Скачать fb2
Unknown

Unknown


    1

    ББК 84 Р

    И 87

    Зяма Исламбеков. Дела адвоката Монзикова (роман века). СПб, 2005. – 510 с.

    Книга печатается с разрешения автора, любезно предоставив-
    шего оригинал-макет рукописи. Все перепечатки без разрешения
    автора категорически запрещены!
    Рассчитана на людей с чувством юмора и "советской родо-
    словной". Детям в возрасте от 3 до 7 лет - рекомендуется в качестве
    книжки-раскраски.
    Использовать книжку следует только по прямому назначению.
    Минздрав России предупреждает: СОДЕРЖАЩИЙСЯ НА КАЖ-
    ДОЙ СТРАНИЦЕ СВИНЕЦ СПОСОБСТВУЕТ ВОЗНИКНОВЕ-
    НИЮ РЯДА РАКОВЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ, ОСОБЕННО ПРЯМОЙ
    И, МОЖЕТ БЫТЬ, ДАЖЕ ДВЕНАДЦАТИПЕРСТНОЙ КИШКИ.
    Кроме того, туалетная бумага отечественного и импортного произ-
    водства в пересчете на погонные метры не намного дороже испач-
    канных свинцом книжных листов.
    Совет читателям с буйным воображением, пытливым умом и
    беспокойными ногами - Не старайтесь найти автора! Ему и са-
    мому достаточно непросто живется на белом свете. Вот и пишет
    он о наболевшем, до боли знакомом и близком... Писал, пишу и
    буду писать!
    В ближайшее время выйдут в Свет и другие шедевры, посвя-
    щенные простым российским обывателям. Готовится к изданию
    комедийно-приключенческий роман Зямы Исламбекова "Так уж
    бывает..." И не удивительно, если на экранах телевизоров Вы, доро-
    гой читатель, увидите до боли знакомые персонажи этого или дру-
    гих произведений Зямы Исламбекова.

    Тираж 300 000 экз.

    © Текст - Зямы Исламбекова, 2005

    © Художественное оформление и рисунки –
    автора и отца З. Исламбекова, 1997

    ISBN 5 - 886161 - 121 - 1

    2

    Содержание
    Часть первая......................................................................................... 5
    От автора............................................................................................................................... ............................................................... 5
    Знакомство с Монзиковым............................................................................................................................... ....................... 6
    Историко-биографическая глава............................................................................................................................... .......... 9
    Трамвайная история..................................................................................................................................................................13
    На медкомиссии.............................................................................................................................................................................22
    Классное задержание..................................................................................................................................................................28
    В Ижевск, на поезде…................................................................................................................................................................30
    Уже в Ижевске, на занятиях...................................................................................................................................................43
    На палке..............................................................................................................................................................................................48
    Любитель острых ощущений...............................................................................................................................................59
    После Ижевска…..........................................................................................................................................................................61
    Несостоявшаяся любовь..........................................................................................................................................................75
    Наконец-то…...................................................................................................................................................................................81
    А счастье было так близко, так близко! ..........................................................................................................................89
    Часть вторая....................................................................................... 91
    Новая жизнь.....................................................................................................................................................................................92
    Первое дело Монзикова............................................................................................................................................................95
    Дело Монарцика............................................................................................................................... ......................................... 105
    Лирическая, обломная…............................................................................................................................... ....................... 110
    Happy end............................................................................................................................... ......................................................... 120
    Лирическая, забойная............................................................................................................................... .............................. 122
    Тяжкая истина............................................................................................................................... .............................................. 139
    Не для детей............................................................................................................................... .................................................... 145
    Это - круто! ............................................................................................................................... ...................................................... 148
    В Меньково …............................................................................................................................... .............................................. 150
    Логопедический сон............................................................................................................................... .................................. 157
    Без названия…............................................................................................................................... .............................................. 174
    Правовое регулирование использования столовой ложки. Актуальные проблемы теории и
    практики (для сотрудников ФСНП РФ)....................................................................................................................176
    И всё-таки есть на свете правда?! ............................................................................................................................... ..... 184
    Это – не байка! ............................................................................................................................... ............................................... 184
    Развязка............................................................................................................................... ............................................................. 186
    Заборчик............................................................................................................................... ........................................................... 187
    Часть третья ..................................................................................... 208
    Со свиданьицем! ............................................................................................................................... .......................................... 208
    Практикум по шахматам............................................................................................................................... ...................... 215
    Бильярдная элита............................................................................................................................... ....................................... 221
    Диссертационная байка............................................................................................................................... .......................... 229
    В институте................................................................................................................. 229
    Научный руководитель ........................................................................................... 238
    Заказ............................................................................................................................. 248

    3

    Предзащита и нескончаемое мытарство....................................................................................................................255
    Академик Долбенко, доктор экономических наук, профессор ....................... 278
    Защита диссертации и банкет............................................................................................................................... ............. 287
    Деловой разговор............................................................................................................................... ........................................ 289
    Заключение или конец третьей части..........................................................................................................................293
    Часть четвертая ............................................................................... 294
    Горькое похмелье............................................................................................................................... ....................................... 294
    Экспертиза электросчетчиков............................................................................................................................... ............ 295
    Санаторий "Волна" ............................................................................................................................... .................................. 304
    Интересный план............................................................................................................................... ........................................ 331
    ДТП в Хосте............................................................................................................................... .................................................... 338
    В Турции............................................................................................................................... ........................................................... 345
    Женские догадки............................................................................................................................... ......................................... 364
    От греха и от судьбы не уйти! ............................................................................................................................... .............. 366
    Триполи............................................................................................................................... ............................................................ 374
    Обрезание – гарантия бесплатной медицинской помощи...............................................................................379
    Тишина............................................................................................................................... .............................................................. 381
    Египет............................................................................................................................... ................................................................. 392
    Неожиданная встреча с сослуживцем..........................................................................................................................402
    Сказка о зверях из Доброго Леса... ............................................................................................................................... .... 406
    Беда не приходит одна............................................................................................................................... .............................. 414
    Сафари............................................................................................................................... ............................................................... 429
    Пирамиды............................................................................................................................... ....................................................... 432
    И снова Султан Бич............................................................................................................................... .................................. 443
    Глава пятая....................................................................................... 449
    Претория – это не Москва! ............................................................................................................................... .................... 449
    Побег............................................................................................................................... .................................................................... 460
    На судне............................................................................................................................... ............................................................. 462
    Кейптаун............................................................................................................................... ........................................................... 467
    Прощение............................................................................................................................... ......................................................... 470
    Галифакс............................................................................................................................... .......................................................... 479
    Одесса-мама............................................................................................................................... .................................................... 484
    И снова в санатории «Волна»............................................................................................................................... .............. 496
    Философская глава............................................................................................................................... ................................... 500
    Москва............................................................................................................................... ............................................................... 507
    Вместо эпилога............................................................................................................................... ............................................. 513

    4

    РОМАН ВЕКА
   
   
   
    Зяма Исламбеков
    Посвящается всем мужикам
    высокого роста
    (от 180 см и выше)!
    Дела адвоката Монзикова
   
    Часть первая
    От автора
   
    Все, что здесь написано - истинная правда. Более того, эти ис-
    тории мне рассказал Александр Васильевич Монзиков - один из са-
    мых известных адвокатов нашего города. Быть может, в этих рас-
    сказах многое упущено, но это лишь оттого, что я испытывал ост-
    рый дефицит общения с Александром Васильевичем, который осо-
    бенно не баловал меня своим вниманием.

    По профессии я - слесарь-сантехник и за перо взялся впервые.
    В результате перестройки заработки стали нерегулярными, часто
    шальными. Да и клиенты пошли не те. Приходишь в квартиру, а
    там такое… Иногда даже не поймешь, зачем вызывали. Случаи, ко-
    гда начинаешь путать туалет с ванной или кухней стали типичны в
    моей профессии. Уже нет у "новых русских" привычных туалетов, нет убогих ванночек и кухонек до 5м². Часто, очень часто, на вызо-
    вах к клиентам приходится надевать тапочки и слова "пожалуйста",
    "извините", и всякую другую ерунду употреблять вместо мата, т.е.
    через слово.

    Я в жизни кем только не работал. Был и электриком, и плот-
    ником, и даже медбратом, хотя образование - 8 классов. Время те-
    перь такое, что даже депутаты, не говоря уж о ...
    Читатель, извини, сорвалось, вдруг! Сев писать этот роман, дал зарок - ни слова о политике и ни слова из моего родного лекси-
    кона. Вместо мата будут вполне приличные слова. Вот и думаю, теперь, а я ли все это написал?
    Когда я рассказал о своих мучениях и мытарствах Петровичу -
    тоже слесарю из нашего ПРЭО, то он посоветовал мне заняться
    сексом или кончить пить. Пробовал. Ничего не помогает. Если бро-
    саешь пить, то на баб уже не тянет, а если завязываешь с женщина-
    ми, то можно просто спиться. Вот и получается, что надо занимать-
    ся чем-то другим. Детьми заниматься мне не надо, т.к. всю жизнь
    ими не занимался, а они выросли и в жизни теперь преуспевают.

    5

    Жена моя - Катенька - на самофинансировании и хозрасчете. Моло-
    дец, еще и мне нет-нет, да и поможет. Вот и выходит, что кроме пи-
    сательства у меня выбора больше-то и не было. Сейчас все пишут.
    Пишут ведь не только в туалетах и на заборах?

    Помню, попал я как-то в милицию, по-пьянке, и заставили ме-
    ня написать на работе объяснительную. Написал, а начальник и го-
    ворит:
    -
    Да, Зяма, ты прямо как писатель. Складно врешь!

    Ну, писатель, не писатель, а слова эти мне в душу запали
    крепко, т.к. был я тогда почти трезвым. С той поры и пишу. Даже
    когда нет сил, заставляю себя и уж три-четыре главы за вечер "вы-
    даю" легко.
    *****
    Если мужчина хочет женщину, то им восхища-
    ется большинство. Если женщина хочет муж-
    чину, то тоже большинство ее осуждает.
    Парадоксы мужской и женской психологии
    Знакомство с Монзиковым

    Было воскресное утро, ярко светило солнце, стояла обычная
    июльская жара. Дома делать было нечего, т.к. еще в пятницу моя
    Катерина уехала к мамочке. Она застукала меня с Петровичем во
    время распития второй бутылки спирта Рояля по случаю 300-летия
    граненого стакана. Вообще пятница - день тяжелый. Впереди два
    выходных, и, что делать с такой уймой времени - я даже не знаю.
    Обычно, по выходным, я хожу в гости к новым русским на слож-
    ные ремонты, после которых можно неплохо отдохнуть с тем же
    Петровичем, например, или купить чего-нибудь жене, детям. Но
    чаще получается, что выходные превращаются в отходные с опо-
    хмелением и подготовкой к новой трудовой пятидневке.
    И вот, в тяжелые для моего организма часы, трезвый, гладко
    выбритый, с отягощенным двумя бутербродами с докторской кол-
    басой желудком, я сидел на берегу озера и вяло созерцал купание
    дачников в двадцатиградусной мутно-зеленой луже, ежегодно цве-
    тущей в такую погоду.

    Вдруг к скамейке, на которой я сидел, где рядом со мной ле-
    жала чья-то одежда, подошел мужчина среднего роста в мятых
    брюках и в рваной белой рубашке с закатанными чуть ниже локтя
    рукавами. С виду - вроде бы обычная хронь - на руках и безобразно

    6

    волосатой груди были видны наколки. Но что-то сильно контрасти-
    ровало в нем.
    -
    Можно? - спросил с легким раздражением мой незнакомец и,
    не дождавшись ответа, лихо сдвинул в одну большую кучу, акку-
    ратно разложенную на скамейке одежду.

    Опустив свой непропорционально большой зад на грязную
    скамейку, незнакомец внимательно посмотрел на меня и спросил:
    "Курить будешь?"
    -
    Можно, - ответил я.
    -
    Тогда доставай и, это, угощай! Понимаешь мою мысль?

    Когда я достал пачку Беломора, незнакомец спросил с явным
    удивлением: "А что, Мальборо нет?"
    -
    Нет! Есть Беломор.
    -
    Ну, Беломор, так Беломор. Ты, это, видишь вон ту дамочку?
    - Беременную? - спросил я и взглянул на своего соседа.
    -
    Сходи, стрельни у нее! Наверняка она плохих не курит. По-
    нимаешь мою мысль, а? - И он начал с безразличием смотреть на
    озеро, небрежно прикрывая левой рукой почти беззубый рот, рази-
    нутый в львиную пасть в неимоверно долгом зеве.
    Когда я принес две сигаретки и одну из них протянул соседу
    по скамейке, то он решительно взял обе, одну - в рот, а другую
    молниеносно сунул в нагрудный карман рубашки.
    -
    А спички есть?
    -
    Зажигалка. Устроит? - спросил я, продолжая удивляться та-
    кому развитию событий.
    -
    Ну, зажигай. Молодец! - уже более миролюбиво буркнул с
    сигаретой в зубах мой сосед. После первой затяжки, не без гордо-
    сти, мой сосед протянул мне небольшую и весьма безжизненную
    ладонь и несколько небрежно произнес - адвокат Монзиков, Алек-
    сандр Васильевич!

    Рука была не то, чтобы мокрой или потной, но какой-то слегка
    влажной с аристократическими пальчиками. По виду Монзиков яв-
    но принадлежал к тому классу, который в 17-ом году называли ге-
    гемоном. А вот рука у него была, извините, вшивого интеллигента.
    Уголовные замашки никак не вязались с его миролюбием.

    Когда я узнал, что передо мной сидит адвокат, то меня прон-
    зил легкий холод. Затем бросило в жар, после чего начались виде-
    ния и галлюцинации. Да, удар по психике оказался весьма силь-
    ным! При своей профессии я многое повидал. Общался, кстати, и с

    7

    адвокатами. И если он не врал, то адвокат был, мягко говоря, нети-
    пичен.

    Судите сами, когда приходишь на ремонт к инженеру или
    учителю, то максимум, что может обломиться, так это чирик.

    Адвокаты и стоматологи обычно отстегивают только за визит
    полтинник, а иногда и стольник. Бывает, что кидают зелененькие, двадцатку или даже полтишок. А здесь, адвокат стреляет закурить,
    да еще берет про запас.
    -
    Зяма. Исламбеков, - вяло промямлил я и как-то судорожно
    сжал его руку.
    -
    Еврей? Это хорошо! Понимаешь мою мысль, а? Догнал? – и,
    сощурив правый глаз, Монзиков внимательно стал меня разгляды-
    вать сверху донизу.
    -
    Вообще-то я - русский, - как-то обиженно и с некоторым
    раздражением ответил я.
    -
    Да ладно, уж. Ты это, ну... Давно? - и Монзиков правой но-
    гой носком грязного модельного полуботинка стал пытаться нари-
    совать на песке какую-то букву.
    -
    Чего давно? - не понял я.
    -
    Ладно, не умничай! Лучше ответь мне, а чё это ты здесь си-
    дишь, а? - невозмутимо рисуя на песке буквы и точки, продолжал
    беседу Монзиков. - Сходил бы лучше в лабаз, пивка бы купил, по-
    нимаешь мою мысль!?
    -
    Ну, ты даешь!?

    Моему удивлению и раздражению уже не было предела.
    -
    Ладно, друг, не сердись! Жвачку хочешь? - и Монзиков по-
    дружески хлопнул меня по колену.
    -
    Давай, - обрадовался я изменению ситуации.
    -
    Это ты давай! Догнал, а!? - Монзиков серьезно посмотрел на
    меня, а затем окрикнул проходивших мимо девочек, лет 12-13, и
    спросил у них два ластика жвачки.

    Читатель, не поверишь, но девочки дали Монзикову жвачку!
    Вообще-то, все, кому я рассказываю о первой встрече с адвокатом
    Монзиковым, мне не верят, пока сами с ним не познакомятся.

    Мы сидели на скамейке, докуривали: я - Беломор, а Монзиков
    - халявные Мальборо, лениво жевали и наблюдали за игрой трех
    привлекательных девиц, то и дело эротично наклонявшихся на
    прямых, стройных и длинных ногах за падающим на мелководье
    волейбольным мячом.

    8

    -
    Шалавы, - многозначительно подмигнул мне Монзиков и
    бросил окурок в кусты сирени, кидавшие тень на нашу скамейку.
    -
    Откуда ты знаешь?
    -
    Раздетые, на пляже, втроем… Я правильно говорю, а? Пони-
    маешь мою мысль? И, это, все время ржут как лошади. Догнал? -
    Монзиков пристально на меня посмотрел, а затем уже серьезно
    спросил, - Пить будешь?
    -
    С тобой, что ли?
    -
    А то?

    На все это у меня ответа не было.
    -
    Да, чуть не забыл, ты, это, будешь брать водку, так возьми
    две. Понимаешь мою мысль? - Монзиков при этом сощурился и
    слегка хрюкнул.
    *****
    Чем больше читаешь,
    тем больше возникает вопро-
    сов, на которые пытаешься
    найти ответы все в тех же
    книгах…
    Парадоксы человечества
    Историко-биографическая глава
    Спустя четыре часа, опустошив две пол-литровые бутылки
    Столичной, Монзиков рассказывал очередной случай из своей ми-
    лицейской молодости.

    Родился Александр Васильевич в деревне Красненькое, Со-
    ветского района Новгородской области и был шестым ребенком в
    потомственной крестьянской семье. Его пять сестер были похожи
    на отца, а Сашка - вылитая мать. Так уж получилось, что, окончив
    10 классов и имея серьезные намерения стать
    трактористом, Монзикова сначала угораздило

    сломать руку, а затем и ногу, после чего почти
    год в гипсе и на костылях шастал бедолага по
    деревне, приставая то к одной, то к другой де-
    вице. В осенний призыв его со сверстниками
    забрали в армию, точнее сказать - на 3 года на
    флот. Демобилизовавшись, Александр в дерев-
    ню не вернулся, а подался в город, где за две
    недели стал милиционером, получил комнату в
    общежитии, а через год женился на обычной

    9

    иногородней девушке, от брака с которой родилась дочка Аня, на-
    званная в честь любимой тещи.

    Прослужив два с небольшим года в патрульно-постовой служ-
    бе милиции, Монзиков без экзаменов поступил в среднюю школу
    милиции. Успешно заочно закончив за 8 лет двухгодичный курс
    обучения, написав рапорт на перевод из уголовного розыска в сис-
    тему ИТУ1, старший лейтенант милиции, старший опер2 Монзиков
    стал начальником отряда одной из колоний строгого режима. Неза-
    метно прошли годы. За 7 лет Александр Васильевич, уже капитан
    внутренней службы, получив диплом юриста Высшей школы ми-
    лиции, перешел на службу в ГАИ3, где честно оттрубил более трех
    лет на спецтрассе, обеспечивая беспрепятственный проезд делега-
    ций и "первых" лиц города. Набрав денег на отдельную двухком-
    натную кооперативную квартиру, отрастив солидную мозоль, уже
    лысый и совсем ленивый Монзиков подался на работу в следствие,
    чтобы стать майором и уйти на пенсию подполковником, а может
    быть и генералом. Прослужив пару лет, набрав 20-летнюю выслугу,
    Монзиков в 38 лет стал пенсионером от МВД - капитаном милиции
    в запасе. Решив, что юриспруденция - это его хлеб, Александр Ва-
    сильевич подался в адвокаты, где за несколько месяцев сумел при-
    обрести скандальную известность и занять свою нишу среди более
    600 полуголодных адвокатов своей коллегии4.
    Работа Монзикову нравилась. Во-первых, она приносила оп-
    ределенные деньги, во-вторых, работая с клиентами, Монзиков по-
    стоянно что-нибудь читал. То Уголовный кодекс, то Уголовно-
    процессуальный, то Кодекс об административных правонарушени-
    ях. Новые термины, которые он каждый раз впервые для себя от-
    крывал, после заучивания удачно ввертывались во время беседы с
    клиентами, а порой становились и неотъемлемой частью лексикона.
    Словарный запас его расширялся, и к 40 годам составлял уже более
    120 слов, из которых добрая половина были жаргоном и ненорма-
    тивной лексикой.

    Длительный контакт с уголовным миром в колониях и тюрь-
    мах вкупе с патологической жадностью сделали из него классного

    1 ИТУ - исправительно-трудовые учреждения.
    2 В разговоре опер – оперуполномоченный инспектор.
    3 В бытность министра МВД РФ Степашина С.В., доктора юридических наук, профессора, академика, и пр. ГАИ переименовали в ГИБДД (государственную инспекцию безопасно-
    сти дорожного движения). Но в народе эта аббревиатура так и не прижилась.
    4 А в городе насчитывалось 6 (!) коллегий.
    10

    цирика5, с наколками и мелко-уголовными замашками. Работа в
    ГАИ довершила формирование его характера – он стал необычайно
    решительным и отважным.

    Когда в ГАИ была плановая система штрафов, то Монзиков
    без труда приносил нужные "палки". Часто делился показателями с
    товарищами. Дело в том, что во времена перестройки в последние
    годы в СССР давались директивы, в том числе и правоохранитель-
    ным органам, суть которых сводилась к тому, чтобы путем наращи-
    вания показателей в работе, где бы то ни было необходимо было
    ускорить строительство социализма, со всеми вытекающими по-
    следствиями, углубить процессы реформирования с дальнейшим
    переходом к рыночной экономике... В ГАИ, в частности, ввели сис-
    тему отчетности, согласно которой каждое выявленное нарушение
    Правил дорожного движения отмечалось палочкой. Палочные по-
    казатели суммировались и учитывались, становясь предметом дис-
    куссии, а порой и гордости инспекторского состава ДПС6.
    -
    У тебя, сколько палок сегодня? - спрашивал один инспектор
    ГАИ после смены другого.
    -
    Двадцать пять, - не без гордости отвечал напарник, - а у те-
    бя?
    -
    Двадцать семь. Из них 25 - водители! - уточнял гаишник. И
    не зря уточнял, т.к. палка палке - рознь. Пешеходная палка чаще
    всего была безлика, а вот водительская палка характеризовалась и
    госномером, и Ф.И.О., и даже пунктом ПДД, который нарушил не-
    задачливый водила. Правда, гаишники чаще всего штрафовали не
    пешеходов, а водителей, а данные брали либо из головы, записывая
    родственников, знакомых или сослуживцев, либо от фонаря. Для
    водителя важнее не то, куда пошли его деньги - на штрафы, в госу-
    дарство, или в карман инспектора, а сколько и как часто он платит
    на дороге. Вообще, не в обиду гаишникам, последние делятся на
    четыре группы. Первая группа - махровые взяточники, вторая - ос-
    торожные взяточники, третья - трусливые или их еще называют
    принципиальные. Они всем говорят, как впрочем, и осторожные, что взяток не берут, что это им противно, но если кто-нибудь им
    тихонечко, так чтобы об этом знали только инспектор и водитель-
    нарушитель, засунет в карман бумажку, то гнев моментально сме-
    няется милостью и тогда они с легкостью расстаются с водителем-

    5 На уголовном жаргоне цирик - надзиратель.
    6 Дорожно-патрульной службы.
    11

    взяткодателем, чуть ли не друзьями. Четвертая категория -
    управленцы. Они на дороге не стоят, но взятки все равно берут. И
    берут уже не только с водителей и пешеходов, а с граждан-
    посетителей, с участников ДТП, с самих гаишников, в конце-то
    концов. Ведь попавшийся за руку гаишник мог оступиться и взять
    неосознанно. И кто же, как ни управленец может и должен помочь
    в трудную минуту, советом, разумеется, не бесплатным, или реаль-
    ной помощью, которая во много раз ценнее и запоминается на дол-
    гие-долгие годы.
    Александр Васильевич не вписывался, как это ни странно, ни
    в одну из четырех категорий. К последней, особенно, его при всем
    желании нельзя было отнести. Однако
    гаишная система его не отторгала. А
    дело было в том, что Монзиков во-
    площал в себе одновременно харак-
    терные черты сразу первых трех кате-
    горий. Александр Васильевич, помимо
    всего прочего, был и неплохим психо-
    логом. Он прекрасно ориентировался -
    с кем можно говорить с матом, а с кем
    только матом, с кого можно брать
    деньгами, а с кого и валютой.
    Известно, что во все времена
    брали и берут все гаишники! Но, что
    удивительно, на Монзикова никто не
    обижался (сильно!), а если и обижа-
    лись, то обида быстро сменялась апатией к инспектору и его дейст-
    виям.
    Нельзя сказать, чтобы Монзиков был дебилом или олигофре-
    ном, но какая-то ущербность в его лице и жестах бросалась в глаза
    с первых же секунд знакомства. Люди, общавшиеся с Александром
    Васильевичем более 10 минут, об этом забывали, но тяжелый оса-
    док от контакта с Монзиковым оставался надолго.
    Поступки, слова Монзикова подробному анализу никогда не
    подвергались, т.к. они, с одной стороны, были алогичны, с другой -
    кандибоберны. Сам термин, если можно так выразиться, кандибо-
    берный - означает что-то такое, от чего некоторые люди приходят в
    легкое замешательство, другие испытывают слабое влечение, а
    иные впадают в уныние, иногда заканчивающееся легкой простра-
    12

    цией. В толковом словаре Даля данное понятие отсутствует. Да это
    и понятно. Монзиков родился, когда Даля уже и в помине не было.
    Кстати, Петрович - специалист по бачкам и унитазам - любит назы-
    вать кандибоберными неправильной формы гайки и разбавленную
    водку.
    *****
    Be not surprised human
    nonsense. It has no borders.
    Each people has heroes.
    Что это значит по-
    русски – не знаю, но на анг-
    лийском - звучит красиво!
    Трамвайная история

    Однажды, Александр Васильевич, стоя на посту, понял, что
    даже у профессионалов его класса бывают серьезные упущения в
    работе. Оказывается, штрафовать ведь можно и водителей автобу-
    сов, троллейбусов, трамваев. Когда "горит" маршрут и водитель
    опаздывает на кольцо к диспетчеру, то он с радостью отдаст без
    квитанции свои кровные рубли. А как же иначе. Пассажиры нерв-
    ничают, квартальная премия может накрыться. И все только из-за
    того, что пожалел несколько рубликов инспектору.

    В таких ситуациях платят все, не вдаваясь в подробности и
    причины остановки.

    Однажды, "работая по скорости" в паре с Кепкиным на пря-
    мом, как стрела, пустынном и широком проспекте, Монзиков полу-
    чил по рации сообщение о том, что водитель белых жигулей про-
    ехал мимо Кепкина со скоростью 95км/ч. Перепутать жигуленка
    было просто невозможно, т.к. было субботнее утро и машин - кот
    наплакал. Монзиков решительно вышел к трамвайным путям и ос-
    тановил двухвагонный трамвай, только что повернувший с сосед-
    ней улицы. Молоденькая девчушка с удивлением смотрела на ин-
    спектора ГАИ, который, раздраженно махая жезлом, что-то невнят-
    но кричал. Минут через 7-8 девчушка поняла, что надо дать доку-
    менты. Взяв в руки водительское удостоверение и путевой лист, Монзиков решительно направился через дорогу к стоявшей в со-
    седнем скверике скамейке. Плюхнувшись на планшетку, он стал
    воровато оглядываться по сторонам, безуспешно ища планшетку, на которой сидел. Из трамвая с шумом выходили женщины и пен-
    сионеры, которые нещадно материли мэра, президента, демократов
    и, естественно, молоденькую "водилу".
    13

    Накинув плащ, девчушка подбежала к инспектору.
    -
    Товарищ капитан, что же Вы делаете, а? Ведь я так не то, что
    опоздаю, с маршрута сойду! Ведь пробка ж будет. Вы...
    -
    Тыыы... Тихо! Ну-ка сядь! - Монзиков сурово глядел на сто-
    явшую в полной растерянности девчушку, у которой начинали тря-
    стись руки и губы.
    -
    Сейчас, вот, мы, это, составим протокол и, это! Понимаешь
    мою мысль? - Монзиков наконец-то нашел планшетку.
    Вынув мятую бумажку, сложенную вчетверо, инспектор с
    кривой усмешкой взглянул на кусавшую губы девчушку, которая
    пыталась понять причину негодования инспектора.
    Она бы и рада была ответить на вопросы гаишника, да не мог-
    ла. Ей почему-то вспомнилась мать жены ее брата, которая 30 лет
    отработала в должности инженера в одном из оборонных НИИ. Пи-
    кантность истории была в том, что с образованием 10 классов ин-
    женер за 30 лет не сменил ни стула, ни кабинета, ни большой фаян-
    совой кружки, из которой раз по 10 в день она гоняла чаи. Манера
    разговора была точь-в-точь как у инспектора ГАИ – набор слов, звуков и жестов.
    Неожиданно на помощь пришел сам гаишник.
    - Ты что же, это, летаешь, понимаешь ли, по городу? Столь-
    ник! А?
    - Как стольник, за что? - глаза у девчушки расширились до бу-
    тылочных донышек. Если бы не было ветра, то даже глухой мог бы
    услышать частое хлопанье ресниц. Удивлению не было предела.
    - Это, как это? - вместо слов девица испускала невнятные зву-
    ки.
    - Ладно, ваньку-то ломать. Лучше скажи, как тебе больше
    нравится штраф платить: на месте или по протоколу? Понимаешь
    мою мысль, а? - Монзиков силился найти год рождения в правах.
    - А штраф-то за что? - с изумлением промямлила водитель
    трамвая.
    - Так ведь стольник у тебя, понимаешь мою мысль? Догнала?
    - Да нет у меня таких денег, да и не пойму я, почему вдруг
    сразу стольник?
    - Ты, что же это, издеваешься, понимаешь ли, а? Ты знаешь, что я могу? Лучше, давай по-хорошему, иначе будет по-плохому!
    Вот послушай-ка, чего сейчас будет, - и Монзиков стал запраши-
    вать Кепкина по радиостанции.
    14

    - Семь сорок один! Семь сорок один, я семь сорок один-а.
    Прием. Как слышишь меня, прием? - Монзиков запрашивал Кепки-
    на, сидевшего в патрульном жигуленке с прибором контроля ско-
    рости "Барьер-2" и передававшего в обе стороны движения нару-
    шителей скоростного режима.
    - На приеме семь сорок один. Семь сорок один-а, что хотел? -
    спросил Кепкин - победитель городского конкурса "Самый лени-
    вый инспектор ГАИ".
    - Семь сорок один, повтори нарушение.
    - Девяносто пять.
    - Принял. Ну что, теперь поняла, что дело - шварк? - Монзи-
    ков сочувственно посмотрел на водителя трамвая.
    - Так ведь трамваи не летают!? - девчушка уже с легким удив-
    лением взглянула на гаишника.
    - В том-то и дело! Я правильно говорю, а? - обрадовался Мон-
    зиков. - Я же тебе тоже самое говорю, понимаешь мою мысль, а?
    - Не-ет... - уже перестав трястись, нерешительно ответила де-
    вушка.
    - Что нет? Ты ехала? Ты или где?
    - Я ехала...
    - Ты слышала, как семь сорок один повторил твое нарушение?
    - Мое? Какое нарушение?
    - Семь сорок один! Семь сорок один, я семь сорок один-а.
    Прием. Как слышишь меня, прием!? - Монзиков опять запрашивал
    по рации Кепкина.
    - На приеме семь сорок один. Семь сорок один-а, что хотел? -
    спросил Кепкин.
    - Семь сорок один, повтори нарушение.
    - Девяносто пять.
    - Принял. Ну что, опять не въехала или как? - Монзиков вни-
    мательно разглядывал водителя трамвая.
    Из оцепенения девушку вывели гудки стоявших в очереди
    трамваев и теперь уже вереницы легковушек, которые ждали за-
    крытия дверей трамваев, а их было более десятка. Пассажиры то
    выходили, то входили, не понимая причины остановки. Времени
    было 11 часов дня. Горели, как обычно, фонари на столбах. Свет на
    улице был. А трамваи и троллейбусы стояли вереницей. Чудеса, да?!
    15

    - Что ж ты делаешь, а? Посмотри, какую пробку организовала.
    Это просто здорово, что мы с тобой беседуем на скамейке, а то на-
    род бы тебя побил, ха-ха! - Монзиков теперь искал сигареты.
    - Товарищ инспектор! А что трамваи теперь летают со скоро-
    стью 95 км/ч?
    - Ну, ты же сама слышала, как семь сорок один назвал твою
    скорость? Или как? - Монзиков сильно затянулся сигаретным ды-
    мом.
    - А кто такой семь сорок один?
    - Семь сорок один - это семь сорок один! Ты, вот что, давай
    кончай! Понимаешь мою мысль, а? Короче, будем платить или как?
    - Хорошо. А где этот семь сорок один? - уже решительно
    спросила водитель злополучного трамвая.
    - Что значит этот? - Монзиков даже попытался выпрямиться
    на скамейке и сделать что-нибудь значительное, что могло бы на-
    пугать нерадивую бабенку. - Это он мне - семь сорок один, а тебе, дура - товарищ инспектор. Поняла?
    - Ну, это еще надо посмотреть кто из нас дура?!
    - А чего тут смотреть? И так ясно, что ты и есть дура, причем
    круглая! Тут кроме тебя больше дур нет! Догнала? - и Монзиков
    снисходительно посмотрел на девчушку.
    Рация у Монзикова все время пищала. Это пытались с ним
    связаться семь сорок один, 366 и "Север" - центральная радиостан-
    ция. 366 - командир взвода, где работал Монзиков, сорвался со сво-
    ей точки и поехал выполнять указания "Севера" - рассосредотачи-
    вать пробку, которая могла войти в книгу рекордов Гиннеса. Из-за
    того, что подъехать к несчастному трамваю с обеих сторон было
    невозможно - плотно стоял транспорт, 366 истошно запрашивал
    семь сорок один-а, который в полемике уже ничего не слышал.
    Жильцы в недоумении вылезали на балконы, пытаясь увидеть
    хоть что-нибудь. Ведь уже несколько лет в городе не было бреж-
    невских демонстраций, а тут, в субботний день - ни то авария, ни то
    опять демократы или коммунисты... А может, это - война?
    - Ну что, рыбонька, не надоело тебе пререкаться? Лучше за-
    плати и поедешь себе спокойно. Понимаешь мою мысль, а?
    - У тебя голова или что? Или в ГАИ все такие? - с сожалени-
    ем, уже без злобы спросила водитель трамвая.
    - Хм, а ты как думаешь, а?
    16

    - Думаю, что Новый Год досрочно наступил и передо мной
    сидит клоун. Или Олейников со Стояновым прикалываются для
    Городка. Других версий нет. Но то, что ты не мент - это уж точно.
    Надо же, а я-то дурочка, даже испугалась. Молодец! - и она реши-
    тельно попыталась вернуть свои документы. Но как только она
    слегка наклонилась и протянула руку за правами, раздался истош-
    ный крик.
    - Ну-ка фу! Не мацать! 7- и Монзиков вскочил со скамейки, пытаясь принять единственно правильное решение: то ли достать
    табельное оружие, то ли ударить жезлом по голове, то ли ...
    - А-а-а-а! - заверещала девица.
    На крик быстро сбежалась толпа. И, как это часто бывает, появились свидетели, очевидцы, которые видели, как водитель
    трамвая, пьяная в дымину, сбила девочку и пыталась скрыться, но
    доблестный милиционер ее догнал и ...
    Другие, их было не много, но, тем не менее, они были, расска-
    зывали, что девица эта - воровка из соседнего магазина, которая
    пыталась спастись бегством через сквер, но на свою беду "нарва-
    лась" на блюстителя порядка.
    Однако большинство зевак придерживались мнения, что на-
    глый гаишник пристал к красивой девушке и издевается над ней, а
    она, бедняжка, не может от оборотня вырваться и ей просто нужна
    помощь. Гул и гвалт нарастали с каждой минутой, грозя перерасти
    в гигантскую драку, благо в 100 метрах от Монзикова стояло 12-
    этажное общежитие завода им. Власова, из которого выбегали в ос-
    новном крепкие парни и протискивались сквозь толпу к незадачли-
    вой девице.
    Монзиков уже не мог встать, т.к. у него на коленях сидела не-
    счастная девчушка, которую он не то держал, не то обнимал, а тол-
    па грозила смять, растоптать на своем пути эту "сладкую парочку"
    и слиться воедино. Однако, когда девушка, на которую напирала
    толпа, упала на колени к Монзикову, то она дико вскрикнула и по-
    пыталась врезать по отвратительной роже похотливого капитана.
    Но степени свободы для активных действий у нее не было. Боль
    была адской от жезла и планшета, на которые плюхнулась бедняж-
    ка. Вне всякого сомнения, это было что угодно, только не мужское
    достоинство. Но что бы это ни было, а боль была такой сильной, что, в конце концов, она потеряла сознание. Монзиков, уже запус-

    7 На одесском жаргоне не мацать - не трогать.
    17

    тивший под ее плащ руку, нащупал несколько бумажек, из которых
    одна была червонцем.
    - Ну вот, наконец-то! - раздался радостный крик. Монзиков
    тотчас ссадил девушку с жезла и передал ее толпе, которая, почему-
    то вдруг, начала приходить в себя. Правда, разогнуться она не мог-
    ла, тело болело, голова кружилась. Но самое страшное - на плаще
    появилось обильное кровяное пятно, увеличивавшееся в размере с
    каждой секундой. Да и у Монзикова на планшетке, белом конце
    жезла и плаще тоже были следы крови.
    Монзиков в левой руке держал документы, в правой - злопо-
    лучную десятку. На правой руке, на резинке отчаянно болтался из
    стороны в сторону окровавленный жезл. Девушка истошно стонала.
    И вдруг какая-то женщина пискляво прокричала: "Люди добрые!
    Да вы только посмотрите! Да что же это такое!? Среди бела дня, в
    форме, на глазах у всех этот мент поганый трахнул такую моло-
    денькую, такую...!". И толпа сомкнулась.
    Через три минуты, подоспевшие на крик омоновцы волокли
    окровавленное тело растерзанного толпой, стонущего и тихо, но
    отчаянно матерившегося, Монзикова. О, чудо - пробка рассосалась,
    народ рассеялся. Через каких-то 10 -15 минут окна и балконы близ-
    лежащих домов уже были пусты, в скверике опять никого не было,
    по проспекту одиноко пролетали легковушки. И только изуродо-
    ванные кусты, сломанные три скамейки и человек 40 милиционеров
    – указывало на то, что что-то здесь все-таки было.
    Никаких протоколов, никаких свидетелей на месте происше-
    ствия не было и в помине. Скорая помощь увезла Монзикова в тре-
    тью городскую больницу. Водитель трамвая, высадив пассажиров, с неимоверной болью поехала в парк.
    Под капельницей Монзиков пролежал четыре дня. Условия
    содержания были не ахти. Но, минимальный уход, относительная
    чистота и тишина, подобие внимания и даже сочувствия уловить
    можно было без труда. Монзикова из приемного покоя принесли на
    носилках подвыпившие санитары. Поскольку никаких вещей при
    полностью загипсованном и перебинтованном бесчувственном ка-
    питане не было, то ни родственники, ни сослуживцы его долго не
    могли найти. Сначала санитары поставили носилки с загипсован-
    ным Монзиковым около кучи грязного белья, которое должно было
    отправиться в прачечную и ждало своей очереди вторую неделю.
    Проходившие мимо двое – инвалиды-алкоголики – случайно заце-
    18

    пили костылем простынь с грязной кучи белья. Совершенно слу-
    чайно эта грязная тряпка накрыла Монзикова с головы до ног.
    Тем временем санитары, найдя свободную койку в палате,
    вернулись за носилками. Обнаружив пропажу носилок и сымитиро-
    вав поиски, полупьяные санитары, безбожно матерясь и чертыха-
    ясь, отправились в столовую, которая была этажом выше.
    - Ты только подумай, этого говнюка мы тащили, надрывались,
    а он взял, да и убег! Паскуда!
    - Наверное, в женское отделение. На баб потянуло, чтоб
    его…!
    - Слушай, после обеда давай ему вломим, а? Чтоб не издевал-
    ся над нами! Надо, обязательно надо! Ему же лучше будет. Потом,
    если выживет, спасибо скажет, что дурь из его поганой башки вы-
    шибли!
    Монзиков, на секунду придя в сознание, услышал только кон-
    цовку разговора и моментально потерял сознание. Крикнуть он не
    мог – челюсть была сломана. Практиканты-второкурсники впервые
    в своей жизни наложили ему на челюсть гипс. Поскольку гипса бы-
    ло много, а опыта не было никакого, то уже с расстояния 1-1,5 м то, что раньше, еще утром называлось головой, походило на разворо-
    ченную австралийскую канализационную трубу. Дело в том, что в
    Австралии в предместьях Аделаиды обнаружены большие залежи
    гипса. Аборигены, ведущие свободный образ жизни и добывающие
    корм на пропитание, в последние десятилетия стали сгоняться, как
    индейцы, в резервации. Умельцы из их числа стали из гипса лепить
    трубы, которые, в большинстве случаев, были странной, иногда
    даже чрезмерно изогнутой формы. Когда гипсовали и бинтовали
    Монзикова, то никто не мог понять, почему, как только капитан
    приходил в сознание, так сразу же он свои руки прятал в обнажен-
    ную мошонку и похотливо изгибался. Медики с многолетним опы-
    том не смогли понять первопричины, хотя она лежала на поверхно-
    сти. Дело в том, что в левой руке по-прежнему была зажата злопо-
    лучная десятка, которая являлась уже по праву "компенсацией"
    Монзикова за полученный им моральный и материальный ущерб.
    После больничного обеда санитары, вконец окосевшие, так и
    не нашли ни носилок, ни Монзикова, которого еще бы чуть-чуть и
    увезли в прачечную. Ему крупно повезло. Проходившая мимо мед-
    сестра, обронила медицинскую карту с историей болезни 75-летней
    старухи – Диасомидзе Сулико Акакиевны. Шедшая следом практи-
    19

    кантка, поднимая разбросанные по полу бумаги, увидела нечто со-
    певшее и хрюкавшее, стонущее и шипящее на носилках. Через 5
    минут Диасомидзе Сулико Акакиевна – она же Монзиков Алек-
    сандр Васильевич – лежала в 14-местной женской палате для ста-
    рух, которым было далеко за 70. Бедняги стояли одной ногой в мо-
    гиле, другой в морге. Они вовсе не догадывались, что случайно за-
    держались на этом свете, где уже были даже не гостями, а так, про-
    сто прохожими. К таким пациентам в России обычно применяется
    клизма, пурген и димедрол. Клизму ставят тем, на кого не действу-
    ет пурген, но кто, еще хотя бы дышит. Димедрол дают в качестве
    снотворного активистам, т.е. стонущим, плачущим и требующим
    лечения старухам.
    Лица у Монзикова не
    было, зато была история бо-
    лезни и диагноз – перито-
    нальный аппендицит, то есть
    то, с чем не то чтобы долго, а
    и пару дней не живут.
    Грузинские
    "парамет-
    ры", гипс и непонятные зву-
    ки, исходившие из маленько-
    го отверстия в гипсовой тру-
    бе, постоянно плачущие гла-
    за - вызывали жалость у медперсонала. Два дня Монзикова пичкали
    димедролом и клизмой при всем притом, что из еды ему давали ка-
    пельницу с физиологическим раствором и … димедрол.
    Монзиков был не промах. Почуяв опасность еще в приемном
    покое, Александр Васильевич начал грызть сломанными челюстями
    гипс. От плача и слюноиспускания на четвертые сутки удалось слу-
    чайно зашедшую медсестру басом послать на три буквы. Началась
    паника. К вечеру четвертых суток Монзиков лежал в трехместной
    палате для выздоравливающих мужчин. Одно только насторажива-
    ло – никто не приходил навестить больного.
    В ту несчастную субботу, когда произошла эта история с ис-
    чезновением больного с носилками, бабка – Диасомидзе Сулико
    Акакиевна – все-таки скончалась, не приходя в сознание. Т.к. доку-
    ментов на нее не было, то валявшаяся рядом с ней история болезни
    Монзикова была положена в ящик, где хранились дела умерших.
    Родственников старуха в городе не имела, в больнице оказалась
    20

    случайно – ее сняли с поезда, следовавшего из солнечной Грузии в
    Мурманскую область. Вскрытия никто не делал. На ее кремацию и
    похороны ушло 2 дня.
    Водитель трамвая, добравшись "на автопилоте" до трамвайно-
    го парка, рассказав о случившемся подругам, через 40 минут давала
    показания следователю о том, как её изнасиловал гаишник. Руково-
    дство ГАИ о гибели инспектора Монзикова проинформировало не
    только Главк, но и Министерство МВД, откуда пришла телеграмма
    следующего содержания:

    Начальнику ГУВД
   
   
   
   
   
   
    генерал-майору милиции
   
   
   
   
   
   
    Васильеву Г.П.
    Подготовить наградные документы трехдневный
    срок отправки спецсвязью присвоения медали отвагу
    посмертно капитану милиции Монзикову.
    Министр МВД
    генерал армии С.В. Синица

    Совпало, что когда из реанимации Монзикова перевели в
    обычную палату, а руководство батальона, где служил Александр
    Васильевич, получило свидетельство о его смерти, медаль ехала
    спецсвязью для вручения семье милиционера, геройски погибшего
    на своем посту.
    Однако из 27 отделения милиции старший оперуполномочен-
    ный Уходько с гр. Павловой Н.В. – заявительницей – явились на
    опознание Монзикова только в воскресенье, когда тело старухи бы-
    ло уже кремировано. Узнав о скоропостижной смерти, уголовное
    дело даже не было возбуждено.
    На пятые сутки своего пребывания Монзиков дал знать своей
    семье о случившемся через соседа по палате, которого выписывали
    после трехмесячного пребывания в травматологическом отделении
    больницы. Домочадцы, получив столь радостное известие, отреаги-
    ровали на новость своеобразно. Быстро оформив необходимые до-
    кументы, жена Монзикова получила крупные по тем временам
    деньги, затем навестила мужа и лишь, когда его выписывали, со-
    общила на работу о том, что муж ее жив и находится на излечении
    в городской больнице. Она также обратилась с небольшой прось-
    бой – прислать транспорт для доставки супруга домой.
    21

    Медаль ждала героя. Но получить ее Монзиков не мог, т.к.
    везде говорилось о награждении посмертно. Какой-то шутник из
    отдела кадров ГАИ то ли спьяну, то ли с горя взял да и приписал
    перед посмертно не. Да так удачно, что кто смотрел, так и не мог
    ничего заметить.
    От многомесячного лежания и постоянного клизмирования
    фигура у Монзикова обабилась. Появились вертлявость и … одыш-
    ка. Зубов, правда, прибавилось. Взамен 5 выбитым удалось вста-
    вить сразу 11, и теперь общее число с родными зубами равнялось
    18.
    Авторитет Монзикова был на такой высоте, что отцы-
    командиры даже начали побаиваться его. А не станет ли он вместо
    одного из них?
    Предлагать уйти на пенсию было, мягко говоря, не серьезно, т.к. во-первых, Монзиков заканчивал Высшую школу милиции, во-
    вторых, у него немного не дотягивало до пенсии, и, в-третьих, на
    нем все заживало как на собаке и он реально мог работать на доро-
    ге. В ГАИ всегда была нехватка личного состава, особенно на низо-
    вые должности, хотя желающих было хоть отбавляй. Одних при-
    влекала романтика, других жажда наживы, а третьим надо было
    просто "отмазаться" от армии. Других, сколь значимых побуди-
    тельных мотивов для вновь поступавших на службу в ГАИ просто
    не было.
    И руководство затаилось, заняло выжидательную позицию.
    А тем временем …
    *****
    And among doctors
    there are full idiots
    На медкомиссии

    Эту историю следовало бы рассказать гораздо раньше, а мо-
    жет быть и вообще не рассказывать, поскольку её и так все знают.
    Как-то раз, в пивной, летом, приняв на грудь 7 или 8 кружечек пи-
    ва, я рассказал историю, приключившуюся с Монзиковым Алек-
    сандром Васильевичем, который только-только устраивался на
    службу в ГАИ. Как и других кандидатов на службу его отправили
    на медкомиссию.

    Председателем медкомиссии, а правильнее – окружной воен-
    но-врачебной комиссии (!) – был щупленький, маленького роста, 22

    молодой, но уже достаточно лысый капитан, который чем-то сма-
    хивал на постаревшего мальчиша-плохиша. Глядя на председателя,
    невольно возникала ассоциация с гестаповцами-неудачниками, ко-
    торые никогда не бывали на фронте, никогда не работали в лагерях, которые всегда мечтали о сногсшибательной карьере и успехе в
    амурных делах и которые ничего не могли сделать путного, кроме
    как где-нибудь, кому-нибудь капитально насрать. У таких людей, как правило, бывает слащавая, приторная улыбка, вкрадчивый го-
    лос, утонченные черты лица. Они любят показать свою значимость
    и оригинальность, делая изо всего фарс.

    Александр Николаевич – так, а может быть и не совсем так, точно не помню, звали председателя, собрал в своем маленьком ка-
    бинете всех кандидатов-гаишников и сказал, что после того, как все
    они пройдут специалистов – венерологов, окулистов, эндокриноло-
    гов и пр. им предстоит тестирование, которое однозначно опреде-
    лит их умственные способности и позволит врачам, т.е. ему, разу-
    меется, дать кадровикам рекомендации по целесообразности ис-
    пользования их в должностях, которые значатся в направлениях на
    ОВВК.
    -
    А скоко стоит положительный ответ по тестированию? –
    Монзиков сначала сказал, а уж только потом подумал и добавил –
    это как всегда или тоже, того…?
    -
    Чего того? Вы, голубчик, выбирайте, пожалуйста, выраже-
    ния! И без намеков! Ясно? А то я Вас быстренько отсею, понятно?
    – капитан картинно насупился, внимательно, неспешно окинул при-
    стальным взором стоявших уже только в одних трусах будущих
    гаишников, которые, почему-то все, как один, скрестили руки возле
    своих достоинств и то и дело переминались с ноги на ногу.
    -
    Да я же только того! Понимаешь мою мысль, а? – Монзиков
    криво улыбнулся и зачем-то вдруг щелкнул себя по шее, как это
    обычно делают алкаши, приглашая собутыльника на вино-
    водочную дискуссию.

    Александр Николаевич не долго думая, подошел к Монзикову,
    быстро достал из нагрудного кармана своего белоснежного меди-
    цинского халата молоточек, которым пользуются невропатологи, и
    молниеносно нанес прицельно точный удар по лбу Александра Ва-
    сильевича.
    -
    Ты чё? Оборзел, да? – Монзиков раскрыл рот от удивления и
    стал бешено моргать своими широко раскрытыми глазенками.
    23

    -
    Будешь знать, как пургу гнать! – громко и четко, отделяя ка-
    ждое слово одно от другого, произнес председатель.

    И когда Монзиков хотел, было почесать место удара, т.е. свой
    лобешник, то он получил быстрый, короткий и сильно расслабив-
    ший его удар по пикантному месту все тем же молоточком.

    Уже в коридоре один из гаишников, который, видимо, в детст-
    ве много читал, т.к. у него были очки-окуляры и ярко выраженное
    косоглазие, заметил сходство председателя с Джери Фином – геро-
    ем романов Марти Ларни.

    Ожидание тестирования было длительным. В душном и пыль-
    ном закутке, куда согнали всех будущих гаишников, слабо мерцала
    25-ватная лампочка, которую с довоенных времен никто ни разу не
    мыл и не протирал. По стенке, напротив Монзикова, ползал здоро-
    венный, усатый таракан, который то и дело срывался вниз. Каждый
    раз его пытались поймать и раздавить, но толи он был слишком
    шустрым, толи не было реакции у потенциальных гаишников, толи
    просто не везло, но только каждый раз, как мужики кидались на та-
    ракана, кто-то из гаишников с грохотом падал, после чего раздавал-
    ся трехэтажный мат перемат.
    -
    Молодые люди, нельзя ли потише?! – Председатель высовы-
    вал полголовы в районе дверной ручки и делал вкрадчивым голо-
    сом, томившимся в ожидании гаишникам, замечание.
    -
    А чего они того? – лепетали ребята, всё ещё пытавшиеся хо-
    тя бы ногой раздавить вредного таракана.
    -
    Да будет вам баловать! Лучше бы готовились к тестирова-
    нию! – и председатель лукаво подмигивал Монзикову, который был
    более остальных суетлив и взволнован неудачной борьбой с тара-
    каном.

    Часам к 16 к председателю зашли две тетки. Одной было лет
    45, другой – между 30 и 70. Возраст определить было невозможно,
    т.к. по фигуре она тянула на все 100, а по голосу – она должна была
    бы ещё быть школьницей. Обе нещадно курили. После 15-
    минутного междусобойчика медики, похихикивая, с беломоринами
    в зубах, вышли к гаишникам и попросили их проследовать за ними
    в психофизическую лабораторию, которая располагалась в сосед-
    нем здании. Уже на улице председатель вдруг заметил, что лучше
    бы было мужикам одеться.
    -
    Возьмите-ка свои вещи и подходите к кабинету номер 1, –
    Председатель показал рукой на обитую ржавым железом дверь од-
    24

    ноэтажного барака, имевшее разительное сходство с трансформа-
    торной будкой.
    -
    А это где? – спросил Монзиков у председателя, искренне по-
    лагая, что его любознательность будет воспринята хотя бы с долж-
    ным вниманием.
    -
    Не умничай, умник! Лучше беги за своими манатками! –
    дерзко ответила молодая медичка.

    Через 10 минут к бараку стали подходить взволнованные
    предстоявшим тестированием гаишники. Они были в обуви, но по-
    прежнему в одних трусах. Вещи держали в руках.

    Когда все были в сборе и, когда от холода тело покрылось му-
    рашками, Монзиков решил ускорить процесс и постучал в дверь
    кабинета номер 1.
    -
    Ну! – как-то слишком приветливо ответил Александр Нико-
    лаевич. За большим столом восседал председатель, по бокам на ма-
    леньком от него расстоянии примостились медички. – Заходите, пожалуйста. Только прошу всех одеться. Ведь не май месяц?! Ха-
    ха!
    -
    Так команды же не было? – удивленно пролепетал двухмет-
    ровый громила.

    Все 17 человек быстро оделись. Посадочных мест было много.
    Но все, почему-то, расселись за последние столы. Видимо, сраба-
    тывал так называемый "школьный" рефлекс, когда первые ряды не
    заполняются. Кстати, подобная картина достаточно типична на всех
    служебных совещаниях во всех без исключения правоохранитель-
    ных органах, где не пряники раздают, и где могут спустить три
    шкуры с ни в чем не повинного козла отпущения. Был бы только
    сам козел, а повод - всегда найдется.
    -
    Товарищи! Пожалуйста, пересядьте поближе. – Председатель
    старался не волноваться, но видно было, что это ему дается с тру-
    дом. – За один стол садиться по одному. Понятно?
    -
    Понятно, понятно! – хором ответили наспех одетые, еще
    дрожавшие от холода гаишники.

    Через пару минут первые два ряда были забиты. За каждым
    столом сидело 3-4 амбала. Середина и галерка были свободны.
    -
    Так, я не понял, вы что, а? Вы должны все сесть по одному за
    стол! – Председатель стал помогать рассаживаться по одиночке га-
    ишникам, которые явно нервничали.
    25

    После того, как все расселись по своим местам, медички дос-
    тали пять коробок и стали ходить по рядам, раздавая каждому де-
    ревянный брусок с отверстиями различного профиля и деревянные
    стержни различного сечения. Отверстий и стержней было соответ-
    ственно 6. Были профили: треугольник, квадрат, прямоугольник, круг, овал и пятигранник.
    -
    Друзья! – Председатель сделал маленькую паузу, вниматель-
    но обведя взглядом весь зал. – Записывать ничего не надо!
    -
    А это что за хренотень? – на этот раз Монзиков молчал. Зато
    его сосед проявлял повышенное беспокойство, т.к. тестирование
    проходил вторично – с первого он был удален за то, что не уложил-
    ся в норматив по времени.
    -
    У каждого из вас на столе лежат стержни и специальная
    обойма, куда за 5 минут вы должны будете по команде вставить
    стержни. Понятно? – Председатель внимательно посмотрел на
    двухметрового амбала, который пытался найти обойму среди шести
    стержней.
    -
    Вот, нашел! Вот она, колодка… - радостно заметил Монзи-
    ков, поднимая вверх деревянный брусок с семью отверстиями. –
    Только не могу понять, а почему здесь семь отверстий, а стержней
    только 6?
    -
    Пожалуйста, не задавайте вопросов раньше времени. Лучше
    приготовьтесь к тестированию, которое мы начнем после третьего
    короткого свистка. – Председатель достал из того же кармана свой
    молоток, в рукоятке которого был сделан свисток.

    После того, как прозвучали три коротких свистка, раздался
    длинный, противный и громкий четвертый свисток.
    -
    Стоп, стоп, стоп! Так не годится! Я же сказал, что тестирова-
    ние длится пять минут и начинается только после третьего корот-
    кого свистка! Вынимайте, пожалуйста, кто успел вставить, и будем
    заново начинать. – Председатель приготовился к подаче команды.
    -
    А чего вынимать-то? Еще ничего и не вставили. Сами-то, не-
    бось, не можете, вот и даете воткнуть другим…

    По залу прокатился легкий хохот. Одна из медичек прохажи-
    валась по рядам, другая – наблюдала из-за стола, где лежал список
    всех 17 испытуемых.

    Лишь с третьего захода пошло тестирование. Затем после
    длинного свистка председатель сделал объявление.
    26

    -
    Пожалуйста, напишите свои ФИО на листочке, который у
    каждого лежит на столе и выйдите в коридор. – Председатель хотел
    было повернуться спиной к гаишникам и пройти к столу, но вдруг
    добавил, - Да, будете выходить, ничего с собой не берите! А то по-
    том не шесть, а пять будет стержней.
    -
    А у меня на столе два листочка. Мне на каждом писать своё
    ФИО? – Монзиков изобразил удивленное лицо.
    -
    Нет, можно только на одном, - ответил председатель.
    -
    А на каком из них писать? – Монзиков поднял оба листочка
    и достаточно артистично показал их Александру Николаевичу.
    -
    На том, который слева! – председатель начинал явно нервни-
    чать.
    -
    На этом? – Монзиков поднял выше правую руку.
    -
    Ну, хорошо, на этом! – Александр Николаевич злобно по-
    смотрел на Монзикова.
    -
    Так это же правая рука? – Не унимался Монзиков.
    -
    Да какая разница? – Председатель вдруг яростно зашипел.
    -
    Разница, разница… Зачем же тогда писать и, это, тестиро-
    ваться?
    -
    Молчать!!! – Председателя всего трясло. В зале воцарилась
    гробовая тишина.
    -
    Ну, ладно, раз нет никакой разницы, тогда я своё ФИО на-
    пишу на обоих листочках, ладно? – и Монзиков не спеша, вывел
    свою фамилию на обоих листочках.

    Не прошло и 10 секунд, как один за другим стали возвращать-
    ся на свои места будущие гаишники, чтобы, как и Монзиков, над-
    писать оставшиеся чистые листочки. Те, у которых был только
    один листок на столе, стали, зачем-то, разрывать его на две части.
    Медики молча смотрели на всё это, не зная даже что сказать.

    Наконец, председатель через полчаса пригласил всех зайти в
    зал. Гаишники долго не решались, переминались с ноги на ногу, пока первым не зашел Монзиков. Остальные ринулись за ним. В
    дверях образовался затор. И только окрик Александра Николаевича
    возымел должный результат. Через 5 секунд все расселись по своим
    местам.
    -
    Товарищи! Прошу минуточку внимания. К сожалению, дол-
    жен констатировать, что среди тестируемых нет ни одного, кто бы
    успешно справился с заданием. – Председатель после непродолжи-
    тельной паузы и после того, как легкий ропот стих продолжил. Ко-
    27

    миссия пришла к неутешительному выводу, что 10 из 17 человек –
    очень сильные ребята, но, увы, и очень глупые. А другие 7 – очень
    слабые, но настойчивые.
    -
    Ну, и? – Только и смог выдавить из себя двухметровый ам-
    бал.
    -
    Учитывая, что работать в ГАИ практически некому, да и это
    – стандартный результат для вашего брата, комиссия вынуждена
    признать всех ограниченно годными для работы в ГАИ.
    -
    А вы обещали рассказать, почему стержней 6, а дырок – 7!? –
    Всё не унимался громила, который пытался во время своей речи
    хотя бы привстать. При этом он ковырял указательным пальцем
    правой руки в носу, яростно жуя жвачку.
    -
    А ограниченно, это как? – следом задал вопрос Монзиков.
    -
    Товарищи, уже время позднее. День рабочий у нас давно за-
    кончился. Давайте не будем пререкаться и примем информацию к
    сведению. Да? – Председатель миролюбиво посмотрел на присут-
    ствовавших гаишников.
    -
    Ладно, заметано! – Почти так или близко к этому хором ста-
    ли отвечать гаишники, поднимаясь со своих мест с ужасным шу-
    мом и медленно, что-то невнятное бубня себе под нос, выходя из
    зала.

    Правда, говорят, что данная методика тестирования и до сих
    пор успешно применяется в ГИБДД, в ФСНП и в ФСБ.
    *****
    You try, try, and it
    turns out as always.
    Классное задержание
    Монзиков сидел в столовой, до конца обеденного перерыва
    оставалось чуть более получаса и надо было как-то скоротать вре-
    мя, тем более что шел сильный дождь. Глядя в окно, капитан заме-
    тил двух мужиков лет 35-40, возившихся с дверцей девятки. Сразу
    же возникла мысль об угоне. А за пойманного угонщика автомоби-
    ля полагалась премия. А премия – это что? Это деньги! Правильно?
    Нет, не правильно. На премию за угонщика можно лишь пару раз
    сходить попить пиво с приятелем или обедать всю неделю бутер-
    бродами из дома, или… В общем, много чего можно сделать с пре-
    мией. Почти столько же, сколько с дыркой от бублика.
    28

    Премия – это несколько месяцев спокойной работы без не-
    гласных проверок. Премия – это езда на служебной машине коман-
    дира взвода. Да, а Вы думали? Премия – это ….

    А мужики так и мокли под дождем, пытаясь открыть дверцу
    девятки, которая казалась абсолютно новой. Не долго думая, Мон-
    зиков по рации связался с "Севером" – центральной радиостанцией
    управления ГАИ – и запросил направить в адрес все патрульные
    машины батальона и РГАИ, на территории которой происходило
    вскрытие автомашины.
    Дежурный по РУВД, куда тоже позвонил Монзиков, купился
    на звание капитан милиции. Обычно капитаны – это уже маленькие
    начальнички или управленцы. Хотя в последнее время и майоры
    стоят на дороге, особенно в Москве или в Питере, но капитан –
    это… И дежурный взял да и направил патрульную машину к темно-
    вишневой девятке. За полчаса Монзиков сделал порядка 12 звонков
    и раз 20 выходил в эфир. Его материли все, кто слышал напрямую и
    кто не слышал – тоже, т.к. в момент работы "Севера" забивался
    весь радиоэфир.
    Когда Монзиков наконец вышел из столовой и стал подходить
    к мужикам, возившимся с дверцей автомашины, он вдруг заметил,
    что другие дверцы открыты и забраться в автомобиль не представ-
    ляло никакого труда. Более того, в замке зажигания торчали ключи.
    Чтобы рассеять окончательно сомнения Монзиков решил оклик-
    нуть одного из "угонщиков".
    - Эй, мужик, глухой что ли? – крикнул Монзиков, глядя поче-
    му-то в сторону красивой женщины, проходившей мимо него.
    - Эй, а ну стоять! К тебе обращаюсь, понял!? – Монзиков ре-
    шительно направился к мужикам у девятки.
    В тот же момент, проходивший рядом парень резко, рванул
    вперед и сшиб красавицу – прохожую, которая, упав, начала громко
    кричать. Монзиков достал свисток и, что было сил, дунул в него.
    Только что подъехавшая и еще не успевшая остановиться патруль-
    ная машина РУВД начала преследование паренька, которому бе-
    жать было некуда. Дом был длинным, подъезды – с другой сторо-
    ны. Погоня длилась не более минуты.
    Паренька скрутили, затащили в машину и вместе с запыхав-
    шимся Монзиковым доставили в РУВД. При досмотре карманов
    был найден пистолет системы ТТ, 12 граммов гашиша и 700 фаль-
    шивых долларов США. Через 2,5 часа "общения" с двумя операми
    29

    и Монзиковым было установлено, что в 1300 паренек совершил раз-
    бойное нападение на гр. Тюлькина В.П., проживавшего в доме на-
    против столовой, убив при этом породистую овчарку. И если бы не
    страх и не этот козел капитан, то он спокойно бы ушел, как сделал
    это уже четыре раза.
    У Монзикова все же хватило ума не говорить никому о том, что два мужика под дождем пытались вынуть ветку из дверного
    замка только что купленного ими автомобиля. Ветку засовывал
    Игорек – пятилетний сынишка одного из родных братьев, которые
    были навеселе после трехчасовой обмывки нового автомобиля. Ни-
    куда они ехать и не собирались, а просто ковырялись в замочной
    скважине из-за пьяного упрямства. Когда начался дождь, Игорек
    ушел с мамой домой, а мужики остались в машине. Водка дома
    кончилась и надо было дождаться окончания обеденного перерыва
    в магазине напротив.
    Несмотря на поимку по горячим следам особо опасного реци-
    дивиста, премия Монзикову не обломилась. Дело в том, что поки-
    нув свой пост, Монзиков не смог обеспечить беспрепятственного
    проезда начальника ГУВД, за что чуть-чуть не получил строгача. И
    выговор можно сказать уже был в кармане, но в последний момент
    зазвонил на столе у комбата телефон. Это был начальник отдела
    кадров РУВД, просивший отпустить Монзикова к нему на работу в
    уголовный розыск. Да, если бы звонок раздался чуть позже, то был
    бы выговор, т.е. действующее взыскание, а, значит, никакого пере-
    вода бы не было, а, значит, Монзиков продолжал бы работать в
    спецбатальоне ГАИ.
    *****
    Izhevsk - too city. There too
    there are people and there
    too do not love militiamen.
    В Ижевск, на поезде…
    Этот рассказ мне запомнился особенно, т.к. я тоже по-пьяне
    часто либо в другой автобус сажусь, либо путаю дом, где прожил
    без малого 18 лет… И, что интересно, воспоминания моих пьяных
    казусов с годами становятся все острее и острее. Добавляются мел-
    кие детали, на языке крутятся отдельные фразы, перед глазами то и
    дело возникают до боли знакомые лица.
    30

    Монзиков, вернувшись после очередной рабочей смены в свой
    родной батальон, был несколько озабочен известием от помощника
    дежурного Купцова, который не без ехидства сообщил, что его
    срочно хочет видеть комбат.
    - Можно? – боязливо и как-то виновато спросил Монзиков, за-
    глядывая в несуразно большой кабинет комбата.
    - А, это ты, Александр Васильевич?! Давай, давай! Давно тебя
    ждем. Ну, как дела, а?
    - Какие дела, товарищ майор? У меня никаких дел нет! Я
    ведь…
    - Да ты погоди, погоди! Дела у всех есть. Правильно?
    - Товарищ майор, да кто же это настучал Вам про меня? Если
    это та лахудра, которую я вчера….
    - Да не волнуйся ты, не нервничай! – комбат миролюбиво по-
    хлопал Монзикова по плечу.
    Монзикову было уже все равно. Холодный пот моментально
    прошиб его насквозь. Моргать и думать он уже не мог. Главное, как
    ему казалось, надо было дождаться развязки. Сейчас войдут и….
    - Монзиков! Да ты что, оглох что ли? – комбат с нескрывае-
    мым раздражением пытался зажечь спичку, которая была уже ис-
    пользована и потому никак не загоралась. – Значит так, поедешь
    завтра с утра в кадры и получишь командировочное удостоверение,
    деньги и билеты в Ижевск.
    - Как, Ижевск? Почему, Ижевск? Ведь я уже… Это самое, зна-
    чит, как его …
    - Не расстраивайся. Все нормально. Ты переходишь на работу
    в уголовный розыск. Вопрос уже решенный. Нам велено тебя отко-
    мандировать в трехдневный срок.
    - А при чем тогда Ижевск?
    - Ты что, дебил или где? – комбат уже с яростью смотрел на
    Монзикова, продолжая чиркать маленьким обгорелым огрызком
    спички по абсолютно лысому коробку.
    - Где? – усиленно моргая и тяжело дыша, Монзиков тужился
    понять смысл услышанного.
    - В п…е! В Ижевске находится центр повышения квалифика-
    ции работников ГАИ. Пройдешь переподготовку, и будешь рабо-
    тать в угрозыске. Теперь понял?
    31

    - А зачем мне повышаться, если для угрозыска это на х.. не
    надо? – Монзиков пытался понять: издеваются над ним или он дей-
    ствительно что-то пропустил мимо своих ушей.
    - Интересно, а кого же нам еще посылать в Ижевск на 6 меся-
    цев, если не тебя? Нормальные, гм… Короче, поедешь, отдохнешь.
    Водочки попьешь!? Да?
    - Водочку я и здесь пью! – легко парировал Монзиков.
    - Ладно, не умничай! – сказал комбат и сделал последнюю
    безуспешную попытку зажечь нечто, что еще пять минут назад на-
    зывалось горелой спичкой. Бросив в сердцах сломанную спичку в
    дальний угол кабинета, комбат отчетливо громко произнес – А те-
    перь свободен, как сопля в полете! Равняйсь! Сми-рно! Кру-гом!
    Шагом марш! Ать-два, ать-два!
    Монзиков, выйдя из кабинета, решил, не откладывая в долгий
    ящик, сразу же заехать в кадры. Не сдавая жезла, свистка, радио-
    станции, нагрудного знака и всего остального, что всегда выдается
    в дежурной части для работы на линии, Монзиков быстрым шагом
    направился к дороге, где уже было безлюдно. На палке8, т.е. авто-
    стопом за каких-нибудь 20-25 минут Монзиков доехал до ГорГАИ.
    Каково же было его удивление, когда он увидел, что все двери за-
    крыты, свет в окнах не горел, машин у здания не было. Настроение
    резко понизилось, особенно когда он узнал у дежурного по ГАИ -
    который был час. А времени было 2215.
    На следующее утро, гладко выбрившись, сонно улыбаясь,
    Монзиков явился по привычке к 645 в ГорГАИ. Дождавшись откры-
    тия, вместе с толпой посетителей Александр Васильевич в 900 за-
    шел в здание, а еще через 5 мин. сидел в кабинете инспектора отде-
    ла кадров Залядова. Залядов – 50-летний капитан с лисьей мордоч-
    кой – производил впечатление тяжелое, если не сказать удручаю-
    щее. В свои 50 лет Залядов также, как и 30 лет тому назад конкрет-
    но ничем не занимался. Дежурным вопросом для любого ранга на-
    чальника у Залядова было: "Так куда сбегать-то?" Леша, так Заля-
    дова звали все, ходил в мятых, обосанных брюках, в нечищеных
    сапогах и в расстегнутом кителе. Залядов пил, как и все в ГАИ. Но
    если на других это хоть как-то отражалось, то по Леше нельзя было
    заметить: пил сегодня утром, или в обед, или утром и днем. Он и
    трезвый-то соображал туго. Мысль была пространна, а иногда и во-

    8 Сейчас, как говорят "бывалые гаишники", на палке никто не ездит, а если кто и ездит, то лишь зеленая мо-
    лодежь. У нормального гаишника всегда есть своя машина, либо - "капуста на тачку".
    32

    все отсутствовала. В разговоре он захватывал всегда пальму пер-
    венства. Дело в том, что его нестандартное мышление, мягко гово-
    ря, и ответы невпопад настолько выбивали собеседника из колеи, что шок проходил не ранее, чем через 10 минут. Мысль у Залядова
    скакала с одной извилины на другую. Иногда, она в прыжке падала
    вниз, больно ударяя по седалищному нерву, и тогда на лице появ-
    лялась гримаса, подобная улыбке паралитика или алкаша, сидящего
    на унитазе в тщетной потуге что-либо выдавить из себя. Человек, который зачал Залядова, видимо, не мог представить всего того, что
    может вырасти и получиться из Алексея. Залядов последние 15 лет
    бессменной работы в кадрах курировал спорт и спецбатальон. Во-
    шедшего Монзикова, Залядов узнал быстро. Оба были широко из-
    вестны в милицейских кругах.
    - А, Монзиков!? Заходи! – Залядов в левой руке держал огры-
    зок карандаша, которым отчаянно ковырял в левом ухе, а в правой
    руке была телефонная трубка. Указательным пальцем правой руки
    Залядов крутил телефонный диск, левым локтем придерживал ап-
    парат, одновременно ковыряя в ухе, настукивал ногами какую-то
    мелодию, глядел в окно и … радостно при этом приветствовал
    Монзикова.
    - Алексей Маргеланович! Я слышал, Вы меня вызывали? Так я
    – это, явился! – Монзиков направился к стулу, чтобы упасть на него
    и расслабиться. Все равно ничего хорошего для себя он не ждал от
    беседы с кадрами.
    - На, возьми. Давай, только быстро, понял!? – и Залядов про-
    тянул Монзикову маленький ключ.
    - А это чего? – глаза Монзикова еще чуть-чуть и выскочили
    бы от удивления из орбит.
    - Ты что, пьяный что ли? Бери и не выпендривайся, а я пока
    быстро! – Залядов бросил трубку на телефон, встал и с не вынутым
    огрызком карандаша в ухе направился к двери. Взявшись за ручку,
    он оглянулся и спросил, - Чего сидишь, а? Ну, давай-давай, быстро!
    - Может, я – это? – в растерянности спросил Монзиков.
    Залядов, задумавшись на секунду, решил отложить задуман-
    ное и, подойдя к Монзикову, отобрал у него ключ.
    - Да, будь я на месте, так я бы! А тут, вот на тебе. И главное,
    что сразу! Сволочи, совсем не хотят работать!
    - Не понял!? – Монзиков хотел, было еще что-то сказать, но не
    успел. Залядова понесло.
    33

    - Чего не понял? Ты посмотри вокруг-то! Видишь, как оно? И,
    скажу тебе по секрету, многие сейчас!!! – Залядов поднял вверх
    указательный палец правой руки и заговорщически посмотрел на
    потолок.
    - Да? – только и спросил Монзиков.
    - Да, брат, да! Ну да ладно, уж. Ежели оно того, так оно и ко-
    нечно! – Залядов открыл ключиком ящик стола, за которым воссе-
    дал Монзиков и достал здоровенную папку.
    Через 25 минут Монзиков вышел от Залядова в полном смяте-
    нии чувств, с командировочным удостоверением, ж⁄д билетом на
    Ижевск через Москву (?), хотя было прямое сообщение электрич-
    кой, и запиской в кассу для получения денег в неприемные часы.
    Уже вечером Монзиков выехал поездом в Москву, где надо было
    сделать пересадку на Казанском вокзале и сесть на 134-ый поезд
    Москва-Ижевск.
    Удачно перейдя с одного вокзала на другой, Монзиков купил
    ящик пива, палку копченой колбасы, буханку хлеба, пакетик семе-
    чек, три больших соленых огурца, луковицу чеснока и два литро-
    вых пакета молока.
    Придя на перрон и увидев два стоявших рядом состава, Мон-
    зиков решил никого не спрашивать и сесть в свой 14-ый вагон, сле-
    ва. Слева был чистый состав, а справа – только что вышедший из
    Всемирной Мусорной Свалки. Монзиков, не долго думая, сел в тот,
    что почище. Проводник даже не спросила у него билета, т.к. Мон-
    зиков был еще трезв, с большой импортной сумкой и, самое глав-
    ное, в милицейской форме.
    Зайдя в 4-ое купе и увидев чьи-то вещи на своей верхней пол-
    ке, Монзиков, не долго думая, стал сбрасывать их на пол. Далее, радостно отметив, что полка его пуста, он разделся до трусов и
    носков, закинул наверх свои вещи и сумку, а затем с отчаянными
    стонами сам залез на свою полку. За 2 минуты до отправления по-
    езда в 4-ое купе зашли девушка с бабушкой и, увидев голого рыже-
    го мужика в вонючих носках и черных семейных трусах, жадно до-
    пивавшего лежа на "девушкиной" полке 4-ую бутылку пива, обом-
    лели. Бабка с внучкой стали собирать валявшиеся на полу вещи, а
    когда их собрали, то решили спросить у Монзикова, зачем он это
    сделал.
    34

    Монзиков уже открыл 5-ую бутылку и с жадностью жевал
    здоровенный шмат колбасы с хлебом, запивая пивом и издавая при
    этом ужасное чавканье и чмоканье.
    - Если Вы со мной, то поедете внизу. Понимаете мою мысль?
    А? – одновременно раздался внутриутробный звук, донельзя похо-
    жий на извержение вулкана или рокот водопроводного крана, из
    которого вода давно не течет, а воздух все идет и идет.
    - А Вы – наш попутчик? – спросила девушка и с растерянно-
    стью посмотрела на бабушку.
    - Да, а ты как думала? Догнала? – и Монзиков залпом допил
    пятую бутылку прекрасного свежего пива.
    Когда поезд тронулся, то всем стало ясно, что ночь будет бур-
    ной. Монзиков вдруг ясно представил, что пиво скоро кончится и,
    значит, надо будет где-то купить еще. Он также понял, что попут-
    чицы его всю дорогу будут шушукаться между собой, и имитиро-
    вать добропорядочных женщин, хотя наверняка у них полно еды, и
    они могли бы его не только угостить хоть чем-нибудь, но и покор-
    мить рыбой или мясом.
    Женщины от пивных выхлопов и начавшихся испражнений
    Монзикова пали в такое уныние, что через каждые 5 минут погля-
    дывали на часы, считая оставшиеся сутки, часы и минуты до при-
    бытия поезда во Владивосток. Им было невдомек как мог один
    мужчина выпить за каких-то 3 часа пути ящик пива?! А что же бу-
    дет тогда ночью? Интересно, неужели и он едет до Владивостока?
    Тогда это будет ужасно!
    Когда пиво было выпито, колбаса съедена, Монзиков принял-
    ся за молоко. Теоретически, до захода в туалет нормального тело-
    сложения мужчина может за раз выпить 6 бутылок пива. Если же
    еще есть закусь, то, в принципе, можно 7-8. Монзиков выпил ящик!
    Это был не только рекорд для книги рекордов Гиннеса, но и самое
    что ни на есть чудо.
    Если бы кто-нибудь спросил у Монзикова, зачем он столько
    пьет, то, может быть Александр Васильевич, попытавшись ответить
    на столь неожиданный вопрос, и не стал бы за раз выпивать ящик
    прекрасного свежего пива. Но никто его не спросил. Более того, никто и не мешал.
    Через 5 часов в купе войти без противогаза было невозможно.
    Женщины, сидя в полуночной тишине в коридоре поезда, вдали от
    своего купе, тихо и часто вздыхая, смотрели с глубокой тоской в
    35

    кромешную даль через грязные вагонные стекла. Они уже запута-
    лись в сложных вычислениях и просто, ни о чём не думая, грызли
    ногти на своих маленьких интеллигентных ручках.
    А тем временем, Монзиков сладко спал на абсолютно мокром
    матраце, без подушки – она почти сразу упала вместе с одеялом и
    простыней вниз – в обнимку с двумя последними пустыми пивны-
    ми бутылками. Алкоголь сразил грозу водителей и пешеходов на-
    повал. Сил и возможности добежать или доползти до туалета у
    Монзикова не было уже через 8 бутылок. Все остальные бутылки
    Монзиков открывал, опустошал, скидывал вниз машинально. После
    того, как пиво кончилось, сознание на несколько минут вернулось и
    … были выпиты пакеты с молоком. А дальше наступил здоровый
    безмятежный сон. Монзиков и здесь поставил рекорд, проспав 31
    час. Проснувшись среди бела дня от сильной боли в левом глазу –
    одна из бутылок горлышком давила то на нос, то на левый глаз, в
    зависимости от профиля дороги и скорости движения – Монзиков
    обнаружил пустое купе с разбросанными на полу его вещами, бу-
    тылками, простынями, одеялом, подушкой. Первой мыслью было
    ограбление. Видимо, пока он спал, зашли бандиты, изнасиловали
    женщин, всех ограбили и незаметно скрылись. Однако нижние пол-
    ки были нетронутыми. Вещи попутчиц были на месте. Тогда что же
    это?
    - А чё это Вы там сидите, а? – спросил Монзиков у женщин,
    дремавших в противоположном конце вагона, высунувшись в од-
    них полуспущенных семейных трусах в коридор.
    - А? Что? – с ужасом, отчаянием и … тоской негромко
    вскрикнули несчастные женщины.
    Проводник вагона тоже провела бурную ночь. Она празднова-
    ла в соседнем вагоне чей-то день рождения. Обычно, на таких
    длинных маршрутах, когда состав идет более 6 суток, ничего серь-
    езного не происходит, тем более что пройдено было менее ¼ пути.
    Когда женщины поднялись и робко направились к своему купе, им
    навстречу показался Монзиков. При виде Александра Васильевича,
    шедшего к дальнему от купе туалету, старуха потеряла сознание и
    рухнула на пол. Девушка громко вскрикнула.
    Монзиков, в кирзовых сапогах, в трусах, с полотенцем на шее,
    с планшеткой через плечо тащил полную пустых бутылок сумку.
    При этом он отчаянно курил и мурлыкал какую-то мелодию. В
    36

    планшетке были деньги, документы и … туалетные принадлежно-
    сти.
    Пройдя мимо упавшей старухи, Монзиков спросил: "Что, тоже
    нажралась? Ну, ничего! Сейчас купим пивка, и головка перестанет
    бо-бо!" После этих слов девушка со стоном рухнула на пол рядом с
    бабушкой.
    - Да, ну и нравы!? Так нажраться, а? – и Монзиков, отчаянно
    качая головой, направился к туалету.
    Из туалета он вышел только через час, собрав у дверей оче-
    редь из 10 человек. Дело в том, что тело его, почему-то сильно че-
    салось, и он принял, как ему тогда показалось, единственно пра-
    вильное решение – помыться. Душа в туалете не было, а вот вода и
    мыло, как ни странно, были. Намыливание всего тела заняло не бо-
    лее 3 минут, а вот растирание, смывание заняли все остальное вре-
    мя. Два резервуара с водой – горячей и холодной – рассчитанные
    только на то, чтобы помыть руки, почистить зубы, но никак не рас-
    считанные на двукратное мытье тела, стирку носков и отмывание
    от рвоты сапог, быстро опорожнились. Сначала кончилась холод-
    ная, а затем и горячая вода. Когда воды в кране не стало, то Монзи-
    ков, насухо вытерев мыльные ноги рулоном туалетной бумаги, об-
    мотавшись казенным полотенцем, которое было чуть более носово-
    го платка, держа в руках сапоги, мокрые трусы, сумку, с планшет-
    кой через плечо, очумело улыбаясь, вышел из туалета и торжест-
    венно продефилировал к своему купе. Трижды падало полотенце.
    Очередь с ужасом провожала глазами Монзикова. Когда Монзиков
    вошел в купе, то, увидев женщин, собиравших свои вещи, Алек-
    сандр Васильевич, от радости широко раскинув руки, обнажив свой
    срам, воскликнул: "Ну, девчата, продолжим, а!?" Женщины, поче-
    му-то, опять упали в обморок. Монзиков, решив, что это у них от
    перепития, не стал их приводить в чувства, а быстро оделся, взял
    сумку, деньги и пошел искать пиво. А пиво он любил!
    На станции поезд простоял 10 минут. Однако Монзикову по-
    требовалось всего 7 минут, чтобы сдать пустые бутылки – свои и
    те, которые он нашел в тамбуре у туалета, узнать об отсутствии
    хоть какого-нибудь пива и купить четыре бутылки водки, колбасы,
    хлеба и соленых огурцов. Молока покупать он не стал, т.к. в животе
    и так была революция. Граждане с удивлением смотрели на нечто в
    полумилицейской форме, бегавшее по платформе с большой им-
    портной сумкой. Монзиков, уезжая на 6 месяцев учебы в Ижевск, 37

    решил, что кроме формы из одежды брать ничего не надо. Поэтому,
    одет он был во все милицейское, только без погон. Погоны отско-
    чили еще тогда, когда он раздевался в купе.
    Монзиков, вбежав в свой вагон, столкнулся с проводницей. Ей
    было стыдно за то, что вагон следовал без нее более суток. Поэто-
    му, увидев очумелого милиционера, она с дежурной улыбкой вино-
    вато спросила: - Чайку? Кофе?
    - Хорошо бы! – только и ответил Монзиков.
    - Сейчас или …
    - Что? – перебил Монзиков.
    - Сразу подавать или попозжее? – продолжала спрашивать
    проводница.
    - Сразу, но с запасом. Понимаешь мою мысль, а? – и Монзи-
    ков пошел в свое купе.
    Зайдя в купе, Монзиков с такой силой закрыл дверь, что бед-
    ные женщины очнулись, тем более, поезд в ту же секунду резко
    тронулся. Сверху на полулежащих женщин приветливо поглядывал
    Монзиков. Улыбаясь, он спросил:
    - Ну, что? Трахнем по стаканчику?
    - А-а-а! – раздался протяжный стон, и девушка упала в обмо-
    рок. Бабуля смотрела то на внучку, то на Монзикова. Это длилось
    не долго, т.к. в дверь постучали, и Монзиков сказал, что это к нему.
    После этой фразы женщина лишилась чувств.
    Проводница принесла четыре стакана горячего чая, но как
    только дверь открылась, то стаканы полетели на пол. От зловония,
    исходившего из купе, улыбка сменилась сначала испугом. Когда же
    проводница увидела два бесчувственных тела, то разум ее пому-
    тился. Глаза застлала густая пелена. Падая в обморок, она едва ус-
    пела выставить вперед руки.
    Теперь у Монзикова в купе было три женщины, и все они бы-
    ли без сознания. Однако Монзиков не растерялся. Проходившего
    мимо мальчика лет 13-14 Монзиков остановил и попросил помочь
    отнести проводницу в ее купе. Когда тело было перенесено, то к
    ним присоединился отец мальчика с соседом по купе. Эти двое бы-
    стро перенесли бабушку и внучку в тоже купе, где находилась про-
    водница. Монзиков аккуратно, как только мог, сгреб в кучу под
    дверь соседнего купе сапогом осколки, подстаканники и начал пе-
    ретаскивать грязное белье, матрац из своего купе в купе для про-
    водников. Затем оттуда он взял чистый комплект белья. Примерно
    38

    через 25 минут в купе к уже распившему одну бутылку водки Мон-
    зикову ворвались три женщины. Однако, увидев мужика в трусах и
    майке, лускавшего у окна семечки и курившего Беломор, они оста-
    новились как вкопанные.
    - А, девчата? Заходите! – Монзиков в этот момент засунул ле-
    вую руку в трусы и яростно чесал в паху. Толи мыло плохо вытер,
    толи недомыл?!
    - Что? – спросила бабуля.
    - Давай, давай! Не робей! – Монзиков сбросил шелуху от се-
    мечек со стола на пол и полез в сумку за колбасой и хлебом. Когда
    он начал наклоняться, его неожиданно вырвало. Рвота плеснула
    всем троим на ноги. Монзиков потерял сознание.
    Очнулся Монзиков ближе к вечеру в гордом одиночестве.
    Кроме его вещей в купе ничего не было. Было впечатление, что ку-
    пе готовилось к демонтажу. Убрано было все, даже занавески. Ярко
    горел верхний свет. Дверь была полуоткрыта. Поезд стоял на пере-
    гоне.
    Монзиков, не долго думая, одел сапоги, фуражку и отправился
    в туалет по большой и малой нужде.
    Войдя и закрывшись, он начал снимать трусы. В тот момент,
    когда Монзиков находился на унитазе, поезд резко тронулся, Алек-
    сандр Васильевич не удержался. Падая, он ударился виском о рако-
    вину и … потерял сознание. Пассажиры в течение 11 (!) часов
    пользовались только одним туалетом.
    В то время, когда Монзиков
    находился в бессознательном со-
    стоянии, к нему в купе несколько
    раз заходила проводница, а затем
    и бригадир поезда. Началась па-
    ника. Вещи на месте, человека
    нет. На уши подняли всех. По ра-
    дио несколько раз передавали
    объявление следующего содержа-
    ния: " Уважаемые пассажиры!
    Пропал пассажир 14-ого вагона
    лет 35-40, одетый в черные се-
    мейные трусы, носки. Особые
    приметы: татуировки на руках,
    груди, спине и бедрах, несколько
    39

    золотых зубов, волосы темно-рыжие, лысый, рыжие усы, пьяный.
    Всех, кто видел или знает о месте его нахождения, просим обра-
    титься к бригадиру или любому проводнику поезда! "
    После того, как пассажиры впервые услышали объявление,
    началась паника. Когда же вторично было объявлено тоже обраще-
    ние, то все коридоры, туалеты и ресторан опустели. Двери купе бы-
    ли закрыты на блокираторы. Пассажиры, заходившие в поезд на
    новых станциях, с трудом попадали в свои купе. Когда же они уз-
    навали о пропавшем голом, пьяном заключенном, то их охватывал
    животный страх. До полного страха нужна была какая-нибудь слу-
    чайность. И она произошла. Несколько секунд по всему составу
    проносился сильный грохот, а затем пропал свет.
    Дело в том, что было нелепое совпадение. Когда поезд вошел
    в тоннель, машинист случайно выключил общий свет. Свет погас, но этого никто из машинистов не заметил, т.к. в тоннеле было, ес-
    тественно, темно. Когда 3-километровый тоннель кончился, свет
    опять появился. Но…
    Пассажиры, оставшись в 1900 без света, почувствовав нелад-
    ное, стали действовать. Кое-кто решил, что поезд захвачен пропав-
    шим ранее уголовником. Люди стали доставать колющие и режу-
    щие предметы. Как случилось, что никто не поранил друг друга –
    сказать трудно.
    В тот момент, когда не стало света, люди отчаянно начали
    стучать и кричать. Монзиков очнулся в полной темноте, валяясь на
    полу. Он вдруг представил себе, что от натуги у него выскочили
    глаза из орбит, и он стал слепым. Ужас, страх, боль и отчаяние, жа-
    лость к себе и своей семье в одно мгновение пронзили Монзикова.
    Подняться с пола не было никаких сил. Затем, когда он, превозмо-
    гая боль и страдания встал на ноги, он интуитивно почувствовал, что только что стал инвалидом. Александр Васильевич лишился
    зрения, но слух и обоняние, осязание и разум еще были при нем. Он
    отчетливо слышал стуки и крики. В полном отчаянии Монзиков
    выскочил в коридор и стал пробираться в кромешной мгле к своему
    купе. Пройдя по коридору несколько метров, Монзиков зашел в от-
    крытое купе, залез на свою полку и… В тот момент, когда он лег на
    спину, дали свет. Люди весело закричали, стали поздравлять друг
    друга. А Монзиков – потерял сознание. Яркий свет, незнакомые
    вещи и чужие запахи сыграли злую шутку над ослабленным алко-
    голем Монзиковым. Однако через полчаса Монзиков очнулся от
    40

   
    сильного женского крика. Кричала и билась в истерике пассажирка
    7-ого купе, счастливый обладатель верхней полки, где безмятежно
    лежал в кирзовых сапогах дурно пахнущий, небритый Монзиков.
    Монзиков, как ни странно, быстро
    сориентировался: слез с полки и молние-
    носно перебрался из 7-ого в свое 4-ое ку-
    пе, где его поджидали два сержанта
    транспортной милиции. Визит Монзико-
    ва на них не произвел какого-либо силь-
    ного эффекта, т.к. они, сидя шестой час в
    купе, решили "приговорить" одну из трех
    монзиковских бутылок водки. Более того,
    когда они увидели Монзикова, то даже
    слегка обрадовались. Через 15 минут
    Монзиков, Костя и Витек распивали по-
    следнюю из монзиковских бутылок. Из закуски оставались только
    соль и семечки.
    Во всем этом многое осталось неразгаданным. Даже сам Мон-
    зиков впоследствии так и не смог найти случившемуся какого-либо
    объяснения. А вопросы были один труднее другого.
    Как Монзиков после всего случившегося сумел доехать до ко-
    нечной станции – г. Владивосток?
    Почему у Монзикова не только не пропали деньги и докумен-
    ты, но и добавилось еще 850 руб.?
    Почему за все время пути Монзиков ни разу не поинтересо-
    вался ни маршрутом, ни станциями, ни временем прибытия и т.д.?
    Откуда у Монзикова появилась раскладушка и детская коля-
    ска?
    Когда поезд прибыл во Владивосток, то Витек и Костя помог-
    ли Монзикову выйти на платформу. Более того, Костя показал
    Александру Васильевичу ручные камеры хранения, куда были сда-
    ны его вещи.
    А далее были сильные рукопожатия, объятия и мужские про-
    щания.
    Простившись, небритый, с недельной щетиной, в мятой и зло-
    вонной милицейской форме, без погон Монзиков направился ис-
    кать ул. Урицкого, где находился центр повышения квалификации
    работников ГАИ.
    41

    Что удивительно, никто из милиционеров не знал, что на ул.
    Урицкого, которой во Владивостоке никогда не было (!), есть центр
    повышения квалификации работников ГАИ. Долго бы мучался
    Александр Васильевич, если бы не военный патруль, остановивший
    его для проверки документов.
    - Майор Мунько. Документы, пожалуйста! – вежливо, но
    очень настойчиво потребовал майор в окружении двух матросов.
    Матросы были маленького роста, около 160 см., а майор был похож
    на лилипута.
    Монзиков сначала подумал, что дети играют поздно вечером
    на улице, и даже удивился, что у них почти настоящая форма. Но
    когда он увидел глаза всех троих, то понял, что в Армию, на Флот
    также как и в милицию чаще всего попадают мужики маленького
    роста. Маленькие мужички – всегда вредные и поганенькие. А если
    еще и в погонах, то, как говорят, туши свет. А если еще учесть, что
    хохлов в погонах не менее 30 %, то становится очевидным, почему
    в последние годы население изменило отношение к людям в пого-
    нах на диаметрально противоположное.
    Раз уж Монзиков подумал о военных, то может быть имеется
    аналогия с политиками? А бывают миллионеры, президенты, или
    просто большие начальники настоящими мужиками, т.е. ростом за
    метр восемьдесят? А ученые? Интересно, почему только мелкие
    добиваются высот в ЖИЗНИ? Или высокие могут быть только
    спортсменами?
    - Майор Мунько. Документы, пожалуйста!
    - Капитан милиции Монзиков, Александр Васильевич!
    - Почему в таком виде? – спросил несколько резковато майор.
    - Так ведь с поезда я. На учебу. А ваши – даже не знают горо-
    да, - сказал Монзиков и при этом смачно высморкался прямо на ас-
    фальт.
    Патруль проверял документы, ища хоть малейшую зацепку
    для придирки. Минут десять, если не больше. Не найдя ничего по-
    дозрительного, майор предложил лишь пройти с ними в ближай-
    ший пикет милиции, где есть телефон и где можно испить горячего
    чайку.
    На самом деле у Мунько была проблема, и ему нужен был со-
    вет специалиста. Вот уже три года, как майор не мог сдать на води-
    тельские права. Когда он садился за руль, то ему без подушки или
    еще чего-нибудь под задницей не было видно дороги. Гаишники, 42

   
    издеваясь, советовали сдавать вождение стоя, а всякие подкладки
    убирали. В итоге, не было еще гаишника, который бы вошел в по-
    ложение и принял бы у майора экзамен. Все бы было ничего, но в
    довершение всем бедам, природа обошла майора и в голосе. С та-
    ким голосом, как у него, надо было работать в платном женском
    туалете и посетителям кричать: "Занято! Свободно!"
    И вот только в пикете милиции Монзиков вдруг узнал, что
    вместо Ижевска он заехал во Владивосток. Силы покинули его.
    Мужество, воля, мужское достоинство – улетучились вмиг. Монзи-
    ков сидел на грязной деревянной скамейке и тихо плакал. Ему
    вдруг стало обидно, что он не взял с собой записной книжки, где
    были адреса его сослуживцев по флоту и с кем он мог бы не только
    встретиться, но и распить ни одну бутылочку.
    *****
    Уже в Ижевске, на занятиях
    - Монзиков!
    - Я!
    - Как Вы полагаете, какие есть до-
    полнительные стимулы у инспектора
    ГАИ для увеличения и роста показате-
    лей, направленных на повышение уров-
    ня безопасности и снижение аварийно-
    сти в условиях рыночной экономики в
    новой геополитической обстановке? –
    спросил
    преподаватель
    тактико-
    специальной подготовки центра повы-
    шения квалификации работников ГАИ старший лейтенант милиции
    Шуваев Николай Залманович.
    - Да, уж! Это точно. Хотя, если вдруг, то… Понимаете мою
    мысль, а? – Монзиков внимательно всматривался в каменное лицо
    молодого маленького препода.
    - Поясните, пожалуйста, что Вы имеете в виду? – и Шуваев
    понял, что перед ним стоит так называемый "мыслитель".
    - В каком смысле? – и Монзиков посмотрел на взвод, который
    с напряжением наблюдал за дискуссией.
    - Вы сказали, если я Вас правильно понял, что диссипация? …
    - Не, не сипация, а это, то есть когда бывает, что в эфире
    пройдет команда об этом, ну, как его? А! И вот тогда все, и даже
    43

    военные, подключаются, чтобы взять и – это…, - Монзиков начи-
    нал раздражаться тупоумию Николая Залмановича, который не мог
    понять элементарной вещи и который чуть ли не 30 минут подряд
    мучил не только его – Монзикова, но и весь учебный взвод своими
    дурацкими вопросами.
    Неожиданно для Шуваева раздался звонок, известивший о
    конце занятия. После команды дежурного все разошлись. Уже в
    столовой Александр Васильевич вдруг вспомнил, что надо бы
    позвонить домой. С момента отъезда в Ижевск он ни разу не
    звонил. То пьянка, то вечеринка, то наряд по главному корпусу, то
    еще что-нибудь. Словом, все время были какие-то причины, чтобы
    не позвонить родным. А ведь надо было столько узнать: как идет
    учеба у Аньки? Как дела у супруги? Как дела на работе? Не
    звонили ли с работы по поводу его опоздания в Ижевск более чем
    на три
    - неде
    Ну, ли?
    что размечтался? Будешь на баб пялиться или платить? –
    нахально выкрикнула толстая, рыжая кассирша Монзикову, кото-
    рый ссутулился у её кассы с полным подносом и как-то по-
    особенному глядел на обедавших слушателей.
    - Ладно, давай считай, моя большеглазая! – улыбаясь, буркнул
    Монзиков.
    - Ты хлеба сколько взял? Один или два?
    - А тебе-то какое дело? – вдруг ни с того ни с сего завелся
    Монзиков. – Сколько взял, столько и взял! Сам знаю, сколько надо.
    Поняла?
    - Ах ты, хам рыжий! Да я тебя сейчас… – и кассирша стала
    пытаться встать из-за кассы, но, будучи непомерно толстой, она за-
    стряла. Причем, если бы она была бы стройной или хотя бы весила
    килограмм на 80-90 меньше, то было бы видно, как она согнулась
    градусов на 35-40. В дополнение ко всему в живот с силой вдавился
    ящик от кассового аппарата. Кассирша чем больше дергалась, тем
    больше застревала на своем месте.
    Монзиков не долго думая, схватил один из кусков хлеба и за-
    сунул его с силой в рот кассирше.
    - На, подавись! Жаба нерусская! – эта фраза стала перелом-
    ной.
    В столице Удмуртии местные жители, как правило, все ры-
    жие, щербатые, с большими веснушками, кривоногие, не высокого
    роста. Толстых, а особенно жирных – днем с огнем не найти. Но в
    торговле, особенно в системе блокпищеторга – каждая вторая –
    44

    пышка или булочка. Удар же по национальности был столь неожи-
    дан, что местная гордость – толстая кассирша – даже опешила. Ча-
    ще бывало наоборот, когда из-за скудости интеллекта она обзывала
    очередного неудмурта. Но чтобы ее обозвали, да еще вот так!!!
    Засунув хлеб, Монзиков вдруг расслабился и уже спокойно
    пошел с подносом в зал. Увидев свободное место за длинным сто-
    лом, Монзиков быстро разгрузил поднос и сел между двумя капи-
    танами, которые налегали на суп и громко чавкали.
    Примерно через пять минут Александр Васильевич увидел
    следующее: толстая кассирша, которая с огромным трудом вылезла
    со своего рабочего места, в разорванном грязно-белом халате с
    большими счетами в правой руке подбежала к сидевшему в 10 мет-
    рах от Монзикова капитану и крича на всю столовую смачно вреза-
    ла счетами по лицу. Затем схватила стоявший рядом стакан и плес-
    нула по-жириновски в лицо своему мнимому обидчику.
    - Мужики! Эта сучка совсем охренела! Меня обхамила, капи-
    тана избивает! – Монзиков поглядывал то на одного, то на другого
    своего соседа.
    - Наверное, у нее месячные? – высказал предположение сосед
    Монзикова слева.
    - А может, чего-нибудь съела, а? – сказал сосед справа.
    - Я думаю, у них это - национальное! – Монзиков с улыбкой
    посмотрел сначала на одного, потом на другого.
    - Что значит национальное? – бросив ложку в тарелку с супом,
    спросил с легким акцентом сосед слева.
    - А? – подключился сосед справа.
    - Мужики! А вы разве удмурты? – быстро спохватился Мон-
    зиков.
    - А ты то кем будешь, а? – не унимался сосед слева.
    - А! Наших бьют! – закричал Монзиков, и что было сил, рва-
    нул из-за стола.
    Началась обычная драка. Били всех, кто был в радиусе 50 мет-
    ров от кассирши. Объективности ради надо заметить, что еще не-
    сколько лет тому назад такого даже и представить себе было нель-
    зя. Но сейчас, когда плоды демократии давали о себе знать на каж-
    дом углу, потасовки становились довольно обычным явлением.
    Придя в казарму, Монзиков достал бутылку Рояля, стакан и
    стал внимательно изучать учебное расписание на следующую неде-
    лю. День выдался трудный. Надо было снять напряжение. В комна-
    45

    те с Монзиковым жили капитан из г. Владимира и старший лейте-
    нант из Краснодарского края. Краснодарец Курченко был лет на
    десять моложе Монзикова, но в спиртном вопросе имел большую
    квалификацию. Марценюк из Владимира все время повторял, что
    он не пьет, но запросто, на халяву, мог выкушать литр водки без
    какой-либо закуски.
    Раздавив литр спирта с соседями-жильцами, Монзиков уда-
    рился в воспоминания.
    Дело было в феврале. Погода стояла отвратительная. Монзи-
    ков работал тогда зам.начальника отряда и одних только заключен-
    ных у него было более 250 человек.
    - Представляешь, значит, сижу я, это, и вдруг – бац! Влетает в
    окно камень, завернутый в тряпку. Я разворачиваю, а там – малява.
    – Монзиков посмотрел на Марценюка, отпил немного спирта, заку-
    рил.
    - Так уж и записка? – Марценюк тоже хлебнул спирта, но по-
    перхнулся и начал истошно кашлять. Собутыльники решили ему
    помочь и прошлись что было сил по спине кулаками. Кашель мо-
    ментально перешел в стонущий вопль.
    - Ладно, слушай. Значит, стал я читать записку, а в тот момент
    раздается стук в дверь. Заходит дневальный и докладывает, что
    некто Гога, из под Жмеринки, хочет меня видеть. Я быстро встаю и
    иду к нему в барак.
    - А чего в записке-то было? – перебил Монзикова Курченко.
    - Не спеши! Спешка нужна только при поносе и при ловле
    блох. Иногда при пожаре. Понимаешь мою мысль? Догнал? – Мон-
    зиков сильно затянулся дымом и продолжил.
    - Прихожу я к Гоге, значит, а он мне и говорит.
    - Ну что, начальник, согласен?
    - Не понял? Ты о чем?
    - Ты что ж это, читать разучился, а? Тебе ж только что маляву
    передали.
    А я же ее так и не успел прочесть. Думаю, ладно, поговорим с
    тобой не у тебя, а у меня. Я и говорю тогда:
    - Зайди ко мне после ужина, поговорим.
    - Зайду! – Гога пристально взглянул на меня.
    Когда я вернулся к себе, то ни камня, ни тряпки, ни записки в
    кабинете не было. В окне стояло нормальное стекло. Я подошел к
    46

    окну. Замазка была свежей, но никаких следов битого стекла или
    еще чего-нибудь не было.
    После ужина пришел Гога.
    - Ну что, Гога, поговорим?
    - А чего с тобой говорить? Ты скажи только да или нет.
    - Кто тут начальник, ты или я? А?
    - Сам подумай, - Гога нахально смотрел на меня.
    - Петренко! Уведите заключенного! – скомандовал я дневаль-
    ному.
    Оставшись наедине, я начал вспоминать последние события
    недели. Сначала, в понедельник, пропали двое заключенных. Во
    вторник, когда приехала комиссия, у двух из трех проверяющих
    членов пропало табельное оружие. И это все при мощнейшей охра-
    не, во время моего пребывания. В четверг, когда подошло время к
    отбою, неожиданно, на 10 минут, погасло лагерное освещение. Ко-
    гда дали свет, я велел произвести перекличку. Недосчитались еще
    четверых. Кресло подо мной могло вылететь в любую секунду.
    - Васильич! Тост вспомнил. Давай выпьем за то, чтобы где бы
    мы ни были, где бы мы, ну … одним словом, за дружбу! – и капи-
    тан залпом выпил половину стакана.
    - Ты, Мишунь, молодец! Дай я тебя поцелую! – Монзиков по-
    брежневски засосал Курченко.
    - Короче, мужики, только я начал прикидывать, как слышу,
    вдруг – легкий шум за окном. Я выскочил на улицу, а там сидит ок-
    ровавленный зек и держит в руке листок с одним только словом –
    ПОДУМАЙ! – Монзиков перешел на шепот. Потом, правда, оказа-
    лось, что Гога хотел меня вовлечь в торговлю наркотиками, кото-
    рых на зоне более, чем достаточно. Мне помог случай. Да, именно
    случай. Приехала очередная московская комиссия и мы устроили
    всеобщий шмон. Искали все и всех. Гога тогда прикинулся боль-
    ным, и его положили в лазарет. В лазарете он стащил каким-то об-
    разом димедрол и вскоре как-то ночью его нашли мертвым. Он ва-
    лялся весь скрюченный, с ужасной гримасой у двери. Мужики! Мне
    просто повезло. Ведь я даже не знаю, что могло бы со мной стать,
    если бы он выздоровел…
    Пауза длилась несколько минут. Затем как-то все перешло на
    шутливый тон. Стали раздаваться шуточки, смех и … тосты, тосты,
    тосты.
    47

    Офицерское братство тем и сильно, что любой вопрос решает-
    ся под стаканом за 5 минут. Если же собутыльники в чем-либо кля-
    нутся, то пока они пьяные, им можно верить. Стоит лишь протрез-
    веть, и они все сразу забывают.
    *****
    Ridiculous histories never should be
    malicious. To laugh it is necessary
    above an incident, instead of above
    human defects.
    Кто хочет, тот всегда прочтет!
    На палке
    Однажды, в обеденный перерыв, когда оставалась лишь по-
    следняя пара занятий – физкультура – к Монзикову подошли Звя-
    гинцев, лейтенант из подмосковного Клина и Румянцев, тоже лей-
    тенант, только из Новгорода, и стали рассказывать случаи, которые
    – по их мнению – происходили и происходят в жизни каждого ин-
    спектора ГАИ.
    Монзиков с потрясающей легкостью дожевывая пятую котле-
    ту, запивая вторым пакетом молока, с грустью вспоминал дом, се-
    мью, работу. Да, именно работу, т.к. денег оставалось совсем не-
    много, а впереди еще было более 4-ех месяцев учебы. Конечно, практические занятия на дороге, где отрабатывались и закрепля-
    лись навыки регулирования жезлом, положительно влияли, прежде
    всего, на толщину кошельков. За каких-нибудь 30-40 минут надо
    было "отшкурить" минимум 10-15 водителей, получить с них день-
    ги и отпустить. Нюанс и сложность ситуации заключались в отсут-
    ствии квитанций, отсутствии хоть какой-нибудь истинной причины
    даже для остановки, постоянстве водительского контингента.
    Улица Урицкого находится на окраине города, в стороне от
    магистралей и артерий. Машин в час-пик проходит "в час по чай-
    ной ложке". Идут, как правило, грузовики, которые изо дня в день
    проходят свои маршруты точно и аккуратно. Некоторые гаишники
    приезжают на учебу со своими, местными квитанциями, некоторые
    берут "на реализацию" у своих коллег, у которых есть излишек. Но
    в любом случае либо водитель получит "странную" квитанцию, ли-
    бо не получит ничего. Жаловаться водители перестали давно, т.к.
    руководство центра, понимая жизненную необходимость и истин-
    ную сущность гаишников, просто все спускало на тормозах. Ко-
    48

    нечно, пойманного за руку инспектора журили, пугали, но на вы-
    пуске из центра ему вручали прекрасную характеристику и учеб-
    ную ведомость, где средний бал был 5,0.
    Монзиков, набив до отвала свое пузо, раскурив папироску,
    ласково поглядывал то на Звягинцева, то на Румянцева.
    - Вот, говоришь, на палке можешь проехать 30 км? Это все –
    х…я! Я, например, всю страну изъездил на палке. Да! – и Монзи-
    ков, слегка прикрыв глаза, затянувшись дымком, положил обе руки
    на абсолютно круглое пузико, торчавшее из-под нестиранной и мя-
    той рубашки.
    - Не трепись! Хватит тюльку-то гнать! – и маленький, тол-
    стенький как колобок, абсолютно лысый, с редкими, пшеничными
    усишками Звягинцев насмешливо окинул ироничным взором всех
    присутствовавших гаишников.
    - Ты, мерин беременный! Ты феню-то фильтруй! – Монзиков
    уже серьезно, начиная заводиться, готов был вступить в словесную
    перепалку, но тут, вдруг, в разговор ввязался Румянцев.
    - Васильич! Расскажи мужикам, как ты из Владика на палке
    приехал! – Румянцев даже подсел к Монзикову поближе.
    - А чего рассказывать-то? Взял палку, да и приехал. – Монзи-
    ков вилкой ковырнул в столе дырку и стал доставать следующую
    папироску, одновременно собираясь с мыслями и решая, с чего на-
    чать свой рассказ.
    - Короче, когда я вечером понял, что вместо Ижевска я – во
    Владике, то настроение мое было очень хреновое. И что обидно, корешей у меня во Владике навалом. А записная книжка осталась
    дома.
    - Так ты бы по ЦАБу9 узнал адреса и телефоны дружбанов, – и
    Звягинцев весело посмотрел на стоящих вокруг Монзикова гаиш-
    ников.
    - Да ты что, дурак, что ли, или где? Я же говорю тебе русским
    языком, что книжку я забыл! А там все адреса и телефоны моих ко-
    решей. Я что, по-твоему, должен еще и фамилии ихние помнить?
    Понимаешь мою мысль, а? – Монзиков смотрел на Румянцева с не-
    скрываемым удивлением. – Ведь если б я помнил хоть одну фами-
    лию или имя? Все ведь в книжке моей записной. Догнал, а?
    - А-а-а! – только и услышали от отличника и гордости взвода
    Румянцева.

    9 ЦАБ - центральное адресное бюро.
    49

    - Я ж, понимаешь ли, с флота с ними не виделся. Может, кто-
    нибудь и помер, или еще того хуже – переехал в другой адрес? Я
    правильно говорю, а? Смекаешь?
    - Да уж, это точно! – вставил Звягинцев.
    - Я же всего только три года, почитай, вместе с ними прослу-
    жил. Разве ж запомнишь так сразу и имена, и фамилии, и адреса?
    Ты сам-то посуди? Я правильно говорю, мужики?
    - Васильич! Ты б тогда лучше бы нажрался, что ли? – решил
    вставить Румянцев. – Раз такое дело, то я бы нажрался, обязательно
    бы нажрался бы.
    - Правильно мыслишь, лейтенант! Молодец. Старлеем бу-
    дешь! – и Монзиков со Звягинцевым и подошедшим к ним старши-
    ной Мансуровым дико заржали. Гомерический смех длился с мину-
    ту.
    - Ладно, ржать-то! Давай рассказывай лучше, – занудливо, но
    несколько напористо произнес Румянцев.
    - Я, значит, вышел из ментовки10 и пошел сразу же на дорогу.
    Смотрю, значит, стоит восьмерка. Фары выключены, а двигатель
    работает. А уже темно, ночь почти. Думаю, не иначе как что-то не
    то. Я правильно говорю, а?
    - Да. У меня тоже был случай, когда я подошел к мотоцикли-
    сту и говорю ему… – Румянцев не успел докончить, как Монзиков
    продолжил.
    - Подошел я к нему, значит, тихонечко, дверцу рванул на себя.
    Он как заорет благим матом. Спросонья. Я и говорю, документики,
    мол, предъявите!
    - Надо было ему сразу в торец бить! – и Мансуров резко уда-
    рил маленьким пухленьким кулачком по своей ручке.
    - Тот, козел, получил у меня сразу палкой в нос. Он тут же от-
    кинулся, а юшка11 как потечет, как потечет…- глаза у Монзикова
    заблестели, на губах появилась пена, слюна так и брызгала.
    - Молодец, а!? – с восторгом вставил Звягинцев.
    - Ну, думаю, сейчас я тебе покажу, как на меня х.. складывать.
    Я быстренько сдвинул его на соседнее сиденье, сел в тачку и дал по
    газам. Как я выехал на трассу – даже не помню?! Только этот козел
    очнулся на 80-ом километре от Владивостока в сторону от Хаба-
    ровска. Он долго не мог понять, в чем дело. Когда начал вякать, то

    10 Существует явный антагонизм между гаишниками и милиционерами. Большинство гаишников себя с милицией не отождествляет, считая всех милиционеров более "низшей кастой".
    11 Юшка на жаргоне - кровь.
    50

    я ему посоветовал заткнуться и не вянькать. А он, козел, как будто
    ничего и не слышал. Начал хвататься ручонками за меня, за руль, за
    ключи…
    - Во падла, а? – с возмущением заметил Петренко, младший
    лейтенант из Мурманска, который только-только подошел к рас-
    сказчику.
    - Короче, пришлось мне еще разок двинуть вот этим местом, -
    и Монзиков показал на правый локоть, - двинул я ему так, что у не-
    го вся спесь вышла в одну секунду! Гляжу на него и думаю, чего
    это он зеньками12 не хлопает, а? Оказывается, он опять вырубился.
    Ну, думаю, и попутчик же мне достался?! Решил я его в больницу
    сдать. Все ж мужик ведь, жалко.
    - Ну, ты даешь!? Я б его удушил после всего того, что он с то-
    бой сделал! – со злобой и в каком-то экстазе сказал Петренко и
    плюнул на пол.
    - Я, значит, заехал в Дальнереченскую больницу, спрашиваю,
    значит, где у них реанимация, т.е. травматологическое отделение.
    Короче, этот козел мне еще и там нервы-то попортил. Часа два, ес-
    ли не больше, я с ним промудохался. Пару раз он приходил в соз-
    нание и сразу же начинал хвататься за грудки. Ну, я, естественно, его отключал. Во падла, а!? Его же я, которого он так оскорбил, оп-
    ределил в больницу, а он, сволочь…!? – Монзиков даже закашлял-
    ся.
    - Не, я бы точно этого урода урыл! – вставил Петренко.
    - Короче, я только успел записать данные этого козла и поехал
    на его восьмере из Дальнереченска13 в Хабаровск. Когда я въехал в
    Хабаровский край, то у меня вдруг кончился бензин и на выезде из
    г. Бикина я бросил эту поганую восьмерку, оставив ее прямо на до-
    роге в закрытом состоянии. Документы были все у того козла, в
    больнице. Да, надо было все-таки его загасить, я правильно говорю, а? А чтобы ее никто не угнал, я проколол все четыре колеса.
    - Ну, молодец! Вот, что, значит, иметь голову на плечах! Это
    тебе не бабам сиськи крутить! Понял? - Звягинцев с восторгом по-
    смотрел на Румянцева.
    - Я почти сразу же поймал КАМАЗ и до Хабаровска замкнул
    на массу. В Хабаровске мы простояли часа два. Была такая пробка

    12 Зеньки - глаза (уголовный жаргон).
    13 Дальнереченск - город в Приморском крае, расположенный на северо-западе, у границы с Китаем.
    51

    на мосту через р. Амур, что от скуки я с мужиками даже чуть не
    нажрался. До Биробиджана мы ехали медленно, т.к. шел страшный
    ливень и ни хрена не было видно. А как только подъехали к Биро-
    биджану, так сразу же дождь кончился. Но была уже ночь и мужи-
    ки предложили заночевать в машине. Мы подъехали к КП ГАИ14, где и заночевали. Я пошел спать в домик, а мужики остались в ма-
    шине. Когда около 7 часов утра я проснулся, то моих охламонов
    уже не было, а ребята вовсю работали, проверяли водителей и
    транспорт.
    - А вещи-то они оставили или тоже увезли? – живо спросил
    Мансуров.
    - Да какие вещи? Все же было при мне. Хорошо, я вспомнил,
    что у меня же остались ключи от той восьмерки. Короче, когда я
    поймал следующую тачку, то оставил ключи ребятам с просьбой
    передать их в стол находок. Там-то уж разберутся, что к чему?!
    - Черт его знает!? Могут и не разобраться. Ведь восьмерка-то
    осталась в другом регионе, да и далековато до нее будет, более су-
    ток пути. – Лещенко, самый пожилой из всех слушателей – ему не-
    давно исполнилось 55 лет, а он уже был старшим лейтенантом, - с
    сомнением посмотрел на Монзикова.
    - Да ладно, уж, чего там!? Найдут, не найдут… Какая разница?
    Главное – урок будет этому козлу, как надо себя вести! – Петренко
    достал сигарету и закурил.
    - Да, уж… – задумчиво произнес Монзиков. – Может оно и
    так, только надо было мне, наверное, ключи не отдавать. Пусть бы
    помучился козел со своей восьмерой. А то на х… посылать?! –
    Монзиков громко высморкался и стал продолжать рассказ.
    Пока я искал попутку, я помог "выполнить план" мужикам по
    штрафам. Да, должен вам сказать, навыков у них, практически, нет.
    Короче, задатки есть, а школы – ПРПУ-ПРПУ! – Монзиков издал
    такой необычный звук, что к нему сразу же подошло еще человек
    6-7, а может и более.
    - Васильич! А чего ж ты делал, все-таки у жидов, а? – Миро-
    нов, капитан из Москвы, в котором весу было килограмм 40-45, да
    и то с мокрым веником, отчаянно заливался детским смехом. Он
    был достаточно долговязым и в свои 158 см роста казался велика-

    14 КП ГАИ - контрольный пост ГАИ.
    52

    ном, т.к. был настолько узкоплеч и худосочен, что при желании мог
    бы легко спрятаться за шваброй.
    - Дятел ты! Какие ж в Биробиджане жиды? Жиды – это у Вас
    там, в Москве, в Питере, а там осталось одно только название. Одни
    рязанские морды, да и только. А вообще-то, мне – все равно: еврей
    ты или жид! Какая разница? Я правильно говорю, а?
    Гаишники, среди которых не было ни одного еврея, дружно
    начали поддакивать и кивать своими толстыми мордами. Однако
    если бы их всех собрать, раздеть и построить перед фашистами по-
    сле бани, то была бы как минимум еще одна Хатынь или Майданек.
    Ведь, как известно, бьют не по паспорту, а по лицу. Сколько случа-
    ев знает история, когда люди из-за слабоумия или природной тру-
    сости, скрывая наличие благородной крови и хороших генов, начи-
    нают "оригинально" отвечать на вопросы о национальности.
    - Вы кто по национальности? Еврей?
    - Кто, я? Евхрей? Да вы сами евхрей! Я-то хруссский, а вот
    Вы-то – евхрей!
    Спор, иногда, переходит в драку, иногда – затухает, иногда
    заканчивается братанием. Но всегда у истинно русских людей это
    вызывает либо недоумение, либо гадливость. Ведь если разобрать-
    ся, то какая разница – еврей или русский? Главное, чтобы гнилья
    внутри было поменьше!
    Из-за падения нравственности и образованности большинство
    уже и не помнит, что 300 лет татаро-монгольского ига и 70 лет Со-
    ветской власти не могли пройти бесследно. Россия, так же как и
    Украина или Белоруссия – многонациональное государство. У каж-
    дого в крови есть хоть немного, но чужая кровь.
    Монзиков не был ни сыном юриста, ни кем-нибудь еще …
    Однако, похож он был, ох похож! Темно-рыжие волосы, непра-
    вильный прикус, нос с горбинкой, голубые, немного выпученные
    глаза, средний рост, большая задница, ленивый, ну очень и очень
    ленивый и в тоже время – не шибко умный. По крайней мере, такое
    складывалось первоначально впечатление от первого знакомства с
    ним.
    53

    - Васильич! Так ты так и не
    сказал, что ты делал в Биробиджа-
    не!? – не унимался Мансуров.
    - А че? Я остановил одного
    пацана, который ехал на мопеде.
    Проверил у него документы – их
    не было. И, это, экспроприировал
    мопед. Ха-ха!
    - Шо, в натуре? – Подшай-
    ский, схватив Монзикова за рукав,
    хотел услышать подтверждение.
    Он даже выгнулся как интеграл
    или уж на сковородке.
    - Ну, пацана я взял с собой,
    тем более что он был, это…
    - Голубой? – быстро спросил
    Румянцев.
    - Сам ты голубой! Ну, как его, это…
    - Мужики! Ну, дайте же вспомнить! Не мешайте же! – взмо-
    лился Федотов, который слушал рассказ с раскрытым ртом и таким
    интересом, что не замечал уже ничего вокруг, кроме Монзикова.
    - Малой! Во! – вспомнил, наконец, Монзиков.
    - А-а-а! – тихо, почти хором подхватили собравшиеся.
    - Я решил его проучить. Думаю, сяду сам за руль, а его посажу
    сзади. Отъеду подальше от родных мест, найду какой-нибудь КА-
    МАЗ или Татру, которая шурует в Ижевск, паренька отпущу. Ему,
    конечно, я этого ничего не сказал, а велел только сесть сзади и не
    рыпаться.
    - Голова! Во дает, а!? – Мансуров глядел на Монзикова с не-
    скрываемым восторгом и легкой белой завистью.
    - С пацаном на мопеде мы проехали почти до Тырмы. Когда
    кончился бензин на его пукалке, я остановился, паренька отпустил, а сам поймал трактор Кировец, на котором проехал километров 40-50. Это был самый, пожалуй, трудный день, т.к. машин было мало и
    все они шли куда угодно, но только не на Ижевск. И вот, около по-
    луночи, меня, вдруг, осенило, что ведь я могу на палке доехать до
    Ижевска с пересадками. Главное, чтобы попутки следовали в нуж-
    ном мне направлении. И только я об этом подумал, как навстречу
    54

    мне летит здоровенный трейлер. Да не один, а целых два. Я оста-
    навливаю, а оттуда вылезают …? Ну, кто бы вы думали, а?
    - Тот водила, у которого ты слямзил восьмеру? – высказал
    предположение отличник и гордость взвода Румянцев.
    - Сам ты водила! Корейцы. Они везли бананы в Усть-Кут, на
    БАМ. Меня взяли с радостью, но сказали, что я поеду не в кабине, а
    если будет рэкет или ГАИ, то я должен буду им помогать. Я согла-
    сился. Но гаишники меня достали. Останавливали на каждом посту.
    Я все время вылезал из рефрижератора и разводил корейцев с га-
    ишниками. Когда всю ночь я пробегал туда-сюда, то утром я был
    как выжатый лимон. Одно было приятно, что бананов я мог со-
    жрать столько, сколько вам и не снилось! – Монзиков, вспоминая
    те времена, ненадолго прикрыл глаза.
    - Ну, и сколько же ты съел бананов? – с неподдельным инте-
    ресом спросил Федоров.
    - Сколько съел, сколько съел? – передразнил Монзиков. – Все,
    что съел – все и вышло. Понос был от этих бананов такой, что вам
    и не снилось. Спасибо гаишникам, которые останавливали фуры
    через каждые 30-40 минут. Как только машина останавливалась, так я бежал испражняться, затем к гаишникам, а потом опять в
    рефрижератор, жрать бананы.
    - Дак зачем же ты их жрал, если тебя от них несло? – с недо-
    умением спросил все тот же Румянцев.
    - Так ведь халява же, ха-ля-ва! Понимаешь? – Монзиков под-
    нял вверх указательный палец и отчаянно им погрозил.
    - Действительно, чего же не жрать, если халява! Халява, брат,
    и в Африке халява! – и мужики начали, было развивать эту тему, но
    Румянцев и тут вмешался в разговор и Монзиков продолжил рас-
    сказ.
    - За неполных четыре дня пути я сожрал три коробки бананов,
    ящик апельсинов, пять здоровых арбузов и несколько комплексных
    обедов в придорожных столовых. Причем, мужики, все это я жрал
    на халяву! – Монзиков не без гордости медленно, с достоинством
    окинул взором глотавших слюну гаишников. Затем он не спеша, за-
    курил, и только после того, как в полной тишине выкурил половину
    папиросы, стал продолжать свой рассказ.
    В тоже время раздался сильный звонок. Пора было выходить
    на плац для построения в физкультурной форме. Гаишники, словно
    дети, бросились к выходу из столовой с визгом и улюлюканьем.
    55

    Каждый пытался выбежать первым, чтобы пораньше оказаться в
    раздевалке и одним из первых среди опоздавших явиться на физ-
    культуру. В результате образовалась куча-мала. Минут пять, а мо-
    жет и больше, гаишники, маленькие, толстенькие, обычно ленивые
    и сонные, пытались протиснуться в открытую дверь. Летели пуго-
    вицы и погоны, раздавались стоны и крики, кто-то кому-то угро-
    жал. Когда же силы стали кончаться, и возня поутихла, первым из
    двери выскочил Звягинцев в разорванном кителе, с расстегнутой
    ширинкой, без фуражки, с мятой общей тетрадью в исцарапанной
    руке. Монзиков выскочил то ли четвертым, то ли пятым. Вид у него
    был еще ужаснее. Одно только лицо, или, точнее сказать – морда
    лица – была настолько помята, что могло сложиться впечатление, что сначала Монзиков пробежал дважды без остановки марафон-
    скую дистанцию, причем оба раза – в армейском противогазе. За-
    тем он был часов шесть-семь в русской бане. Одновременно им бы-
    ло выпито несколько литров водки, без какой бы то ни было закус-
    ки….
    Усы, пшеничные и редкие, торчали как редкая щетина на зуб-
    ной щетке, использовавшейся для чего угодно, но только не по на-
    значению. Волосы на голове стояли как у панка. Левая щека непре-
    рывно дергалась, из носа торчала большая зеленая козявка. Рот был
    широко открыт, а дыхание было как у паровоза.
    Через 10 минут весь взвод, дружно опоздавший на физкульту-
    ру – из-за Монзикова, - стоял на плацу в таком виде, как будто за-
    нятие уже закончилось и все ждали команды "Разойдись!".
    Юсупов, преподаватель физкультуры, пребывал в прекрасном
    расположении духа. Он даже не сильно расстроился из-за группо-
    вого опоздания и реальной угрозы срыва итогового занятия. Пред-
    стояло на оценку сделать серию упражнений, после которых был
    запланирован 1000-метровый кросс. На турнике, кроме Зарецкого, никто не смог ни разу подтянуться. Все висли на перекладине и
    болтались как мешки с дерьмом. Зато Зарецкий повис и, слегка рас-
    качавшись, лихо подтянулся полтора раза. Увидев бесперспектив-
    ность затеянного, Юсупов решил перейти к кроссу, для чего взвод
    был разбит на 4 группы, которые стартовали одна за другой с ин-
    тервалом в 30 секунд. Дистанция проходила вокруг главного зда-
    ния, клуба и столовой. Бежать надо было по аллее со стрелками.
    Когда прошло 5 минут и никого не было видно, Юсупов начал бес-
    покоиться. Спустя еще 10 минут преподавателя охватила паника.
    56

    Через 20 минут Юсупов был в кабинете начальника цикла Уциева и
    плаксиво докладывал об исчезновении целого учебного взвода. Че-
    рез час весь центр искал пропавших.
    Монзиков, оказавшийся в первой группе, уже на 2-ой сотне
    перешел с семенящего шага на спокойный, а, спустя еще 15-20 мет-
    ров, - на медленную ходьбу. Сработало стадное чувство. Все, кто
    его рано или поздно догонял, замедляли шаг и дружно начинали
    ковылять рядом с Монзиковым. Когда было пройдено почти 250
    метров Монзиков истошно прошептал: "Все, мужики! Больше не
    могу! Бегите без меня. Я пошел в подвал!"
    В подвале находился большой спортзал с теннисными и биль-
    ярдными столами. Взвод, прореагировал на признание Монзикова
    по-своему. Все дружно, как один, поплелись за Монзиковым. Через
    пару минут не было свободного места ни на одном из столов. Везде
    валялись тяжело сопевшие, потные бегуны.
    - Васильич! Слышь, чё хочу сказать-то, а? – почти шепотом
    спросил Курченко, - я, в натуре, так и не понял, а ты до Усть-Кута-
    то доехал с корейцами, а?
    - До Усть-Кута меня довезли. Я даже особливо и не заметил,
    т.к. все время либо жрал бананы, либо, ХА-ХА, икру метал. – Мон-
    зиков и остальные начали смеяться.
    Каждое неверное движение болью отдавалось во всех частях
    тела. Все старались не шевелиться, но этого не удавалось никому.
    И когда боль неистово пронзала какой-нибудь участок тела, то смех
    моментально превращался в стон.
    - От Усть-Кута до Омска я ехал в почтовом вагоне, лежа на
    здоровенных тюках. Какие-то кооператоры везли колбасу, сыр и
    соленые огурцы. Банановая история повторилась. Что интересно, в
    почтовый вагон я попал совершенно случайно. Я уже договорился с
    бригадиром поезда насчет купе и готов был плюхнуться на полку,
    но он попросил меня ему помочь и мы подошли к почтовому ваго-
    ну. В тот момент, когда, открыв замок и отодвинув тяжелую дверь,
    я собирался принять от него здоровую коробку с колбасой, его по
    рации кто-то запросил. Он все бросил и попросил немного подож-
    дать его. Убежал. А я залез в вагон, развязал один из мешков и на-
    чал читать письма. Так зачитался, что не заметил, как закрылась
    дверь и тронулся поезд. Если бы в Омске дверь не открыли, то так и
    ехал бы я до самого Киева. С голода я не умер, но до сих пор не мо-
    гу смотреть на бананы, колбасу и апельсины. От Омска до Ижевска
    57

    я добирался вместе с раллистами, которых остановил на кольцевой
    дороге у Волочаевки. Ребята ехали из Семипалатинска в Киров и
    обратно. Я, когда Петровичу рассказал о своих приключениях, даже
    не ожидал, что он с готовностью помочь мне добраться, изменит
    маршрут движения. Наша колонна состояла из 9 жигулей разных
    моделей и 6 мотоциклов марки К-125 М, которые ломались через
    каждые 30-40 км. Все машины были спортивными, т.е. посадочных
    мест в каждой было по два. И куда бы я не садился, везде я был
    третьим. У меня до сих пор болит задница. А когда я вспоминаю г.
    Пугачево, то мне становится нехорошо. Дело в том, что от Пугаче-
    во до Ижевска целый час я ехал на мотоцикле с Емельяновым – се-
    ребряным призером прошлогоднего чемпионата страны по мото-
    кроссу. Мотоциклы-то все были кроссовые. Пассажир сидит на са-
    мом верхнем кончике сиденья, которое было почти на уровне плеч
    водителя. Когда меня снимали с мотоцикла, то я мысленно с благо-
    дарностью обратился к Богу. Честно говоря, я уже не рассчитывал
    остаться в живых.
    - Да, брат, тебе не позавидуешь! – задумчиво прошипел Пет-
    ренко, который так и не отошел от кросса.
    - Мужики, а который сейчас час, а? Ведь мы же на дистанции.
    А ну за мной, вперед! – Мансуров первым выскочил на улицу и по-
    бежал.
    Когда в 1720 компактная куча показалась на финишной пря-
    мой, то надо было сфотографировать испуганные лица Юсупова и
    Уциева, случайно оказавшихся у финишной черты. Финиш был
    кучным и очень медленным.
    - Ну, и где же вас черти носили, а? – спросил Уциев у лидера
    Монзикова.
    - Что, значит, где? Мы бежали! Да! – легко ответил Монзиков.
    - Что, все это время вы бежали? Да? – и Юсупов ехидно по-
    смотрел на Уциева.
    - Да, товарищ капитан! – не моргнув глазом, выпалил Монзи-
    ков.
    Преподаватели несколько минут ничего не могли понять. Из
    оцепенения их вывела фраза последнего бегуна Фетюшкина.
    - Еще один такой кросс и я умру! – только и прошептал Фе-
    тюшкин и рухнул на стоявшую рядом скамейку.
    - Вы, что же, бежали 30 км, вместо 1000 метров? – растерянно
    спросил Юсупов.
    58

    - Да, бежали! – хором дружно и громко ответили бегуны.
    Уциев сквозь зубы процедил что-то Юсупову и быстро уда-
    лился к себе в кабинет.
    Юсупов, не приходя в сознание, автоматически скомандовал:
    " Взвод! Равняйся! Смирно! Вольно! Разойдись! Конец занятия".
    Все поплелись в казарму.
    *****
    И коли не знаком с партнёром,
    Не лезь без форы на рожон,
    А лучше, посоветуйся с маркёром,
    Чтоб не продуться, как пижон.
   
   
   
    В.Н. Пивоваров
    Любитель острых ощущений

    Однажды, в один воскресный вечер, Монзиков с компанией
    решил погонять шары. Бильярдная находилась рядом с централь-
    ными банями. Монзиков и еще двое оделись "по гражданке": мили-
    цейские бриджи с кирзовыми сапогами, милицейская рубашка без
    галстука и погон и обычный ситцевый халат грязно-белого цвета
    для работы на кухне. Четверо других гаишников вместо халатов
    нацепили на себя бадлоны и свитеры.

    Когда гаишники зашли в бильярдную, то там воцарилось гро-
    бовое молчание. Предводитель Монзиков подошел к маркеру и
    спросил у него какой из столов свободен.
    -
    Вы же видите, все столы заняты и до 2300 вряд ли освободят-
    ся, - ответил маркер.
    -
    Ладно, понятно, значит, давай нам пока организуй по пиву и
    через 5 минут освободи вон тот вот столик, - и Монзиков указал на
    стол, стоявший в углу большой комнаты.

    Всего было семь 12-футовых и три пуловских стола. Было
    видно, что в Удмуртии русский бильярд только-только начинал
    развиваться.

    Читатель, наверное, представил себя на месте маркера, кото-
    рый почему-то сразу сообразил, что имеет дело с блюстителями
    правопорядка на отдыхе. Парень оказался смышленым и решил за-
    дачу блестяще.
    -
    Пожалуйста, не обижайтесь, но на этом столе играют два
    профессора из госуниверситета. Они – игроки слабенькие. Вы
    предложите им сыграть на деньги. Когда Вы их обыграете, деньги у
    59

    них кончатся, и столик будет ваш. – Маркер произнес настолько
    уверенным и убедительным тоном, что Монзиков не задумываясь
    согласился.
    -
    А по чем они играют? – спросил капитан Миронов, который
    у себя дома, в Москве, последние три года активно играл в "Амери-
    канку".
    -
    Да по 50-100 рублей за партию. Не дороже. Откуда у про-
    фессуры деньги? – Маркер мило улыбнулся и пошел к профессуре.

    Тем временем поднесли свежее холодненькое пиво. Пока про-
    фессура пыталась закончить партию, гаишники успели заказать еще
    по кружечке, а затем перешли на водку и шашлыки. Через полчаса
    стало ясно, что два седовласых профессора и понятия не имеют о
    русском бильярде.

    Предложение сыграть на деньги старики, а каждому из про-
    фессоров было далеко за 50, восприняли спокойно, даже без особо-
    го энтузиазма. Более того, они предложили даже снизить ставку, но
    проигравший угощает водкой и закуской (по выбору, разумеется).
    Они так же заметили, что играют на бильярде редко, но сегодня у
    них особый случай – они получили большой гонорар за серьезную
    книгу.

    Времени на часах было около 1300. К 1700 гаишники проиграли
    11 партий с разницей в счет в 1-2 шара. Водки было выпито столь-
    ко, что кто-то предложил поднять ставку и играть не на партию, а
    на разницу в забитых шаров. Видимо, гаишники не сразу поняли, что нарвались на гастролеров. Профессора стали с кия класть по 5-8
    шаров. За неполный час они сыграли 7 (!) партий, из которых все
    были 8:0 в пользу профессуры.

    Часам к 10 вечера, деньги у гаишников закончились, и игра
    прекратилась. Лишь на следующий день, сидя на лекции по осно-
    вам административного права, был подсчитан общий материальный
    ущерб, составивший рыночную стоимость новенькой автомашины
    ВАЗ-2109. Одно утешало, что удалось не только все проиграть, но и
    водочки попить, и закусить, как следует, и оттянуться по полной
    программе.

    И только потом, кто-то из местных гаишников рассказал об
    этих профессорах, которые в сумме вряд ли имеют 10 классов обра-
    зования, а кормятся лишь бильярдом. Ведь для бильярда академий
    и институтов заканчивать не надо! Наоборот, чем интеллект биль-
    ярдиста слабее, тем он психологически устойчивее. Вспомнить хотя
    60

    бы бокс. Все великие спортсмены не отличались ни интеллектом, ни умом, ни ораторским искусством. Кстати и у гаишников что-то
    есть от спорта, да?
    После Ижевска…
    Незаметно пролетели остальные месяцы учебы, и Монзиков
    успешно закончил курсы. После двухдневной отвальной гаишники
    на автопилоте, кто поездом, кто самолетом, разъехались по своим
    регионам, дав мужскую клятву – не забывать друзей.
    Когда Монзиков прибыл в родной спецбатальон, то комбат
    ему сообщил, что Монзиков теперь уже не гаишник, а старший
    опер, но для всех он по-прежнему желанный гость, друг и настав-
    ник.
    На следующий день Монзиков с выпиской из приказа о пере-
    воде в РУВД явился в отдел кадров, где его встретил аля-Залядов.
    Кефиров – старший инспектор отдела кадров РУВД, майор мили-
    ции, всю свою сознательную жизнь работал в кадровом аппарате, был вершителем человеческих судеб. Личные дела сотрудников он
    практически не изучал, а мнение о милиционерах основывал на
    первом впечатлении, которое оставалось, как правило, от первой и
    единственной встречи.
    Монзиков ему понравился, т.к. не задавал никаких вопросов.
    Более того, он, пока Кефиров делал записи в личном деле Алексан-
    дра Васильевича, с интересом читал лежавшие на столе стихи, ав-
    тором которых был сам Кефиров.
    Если тебе не хочется есть,
   
    Надо решить для себя навсегда!
    Если тебе не хочется пить,
   
    Что в жизни главное:
    Значит, тебе нужно просто сесть, Работа, еда иль семья?
    Чтобы обдумать: как быть и как жить!

    Последняя строчка не появлялась и не рифмовалась. Монзи-
    ков вслух произнес одно лишь слово славное и Владимир Николае-
    вич на него посмотрел с большой благодарностью и теплотой. Ведь
    над этой рифмой он безуспешно бился третий день. И теперь, когда
    было найдено ключевое, очень сильное слово, то не было никакого
    сомнения в том, что стихотворение будет к концу дня закончено, тем более что это было последнее четверостишие.
    Монзиков, сам того не ведая, приобрел за считанные минуты
    надежного и верного друга-кадровика. От нахлынувших теплых
    чувств Владимир Николаевич не заметил, как вписал Монзикова
    А.В. не в ту часть приказа. А Монзиков, не зная тонкостей дело-
    61

    производства, не стал даже вчитываться в предложенные ему бума-
    ги.
    На следующее утро, придя на новое место службы, Монзиков
    в канцелярии расписался в приказе, подготовленном отделом кад-
    ров РУВД, и с удивлением узнал, что он назначен на должность
    следователя 34 отделения милиции РУВД. Зайдя к Кефирову, он за-
    стал его в прекрасном расположении духа. Кефиров несказанно об-
    радовался Монзикову, схватил его за руку и подвел к своему столу.
    - Вот, Александр Васильевич, посмотри! – и Владимир Нико-
    лаевич показал ему на груду исчирканных листков, поверх которых
    лежал чистовик с очередным шедевром.
    Дружба – это когда всегда
   
    Дружба – это всегда и везде
    Друг рискует ради тебя! Друг приходит на помощь к тебе!
    Дружба – это когда везде
   
   
    Дружба – это радость побед!
    Вы постоянно вместе!
    Вместе с другом приятен обед!
   
   
    Друг всегда придет на помощь,
   
   
    Друг всегда поможет в беде,
   
   
    С другом легко победить немощь,
   
   
    Друг поможет всегда и везде!
    Монзиков прочел, затем посмотрел с легкой грустью прямо в
    глаза Кефирову и сказал: "Да, уж…"
    - Вам нравится? Да? – Кефиров снизу внимательно глядел
    Монзикову в глаза, которые были уже "на мокром месте".
    - Видите ли, я вдруг вспомнил второй курс вышки, т.е. школы,
    - и Монзиков рассказал историю, которую он вспомнил благодаря
    прекрасным стихам Кефирова.
    Был холодный январь. Монзикову предстояло сдавать экзамен
    по уголовному праву. Времени на подготовку явно не оставалось, т.к. официальные дни, положенные на экзаменационную сессию
    ему руководство не предоставило, и он работал и … сдавал экзаме-
    ны. Сдавал как все. Бутылки, презентики, услуги. Кто как мог, так и
    выкручивался.
    Полковник Двинов Анатолий Иванович – доцент кафедры
    уголовного права и уголовного процесса – был одним из самых
    подготовленных и авторитетных преподавателей школы. Отработав
    почти 20 лет в прокуратуре, он однажды переаттестовался, надел
    милицейскую форму и стал работать, сначала преподавателем, за-
    тем старшим, а после защиты кандидатской диссертации на тему
    "Роль политорганов системы МВД в расследовании преступлений в
    рамках уголовного законодательства" доцентом кафедры. Как и
    62

    большинство преподавателей, он был маленького роста, редко улы-
    бался и все время что-то читал. Его аккуратная бородка и усы вме-
    сте с кожаной папкой, с которой он никогда не расставался, даже в
    туалете, придавали ему уверенность и солидность. Говорил он все-
    гда спокойно, уверенно, с явным превосходством над всеми ос-
    тальными. Свой предмет он любил и пытался привить любовь всем
    остальным. Однако сколько лет он ни преподавал, читая изо дня в
    день одни и те же лекции, одному и тому же контингенту слушате-
    лей – милиционерам, он так и не мог понять, почему слушатели не
    любят не только его, но и уголовное право. Видимо, одной из при-
    чин было то, что в каждой из учебных групп оказывался хотя бы
    один милиционер, внимательно прочитавший уголовный кодекс и
    хоть что-нибудь из него запомнивший. И если вдруг такой слуша-
    тель бывал на лекциях или семинарах Двинова, то он не мог не за-
    метить того, что все, о чем говорил полковник, мягко говоря, не
    стыковалось с кодексом – основой всего учебного курса. Случалось
    это всегда тогда, когда Двинов пытался своими словами пояснить
    прочитанную статью из кодекса или во время объяснения какого-
    нибудь термина из того же кодекса. А когда Анатолий Иванович
    вдавался в исторический экскурс или "влезал" в соседние правовые
    дисциплины, то у тех, кто попадал в когорту "читателей-
    аналитиков" наступал шок.
    Тем не менее, Анатолий Иванович был на хорошем счету у
    руководства школы, и служилось ему легко и радостно.
    Монзиков взял билет и сел готовиться за последний стол. В
    билете было три вопроса, читая которые снова и снова, Александр
    Васильевич все больше приходил к выводу, что нужна как мини-
    мум шпаргалка. Шпаргалки у Монзикова не было. Ведь на написа-
    ние даже шпаргалок требовалось время, труд, усилия, в конце кон-
    цов. Однако выход был найден и Монзиков уже предвкушал завет-
    ную пятерку.
    - Монзиков, – негромко позвал к себе полковник Двинов.
    - Я!
    63

    - Пожалуйста, идите отвечать. – Анатолий Иванович бесстра-
    стно посмотрел на Монзикова и рукой показал подошедшему слу-
    шателю на стул.
    В тот момент, когда Двинов откры-
    вал зачетную книжку, а Монзиков са-
    дился за стол, Александр Васильевич
    взял верхний листок из стопки, лежав-
    шей между ним и Анатолием Иванови-
    чем. На листке была одна из лекций до-
    цента Двинова по уголовному процессу
    – новому курсу, который Анатолий Ива-
    нович читал всего четвертый год. Чтобы
    не допускать ошибок хотя бы на лекциях
    по уголовному процессу, Двинов пере-
    писывал учебник и задиктовывал слуша-
    телям каждое слово. Он тщетно пытался
    выучить свои лекции и, поэтому всегда брал их с собой на экзаме-
    ны. Во время подготовки он, внимательно наблюдая за каждым
    слушателем, одновременно читал свои лекции. В результате, про-
    чтя очередную лекцию, Двинов через 5 минут все забывал и снова и
    снова принимался за чтение своих опусов.
    - Билет № 19. Вопрос первый. Что такое преступление? В чем
    разница между преступлением и правонарушением? Виды преступ-
    лений. – Монзиков читал внятно и неспешно.
    - Так, слушаю Вас. – Двинов изучал очередную лекцию и ожи-
    дал начала ответа Монзикова.
    - Преступление – это то, чему посвящено большое количество
    научных трудов по юриспруденции, а также по теории уголовного
    права. Обычно за каждым преступлением следует конкретное нака-
    зание. Вот я, например, работаю в колонии строгого…
    - Так! Я что-то не пойму, причем здесь колония и Ваша рабо-
    та? Давайте по существу! – и Двинов начал внимательно разгляды-
    вать свои аккуратно постриженные ногти.
    - Я просто хотел сделать мостик, т.е. рассказать историю во-
    проса, но …
    - Пожалуйста, переходите к сути вопроса! – Двинов начинал
    нервничать.
    - Значит так, в судопроизводстве по уголовным делам допус-
    кается участие представителей общественных организаций и тру-
    64

    довых коллективов. Представители общественных организаций и
    трудовых коллективов могут быть по определению суда допущены
    к участию в судебном разбирательстве уголовных дел в качестве
    общественных обвинителей или общественных защитников. Они
    выделяются общим собранием общественной организации или тру-
    довым коллективом предприятия, учреждения, организации, а так-
    же коллективом цеха, отдела или другого подразделения, которые в
    письменном виде … – Монзиков внимательно читал каракули Ана-
    толия Ивановича, стараясь как нельзя увереннее и четче произно-
    сить каждое слово, каждую фразу.
    - Так, хорошо, достаточно. Переходите, пожалуйста, ко вто-
    рому вопросу Вашего билета. – Двинов смутно понимал, что где-то
    он уже это слышал, а может быть и читал. И если бы ему сказали,
    что это было содержание, причем дословное, статьи 250 Уголовно-
    процессуального кодекса, то, скорее всего, Анатолий Иванович с
    этим бы даже согласился, но только после своих добавлений и
    уточнений. Вероятность того, что у доцента Двинова возник бы во-
    прос о связи статьи с первым вопросом билета равнялась нулю.
    - Вопрос второй. Основное содержание принципа презумпции
    невиновности. Вина. Пределы и …
    - Не надо читать вопрос. Я и вы – грамотные люди. Мы оба
    знаем, что написано в билете. Начинайте ответ, и по существу! Не
    надо тянуть время. Ясно? – Двинов поглаживал свою бороду и
    внимательно рассматривал обои, которыми недавно оклеили поло-
    вину аудиторий за свой счет слушатели Высшей школы милиции.
    - Общественный защитник вправе представлять доказательст-
    ва, принимать участие в исследовании доказательств, заявлять пе-
    ред судом ходатайства и отводы, участвовать в судебных прениях,
    излагая суду мнение о …- Монзиков продолжал читать статью 250
    УПК.
    - Достаточно. Переходите к третьему вопросу. – Двинов начи-
    нал нервничать, т.к. слушатель слишком уверенно и слишком хо-
    рошо излагал суть каждого вопроса. Было очевидно, что что-то
    здесь не так! Но что? На этот вопрос не мог ответить даже сам
    Двинов.
    Монзикову ничего не оставалось, как начать чтение статьи
    250 УПК опять с начала. На этот раз Двинов слушал Монзикова с
    особым вниманием. Он ясно понимал, что тот говорит абсолютно
    правильно. Более того, некоторые вещи Двинов слышал впервые и
    65

    ему, поэтому, было очень интересно. Когда статья была прочитана,
    то Монзиков произнес решающую для него фразу: "Ну, вот, значит, это, можно сказать, если коротко, все".
    - Ну, что же, неплохо, неплохо. Очень даже неплохо! А Вы
    знаете, что я очень редко ставлю на экзаменах пятерки, а?
    Монзиков не сразу ответил. Вначале он надул щеки, потом
    почесал в затылке и только затем с философским видом изрек – Да,
    уж…
    - Я не буду Вам задавать дополнительных вопросов, ладно?
    - Почему, товарищ полковник? – изумился Монзиков.
    - А Вы что, действительно хотите? – и Двинов покровительст-
    венно посмотрел на Монзикова.
    - Если честно…? Если честно, то – да! – несколько кокетливо
    выдавил из себя Монзиков и сразу же стал красным как рак.
    - Ну не сердитесь, не сердитесь! Не надо кукситься! Ну!? Я
    Вам лучше пятерочку нарисую в зачеточке, хорошо? – и Двинов
    взял свою перьевую ручку и аккуратно, почти печатными буквами
    сделал столь желанную для каждого слушателя запись.
    Монзиков даже не знал, как на это реагировать. Ведь надо бы-
    ло что-то говорить, что-то делать. Но что? Чисто машинально, не
    отдавая отчета своим действиям, Монзиков быстро, с этаким вот
    гусарством, раза три или четыре расстегнул и застегнул молнию на
    ширинке милицейских брюк.
    - Надо же, как интересно! – Двинов внимательно всматривал-
    ся в брюки Монзикова, прекратив даже поиски его фамилии в экза-
    менационной ведомости, чтобы продублировать пятерку.
    - Да, вот!
    - Да, да, да, конечно! И ведь это, наверное, очень и очень? –
    Двинов даже немного вспотел.
    - Конечно. А ты как думал, а? Понимаешь мою мысль, а? Дог-
    нал? – и Монзиков с гордостью оглянулся на слушателей, сидевших
    с раскрытыми ртами и наблюдавших за диалогом полковника с ка-
    питаном-слушателем, заработавшим впервые в жизни свою пятер-
    ку.
    - Огромное Вам спасибо, Александр Васильевич! Как только
    приду домой, так сразу же дам жене брюки и попрошу ее вшить в
    них молнию. Ведь вот какая удобная штука! Надо же?! – и Двинов,
    для большей надежности, сделал небольшую пометку у себя в еже-
    недельнике. – Александр Васильевич! А можно я Вам позвоню? Ну,
    66

    скажем, через пару дней, например? Я расскажу Вам как у меня по-
    лучилось, а? – Двинов с надеждой смотрел на Монзикова.
    - Ладно. Только, это, ну… Когда будете звонить, то, это…
    - Конечно, конечно! Вы не беспокойтесь, все будет хорошо! –
    и Двинов, сердечно пожав Монзикову руку, проводил его до самой
    двери.
    Монзиков не верил своему счастью. Впервые в своей жизни,
    впервые для слушателей – заочников Монзиков получил пятерку у
    самого полковника Двинова! Это было чудо.
    Тем временем Фролов, который брал билет после Монзикова,
    сел на место Александра Васильевича, чтобы начать свой ответ.
    - Так, слушаю Вас, – сказал Двинов и, найдя его фамилию в
    ведомости, поставил "монзиковскую" пятерку. – Начинайте, пожа-
    луйста.
    - Билет № 6. Вопрос первый. Что …
    - Давайте сразу ответ! Не надо тянуть время. Вас много, а я –
    один! Слышали, как Ваш коллега отвечал? Вот также, пожалуйста.
    Фролов понял слова Анатолия Ивановича дословно и взяв ос-
    тавшийся после Монзикова "двиновский" листок, начал неторопли-
    во его читать.
    - Достаточно. Переходите ко второму вопросу, пожалуйста. И
    давайте сразу, по существу! – Двинов с некоторым мучением пы-
    тался вспомнить, а что же он забыл сделать, что забыл написать в
    ведомости?
    - Ответ по билету закончен. – Фролов, пока преподаватель раз
    десять, не меньше, прочел все шесть экзаменационных ведомостей,
    дважды с самого начала прочел статью 250 УПК.
    - Дополнительных вопросов Вам тоже не будет. Ставлю пять.
    Молодец! Давайте следующего, - и Двинов машинально вписал пя-
    терку в зачетку.
    Следующие трое полностью повторили монзиковско-
    фроловский прием ответа и все получили по пятерке. Дело шло не-
    плохо. Группа блестяще была готова к экзамену и уверенно отвеча-
    ла по билетам.
    Неожиданно вошел дежурный и сообщил Двинову, что его
    просят подойти к телефону в кабинете начальника цикла. Экзамен
    пришлось прервать. Был объявлен 5-минутный перерыв.
    Через 45 минут после разговора с женой Двинов продолжил
    экзамен. За оставшиеся 4 часа он с удивительной легкостью принял
    67

    еще троих человек, поставив каждому по трояку. Как и остальные
    преподаватели в системе учебных заведений МВД двойки, как пра-
    вило, никогда не ставились.
    Однажды, молодого преподавателя Двинова вызвал служив-
    ший тогда полковник Бровский Владимир Васильевич – замести-
    тель начальника высшей школы МВД по учебной работе и отчитал
    его как мальчика за то, что тот поставил три (!) двойки на своем эк-
    замене.
    - Ты что, не соображаешь, что творишь, а? Ты понимаешь, что
    наделал? – Бровский зло сверлил водяными глазками стоявшего в
    струнку Двинова.
    - Так, товарищ полковник, ведь …
    - Молчать!!! Ты что же не знаешь, что любой милиционер –
    уже на три бала юрист? А? – Бровский метался из угла в угол сво-
    его "деревянного" кабинета. 15
    - Товарищ …
    - Ты что же, умнее меня или где? – спросил кандидат педаго-
    гических наук Бровский. – Ты знаешь, что теперь будут обо мне
    думать, умник сраный!? Ты знаешь, что …16
    Раздался стук в дверь. Зашел начальник кафедры Двинова
    полковник милиции Корефанов, который был одного роста со
    старшим инспектором отдела кадров РУВД Кефировым – метр с
    кепкой. Они были даже чем-то похожи. Те же ужимки, те же мане-
    ры, схожие голоса. Только Корефанов был постарше и потучнее.
    - А, это ты? Ну, что скажешь, Юрий Владимирович? Знаешь,
    сколько твой умник бананов наставил? И кому? Ты, Двинов, хоть
    знаешь, кто у нас в городе кто? Ты фамилии когда читаешь, то у те-
    бя хоть что-нибудь ёкает или ты носишь бестолковку на плечах
    только для фуражки? А? ХА-ХА-ХА – живот трясся от смеха, и
    складывалось впечатление, что он, т.е. живот, выпрыгнет из штанов
    и укатится далеко-далеко.
    - Владимир Васильевич! Не сердись! Он же еще молодой, па-
    цан. Мы его обработаем! – Корефанов показывал потихонечку
    Двинову кулак, а сам игриво улыбался, глядя на Бровского.
    С тех пор Двинов ни разу не поставил ни двойки, ни пятерки.
    Двойки ставить было нельзя, а пятерки – не за что.

    15 Так уж повелось, что каждый руководитель в МВД "отделывает" свой кабинет либо деревом, либо ДСП, либо еще чем-нибудь дере-
    вянным. Причем всегда есть цветной телевизор, видик, компьютер, факс, холодильник и ... обязательно диван. Многие вещи и приборы
    стоят в кабинете "для балды", т.к. пользоваться ими хозяин не умеет. А отдать в пользование подчиненным - жалко.
    16 Обычно Бровский вставлял матерные слова для связки слов через слово или, иногда, через два. Здесь же был мат на мате, мат - пере-
    мат.
    68

    После разговора по телефону с женой Двинов уже не мог за-
    давать умных вопросов и ухватывать главное из ответов слушате-
    лей. Не читались и его собственные лекции. Оставалось только од-
    но – курить и продолжать прием экзамена.
    Монзиков только спустя много лет узнал, что его пятерку по-
    ставили другому, а в диплом пошла тройка, которая никак не пор-
    тила общего среднего бала диплома – 3,0.
    *****
    Кефиров, внимательно слушавший рассказ Александра Ва-
    сильевича, спросил у Монзикова, а не хочет ли Монзиков, напри-
    мер, тоже заняться литературой.
    - Понимаете, Александр Васильевич! В нашей тяжелой работе
    нужна отдушина. У одних – это водка, у других – бабы, извините,
    пожалуйста, ну а у нас с Вами - это стихи. Ведь как приятно про-
    честь где-нибудь в транспорте или еще где-нибудь хорошие, краси-
    вые стихи, которые сразу же уносят в даль, которые зовут тебя все-
    го, без остатка…. Ну, как? Вы согласны? – и Кефиров, как только
    мог, с силой сжал обеими руками руку Монзикова.
    - Владимир Николаевич! Дак ведь я – это…
    - Ничего, ничего! Вот лучше послушайте, что у меня получи-
    лось ко Дню милиции, – и Кефиров встал у окна, поднял правую
    руку, а затем, вытянув по-ленински вперед, подбоченясь, начал
    громко и не спеша декларировать очередной шедевр.
    Весна пришла и солнце начало светить, А осенью листва желтеет быстро, Запели птички весело и громко, И ветки оголяются всегда,
    И стало ясно, что на свете жить
    И лед бывает светится искристо,
    Легко и радостно!
   
    И не видна уже нигде трава…
    Монзиков пребывал в глубоком раздумье. Он не помнил уже
    начала разговора и цели своего визита. Хотелось курить, курить и
    еще раз курить.
    - А знаете что? Мы вот прямо сейчас, здесь, с Вами напишем
    прекрасные и добрые стихи, и посвятим их нашей дружбе! Вот, да-
    вайте… – Кефиров всунул в руку Монзикова слюнявый карандаш и
    полузаполненный чей-то протокол. – Пиши. Давай! – и он, быстро
    семеня из угла в угол, начал диктовать очередной милицейский ше-
    девр.
    У природы нет плохой погоды! Не печалься, только не печалься
    Всякая природа благодать!
   
    Если вдруг любовь ушла совсем,
    Если только беды и невзгоды, Ты возьми котенка, да и сжалься
    69

    Надо все бросать, бросать, бросать!
    Верь мне! Это – помогает всем!
    -
    Получилось! Получилось! – Кефиров радостно бегал по ка-
    бинету. Он был на вершине счастья. Вдохновение, посетившее его,
    не уходило. Ему хотелось творить, творить, творить!
    - Да, товарищ майор, я – это, вспомнил. А ведь я теперь, поче-
    му-то, стал следователем… – и Монзиков нерешительно взглянул
    на Кефирова.
    - Поздравляю, поздравляю Вас, Александр Васильевич! Это
    просто прекрасно, что…
    - Но ведь я должен был бы быть опером?! – несколько нере-
    шительно перебил Монзиков витавшего в облаках предстоящего
    литературного успеха Владимира Николаевича. – Старшим, – тихо-
    нечко добавил Монзиков.
    - Все хорошо, все хорошо! Все очень-очень хорошо! – Кефи-
    ров вдруг начал выпроваживать Монзикова из кабинета, ссылаясь
    на то, что у него очень много работы.
    Как только дверь за Монзиковым закрылась, РУВД содрогну-
    лось от протяжного крика, исходившего из кабинета отдела кадров.
    Закрывшись на два оборота замка, Кефиров в экстазе и предвкуше-
    нии литературной славы начал творить. До глубокой ночи на бума-
    гу строчка за строчкой ложились прекрасные рифмы, наполненные
    искренностью и чистотой, пафосом и большой жизнеутверждаю-
    щей силой.
    Тетя Клава – уборщица, убиравшая раз в неделю кабинеты от-
    дела кадров, зайдя к Владимиру Николаевичу в 800 утра, увидела
    маленького майора, сладко спавшего с непосредственной детской
    улыбкой за большим, заваленным исписанными и скомканными
    листками столом. Она тихонечко взяла из рук спящего Кефирова
    оконченный очередной шедевр и по слогам в полголоса начала чи-
    тать.
    Солнце светило, птицы кричали,
    Звери и птицы радостно бегали,
    Только коровы уже не мычали,
    Они отдоились и уже не прыгали.
   
    Природа гордилась своими детьми,
   
    И солнце, и небо было прекрасно.
   
    Люди! Будьте всегда Людьми!
   
    Любите друг друга сильно и страстно!
   
   
    Пусть будет удача везде и всегда!
    70

   
   
    И каждый праздник будет прекрасным!
   
   
    А боль и беда уйдут навсегда,
   
   
    Чтоб жизненный путь озарялся светом ясным!

    Тетя Клава, закончив чтение, с грустью и тревогой посмотрела
    на сладко спавшего Кефирова. "Бедненький! Совсем зарапортовал-
    ся! Пора тебе, касатик, в отпуск! Ох, пора, бедненький мой!" И она
    нежно погладила его по головке.

    Через полчаса, после уборки в кабинете начальника РУВД,
    Кефиров был вызван на ковер к начальнику управления.
    -
    Ну, Кефиров, рассказывай! Как это ты дошел до того, что
    стал втихаря писать стихи? А?
    -
    Товарищ полковник! Виноват! Больше не повторится. Даю
    Вам честное…
    - Ты подумай только, пишет давно и помногу, а я ничего и не
    знаю!? Да?
    - Товарищ полковник! Виноват! Больше не повторится. Чест-
    ное слово …
    - Ну, наглец, а? Думал, что это все останется в тайне, да? – на-
    чальник явно был в ударе.
    - Товарищ полковник! Виноват! Больше не повторится!
    - Да ты не перебивай, когда я говорю! А ну говори, быстро, это ты написал, что мне показали? – и начальник протянул не-
    сколько скомканных, сжеванных клочков бумаги.
    - Я, товарищ полковник, – промямлил Кефиров.
    - Молодец! Ну, Кефиров, действительно правы те, кто считает,
    что кадры решают все. А чего же ты мне ничего не посвятил, а? –
    начальник смотрел на Кефирова с надеждой услышать, что у него
    есть и для начальника столь же прекрасное, столь же чистое и не-
    винное.
    Но Кефиров, словно воды в рот набрал. В течение 15 минут, что говорил любимый начальник, Владимир Николаевич только
    стоял, как шпиль, и тяжело, и виновато вздыхал. В конце часовой
    беседы начальник спросил у Кефирова: "Скажи мне, Вовик, только
    честно, это ты сочинил?" И начальник, сильно картавя и заикаясь
    от охватившего его вдруг волнения, прочел следующие стихи:
    Мы все избегаем капризов
    И многого хочем достичь,
    А завтра случайно с карниза
    71

    По черепу трахнет кирпич!
   
    Сегодня имеем зарплату
   
    И в бане кричим: "Поддавай!"
   
    А завтра с лучами заката
   
    На нас наезжает трамвай!
   
   
    Сегодня имеем мы булки
   
   
    И платим за даму в кино,
   
   
    А завтра на водной прогулке
   
   
    Пойдем утюгами на дно!
    Кефиров стоял как вкопанный. Он очень любил Пушкина.
    Можно было даже сказать, что Александр Сергеевич был ему как
    отец, а может быть и больше. Однако эти стихи были намного пре-
    краснее всего вместе взятого пушкинского наследия. В них столько
    было человеческой экспрессии, столько гармонии, такая чистота
    слога и стиля, что хотелось просто громко рыдать от охватившего
    восторга, от колоссальной радости, которую так редко мы испыты-
    ваем от соприкосновения с прекрасным.
    Неожиданно, резко, очень резко зазвонил прямой телефон.
    Дежурный по РУВД сообщил начальнику управления, что на тер-
    ритории района совершено убийство и машина с оперативно-
    следственной группой только что выехала на место преступления.
    - Вызывай Диму, а мы с Кефировым уже спускаемся, – еще
    плаксивым, сильно вибрировавшим от только что пережитого вол-
    нения сказал в трубку начальник управления.
    - Дима на месте, Вас ждет! – быстро, по-военному ответил
    дежурный.
    - Давай, Кефиров, собирайся, хватит прохлаждаться! Поедем,
    делом займемся. Труп посмотрим. Это тебе будет полезно. Заодно в
    машине поговорим.
    Волга начальника управления "летела" по городу к месту про-
    исшествия. Через 12 минут Дима подъехал к уже ожидавшим экс-
    перту-криминалисту, следователю прокуратуры, следователю 34
    о/м Монзикову, оперуполномоченному уголовного розыска с того
    же отделения милиции, откуда был Монзиков.
    Для Монзикова это было первое дело, которое ему дали в пер-
    вый же день работы. Так уж случилось, что когда прошла инфор-
    мация о совершенном преступлении, то все были на выезде: кто –
    где. А Монзиков ходил из угла в угол дежурной части как неприка-
    янный.
    72

    На земле, в большой луже крови лежало мужское тело без ка-
    кой-либо одежды. Сверху, на 11 этаже виднелось распахнутое окно,
    из которого, видимо, и выпало "лицо кавказской национальности".
    Невдалеке стояли очевидцы – три бабули, которые видели все от
    начала до трагического конца. Со слов очевидцев около 12 часов
    дня сверху раздались матерные ругательства и в оконном проеме
    появился абсолютно голый молодой человек, которого сильно ша-
    тало из стороны в сторону. Пьяным голосом, с сильным кавказским
    акцентом и очень плохой дикцией Алискер – так звали погибшего –
    несколько минут призывал всех прохожих и жильцов соседних до-
    мов обратить на него внимание. Когда же внизу собралась толпа –
    человек 40-50, то Алискер раскрыл дамский зонтик и шагнул вниз.
    Умер дитя гор мгновенно. Квартира, из которой был совершен
    столь отчаянный прыжок, была закрыта. Мощная железная дверь с
    тремя замками преградила путь милиции, которая хотела проник-
    нуть во внутрь и составить протокол осмотра, снять отпечатки сле-
    дов и т.д.
    Монзиков сразу же подключился к следствию. Он предложил
    обыскать труп, проверить карманы и попытаться найти ключи от
    квартиры, откуда было совершено отчаянное падение.
    - Ндак ведь он же – голый! Какие ключи, а? – глядя с недо-
    умением на нового следователя, спросил Семенов – эксперт-
    криминалист.
    - Какие, какие? От квартиры, где деньги лежат! Вот какие, –
    раздраженно ответил Монзиков. – Заодно проверим – есть ли у него
    машина и имеются ли у него водительские права?!
    - А это-то зачем? – с недоумением спросил все тот же Семе-
    нов.
    - А ты сам-то подумай! Я правильно говорю, а? – Монзиков
    окинул покровительственным взором присутствовавших на осмот-
    ре трупа милиционеров.
    - Это еще кто такой? – спросил у Кефирова начальник РУВД,
    показывая пальцем на Монзикова.
    - Наш новый следователь, товарищ полковник. Монзиков. Ка-
    питан Монзиков, кстати, тоже поэт! – быстро ответил Кефиров.
    - Да, так ты мне так и не сказал, чьи это я читал тебе стихи?
    Твои? – начальник пристально посмотрел на майора.
    - Если честно, то мне так здорово не написать… – промямлил
    Кефиров.