАК.
    Попросив у Эвелла световое перо, Демпси провел им по краю навигационного дисплея. Электронная карта KM-12 потускнела, а потом и вовсе исчезла с «рабочего стола». Ей на смену пришла схема соседнего сектора, испещренная маркерами известных глубин.
    – Если я прав, «Альфа-2» входит в поисковую группу советских АПЛ. Нам нужно держаться от нее как можно дальше, в противном случае попадем в ловушку. Еще хуже будет, если нас обнаружит советская ГАК. Тогда нам точно конец.
    Эвелл согласился с мыслью Гордона:
    – Оторвавшись от «Стерджена», мы можем пойти на юг.
    Демпси молча кивнул головой и высказал собственные соображения:
    – Идея хорошая! Однако мы должны учесть, что воды Северо-Западной Атлантики нашпигованы минами и пассивными устройствами слежения. Я не уверен, что «Провиденс» просочится через канадское радиоэлектронное сито.
    Коммодор распрямился, его палец ткнул в яркую метку «Стерджена».
    – Сделаем так. Повиснем на хвосте у Грэмса и пойдем под «защитой» его шумов до 38-го оперативного квадрата. Там скорректируем курс вдоль периметра Стальной зоны[22].
    В глазах Эвелла сверкнула искорка дикого огня.
    – Мы лезем в самое пекло!
    – Верно, – упрямо протянул кэп. – Однако в Стальной зоне мы сможем постоять за себя, не опасаясь возмездия со стороны американского надводного флота.
    На лице старпома отразилось сомнение, но Демпси был непреклонен.
    – Пауэлл, вы согласны с моим планом?
    Второй помощник крутанулся на вертящемся стуле. По его молодому лицу пробежали красноватые отсветы бортовых мониторов.
    – Мысль здравая, коммодор. Русские не суются в Стальные воды после исчезновения двух новеньких «Лир». Капитаны САСШ Стальной сектор не жалуют по другой причине: их пугает региональная активность квакеров[23]. Вот и получается, что редкая разведка зоны проводится тактическими группами, состоящими из 2–3 коммерческих субмарин.
    Паэулл пренебрежительно взмахнул рукой.
    – Эти старые развалины шумят, словно слоны, дорвавшиеся до водопоя. Обнаружить их столь же просто, как отобрать у ребенка конфетку.
    Демпси вновь повернулся к Эвеллу.
    – Если все сложится удачно, мы пройдем сквозь Стальную зону незамеченными и необнаруженными! Семь дней спустя мы будем в водах Мексиканского залива, а там и до Латинской Америки рукой подать!
    Эвелл нахмурился.
    – И все же у меня есть сомнения!
    – У меня они тоже имеются. Только Канадские воды – не выход, в них нас ждет гарантированная смерть.
    В разговор офицеров вмешался бдительный акустик:
    – Коммодор, «Альфа-1» начинает правый поворот. Временной интервал десять секунд. Отмечаю небольшой дифферент на нос.
    Вернув световое перо Эвеллу, Демпси добавил:
    – Удерживаем текущую глубину и медленно набираем скорость. Предельное значение хода – 16 узлов!
    «Провиденс», послушный приказам коммодора, бросился за ускользающим «Стердженом». Грэмс пытался обнаружить преследователя, но поврежденный «Лос-Анджелес» успешно маскировал свой ход шумами холодного, вечно враждебного океана.
Воздушная база «Граф Бернадотт». Ил-76 из состава Стального крыла. Борт 212-42
24 марта 2036 года, 9:21
    Морозное утро заглядывало в иллюминаторы «Ила» хоралами ослепительных лучей. Розоватые щупальца проникали в теплый салон, скользили по ворсистой обшивке сидений и сверкали гранями полупрозрачных салатниц. Наиболее храбрые лучики карабкались по стальному столику и заигрывали с полированными поверхностями алюминиевого чайника.
    Сергей дожидался появления Ольги, сидя в мягком авиационном кресле. В противоположном углу пассажирского отсека еле слышно ворчал крохотный телевизор. Полковник прислушался к беззаботной болтовне устройства и начал щелкать кнопками спутниковых каналов.
    Большая часть телевизионных частот была забита помехами. На пятой кнопке промелькнула познавательная передача про животных. Изображение было столь смазанным и нечетким, что Соколов без всякого сожаления пропустил рассказ о комичных лори. На восемнадцатом канале полковник обнаружил Канадские военные новости, на экране замелькали фотографии тяжелых кораблей и схематические изображения атомных подводных лодок.
    Заинтересовавшись, Сергей добавил звук.
    – Это уже второй конвой, отправленный Советским Союзом к спорным островам Бернадотта. Согласно информации WWC, в состав эскадры входят: транспорт типа «Березина», плавбаза «Волга», танкер-заправщик типа «Борис Чиликин», а также большой десантный корабль «Александр Николаев». Охрану конвоя осуществляет тяжелый атомный крейсер «Калинин» и четыре эсминца класса «Современный». Защиту дальнего периметра осуществляют ракетные экранопланы типа «Юрий Андропов».
    В атлантических водах безопасность конвоя будут обеспечивать дизельные подводные лодки и самолеты дальней авиации ВВС СССР.
    Репортаж подошел к концу, на телевизионном экране высветилось лицо очаровательной ведущей. Девушка улыбнулась зрителям и обратилась с вопросом к своему собеседнику:
    – Мистер Гаррисон, советский военный конвой провоцирует Консорциум на применение силы. Перерастет ли холодное противостояние в горячий межгосударственный конфликт?
    – Безусловно. Я считаю, что вооруженные силы Северного Консорциума неизбежно атакуют конвой. Столкновение сторон произойдет на последнем этапе пути, в водах Архипелага!
    – Есть ли у советской стороны шансы на победу…
    Эксперт улыбнулся:
    – Я эксперт, а не предсказатель. Скажем так, я полагаю, что битва станет серьезным испытанием для обеих сторон.
    – Если конвой доберется до островов, то…
    – Американцы выйдут из игры, акции Консорциума рухнут вниз, что приведет к падению капитализации многих нефтедобывающих компаний.
    Лицо эксперта сделалось серьезным.
    – Корпоративный крах подобного масштаба поставит экономику САСШ на грань выживания.
    – Довольно мрачное предсказание!
    – Я эксперт, а не предсказатель. Свои выводы я делаю на основе фактических данных. В частности, я уверен в том, что текущие цены на нефть являются искусственно заниженными. Если государство отпустит их, то индустриальная экономика САСШ остановится, а потом развалится под тяжестью катастрофических долгов.
    – Таким образом, битва за конвой – это битва за будущее САСШ.
    – Совершенно верно. Результат сражения решит судьбу страны.
    В пассажирский отсек вошла Ольга. Услышав звук телевизора, Нестерова попросила у полковника пульт и нажала на красную кнопку. Устройство мигнуло на прощание красным глазком и обиженно замолчало.
    Нестерова укоризненно посмотрела на Сергея.
    – Я же просила – перед завтраком никаких новостей!
    – Я старался. Честно.
    – Вижу, – сурово отозвалась летчица. – Северский будет через минуту. Ковалев подойдет немного позже.
    – Наталья?
    – Она в Тренделаге. Вчера перевезла ее к дяде, в исследовательский центр. Там скучно, но хотя бы безопасно.
    Ольга села за стол и протянула руку к салатнице.
    – Тебе какого? Зимнего или греческого?
    – Мне вот этот нравится! – Сергей ткнул пальцем в одну из тарелок.
    – Я так понимаю, что ты хочешь завербовать меня для очередного опасного дела?
    Сергей хитро улыбнулся.
    – Догадка верна? – настойчиво повторила Ольга.
    – На все сто процентов! Через три дня Красное крыло вылетает в Париж. Вместе с нами два транспортных самолета, оба «Угольщики». Ковалев уже дал согласие на вылет. Командир второй машины – майор Шатунов, заболел. Я хочу попросить тебя…
    – Нет, нет, нет. Бесполезно, – раздраженно произнесла Ольга. – Никуда я не полечу.
    – Всего один полет!
    Нестерова указал рукой на салат.
    – Ты лучше ешь, полковник, а то опять на брифинг с пустым животом помчишься. Ты что из Парижа решил привезти?
    – Нам нужны французские ID-устройства.
    – Они ведь крохотные! На твоем месте я бы обошлась двумя истребителями!
    Сергей вздохнул.
    – Никонов не разрешил одиночный полет.
    Ольга отодвинула от себя полупустую тарелку.
    – Когда-нибудь генерал подведет тебя под монастырь. Ты этого хочешь?
    – У меня есть выбор?
    – Выбор есть всегда. Надо было брать деньги и сваливать отсюда при первой возможности.
    – Мы уже прошли точку невозвращения.
    – Это ты ее прошел. – Ольга грубо ткнула пальцем в Сергея. – А я вольная птица!
    По металлической лесенке загрохотали каблуки тяжелых армейских башмаков. Суровое лицо Ольги потеплело.
    Первым в пассажирский салон вошел Северский. Смахнув с себя мелкое крошево снега, генерал повесил шинель на крючок и рухнул в кресло напротив Соколова.
    Ковалев вошел мгновением позже. Увидев Ольгу, летчик улыбнулся и протянул хозяйке душистую плитку черного шоколада.
    – Подарок за гостеприимство!
    Усевшись за стол, гости приступили к еде. Соколов же принялся убеждать Ольгу:
    – Ты пилот экстра-класса. Замену тебе я быстро не найду! Кроме того, ты отлично слеталась с Ковалевым!
    – Сергей, не будь занудой. Я сказала – нет!
    – Нам нужна эта электроника!
    Уловив суть разговора, в беседу вмешался Северский:
    – Париж – опасное место, есть вероятность, что сматываться из города придется на форсаже. В подобных условиях первостепенное значение имеет слетанность эскортной команды!
    – Это верно, – кивнул головой Ковалев. – Стрелков – парень хороший, только в экстремальных ситуациях теряется. Зеленые ребята из транспортной эскадрильи вообще не в счет. Они только что из-под мамкиного крылышка вылезли. За ними следить придется в оба глаза!
    Ольга хмуро посмотрела на мужчин.
    – Вы, наверное, сговорились! Наворачиваете мой салат, а попутно политическую пропаганду ведете!
    Нестерова закрыла ладоням лицо и обратилась к полковнику:
    – Ты сказал, лететь придется на «Угольщике»?
    – На Ан-72 c форсированными двигателями и системой сброса тепловых ловушек. На борту машины стоит скорострельная авиационная пушка!
    Ольга устало улыбнулась.
    – В кои-то веки! Всю жизнь мечтала подпалить тебе хвост! Кто будет вторым пилотом?
    – Герда Марквич…
    – Знаю, она из людей Вольфрама.
    – Так точно.
    Ольга выгнула левую бровь и откинулась на спинку кресла.
    – Я никогда не летала на 72-м, только на 74-м, да и то десять лет назад.
    – Машины похожи. – Ковалев отложил в сторону вилку и начал рассказ о различиях: – Семьдесят четвертый немного тяжелее и имеет на борту специальное арктическое оборудование. Зато 72-й быстрее летает и шустрее набирает высоту. В воздухе машины ведут себя одинаково, их авионика идентична.
    – Защита?
    – О ней не беспокойся, – решительно протянул Сергей. – Пушка – это забота Герды.
    – Тогда последний вопрос. Зачем нам эти мерзкие приборы? Неужели без них нельзя?
    Северский попросил добавку и, наблюдая за движениями хозяйки, произнес:
    – Мы пытаемся перехватить машину, сбивающую советские транспортные самолеты. Противник действует в глубоком тылу консорциума, умело прячется за несколькими слоями воздушной и морской ПВО. Подобраться к врагу as-is[24] – невозможно. С помощью французских приборов Сергей обманет американцев и осуществит успешный перехват приоритетной цели.
    Если наша миссия потерпит крах, блокада архипелага будет полной. Летающая пушка будет сбивать все прибывающие на остров транспорты.
    Ольга протянула генералу вторую порцию салата и серьезно заметила:
    – Похоже, в покое вы меня не оставите. Так, когда там у вас вылет?
Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО
24 марта 2036 года, 12:21
    – Товарищ генерал, обязательно ознакомьтесь с информацией. На накопителе полный метеорологический прогноз на следующую неделю. Информация приведена по полярным широтам. В качестве крайней западной точки отсчета мы взяли остров Элсмир, крайней восточной точкой стал мыс Нордкап.
    Полковник Снигирев протянул Никонову карту флэш-памяти.
    – Рекомендую обратить внимание на атмосферный вихрь, формирующийся над островом Элсмир. Циклон движется в нашем направлении, его характеризует высокая скорость ветра, доходящая до 25 метров в секунду, и большие барические градиенты. Если интенсивность развития вихря останется прежней, то ураган достигнет Архипелага примерно через три дня!
    Никонов вставил флэшку в электронный планшет и начал перебирать многочисленные информационные файлы. Подсветив курсором папку метеорологических данных, Никонов запустил связанную с ними СУБД. На сенсорном экране появилась динамическая карта северной Атлантики. Большая часть океанской поверхности была покрыта снежными облаками, над Канадой формировался грандиозный воздушный вихрь, отдаленно напоминающий спиральную галактику.
    «Как не вовремя, – с сожалением подумал генерал. – Если Снигирев прав, то крыло Соколова неизбежно попадает в самое сердце бури».
    Бросив взгляд на панель управления программой, Никонов нажал на кнопку «Визуализация». Воздушное колесо завертелось против часовой стрелки. Вихрь полетел над холодным морем Лабрадор, а его спиральные рукава начали обрастать облаками.
    Полковник Снигирев невозмутимо прокомментировал анимационный эффект:
    – Степень ускорения – максимальная, одна секунда равна часу реального времени.
    – Масштаб можно изменить?
    – Конечно, товарищ генерал. Используйте гироскопы.
    Никонов наклонил планшет на себя. Масштаб изображения изменился. Виртуальная камера приблизилась к центру циклона, тогда как скорость вращения вихря замедлилась.
    – Процессорной мощности не хватает, – улыбнулся полковник. – На стационарных машинах программа работает в несколько раз быстрее.
    Никонов увеличил масштаб, и вихрь вновь помчался над пространствами Атлантического океана. Генерал остановил имитацию, когда арктический циклон добрался до островов Бернадотта.
    – Насколько точна ваша математическая модель?
    – Значение ошибки зависит от избранного временного интервала. В рамках текущей задачи погрешность вычислений равна 0,8 %.
    – Впечатляет, – удивленно воскликнул Никонов.
    Ответ Снигирева прервал решительный стук в дверную створку. Дверца кабинета распахнулась, и на пороге помещения появился молодой майор.
    – Товарищ генерал, мы получили очередной блок разведданных.
    – Что-нибудь интересное нашли?
    Майор утвердительно кивнул головой.
    – Вы должны взглянуть на фотографии, принятые со спутника IRIS-II.
    Никонов вернул флэшку Снигиреву и деловито произнес:
    – Спасибо за детальный отчет. Приступайте к работе.
    Полковник отдал честь резким движением ладони. Никонов отзеркалил жест подчиненного.
    Проводив полковника до двери, Никонов подозвал к себе майора и направился в разведывательный отдел. Миновав холодный центральный коридор, генерал свернул в правое ответвление и замер у дверей 14-го кабинета. За дверной створкой располагался разведывательный отдел, в котором работали офицеры ВМФ. Военные аналитики обрабатывали информацию, собранную со спутников, а потом интерпретировали ее, сверяясь с дополнительными данными.
    Перешагнув порог кабинета, Никонов оказался в просторном помещении, заставленном серверными стойками и вычислительными системами. В северной секции зала виднелась электронная доска, мерцающая значками вражеских флотов и патрульных соединений, южную часть комнаты занимал суперкомпьютер. Разведчики, в большинстве своем, стояли возле рабочего стола и горячо обсуждали только что полученные фотографии. Два упрямых лейтенанта продолжали работу с электронными документами.
    Никонов быстрым шагом подошел к электронному столу и поздоровался с присутствующими:
    – Здравия желаю, товарищи офицеры. Что тут у вас?
    Слово взял подполковник Колтухин – полный человек лет пятидесяти, в волосах которого виднелась благородная седина.
    – Товарищ генерал, мы таки обнаружили нашу «немезиду». Прошу глянуть на снимки.
    Колтухин убрал в сторону лишние документы и продемонстрировал Никонову три наиболее важных изображения.
    – Фотографии сделаны 24 марта, в час ночи ровно, разведывательным спутником IRIS-II. Изображениям не хватает четкости, но мы смогли достроить пропавшие элементы с помощью распределенной экспертной системы.
    Никонов присмотрелся к изображениям.
    – Вижу только черные точки. Куда смотреть?
    Колтухин указал карандашом на большое серебристое пятно.
    – По нашим предположениям, это E-9A, носитель экспериментальной электромагнитной пушки. – Карандаш указал на темные треугольники. – «Девятку» охраняют F-15E. Мы опознали их по форме крыла и интенсивности реактивного выхлопа.
    Никонов окинул изображение заинтересованным взглядом.
    – Где вы обнаружили этих красавцев?
    – 450 миль к юго-западу от Туле.
    – База ВВС САСШ?
    – Она самая. Гнездо большой птички!
    Никонов задумчиво посмотрел на летящие тени.
    – Если предположить, что вы правы, то… У нас всех серьезные проблемы. Бомбардировщики к Туле не прорвутся, погибнут по дороге, а вот у Красного крыла есть определенные шансы на успех.
    Каков размер охранения?
    – Пять F-15E. Машины, вероятно, из 492-й эскадрильи.
    – Откуда такая уверенность? – поинтересовался в ответ генерал.
    В комнате послышался тихий голос капитана Петлякова:
    – Туле – родная база 492-й!
    – Как часто спутник проходит над районом патрулирования?
    – Два раза в день. Временной интервал – двенадцать часов.
    – Замечательно, – кивнул головой Никонов. – Продолжайте собирать информацию о районе. Если спутник вновь увидит «девятку», значит, мы обнаружили сектор активной стрельбы. О результатах поиска докладывайте ежедневно.
    – Будет сделано.
    Никонов передал Колтухину снимки и покинул аналитический отдел.
Восточное побережье Гренландии. База ВВС САСШ «Туле»
24 марта 2036 года, 15:33
    Тусклое полярное солнце задержалось у линии горизонта. Его желтоватые лучи подсвечивали столовые горы облаков и скользили по темно-синей поверхности моря. Иногда яркая солнечная вспышка устремлялась в небеса и отражалась от серебристой обшивки скоростного воздушного транспорта. В такие моменты могучая туша C-14 выбиралась из призрачного нагромождения облаков, а потом опять проваливалась в мягкую перину непогоды.
    Защитники воздушного гиганта, верткие F-16С, держались над левым крылом «Боинга». Пилоты «Ястребов» визуально отслеживали расстояние до подопечного транспорта и старались не пересекать сильные воздушные вихри, порождаемые парными двигателями гиганта. Проваливаясь в сумрачную пелену облаков, «шестнадцатые» начинали отслеживать расстояние по приборам.
    – Новембер, на связи Рэббит-1! Запрос идентификационного сигнала!
    Услышав голос диспетчера, Панцер открыл глаза. Затекшая спина отреагировала на движение колючими иглами боли.
    – Рэббит, это Новембер! Начинаю передачу идентификационных кодов! Активируйте лазерную систему посадки!
    – Отказано, Новембер. У нас Ада-II! Садитесь по приборам на первую взлетно-посадочную полосу.
    Панцер размял кисть левой руки и, крякнув, поднялся из кресла. Протиснувшись между рядами неудобных сидений, Эдвард заглянул внутрь кабины.
    – Что происходит? – еле слышно протянул Панцер.
    Летчик поднял вверх указательный палец.
    – Рэббит, повторите статус угрозы!
    – Статус тревоги – Ада-II! В воздушном пространстве базы вражеские контакты. Мы уже начали перехват, но рекомендуем вам при посадке произвести отстрел тепловых ловушек.
    В разговор пилотов вмешался командир боевого крыла.
    – Рэббит, с вами говорит капитан Граветт. Охрана Oregon Trail. Вам нужна помощь?
    – Отказано. Обеспечьте безопасность транспорта!
    – Принято, Рэббит! Продолжаем полет!
    Эвадвард встал за командирским креслом и тихо спросил:
    – Что такое Ада-II?
    Пилот посмотрел на Панцера через плечо.
    – Ада – это идентификатор воздушной опасности. Имеет четыре статуса: Ада-IV – враждебных контактов нет, Ада-III – обнаружены цели с неопознанным ID, Ада-II – проверка контактов, при необходимости – перехват, Ада-I – обнаружен противник.
    – Есть еще Ада-0, – добавил второй пилот.
    Командир воздушного корабля щелкнул пальцем по красному тумблеру и отключил бесполезный автопилот.
    – Высшая степень опасности означает, что против авиабазы было использовано атомное оружие!
    – Сурово, – улыбнулся Эдвард. – И как часто объявляют подобную угрозу?
    – Редко. Последний раз Аду-0 использовали семь лет назад на Восточном побережье САСШ.
    Самолет резко тряхнуло, Эдвард схватился рукой за спинку кресла.
    – Ого, здорово тут мотает!
    Вдоль фюзеляжа машины прокатилась мелкая дрожь. В хвостовой части С-14 раздался приглушенный грохот.
    Второй пилот схватился за штурвал и процедил сквозь зубы:
    – Кэп, датчик крепления не отвечает!
    – Там еще шесть датчиков осталось
    Вновь повернувшись к Эдварду, командир указал рукой на салон.
    – Прошу вернуться в пассажирский отсек.
    Поскольку Панцер не отреагировал, пилот добавил:
    – Это не просьба, а приказ!
    – Без проблем.
    Эдвард покинул кабину авиалайнера и направился к своему месту.
    Транспорт, попавший в сильный турбулентный поток, мотался из стороны в сторону. Машина рыскала и раскачивалась. Иногда поднималась на несколько метров вверх, а потом с сокрушительным рокотом падала вниз. «Шестнадцатые» чувствовали себя немного лучше. Они были легче и обладали более мощными двигателями.
    Рухнув в кресло, Эдвард открыл шторку иллюминатора, а потом посмотрел в хвостовую часть фюзеляжа.
    – Забавно будет, если мы с этой штукой в океан грохнемся. Интересно, Аду-0 объявлять будут?
    Жутковатая мысль развеселила Эдварда. Панцер засунул руки в карманы пиджака и откинулся на спинку кресла.
    – Будь, что будет, мне наплевать!
    Машину в очередной раз тряхнуло, в салоне раздался неприятный писк. Вместе с грохотом изменился звук двигателей: он стал неприятным и резким.
    В бортовых динамиках лайнера раздался голос капитана воздушного корабля:
    – Приготовьтесь к встряске. Погода отвратительная. Ветер и снегопад. Рекомендую пристегнуться к креслу, а то синяков набьете.
    Эдвард не стал спорить с советом и быстренько застегнул ремень.
    «Боинг» вырвался за пределы воздушной ямы и начал снижение по пологой кривой. На высоте 2000 метров командир С-14 выпустил продолговатые плоскости закрылков. Колесные тележки неохотно вынырнули из продолговатых ниш и заняли места под фюзеляжем воздушного судна. В передней части серебристого корпуса вспыхнула яркая посадочная фара.
    – Новембер, идете с превышением высоты. Вектор движения оптимальный.
    – Скоростной режим?
    – 400 километров в час. Делайте поправку на скорость ветра.
    – Вписываемая.
    – Включаю посадочные огни. Следите за скоростью!
    Эдвард выглянул в иллюминатор, за пределами самолета простиралась бурлящая молочная мгла.
    – Расстояние 1500 метров, скорость 350. Высоко идете.
    – Видимость отвратительная. Ориентируемся по приборам.
    «Боинг» пробил нижний слой облаков, его темная тень промчалась над буферной зоной авиабазы. Впереди протянулась черная лента ВПП, по краям которой замерцали гирлянды навигационных огней.
    – Новембер, визуальный контакт!
    – Принято, Рэббит. Видим полосу.
    Скорость С-14 упала до 300 километров в час. «Боинг» с ревом провалился вниз, его шасси с грохотом коснулись мокрой бетонки. Через мгновение на землю опустилась передняя стойка машины, и тяжелый транспорт покатился вдоль серых коробок аэродромных сооружений.

    Эдвард надеялся, что встречать груз будет генерал САСШ, но реальность не оправдала ожиданий Панцера. Устройство принимал крепко сбитый полковник ООН, лицо которого было испещрено бороздами глубоких шрамов. Проверив электронные документы, вояка сухо спросил:
    – Откуда игрушка?
    – Не все ли равно? – с наигранным спокойствием отозвался Эдвард.
    Взгляд полковника был красноречивее грубых слов, отпираться было бессмысленно.
    – Из Союза, – устало отозвался разведчик. – Устройство старое и маломощное.
    – Сепаратисты продали?
    – Я не знаю, какими путями устройство попало в САСШ.
    – Верно. Надеюсь, свидетели…
    – Я последний, – твердо произнес Эдвард.
    Полковник с интересом посмотрел в темное нутро «Боинга». Оценив размеры «прибора», вояка гаркнул «синим каскам»:
    – Начинай погрузку, ребята! Времени у нас в обрез.

Глава 6
Глаз севера

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»
27 марта 2036 года, 9:46
    Удобств в комнате было минимум, но пилоты любили рекреационный зал за тишину и относительное спокойствие.

    Эллис смахнула со столешницы стопку пластиковых карт и плотоядно улыбнулась:
    – Повышаю ставку на «красненький»!
    Невилл прищурился, на лице британского пилота появилась гримаса разочарования. Оценив свои шансы на победу, фриленсер продолжил игру.
    – Поддерживаю, хотя карты дрянь.
    – Я пас! – махнул рукой Мур. – Дальше рубитесь без меня! Все равно я ничего в этой игре не понимаю!
    – Только карты не кидай! – воскликнула со своего места Мак Девитт. – Бросай на стол, рубашкой кверху.
    Мур пожал плечами и выполнил просьбу Элисс. Вытащив из кармана портативную приставку, Мур повернулся на крутящемся стуле и отъехал к ближайшей стенке.
    Мак Девитт шепнула Северскому:
    – Твой ход, генерал!
    – Поддерживаю. Открывайте карты.
    Элисс положила руку на первый пластиковый прямоугольник и обвела присутствующих загадочным взглядом.
    – Что тут у нас? Тройка!
    – Вот и приехали, – кивнул головой Невилл.
    Элисс поднесла к губам чашку чая и улыбнулась:
    – Поднимаю до двух «красных».
    Северский нахмурился, брови его сдвинулись к переносице.
    – Поддерживаю. Переворачивай.
    Мак Девитт перевернула вторую карту:
    – Десятка пик.
    – Поднимаешь? – полюбопытствовал генерал.
    Элисс вернула кружку на стол и провела пальцем по краю столешницы.
    – Есть у меня определенные сомнения, но…
    – Может быть, сдашься!? – настойчиво предложил Северский.
    – Нет, генерал. Ты меня вчера обманул, но сегодня у тебя не получится. Будем сражаться до конца. Повышаю до трех.
    Не успела Элисс дотронуться до последней карты, как под сводами ангара прозвучал сигнал воздушной тревоги.
    – Внимание всем патрульным экипажам, пятиминутная готовность на взлет. Повторяю, всем воздушным экипажам…
    Услышав тревожное предупреждение, Элисс отложила в сторону карты. Мур оторвался от игровой приставки и обратился к присутствующим:
    – Вот и мы под раздачу попали!
    Невилл раздраженно махнул рукой.
    – Глуши свою безделицу и пошли к машинам.
    Дверца импровизированного зала распахнулась, и на пороге помещения показался Соколов. Бросив Элисс летный шлем, полковник скомандовал:
    – Пилоты Консорциума только что перехватили «Глаз»[25] и, похоже, сшибли его. Еще одно крыло F-14 навалилось на ребят из ЭДА.
    Мак Девитт решительно поднялась со стула и попыталась уточнить летную задачу.
    – У нас есть боевой план?
    – После вылета разберемся, пока надевай шлем и марш к машине!
    Бросив последний взгляд на игроков, Сергей добавил:
    – Вас это тоже касается. До вылета пять минут
    Отдав последнее распоряжение, полковник покинул комнату и закрыл за собой дверь. Мур убрал приставку в карман и флегматично заметил:
    – Опять аврал, только что толку. Все равно опоздали.
    Натянув на руки летные перчатки, Мак Девитт повернулась к напарнику.
    – Ты поднимаешься в воздух первый. Я за тобой.
    – Формация – копье?
    – На первых порах. Потом сориентируемся по обстановке.
    Собрав волосы в тугой пучок, Элисс укрепила его заколками и покинула комнату отдыха. Продираясь через хаос обезумевших технарей, девушка надела летный шлем и проверила работоспособность гарнитуры.
    Возле синего «Ястреба» Мак Девитт суетился обслуживающий персонал. Одни механики крепили на пилонах ракеты, тогда как другие проверяли двигатель и спешно заканчивали текущую предполетную подготовку.
    Отыскав старшего смены, Элисс запросила текущий статус машины:
    – Доложите о готовности к вылету?
    – Электроника исправна. Машина заправлена топливом. Последняя ракета будет подвешена на пилон через четыре минуты. После этого можете лететь!
    Смахнув со лба капли пота, механик добавил:
    – Двигатели прогревать будете?
    Элисс задумалась, а потом решительно произнесла:
    – Времени нет. Стартанем по холодному!
    Спорить с девушкой было бессмысленно, и старшина смены грустно кивнул головой.
    Наскоро проверив авионику, Элисс запрыгнула в узкую кабину «Ястреба». Бортовая электроника встретила хозяйку перемигиванием разноцветных огоньков и тихим писком радиоэлектронного оборудования. Включив боевые системы, Мак Девитт сняла машину с колесных «тормозов». Почуявший свободу «Ястреб» покатил к стальным створкам ангара, тогда как Мак Девитт контролировала машину, аккуратно работая ручкой управления.
    Остановившись на рулежной дорожке, Элисс увидела взлет командирского «Фристайла». Вслед за машиной полковника в воздух поднялся истребитель Матвиенко. Серебристые «Яки» взревели двигателями, полыхнули искрами навигационных огней и скользнули в безбрежную колыбель полярного неба.
Арктический океан. 370 миль к северо-западу от островов Бернадотта
27 марта 2036 года, 10:31
    «Фристайлы» Красного крыла мчались на высоте 10 000 метров. Далеко внизу, под серебристыми крыльями истребителей, тянулось рваное покрывало снежных облаков. Белесая мгла то расходилась в стороны, демонстрируя пилотам темную гладь воды, то снова собиралась в единое целое, формируя монотонный фронт низкого давления.
    У самой линии горизонта облачная масса превращалась в непроницаемый бежевый монолит, который охватывал мерзлую бездну воздушного пространства и тянулся на многие мили в западном и восточном направлении.
    Сквозь призрачную дымку непогоды проглядывало хищное око солнца. Сердцевина далекого светила была соткана из жутковатого белого огня, корона бомбардировала глаза пилотов демоническими фиолетовыми всполохами. Интенсивность солнечного свечения непрестанно менялась. Путешествуя сквозь сумрак плотных облаков, звезда смиряла свою ярость. Вырвавшись на свободу, Солнце слепило пилотов, его яростные лучи проникали сквозь затемненные линзы летных очков. В отдельные моменты засветка была столь сильной, что Сергей переставал видеть индикаторы бортового UI и с трудом различал маркеры активного МФУ.
    Щелкнув по кнопке боевой частоты, Сергей установил связь с Мак Девитт.
    – Синее крыло, скорректируйте высоту полета. Держитесь над облаками.
    Ответ на запрос Соколова последовал незамедлительно:
    – Красный-лидер, следуем на высоте 7800 метров, над облачной подушкой. Набираем высоту до десяти километров!
    – Принято Синий-лидер.
    В разговор двух пилотов бесцеремонно вмешался Матвиенко:
    – Красный-1, вижу множественные контакты в северо-западном направлении. Похоже – это наши клиенты!
    Сергей подкрутил яркость центрального дисплея. Матвиенко был прав, верхняя часть монитора мерцала россыпью рыжих точек.
    В наушниках шлемофона раздался звонкий голос Элисс:
    – Красный-лидер, вижу противника. Активируем джаммеры?
    – Не стоит, Синий-1. Подойдем поближе. Есть вероятность, что это наши ребята.
    Матвиенко упрямо следил за развитием событий.
    – За первой волной контактов идет вторая. Десять машин.
    – Скорость 2 маха. Наблюдаю мощные радиолокационные импульсы.
    – Переходим на альтернативную боевую частоту.
    Соколов изменил частоту связи и подкрутил настройки бортовой системы слежения.
    – ЭДА-4, на связи Красное крыло, вы меня слышите?
    Эфир молчал несколько долгих секунд, а потом взорвался шелестом возбужденной речи.
    – Красное крыло, это ЭДА-4, командир крыла майор Стрельников. Просим обеспечить отход до островной зоны ПВО.
    – Принято, ЭДА-4. Продолжайте сближение. Потери есть?
    – Две машины.
    Сергей сверил информацию с данными бортовой РЛС.
    – У вас на хвосте «злые птички». Помните про них. Мы обеспечим защиту.
    – Спасибо, Красный-1. Начинаем набор высоты.
    Завершив разговор с майором, Сергей переключился на стандартную частоту «Звезды».
    – Красное крыло, ведем бой на предельной дистанции. На рожон не лезем, подвиги нам ни к чему. Красный-3, это тебя в первую очередь касается!
    «Фристайл» Матвиенко весело покачал крыльями.
    – Я уже понял!
    Сергей продолжал отдавать приказы:
    – Синее крыло, обеспечьте прикрытие атаки!
    – Принято, Красный-лидер. Включаем джаммеры сразу после старта «лисичек».
    На экране МФУ вспыхнула очередная россыпь багровых точек – перехватчики консорциума осуществили пуск тяжелых ракет.
    – ЭДА-4, фиксирую запуск «Фениксов». Расчетное время удара – полторы минуты.
    Арктический океан. 400 миль к северо-востоку от островов Бернадотта.
А-50. Борт 21–52. Воздушный штаб дальнего радиолокационного обнаружения и управления боем
27 марта 2036 года, 10:36
    А-50 держался на расстоянии 450 миль от эпицентра разгорающегося сражения. Громадная машина парила в ледяной синеве, оставляя за крыльями серебристые дорожки инверсионных следов. Защиту «Бериевского» гиганта осуществляли пять сплющенных T-50, стандартный ЭПР которых был равен 0,2 квадратного метра. Если величественный радиолокационный комплекс отображался на дисплеях американских РЛС большим ярко-зеленым пятном, то советские истребители были невидимы для вражеских операторов. Их крохотные призрачные отклики терялись на зеленоватом фоне мощных электромагнитных полей, которые генерировала бортовая радиолокационная станция «Вега-М».
    Старший инженер-оператор «Оплота»[26] снял с головы пластиковый обод наушников, повернулся на крутящемся стуле и обратился к своему командиру.
    – Товарищ майор, тут ваша помощь требуется.
    В узком пространстве стального салона послышался грохот тяжелых мужских башмаков. Майор Исаев протиснулся мимо блоков бортовой ЭВМ и остановился за спиной оператора. По вытянутому лицу офицера пробежали желто-зеленые всполохи работающих мониторов.
    – Ракетный пуск? Или что-то еще приключилось?
    Оператор взял в руки световое перо и ткнул его кончиком яркую оранжевую точку, появившуюся на круглом дисплее РЛС в направлении на 37 градусов.
    – Дружественный контакт. Приближается с северо-северо-востока. Скорость 830 километров в час. Высота десять километров.
    – Сам вижу. Связаться пробовал?
    Поскольку оператор пожал плечами, Исаев включил переносной микрофон и вышел на 145-ю рабочую частоту, зарезервированную для транспортных эскадрилий.
    – Неизвестный контакт. Вектор ноль, три, семь. Идентифицируйте себя.
    Эфир молчал, Исаев фыркнул и предпринял вторую попытку.
    – Неизвестный контакт, вектор ноль, три, семь – это Форт-14…
    – Слышу вас, Форт-14. Это Кама-1! Просим прикрытия!
    Исаев крякнул и задал новый вопрос:
    – Что с вашим эскортом, Кама?
    Хлопнув по плечу оператора РЛС, майор добавил:
    – Хватай за шиворот Красных, пусть выходят из боя и охраняют транспорт. «Галланд» переориентируй на бомбардировщики!
    На волне транспортной частоты раздался взволнованный голос пилота:
    – Форт-14, ситуация следующая – эскорт ввязался в бой с «Черной эскадрильей». Нам удалось улизнуть, но противник висит на хвосте!
    – Кама-1, не паникуйте, «Звезда» уже на подходе.
    Отключив микрофон, Исаев постучал пальцем по плоскому монитору.
    – Медленно сближаются. Не успеют «Каме» помочь! Как пить дать, не успеют!
Арктический океан. 400 миль к северо-западу от островов Бернадотта
27 марта 2036 года, 10:40
    Получив информацию о выжившем транспорте, Соколов изменил боевую формацию «Звезды». Золотое крыло подтянулось на 500 метров и приготовилось вступить в бой с группой американских перехватчиков. Синее крыло опустилось до 8000 метров. Машины Мак Девитт обеспечивали людям Мура эффективное радиоэлектронное прикрытие. Красные сбросили высоту, прорвались через невесомое одеяло облаков и начали сближение с заблудившимся самолетом.
    Прикинув расстояние до «Том-Кэтов», Сергей запросил Матвиенко:
    – Красный-2, проверь статус ракет. Встреча будет жаркой.
    – Вижу, Красный-лидер. – отозвался Николай. – Два F-14D[27]. Решили перехватить нашего птенчика!
    Сергей пробежал пальцами по приборной доске. Автоматика «Фристайла» откликнулась на запрос командира радостным попискиванием диагностических устройств. В левой части панели вспыхнули зеленые кнопки пилонов – это ЭВМ истребителя получила отклик от электронной начинки ракет.
    Проверив статус ракет повторным запросом, Сергей мысленно поблагодарил истребитель: «Спасибо за поддержку, «серебристый».
    В наушниках летного шлема послышался встревоженный возглас Джейн:
    – Серж, противник идентифицирован. Это два F-14D. Идут на скорости в 2,3 маха.
    – Спасибо, Красный-2, я так и думал!
    – Быстро драпают, мы их вряд ли достанем! – прокомментировал ситуацию Матвиенко.
    – Красный-2, Красный-3, переходим в форсированный режим.
    Рука полковника обхватила рукоять дросселя. Черный рычаг устремился вверх, тогда как послушные двигатели «Фристайла» раскрыли створки форсажной камеры. Из раскаленных недр истребителя ударила ослепительная реактивная струя. Як-141 бросился вперед, стремительно набирая скорость. Его крылья резали полярную синеву, оставляя за собой дрожащий инверсионный след.
    Матвиенко упрямо держался за командиром. Нос его машины болтался за ведущим «хвостом». «Рафаль» Джейн вырвался далеко вперед, превратился в крохотную черную точку. Его парные двигатели SNECMA M88-2 разогнали истребитель до 2120 километров в час.
    Оценив дистанцию до Джейн, Сергей призвал девушку к порядку.
    – Красный-2, не увлекайся форсажем! Выйдешь из формации, потом костей не соберем!
    – Все в порядке, Красный-лидер, сближаюсь с противником.
    В переговоры пилотов вклинился чужой голос.
    – Красное крыло, это С-17 {17}, борт 5214, просим вашего прикрытия!
    – Мы уже на подходе. Осталась пара минут.
    Джейн донесла до полковника информацию о новых контактах.
    – Сергей, фиксирую пуск ракет.
    Соколов посмотрел на дисплей радиолокационной станции. Американские перехватчики выпустили по транспорту два «Спэрроу».
    «Разобравшись» с «семнадцатым», «коты» кинулись навстречу «Красной звезде».
    Зафиксировав маркеры целей, полковник предупредил пилотов транспорта о приближающейся угрозе:
    – Борт 5214, противник пустил ракеты. Сбрасывайте высоту и начинайте отстрел тепловых ловушек.
    – Попытаемся, Красный-1.

    Пилоты С-17 благоразумно отказались от опасных экспериментов, послушались совета Соколова и ввели машину в пологое пике. Солнечный диск, сиявший возле носа «Глоубмастера», изменил свое положение в пространстве, переместился вверх и скрылся за защитными козырьками летной кабины. Перед глазами пилотов предстал седой океан, поверхность которого вскипала белыми изгибами штормовых волн.
    «Фениксы» стремительно сближались с неповоротливой целью. Их головки наведения упрямо следили за гигантской машиной, ни на мгновение не упуская ее из виду. На десятикилометровой дистанции один из «Фениксов» дал сбой, его реактивный двигатель отключился, и ракета начала безвольно падать в океан. Вторая ракета осталась на прежнем курсе.
    Бортовой джаммер транспорта попытался обмануть сверхзвукового врага.
    «Спэрроу» уверенно отследил вектор помех и взорвался за хвостом реактивного транспорта. Обломки AIM-7 изрешетили хвостовое управление «семнадцатого», стальными иглами прошили верхнюю часть крыльев, задели авионику самолета и вывели из строя правый двигатель. За фюзеляжем машины потянулся густой шлейф дыма.
    Через мгновение в недрах крайнего Pratt & Whitney F117-PW-100 вспыхнул пожар. Лопасти турбины остановились, из двигателя вырвались багровые языки огня.

    «Рафаль» Джейн опутал противника щупальцами электромагнитных помех и изящно увернулся от приближающейся AIM-7. Деверо перевернула машину на спину и увидела, как над синей поверхностью океана промчался багровый росчерк смертоносного ракетного снаряда.
    Джейн отклонила ручку управления в крайнюю левую позицию, над фонарем кабины промелькнуло тусклое око солнца. Небо и море вновь поменялись местами.
    Противник был рядом, протяни руку и коснешься. Бортовая ЭВМ французского истребителя опознала американские F-14 и подсветила их маркерами ракетного пуска. Ближайший к «Рафалю» «Том-Кэт» находился в «замке» – что гарантировало 90 %-ное попадание в цель.
    Расстояние до вражеского перехватчика стремительно сокращалось, а вместе с ним уменьшалось число, отображаемое на LCD-очках боевого шлема.
    – Двадцать пять, двадцать четыре, – еле слышно шептала Деверо, выбирая удобный момент для атаки.
    Наконец Джейн откинула в сторону крышку гашетки, выбрала левый крайний пилон и нажала на рыжую кнопку пуска. «Мажик-2» сорвалась из-под правого крыла истребителя и устремилась вперед, помечая свой путь густым инверсионным следом.
    Еще через мгновение «Том-Кэты» попали в область действия советских Р-27. «Фристайлы» отправили «кошкам» суровый подарочек – парное ракетное сальво.
    Покончив с выстрелом, Матвиенко активировал внешний контейнер РЭБ. Пилоты F-14D врубили собственные системы защиты. Исполнив маневр «ножницы», перехватчики разделились и помчались в разные стороны. Первый «Том-Кэт» свечкой взмыл в небо, тогда как второй прижался к океанской поверхности.
    Проследив за маневром противника, Джейн предупредила Сергея:
    – Серж, они пытаются уйти.
    Полковник отреагировал немедленно.
    – Держи второго поближе к воде, не дай ему задрать голову.

    Американские пилоты пытались выкрутиться из неприятного положения, переиграв противника в гонках на горизонтали.
    – Роджерс, у тебя на хвосте русский.
    – Не могу его сбросить. Верткий парень.
    – Прижмись к поверхности, постараюсь помочь «Сайдвиндером».
    – Кэп, я его не вижу.
    Матвиенко вышел из поворота, зависнув на хвосте командирского «Кота». Под крыльями «Фристайла» сверкнул ослепительный огонь, машина подскочила вверх, избавившись от оставшихся ракетных снарядов.
    Ведущий F-14 сбросил серию активных ловушек, перевернулся через крыло и обманул парные Р-27. Запутавшиеся ракеты сбились с курса и ушли в северном направлении. Их безнадежный поиск завершился автоподрывом на высоте 12 километров.
    Завершив блестящий маневр, американский пилот не учел, что к нему приближаются еще два реактивных снаряда. В кабине «Том-Кэта» заверещал яростный сигнал радиоэлектронного облучения. Пилот резко задрал нос машины и попытался ускользнуть из-под удара ближайшей Р-27.
    Через мгновение F-14D содрогнулся от сильнейшего взрыва. Бортовая панель перехватчика покрылась гирляндой красных огней. В двигателях машины начался пожар, электроника вышла из строя, управление перестало реагировать на команды пилота. Рука летчика потянулась к рычагу катапульты.
    Вторая ракета с ревом прочертила пламенную дугу и врезалась в фюзеляж перехватчика. Темно-серый «Том-Кэт» исчез в бурном пламени взрыва. Во все стороны полетели стальные обломки, куски обшивки и изувеченные части авиационного корпуса.
    Автором победы оказалась Джейн.
    – Красный-лидер, первый на моем счету!
    – Тут еще второй есть, – коротко рявкнул Сергей.
    Ведомый «Том-Кэт» испуганно метался над суровыми океанскими волнами. Машина непрестанно меняла вектор движения, совершала «бочки» и стремилась подняться вверх. Джейн уверенно шла за противником, но перехватчик не попадал в ракетный «замок».
    Над фонарем «Рафаля» прошла запоздавшая командирская ракета. F-14 изменил геометрию крыла и выпустил на свободу крохотные «усы»[28]. Потеряв скорость, машина увернулась от сверхзвуковой смерти, тогда как неповоротливая Р-27 врезалась в океан, подняв высоченную волну взрыва.
    Джейн не сдавалась. Сбросив скорость до минимума, девушка подсветила ускользающий перехватчик. Система наведения «Рафаля» поймала медленную цель, и майор надавила на кнопку гашетки.
    Пилоты «кошки» не стали искушать судьбу. Услышав вой радиолокационного датчика, командир «Том-Кэта» рванул рычаг катапульты. Следом за первым пилотом самолет покинул офицер радиолокационного перехвата[29]. F-14D клюнул носом и пошел вниз. Французская ракета догнала пикирующий перехватчик и превратила его в град разлетающихся обломков.
    – Второй сбит, Серж.
    – Рисуй звездочку, Красный-2.
    Переключившись на экстренную частоту, Соколов произнес на английском:
    – Сектор два, четыре, один международной координатной сетки. Требуется спасательный вертолет для двух пилотов.
Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»
27 марта 2036 года, 11:15
    Сергей активировал колесный тормоз и щелкнул замками защитных ремней. Фонарь кабины, послушный приказу полковника, с жужжанием отъехал назад, а потом неторопливо откинулся вверх. Снаружи машины раздался нетерпеливый бас Петренко.
    – Командир, ты где там? Вылезай!
    Сергей перегнулся через боковую консоль кабины и натянул на лицо усталую улыбку.
    – Сколько сбил? – поинтересовался механик. – Элисс нам уже все уши прожужжала про двойную победу Красного крыла.
    Сергей сложил из пальцев окружность.
    – Что! – разочаровано воскликнул Петренко. – Ноль?!
    – Он самый. Проще говоря, дырка от бублика.
    – Значит, Матвиенко всех насшибал?
    – Подполковник сбил первого, Джейн – второго. Я спасал «Глоубмастер».
    – И верно! Кто-то ведь должен заниматься делом, – пробурчал себе под нос механик. – Не всем же развлекаться.
    Подогнав к носу «Фристайла» стальную лесенку, Петренко поднялся по ее ступенькам и протянул командиру банку лимонного сока.
    – Пей, командир, и вниз. У тебя гости, с большими звездами на плечах.
    – Кто пожаловал? – полюбопытствовал Сергей, вскрывая податливую крышку.
    – Генеральша какая-то.
    Приложив ко рту ладонь, Петренко еле слышно добавил:
    – Деловая, как докторская колбаса. Не русская.
    – Это уже интереснее!
    Сергей допил сок, снял с головы шлем и протянул его Петренко. Покинув кабину «Фристайла», полковник спустился по ступенькам трапа и почувствовал под ногами твердую землю.
    За спиной Сергея послышался перестук каблуков.
    – Господин Соколов?
    Сергей развернулся на месте и едва не сбил с ног стройную сорокалетнюю женщину. Белые волосы незнакомки были собраны в строгий пучок, на голове дамы покоилась генеральская фуражка, окантованная синей тканью. На плечах незнакомки тускло сверкали огромные генеральские звезды. В своих руках женщина сжимала парадный жезл.
    Оценив внешний вид Соколова, незнакомка улыбнулась и протянула полковнику руку.
    – Катерина фон Борк, генерал-майор ВМФ.
    – Приятно познакомиться, – кивнул головой Сергей, попутно отметив, что собеседница говорит с отчетливым немецким акцентом.
    Генерал улыбнулась и опустила руку.
    – Приятно видеть мужчину, который не позабыл этикет. Если бы не вы, «Глоубмастер» был бы сбит, а вместе с ним был бы уничтожен последний шанс на защиту острова.
    – Вы говорите о беспилотниках? – поинтересовался Сергей.
    Генерал кивнула головой:
    – О них самых. Надеюсь, вам известно мое имя?
    – К сожалению, нет, – смущенно протянул Соколов.
    – Ничего страшного. Я ведущий специалист генерального штаба по применению беспилотников в условиях полномасштабной войны.
    Мило улыбнувшись, женщина добавила:
    – Моя беспилотная эскадрилья воевала в Иране, Ираке, Пакистане, Индии, Шанхае, Колумбии и Коста-Рике. Мои БПЛА поддерживали экспедиции Советского флота в Атлантическом и Тихом океане, а также принимали участие в нескольких секретных операциях. Про «Северный вал» когда-нибудь слышали?
    – Краем уха, – вежливо отозвался Сергей.
    – Моя работа, – уверенно произнесла фон Борк.
    – Один беспилотник, одна ракета. – Палец генерала прочертил длинную дугу. – И на тот свет отправились пять командиров «зеленых» {18}!
    Улыбнувшись уголками губ, Катерина протянула Соколову информационную карту:
    – Мои электронные координаты. Если будет нужно, звоните через сетевой интерфейс.
    – Крайне признателен.
    Покрутив в руках флэшку, Сергей бросил пластинку в карман летной куртки. Катерина меж тем продолжала восторгаться «Фристайлами». Вернувшись к результатам боя, фон Борк завершила свою речь неожиданным откровением:
    – Вернувшись в Москву, я буду ходатайствовать о награждении вас орденом Ленина!
    – К сожалению, это невозможно.
    Из-под крыла «Яка» вынырнула Джейн. В глазах девушки мерцали огоньки ледяной ярости, в звуках голоса чувствовалась непреклонная решимость.
    – Наемники работают не за награды, а за деньги!
    Катерина посмотрела на Джейн краем глаза, а потом с сожалением обратилась к полковнику:
    – Очень жаль, господин Соколов, я считала, что вы служите в советских ВВС.
    – Вы ошиблись, – упрямо отрезала Джейн. – Полковник Соколов работает на себя и только на себя!
    Фон Борк впилась в Джейн испепеляющим взглядом. Оценив упрямство майора, Катерина отвернулась от летчицы и подошла к серебристой машине. Ладонь генерала легла на фюзеляж уникального самолета.
    – Какой красивый аэроплан. Совершенные формы и настоящая мультифункциональность. Хотела бы я снова увидеть его в бою.
    Задумавшись, фон Борк провела рукой по воздухозаборнику изящной машины.
    – Полковник, как вы относитесь к приключениям?
    Джейн хотела произнести очередную колкость, но Сергей опередил Деверо.
    – В основном положительно.
    Катерина улыбнулась в ответ:
    – Я уже упоминала о том, что на борту С-17 были доставлены новые БПЛА.
    – Вот те на! – изумленно прошептал Петренко. – Истребители – дроны! Как у американцев?
    – Даже лучше! – горделиво произнесла фон Борк. – Ил-219 могут вести автономный бой в любых метеорологических условиях при сильном противодействии вражеского ПВО. Впрочем, у этих машин есть один серьезный недостаток. Подход к цели они осуществляют вместе с командирской машиной. Добравшись до пункта атаки, «219-е» выходят из-под контроля пилота и начинают действовать согласно встроенной программе AI.
    – Вам нужен оператор БПЛА? – предположил Сергей.
    – Именно! Предшествующие испытания дронов проводились в тепличных условиях. Сейчас же мы можем опробовать машины в настоящем бою.
    Катерина оторвалась от «Фристайла» и посмотрела на Соколова.
    – Хотите принять участие в испытаниях?
    Поскольку Джейн была рядом, Сергей попытался уклониться от опасного ответа.
    – Товарищ генерал, я летчик, а не компьютерный игрок. Я не умею управляться с манипуляторами и ничего не смыслю в программировании. Вам нужен другой пилот.
    – Мне нужны именно вы!
    Катерина ткнула пальцем в грудь Сергея.
    – Управление машинами – элементарное. Обучение пройдете у моих ребят. Через пару дней подниметесь в воздух и опробуете навигацию дронов в условиях реального полета.
    Петренко, внимательно слушавший генерала, засомневался в выполнимости задания.
    – Тестовые испытания сопровождаются ошибками. Можем ли мы быть уверены…
    – Можете. Программное обеспечение дронов – совершенно.
    Механик хотел задать еще один вопрос, но Катерина успела повернуться к полковнику.
    – Ну, так что, Соколов, подумаете над моим предложением?
    – Безусловно.
    – Я буду ждать вашего звонка.
    Катерина победоносно улыбнулась и отдала наемникам честь. Сергей отзеркалил движение генерала, Деверо отвернулась в сторону. Судя по всему, фон Борк не нравилась Джейн, а значит, неприятие было взаимным.
    Попрощавшись с пилотами, фон Борк направилась к выходу из ангара. Сергей проводил взглядом точеную женскую фигурку и получил звонкую пощечину от Джейн.
    – Ну, ты и нахал, Серж!
    В голосе девушки слышалась едва скрываемая обида.
    – Сначала флиртовал с этой валькирией, а теперь раздеваешь ее взглядом. Наглец!
    Рука Деверо вновь устремилась к лицу Сергея, но полковник предотвратил удар и нежно перехватил запястье девушки своей ладонью.
    – Пожалуйста, давай не здесь!
    Джейн вырвала свою руку из ладони Сергея, горделиво подняла голову и быстрым шагом направилась к своему самолету. Соколов попытался остановить любимую, но Джейн отмахнулась от Соколова рукой. Петренко крикнул вслед:
    – Ты, командир, с ней того, полегче!
    Сергей сделал еще два шага, остановился и крикнул вдогонку:
    – Джейн, ты неправильно меня поняла. Это какая-то нелепость!
    – Сначала в себе разберись!
    – Но…
    – До вечера, Серж!
    Дальнейший разговор не имел ни малейшего смысла. Джейн обиделась на полковника и, судя по всему, возвращаться к «Фристайлу» не собиралась.
    Услышав в кармане звонкую трель телефона, Сергей раздосадованно вздохнул, извлек устройство и установил соединение с Никоновым.
    – Соколов!? Поздравляю с победой. Передай поздравления Николаю и Джейн. Как там Элисс?
    – Пока не знаю. Машины синего крыла все еще на рулежной дорожке.
    – За «Глоубмастер» спасибо, я твой должник. Разведчики Стрельникова без потерь добрались до базы.
    – Искренне рад за них!
    – Кота за хвост тянуть не буду. Бери машину и немедленно – в штаб. Я только что получил фотографии, важные для нашего дела.
    – Буду через десять минут.
    Сергей посмотрел на удаляющуюся фигуру Джейн и отключил сотовый.
Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО
27 марта 2036 года, 11:35
    – Вот, вот и вот! – Никонов вывел на электронную поверхность цифрового ствола три спутниковые фотографии. – Снимки сделаны 24, 17 и 10-го числа ровно в час ночи.
    Рука генерала легла на сенсорную поверхность столешницы.
    – Теперь смотри вот сюда.
    Изображения сдвинулись в центр экрана, их масштаб увеличился. Программа идентификации образов разбила фотографии на информационные участки и повысила четкость изображения.
    Взяв в руки световое перо, генерал обвел кружочками три серебристых объекта.
    – Вражеские транспорты? – предположил Соколов.
    – Не совсем. Это наша цель – E-9A в окружении эскортных самолетов.
    – «Двадцать вторые?» – задумчиво протянул Сергей.
    – Ты удивишься, но нет. Всего лишь «пятнадцатые».
    – Всего лишь, – с иронией усмехнулся полковник. – Их там шесть штук!
    – На первой, да! – Кивнул головой Никонов. – Посмотри на фотографию, сделанную 24-го числа.
    Генерал вывел на экран очередное изображение.
    – Здесь всего четыре машины. Самое важное, что мы знаем интервал полета «девятки» и ее маршрут!
    – Действительно, на случайность не похоже. Можно попробовать перехватить.
    Никонов посмотрел на изображение, а потом провел рукой вдоль сенсорного экрана. Фотографии исчезли с рабочего стола, им на смену пришла карта северной Атлантики.
    – План атаки такой. Вот здесь, – световое перо уткнулось в сектор NA14, – расположен нефтедобывающий комплекс консорциума Deep Horizon V[30]. Двадцать две вышки, три глубоководные платформы и три завода, непрестанно занимающиеся переработкой сырой нефти. Сектор изобилует айсбергами и отколовшимися кусками пакового льда. Судоходство в квадрате весьма напряженное. Раз в три дня в сектор прибывает нефтяной флот, в состав которого входят танкеры класса LR2 и один крупнотоннажный корабль класса VLCC.
    – Серьезная инсталляция.
    Никонов согласился с выводом летчика, а потом продолжил рассказ:
    – По сведениям разведки, атлантический комплекс Dh-V добывает от 15 до 20 процентов топлива, попадающего на рынок САСШ. Успешный удар по комплексу приведет к падению темпов нефтевыработки, что вызовет скачкообразное повышение цен на сырое топливо и ввергнет экономику САСШС в глубокий экономический кризис.
    Сергей с интересом посмотрел на карту и высказал новое предположение:
    – Прорваться сквозь оборону комплекса будет непросто. Консорциум будет защищать Dh-V, невзирая на потери в людях и в технике.
    – Верно. Сегодня утром машины Стрельникова оценили плотность вражеской ПВО и попытались определить уровень воздушного противодействия. Без потерь, к сожалению, не обошлось. Большая часть информации, связанная с работой ДРЛО, сгорела в фюзеляже Ту-142, зато 22-е прощупали воздушную оборону противника и нашли слабые точки вражеской ПВО.
    На поверхности электронной карты появились красные прямоугольники – зоны минимального противодействия. Сергей склонился над столом и изучил геометрию предполагаемого удара.
    – Если ЭДА прорвет периметр корпоративного ПВО, представители консорциума обратятся за помощью к американцам. Конвой E-9A будет переориентирован на перехват бомбардировщиков, возле летающей пушки останутся две-три эскортные машины. Если нам немного повезет, то атака против «девятки» окажется результативной!
    – В точку, полковник! – улыбнулся Никонов.
    – Удар запланирован на 2-е число?
    – Если погода не подведет.
    Генерал отключил электронную карту и вызвал на дисплей размытые фотографии «девятки».
    – Ситуация с айдишниками прояснилась?
    – Знакомый Северского готов продать электронику по сходной цене. Вылет в Париж запланирован на 11 часов вечера, сделку провернем завтра.
    – В бурю попасть не боитесь?
    – Придется рискнуть, – невозмутимо ответил Соколов.
    Завершая разговор, Никонов предупредил полковника о возможных проблемах:
    – Без серьезных причин во Франции не задерживаетесь. К сожалению, после Фазовой войны Париж превратился в гигантскую сточную канаву. Город генерирует неприятности быстрее, чем люди успевают их решать!
Арктический океан. 50 миль к юго-востоку от островов Бернадотта
27 марта 2036 года, 22:17
    «Красная звезда» покинула архипелаг под прикрытием мощного полярного шторма. Первыми в воздух поднялись транспорты, корпуса которых были покрыты многоугольными пятами защитной краски. Достигнув высоты пяти километров, «Угольщики» пошли к первой контрольной точке.
    В десять часов вечера на рулежной дорожке показались истребители «Звезды». «Фристайлы», доверху заправленные топливом, взлетали с разбега. Красный-лидер первым промчался по линии ВПП, его передняя стойка послушно оторвалась от земли, еще мгновение, и изящная машина поднялась в воздух. Перегруженный «Як» пробил низкую облачность, довернул на юго-восток и нехотя убрал шасси. Ординарные колесные тележки скользнули внутрь корпуса и заняли положенные места в глубине фюзеляжа.
    Следом за Красным-лидером с базы поднялся «Фристайл» Матвиенко. Джейн взлетела последней. Ее «Рафаль» сорвался с резервной ВВП и устремился за ускользающими транспортами.
    В 22:15 истребители «Звезды» прошли через первую контрольную точку и начали запланированное сближение с «Анами».
    – Угольщик-1, это Красный-лидер. Запрос статуса!
    Нестерова ответила на рабочей частоте эскадрильи:
    – Красный-лидер, высота пять тысяч метров. Вектор движения: один, двадцать, семь. Прошли через первую контрольную точку, следуем в направлении второй. Сильная турбулентность.
    – Продолжаем подъем.
    В разговор пилотов вмешалась Джейн. Голос ее был уверенным и спокойным. От былой обиды, казалось, не осталось и следа.
    – Серж, облачность простирается до одиннадцати километров.
    – Принято, Красный-2. Поднимаемся на двенадцать тысяч.
    – Подтверждаю. Подъем до двенадцати тысяч.
    Силовая установка «Угольщиков», состоящая из двух ТРД Д-36 начала работать на максимальных оборотах, выжимая из лопаток турбины мощность в 6500 кгс. Скорость «Анов» поднялась до 720 километров час. Семьдесят вторые уверенно преодолели коридор турбулентности и вышли в нормальный режим полета на высоте 11 800 метров. Достигнув целевой высоты, «семьдесят вторые» сбросили скорость до «крейсерского» значения, равного 550 километрам в час.
    Истребители «Красного крыла» догнали «угольщиков» над второй контрольной точкой. Красный-лидер занял позицию в голове формации, тогда как Красный-2 и Красный-3 зависли над флангами воздушного конвоя.
    Проверив положение ведомых, Сергей вернулся на рабочую частоту «Звезды».
    – Красное крыло, «Угольщики», прошу минутку внимания. Метеорологическая ситуация отвратительная. Нам придется лететь через плотную облачность и снежный шторм. Напоминаю про мощные поля турбулентности и ионную опасность. Старайтесь поддерживать друг с другом визуальный контакт. Красное крыло, держитесь на двести метров ниже эскортируемых машин.
    – Принято, Красный-лидер!
    – «Угольщики», в случае потери визуального контакта не меняйте курс, забирайтесь на высоту 13 километров. Во время боя поддерживаем друг друга. Ольга, не забывай про скорострельную пушку.
    В эфире послышался голос Матвиенко:
    – На гашетку дави осторожно, иначе самолет прямо в воздухе остановится!
    Соколов покачал головой, шутка была неуместной.
    – Прекратить болтовню в эфире!
    Выдержав паузу, полковник добавил более мягким тоном:
    – Ребята, верьте в удачу и соблюдайте бдительность!

    Покинув зону военных действий, конвой помчался над скатертью штормовых облаков.
    Царство определенности закончилось, перед пилотами «Звезды» раскинулось пространство альтернатив, отдельные элементы которого формировали возможные решения будущего.
Воздушное пространство Линчбурга. E-4C, борт N1. Мобильная штаб-квартира президента САСШ
27 марта 2036 года, 23:40
    Рабочий зал президента Блейка располагался в головной части машины на втором, дополнительном, этаже. Большую часть зала занимал стол для правительственных заседаний, пластиковые стулья сенаторов были прикреплены к боковинам его столешницы. За спинкой президентского кресла виднелся национальный флаг САСШ и реликвия прошлого – государственное знамя Соединенных Штатов Америки. Под потолком салона висели системы кондиционирования воздуха и многочисленные широкоформатные мониторы.
    Президент Блейк дремал. Его мысли пересекли океан и устремились к далекому архипелагу Бернадотта, в воздушном пространстве которого шла битва за будущее САСШ.
    Дрему президента прервал резкий звуковой сигнал. На поверхности электронного стола вспыхнул индикатор внутренней связи.
    – Господин президент, срочная новость из Калверта.
    – Я слушаю.
    Под потолком салона заработал LCD-монитор. На дисплее появилось изображение Уолкера, сотканное из мириадов разноцветных точек.
    Вице-президент поздоровался с Блейком и перешел к самому главному.
    – Господин президент. У нас проблема.
    – Что случилось? Скачок цен на нефть?
    – Гораздо хуже, – помрачнел Уолкер. – Армия спасения Мэриленда взяла под контроль атомную станцию в Калверт Клифс.
    – Как вы сказали? Армия спасения? Кто они такие?
    – Судя по всему – экотеррористы. Мои ребята считают, что Армия спасения сплошняком состоит из профессиональных военных, уволенных в запас согласно акту 14–80 {19}. То есть мы имеем дело не с мелкими беспорядками, а с полномасштабным вооруженным восстанием!
    – Каковы требования террористов?
    – Их нет. Судя по всему, армейцы хотят остановить оба реакторных блока. Старший инженер станции уверяет, что захватчики заминировали системы охлаждения АЭС, а также подложили несколько зарядов в подреакторное пространство.
    – Последствия спрогнозировали?
    – Мы считаем, что остановка АЭС вызовет энергетический коллапс в индустриальном секторе Балтимор-Вашингтон. Правительство останется без связи, страна – без управления, биржи отреагируют резким подъемом цен на нефть. Курс амеро побьет исторический минимум. Перед нами откроется бездна…
    Вице-президент выдержал театральную паузу и обреченно добавил:
    – Дальнейший ход событий я предсказать не берусь!
    Блейк взял со столешницы ТV-пульт и включил парную LCD-панель. Канал NNA[31] передавал экономический отчет за квартальный период. Бегущая строка рассказывала о трансокеанском переходе советского флота. Информации о захвате АЭС – не было.
    Проследив за действиями президента, Уолкер попытался успокоить Блейка.
    – Мы фильтруем новостной поток всех государственных и коммерческих каналов. Информация о захвате – локализована.
    – Главное, чтобы независимые репортеры не пронюхали.
    – Будем стараться, господин президент.
    Немного успокоившись, Блейк вернулся к изначальной теме разговора.
    – Вы вошли в контакт с террористами?
    – Пытался, но эти фанатики отказались вести переговоры. Мы уже сформировали боевую группу и разработали план штурма АЭС. Вы должны дать согласие на…
    Блейк тяжело вздохнул.
    – Уолкер, вы уверены в своих действиях. Не боитесь, что штурм приведет к мелтдауну или к грязному взрыву?
    – Господин президент, я ничего не могу обещать. Уверяю вас, что если мы не поспешим, критическая ситуация превратится в катастрофу. За последние тридцать минут мощность первого блока АЭС упала на 2,5 %. Еще через час свет отключится в Бостоне, через четыре часа в Вашингтоне. Критическое падение мощности Калверт Клифс повысит риски каскадных аварий на дублирующих АЭС в Джинне, Виллстоне и в Сибруке.
    Под ударом окажутся стратегические объекты, расположенные на территории северо-западных САСШ. Мы потеряем контроль над 30 % ракетных шахт и тремя военно-воздушными базами Северного командования. Общенациональная система ПРО развалится на независимые фрагменты.
    Глаза Уолкера встретились с глазами президента.
    – Господин президент! У нас действительно нет выбора. Промедление обрекает страну на гибель.
    Блейк кивнул головой.
    – Я надеюсь на вас, Уолкер. Реактор должен остаться целым!
    – Сделаю все возможное.
    Сеанс связи прервался. Изображение старика рассыпалось на разноцветные квадратики, а потом и вовсе исчезло с прямоугольной панели.
    Блейк вызвал на дисплей стратегическую карту САСШ, нашел Мериленд, увеличил масштаб изображения и дал запрос на подсветку всех стратегических объектов, связанных с Калверт Клифс.
    Пространство северо-западных штатов покрылось сотнями ярко-красных точек.

Глава 7
Линкольн

Воздушное пространство Парижа. Первая зона ПВО имени Шарля Де Голля
28 марта 2036 года, 6:15
    Над Дувром пилотов встретил отвратительный ледяной шторм. Крылья транспортов покрылись хрупкой коркой тропосферного льда, началась тряска.
    Нестерова боролась с обледенением, используя уникальное оборудование «Чебурашки», снятое с арктических Ан-74. Истребителям «Звезды» пришлось не сладко. «Рафаэль» попал в зону сильной турбулентности, тогда как Красный-2 столкнулся с перегревом двигателя. Матвиенко избежал пожара, сбросив тягу подъемно-маршевой установки.
    Бретань встретила пилотов проливным дождем и яростным грозовым фронтом, растянувшимся на десятки километров. На высоте 9000 метров «Звезда» попала в центр электрической бури. По фюзеляжам истребителей текли сплошные потоки воды. Ледяные капли дождя не успевали стекать вниз и скользили вдоль фонаря кабины. Ослепительные ветви молний с грохотом раскалывали небосвод, а потом падали вниз, ветвясь на мириады электрических щупалец.
    Опасаясь ухудшения метеорологической ситуации, Сергей приказал ведомым поднырнуть под электрический шторм. «Угольщики» покорно сбросили высоту и приютились между облачными «прослойками». Нижняя, более быстрая и тонкая прослойка, состояла из слоисто-дождевых облаков, второй слой – тяжелый и инертный – формировал остаточный грозовой фронт.
    Когда в верхнем грозовом слое рождалась молния, небосвод охватывал призрачный лиловый пожар. Багровый огонь вспыхивал в случайной точке пространства, а потом стремительно мчался по небосклону, формируя гобелен беснующихся ответвлений. Молния прокатывалась над фюзеляжами сверхзвуковых машин, доставала своими касаниями до далекого горизонта, а потом медленно угасала в гнетущей ночной темноте.
    Спокойный полет между слоями продолжался не более десяти минут. Нестерова вышла в эфир, когда на предкрылках ее «Угольщика» вспыхнули жутковатые язычки синего пламени. Через мгновение огоньки распространились по всей консоли крыла, а потом перекинулись на двигатели. Пламенный рой сформировался на носу «Ана», еще одна колония вспышек облепила хвостовое оперение самолета.
    – Красный-лидер, у нас проблемы! Приборы взбесились!
    Сергей, ранее встречавшийся с подобным явлением, попытался успокоить Ольгу.
    – Никогда такого не видела!
    – Явление редкое! – утвердительно протянул полковник. – Однако моряки древности считали «Огонь» знаком небесного покровительства.
    Голос Нестеровой едва пробивался через треск мощных помех.
    – Будем надеяться, что они были правы.
    Над руинами испепеленного Ренна свечение утратило прежнюю интенсивность. Сначала погасли огоньки, оккупировавшие хвост самолета, потом мрак охватил двигатели, и, наконец, электрическая феерия сгинула со стреловидных крыльев. Дикая пляска приборов осталась в прошлом, и Нестерова обрела полный контроль над машиной.
    – Огни пропали!
    – Вижу. Выходим за пределы грозового фронта. Сохраняйте бдительность, в этих местах нам не рады.
    «Звезда» вновь погрузилась в плотный кокон радиомолчания. Под крыльями воздушного конвоя проносились земли, уничтоженные Фазовой войной: радиоактивные поля, вымершие деревни и города, от которых остались лишь призрачные стены домов да величественные руины средневековых соборов.
    Уходящая гроза бесновалась над погибшей землей, ее электрические вспышки озаряли руины мира, навсегда оставшегося в десятых годах XXI века.

    Оказавшись в зоне действия французской ПВО, «Звезда» отправила «хозяевам» гостевой запрос. Представители французской военной машины отвечать не спешили. Сергей начал нервничать и на всякий случай положил палец на активатор бортовой РЭБ. Через пять минут «лягушатники» опомнились и отправили Соколову встречный запрос.
    – «Звезда», это «Суази»! Вам дали разрешение на вход. Следуйте 17-м воздушным коридором. Высота 3000 метров. Скорость полета дозвуковая. Вылет за пределы коридора запрещен. Повторяю. Вылет за пределы коридора…
    – Запрещен, – согласно протянул Сергей. – Укажите аэродром посадки!
    – Де Голль, вектор – ноль, девять, пять. Полоса три, забронированная для иностранных рейсов.
    – Принято, Суази!
    – Удачной посадки! Не забудьте произвести отстрел тепловых ловушек.
    Последняя фраза удивила полковника. Сергей мысленно переварил информацию и обратился с вопросом к Джейн:
    – Красный-2, «Суази» рекомендует сбрасывать тепловые ловушки. Что во Франции происходит?
    – Не имею ни малейшего понятия, Серж. Рекомендую действовать согласно запросу.
    – Мило.
    Полковник транслировал информацию «Угольщикам» и вошел в узкий воздушный коридор. «Аны» повторяли маневр полковника с небольшой задержкой. Крылья «Угольщиков» выпустили предкрылки и закрылки, фюзеляжные люки отошли в сторону, из их недр вынырнули темные окружности шасси.
    «Фристайлы» заходили на ВВП с северо-запада. Над 18-м районом Парижа высота конвоя упала до 500 метров. Под фюзеляжем «Яка» потянулись руины разбитых небоскребов и многоэтажных домов.
    Сергей активировал инфракрасную камеру, но «полюбоваться» обломками зданий не успел. На боковой панели «Фристайла» зажглась красная лампа радиоэлектронной подсветки. Отследив направление сигнала, Соколов предупредил товарищей:
    – ПЗРК, на два часа!
    – Сбрасываем ловушки!
    Над пригородами Парижа взвилась рыжеватая точка приближающейся ракеты.
    – Вижу цель. Даю подсветку!
    Полковник нажал на кнопку сброса ловушек. Бортовые контейнеры «Фристайла» отстрелили серию рукотворных огней. «Угольщики» поспешно выполнили приказ командира, за их фюзеляжами протянулись ослепительные дуги горячего пирофорного состава.
    Зенитная ракета, мчавшаяся на встречу с транспортом, отвернула в сторону, пролетела через веер ложных целей и окончательно сбилась с пути. Датчик электронной подсветки погас. Сергей перевел дыхание и сердито подумал:
    «Не хватало еще «подцепить» ракету во время посадки».
    Размышления Соколова прервала Джейн.
    – Серж, ты видишь? Направление – юго-запад.
    Сергей приподнял голову над приборной доской. Перед глазами пилота открылась фантастическая картина – темный горизонт был подсвечен огнями центрального городского района. Над Парижем блуждали лучи мощных прожекторов, они скрещивались и расходились в стороны, образуя невесомую паутину света. Ослепительный шпиль Эйфелевой башни пронзал небосвод, словно грандиозное божественное копье, уткнувшееся в радиоактивную землю.
    На периферии зрения мерцали красные точки Периметра – рукотворного вала, защищавшего центральную часть Парижа от рейдеров и мародеров. По ту сторону стальной стены простиралось царство насилия и беззакония, разделенное на 28 резервных районов.
    – Какая красота! – восторженно прошептала Ольга.
    – Действительно, симпатично, – высказал свое мнение Михаил. – Только роскошь эта не для нас предназначена!
    Соколов решительным тоном прервал разговоры ведомых.
    – Красное крыло, приготовиться к посадке. Городом на земле любоваться будем.
    Выпустив воздушные тормоза, «Угольщики» начали заходить на третью взлетно-посадочную полосу. Ольга приземлилась первой. Следом за ней сел «Угольщик-2».
    Истребители ушли на второй заход, развернулись над 24-м внешним районом и включили лазерную систему посадки.
    Сергей вошел в отведенный французами «коридор», словно на учениях сбросил скорость и выпустил шасси. «Фристайл» спланировал на покрытие взлетно-посадочной полосы, коснулся колесами ВПП и покатился по бетонным плитам аэродрома. Полковник сбросил обороты двигателя, нос истребителя опустился, и «Як» заскользил на трех точках опоры.
    Завершив пробег, Соколов включил бортовую фару и дождался прибытия навигационной машины.
    Появившийся на бетонке «Рено» приветливо мигнул проблесковым маячком, ее водитель выкрутил руль и помчался к далеким коммерческим стоякам. Сергей последовал за маленькой машинкой, бесконечные повороты которой едва не довели полковника до белого каления.
    Преодолев лабиринт рулежных дорожек, «Рено» заманил «Фристайл» в недра подземного ангара. Сбросив скорость до минимума, Сергей подвел машину к 16-му посадочному месту и активировал колесные тормоза.
    Долгий трансатлантический перелет подошел к концу.
Парижская авиабаза Ледюк. Первая зона ПВО имени Шарля Де Голля
28 марта 2036 года, 6:55
    Соколов надеялся, что «Звезда» прибудет в Париж незаметно для друзей и врагов. Планируя краткосрочный визит, Сергей хотел заказать такси и поехать в Центральный район, снять номер в тихой гостинице с высокими потолками и завалиться спать. Хотя бы на пять-шесть часов.
    Действительность не вписалась в изначальные планы.
    Едва Сергей покинул кабину «Фристайла», как в ангаре появились черные автомобили. Машины скользили по внешнему пандусу, словно огромные черные пантеры. Ослепительный свет автомобильных фар бил в глаза застывшим пилотам.
    Сергей замер, сердце полковника стремительно стучало в груди. В голове Соколова пронесся вихрь тревожных мыслей: «Кому это мы понадобились? Неужели Эркюлю? Как он узнал про нас? От кого?»
    Сомнения Соколова развеяла Джейн. Положив руку на плечо полковника, девушка тихо произнесла:
    – Это люди отца.
    Предвосхищая вопрос Сергея, Джейн добавила:
    – Я ничего не говорила отцу!
    Черные «Мерседесы» подкатили к авиационной стоянке и застыли в нескольких шагах от «Фристайла». Свет их ксеноновых фар взбивал полутьму подземного сооружения и больно резал глаза изумленных пилотов. Ближайшая к Соколову машина была обезображена многочисленными вмятинами, ее лобовое стекло было покрыто мириадами крохотных трещин. Полноприводный «Рено», застывший позади «Мерседеса», смотрелся более благопристойно. Машина была новой, ее лакированное покрытие отражало свет авиационных фар.
    Дверь ближайшего автомобиля открылась. Из машины выбрался молодой человек в черных очках. В руках мужчины Соколов увидел штурмовую винтовку. В воздухе ангара послышалась серия резких щелчков, из «Рено» выскочили телохранители. Дверцы громоздкого «Понтиака» распахнулись в самую последнюю очередь. Из автомобильного салона вынырнул суровый мужчина шестидесяти лет: крепко сбитый, с короткой прической и волевой челюстью.
    – Отец?! – изумленно произнесла Джейн.
    «Ходячая неприятность, – подумал про себя Соколов. – Сейчас опять заведет пластинку про мои недостатки».
    Сергей попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но мина получилась кислой.
    Деверо-старший поднял вверх руку, молодчики опустили штурмовые винтовки и замерли, словно неподвижные манекены. Выправка телохранителей была образцовой.
    Джейн сделала нерешительный шаг вперед, а потом бросилась к отцу. Деверо раскрыл объятья, поймал в них дочь и ласково улыбнулся. В этой улыбке сплелись воедино радость, сожаление и чувство невероятного упрямства.
    «Он так ничего и не простил, – с сожалением подумал Сергей. – И не простит!»
    – Ну, как ты?! – восторженно произнес отец. – Все в порядке? Как самолет? Надеюсь, понравился?
    Джейн быстро ответила на вопросы отца, и старик вновь сжал дочь в своих пудовых объятьях.
    Отпустив Джейн, Деверо-старший подошел к Сергею.
    – Как говорят русские, добро пожаловать!
    Старик протянул Сергею короткую и сильную руку. Полковник ответил уверенным рукопожатием.
    – Информаторы у вас блестящие.
    – Этого не отнять, – кивнул головой старик. – Я про ваше прибытие еще вчера узнал. Где остановиться надумали?
    – В Минги Опера Монмартр, – без утайки произнес Соколов.
    – Возле Театра Могадор, – кивнул головой Деверо. – Знаю. Раньше было замечательное место. Утренний завтрак, бесплатный wi-fi, рядом Сена, Нотр-Дам, но сейчас… Искренне не рекомендую.
    – И почему же? – полюбопытствовал Сергей.
    – Террористы.
    – Вчера возле Минги «зеленые» взорвали бомбу. Мощность 50 килограммов в тротиловом эквиваленте. Погибло 20 человек, среди них женщины и дети. Беженцы в основном, но есть и местные. Фасад здания изуродован. Улицу во что превратили, страшно смотреть…
    Пристально посмотрев на Сергея, Деверо добавил:
    – Короче, собирайте вещи, поедем ко мне. Поселю вас в одной комнате.
    Увидев на лице Сергея легкое замешательство, генерал добавил:
    – За подчиненных не беспокойтесь, переночуют в Роял Филдс, номера там крохотные, но гостиница под надежной охраной. В наши дни спокойствие – роскошь!
    – Мы не одни, отец! – холодно произнесла Джейн.
    – Секретная миссия? Хорошо. Сколько вас будет?
    – Я и Николай.
    Матвиенко выступил вперед и церемонно кивнул головой. Француз в ответ натянуто улыбнулся.
    – Будем знакомы. Бригадный генерал Деверо.
    – Очень приятно. Подполковник Матвиенко. Шестьдесят с копейками сбитых вражеских самолетов.
    – Копейка? Если я не ошибаюсь, это старая русская монета?
    – Да, отец, ты прав, – кивнула головой Джейн.
    – Я просто смысла фразы не понял.
    Махнув рукой, Деверо сменил тему разговора.
    – Ладно, чего тут болтать. Полезайте в «Мерседес», и дело с концом.
    Генерал указал пальцем на заднее сиденье автомобиля.
    – Джейн поедет в середине, там безопаснее. В окна без причины не смотреть. На улицах стреляют.
    – Понятно.
    Сергей забрался внутрь длинного темного салона и устроился у дальней дверцы. Следом в машину юркнула Джейн. Матвиенко рухнул на сиденье последним. Изучив внутренности автомобиля, Николай одобрительно протянул:
    – Хороший салон, из настоящей кожи?
    – Конечно. – В голосе генерала не было и тени хвастовства. – Летом в этой колымаге комфортно, но зимой… Холодно, словно в аду!
    Дверцы машины тихо щелкнули, включилась внутренняя подсветка приборов. Генерал включил флэш-магнитолу, и из многочисленных динамиков машины полилась спокойная классическая музыка.
    «Мерседес» плавно тронулся с места, промчался по бетонному пространству ангара и зашелестел колесами по наклонному пандусу. Вырвавшись из полутьмы подземелья, машина выехала на асфальтированную дорогу и помчалась к защитному периметру авиабазы. Следом за «Мерседесом» выстроилась колонна из трех машин: «Рено» держался за ведущим автомобилем, тогда как длинный «Понтиак» отстал от «Мерседеса» и догнал Деверо лишь у пригородов Парижа.
    Над Францией вставал холодный зябкий рассвет, окутывающий автостраду маревом утреннего тумана. Умытая дождем дорога серебрилась в свете автомобильных фар. Сквозь пелену накрапывающей непогоды виднелись конструкции заброшенных зданий и руины уничтоженных мостов. Перед взором Сергея проносились металлические изгороди, увенчанные электрическими проводами и мотками колючей проволоками.
    Свинцовое небо Парижа окрасилось цветами зарождающегося утра. Сквозь прорехи низколетящих облаков виднелись угасающие звезды. Далекий горизонт подернулся призрачной дымкой, в глубинах которой скрывался тусклый шар солнца.
    Автострада была пустынна. Встречный поток машин отсутствовал. Колонна Деверо мчалась через пригороды мегаполиса на скорости в 120 километров в час.
    – Сейчас будет узкое место. Держитесь покрепче, – предупредил пассажиров генерал.
    Стрелка спидометра скачком рванула вверх, пересекла отметку 130 километров в час и начала подбираться к 140. За окном «Мерседеса» мелькнула громада бетонной стены, заброшенные наблюдательные вышки и сгоревший корпус многоколесного бронетранспортера. За вторым бетонным забором потянулся пустырь, заваленный обломками автомобильных корпусов и кусками ржавого лома. Проскочив мимо свалки, колонна свернула на главную улицу микрорайона. Необъятное пространство пустыря сменилось бетонными коробками многоэтажных домов. Унылые пятиэтажки перемежались сервисными постройками и покосившимися телеграфными столбами. Перед глазами Сергея мелькали черные глаза разбитых окон и угрюмые провалы подъездов, в глубине которых таилась смерть.
    На центральной площади «Мерседес» попал под обстрел. Невидимый стрелок выпустил в машину автоматную очередь, пули прошли над крышей автомобиля. Генерал еле слышно выругался, объехал разрушенный фонтан и свернул в боковой переулок.
    Стукнув пальцем по гарнитуре, Деверо спросил подчиненных:
    – Все целы? Стрелка заметили?
    – Потерь нет. Огневая точка не обнаружена.
    – Ну и черт с ней. Сохраняйте бдительность.
    Не отрываясь от управл