Скачать fb2
Срединные пути

Срединные пути

Аннотация

    Этой частью завершается описание начального этапа становления новой Руси. Продолжу в дальнейшем писать о том, что стало с героями пять лет спустя. А пока займусь редактированием уже написанного.


Новая Русь 4 Срединные пути

Глава 1

    Зимние каникулы, объявленные директором школы по случаю не обычной зимы, превратились в настоящий праздник. С утра до ночи звонкие голоса разносились в поле на всю округу.
    В этом году зима оказалась к радости попаданцев на редкость морозной. Как с января пошел сыпать крупный снег, так и продолжал каждый день, наращивая белый покров.
    Местные удивлялись такой погоде. Уж и не помнили, когда в последний раз в этих краях так снежно бывало, но совершенно этому не огорчались. Потому как, скоро прознали от своих руководителей о преимуществах снежных холмов и замерзшего озера. Правда, термометр так и не поднялся выше десяти градусов; температура в основном держалась на уровне пяти, но это не помешало, наконец-то, вдосталь оттянуться зимними развлечениями.
    Виктор в ангаре торопливо выделывал с помощью одних инструментальщиков коньки, а с помощью других — лыжи и санки. Сразу готовые изделия шли на апробацию, чем увлеченно занимался сам Сергей. При нем постоянно стояла очередь, в основном молодежи, желающих научиться стоять на коньках и лыжах. А младшеклассникам ничего и не понадобилось объяснять; сами прекрасно разобрались, как скатываться на санках со снежных горок.
    Взрослые снисходительно поглядывали на буйную молодежную радость, но сами тоже, при каждом удобном случае порывались выскочить на лед, чтобы вибрируя от страха, с широко расставленными руками и ногами, и с глупой улыбкой на лице, катиться на необычайно скользких Викторовых «железках». На лыжах было, конечно, проще. Но только до крутого спуска. Сколько же раз они попадали, обвалялись по уши в снегу, чтобы получить незабываемые зимние впечатления.
    Вот и теперь, в это январское морозное утро Сергей направлялся на стройплощадку, а за спиной уже пристроились несколько подростков с коньками подмышкой.
    — Дядя Сергей, — канючили они за ним, — научите и нас, пожалуйста.
    Поначалу Сергей собирался отложить их просьбу до полудня, но потом подумал, что ничего страшного не будет, если на полчаса опоздает, согласился. У озера с улыбкой повернулся к ребятам:
    — Быстро только завязывайте коньки.
    Выводил по одному на лед и говорил, какие движения нужно делать ногами, как держать корпус, чтобы управлять центром тяжести. Тратил минут пять на каждого, не больше. Молодежь слету улавливала принцип и, хотя неуклюже, но все-таки, прокатывались до первого падения. Поднимались, и продолжали обучаться.
    Сергей пока стоял на льду, иногда выкрикивая замечания, как взгляд его приковала светленькая девчушка, тоже только что вставшая на коньки. Она почти нормально прокатилась далеко вперед, виражом развернулась и ласточкой понеслась в его сторону. На фоне остальных, неуклюже вибрирующих, девочка выглядела давно натренированной. Поэтому Сергей подумал, что она не в первый раз на коньках. Когда подкатила поближе так и спросил:
    — Малышка, за который раз так научилась кататься?
    — Я в первый раз! — с восторгом выкрикнула она и окончательно поразила Сергея, сделав возле него нечто вроде пируэта.
    — Ты, правда, в первый раз? — спрашивал Сергей, хотя был уверен, что девочка не станет обманывать. Лгать взрослым у молодежи всегда считалось нехорошим проступком.
    — Да, дядя Сережа. В первый раз мне достались коньки. — И она неуклюже завертелась на месте.
    — Звать тебя как, красавица?
    Девочка подкатила ближе:
    — Марина.
    — Чья ты дочь? — заинтересовался Сергей способной девочкой.
    — Мой отец каменщик Степан, из Сонары. Мы бежали оттуда два года назад.
    — Вот как? Передай отцу, что может гордиться талантливой дочкой.
    Девочка как-то странно посмотрела на него:
    — Разве гордиться это не плохо?
    — В каком смысле? — растерялся от ее слов Сергей.
    Девочка потупилась. Явно, что запереживала отчего-то. А Сергей никак не мог врубиться, что хотела этим она сказать?
    — Почему ты решила, что плохо, если твой отец будет гордиться?
    — Перед каникулами мы писали на эту тему сочинение…
    — Что за сочинение? — встревожился Сергей.
    Девочка больше потупилась и пробурчала:
    — Тема у нас была: «гордость — порок человеческий».
    Сергей начал догадываться что происходит.
    — На уроке Валентины Петровны?
    Девочка кивнула.
    — Ладно, катайся пока. Я потом разберусь с вашей темой. — Сергей сердито тряхнул головой и отправился на стройку, где с нетерпением его уже ожидали бригадиры.
    Город постепенно обретал очертания. Десять четырехэтажных кирпичных зданий со всей подведенной коммуникацией потенциально могли быть уже заселены. Во всех трехкомнатных квартирах по стандартному дизайну были установлены все необходимые квартирные атрибуты. Кроме мягкой мебели. Цех по изготовлению мягкой мебели почти встал из-за нехватки упругих сванговых трубок. Оставалось только дожидаться весны, когда вновь на старших драконьих деревьях соберется порошок роста. Нужно было отработанным методом вырастить в южных болотах хотя бы пару драконьих деревьев с максимально длинными свангами, чтобы продолжить производство и, наконец-то, начать переселение вынужденных пока жить в бараках. В ожидании строилась очередная десятка жилых домов.
    Среди бригадиров был и Бордуан, нынче уже окрещенный Борисом. За эти месяцы вынужденного переселения вместе с семьей в новую Русь, он много чего переосмыслил. К радости триумвирата, будучи весьма талантливым и умным человеком, ему удалось понять здешние глобальные цели. На себе испытывая необычные условия жизни этого народа, зодчий пронял всю глубину ценности такого строя, и теперь был одним из первых претендентов на получение гражданства. Единственным пока препятствием этому был пятый пункт правил. Сергей на одной из летучек сказал об этом Василию Иванычу; чтобы нашел немного времени переговорить с Борисом. Но этот казус вовсе не мешал талантливому зодчему с головой нырнуть в дела строительные. Во-первых, сам выяснял для себя много чего нового в строительстве. Во-вторых, столкнулся с необычными архитектурными возможностями при использовании арматур. Особенно его прельщали обсуждения расчетов надежности строительных конструкций с Виктором, хотя все еще держал в душе обиду на ту его грубую первую встречу с ним. Однако, со временем все больше и больше она притуплялась, уступая место восхищению его острым умом и незнакомыми знаниями. А с тех пор, как сносно освоил новый язык, стал каждый день проводить в родной стихии, среди строителей. Дельные советы его быстро вывели в число лучших бригадиров. Но главное предназначение Бориса было еще впереди. Сразу по окончании тридцати жилых домов планировалось начать эру строек дворцов. Какие он воздвигнет в городе их, пока никому не было известно, но, то, что это будут красавцы, Сергей ни на минуту не сомневался. Поэтому, он питал к грубому ворчливому будущему соплеменнику, несмотря ни на что, большую симпатию. И теперь он тоже первым приветливо поздоровался именно с ним и сказал ему:
    — Борис, с тобой хочет поговорить Василий Иваныч. Он будет ждать тебя сегодня у себя ровно в двенадцать.
***
    Виктору уже сняли с кистей толстые повязки. Теперь он носил специально для него изготовленные тонкие хлопчатые перчатки, покрывающие только изувеченные ладони. Пальцы пока плохо слушались, и особо ими не мог двигать. Но карандаш держать удавалось.
    Он засел за придумку ручного печатного станка; разложился бумагами у себя дома и безвылазно обдумывал конструкцию. Не приходилось ему сталкиваться с информацией о нем в прошлой реальности. Самые примитивные сведения ограничивались набором отливных литеров и краской, вроде, смеси растительного масла с сажей. Хотя был без понятия, в каких пропорциях и действительно ли это всё, что нужно. Ему оставалось только рассуждать и придумывать способ механического прижима бумаги на набор покрытых краской металлических литеров. И не просто прикладывать, а именно сильно прижимать. Эксперименты с одной подкрашенной выпуклостью и бумагой показали, что на отпечаток бумаги в формате небольшой книги потребуется порядка пяти тон пресса. И обязательно при строгой параллельности, чтобы равномерность соблюдалась. Выдержат ли мягкие литеры неоднократное такое давление? Значит, они должны быть достаточно твердыми. И как не рвать бумагу при этом? Значит, прижимная плита должна иметь очень точный ход и иметь упругую прокладку. Тогда и твердость литеров будет не принципиальна.
    Виктор уже имел на бумаге вытянутый стол. По его длине будет перемещаться набранная литерами матрица. На одном конце стола матрица окажется точно под прессом уже в готовом для прессования состоянии. Значит, на другом конце литеры должны прокрашиваться, поверх накладываться стандартного размера бумагой, обкладываться упругим листом, не прикасающимся по краям с матрицей и в таком виде перемещаться под пресс со строго горизонтальным движением нажимной плиты.
    Конструкция такого пресса быстро решилась. Только нужно использовать несложную винтовую подачу, в последней стадии прижима с дополнительным подпружиненным устройством. Над самой сборкой до подачи под пресс пришлось дольше повозиться. Нужно было максимально убрать ручную возню. В конце концов, пришла догадка и по этой части станка. Сообразил сделать ее складной на шарнирах.
    Теперь Виктор широко развалился на диване с чертежами вокруг себя и обдумывал механику всех этих составных функций первопечатного станка. Окончательный состав краски и материал литеров решил поручить Сергею. Ему, все же, сподручней будет их найти.
    «Подачу матрицы если производить кареткой, — думал он, — то ход каретки можно привязать к некоторому начальному холостому ходу рычага пресса. На другом конце стола максимальный подъем того же рычага может откидывать раскладушку. Остается три ручных цикла: промазать краской матрицу, наложить поверх матрицы лист бумаги и опускать рычаг, который сложит раскладушку, подаст под пресс и оттиснет на бумаге текст».
    Виктор принялся за детализацию узлов.
***
    Василий Иваныч был в отпуску до конца января. Новогодние каникулы в школе решил целиком посвятить только семье. В последнее время так катастрофически не хватало времени бывать со своей дочкой и с женой. Теперь решил хотя бы частично наверстать упущенное.
    Он катался по ковру в обнимку с визжащей от удовольствия дочуркой и бросал влюбленные взгляды на Глашу, наблюдающую с опаской за ними.
    Раздался звонок в колокольчик. Раздосадовано поднялся, передал недовольно захныкавшую дочку жене, и пошел к дверям.
    За дверью стоял седой статный мужчина. Он представился Борисом.
    — Мне Сергей сказал, что ты ждешь меня в двенадцать.
    — Ах, да! — наконец вспомнил он про свою недавнишнюю договоренность с Сергеем. — Извини, совсем из головы вылетело. Прошу, заходи.
    Он провел его прямиком в кабинет, предложил бокал вина и присел рядом.
    — Очень рад познакомиться! Тебя так много хвалили Сергей и Виктор. Сказали, что ты выдающийся архитектор.
    — Это так, — без всякой скромности сразу подтвердил Борис. — Лучше меня никого нет. Поэтому правитель Хартан-кил осыпал меня золотом, чтобы я не захотел переехать в другую страну.
    — Ну да, — улыбнулся Василий Иваныч. — Хартан-кил придерживал тебя золотом. А у нас тебя что-нибудь придерживает?
    Борис криво усмехнулся:
    — Мне стало интересно тут. А для меня интересное дело дороже золота.
    — Слова мудреца, — похвалил Василий Иваныч. — Ты наш человек. Что, собственно, тебя так заинтересовало у нас, если не секрет?
    Борис неспешно пригубил вино и степенно ответил:
    — Мне стало интересно, как долго продержится ваше таким способом правление. Мой учитель, великий зодчий Кумудур, с детства меня учил, что страна воздвигается по тем же законам, как воздвигается большой дворец. Многое и там и там зависит от прочности фундамента, от верного расчета несущих стен, от качества камней и связующей силы между камнями. Все остальное мишура, не имеющее значения. Какую хочешь, придай красоту и привлекательность дворцу, если основные правила не соблюдены, в один миг все может развалиться.
    — Ну что ж, твой учитель был совершенно прав, — согласился с ним Василий Иваныч. — И как ты находишь в этом ключе нашу страну?
    Борис опустил глаза, задумался.
    — Могу пока подтвердить, что красивую архитектуру предложили. Необычную и оригинальную. Но пока, сказать о ее прочности, значит, гадать. Поэтому мне и интересно стало.
    — Это хорошо. — Василий Иваныч долил бокалы, а сам взялся за свою трубку. — А как ты думаешь, какую роль играла ваша религия в прочности строения Тургина? Кстати, — вдруг встрепенулся Василий Иваныч. — Я еще не знаю ничего о вашей тамошней религии. Не расскажешь, хотя бы кратко, о ней?
    — С удовольствием, — оживился Борис. — Наша религия носит имя Хросогренкул. Главный наш бог Хросо существует в третьем слое неба. Во втором слое неба он породил двух богов, своих наместников. Из огня создал бога Грен, а из мрака — бога Кул. Повелел людям молиться не ему, а своим сынам. Что мы и делаем покорно под первым слоем неба. Наместники сами решают, какие наши молитвы передавать отцу на третий слой неба, а какие пропустить мимо ушей. Но если передадут, то обязательно Хросо их услышит и исполнит. У нас в каждой крепости стоят по два храма сыновьям Хросо. Поэтому, в Тургине существуют две касты служителей: светлые жрецы и темные. Они часто враждуют меж собой, но на простых людях это совсем не отражается. Нам-то что? Приносим свои жертвы, воздаем молитвы и уходим. Светлые молитвы пожелания здоровья, богатства передаем богу Хросо через бога Грен, а темные молитвы о мести, наказании врагам передаем через бога Кул.
    — Хм. Оригинальная религия у вас, — ухмыльнулся Василий Иваныч. — Только не пойму, почему враждуют касты, если сыновья главного бога не враждуют меж собой?
    — Как же боги-наместники могут враждовать, если они братья и под оком великого отца? А касты враждуют, потому что люди. Люди слабы и жадны. Если дани больше собирает один храм, так служители другой завидовать начинают.
    — Разве дань не богам принадлежит? Причем тут сами служители и их жадность?
    — Ну-у… и я об этом думал, — растерялся Борис. — Им, наверное, тоже что-то перепадает.
    — А что в дань люди несут богам? — продолжал вопрошать его Василий Иваныч.
    — Всякое, — развел руками Борис. — золото, украшения.
    — Ты предполагаешь, что ваши боги носят украшения и копят золото? Можешь представить себе бога, да еще в женских украшениях, подсчитывающим на небесном своде барыши? И что же это за бог, которому нужны золото и украшения? Я себе таким могу представить только жадного купца. Да и то, вряд ли навесит на себя украшения. Скорее, продаст их на рынке. И еще могу представить себе служителя касты в этой роли.
    — Это совсем не так, — неуверенно возразил Борис. — Дань наша доказывает богам нашу готовность лишаться ради них ценностей.
    — Тогда выходит, что иначе богам не будут ведомы человеческие готовности на лишения. Чем тогда боги будут отличаться по возможностям от своих жрецов? И где у богов тогда гарантия, что дал человек дань лицемерно, а сам изнутри, как гнилой фрукт.
    — Нет. Боги видят человека насквозь!
    — Тогда для чего, все-таки, дань носят?
    Борис ничего не смог возразить. Только похлопал глазами.
    — Ты хочешь сказать, что служители нас обманывают?
    — А разве ты сам можешь иначе объяснить причину их вражды на почве количества дани богам?
    Борис опять задумался. Будучи умным человеком, не мог без обоснования отвергать предложенную Василием Иванычем гипотезу. А достойное объяснение в голову не приходило.
    — Ты должно быть образованный человек, — продолжал Василий Иваныч. — Много знаешь форм религий на земле?
    — О, да! Много у разных народов есть ложных религий, не знающих истинного бога Хросо.
    — Я не о том. Вот ты знаешь о существовании множества религий. Теперь скажи мне: есть хоть одна религия, которая через священников не собирала бы дань своему богу?
    Борис задумчиво покачал головой:
    — Как я знаю, такой нет.
    — Если все так делают, это тебе ни о чем не говорит? Не кажется ли тебе, что религия форма наживания служителей на верующих?
    — Но их боги ложные… — вяло возразил Борис.
    — Предположим, что единственно истинный бог Хросо. Но ты согласен, что ваши служители ничем не отличаются по делам от служителей ложных богов? Значит, как и те наживаются на дани. А бог не может быть несправедливым. Иначе, зачем на него рассчитывать в молитвах. Теперь, справедливый истинный бог видит, что творят его служители из года в год, из века в век его именем и милостиво не обращает на этот грех внимания. Он остается в твоих глазах справедливым богом?
    — Что ты хочешь этим сказать? — охрипшим голосом осведомился Борис.
    — А я уже все, что хотел, сказал, — улыбнулся Василий Иваныч. — Настала твоя очередь что-то сказать в ответ. Но только не сейчас. Пойди домой, пообмозгуй, потом вновь встретимся и поговорим. Договорились?
    Борис рассеянно кивнул и грузно поднялся со стула. Василий Иваныч проводил его до двери и поспешил обратно к дочери.

Глава 2

    Со следующего месяца Виктор вплотную занялся созданием местной типографии. Уже из изготовленных деталей первый помощник Федора собирал конструкцию станка с кареткой на рельсах.
    Теперь Виктор проводил целые дни в ангаре, стоя над душой парня. Вынуждал по сто раз переделывать связки, замерять ход до миллиметра, регулировать горизонтальность и синхронность динамических деталей станка. Потом, из кузницы поступили заготовки под пресс. Помощник переместился за фрезерный, и вновь началась возня с многократными замерами. Виктор оставил его в покое только неделю спустя, когда не нашел к чему уже придраться.
    Новенький печатный станок с кареткой и прессом на четырех направляющих, рассчитанным на формат книжной страницы в пятьдесят строк, теперь свободно функционировал за счет ряда зубчатых колесиков на подшипниках, только посредством одного длинного рычага.
    — Вот теперь можно сказать, все нормально, — удовлетворенно в последний раз нажал на рычаг Виктор. — Теперь по этим замерам тебе нужно собрать еще пару таких станков.
    Под типографию отвели маленькую пещерку, которую строители по принятому стандарту застроили кирпичными стенами и застелили пол. Туда собирались переместить типографские станки. А Виктор уже переключился на Федора.
    — Не больше этого размера должны быть, — изобразил он на бумаге печатную букву. — Весь алфавит и знаки препинания. Вот форма и размер такого литера. — Виктор выложил перед ним новый чертежик. — Сначала на торце таких стальных литеров гравируешь зеркально все необходимые знаки. По ним выдавливаем формы отливок.
    — Виктор, это дело серьезно задержит производство пистолетов, — огорчился Федор.
    — У тебя есть хорошие помощники. Им там поручай. А кроме тебя эти гравировки никто не сможет сделать. Поэтому, сам лично займись этим делом, и немедленно.
    Федор нехотя забрал чертеж и направился к станку, а Виктор тут же засел за проектирование корпуса матрицы под сборку будущих литеров.
    Спустя некоторое время в ангар заглянул Сергей. Он сразу направился к Виктору за письменный стол и сел рядом.
    — Приветствую, Витек. Чем занят?
    — Да вот, типографией занимаюсь. А ты чего не работаешь?
    — Я по делу к тебе. Видишь ли, наша Валентина нас подводит.
    — Что? Начались проповеди?
    — Нет. Другое. Сочинение детям давала на странную тему: «гордость — человеческий порок». Каково тебе?
    Виктор удивленно воззрился на друга:
    — Это, в каком смысле порок? Ладно, нужно спросить у нее самой.
    — Тогда пойдем, заглянем к ней прямо сейчас. Нужно разобраться что происходит.
    — Может, поручим выяснять профессору? Все-таки она его подчиненная, а не наша.
    — Да что по каждому поводу загружать человека? Пусть отдыхает. Мы и сами сможем разобраться. Давай, пошли.
    Виктор с сожалением посмотрел на бумагу с недоконченным рисунком, поднялся и пошел за Сергеем к выходу, на ходу цепляя тулуп.
    Валентина оказалась дома одна. Семен, как всегда пропадал с утра до ночи в больнице. Она крайне удивилась приходу друзей, но не подала виду. Пригласила в гостиную, предложила откушать чаю:
    — Варенье сама варила. Не хотите попробовать?
    — С удовольствием, Валентина Петровна.
    На столе разложились блюдечки со смородиновым вареньем и травяной чай.
    — Вы пришли не просто так меня повидать, — улыбнулась Валентина. — Вижу, есть что вам мне сказать.
    — Вы правы, — согласился Сергей. — Только, есть что спросить.
    — А у меня есть, что вас попросить, Валентина Петровна, — добавил Виктор, смакуя давно забытый вкус варенья. — Но это я потом скажу. А пока вот Сергея вопрос нас тревожит.
    Валентина сидела за столом напротив гостей, подперев ладошкой подбородок, и ожидала продолжения беседы.
    — Я только хотел спросить у вас, уважаемая учительница, — начал Сергей, — как вы относитесь к гордости?
    Валентина явно не ожидала подобного вопроса. Удивленно округлила глаза:
    — Это ты о чем, Сергей?
    — О сочинении, что пишут дети в школе.
    Валентина призадумалась, вспомнила тему, что давала старшеклассникам, кивнула:
    — Да. Писали сочинение на тему гордости. Называлась она «гордость — порок человеческий».
    — Я об этом, — пояснил Сергей. — О порочности. Почему вы так считаете?
    Валентина мягко улыбнулась:
    — Это не только я так считаю. Так считал выдающийся мыслитель своего времени Лев Николаевич Толстой.
    — И что же с того? Толстой за основу своего мировоззрения брал библию. Не забыли, что тут такого в принципе быть не должно?
    — Как я помню, — усмехнулся Виктор, — он подобную позицию принял к концу своего творчества. Даже отказался от всего, что до того писал. Теперь вы предлагаете его мысли из сочинений, от которых автор сам же и отказался. Как такое понять?
    — Да, он отказывался от авторства, но не от мыслей в них, — возразила Валентина. — У Толстого было жизненное кредо «не гордись, но бойся».
    — Понятно, что такое кредо могло быть у верующего писателя. Это же означало, бойся бога, а не людей.
    — Конечно, — подтвердила Валентина. — Он свято верил и чтил заповеди. Вы же знаете, что самый большой грех, это гордыня. А вы, неверующие, считаете, что это не так, — с огорчением в голосе сказала она.
    Друзья переглянулись. Чувство закрытости Валентины к подобной беседе не оставляло им надежды обсуждать с ней подобные темы.
    — Ладно, — заговорил Виктор. — Давайте с самого начала будем думать. Сперва я приведу отвлеченный пример. Двоим дали по револьверу. Один из них тупой обыватель, а другой умный, способный трезво рассуждать. Теперь, оба пошли вооруженными в люди. Как вы считаете, Валентина Петровна, кто из них способен натворить бед?
    Валентина удивленно выслушала Виктора, никак не соображая, к чему это он ее ведет. Потом решила не обижать гостей отказом, и ответила:
    — Ну, наверное, кто тупой, у того больше шансов совершить глупые поступки.
    — Я тоже так думаю, — улыбнулся Виктор. — Теперь, если я скажу, что револьвер порочное человеческое изобретение, буду прав?
    — Ах, вот ты к чему ведешь? — догадалась Валентина. Потом немного подумала и добавила. — Это совсем другое. Нельзя предмет сравнивать с пороком человеческим.
    — Почему? Можете обосновать, почему нельзя? — настаивал Виктор.
    Валентина вновь задумалась. Потом призналась, что сразу так, слету не может это обосновать.
    — Не можете, потому что нет принципиальной разницы, Валентина Петровна. Револьвер тут действительно не причем. Важен человек, у которого он есть в руках. Теперь касательно гордости в самой ее максимальной выразительности, в не признанности никем преимущества. Это тот же револьвер. В умном человеке это самооценка по трезвым реальным признакам, а у тупого — по ложным надуманным признакам. А то, что непризнанно никем… Так, мало было в истории случаев, что гениев признавали сотню лет спустя? Значит, нужно говорить не гордость — порок человеческий, а тупость — порок человеческий. Потому что не будь устремленности человека быть выше остальных, не было бы прогресса вообще.
    Валентина упрямо сжала губы и сердито проговорила:
    — Сказано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». А еще сказано: «Придет гордость, придет и посрамление. Но со смиренными — мудрость».
    Виктор только развел руками и замолчал. Тогда заговорил Сергей:
    — Значит так, уважаемая учительница. Отныне составляйте план занятий со школьниками с подробным содержанием тем. Представляйте директору на утверждение, чтобы больше не было подобных казусов. Договорились?
    Валентина в упор уставилась на него, потом о чем-то своем подумав, потупилась и тихо проговорила:
    — Да будет так.
    — Ну и славно, — решительно поднялся Сергей. — Мы уж пойдем. Дела.
    — Постой, Сережа, — встрепенулся Виктор. — Моя просьба осталась. — Он повернулся к Валентине. — Мы вскоре будем книги свои печатать. В связи с этим есть к вам просьба.
    — Правда?! — восхитилась Валентина. — Самые настоящие книги?
    — Самые настоящие, — подтвердил Виктор. — Так вот. Во-первых, потребуются учебники школьникам. Если вы составите их, мы напечатаем. Во-вторых, чтобы поддержать в этом мире нашу культуру придется по памяти стихи известных поэтов излагать. Сколько сможем. А вы, наверное, много таких наизусть знаете.
    — Да уж. Знаю предостаточно, — усмехнулась Валентина. — А когда нужно-то?
    — Месяц, другой, и начнем. Так что, поторапливайтесь.
    — Хорошо. Прямо с сегодняшнего дня и начну.
    — Договорились. Буду ждать ваших рукописей, — поднялся и Виктор. — Пойдем, Серега.
    Они пошли к дверям, в сопровождении Валентины.
    Уже на плато Виктор сказал Сергею:
    — Невозможно с ней говорить. Полное затмение.
    — Я это уже заметил. Пусть Василий Иваныч пробует дальше. Она нам не по зубам.
    — Ладно. Попросим его. А теперь о делах наших скорбных. Серега, я не знаю, каков состав металла для отливки литеров. Может, ты этим займешься?
    — Не вопрос. Займусь. Что еще?
    — Еще, касательно типографской краски. Помню только про сажу и оливковое масло.
    — И смола, — добавил Сергей. — Иначе будет сходить с бумаги. И не обязательно оливковое масло. Можно, наверное, и наше конопляное использовать. Короче, поэкспериментирую и скажу точно. А еще лучше, дам тебе готовую краску. Не боись.
    — Спасибо, друг, — обрадовался Виктор. — Тогда нет проблем.
    — Проблема есть, — вздохнул Сергей. — Изоляционное покрытие медных проводов — вот проблема моя.
    Виктор, молча, шел рядом, когда резко остановился и хлопнул себе по лбу:
    — Нет проблемы! — воскликнул он. — Плетенка!
    — Сергей непонимающе поглядел на друга.
    — Вот что, Серега. Сделаем по принципу ткацкого станка плетение сванговой нитью вокруг проволоки. Вот и все решение проблемы.
    — Ой, блин! — оторопело встал Сергей. — А сможешь?
    — Такой станочек? — презрительно хмыкнул Виктор. — Конечно. Принцип известен.
    — Витек! — Сергей полез обниматься.
    Виктор сорвался от него подальше и с улыбкой попросил:
    — Только без рук.
    Но Сергей все равно догнал и сгреб его лапищами.
    — Всё, всё, — вырвался из его хватки Виктор. — Пора и честь знать. Работать надо.
    Виктор вернулся в ангар, чтобы закончить дело с недовершенной матрицей и приняться за плетеночный станок. А Сергей нырнул в кузнечный цех, чтобы выяснить, как обстоят дела с холодной протяжкой медной проволоки.
    В углу стоял большой деревянный барабан уже наполовину замотанный проволокой. Формирующая плашка продолжала медленно подавать сквозь фильеры на него медный шнур.
***
    Вечерком Василий Иваныч заглянул к Виктору с предложением посетить баньку. Они зашли за Сергеем и втроем пошли париться. По дороге Василий Иваныч сделал необычное предложение:
    — А давайте возьмем с собой Бориса тоже.
    Собственно, друзьям было ни к чему в совет, а такие бани проходили обязательно с обдумыванием дальнейших планов триумвирата, приглашать постороннего, но предложение профессора пустой прихотью не могло быть. Явно что-то задумал человек. Поэтому, Сергей поймал первого попавшего под руку парнишку, дал срочное задание сбегать в бараки и позвать Бориса в баню. Сами пошли дальше.
    Пока топили каменку, пока распивали первые бокалы вина, в дверях возникла статная фигура зодчего. Он поздоровался и вопросительно глянул на Сергея.
    — Борис, ты еще не парился тут? — спросил его Василий Иваныч.
    — Нет еще. Не приходилось. Хотя все уши прожужжали.
    — Правильно, что прожужжали. Давай, научись и этому искусству. Раздевайся вон там, накидывай на себя простынку, как мы, и подсаживайся. Сам тебя научу париться, — улыбнулся Василий Иваныч.
    Борис с сомнением поглядел на них, потом покорно направился в уголок, чтобы тоже раздеться. Как подсел, налили и ему вина. А Василий Иваныч спросил:
    — Ну как, Борис, подумал над моими словами или еще не было времени?
    — Подумал.
    — И каков твой вывод?
    Борис потупился:
    — Пока ничего определенного не могу сказать. Не понимаю я всего в душе происходящего. Трудно мне…
    — Так и должно быть. Трудно от привычек отказываться. Ну, ты пока посиди, подумай еще за бокалом вина, а мы побеседуем о своих делах. — Он хлебнул из бокала и спросил у друзей: — Как идут наши дела?
    — Вроде нормально, — улыбнулся Сергей. — К лету осветим все помещения. А в первую очередь, вашу квартиру, профессор.
    — Это хорошо. Ну, а строительство, сам вижу, успешно продвигается. Что с типографией?
    — Виктор изготовил первый станок. Теперь еще два других собирают. Так что, через недельку запустят все три на полную катушку. Я увеличил производство бумаги под формат книги. Завтра собирался еще один сектор создать для изготовления обложек. Придется начать с кожаных обложек.
    — Тоже неплохо. Витя, а как с перевооружением дело обстоит? Тебе к лету необходимо быть полностью укомплектованным и готовым.
    — Буду, — сурово проговорил Виктор. — Обязательно буду.
    — Надеюсь, — отчески поглядел на него Василий Иваныч. — Теперь, по поводу нашего старого разговора. Рисование включил в программу. Только Федор еще не подходил ко мне.
    — Подойдет, профессор, — заверил Виктор. — Эти дни крайне занят. Обещал, после каникул точно будет преподавать.
    — А я еще поговорил с Валентиной насчет уроков пения. Она согласилась. Поэтому, после каникул ввожу в младших классах и этот урок.
    — Касательно Валентины Петровны, — заметил Сергей. — Вы не в курсе дела. Наша уважаемая учительница проводила недавно с детьми урок на тему: «гордость — порок человеческий».
    — Ага! — ухмыльнулся Василий Иваныч. — Заповедь вспомнила.
    — Да. Мы с Виктором сегодня посетили ее. Виктор объяснил в доступной форме, что тема не соответствует действительности, но аргумент отлетел от брони веры, как теннисный шарик. Невозможно призвать ее к разуму. Верует, ибо это нелепо, — засмеялся Сергей. — Единственное чего смогли добиться, это обязали ее нести вам план учебной программы на утверждение.
    — А чему ты удивляешься? Это и есть сущностная цель верований. Какая же это вера, если можно подвергнуть анализу на логику. Тогда это наука, а не вера. Критический подход вере нетерпим.
    Василий Иваныч испытующе поглядел на тихо слушающего их Бориса и продолжил:
    — В голове человека некритичное мышление реализуется в конкретной части мозга. Если не ошибаюсь, в левом полушарии оно, а в правом полушарии — критичное. Нейрофизиологами проводились измерения активности этих частей у глубоко верующих и у неверующих. Все вопросы касательно веры у верующих активизировал левый участок мозга, а у неверующих — правый. Вот вам и предметное доказательство состояния дел.
    — Интересно было бы такое исследование провести им и с правительственными чиновниками, — засмеялся Виктор. — Почему-то мне кажется, что и их речи активизировали бы только левое полушарие.
    — А знаешь, ты не так уж далек от истины, — заметил Василий Иваныч. — Правда, я не насчет частей мозга. Я о другом. Все дело в том, что зарождение монотеистических религий в той нашей жизни и их путь дальше, это некая форма банального захвата власти и инструмента ее удержания. Есть два пути такого захвата. Первый — это сверху вниз за счет подчинения реальными силовыми структурами конкурентов и дальше до нищей толпы. А второй — мистическими силовыми структурами. Снизу вверх за счет подчинения этой толпы и выше, до знати и дальше. Вспомните, «блаженны нищие духом, ибо ваше есть царствие божье». Или еще, «удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в царствие божье». Так ведь, если не ошибаюсь? До византийского феномена власть снисходила от верхушки пирамиды вниз. На основании пирамиды оказывалась полностью лишенная власти толпа. Вера этим воспользовалась сполна, чтобы создать власть с основания пирамиды вверх. И успешно создала, опираясь на голытьбу. Вот почему в обоих случаях требуется некритичное мышление больше критичного. Когда же произошло слияние обоих властей воедино, когда реальной силовой властью заодно завладел религиозный лидер, наступил средневековый коллапс. Ведь выходило, что нищим духом теперь может быть и знатный богач. Толпа лишалась власти вторично. Антагонизм стал очевидным разрушительным фактором. Назревали катаклизмы. Пришлось разъединяться, чтобы не наступил полный коллапс и хаос. Хотя суть религии все равно оставалась неизменной, как и любой нынешней силовой структуры: иметь власть над некритически мыслящей паствой. Вот почему проповеди совершенно идентичны рекламным выступлениям властных чиновников. Только диаметрально противоположно направлены.
    — Как я догадался, — заговорил тихо Борис, — ты говорил сейчас о религии тех краев, откуда вы пришли сюда. Там тоже служители собирают дань от народа, как тут?
    — Да, конечно. Если бы действительно существовал бог, то ему ничего материального не могло бы быть нужно от людей. Зато людям, назвавших себя служителями бога, ой как необходимы такие жертвы от толпы. Правда, в нашем мире брали не только золотом, но и домами, кораблями. Ладно, успеем еще поговорить об этом. Пошли-ка лучше в парную. Научу тебя по-настоящему париться.

Глава 3

    Природа на глазах претерпевала весенние метаморфозы. Робко зазеленели верхушки деревьев, топкая грязь из-за повсеместно оттаявших снегов на полях, проросла травой. Над головой все чаще стали проноситься голосистые стайки перелетных птиц. А погода уже была пьяняще теплой. Наступила солнечная весна.
    Сельское население молодой страны целиком озаботилась посевами, выгулом многочисленных стад. Городские интенсивнее взялись за завершение начатых еще зимой производств. В кузнечном цехе установили еще два дополнительных домна. Все равно не хватало стали. В ангаре уже стало тесно. Подумывали довести его длину вдоль потока до пятидесяти метров и поставить еще пять дополнительных колесных гидродвигателей, чтобы увеличить станочный парк в два раза. Федор целыми днями вертелся, как белка в колесе. К нему на работу рвались многие молодые парни, но жесткий конкурс проходили только единицы из десятитысячного населения. Вот и теперь Федор обегал ряды прошедших конкурс, зорко приглядываясь к их показательному труду. Чуть что не так, и немедленное увольнение было им обеспечено. Сам же он уже завершил производство новых пистолетов. Несколько помощников за дальним верстаком окончательно их собирали и складывали в коробки. Еще несколько работников изготавливали корпуса гильз, капсюлей и пули, чтобы передать готовый полуфабрикат в пороховой цех, где их завершат подконтрольные Сергея.
    Обошел ряд и вернулся за свое рабочее место. Федор теперь разрабатывал по тому же принципу, что пистолет Макарова, винтовку. Она тоже будет иметь обойму. Только длиннее, под двадцать патронов с увеличенным калибром. Соответственно изменились размеры деталей. Следовательно, нужны были другие вырубные формы.
    Федор задался целью обеспечить Виктора винтовками до его похода на север. А, значит, обрекал себя и своих многочисленных работников каторжному труду без перерывов и выходных, практически круглыми сутками. Дошло до того, что женщины таскали им питание прямо в цех.
    Как-то, огорченный таким делом Виктор, сказал ему, что может обойтись на этот раз и без винтовок, но Федор и слушать не хотел. Он знал, что у врага остались более двадцати боеспособных гранат и восемь заряженных револьверов. Опасался, что жертв со стороны войска Виктора не избежать, если оставить все как было. А зная характер Виктора быть первым в момент опасности, так и сам может погибнуть. Нет, Федор ляжет костьми, но выдаст до похода первую партию своих винтовок.
    Тем временем, пока ангар совершал свой тяжкий труд, Сергей и Виктор, запустив, наконец, типографию, с головой ушли в реализацию электрификации своей страны. Точнее будет сказать: электролюминистенцию, потому что собирались пропускать небольшой постоянный ток через чудом доставшийся люминофор.
    — Сами лампочки можно серийно выпускать только после запуска генератора, — пояснял Сергей Виктору причину задержки. — Массу люминофора можно будет подобрать только по конкретному току. А все остальное уже и так есть. Так что, давай закажем инструментальщикам необходимое и пока запустим генератор. А как вернемся с похода, примемся за все остальное.
    — В поход отправлюсь только я. — Виктор становился нервозным, как только разговор заходил о походе. И теперь, слова Сергея сразу переключили его настроение. — Это моя работа. Вот, пока я буду в пути, туда и обратно, займешься всем необходимым. А пока все равно инструментальщиков нельзя трогать. Заняты чрезмерно.
    Сергей уныло покачал головой:
    — Если бы в прошлый раз ты не говорил то же самое, дал бы и мне с тобой отправиться, ничего плохого не произошло бы. Но я настаивать не буду. Раз хочешь в одиночку отправляться, так тому и быть.
    — Не обижайся, Сергей. Мне нужно самому решать свои проблемы. Давай-ка лучше пока подготовим на бумаге, что закажем по генератору.
    — Решим все просто. Нам для освещения большая мощность без надобности. Закажем такой стержень, — Сергей изобразил на бумаге скобу, — и посадим на сердечник обмотку возбуждения поля главных полюсов. А между самими полюсами на все пространство между ними — массивный стальной цилиндр якоря с витками обмотки и коллекторами. И все дела.
    — Понятно. А нам-то нужны настоящие электродвижки делать. Нам в цехах без них не обойтись.
    — Сам знаю, — вздохнул Сергей. — Производственный сектор без больших киловатов не обойдется. Но ты же понимаешь, что для этого нужно будет собрать мощный четырехполюсный статор, и ротор с несколькими десятками катушек. С этим расчетом к цехам заранее буду протягивать нормальные провода под большие ватты. Так что, это наша задача будущего. Пока нужно другое: провода под плетенкой еще и лаком нужно покрывать.
    — В чем же задержка?
    — В отсутствии смолы хвойных деревьев. Отправил уже сборщиков в Гордану. Пока не вернулись.
    — А как насчет растворителя? На чем будет лак?
    Сергей отодвинул от себя рисунок и потянулся за трубкой.
    — Витек, я об этом тоже хотел с тобой поговорить. — Он раскурил и продолжил: — Ты знаешь, в последний год началось злоупотребление вином. Я уже несколько раз ловил и отчитывал навеселе вышедших на работу. На складе тоже замечаю постоянную нехватку кувшинов. Не сопьется ли наш народ при такой вольности?
    — Это как-то связано с моим вопросом? — не понял перехода темы Виктор.
    — Непосредственно. Потому что открою производство чистого спирта, чтобы растворять смолу.
    — Ага! — дошла проблема до Виктора. — Ну, тогда закрой спиртовый цех, как пороховой. Там же складируй готовый.
    — А с вином что делать? Совсем не выдавать?
    Виктор пожал плечами:
    — Можно, конечно и так. Но лучше просто ограничить выдачу на руки. Скажем, по кувшину в день на семью.
    — Блин! Еще одно ограничение. Андроповщиной попахивает.
    — Лучше так пусть пахнет, чем алкоголем на работе. И не отчитывать надо пьянчуг, а прилюдно гнать с работы. Повторно — вообще изгонять из страны на большой срок. Только пьянства сейчас нам не хватало!
    — Ладно, — хмуро согласился Сергей. — Обсудим этот вопрос на совете тоже.
***
    Был уже конец апреля, когда Федор выдал первую партию винтовок Макарова, а пороховой — первую партию патронов к ним.
    После ограбления сокровищницы, теперь склады со столь важными товарами запирались на сложные замки с массивными стальными запорами, приставлялись к каждому круглосуточные дежурства милиционеров, а не как раньше, один на все плато. К тем же закрытым складам, конечно же, относился и оружейный, где сейчас хранились двести неопробованных винтовок и восемьсот неопробованных пистолетов. Патроны к ним по старой традиции хранились в пороховом цехе. Поэтому, триумвират был спокоен за надежность схрона.
    В этот день Сергей с Виктором пошли на проверку дальнобойности нового вооружения. Получили со склада по винтовке и пистолету, из пороховой по магазину. Отправились в сторону дальнего леса, где им зеваки не помешают. Если пистолет привычно отягощал бедро, то новую винтовку, более метра в длину, носить на плече было непривычно.
    Собственно, он мало походил на те винтовки, которых видели в той жизни друзья. Эта была необычным гибридом пистолета и винтовки. Федор решил проблему просто: изготовил более массивный пистолет Макарова, приладил сзади рамочный приклад, арбалета, а нарезной ствол удлинил больше чем на полметра. Только половину спрятал в закрытое ложе цевья. В удлиненную и растянутую рукоять от пистолетной части винтовки вставлялся магазин на двадцать укрупненных патронов в один ряд. Виктор в его творчество специально не вмешивался, чтобы парень почувствовал себя полноценным автором оружия. Только одно ему подсказал, и то, только наполовину намекнув, что мушку на ложе можно сделать верньерно приподымающимся, с делениями. Федор понял идею точно; так и сделал. Оставалось Виктору еще подсказать ему потом, что в магазин можно укладывать патроны в два ряда тоже. Но это потом, когда пройдет эйфория от самостоятельности.
    Они нашли подходящее место в левой стороне опушки, где была большая проплешина среди высоких дубов. Поставили у края на два пня по чурбаку, и отошли на пятьдесят метров, достали пистолеты.
    Отстреляли по восемь патронов.
    — Да. Точность рядом не пробегала, — улыбнулся Сергей.
    Чурбаки невредимо восседали на своих местах. Но растерзанные вокруг них ветки и стволы приблизительно показывали степень кучности с такого расстояния.
    — Учти, мы еще в первый раз стреляем. Сами тоже не снайперы, — возразил Виктор. — Давай на второй магазин поближе станем. Метров, так, из двадцати.
    Вторая стрельба продемонстрировала убойную силу пистолетов: чурбаки сразу разлетелись в клочья.
    — Теперь представь себе такое в конной стычке, — усмехнулся Виктор. — Это тебе не мечом размахивать.
    — Согласен, — кивнул Сергей. — Мощная штука. Попробуем теперь винтовки нашего вундеркинда?
    Они нашли новые чурбаки и поставили на прежнее место.
    — Начнем с двухсот метров, — предложил Виктор, отступая к полю.
    Сергей последовал за ним. Тут они улеглись на траву, тщательно прицелились. Первым выстрелил Виктор, промахнулся. Вторым выстрелил Сергей и разнес чурбак.
    Виктор косо глянул на друга:
    — Ты что? В армии снайпером служил?
    Сергей захохотал, потом прицелился в чурбак Виктора и тоже с первого раза снес его. Теперь Виктор сердито смотрел на него.
    — Не учитываешь ветер, Витек, — смеялся над ним Сергей. — Учись, студент.
    Виктор сердито поднялся с травы, пошел искать новые чурбаки. Он подозревал, что ветер не самый главный фактор, что просто Сергей лучше стреляет. Талант есть талант.
    Через полчаса, отстреляв все магазины, им уже было ясно, что винтовка достаточно опасное оружие на пятисотметровом расстоянии, а пистолет — на двадцати-двадцати пяти.
    — Там у нас достаточно нового оружия, чтобы начать тренировки по стрельбе, — сказал на обратном пути Сергей. — Завтра с утра поведу воинов на стрельбище.
    — Патронов не хватит, — заметил Виктор.
    — Хватит. Попрошу ребят поднажать.
***
    Всю следующую неделю Сергей почти не посещал стройплощадку. И число работников там заметно сократилось. Зато с утра до вечера все слышали издали щелчки выстрелов. Сергей не жалел сил, чтобы нормально готовить свое войско обращению с новым видом оружия. Они стреляли теперь неплохо не только прицельно с укрытия, но и навскидку на всем скаку. Войско приобретало новое качество; соответственно, теперь удавались новые тактические решения ведений боев. И это только радовало. Если удастся таким вот образом подготовить всю четырехтысячную рать новой Руси, она реально станет непобедимой силищей.
    Как-то вечером, возвратившись с учений, Сергей пришел к Виктору с предложением:
    — Я отобрал десяток лучших стрелков, Витек. Давай сформируем еще взвод снайперов. Пусть на десять винтовок пристроит Федор оптику.
    — Нет проблем, — понравилось Виктору предложение друга. — Обязательно сделаем.
    Действительно, присутствие такого взвода может принести большую пользу. Прицельно снимать командующих вражеской армией, артиллеристов за пушками. Это же здорово! Поэтому уже на следующее утро с этим заказом был уже в ангаре. К вечеру завершилось перекрепление арбалетных оптических прицелов на десять винтовок из новой партии. Дальше дело было за тренировками.
    С утра Сергей отправился на стрельбище, где планировал отдельно заняться формированием нового взвода снайперов, а Виктор прямиком пошел в типографию. Нужно было выяснить, как там продвигаются печатные дела.
    Первое, что он увидел, войдя в помещение это уже напечатанные стопки страниц на стеллажах. За всеми тремя станками стояли по два работника, поодаль за столом сосредоточенно набирала очередную матрицу литерами женщина из первых поселенцев. Рядом за другим столом сидела другая женщина. Она была корректором образцов набранных текстов. Все сосредоточенно работали и не замечали вошедшего Виктора.
    В дальней части помещения четверо, один из которых был пожилой, а трое молодых, формовали уже отделанную тонкую кожу; натягивали на рамы, наклеивали на пергамент. Понятно было, что они заняты изготовлением обложек книг.
    Виктор приблизился к стеллажам и взял сверху стопки страницу. Оказалась титульным листом учебника русского языка. Перелистал еще несколько страниц, перешел к другой стопке. С удовлетворением прочитал первую страницу: «Стихи русских поэтов».
    «Молодчина, Валентина, — подумал он с радостью. — Оперативно взялась за дело».
    Виктор задумался, что еще можно подобное сделать, чтобы творческий потенциал к искусству пробудить у молодежи.
    «Ну, конечно же! — осенило вдруг его. — Музыкальные инструменты!».
    Эта мысль его сразу так захватила, что кинулся искать Сергея. Поспешно спустился с плато и побежал по полю к лесу, где видел гарцующих на конях воинов. Сергея нашел среди них.
    Еще издали Сергей завидел бегущего в их сторону Виктора. Тут же встревожился, оставил остальных повторять упражнения, погнал своего коня навстречу. Но заметив улыбку на лице друга, успокоился, остановился.
    Виктор, запыхавшись, добежал до Сергея и сходу, без лишних слов спросил:
    — Серега, какой музыкальный инструмент ты смог бы изготовить?
    От неожиданного, и главное, не к месту вопроса Сергей оторопел:
    — А что случилось?
    — Ничего не случилось. Просто задумал музыкальные инструменты понаделать. Уроки пения одно, а самому музицировать — совсем другое.
    — Ну… в общем-то да, — согласился Сергей, вдруг поняв глубокий смысл в словах Виктора. Вот почему он не оставил вопрос на потом, а сразу прибежал.
    — Так, что? Сумеешь изготовить? — нетерпеливо наседал Виктор.
    — Никогда не приходилось… — неуверенно начал Сергей, но Виктор веско возразил:
    — А мне что, приходилось гаубицы делать? Или пароход? Или паровоз приходилось?
    — Понял, — улыбнулся Сергей. — Раз надо, значит, сделаем. Начнем со струнных. Я вот всю молодость с гитарой обнимался. С нее и начну. А ты сам на чем умеешь играть?
    — Я? Меня в детстве водили родители на фортепиано. Так, кое-какие навыки еще сохранились. Дома осталась новенькая органола, с регулировкой громкости и тембра. С шестнадцатью звучаниями различных инструментов и шестью ударными. Представляешь? За две тыщи покупал. А через пару дней сюда залетел. Не успел освоить даже.
    — Нет, тут тебе всего этого еще долго не будет, — засмеялся Сергей. — Лучше забудь про органолу. И о фортепьяно тоже.
    — Почему? Клавесин могу сконструировать. Помогал как-то товарищу чинить, и все помню, как там собрано.
    Сергей дружески похлопал его по плечу:
    — Ну и фантазер же ты, Витек. Ладно. Не отвлекай меня дальше от занятий. Как нибудь и это обсудим.
    Сергей повернул назад, когда вдогонку Виктор закричал:
    — А гитары точно сделаем?

Глава 4

    Марзан уже пятый месяц как по три часа ежедневно тренировал свою группу захвата искусству диверсии и в дневное и в ночное время суток. Группа укомплектовалась до пяти взводов по десять из самых ловких и выносливых воинов, скрупулезно отобранных им самим из четырехтысячной рати Сергея. Естественно, они, кроме огнестрельного, были вооружены и холодным оружием, столь необходимым при бесшумных операциях. Особое внимание уделялось умению мастерски метать ножи. Специально для них изготовленные Федором вороненые клинки, в тонких трубчатых рукоятках которых перемещалась ртуть, портупеей прикрывала их груди. Виктор тоже внес лепту в их подготовку; передавал дополнительно к остальной подготовке и знания основных приемов самбо, которые знал еще с молодости. Поэтому, после пятимесячных занятий можно было уверенно считать, что у Виктора под началом полсотни элитных воинов, способных на серьезные боевые операции в любое время суток.
    Особо шили им обувь; подпружиненные сванговыми трубками в подошвах. Тщательно изготавливались и их доспехи. По сей день сохраненные в рати плетенки из жгутов, как самый прочный материал при максимальной легкости, у группы захвата был несколько утяжелен за счет вплетения в жгуты стальных проволок особой прочности. Это излишество необходимо было из тех соображений, что им придется часто вести плотный контактный бой с клинками. Только у них еще остаются надолго за плечами парные клинки. А вся остальная армия собиралась со временем целиком заменить их винтовкой с коротким штыком.
    Было первого мая, когда Виктор ранним утром отправлялся в долгожданный поход. Под его началом были две роты нововооруженной конницы, две гаубицы, отряд Марзана и взвод снайперов. Триумвират счел, что этих сил вполне достаточно, чтобы восстановить справедливость на севере и покарать подлую тройку по всей строгости.
    На всякий случай капитан парохода Михаил с необходимым запасом груза в трюмах вновь отправился на тот же северный берег реки в Тургине.
    Не забыл триумвират и про тщательную подготовку партийных лидеров в Тургин и Сельдур. С Виктором отправлялся по второму разу тот же Иван, только вместо Эритреи в Тургин, и нашелся второй из ветеранов, годный для партийной работы в Сельдуре — Петр, бригадир от строителей. Оба были уже на телегах, везущих дорожный провиант, готовые отправиться с ними и трудиться на новом поприще в дальней стране.
    С утра высыпал провожающий люд. Солнце только появилось на горизонте, когда Виктор двинул коня, а за ним и все остальные, в туннель и дальше на север.
    У поселка нефтяников Виктор встретился с выздоравливающим Александром, уверил его, что стрелявший в него сполна ответит за злодеяние и продолжили путь до зеудовой крепости. Тут провели ночь в компании командира крепости, а с утра рысью понеслись дальше.
***
    Больше недели скачки рысью, не остановившись даже в Тертере, достигли они ворот Ирбиса. Виктор и тут не задержался бы, если не было бы необходимости устраивать партийные дела Ивана.
    Весть о приходе быстро распространилась в городе, высыпал встречать простой люд. Со всех сторон кричали и махали руками. Приятно было войску видеть такую радость людей их появлению тут.
    Как Виктор с Марзаном, прихватив Ивана, въехали в сводчатые врата, прискакал оставленный тут наблюдателем майор. Он сразу же предложил им остановиться гостем во дворце правителя.
    — Согласны, — улыбнулся Виктор. — Только сначала пойдем туда. — Виктор указал на желтеющий дом, двери которого до сих пор сторожили по два воина.
    Виктор достал ключ, взятый у Бориса, распахнул обе створки резных дверей, повернулся к Ивану:
    — Владей! Отныне тут будет охраняемый штаб партии «Новая Русь».
    Иван, восхищенно озираясь, вступил через порог, так и остался с открытым ртом. Впервые в жизни видел такую красоту. А тут еще владеет ею!
    Виктор с улыбкой следил за его первой реакцией.
    — Иван, ты уже знаешь что делать. Как обустроишься, сразу займись организацией. По всем вопросам — к майору.
    Тот только сумел кивнуть и продолжил очарованно оглядывать помещение.
    Виктору ничего не оставалось, как самому за новым хозяином дома прикрыть дверь и пойти к оставленному в стороне коню.
    — Теперь можно и во дворец, — сказал он командиру и стронул коня по широкой мощеной дороге в сторону виднеющемуся прямо отсюда белокаменному шедевру зодчества, чью красоту не могли затмить окружающие великолепные дворцы знати.
    Улица была полна прохожими и повозками. Тут публика в основном была особая. И особо настороженно и даже порой злобно бросали они взгляды исподтишка на трех пришлых всадников. Ну ничего. Вскоре все и тут изменится.
    Они добрались до площади с журчащим фонтаном, объехали в круговую плотную толпу и, наконец-то, добрались до парадных дверей жилища Хартан-кила.
    Майор спросил, когда вошли в первый большой зал:
    — Вы хотите сначала к правителю пойти, потом перекусить или наоборот?
    — Или наоборот, — улыбнулся Виктор. — На что нам старый перечник на троне?
    Майор повел их мимо ошивающихся тут и там вельмож, которые старались делать вид, что не видят присутствия незваных гостей. Прошли в боковой зал, где стоял большой дубовый стол, присели за ним. Майор распорядился принести сюда угощения. Слуги бросились исполнять, а он стал рассказывать о состоянии дел в Тургине. Выяснилось, что на местах разрушенных Виктором крепостей уже давно начали возводить новые. Теперь там новых наместников постоянно контролируют его воины, поэтому повтор самодурства исключен. Еще рассказал о том, как создавался тут союз трудящихся. Стихийно организованные вначале, теперь с его подачи обрели форму слаженной организации. Практически без его вмешательства восстанавливаются справедливые отношения с работодателями. Простые труженики просто счастливы, что они здесь. Зато знать постоянно кипит к ним ненавистью. Чтобы знать о заговорах Кресторвал постоянно находится в тронном зале.
    — Заговоры рождаются не в тронных залах, а в укромных местах, — заметил по ходу разговора Марзан. — Тебе лучше заиметь своих осведомителей среди стражников, хозяев харчевен, среди купцов. Переводчиком ограничиваться не стоит.
    — Тоже верно, — поддержал его Виктор. — Тебе необходимо развернуть сеть осведомителей. Либо золотом плати, либо лови на нарушении и заставляй под страхом работать на тебя.
    — Хорошо. Так и сделаю, — согласился командир.
    — А Кресторвала я на время у тебя заберу. На обратном пути вернется сюда.
    Потом Виктор рассказал ему прошлогодние события в Сельдуре, о грабеже и лютой казни своих товарищей.
    — Вот почему в перчатках ходишь! — догадался майор. — А то не пойму, почему летом ты в перчатках.
    — Да. Покалечили они меня. Вот теперь иду спросить с них сполна за их злодеяние.
***
    Утром воины свернули лагерь за вратами Ирбиса и уже были готовы в поход; ждали возвращения своих командиров. А Виктор и Марзан, переночевав в роскошном дворце без разрешения хозяина, то есть самого правителя, так и не встретившись с ним, сразу после завтрака, забрали с собой Кресторвала и поскакали назад.
    Поход на сельдурскую крепость не мог ждать.
    По пути завидели строящуюся крепость. Множество камнетесов и лесорубов трудились у подступов злосчастного утеса.
    К вечеру оказались свидетелями другой большой стройки. Тут тоже вновь восстанавливали крепость, и с не меньшим количеством трудяг, только из розового бута.
    Проскочили мимо еще одной крепости в пути и вышли в широкую степь, ведущую прямиком в страну сельдуров. Точнее было бы сказать, что они уже были в их стране, а шли к Фахану, первой крепости на пути карателей.
    Несколько часов скачки и перед ними выросли белокаменные стены города, утопающие с двух сторон в густом лесе.
    При их приближении стражники опустили мост через ров и открыли ворота настежь.
    Рать осталась за рвом, получив приказ не располагаться лагерем. А трое последовали в город.
    Конечно же, он никак не мог сравниться с Ирбисом. Хотя и было видно, что это богатый добротный город. Но без дворцов Бориса, он был заурядным. Старший брат никому не дал бы своего зодчего, даже своему кровному родственнику. Недаром же осыпал его золотом.
    На площади их встретил здешний командир-наблюдатель. Он предложил остаться в замке до утра, но Виктор был слишком близок к цели, чтобы еще раз задерживаться. Он даже не стал рассказывать командиру о прошлых тут событиях, только передал ему Петра с просьбой поскорее приобрести для него большой дом с охраной и посодействовать в его делах. Как командир пообещал выполнить, Виктор и Марзан поспешили назад к рати.
    Виктор прекрасно запомнил месторасположение ненавистной крепости. Даже в карту Сельдура не было ему смысла заглядывать. Наверное, никогда не забудет дорогу туда. Поэтому он сразу галопом понесся по тропе дальше на север. За ним еле успевала остальная конница, а телеги безнадежно отставали.
    Его настиг Марзан и закричал:
    — Виктор! Помедленней. Гаубицы потеряем.
    Как проснулся. Сразу попридержал коня и вместе с улыбающимся Марзаном дожидался телег. Пятнадцать минут пришлось ждать, пока телеги до них докатили. Дальше пошли рысью.
    Час спустя Виктора бросило в лихорадку, когда он заметил впереди стены той крепости. Теперь он судорожно сжимал в непослушных пальцах вожжи своего коня и неотрывно пристально уставился на мрачные стены.
    — Виктор, — положил ему руку на плечо Марзан и почувствовал как сильно тот вздрогнул. — Успокой нервы. Хочешь, прямо отсюда мы разнесем все там?
    — Нет! — прохрипел Виктор. — Все трое должны целыми и невредимыми предстать передо мной. Задание усек?
    — Есть! — кивнул Марзан. — Будут они перед тобой. Но наши понесут большие потери, если так.
    Виктор криво улыбнулся:
    — Не бывать такому. Есть у меня план. А пока нас не засекли, нужно где нибудь укрыться. — Виктор достал подзорную трубу и оглядел округу.
    Слева от дороги, по которой пришли, среди десятков деревьев и кустов громоздились несколько невысоких скал со следами выработки камня.
    — Вон, за той каменоломней и спрячемся. Командуй.
    Рать переместилась за скалы и притаилась за ними. Виктор пристроился между валунами и неотрывно наблюдал за крепостными воротами.
    — Каков твой план, не скажешь? — подошел к нему сзади Марзан.
    Не отрывая взгляда от окуляра Виктор ответил ему:
    — Пока ждем кого можно поймать, чтобы иметь план крепости.
    Марзан понимающе кивнул и отошел в сторону.
    За время их засады несколько раз в эти ворота въезжали и выезжали крестьянские тележки, но они не нужны были Виктору. Он ждал стражников.
    Наступал вечер.
    Тут Марзан заметил, что по дороге к крепости движется карета.
    — Виктор! — подскочил к нему Марзан. — Сейчас сделаю так, что ты поймаешь стражников.
    — Что задумал? — впервые оторвал взгляд от окуляра Виктор, чтобы с тревогой посмотреть на друга.
    Марзан загадочно улыбнулся:
    — Провокацию. Только никому не высовываться отсюда.
    Марзан по-быстрому скинул все оружие возле Виктора и выскочил из укрытия прямо под колеса кареты. Запряженный в нее конь от неожиданности поднялся на дыбы. Карета встала, как вкопанная. Возчик истошно заорал, а из кареты высунулась недовольная голова.
    Марзан ловким движением скинул извозчика с козел и небрежно подошел к дверце кареты. За ворот выволок пассажира, дал ему пару оплеух.
    Пассажир, пожилой человек в черных одеяниях, на фоне которых особенно выделилась белизна, покрывшая его лицо, завизжал, как поросенок. А Марзан нагло пошарил в его карманах, достал горстку монет и положил себе за шиворот. Потом, спокойно отошел в сторонку и присел под деревом. Там он дождался, пока извозчик обратно не взгромоздится на свое место, а пассажир в карету. После, по-разбойничьи свистнул, от чего и так захлестнутый от души бедное животное дико понеслось в сторону ворот.
    Марзан веселый вернулся к Виктору, протянул ему горстку серебряков:
    — Заработал. Какая твоя доля, атаман?
    Виктор прыснул, вытряхнул ударом снизу монетки из ладони и крепко обнял Марзана.
    — Молодчина. Я бы не догадался так сделать. Давай, быстро цепляй обратно оружие, разбойник. Скоро появятся.
    И действительно. Не прошло десяти минут как из ворот выскочили пять всадников и помчались по дороге.
    — Ну, я пошел? — поднялся с травы Марзан. — Скольких оставить в живых?
    — Двоих. Второй для контрольной сверки показаний.
    Марзан и еще трое захватчиков взлетели в седла и понеслись по той же дороге за стражниками.
    Виктор прислушивался, когда же раздадутся выстрелы, но тишина ничем не нарушалась кроме голосов птиц.
    Вскоре по той же дороге проскакали в сторону укрытия четыре всадника. У двоих поперек седел болтались лишенные доспехов два связанных стражника. Марзан и его воины подскакали к Виктору и скинули к его ногам обоих пленных. Те попадали на траву кулями и вжались в комок.
    — Позовите Кресторвала. Хватит ему спать среди провиантов. И еще, Марзан. Одного привяжи подальше. Пока с другим потолкуем.
    Марзан схватил ближе к нему упавшего стражника в охапку и понес к дальним деревьям. А как подошел Кресторвал Виктор начал допрос:
    — Спроси: он меня узнал?
***
    После того, как их трупы скинули за деревья Виктор и Марзан склонились над добытыми планами крепости. Сравнили и убедились, что основные сведения совпадают.
    — Итак, вот где замок нашей тройки, — ткнул Виктор на план. — Сюда добраться бесшумно проблематично. Стража засечет.
    — Может, тогда сначала казарму ликвидируем?
    — Бесшумно вряд ли удастся. А если тройка засечет неладное, обязательно забросает гранатами. И сами могут уйти. Нет, рискованно.
    — Что же ты сам предлагаешь?
    Виктор наморщил лоб, отчаянно думал что можно сделать в столь сложных обстоятельствах. А время шло, постепенно темнело небо. Вторые сутки среди камней куковать не хотелось. Нужно было срочно что-то придумывать.
    — Есть еще один вариант, — вдруг сказал Марзан. — Нескольких беру с собой, перелезаем ночью с отдаленной стороны стены в город, по крышам добираемся до замка. Лезем по стене в верхнее окно, там находим их по одному и всех троих обездвиживаем. Стража и не узнает. Потом тебе подаем с крыши знак факелом. Разрушаете стену. Дальше по вашему усмотрению. Только в этот замок не стреляйте. А то больше не встретимся, — улыбнулся Марзан.
    — Очень рискованная операция…
    — Давай не терять времени, — давил Марзан. — Нам еще нужно, пока видно, выискать неохраняемый кусок стены поближе к замку. А вам — выкатывать пушки, наставлять прицелы. Времени совсем нет.
    — Ну ладно… — скрипя сердцем согласился Виктор. — Только будь крайне осторожным. Бери самых опытных.
    Марзан быстро кивнул и отошел к своим воинам. Не прошло пяти минут, как в противоположную от крепости сторону стремительно понеслись шесть силуэтов в маскировочных плащах. Настало время большого риска.
    Как стало ясно, что скоро наступит полный мрак, воины вручную выкатили гаубицы из-за камней и установили на стену с воротами. Остальные последний раз просматривали состояние оружия и готовились к ночному бою. Снайперы забирались повыше на камни, устраивались поудобнее.
    Теперь оставалось надеяться, что Марзан справится и среди ночи на крыше замка вспыхнет сигнальный факел.
***
    Марзан с пятью проверенными бойцами широкой дугой обходил стены. В подзорную трубу ясно виднелись кучкующиеся там стражники. Пробегал еще метров пятьдесят и опять рассматривал стену. Нужный участок нашел в некотором отдалении от ближайшей к замку части стены. Чтож, придется преодолевать по крышам лишних десяток метров, если не больше. Они проскочили по мертвой зоне стражи до стены и замерли. Здесь оставалось только вооружиться кошками и дожидаться полного мрака.
    Как небосвод покрылся звездами шесть воинов на ощупь поползли по стене вверх. Все шестеро одновременно достигли зубчатой кромки и застыли, выглядывая на освещенную факелами стражей сторону. Из множества окон тоже лилось немного света. Поэтому, Марзан хорошо разглядел, где оказались и как далеко до близлежащего двухэтажного дома, рядом с которым пока никого из стражи не было.
    Дождавшись, что отойдут от них еще немного с факелами, Марзан перекинул тело через край стены, перекатился на противоположную сторону. Краешком глаз заметил, что все остальные пятеро сделали то же самое. Медленно по выступам они спускались на дорогу. Дальше стремительный бросок к стене ближайшего дома, и быстрый подъем на его крышу. Тут они замерли, потому что по улице мимо их укрытия прошлись стражники с факелами. Как отдалились, перебежали на противоположную сторону. Отсюда спускаться будет легче; никого тут нет. Шесть теней ловко поползли вниз, перебежали к следующему двухэтажному зданию. Без задержек пошли на подъем. Марзан теперь видел цель в пятидесяти метрах от себя. Во мраке ночи среди невысоких домов возвышался вычурный замок с высоким шпилем с большущим крестом. Марзан не знал к чему он на шпиле. Это знал хорошо Виктор, который теперь ждал за воротами и надеялся, что увидит условный сигнал.
    Марзан внимательно оглядел все стороны. Опасность была только одна: один из охранников торчал недалеко от замка, а эта местность более менее была неплохо освещена множеством окон. Пробежать же придется не короткое расстояние.
    Марзан условленным знаком подозвал остальных. Те приползли и замерли возле своего командира.
    — Уходим в обход слева, — прошипел Марзан и первым двинулся в указанном направлении.
    Это значило, что нужно будет преодолевать еще один двухэтажный дом по той стороне замка, где меньше освещено.
    Маневр прошел, как и остальные до сих пор, успешно. Наконец, они коснулись кошками перчаток стен замка. Марзан еще с крыши второго дома определил в какое окно им необходимо попасть. Скорее всего, оно вело на чердачное помещение. Там уж точно никого не окажется в это время суток.
    Он первым пошел подниматься по стене, а за ним и остальные. Аккуратно обходили нижние окна и взбирались выше. Достигли черного проема окна на верхотуре замка, ввалились друг за другом в чулан. Замерли. Ничего не должно упасть, звякнуть, проскрипеть. До противоположной стены, где был выход, передвигались как по тонкому льду. Очень медленно надавили на реечную дверцу, чтобы не заскрипела и оказались в полутьме на краю деревянной лестницы, над безлюдным коридором.
    Марзан застыл, раздумывая куда идти по ней дальше. Дверь слева не казалась ведущей в покои хозяев замка. Скорее, там живут слуги. А вправо — неизвестно куда ведет. Туда и решил двинуться Марзан.
    Коридор направо вывел во внутренний круговой балкон третьего этажа замка. Чуть подавшись вперед он на низу увидел убирающую со стола служанку. Больше никого не было видно. Нужно было дождаться пока женщина уберет и сама уберется. Пришлось им в застывшем положении оставаться с полчаса, пока она действительно не убралась.
    Теперь они были одни внутри в полумраке замка.
    Марзан четко вычленил двери хозяев; все три эти двери заметно отличались от остальных и размером и отделкой.
    Пошли к первой из них по ходу движения по балкону. Марзан чуть-чуть нажал на створку; дверь не поддалась. Значит, заперт изнутри. Подозвал жестом своего воина, который еще год назад промышлял в Сонаре воровством. Без слов показал на дверь. Тот кивнул и припал к замочной скважине. Достал проволочки из сумочки на боку, повозился некоторое время, пока не раздался легкий щелчок. Тут же отошел в сторону. Дверь была отперта.
    Теперь все зависело от того, спит уже хозяин или нет. Если нет, придется туго с задержанием. Надежда была только на то, что в такой поздний час редко кто бодрствует без нужды.
    Марзан чуть сдвинул дверь на себя. Там было темно. Значит, точно спит.
    Шестеро беззвучно и стремительно влетели в темное помещение с большой лежанкой посреди. Не разбирая кто именно из тех троих тут спит, Марзан нанес спящему сильный удар рукоятью меча по голове на подушке. Другие заткнули кляп в рот, споро принялись скручивать и накрепко завязывать узлами руки, ноги. Марзан, тем временем, нашел свечу у постели и зажег. Теперь они увидели, что первым пленили Степана. Пошарили по сундукам, нашли поверх кучи золота двадцать одну гранату и два револьвера. А под подушкой — еще пару револьверов. Чтож, хорошо. По крайней мере гранат у тех двоих точно нет.
    Бесчувственного и связанного Степана оставили с одним воином и вновь остальные оказались в коридоре. К следующей двери сразу подошел воин, опять повозился с проволоками и они один к одному повторили операцию по захвату спящего врага. При свете на лежанке валялся бесчувственный Елисей. Под подушкой и у него хранились револьверы. При нем оставили другого воина, вчетвером пошли к третьей двери.
    Щелкнул и этот замок. Скользнули во мрак комнаты и вблизи постели увидели полусидящего Мишу с широко раскрытыми глазами. Он лихорадочно рыскал под подушкой, когда рукоять меча Марзана вырубил его. Связанного, с кляпом во рту и он теперь валялся на лежанке. От ранений и преждевременного шума избавились захватчики только за счет неряшливости Миши. Его револьверы сбились под подушкой к самому краю изголовья.
    При нем остался еще один воин. А Марзан и двое других выскочили за дверь. Надо было им также тихо возвращаться на чердак, перелезать на сводчатую крышу и подать Виктору знак к атаке.
***
    В полном мраке и в полной тишине застыли в пятистах метрах от невидимых уже крепостных стен шесть сотен воинов в боевой готовности. Виктор стоял на вершине самого высокого скального камня рядом с пристроившимися тут же снайперами и неотрывно глядел в черноту впереди сквозь подзорную трубу. И который уже час так!
    Если бы операция провалилась, то слышны были бы выстрелы, и непременно горящих факелов стало бы в крепости множество. А раз тихо, то значит, диверсия не завершена. Нужно спокойно ждать, думал он. Но спокойно, это так говорится. Никакого спокойствия у Виктора не могло быть. Наоборот, беспокойство все росло и росло. Порой ему казалось, что там движение возросло. Тогда учащеннее билось сердце. Но каждый раз убеждался, что это просто взыграла его фантазия.
    Было уже заполночь, когда он вздрогнул: увидел зажженный факел, отчетливо осветивший крест на шпиле замка.

    — Огонь! — закричал он не своим голосом.
    Две гаубицы разорвали царившую тишину оглушительным грохотом. Во вспышке взрывов снарядов на мгновение увидели, как рвется высокая стена и корежатся ворота. Картина еще сохранялась в глазах, когда раздался второй залп. Следом третий.
    Множество факелов осветили страшные разрушения. Множество в латах и кольчугах людей подставились сами под прицелы винтовок. Беспорядочный огонь шестисот винтовок тут же скосил половину защитников крепости, хотя особо целиться не удавалось. Только снайперам через оптику удалось вычленять в толпе растерянных стражников их командиров по ярким кокардам и простреливать их насквозь.
    Виктор велел остановить артиллерийский обстрел территории. Ненароком могут жахнуть и по замку. Приказал рати строем медленно приближаться к снующим там, и расстреливать все, что движется. Сам тоже взял наизготовку свою винтовку и поспешил в первые ряды наступающего строя.
    Войско Виктора с каждым шагом косила врага, пока не оказалась у развалин стен. Впереди оставались одни трупы и валяющиеся вокруг горящие факелы. При их свете ни одного живого противника не было видно.
    Виктор уже хорошо запомнил план крепости. Махнул рукой в сторону казармы. Туда тут же рванули несколько отрядов. Раздались несколько выстрелов. Стало тихо.
    — Обойти кругом по стене! — дал командирам тех же отрядов приказ.
    Ждали недолго прежде чем услышали еще выстрелы. Как вернулись Виктор дал команду рати рассредоточиться по всем дорогам крепости. Лавина из шестисот воинов растеклась прихватывая факелы с земли по улочкам.
    Виктор, в сопровождении отряда личной охраны, направился к замку со все еще высвечиваемым крестом на крыше.
    Запертые двери прострелили залпом, отвалили обломки и вошли в долгожданное логово. Вот, оказывается, где решили жировать земляки на кровавые монеты!
    — Привет! — услышал Виктор голос Марзана откуда-то сверху. Поднял голову и увидел его на высоком балконе.
    Марзан и двое с ним спустились по крутым ступенькам.
    — С захватом, — обнял его Виктор. — Где остальные трое?
    — Они сторожат твоих друзей, — бледно улыбнулся Марзан. — Но сначала нужно пройтись по остальным комнатам. Мы нигде еще не были.
    Виктор оправил свой отряд на осмотр. Вскоре перед ними собрались три испуганные служанки и один пожилой слуга. Виктор им махнул рукой в сторону раскуроченного проема и они стремглав бросились вон. А Виктор пошел по ступенькам наверх, в гости к хозяевам.
    Вошел в дверь, где плененный Степан уже пришел в сознание и теперь, выпучив глаза, с кляпом во рту уставился на Виктора.
    — Вижу ты не рад встречи, — усмехнулся Виктор. — Чтож так, земляк?
    Подошел и вытащил его кляп. Степан тут же затараторил:
    — Виктор, прости, прости. Ты же не убьешь меня? Я тебе все скажу, что тебе надо. Все расскажу обо всех. Только не убивай, договорились? Я тебе скажу, где все золото припрятано, хочешь? Если не убьешь, скажу…
    — Заткнись! — заорал Виктор.
    Степан мгновенно заткнулся. Только жалобно тихо выл.
    — Берите его, — бросил Виктор воинам и вышел в дверь.
    В покои Елисея вошли уже с волочившимся Степаном. Елисей сверкал глазами на бледном лице и издавал нечленораздельные звуки сквозь кляп. Виктор вырвал его и Елисей тут же завопил, как резаный. Виктор с размаху дал ему звонкую оплеуху и он сразу замолчал.
    — Берите его тоже. Пойдем к моему другу в гости.
    Как вошли в компании Степана и Елисея к Мише, с ним случился припадок. Он невероятно стал извиваться, колотить головой об стену, задергал связанными конечностями, как эпилептик. Виктору было ясно, что симулирует парень. Ну, ничего. Вскоре полностью выздоровеет.
    — Тащите этот мешок с дерьмом за мной, — презрительно бросил он и вышел на балкон.
    В плотном сопровождении их спустили за идущими впереди Виктором и Марзаном, вывели на улицу. Их отсюда прямиком повели к тюрьме возле казармы. Вошли в распахнутые двери, потащили по мрачному коридору в дальнюю камеру.
    Виктор вошел первым и вздрогнул: все три креста стояли на своих местах, покрытые почерневшими кровавыми пятнами. Перед глазами заплясали видения в розовом отсвете. Он пошатнулся и почувствовав на локте руку Марзана, пришел в себя.
    Как ввели троих плененных, те истошно закричали, предчувствуя большую беду. Но на их крики уже никто не сможет прийти на помощь. Это они тоже уже знали. Виктор терпеливо стоял рядом с ними и дожидался, пока те охрипнут и замолчат. Ни на секунду не раздражался от этих воплей. Наоборот, был бы рад до рассвета их слышать. И чем громче, тем приятнее. Поэтому он и улыбался теперь от разноголосья их визга, воя, хныканья.
    Ждал он долго, но к его сожаленью они все тише и тише стали орать, пока не перешли только на хриплый скулеж.
    Тогда он со счастливым лицом обернулся к плененным землякам и заговорил:
    — Мне не спалось в эту ночь, поэтому спустился ко мне с небес архангел Михаил в яви со всем своим воинством. Он сказал, что извиняется за прошлый раз. Ошибочка вышла с передачей информации. Не то говорил он, оказывается, своему тезке, а совершенно наоборот. И просил меня исправить сию небесную ошибочку.
    Тут вновь они хрипло заголосили. А Виктор повернулся к Марзану:
    — Погляди там, где стражники были, есть молоток и гвозди?
    При этом еще громче завыли все трое, а Марзан кинулся из камеры по коридору туда, где можно было найти нужное тюремщикам инструмент казни. И действительно, возле столика стоял ящичек с пыточными инструментами, среди которых нашел молоток и кучу больших гвоздей. С ними и вернулся он к Виктору.
    — Отлично! Теперь по очереди, сначала Елисея, потом Степана и потом только Мишу отводите к крестам.
    Истерично кричащего Елисея двое воинов подвели к первому кресту и растянули руки по перекладине. Виктор с молотком и гвоздем пошел на него.
    — Ты ответишь за замученного вами первого моего боевого товарища, — спокойно заколотил первый гвоздь, прошел ко второй руке и заколотил обезумевшему Елисею вторую кисть к перекладине. Повернулся к Мише:
    — Не хочешь пока порезвиться с ножичком? Могу устроить.
    Трясущаяся челюсть Миши не позволила что-то сказать. Только похожие на гавканья звуки вырывались из его губ.
    — Чья очередь? — улыбнулся Виктор.
    Все воины, что были сейчас на месте казни, побледневшие, со сжатыми в щелки губами сурово смотрели на происходящее. Двое потащили отчаянно брыкающегося Степана, раскинули его руки на втором кресте. Опять подошел Виктор.
    — А ты ответишь теперь за второго моего замученного вами боевого товарища. — Он одним ударом всадил гвоздь меж скрюченных судорогой пальцев, прошел, и заколотил второй гвоздь. Степан поник головой и затих.
    — Следующий! — не поворачиваясь скомандовал Виктор.
    Вопли за спиной говорили об исполнении приказа.
    — А ты, божья тварь, будешь особо вознагражден. Ну-ка, парни, ногами вверх его к кресту!
    Воины сразу и не поняли что им приказал командир. Но как поняли, удивленно поглядели на него, потом ловко скинули пленника головой вниз, задрали ногами вверх.
    — Скиньте его башмаки и растяните-ка ноги пошире.
    Виктор навис над почерневшим лицом Миши и заколотил в ступню первый гвоздь. С превеликим удовольствием вколотил второй и с ехидством поинтересовался:
    — Не жмет?
    Миша отключился от болевого шока и страха перед смертью. Но Виктор все равно ему еще сказал:
    — А это за искалеченные мои ладони тебе.
    Последний раз окинул взглядом место казни, а точнее, место мести, и вышел из камеры в коридор. Когда и остальные вышли, велел запереть камеру на ключ и выкинуть его подальше.
    — Все, Марзан, — устало улыбнулся он другу. — Твои воины отмщены. Можем с рассветом поворачивать домой.

Глава 5

    Лето было в самом разгаре. До конца школьных каникул оставалось целых два месяца. Поэтому все выделенное под пляж побережье озера битком было забито ребятней от малых до старшеклассников. Марзану приходилось ежедневно выделять по пять своих парней с утра до позднего вечера торчащих на этом берегу. Не оставлять же детей в воде без присмотра.
    Берег для взрослых был неподалеку, но там в течение дня мало бывало народу. Только по каким-то причинам неработающие могли себе позволить днем оказаться в теплой воде. Но вечерами, после семи и тут было не продохнуть.
    В этот вечер Сергей и Виктор тоже решили поплавать. Вода в озере была словно кипяченная.
    Проплыв до середины и обратно, они завалились на бережку, подставив тела под заходящее солнце. Виктор ладонью прикрыл глаза от слепящих лучей, а Сергей, приподнявшись на локте с душевной болью поглядывал на уродливый шрам. Как бы он сам с удовольствием уничтожил тех отморозков! Рассказ Виктора об исполнении им казни над подонками, впервые не вызвал в нем внутренний протест. Жестокость друга по отношению к тем в этот раз показался ему естественным ответом. Неужели и он меняется, с тревогой подумал он тогда, когда впервые на совещании Виктор рассказывал в подробностях свою северную одиссею.
    — Витек, какие планы теперь у тебя? — задал первый пришедший на ум вопрос Сергей, чтобы отвлечь себя от неприятных дум.
    Виктор лениво сменил позу из-под кисти поглядел на друга.
    — Ты имеешь в виду походы? Только вершителя Дорсиса посетить осталось.
    — Ну уж в Эритрею точно со мной пойдешь. А я имел в виду, планы по делам нашим.
    — А! — заулыбался Виктор. — Гитарой займемся.
    — Гитара подождет. Лучше собирать генератор. А то ведь для проводки все уже есть. Федор собирался на днях мелочевку запустить. Ну, там, выключатели, патроны. Дело только за тобой осталось.
    — А что меня ждал? Ты же сам прекрасно знаешь что и как там нужно.
    — Некогда мне, Витек, — озабоченно тряхнул шевелюрой Сергей. — Совсем некогда. Ты займись.
    — Ладно, уговорил, — отвернулся от него Виктор, подставляя другой бок лучам. — Завтра, как поднимусь, займусь генератором твоим.
    — Вот и славно, — обрадовался Сергей. — Значит, на днях дадим людям свет в жилища.
    Виктор присел и возбужденно сказал Сергею:
    — А может, на верхнем дозоре прожектор установим? Кусок побольше люминофора осветит округу на километры.
    — Да. А почему бы нет? Вечный ночной мрак сгинет. Хорошая мысль, Витя. Обязательно претворим в жизнь.
    — А еще бы на пароход и на паровоз по прожектору установить. Соберем несколько генераторов под работу от паровых движков.
    — Тогда, может и в зеудову крепость поставим такой? На верхушку гронда, — возбужденно привстал Сергей.
    — Замечательная мысль! И нефтяникам в поселок.
    — Вот это будет здорово! Давай, Витек. Собирай и такие генераторы. У нас еще много проводов. И туда хватит. А не хватит, еще протянем.
    — Тогда прям сразу пойдем, — возбудился Виктор. — Что время даром терять. Успеем позагорать.
    Он энергично вскочил, отряхивая с себя налипший песок и траву. Сергей тоже поднялся. Глядел на товарища и думал: что было бы, не встреть он такого земляка в отсталом племени. Скорее всего так и прозябал бы там с ними или где еще.
***
    Проснулся Виктор от поцелуев Милы. Сонно приподнял голову и увидел Кольку на четвереньках, нелепо перебирающего по ковру ручками и ножками. Сон, конечно, сразу пропал. Вскочил, схватил в охапку завизжавшего от удовольствия сына и покружил над головой.
    — Умывайся и иди завтракать, — позвала из кухни жена.
    Виктор положил на ковер недовольного этим событием малыша и побежал в душевую. Быстро ополоснулся холодной водой, почистил зубы, прошел на кухню. Тут уже на столе стояла тарелка с яичницей и стакан молока с сырным бутербродом.
    Позавтракав, побежал одеваться. На выходе из дверей поцеловал Милу:
    — Пока. — И поспешил в ангар.
    Тут уже давно все работники пахали. Поэтому, когда он влетел в помещение в толпе не сразу увидел Федора в защитной маске, вырезающего на пальчиковой фрезе форму под корпус выключателя.
    Виктор прошел за единственный стол в дальнем углу, сразу стал проектировать статор в размерах, который был им нужен. Тут и думать не было необходимости. Все и так было предельно ясно, что и как тут делать. С ротором еще проще: стальной цилиндр должен вращаться вплотную к концам скобы статора. Пазы проточить для обмоток, и все.
    Когда подошел к нему с приветствием Федор, он протянул ему бумажки и попросил по-быстрому вырезать по пять экземпляров этих двух деталей.
    — К обеду зайду за первым экземпляром, — поднялся он из-за стола.
    Виктор вышел из ангара и теперь отправился к подъемнику. Кабина доставила его к подножью. Он сразу пошел к большим воротам города. Чтобы попасть в жилой район, отсюда нужно пройти по бульвару до подъемного моста, пересечь речку. Оттуда, собственно, и начинался сам город с жилыми зданиями. Их Сергей уже построил: тридцать кирпичных четырехэтажных домов, равномерно раскиданных по всей территории жилой части города. Ближе к центру несколько от них отличающееся по архитектуре стояло здание правосудия. На всех остальных перекрестках асфальтированных дорог все еще росли строительные леса. Сквозь некоторые виднелись поднимаемые ввысь стены, а некоторые были вокруг зияющих пустых котлованов.
    Виктора внимание привлекло происходящее в самом центре города. Тут скопились у большого котлована много строителей. Среди них выделялась колоритная могучая фигура. Конечно, это был Сергей. Виктор тоже пошел туда.
    — Здравствуйте всем, — поприветствовал он собравшихся и прошел поближе к другу. Рядом с ним был и зодчий. Виктор подошел к Борису и с улыбкой поинтересовался:
    — Когда ты собираешься на гражданство подавать?
    — Я уже гражданин, — гордо ответил Борис. — Уже целую неделю.
    — О! Поздравляю. Нужно отметить такое событие.
    Сергей недовольно отстранил друга:
    — Не мешай нам работать, — и опять повернулся к Борису. — Так вот, этот дворец, — он тыкал ему рулон бумаги, — не привязывается к общему ансамблю. Убери все вычурности, сохрани только стиль. А все эти финтифлюшки к черту.
    Борис возмущенно восклицал:
    — Эти, как ты называешь, финтифлюшки несут опорные функции. Знать надо проектирование здания!
    — Ничего не знаю, — кричал Сергей. — Убери, замени. Что хочешь делай, но соблюди общую архитектуру города.
    Сердитый Борис вырвал рулон из рук Сергея и пошел назад. А Сергей, злорадно улыбаясь в спину Борису, сказал Виктору:
    — Не позволю ему в нашем городе средневековье разводить. Пусть попотеет, выдаст современные очертания. Придумает же…
    — Серега, я к тебе по делу. А точнее, с просьбой, — перебил его недовольную речь Виктор.
    Сергей собирался еще на что-то поворчать, но остановился и удивленно повернулся к другу:
    — И ты теперь по делу? Ну, вы все достали своими делами! Чего тебе надобно? Давай выкладывай просьбу, а я откажусь.
    Виктор указал в сторону водопада:
    — Ты видел что там до сих пор стоит под покровом?
    Сергей непонимающе похлопал глазами:
    — Что?
    — Огромная дисковая пила, вот что. Стоит и ржавеет в бездействии.
    — И что?
    — А то, что нужно пустить в дело. Выдели тех самых плотников своих, что строили мне пароход. Пусть еще строят по старым трафаретам. Нам нужны минимум пять таких же пароходов.
    — Ты что, серьезно? Зачем нам сейчас столько?
    — Чтоб неделями на север не добираться. А нам со временем еще дальше там нужно пробиваться.
    Сергей подумал, что пока действительно мог бы отпустить этих плотников.
    — На пару месяцев, не больше, — сурово сказал он Виктору. — Потом они мне самому будут нужны.
    — Договорились, — улыбнулся Виктор. — Давай их пока на пару месяцев, а там посмотрим.
    Сергей повернулся к рядом стоящему бригадиру:
    — Кажись, в прошлый раз ты укомплектовывал плотников для судостроительства? Давай, их же вновь собери и передай Виктору.
    Бригадир отправился выполнять поручение шефа, а Виктор чуть отошел, чтобы не мешать Сергею работать.
    Спустя полчаса вокруг Виктора собирались уже знакомые плотники. Каждый с радостью приветствовал его, и все уверяли, что с удовольствием снова будут собирать очередной пароход. Собралось их, как в прошлый раз сорок восемь спецов. Виктор сказал всем им, что утром передаст бригадиру те же чертежи. А как там что делается, они и так знают. Поэтому, сами все будут делать. Металлические детали по мере необходимости будут получать из ангара.
    — Ваша задача на четырех стропилах сразу сколачивать четыре корпуса. Разбивайтесь по двенадцать человек и с утра начинайте. Если будут проблемы, знаете где меня найти.
    Договорившись с ними, Виктор повернул назад, к подъемнику. Теперь он собрался пойти в кузнечный цех, выяснять по поводу железной дороги. Что-то буксует протяжка пути в южном направлении.
    Как обычно, Виктор очутился в грохоте жаркого цеха. Принудительная продувка теперь мало чем помогало. А в летнюю пору тут работать он считал просто героизмом. Но, тем не менее все кузнецы добросовестно вкалывали трехсменно в этом аду круглые сутки. Восемь печей беспрерывно выдавали нужные на данном этапе составы стали, которые тут же формовались, ковались, прокатывались в изделия. По пояс обнаженные мускулистые кузнецы постоянно сновали по помещению, поэтому с трудом удалось Виктору засечь Григория у механического молота. Наконец, ему удалось привлечь его внимание и подозвать ближе к выходу.
    — Здравствуй, Григорий. Скажи, как обстоят дела с рельсами? — спросил он Григория, как тот на минутку сумел оторваться от дела и подбежать к нему.
    — В большой пещере не смотрел? Мы туда поставляем готовые.
    — Да? Я и не знал. Всё. Тогда дальше сам разберусь. — Виктор поспешил поскорее убраться из шумного, жаркого помещения.
    В центральной громадной пещере, которая по сей день ни на что пока не использовалась, шли только выработки руды и кислоты из крайних ответвлений. Недалеко от входа тут аккуратными штабелями возвышались горы рельсов. Увидев такое Виктор поразился: что же Сергей до сих пор не организовал прокладку дороги? Решил, спросить у самого.
    Пора было зайти к Федору, узнать что успел сделать.
    Вернулся в ангар как раз вовремя, когда были готовы первые статор и ротор. Следующим из крупных дел осталось изготовить свинцовый аккумулятор. Поэтому, Виктор засел за стол, набросать на бумаге размеры корпуса и крышки с отверстиями под клеммы и пробку, чтобы заказать в стекольном цехе, и подвески начинки, чтобы заказать в керамическом цеху. Сначала отправился отсюда в стекольный.
    Стекольный цех тоже заметно разросся. Тут тоже увеличилось количество печей до трех. Поодаль располагались рядами оловянные ванны над общим газовым нагревателем. А старое место работы Михаила преобразилось в литейный сектор сложных формовок. Вместе с ним теперь работали уже пятеро довольно опытных стекольщиков, не считая троих литейщиков оконных стекол. Этот цех был на сегодняшний день важным источником благосостояния молодой страны, потому что обеспечивал вожделенным стеклом все соседние страны в обмен на множество необходимых товаров и сырья.
    Виктор стекольный цех как уже год занес в список объектов с контролируемыми работниками, за исключением самого Михаила. Остальным тоже было запрещены отлучки за территорию страны и контакт с посторонними. И это правило будет соблюдаться, пока самостоятельно иноземцы сами не откроют состав стекла.
    Виктор передал Михаилу заказ, который он пообещал сделать в первую очередь.
    — А как идет работа с колбами лампочек? — поинтересовался напоследок Виктор.
    Михаил показал образец:
    — Вот такие получаются. А вот в тех формах их задувать будем в дальнейшем, — показал Виктору батарею в ряд выстроенных матриц.
    Молодцы. То, что нам и надо. Когда прийти за заказом?
    — Завтра вечером заходи. Будет готово, — обещал Михаил.
    Виктор поблагодарил его и пошел из стекольного цеха в пороховой.
    Численность работников тут тоже возросла. Их теперь тут работали двенадцать спецов.
    Виктор попросил бригадира до завтрашнего вечера изготовить нужное количество свинцовой начинки для одного аккумулятора. Объяснил какого размера должны быть пластины и как они будут крепиться в объеме сосуда.
    — Завтра вечером занесу корпус и подвеску аккумулятора, — сказал он бригадиру.
    Отсюда направился в цех керамики.
    Было не узнать тех двух пожилых руров, что работали когда-то горшечниками в поселении. Прознав от Сергея как делается фарфор, они теперь развернули тут настоящее производство тонкостенной белой посуды. Им помогали в этом деле в качестве учеников шесть молодых парней.
    Виктор передал им чертежик конструкции начинки, что ему было нужно, и попросил к вечеру завтрашнего дня сформовать ее.
    Теперь нужно было вечерком предупредить Сергея с утра прийти в ангар на сборку генератора.
***
    С утра Виктор и Сергей собирали в ангаре сам генератор. На станине прикрепляли скобу статора и прилаживали на кронштейне цилиндр ротора. Полученный Сергеем лак был прекрасным изолятором медной проволоки, которой обвили якорь, а на сердечниках — обмотку возбуждения.
    — Как насчет щеток, Сергей?
    — Прессуют ребята. Я просил в графит добавить медную пыль, поэтому задерживаются. Но нам и торопиться нет надобности. Все равно испытать до завтра не получится.
    — В общем-то да. Аккумулятор не готов. Просто все подготовим сегодня, чтобы завтра не заморачиваться.
    — Ладно. Давай понесем к потоку, пока апробируем колесо.
    Они прихватили устройство генератора и потащили к берегу потока.
    Пришлось между высокими перилами ставить подмостки, чтобы на них уже установить его станину. Наконец, и с этим завершили. Колесо на роторе, как коснулось потока, бешено завертело цилиндр на кронштейне.
    — Придется сажать на подшипники. Иначе перекосит.
    До вечера они повозились регулировкой и наладкой деталей, пока все не заработало как надо. Потом Виктор пошел собирать все заказанные изделия и занес их в пороховую, а Сергей пошел за щетками.
    Уже темнело, когда они соединили проводку на аккумулятор без кислоты через тумблер с обмоткой возбуждения и налаживали нужный угол подпружиненных щеток на узле.
    — Завтра его запустим. Я, наконец, смогу определить нужную массу люминофора. — Сергей откинул назад затекшую спину.
    — Тогда, все готово, — перебрался с подмостки на берег Виктор. — Пойдем, обрадуем нашего профессора.
    По дороге Виктор поинтересовался:
    — Серега, что мешает железную дорогу прокладывать на юг?
    — Отсутствие свободных людей, — пожал плечами Сергей. — Кто будет прокладывать?
    — Без делу болтающихся здесь никогда не будет. Так не протянем никогда.
    — Что предлагаешь, Витя? Остановить на полгода строительство и перебросить их на железную дорогу?
    Виктор возмущенно глянул на друга:
    — Тем не менее. Дорога нам нужна или нет?
    — Нужна, — вздохнул Сергей. — Но нет людей свободных.
    — Тогда, давай с села снимем полсотни и с производств по десятке. Сотня наберется. Плюс из карантина людей возьмем.
    — Сейчас на совете это обговорим.
    Поднялись на второй этаж, позвонили в звонок. Открыла им дверь Глаша с Танечкой в руках.
    — Заходите, ребята. Вася у себя.
    Они проскочили в кабинет. Василий Иваныч, как всегда, что-то писал при свете аргандовой лампы с неизменной трубкой в руке.
    — Не помешаем, профессор?
    — Нет, нет. Проходите, садитесь. Что нового у вас?
    — Да вот. Решили вас обрадовать. На днях лампочка уже будет вам светить.
    Василий Иваныч действительно обрадовался этой новости.
    — Очень своевременное дело. Молодцы! А проблемы какие?
    Виктор вздохнул:
    — Как всегда: людей не хватает.
    — Вот как? — усмехнулся Василий Иваныч. — Это при десятитысячном населении-то?
    — Представьте себе, — сокрушался Виктор. — Некому железную дорогу прокладывать. Интересный парадокс выходит. Когда мало нас было, на все дела хватало. А теперь, как на разы увеличилось, не хватает.
    — Это так, профессор, — подтвердил слова друга Сергей. — Думаем, может полсотни сельских снять, да и производственников столько же добавить.
    Василий Иваныч покачал головой:
    — Без планирования нам не обойтись. Сказывается отсутствие рыночных отношений. Пока все идет самопроизвольно, у нас всегда будет подобная ситуация. Нам понадобится человек, который будет заниматься регулированием необходимой численности работников по каждой отрасли.
    — И кого вы предлагаете? Я такого не знаю, кто бы мог взяться за такое дело, — сказал Сергей.
    — Придется нам самим этим заниматься в ближайшие годы, — махнул рукой Василий Иваныч. — Рискованно ошибаться в таком деле.
    — И с чего начать? — спросил Виктор.
    — С составления перечней и месячных показателей труда. Мы должны иметь в руках числа, чтобы планировать. У Сергея есть тетради, где показаны числа потребления населения. Сопоставим с производством, будем решать где много, где мало.
    — К нам немало привозят со стороны тоже, профессор.
    — Нет. Условие ставится так: предположим ничего не привозится. Можем ли мы сами себя обеспечить необходимой продукцией? Стране нашей нужен потенциал самодостаточности. Тогда будут извне привноситься только экзотические товары и сырье, а не необходимые повседневно. Это очень важная стратегическая позиция, которую мы должны занять. И как можно скорее.
    — Как же все это освободит людей для дополнительных работ, профессор?
    — Разве непонятно? За счет модернизаций процессов. Если десять рабочих за счет технологических совершенствований будут производить столько же нужного нашей стране товара, сколько сейчас двадцать производят, так те лишние десять могут заняться другим важным делом. Например, прокладкой той же железной дороги. Вот и лишний стимул населению копить интеллектуальную валюту.
    — А сейчас как нам быть? — огорченно спросил Сергей. — Как решим теперь задачу без таких данных?
    — Пока, как собирались. В ущерб производству.
***
    Со следующего утра началась прокладка электрических проводов. Сергей выделил на это дело сразу с полсотни рабочих рук. Начиная с места, где установили генератор, до всех жилых домов и цехов нужно было поднимать столбы, керамическими катушками на верхушках. Дальше, при помещениях должны были устанавливать щитки, с которых провода будут распределяться дальше.
    Тем временем Сергей по выходному току генератора определял размеры люминофора. Еще ему необходимо было определить их массу под прожектора. Как только завершил, переместился в цех, где бухту проволоки порубили под найденные размеры. Заготовки перемещали в керамический цех. Там их сажали в отливки патронов и передавали в стекольный цех. В стекольном отливали колбы самих лампочек, пескоструйкой матовали их и крепили на патроны. Производительность хоть и не была высокой, но все равно, в течении пару недель у них должно было быть достаточное количество лампочек.
    Тем временем, в ангаре штамповали выключатели подобные маленьким рубильникам. Их надо было тоже сделать немалое количество, чем и занимались сразу с десяток работников Федора. Сам он пока собирал на каркас из двух метровых стальных дисков и стеклянных матовых пластинок цилиндр прожектора на вершину скалы. Оставалось еще собрать шесть сферических, для направляемых прожекторов на транспортные средства.
    Виктор руководил работами на плато, а Сергей пошел в город контролировать работу там и, заодно отобрать, где есть только возможность, несколько десятков работников на прокладку железной дороги. Ему нужно было еще и из сельчан отобрать. Но решил поручить выбор самим председателям колхозов. Им виднее, кого можно выделить. Зато карантинщиков целиком мог переквалифицировать на это дело.
    Во второй половине этого же дня сто двадцать человек уже занимались переброской готовых рельсов к левому берегу озера. Предполагалось, что до конца года рельсы достигнут границ Горданы.
    Виктор тоже с головой ушел в новую деятельность. Необходимо было рационально расставлять столбы по плато, чтобы обходиться их минимумом. В первую очередь подвести провода до цехов, потом до верхнего прожектора и лишь затем по зданиям. И, конечно же, в первую очередь, как и обещали, осветить квартиру профессора.
    Завершить освещение всей территории плато планировал до конца недели. Но в эту ночь с запущенного, наконец, генератора первым засветился мощный прожектор на вершине скалы. Разом всю округу зонтом покрыло белым светом, и осветило огромную территорию вокруг скал. Тем самым ознаменовалось очередное достижение новой Руси.

Глава 6

    — Нам нужно решить вопрос с Эритреей. Уже который раз откладываем. — Виктор положил ладонь со шрамом на карту. — Пора и их призвать к ответу.
    Сергей вопросительно глянул на Василия Иваныча. Что скажет он. Но профессор задумчиво продолжал дымить трубкой. Ничего не ответил Виктору.
    Сергей рад был бы еще на полгода отложить очередной поход, если не больше. Уж слишком много дел остается тут. Оставлять их и собираться на юг, ой как ему сейчас не хотелось. С другой стороны и Виктор прав. Надо завершить начатое дело. Раз триумвират принял решение всех ближайших соседей приструнить — так тому и быть. Следовательно, поход на когда-то напавшую на них страну, дело необходимое и срочное.
    — Я подготовлю все за несколько дней, — заверил он Виктора. — Выйдем до конца этой недели. Думаю, с нашим сегодняшним вооружением большие силы не понадобятся на Эритрею. Пара рот и пяток пушек будет достаточно.
    Василий Иваныч ткнул на карту:
    — Большая страна, если карта не врет. Может, все-таки, больше рот поведете?
    — Не беспокойтесь, профессор. Честно говоря, и одной роты хватает, чтобы любое здешнее царство разнести в пух и прах. Тем более Эритрею. Их вершитель уже на своей собственной шкуре испытал нашу мощь. Уверен, еще не забыл.
    — Ну, смотрите сами, ребята.
    — Сергей прав, Василий Иваныч, — поддержал друга Виктор. — Дорсис не осмелится устраивать битву. Так что, одной роты хватит за глаза. Тем более, возьму дополнительно отряд Марзана. А он, знаете, целой роты стоит.
    — Тогда решено, — кивнул Василий Иваныч. — К концу этой недели проводим вас в путь.
    — А может, я один поведу? Сергей, ты бы не терял время на походы. Дел тут у тебя невпроворот. Я и сам легко справлюсь с заданием.
    Сергей вновь вопросительно взглянул на Василия Иваныча. Действительно, дел было у него невпроворот.
    — Так, у тебя есть склонность в неприятности попадать, дружок, — усмехнулся Василий Иваныч. — Как бы и теперь не угодил.
    — Нет. Ничего не случится, профессор, — заверил Виктор. — Не беспокойтесь. Я сам поведу малую рать. А Сергей вам тут необходимей.
    — Что скажешь, Сережа? — повернулся к нему Василий Иваныч. — Рискнем еще разок?
    Сергей с сомнением покрутил головой:
    — Сомневаюсь я, однако, что не влипнет в очередную историю. Но прав он, что дел неотложных тут немало. Пусть идет сам. Я не против.
    — Да, все нормально, Серега. Обещаю, вернусь целым и невредимым. Так, ты собирай рать. В понедельник с утра отправлюсь на юг. За это время и партийного лидера найду туда.
***
    За оставшиеся до похода дни выделенная рота и отряд Марзана были освобождены Сергеем от гражданских работ, чтобы заниматься своей боевой подготовкой. В отдалении от города командиры устроили стрельбище, а Марзан в это же время гонял свою группу по стенам и по скалам в самых экстремальных условиях.
    С тех пор, как перешли на производство крупнокалиберных гаубиц, оставшиеся малокалиберные пушки решено было использовать только в походных условиях. И теперь со склада достали пять таких пушек, укрепили их на специализированные тележки, заодно груженые снарядами под калибр. Двух мощных коней вполне хватало, чтобы нести такую тележку со скоростью, перемещающейся на всем скаку конницы.
    Южная страна была относительно близка, поэтому решено было не брать в путь много провиантов. Тем более что маршрут пролегал через Гордану, где можно было восполнить.
    Виктор спросил жену:
    — Милая, у тебя есть еще кандидатура на роль партийного лидера, подобной Кате?
    Мила удовлетворенно заулыбалась:
    — Ты остался доволен ею, как я погляжу. Среди девушек много таких. Посиди с Колькой, а я пойду, об этом переговорю с подругами.
    Она ушла на полдня. А потом вернулась с молодой женщиной и представила ее:
    — Познакомься, Витя. Это Светлана. Она согласна поехать с тобой в Эритрею.
    Виктор испытующе глянул в глаза гостьи:
    — Рад познакомиться. А ты в курсе дела, что предстоит там делать?
    — Конечно, — неожиданно низким голосом проговорила Светлана. — Мне кажется, все знают уже, чем занимаются в партии.
    — Откуда ты родом?
    — Из Горданы.
    — Это плюс, — удовлетворенно кивнул Виктор. — Значит, с языком не будут затруднения. А справишься с делом?
    — Думаю, да. Но я замужем. И у меня пятнадцатилетний сын есть. Могу поехать, если и их возьму с собой.
    — Пятнадцатилетний? Выходит, и они горданцы. Но сын твой должен учиться здесь. Оставь его на мое попечительство, на некоторое время, пока там будете с мужем дело налаживать.
    — Как это? — удивилась Светлана. — Он будет жить тут один, без родителей?
    — Почему один? Переедет на время к нам. Комнату выделю ему. Завершит свое образование и поедет к вам.
    Светлана растерянно хлопала глазами. Потом она неуверенно попросила:
    — Позволь сначала переговорю с ними. Вечером дам ответ.
    — Договорились, — улыбнулся Виктор. — Вечером жду тебя с ответом.
    Как она ушла, Виктор приобнял Милу и сказал:
    — Если согласится, будет у тебя два сына. Ты не против?
    — Почему против? — возмутилась Мила. — Я только буду рада. И Кольке будет веселей.
    — Это точно, — улыбнулся Виктор. — Ладно. Посмотрим, что решат они. А пока пойду по своим делам.
    Виктор вышел из дому и отправился в ангар.
    Федор, как всегда, был погружен в лихорадочную деятельность вместе с остальными. Сейчас им необходимо было обеспечивать строящиеся четыре новых парохода непрерывно поступающими заказами на крепежные детали. Впереди их еще ожидало изготовление крупногабаритных деталей движка и сопутствующих изделий.
    Федору удалось только на минутку отвлечься, чтобы поприветствовать друга.
    — Как с пароходами завершится, придется вам начать строить еще один паровоз, — сказал Виктор сочувствующе. — Может, еще немного расширим ангар? И работников побольше наймем?
    Федор сокрушенно покачал головой:
    — Пока некогда реорганизациями заниматься. Надо было раньше. Теперь — позже. Сейчас можно только помещение достраивать по потоку метров на тридцать еще. Закончим с пароходами, возьмусь за дополнительные станки, а потом только за паровоз возьмемся.
    Виктор кивнул:
    — Разумно. Тогда я с Сергеем переговорю насчет достройки ангара.
    Федор спешно направился к фрезерному станку, а Виктор отправился к подъемнику.
    Каждый раз, оказываясь на Балконе, Виктор с восхищением поглядывал на неотвратимо поднимающийся поодаль город. Сверху хорошо был виден весь Сергеевград. Четкие линии дорог, планомерно расставленные четырехэтажные дома, стрела бульвара. А если вообразить себе и будущие два дворца-близнецы, что поднимутся с легкой руки Бориса по центру, так аж дух захватывает.
    Скоро начнется великое переселение в город. В ожидании этого события многих лихорадило. Строители ради этого предлагали и в ночную смену продолжать работать. Благо теперь все кругом хорошо освещалось. Но Сергей возражал против форсирования. Резонно возражал: всем нужно бывать со своими семьями тоже.
    Виктор первым делом посетил порт. Еще издали увидел поднимающиеся с четырех стропил каркасы будущих кораблей. Вокруг них мельтешили плотники. Мимо протаскивали на тележках древесину. Огромная дисковая пила непрерывно с визгом заготавливала дубовые пластины для них.
    Виктор поинтересовался у бригадира, нет ли каких непредвиденных проблем. С удовлетворением услышал, что все идет по плану, и повернул назад, в сторону стройплощадок.
    Сергей вновь оказался на верхотуре. Пришлось долго звать и долго дожидаться пока не соизволит спуститься к нему.
    — Витек, ты меня все время отвлекаешь, — заворчал он, подбегая к нему. — Чего надобно?
    — Серега, выдели несколько строителей. Нужно ангар увеличить на тридцать метров.
    Сергей недоумевающе уставился на него.
    — Еще длиннее? И так кишка чуть ли не на весь поток.
    Виктор пожал плечами:
    — Что делать? Не хватает помещения. На сегодня для нас важнейшими цехами являются кузница и инструментальный. Так что соизволь исполнить.
    — Есть, командир! — с улыбкой вытянулся Сергей и козырнул.
    — Ты не ёрничай. Давай, посылай туда рабочих. Срочно надо.
    Он уже поворачивал назад, когда Сергей за плечи приобнял его и сказал:
    — Пошлю, конечно. А давай вечерком в баньку сходим. Давно там не бывали.
    — Зайду за тобой. Договорились. — И Виктор направился домой. Ему захотелось дома, пока есть время до вечера, засесть у себя и повспоминать, как же там был устроен клавесин, который он ремонтировал в прошлой жизни у товарища. Вроде, ничего сложного не было. Если подумать, так ничего не стоит и тут собрать такой музыкальный инструмент.
    Дома, пообедав, он взял кипу бумаг с полки и карандаш, переместился на свой любимый диван, взял первый листок и напряженно стал вспоминать детальку, что он чинил тогда.
    Горизонтальные параллельные струны в треугольном ящике с хорошим резонансом. Сосна сойдет, — подумал Виктор. — А устройство щипка, что он разбирал, не такое уж было сложное. В пазу — подпружиненная пластина, которая прижимает струну кусочком войлока. Нажмешь на клавишу — поднимется эта пластина с латунным щипковым язычком до верхнего ограничителя и щипнет струну. Отпускаешь клавишу, пружина спускает язычок вновь под струну. А на струне вновь окажется заглушающий войлок. Вот и вся недолга. Остается только плечи рычагов рассчитать от клавиш до хода пластины и экспериментально длину и диаметр струн найти, да снабдить их винтовыми регуляторами натяжения. А октавы поставить правильно, был уверен, что сможет.
    Виктор принялся за расчет деталей. Занимался этим, пока не раздался звонок в дверь.
    На пороге оказалась вся семья Светланы.
    Мужем ее оказался каменщик, представившийся Владимиром. За родителями, скромно потупив взор, стоял их сын.
    — Это наш сын, Виталий.
    — Здрасьте, — конфузливо поздоровался мальчик.
    — Заходите, пожалуйста, — приветливо позвала гостей в дом, Мила. — Сейчас чай попьем и поговорим.
    — Да, да, проходите, — отстранился Виктор.
    Гости прошли в гостиную и напряженно расселись все вместе на диван, на котором в углу валялись чертежики Виктора. Он их торопливо забрал и сам сел возле гостей на диван. Мила понесла на журнальный столик чай и конфеты.
    — Мы дома обдумали твое предложение, Виктор, — начала разговор Светлана. — Пришли к решению, что нельзя отказываться от такого важного и ответственного дела. Мы согласны.
    Виктор улыбнулся:
    — Рад, что имею дело с прогрессивно думающими людьми. Тогда, план наш будет таков: Владимир входит в состав моей роты. Ну, а Виталий временно станет нашим старшим сыном. Ты не против, Виталий?
    Мальчик слегка покраснел и с хрипотцой ответил:
    — Нет. Не против.
    — Вот и хорошо, — засмеялся Виктор. — Будет у тебя своя комната. Вот та, — показал он на дверь. — Сам обставишь ее, как сочтешь нужным.
    Потом Виктор полез в шкаф, достал кое-какие бумаги и протянул Светлане.
    — Это программа партии. Придется там попотеть. До отъезда изучи. Если возникнут вопросы, обращайся ко мне или прямо к Василию Иванычу. Но времени для подготовки к отъезду остается мало. Через два дня начинается поход. С собой ничего брать не нужно. Там все необходимое предоставят.
***
    Ранним утром третьего дня у озера выстроилась конница, за ней пять тележек с гаубицами, три тележки с провиантом, на одной из которых и пристроилась Светлана.
    Развернувшийся стяг стал сигналом начала похода, и колонна, под возгласы провожающих, с места сорвалась в карьер.
    Ранние золотистые лучи солнца стелились по высокой траве с обеих сторон дороги и бликами сверкали на новых рельсах железной дороги, уже протянутой далеко по направлению их движения. Через полчаса скачки они проскочили конец пока достигнутого строительства и понеслись по дикой степи вдоль реки, с легкой руки Сергея, называемой всеми теперь Викторовой. Проскочили заболоченный участок, на котором отчетливо отпечаталось большое светлое пятно, целиком покрытое гигантскими клубами петель корневой системы, где недавно выращивали сразу два драконовых дерева, и помчались в сторону голубых пик далеких гор.
    С одним привалом в полдень до вечера колонна достигла поселка шахтеров.
    Как и в прошлые разы, высыпал их встречать поселковый люд. Впереди всех оказался тот самый старшина. Он радостно задрал руки, и хромая кинулся навстречу Виктору и Марзану.
    — Добро пожаловать! — воскликнул он, сразу схватив уздечки обоих животных. — Будете сегодня моими гостями.
    Виктор сразу заметил, что старик с последней их встречи заметно прибавил не только в теле, но и знанием нового для него языка. Акцент практически исчез. Это был хороший знак.
    — Будем только рады погостить у тебя, — улыбнулся ему Виктор. — Только с нами женщина еще есть. Если не против, и она погостит сегодня у вас.
    — Не против, — засмеялся старик. — Ведите ее в дом.
    Виктор позвал Светлану, и они втроем направились к дому старшины поселка. Воины привычно разбили палаточный лагерь в стороне, распрягли коней и пустили пастись в высокой траве. Сами споро разводили костры, доставали с телег провианты. Поселковые не остались в стороне. С гостинцами в руках побежали к ним на поле.
    Тем временем гости вошли в дом, обложенный в комнатах коврами, поприветствовали хозяйку и юную дочь старшины, присели за стол, который в мгновенье ока накрылся изобилием блюд и напитков. Когда, наконец, все оказались за столом, хозяин разлил по чашам янтарное вино и поднял свою.
    — Добро пожаловать, гости дорогие! — провозгласил тост, и все выпили.
    Виктор заметил ступорную задумчивость Светланы и удивленно спросил:
    — Что-то не так?
    Светлана как проснулась:
    — Все нормально. Только…
    Все разом среагировали на ее состояние. Женщины озабоченно повернулись к ней, а хозяин решил, все-таки, уяснить:
    — Только что, дорогая?
    — Только… — Светлана растерянно оглядела хозяев. — Я сама из Горданы. А тут был не поселок. А работали… рабы…
    — Ах, вот в чем дело! — засмеялся Виктор.
    — Да. Так оно и было, — кивнул старшина. — Я тоже был рабом. И моя семья в рабстве была. Наш спаситель теперь сидит рядом с тобой. Мы все в поселке готовы по его слову жизни свои отдать.
    Виктор смущенно отмахнулся:
    — Да полно вам.
    — Нет, это не пустые слова, Виктор, — с жаром продолжил старшина. — Тебе стоит только пожелать.
    — Я одно только желаю. Чтобы ни за кого не отдавали свои жизни. Наоборот, процветали и жили в радости. Вот за это мое пожелание давайте теперь выпьем горданское.
    Хозяин довольный словами гостя с удовольствием разлил по второму кругу. А Светлана как-то по-новому взглянула на Виктора. Словно впервые его видела. Глазастый Марзан, конечно, это заметил и усмехнулся в ус.
    Застолье через пару часов закончилось, и усталых гостей разместили спать.
    С утра, только на ходу выпив по чарке молока, попрощались с гостеприимными шахтерами, и колонна вновь помчалась в сторону Сонары. Они продолжили движение по дороге, виляющей средь каменных глыб, разбросанных в еловом леске. Постепенно путь повел по возвышенности. Горные вершины, неожиданно ставшие близкими, теперь нависали над ними, почти закрывая собой небо. И к полудню вдали завиднелись крепостные стены Сонары.
    Они осадили коней у каменных стен усеянных башенками бойниц, и рота привычно принялась разбивать лагерь возле больших железных ворот.
    Весть о прибытии рати быстро распространилась по городу. Отряд Марзана, сопровождающий Виктора и Светлану, только успел въехать на площадь, как туда повалила толпа горожан.
    Виктор замечал разительную разницу в настроении толпы в сравнении с предыдущими встречами. Теперь это не были индеферентные лица, начиненные злобными взглядами. Тут в большинстве на них было только добродушие.
    Не задерживаясь, отряд двинулся в сторону дворца. У парадных дверей их встретил майор, оставшийся здесь в качестве временным правительством. Он с улыбкой козырнул своему командиру, и повел их вовнутрь дворца, как сам сказал «в свои апартаменты». По дороге рассказывал об изменениях за период, что тут они побывали в последний раз.
    Гостей провел в небольшой зал на втором этаже, где несколько слуг накрывали роскошный стол.
    — Я вижу, ты неплохо устроился, майор, — усмехнулся Виктор, усаживаясь вместе с остальными за богато накрытый стол.
    — Да. Не жалуюсь. — Майор хозяйским взглядом окинул сервировку.
    — Вот как? — Виктор потянулся к подносу с жареными кусками мяса, украшенными зеленью и фруктами. — Не жалуешься? А нет желанья, построить собственный дворец неподалеку? Нанять собственных слуг, приглашать знатных господ на вечеринки. — Он положил в свою тарелку кусок жаркого и испытующе глянул на майора.
    Тут только майор догадался, о чем толкует его командир, потупился. А Виктор продолжил:
    — Ясное дело, что власть — душевная отрава. Но так скоро? Короче, майор. Сейчас мы пообедаем в последний раз в роскоши. Ужинать будешь точно так же, как твои подчиненные. Ни крошки лишней. Приказ ясен?
    — Ясен, командир, — мрачно подтвердил майор.
    — И слуг не будешь иметь. Пора жениться, чтобы жена за тобой ухаживала. Кстати, как идут дела у Екатерины?
    Майор оживился:
    — Работает все у себя в партии. И еще. Мы решили пожениться.
    — Вот это правильно! — обрадовался Виктор. — Я, почему-то, подумал, что так и будет. Вот она за тобой и поухаживает.
    Тут Марзан его спросил:
    — Как насчет осведомителей? Развернул сеть?
    — С этим все в порядке. Сведения о состоянии в городе каждый вечер докладывают. Недавно получил информацию, что знать, наконец-то, решилась выбрать нового вершителя. Скорее всего, вскоре будет коронование.
    — Это хорошо, — кивнул Марзан. — А то выглядит, как будто мы захватили власть.
    — И кого же выберут, неизвестно? — поинтересовался Виктор, наливая в бокал вино.
    — Как донесли мне, решено младшего брата властителя Эритреи короновать.
    Виктор удивленно уставился на майора.
    — Интересно! А что же так? Своих желающих уже не осталось?
    — Видимо, нет. Кроме того, тут может оказаться коварный расчет. Если что, Эритрея сбоку навалится.
    — Впрочем, какая разница кто навалится? Тем более, скоро будем сами там в гостях. Главное, сразу представь избранному монарху условия правления. Не согласится, пускай пеняет на себя.
***
    Ближе к вечеру колонна снялась с лагеря и двинулась в обход крепостных стен вглубь страны, на юг. Множество раскиданных на каменистой возвышенности селений у водоемов узкую дорогу извивали самым невероятным образом. Коннице и тележкам пришлось растянуться в длинную цепь и заметно замедлить скорость, пока дорога не вывела их на открытую местность. Дальше стало можно мчаться скорее в сторону высоких суровых гор в белых, сверкающих ледяными шапками на низких лучах. Теперь дорога дугами петляла средь холмов, заросших аконитом и огромными пиками сосен.
    Постепенно колонна, ведомая Марзаном, вновь заметно замедлила скорость, когда дорога задралась еще выше. Теперь они скакали среди елей и пихт. Проскочили мимо отстроенной крепости на высоком утесе, через несколько часов уже прошли вторую крепость, розовевшая свежими туфами стен, и почти к темени достигли третьей крепости в пути, на обширной, перерезанной неширокой рекой, поляне.
    У этой речки, подле брусчатки моста, напротив больших железных ворот и разбили последний лагерь на земле горданов. А завтра продолжат движение уже по территории другой страны.
    Но не успели воины расставить палатки, как на крепостные стены, давно лишенных пушек, высыпали стражники с горящими факелами. В это же время со скрипом отворились ворота и Виктор увидел спешащего к ним того самого высокого воина, которого с прошлого прихода знал как владельца крепости.
    Виктор и Марзан направились навстречу. Подоспевший к ним на мосту наместник с улыбкой поклонился по очереди Виктору и Марзану и, показывая на крепость, обратился к Марзану.
    — Он приглашает нас переночевать в крепости, — перевел Марзан. — Что скажешь?
    Виктор кивнул:
    — С благодарностью. Только предупреди, что с нами будет еще женщина.
    Услышав перевод слов, наместник понимающе усмехнулся и посулил своих тоже добавить. Марзан со смехом и это перевел.
    — Ну что ты веселишься? — рассердился Виктор. — Лучше бы пояснил, что к чему.
    — Да это я так, шутки ради. Сейчас все объясню ему.
    Пока Марзан объяснял, Виктор пошел за Светланой, и вскоре они втроем, за хозяином вступили в крепость.
    Виктор с интересом глянул по сторонам и удовлетворенно заметил Марзану:
    — Смотри, как тут стало хорошо.
    И действительно. По сравнению с прошлым их посещением, крепость заметно изменилась. Теперь ступали по чистым улочкам опрятного городка. Ветхие дома почти не встречались.
    Они в сопровождении хозяина прошли к трехэтажному терему и, поднявшись на последний этаж, оказались в просторном помещении, посередке которого их ожидал большой стол, горкой накрытый всевозможными яствами.
    Хозяин крепости весь ужин болтал с Марзаном, а слуги непрерывно доливали чаши красным вином.
    — Спроси у него, Марзан, теперь нет проблем с содержанием крепости?
    — Он уже мне все сказал, — обернулся к нему Марзан. — Финансовых проблем нет. Он только опасается, что если будет нашествие с пушками на его крепость, нечем будет защищать стены.
    Виктор покачал головой:
    — Нет. Пушек не будет. Могу только предложить один единственный способ полной защиты. Это, если он откажется быть вассалом горданского вершителя и присягнет триумвирату новой Руси. Поднимет наше знамя и объявит свою крепость территорией нашей страны. Спроси, он на такое согласен?
    Марзан с интересом выслушал предложение друга и обернулся к наместнику. Говорили они долго. Виктор видел, как меняется выражение лица хозяина, начиная с недоумения, через удивление к любопытству. Наконец, он растерянно поглядел на Виктора и охрипшим голосом выговорил небольшую тираду, которую Марзан кратко перевел, как его согласие так поступить. Но он не знает, каким образом далекая страна защитит его крепость?
    — Все просто. Передай ему, что, во-первых, до конца года Гордана станет близкой к нам страной. Расскажи ему про железную дорогу. Во-вторых, скажи, что никто не посмеет приступить к стенам крепости, которая относится к территории новой Руси. Если, конечно, желает здравствовать и дальше.
    Марзан с улыбкой перевел и эти его слова. Реакцию наместника можно было охарактеризовать одним словом, как полный восторг.
    — Как я понимаю, он согласен так поступить, — резюмировал Виктор. — Прекрасно. Тогда пусть делает пока то, что я сказал, а через месяц пусть приедет в Сергеевград, на приведение к присяге и официальное оформление соглашения.
    Наевшиеся до отвала гости, поблагодарили за гостеприимство хозяина, и пошли по своим комнатам, немного прийти в себя от обильной еды.
    В комнату Виктора следом вошел Марзан.
    — Как ты интересно придумал, Виктор, — восхитился он. — Если остальные крепости про это прослышат, все повалят к нам под защиту.
    — Да. Я тоже так подумал. Возможно, что так и будет. Тем лучше.
    — Виктор, а мы справимся с таким обилием разбросанных территорий?
    Виктор не успел ответить; в дверь робко постучали. Марзан открыл, и ошарашенный впустил в спальню молоденькую полуобнаженную девушку. Та с интересом поглядела на обоих и что-то спросила. Марзан ответил ей, и ухмыляясь, указал на Виктора.
    — Что ей надо? — округлились глаза Виктора, хотя прекрасно понял, что именно ей надо.
    — Ты против? Если против, заберу к себе, — заулыбался Марзан.
    — Я тебе заберу! Давай, дуй отсюда.
    Марзан с ухмылкой потянулся к дверям. В спину Виктор бросил:
    — Только попробуй Миле донести.
    Марзан с хохотом вышел за дверь.
***
    Дорога повела уже по каменистым полям, принадлежащим Дорсису, прямо к горным громадам. На пути попадающиеся селения реагировали на их появление с большим страхом; издали завидев движущуюся конницу, разом кидали работу и бросались кто куда. Встречались в пути немало крепостей, которые с треском запирали ворота. Но, ни из одной пока не вылезли воины, чтобы преследовать их. Значит, слава об их непобедимости добежала и до Эритреи. Тем более что некогда многие из них у плато хорошо получили по зубам. Долго еще помнить будут.
    Теперь Марзан со своим отрядом шел впереди рати. Он уверенно вел ее к далекому городу Кулан, столице, где обитал местный молодой вершитель.
    К полудню у берега горного ручья устроили первый привал. Виктор в подзорную трубку осмотрел окрестности. Подозвал Марзана:
    — Глянь вон туда.
    Марзан тоже посмотрел в указанном направлении и в удивлении повернулся к Виктору:
    — Кажется, они к нам приближаются.
    — Да. Похоже на то, — улыбнулся Виктор. — Помнится, как мы с Сергеем однажды охотились на одного из таких монстров. Чуть ему закуской не стали.
    В сторону лагеря медленно приближались гронды. Четыре крупных взрослых особей, а три были их детеныши. Хотя, как запомнил Виктор свою давнюю встречу с таким «детенышем», они не меньше, и не менее опасны, взрослых тигров из его прошлой жизни.
    — Что будем делать? — спросил Марзан.
    Виктор пожал плечами:
    — Придется грохнуть. Сдерем шкуры, украсим будущие апартаменты Светланы.
    Марзан подозвал ближайшего своего воина.
    — Иди, потренируйся в точности стрельбе. Смотри, шкуру не попорть.
    Воин глянул в указанном направлении и, схватив винтовку, припустил навстречу хищникам предгорья.
    — Шкуру поаккуратнее сдирай, — вдогонку бросил Марзан и занялся помогать воинам разводить костры.
    Когда уже ужинали, услышали непрерывные семь щелчков.
    Стемнело, а воина все не было. Виктор встревожился:
    — Марзан, дуй с несколькими туда. Чего-то его еще нет.
    Марзан вскочил и, прихватив еще троих, с факелом побежал по направлению, где видели грондов.
    Не прошло и десяти минут, как они снова появились у костра, уже с «потерявшимся» воином. С ног до головы обмазанный кровью хищников и с огромной связкой свежих шкур.
    — Вот. Еле успел до темноты, — устало проговорил он, бросая на камни полосатые шкуры огромных размеров. — Детенышей не успел освежевать. А завтра от них ничего не останется.
    — Спасибо и на этом, — улыбнулся Виктор. — Иди, в ручейке приведи себя в порядок. А ты, Марзан, давай организуй промывку шкур. Утром некогда будет.
    Виктор не стал дожидаться конца их труда, влез в свой шалаш и крепко уснул до самого утра.
    Когда ранним утром вылез из него, все остальные уже собрались и готовы были отправляться дальше. А возле Светланы на тележке теперь громоздились уже подсохшие роскошные шкуры.
    Марзан повел колонну дальше в сторону каменных громад.

Глава 7

    Ближе к полудню, когда они почти достигли подножья невероятно высоченной горы, показались мрачные крепостные стены Кулана.
    — Вот она, — протянул руку Марзан. — Крепость Дорсиса.
    Виктор остановил движение рати за километр до города Дорсиса, снова достал подзорную трубу. Внимательно рассматривал серую зубчатую стену, поверху украшенную цепью чернеющих пушек и во множестве торчащих из проемов больших бойниц. Меж двух высоких башен, вросших в тело стены, виднелись кованые городские врата. Сейчас они были раскрыты нараспашку. Через них ни на минуту не прекращалось движение входящих и выходящих. Въезжали и выезжали груженые или порожние телеги, всадники. Пока Виктор рассматривал эту оживленность у городских врат, он замечал еще множество воинов, перемещающихся по стенам и возле самих врат. Глубокий сухой ров опоясывал твердыню, через который был переброшен массивный железный помост, от краев которого тянулись толстые цепи к отверстиям на стенах башен.
    Марзан сзади подошел к Виктору и теперь молча, ожидал его команды.
    Виктор оторвался от окуляра трубы и глянул на него.
    — Мощная крепость, — сказал он ему. — Жаль будет такую разрушать.
    — Мы же не нападем, пока не определимся с их настроем, — проговорил напряженным голосом Марзан. — Но как ты собираешься это выяснить, если не посылать туда переговорщика?
    — Жаль будет разрушать… — задумчиво протянул Виктор. — Нужно попытаться пойти на переговоры.
    — Виктор, есть идея, — вдруг оживился Марзан.
    Виктор с интересом глянул на него.
    — Могу выловить проезжего в крепость, привести сюда, и передадим через него сообщение Дорсису. Как тебе такой план?
    Виктор утвердительно кивнул:
    — Вполне. Займись сам этим делом.
    Марзан тут же направился к своему отряду и, не прошло пяти минут, как с двумя воинами поскакал по направлению к дороге, ведущей к городу. Виктору ничего не оставалось, как таиться тут на месте с ратью в ожидании результатов задумки Марзана.
    Спустя полчаса они вернулись с конным воином. Судя по доспехам того, привели с собой офицера, и довольно высокого ранга.
    Всадник спешился и церемонно поклонился, потом через Марзана так долго передавал свое приветствие приходу столь знаменитых гостей в Эритрею, что Виктор даже приуныл.
    — Спроси, Марзан, может выполнить для нас роль посланника?
    — Уже спрашивал, — улыбнулся он. — Говорит, что давно вершитель ждет нашего прихода. И еще говорит, что, если бы узнал вершитель о нашем приходе, обязательно сам встречал бы торжественно нас.
    — Торжественно, это как? Залпом из пушек по рядам? — съехидничал Виктор, а сам уже думал: скорее всего, действительно до колик в животе боится нас. Не решится супротив пикнуть. — Ну, чтож. Пусть передаст, что мы идем к городу. Пусть Дорсис нас встречает, раз сам пожелал.
    «Если с нами направится в город, уж точно у стен пушками не побалуются — подумывал он. — А пройдем ворота, так никто нас уже не осилит».
    Офицер лихо взлетел на коня, также лихо отсалютовал Виктору, Марзану и на всем скаку понесся к городским вратам. Как он ускакал прочь, Виктор дал команду строиться в колонну и неспешным маршем направляться в сторону крепости. Кони мелкой рысью припустились по широкой пыльной дороге вперед.
    Пройдя полпути, Виктор вновь остановил рать. Еще немного вперед и они окажутся в досягаемости ядер. А этого он не допустит во второй раз.
    В этот же момент из распахнутых городских врат высыпал роскошный эскорт конников. Толпы прохожих вмиг были оттеснены стражниками ворот во все стороны прочь от них. Десяток всадников в помпезных одеяниях шагом следовали за двумя впереди в сверкающих золотом кольчугах. Поодаль от эскорта несколько трубачей звонко и торжественно дудели в длинные горны.
    Виктор с любопытством следил за их продвижением, пока они не достигли достаточной близости, чтобы в одном из всадников он углядел того самого плененного как-то ими Дорсиса. Теперь только вместо разодранного камзола, был в золоченой кольчуге. Рядом с ним ехал совсем еще юный парень, очень похожий на самого Дорсиса, тоже в золоченых доспехах.
    Процессия приблизилась, и Дорсис приветливо улыбаясь в сторону Виктора и Марзана, толкнул речь, которую Марзан перевел двумя словами:
    — Приветствует тебя.
    Виктор подал коня поближе к Дорсису и панибратски хлопнул вершителя по плечу.
    — Привет. Как дела?
    Дорсис растерянно глядел на Марзана, пока до него доходил смысл слов перевода.
    — О! — только воскликнул он, широко улыбаясь, и жестом пригласил следовать с ним в город.
    Виктор дал короткий приказ сотне остаться пока тут и, на всякий случай, расставить гаубицы в боевой готовности. Светлана тоже должна была оставаться тут, пока за ней не придут. Остальная рать за командиром и в компании сверкающего эскорта проследовала остаток пути и под торжественные звуки горнов и криков зевак пересекла откидной помост, въехала в стольный город.
    Пришлые сразу и по достоинству оценили размеры Кулана. Этот был, в масштабах до того виденных городов, настоящим мегаполисом, в несколько раз большим Сергеевграда.
    При воротах оказалась необъятная круглая площадь, по центру которой возвышался десятиметровый постамент с гигантской скульптурой, изображавшей вертикально взлетающего дракона. Скульптура была ультрамаринового цвета. То ли камень был таковым, то ли покрашенным поверху. Вкруговую площади возвышались высокие дома, оставляя просветы только улицам. А по центру города тянулась ровная как стрела широченная дорога далеко вперед, теряясь концом из виду. Всюду, при этом, толпы народу, возок, карет, верховых. Жизнь бурлила через край в этом средневековом городе-переростке.
    Да! Виктор не ожидал такое встретить тут. Ай да Дорсис! А тем временем процессия, а за ней все всадники Виктора, мерным шагом под приветственные крики уличной толпы продолжали движение уже по центральной улице вглубь города. Голова уже раскалывалась от криков, когда, наконец-то, впереди высветился громадный белокаменный дворец правителя. Тут собралась, видимо, вся знать Эритрея, потому что негде было яблоку упасть. В ярко раскрашенных одеяниях мужчины и женщины разных мастей с обожанием бросали взоры на вершителя, не обращая никакого внимания на пришлых.
    При их приближении к парадному входу, к ним кинулась толпа слуг в причудливых ливреях. Воины Виктора соскочили с коней и заученно заняли у дворцовых стен выгодную для обороны позицию, придерживая своих животных рядом с собой за уздечки. А Виктор и Марзан передали своих скакунов слугам и последовали за вершителем вовнутрь дворца.
    Внутри дворец оказался не менее роскошным, чем снаружи. Сверкающий мрамор полов и стен, множество шелковых гардин, сквозь которые урывками освещалось внутренне убранство больших залов. Через них они и следовали за вершителем, пока не оказались в зале размером со стадион. Это был тронный зал, как догадались они, потому что вдали увидели многоступенчатое возвышение с креслом на вершине изукрашенным каменьями.
    Вошедшая за ними свита привычно рассосалась по своим местам у стен, а Дорсис с братом, жестом приглашая Виктора и Марзана за собой, направились в сторону трона.
    Они еще приближались, как догадливые знатные особы поспешили дотащить к трону три кресла и, низко кланяясь пустому пьедесталу власти, задом отступили на свои места у стены.
    Когда они оказались у приставленной мебели, Виктор сделал то, что наверняка многие дни потом станет притчей у эритреев: он указал Дорсису на одно из кресел, приглашая его сесть тут. Дорсис напрягся. Жестом показал на трон, но Виктор с ухмылкой покачал головой и вновь указал на кресло. Наступила напряженная тишина. Вдруг Дорсис захохотал и плюхнулся на предложенное ему кресло. Его бат со смехом уселся рядом на другое. А Марзан притащил от стены еще одно кресло, и все расселись вкруговую у подножья пустующего трона.
    Виктор с улыбкой сказал, а Марзан им перевел:
    — Человек высоким бывает либо ростом, либо делами. А если бы он был высоким от того, что забрался повыше, так выше обезьяны на дереве никого не было бы.
    Вершитель внимательно выслушал его слова, восхищенно покивал и спросил у Марзана:
    — Выходит, он читал труды Сокура?
    Виктор в недоумении поглядел на Дорсиса:
    — Нет. А кто он такой?
    — Это мудрец прошлых веков, Виктор, — ответил ему сам Марзан. — Не говори, что не знаешь такого. Сочтут невеждой. Давай, я скажу, что читал.
    — Ну, пожалуйста. Только я не из этого мира. Потому, не слышал даже о таком человеке.
    После переговоров Марзан сказал Виктору:
    — Он говорит, что имеет самую богатую библиотеку книг мудрецов. Редкие книги собраны у него во дворце. Если хочешь, можешь на досуге их просмотреть. Но ты же не сможешь их читать. Что ему ответить?
    — Все равно поблагодари за предложение. Скажи, что, если бы он со временем предоставил их копии, я был бы безмерно ему благодарен. Кстати, Каром мог бы этим делом заняться. Он еще тут?
    Поняв, о чем спрашивает Виктор, Дорсис тряхнул головой и выдал гневную речь. А Марзан перевел:
    — Он казнил Карома еще как вернулся тогда с похода на нас. Говорит, он не мудрецом был, а невеждой. Дорсис теперь считает, что побывать на новой Руси и не понять с кем имеет дело, это даже больше чем невежество.
    — Вот даже как? Интересно. Тогда спроси его: а он сам считает, что теперь понял, с кем имеет дело?
    Как Марзан спросил, лица Дорсиса и его младшего брата засияли. И они, перебивая друг друга, долго выговаривались. Кончилось тем, что Марзан растерянно уставился на Виктора.
    — Ну и что они понимают?
    — Виктор, происходит нечто невероятное!
    — Ты о чем? — встревожился Виктор.
    — Оказывается, в древних книгах описывался наш строй. Кроме того, много веков назад написано было еще об Избранном самого Буда. О том, что он явится из мира духов и очистит от скверны мир людей. Даже описана внешность этого избранного. Теперь они говорят, что ты точно подходишь под описание.
    Виктор ошалело глядел на Марзана. Потом так же посмотрел на остальных. Это, что? Издевательство над ним? Не похоже. Вроде смотрят иначе.
    «А, собственно, какая разница? — подумал он в отчаянии. — Тогда, жрец тоже что-то подобное говорил. Пусть будет так. Нужно сполна воспользоваться их суеверностью, и все» — решил он, наконец.
    — Ну, чтож, — хрипло выговорил он, откашлялся и продолжил. — Раз они это знают, то пусть скажут еще, что теперь намерены предпринять по этому поводу?
    Марзан спросил. Братья вновь, перебивая друг друга, выговорились, а Марзан переводил их слова:
    — Они говорят, готовы на все, что ты предложишь. Брат его, Бердион, только с этой целью согласился править в Гордане, чтобы претворить в жизнь древнее пророчество.
    — Тогда отдай Дорсису текст ультиматума и скажи, чтобы издал такой указ. И немедленно.
    Марзан кивнул, полез в запазух, достал бумагу с текстом ультиматума, протянул Дорсису с объяснением что это. Тот внимательно прочитал ее, с готовностью кивнул. Что-то заметил Марзану, а сам позвал писца. Пока писался невероятный приказ, Марзан заметил Виктору:
    — Только что сказал, что год, как в Эритрее нет рабства. Как сам на такое решился, не пойму, — поражался Марзан. — Ты можешь понять такое дело, Виктор? Чтобы сам вершитель рабовладельчество уничтожил!
    — Если решил, что я от имени Буда распоряжаюсь, тогда понятно, почему заранее отказался, — улыбнулся Виктор. — Прекрасно. Пусть продолжают так думать.
    Пока Дорсис бодро диктовал писарю текст приказа лица, находившихся в тронном зале свиты, заметно бледнели. Виктор справедливо думал, что тяжко придется Дорсису в Эритрее, а его брату в Гордане.
    Приказ, как был написан, принесли гербовую печать. Вершитель, не раздумывая, закрепил его и отправил на исполнение.
    — Скажи ему, — обратился Виктор к Марзану, — что я оставлю ему здесь триста воинов, чтобы не вздумали устраивать на него покушения и поднимать бунты. А потом еще триста вышлю. Он же немедленно уничтожит все пушки и запасы пороха.
    Марзан перевел.
    — И спроси: много в Эритрее крепостей?
    — Двенадцать, — перевел он ответ.
    — Пусть даст распоряжение то же самое сделать во всех двенадцати.
    Поговорив с Дорсисом, Марзан повернулся к Виктору.
    — Он спрашивает: как им защищаться от врагов без пушек?
    — Ответь, что наши шестьсот воинов непобедимы. И все соседние страны будут знать, что напавшая на Эритрею или Гордану будет немедленно наказана новой Русью по всей строгости. Так что, пушки не понадобятся.
    Перевод этих слов произвел на Дорсиса и его брата сильное впечатление. Они теперь с суеверным восхищением поглядывали на Виктора. Даже неудобно как-то стало.
    — И еще. Скажи им, что тут понадобится большое удобное здание под партию. Расскажи им о ней и скажи, что руководить ею будет женщина, которая с нами пришла.
    Дорсис пообещал сделать все это немедленно, после чего пригласил гостей пообедать с ними.
    Они, в сопровождении приунывшей знати, проследовали в соседний зал, где ломился под угощениями длинный стол на сотню человек. Вчетвером им предложено было сидеть на километре друг от друга, что, конечно, сильно не понравилось Виктору.
    Он небрежно прихватил два тяжелых стула, дотащил к изголовью стола и они оказались на нормальном расстоянии друг от друга.
    Подобная манипуляция с этикетом, вначале показавшаяся дикостью сиятельным братьям, после игнорирования трона, была ими принята, как прихоть Избранного. А такая прихоть почти священна. Поэтому, они безропотно ее тоже приняли. А может, впервые с момента коронования, вершитель обедал сам по-людски и почувствовал новый вкус у привычной пищи.
    Призраками из-за спины слуги заполняли золотые кубки вином, а Марзан еле успевал с переводом пышных тостов хозяина страны и его брата.
    Виктор слушал вполуха. В голове вертелась какая-то важная мысль, которую пока не мог полностью поймать.
    Понятно было ему, что обеденная церемония в данном случае, это не просто предложение поесть с дороги, а продолжение политики дальнейших отношений между их странами, и все эти напыщенные слова прелюдия к переходу основным фразам. Он ждал их с минуты на минуту. И дождался.
    — Дорсис спрашивает тебя, — обратился к Виктору Марзан, — могут ли Эритрея и Гордана рассчитывать на совместные военные походы с новой Русью, если такое произойдет?
    «Ага! — обрадовался Виктор. — Сообразил».
    — Передай, что эти вопросы не только в моей компетенции. У нас правит триумвират, а не я. Решения такого рода должны быть приняты большинством из троих.
    Когда Марзан это им сказал, они удивленно уставились на него. А Виктор, с ухмылкой допивая сладкое вино, добавил:
    — Если хотят быть в равных условиях с новой Русью, должны тоже править триумвиратом. И многое из законов нашей страны перенять у себя. Согласятся ли жить по-новому?
    Марзан понимающе улыбнулся и передал братьям слова Виктора.
    Наступило гробовое молчание. Даже перестали жевать. Ясно было по образовавшимся на лбу складкам, напряженно думают. Ведь, в конце концов, решали судьбу своих стран. И не просто судьбу на какое-то время. Сами не понимая того, раздумывали: остаться дальше в средневековье или сделать гигантский скачок в будущее.
    Виктор, тем временем, прожевывая птичье крылышко, продумывал все за и против в возникшем цейтноте. С одной стороны, то нелепое пророчество на его избранность самим Буд, с другой, потеря неограниченной власти. С одной стороны, легенда о непобедимости новой страны-союзника, с другой, опасность стать подчиненным этой же силе. С одной стороны, потенциальная возможность во внешней политике стать за могучим щитом и забыть навсегда о набегах на них, с другой, и самим забыть о набегах на другие страны. По этой причине, напороться в темном коридоре на кинжал обиженной знати. И так врагов стало немерено после отмены рабства. Виктор готов был с кем угодно поспорить, что теперь в их головах крутятся именно эти дилеммы. Поэтому, он решил, немного им помочь с выбором.
    — Пусть не забывают древнее пророчество. Там не сказано, что придет закабалять. А принесет счастье, — выдумал он продолжение, не имея никакого понятия об этой нелепой легенде. — Еще скажи им: шестьсот наших воинов не допустят не только внешним врагам резвиться в их странах, но и за внутренними будут зорко следить. А понадобится, еще столько же прибудут.
    Эти сказанные Виктором слова, скорее всего, сделали свое дело. Несколько расслабились слушатели. Лбы разгладились, и аппетит вновь взыграл. Но ответа пока не следовало.
    — Спроси: а сколько населения в Эритрее? — решил сменить тему Виктор.
    — Они просто говорят: очень много. Не считал никто. В Кулане приблизительно двадцать тысяч горожан проживают. И почти столько же в окружающих город селениях. В остальных крепостях и в их селениях, говорят приблизительно столько же. Так что, выходит, население Эритреи около пятидесяти тысяч будет. Больше страны я не знаю.
    — Да. Пока не видели, — согласился Виктор. — А что они говорят о территориях за их горами? Знают что там?
    Марзан заинтересованно обратился к братьям. Те эмоционально размахивая руками, что-то ему объяснили, и Марзан с усмешкой перевел Виктору:
    — Говорят, там страна самого Буд. Никто не посмеет туда отправиться, если хочет оставаться в живых. Но в древних книгах она описана, как поднебесье с ледяными горами и полями. Там огромные ледяные моря и текут ледяные реки. Что-то в этом роде рассказывают.
    — Кстати, о древних книгах. Спроси: собираются организовать копии для нас или нет?
    Ответили не раздумывая, что с утра их начнут копировать сразу все пять писарей Дорсиса.
    — Ну, чтож, — удовлетворенно потянулся Виктор. — Пора, наверное, завершать пир. А нам пора обустраиваться. Скажи им, что погостим тут недельку. Надеюсь, за это время они обдумают мое предложение и дадут ответ.
    Узнав о чем сказал Виктор, Дорсис хлопнул в ладони, из ниоткуда выскочили два офицера. Виктор понял, что их собираются сопровождать в покои, поднялся первым. Теперь уже вершитель привык к грубым нарушениям этикета необычным гостем, и не придавал этому былого значения. А Виктор, уже стоя, сказал:
    — Узнай: когда Бердион отправится на коронацию.
    Марзан, будучи еще под давлением местных правил еще сидел на своем месте. Он спросил.
    — Ждет письменного призыва, — передал он.
    — Вот как? Почему письменного, если почти вся тамошняя знать давно сюда перебралась?
    — Такая церемония требуется по обычаю, — перевел Марзан.
    — Хорошо. Ты чего сидишь? Пошли.
    К облегчению Марзана тут поднялся со своего места Дорсис, после чего быстро встал и Марзан, с Виктором пошли за офицерами.
    Их повели по коридорчикам, обитыми дубовыми панелями в роскошные комнаты, видимо, для избранных гостей.
    Виктор очутился в уютной гостиной, прошел в спальню, по достоинству оценил мягкость и чистоту огромной лежанки с причудливым изголовьем. Первым делом под подушки положил оба пистолета, в ящичек тумбы выложил гранаты и стал скидывать с себя запыленную плетенку. Мгновенно в комнате оказались две служанки, которые забрали всю его одежду, оставив его только в исподнем. Виктор тревожно проследил глазами за уволокшими его шмотки служанками, надеясь, что к утру, все же, принесут ему обратно. Потом махнул рукой и завалился на простыни.
    «Эх, прямо сейчас лягу спать до утра», — с наслаждением пронеслось в голове. Но надежды не оправдались; в дверь легонько постучали.
    — Ну что ты не отдыхаешь? — возмутился Виктор, предполагая, что Марзан приперся поговорить.
    Он сердито пошел к дверям, отворил, и остался с открытым ртом: за дверью стояла прекрасная Эхи и сладострастно улыбалась ему.
    «Вот это сюрприз!» — мелькнуло в голове, когда руки сами по себе схватили красотку за талию и заволокли в комнату.
    Без всяких приветствий, здрасьте-досвидания, тем более ни одного слова он не знал по ихнему, Виктор словно обезумел от желания. Потащил разморенную такой встречей блондинку в спальню.
    Усталость забылась в мгновенье ока. Он сорвал с женщины одежды, повалил на постель. С удивлением подумал: как ей удается одним видом пробуждать такую страсть? Но ответ будет искать потом. Сейчас невозможно о чем бы то ни было думать…
***
    Утром он обнаружил себя в объятиях Эхи, а у изголовья кровати — чистую плетенку.
    «Черт побери! — смутился Виктор. — Видели ее со мной в постели. Теперь пойдут сплетни».
    Но было поздно отчаиваться. Чему быть, того не миновать. Поэтому, он поднялся, чтобы быстренько одеться, опять навеситься оружием и пойти узнавать, где тут у них можно привести себя в порядок. Для этого нужно было сначала выискать Марзана. А то, как говорить-то со слугами?
    Предположил, что его комната будет рядом с его. А дверей в коридорчике было только три. Он подошел к первой на маршруте и дернул за ручку.
    Марзана увидел сразу. И не просто благостно спящего на постели, а сразу с двумя девицами по бокам.
    Марзан мгновенно проснулся, виновато заулыбался ехидно стоящему в дверях другу.
    — Ну, ну. Есть теперь чем шантажировать тебя.
    — Думаешь, я не знаю, с кем ты был этой ночью? — парировал Марзан, тихо поднимаясь из середки спящих девушек. — Мне тоже есть чем тебя пошантажировать.
    — Ладно. Один — один. Будем считать, пока ничья. Давай пошли. Мне нужен переводчик, чтобы дворцовый нужник обнаружить.
    Одежды Марзана тоже оказались тщательно очищенными. Он их одел, тоже навесился оружием и они тихо вышли в коридор.
    После омовения, возвращаясь в свои комнаты, обнаружили тех же офицеров. Выяснилось, что им предлагают утреннюю трапезу. Их повели в зал, где большущий стол по верхушке был накрыт на двоих. Выходит, сиятельные особы либо решили без них завтракать, либо еще дрыхают. Ну, да черт с ними!
    Проголодавшиеся после бурной ночи друзья без стеснений налегла на королевские угощения.
    Наевшись, решили покинуть дворец, чтобы разобраться с остальными делами в Эритрее.
    Офицеры их сопроводили до выхода, поклонились, как знатным вельможам и ушли.
    Выйдя на воздух, обнаружили, что их кони уже оседланные стоят у входа. Оставалось только гадать, как они узнали заранее об их задумке покинуть дворец. Но чудеса обслуги у Дорсиса были выше их понимания. Рать тоже была на своих местах. Они тоже вскочили в седла и Виктор, первым делом повел их сквозь толпу горожан к воротам. Нужно было встретиться с оставленными у гаубиц воинами, а на обратном пути пристроить в доме-штабе партии Светлану.
    Копыта барабанной дробью отдались по помосту, и они помчались к сверкающим алым цветом под лучами утреннего солнца, нацеленным на стены гаубицам. За ними виднелись тележки и купола шатров, лагерем ставших воинов.
    — Все было спокойно? — первым делом спросил Виктор оставленного за командира.
    — Все было спокойно. Зеваки только приходили поглазеть на пушки.
    — Это можно. Инцидентов тут не намечается. Можете немного расслабиться. — Потом он подошел к Светлане. — Ты готова приступить к своей работе?
    — Конечно, да.
    — Тогда собирай свои вещи и громоздись на круп моего коня.
    Светлана поспешила к тележке. А Виктор дал новое распоряжение: у гаубиц теперь останется отряд Марзана без него и артиллеристы, а рота в полном составе идет в город, и надолго.
    — Ваши семьи скоро прибудут сюда. Так что, не скучайте, — заявил он им, когда ротное воинство оседлало коней. — А пока будете изо всех сил служить на благо новой Руси в Эритрее. Позже еще триста воинов к вам придет на подмогу.
    Когда, наконец, Светлана забралась с пожитками за ним на широкий круп животного, а двое воинов прихватили с собой необработанные шкуры грондов, Виктор дал команду идти в город.
    Рать потекла в открытые врата Кулана.
***
    Дом, выделенный Светлане, полностью подходил под ее задачи. Только нужно было убрать лишнюю мебель, а на первом этаже расставить лавки, да полки.
    Как только Виктор вышел за двери Светлана с рвением начала свою деятельность. Он только покачал головой. Уже вторая женщина демонстрирует свою недюжую организаторскую способность. Ай да Мила!
    Виктор первым делом озаботился об охране дома. В дверях будущей партии встали два местных стража в компании одного их воина, который должен был часто обходить помещения в самом доме.
    Виктор с ротой подъехал ко дворцу, где его тут же встретили их сопроводители-офицеры и сразу повели в тронный зал. Таков был наказ вершителя: ни на минуту не задерживать гостей в приемных.
    Как они вошли в зал, Дорсис поднялся с места, поспешил спуститься с трона навстречу пришедшим. Он поприветствовал обоих и повел в угол, где стояли у стен кресла. Тут он присел на один, приглашая их тоже сесть. А Виктор сообщил:
    — Я привел в город триста воинов, которые останутся тут город охранять, позже прибудут еще триста.
    Марзан передал его слова, встреченные довольным кивком вершителя.
    — Еще, рядом с ним будет советником мой офицер. Так что, безопасность его обеспечивается.
    И эти слова встретил вершитель кивками.
    — Скажи ему, что после новой морозной ночи мы будем протягивать железную дорогу до Эритреи. Так что, вдали от нас не останется.
    — Он благодарит тебя, — заговорил Марзан после общения с Дорсисом, — говорит, что и он, и его брат Бердион будут делать все, что предсказано в древнем пророчестве.
    — Замечательно! — улыбнулся Виктор. — Значит ли это, что они согласны на условия, о которых я говорил за обедом?
    Марзан спросил и об этом. Дорсис медленно поднялся, торжественным голосом выдал длинную тираду и сел обратно.
    — Короче говоря, согласны? — повернулся Виктор к Марзану.
    — Да, — по просьбе друга коротко же ответил Марзан.
    — Славно! — кивнул Виктор. — Теперь мы сможем совершить в этих странах большие дела. Чтож. Тогда передай ему, пусть приезжают с братом погостить в новую Русь. Там все досконально и обсудим.
    Как Марзан перевел Дорсису пожелание Виктора, тот спросил: когда приехать нужно?
    — Коронуют Бердиона в Гордане, так сразу пусть и приезжают, — ответил Виктор. — Только для охраны в пути возьмут наших воинов. Так надежнее будет.
    В принципе миссия была завершена. Оставалось пообщаться с местной гильдией торговцев, внедрить в их управление своего человека. Еще нужно было разобраться, кто тут производит порох. Как всегда, он собирался неотложно их вместе с семьями переселять в новую Русь. Как раз на все это потратятся несколько оставшихся тут дней. И можно будет возвращаться домой.

Глава 8

    — Выходит, юг наш, — с улыбкой глядел на карту Василий Иваныч.
    — Выходит, что так, — подтвердил с энтузиазмом Виктор. — Немного поработаем над севером, тоже нашим станет. Откроем путь к Синему морю. А там уже будут на очереди заморские страны.
    — Уже задумал морскую флотилию заводить? — ехидно спросил Сергей. — Силенок хватит?
    Виктор не обратил внимания на тон и совершенно серьезно ответил:
    — Почему бы и нет? Речную же создали. Аж целых пять пароходов за короткий срок. Железную дорогу протягиваем? Уже парни второй паровоз собирают. Почему морские пароходы не осилим?
    — Да, элементарно. Кадров еще не вырастили. А сам надорвешься в одиночку столько проблем осиливать.
    — Не надорвусь, — с вызовом задрал подбородок Виктор. — До сих пор не надорвался, так и дальше все осилю. Ты только городом занимайся, а я все остальное пока буду делать. Ладно?
    — Не ругайтесь, ребята, — примирительно вступил в спор Василий Иваныч. — Постепенно все организуется. За три года вы и так добились неслыханных результатов.
    Виктор как спустил пар и притих. Сергей тоже потупил взгляд.
    — Итак, пока нужно готовиться к прибытию братьев. Необходимо продумывать каждый пункт договора, чтобы не вспугнуть, но оставить лазейку со временем включить их страны в единое государство. А это непростая задача. Так что, будем крепко думать. — Василий Иваныч полез за своим неизменным атрибутом при размышлениях; достал трубку и набил душистым табаком.
    — Серьезная задача, — согласился Сергей. — Прежде всего, потребуется поднять в тех странах просвещение. Затем с помощью их же просвещенных занижать в толпе религиозность. Без этого аннексия не будет возможной.
    — Есть еще один, более короткий и менее трудоемкий путь, — встрял Виктор. — Поступать с ними, как поступаем с карантином. Несогласных — вон из тех стран. И все.
    — Предлагаешь очередное насилие, теперь в их же собственном доме! — возмутился Сергей. — Приходишь ты к ним, и гонишь с их же земель. Надо же, выход менее трудоемкий нашел!
    — А ты предлагаешь все дела отложить на сотни лет?
    — Вы опять влезаете в пустой спор, — требовательно заметил Василий Иваныч. — Оба неправы. Истина посредине.
    — Это где же? — удивился Сергей. — Там и середины-то нет.
    — Всюду есть середина, дорогой мой. Нет таких противоположных высказываний, которые не имели бы еще срединное понимание. Черное и белое непременно имеют где-то серый результирующий. Это я не на цвет американцев намекаю, а на самый фундаментальный подход к проблемам — засмеялся профессор. — Теперь вернемся к вашей грызне. Так вот. Начать нужно с просвещения юных граждан тех стран. Открыть школы, поставлять учебники. Словом, как тут. Мои старшеклассники через пару лет способны будут в них прекрасно преподавать. Вот вам целевое воздействие на просвещение тех стран, о чем говорит Сережа. Кроме того, наши партии там проведут важную работу по политическому просвещению взрослого населения. Одновременно необходимо всячески лишать клыков тамошних властителей и религиозных лидеров. Если власть за их деяниями будет в надежных руках, силенок не хватит им на подлости по отношению к нам. Постепенно переработаем тамошние законы. Сделаем так, чтобы сами судили за всякое выступление против наших дел. Думаю, при этом должен образоваться механизм, о котором толкует Виктор. Пусть их вершитель сам же карает подстрекателей.
    — Да, но ведь сами вершители суеверны, раз подчинились древнему предсказанию. Как же они могут соблюдать пересмотренные законы? Что, сами себя будут судить?
    — А это, Сережа, так пока. Это стартерная их работа. Пройдет некоторое время, и все станет по-другому. Забудется пророчество, потому что люди почувствуют вкус новых веяний. Пророчество превратится в простую сказку, которую на ночь будут бабушки внукам рассказывать. А взрослые будут иначе рассуждать, потому что так будет целесообразнее жить в необычных социалистических условиях. А как следующее поколение подрастет, так можно будет объединяться в единую страну.
    — Полностью с вами согласен, профессор, — с жаром воскликнул Виктор. — Этот путь действительно лучший.
    — Всегда ищите в политике срединные пути, ребята. По ним ходить гораздо разумнее. Не стоит повторять ошибки наших бывших руководителей.
***
    Как вышли от профессора, Виктор сказал Сергею:
    — Нужно еще одну пещерку превратить в мастерскую.
    — Что так? — остановился Сергей.
    — Забыл, что музыкальные инструменты нужны? Давай, посылай прямо сегодня несколько строителей.
    — Ладно, пошлю. Что еще?
    — Потом, туда же направь несколько лучших своих столяров. Переквалифицируем для новой работы. Я собираюсь клавесины изготовить во множестве. А ты обещал гитарой заняться.
    — Сделаем и эти дела, Витек. Только пока недосуг. Сам видишь, как много внизу работ. Меня сейчас там лихорадит.
    — Ну ладно. Беги вниз. Только не забудь строителей направить.
    Сергей, больше не говоря ни слова, побежал к платформе, а Виктор только покачал головой и отправился в ангар.
    — Приветствую трудяг! — от двери покричал он, перекрикивая визг станков. Кто услышал, повернулся к нему с приветственно поднятой рукой. А Федор сам поспешил к нему.
    — Рад тебя видеть. Как прошел твой поход?
    — Блестяще, Федор. Вскоре наша страна непомерно возрастет в размерах.
    — Неужели? — восхитился парень. — Они согласились войти в состав новой Руси?
    — Почти, — улыбнулся Виктор. — А вскоре, совсем да.
    — Вот это новость!
    — Ну, а как продвигаются ваши тут дела?
    Федор широким жестом показал вокруг:
    — Как видишь, с твоей легкой руки тоже возросли на пяток станков. Теперь от конца вконец пока пройдешь, устанешь, — счастливо засмеялся Федор. — А тебе что-то нужно?
    Вообще-то, нужно, — подтвердил догадку друга Виктор. — Собираюсь цех открыть по производству музыкальных инструментов. Будет там столярка. Сам понимаешь, станки точные по обработке дерева понадобятся. А в мебельном цеху ни места нет, ни свободных людей. Так что, сваргань и для них станочки.
    — Не вопрос. Сделаем, — тут же пообещал Федор.
    — Спасибо, друг. Как будут, пошлешь в музыкальный цех.
    — Сделаем. Закончим со сборкой нового паровоза и тут же начнем. Совсем мало осталось. Крупногабаритные детали уже собраны. Вскоре на рельсах сборку всего начнем. Где-то, на следующей неделе будет стоять там готовый покатить на юг.
    — Да. Теперь это стало важное дело. Еще прицепов с пяток к нему…
    — И они будут. Не волнуйся.
    — Обрадовал. Спасибо тебе. Иди дальше пахать, а я пойду в порт. Еще не видел новые корабли.
    Федор пошел к своему станку, а Виктор выбрался на плато. После шума станков тут царила блаженная тишина.
    Он направился к Балкону, чтобы еще раз поглядеть на рождающиеся в центре города два белокаменный дворца. Строились они одновременно, зеркально повторяя друг друга.
    Сергей, по его словам, добился от Бориса максимально осовременить очертания будущих дворцов науки и искусства. Но пока ничего еще нельзя было особо разглядеть. Только основание задиралось с каждым днем все выше. А Сергей проекты никому не показывал. Видать, боялся критики, с усмешкой подумал Виктор. Зато остальные жилые дома смотрелись в полной красе и здорово. Но в них пока не заселяли народ. Уж слишком много еще неубранной грязи вокруг. Сергей обещал к новому году их сдать окончательно, и народ жил в ожидании массовых новоселий.
    Виктор сошел с плато и пошел к вратам. Тут тоже были ожидаемые новшества. Над речкой уже нависли из арок подъемные массивные прутья перегородок. А по всему периметру стен поверху висели прожектора. По ночам их дополнительный свет к основному прожектору на вершине превращал округу города в день. Только преграда высоких стен будет давать возможность спать в квартирах в полумраке.
    Виктор прошел до малых ворот и пошел по бережку к порту. Еще издали завидел крутые очертания пяти пароходов, мерно качающихся на приливной воде. Все они были прочно прицеплены к причальным лебедкам меж буферов, чтобы не сталкивались в колышущейся приливной воде.
    Виктор разглядел на носу каждого парохода по две гаубицы. А вблизи разглядел на ярко красных боках и серебристые надписи, сделанные большими накладными буквами. Кто же это умудрился уже им названия дать?
    На ближайшем к причалу корабле красовалось название: «Первенец». Скорей всего, этот был тот самый первый, что сам Виктор собирал. На остальных, что стояли за ним чинно в ряд, шли надписи: «Москва», «Рязань», «Коломна», «Жуковский».
    «Хм, чтобы помнить, откуда сюда попали, что ли?» — подумалось Виктору.
    Еще некоторое время, полюбовавшись на свою флотилию, Виктор повернул назад. Надо еще струны стальные заказать.
***
    На следующий день, как только проводили в Эритрею дополнительную три сотни воинов, Василий Иваныч позвал Сергея и Виктора в свой кабинет.
    — Я, вот, накидал проект плана будущего нашего государства. Нужно обсудить, — заявил он, как только расселись. Он достал бумагу расписанную карандашом и положил перед собой.
    Виктор подумал, что пора и авторучки пустить в производство. Сколько можно тянуть с таким необходимым атрибутом письма? Тут же решил натихую их запустить, сделать профессору сюрприз.
    — Теперь по содержательности нашего плана. Начнем с основных пунктов цели становления. Первым идет обязательной дальней целью — полная ликвидация локальных сохранений различий. Остаются только единственными общий язык, общая культура, общая символика. Сохраняется в сознании людей только одна единственная политическая идентификация: гражданин новой Руси.
    — Это действительно очень дальняя цель, — заметил Сергей. — Сами вряд ли доживем до нее.
    — Неважно, — продолжал профессор. — Но, думаю, прицеливаться в своих поступках нужно четко в эту мишень. Любое отклонение будет вредить. Есть конкретные вопросы по этому пункту?
    — Есть, — сказал Виктор. — Если такие отклонения будут вредить, то мы должны соотносить их законодательно к возбраняемым деяниям. Тогда в нынешнем положении дел почти все в остальных странах окажутся возбраняемыми. Что с этим делать?
    — Ты неправ, Виктор, — возразил Сергей. — Законодательство тут не причем. Это область общественного порицания. Точно такое же, как отсутствие культурного поведения в обществе. Если человек не умеет себя прилично вести за столом, того закон не преследует.
    — Согласен, — подтвердил Василий Иваныч. — Будем ориентироваться на общественное мнение, а не на закон. Вспомним, как прошел расцвет религиозности по постсоветским народам. Никаких законов не издавали, однако четко контролировали со стороны общественное мнение. Довели до того, что в большинстве случаев стеснялись называть себя атеистом.
    — Почему же? Я всем говорил, что неверующий, — возразил Виктор.
    — Ну, во-первых, ты не большинство. Уже тут ты это доказывал не раз. Во-вторых, вспомни, какую реакцию производило твое такое заявление.
    Виктор задумался, потом подтвердил:
    — Да. Вы правы. Даже на работе всячески клевали по этому поводу. Но убей, не понимаю, как такое изменение можно контролировать?
    — Элементарно. Управляемо вылупляются марионеточные кумиры, которые прилюдно выставляют нужные приоритеты. Вот эти приоритеты слепо и копируются поклоняющимся сбродом. А так как их, как всегда, большинство, то есть реальная сила, заурядным оставшимся в стороне выгоднее притворяться сочувствующими. Могу даже добавить, что притворство у некоторых вполне нормальных людей быстро перерастало в личное убеждение, как в их основное собственное мнение. Я понимаю такой парадокс. Он является исключительно приспособленческим актом выживания слабого сознания. Легче выживать в своре бездарей, совместно накидываться на непохожего на всех, чем быть тем самым непохожим.
    — Мы же не будем повторять подобную пошлость! — возмутился Сергей. — Чудом вырвались из нее сами. Хватит с нас.
    — Согласен и с этим. — Василий Иваныч принялся набивать трубку. — Мы пошлости из той жизни не собираемся в этой повторять. Мы должны опираться в своих делах исключительно на интеллект, а не на обезьяньи повадки толпы. У нас, в отличие от прошлых руководителей, задачей является не оболванивание народа для облегчения управления ими любым чиновником, а наоборот, просвещение, обучение разумным рассуждениям для усложнения управления ими любым чиновником.
    — Но это долгий процесс, — сказал Сергей. — Каковы будут сегодняшние наши дела?
    — Сегодняшний наш срединный путь, это соблазнение вершителей и религиозных деятелей. Игра на их пороках. Верно продуманные гамбиты, которые расставят их фигуры в нужных клетках. Пусть расположат сами их так, как нам нужно. Мат будут ставить наши дети. Потом.
    Сергей и Виктор внимательно глядели на Василия Иваныча. Кто из них о чем теперь думал, трудно предположить, но то, что они были убеждены в разумности направления его мыслей, было очевидно.
    — Как же мы такое сделаем? — охрипшим голосом вопросил Виктор.
    Василий Иваныч пустил к потолку клубок дыма и задумчиво продолжил:
    — Гамбит в нашем деле подразумевает отклонение на время от собственных принципов, чтобы потом, вернувшись на круги своя, разом разгромить логово зверя. Главным таким зверем является логово жрецов. Их влияние на толпу велико. И с этим не считаться — близорукость. Поэтому, нашей задачей первых дней — уничижение их влияния. Необходимо в их среде оказаться Виктору, чтобы извести их.
    — Мне!? — подсочил Виктор. — Это как?
    — Вроде, ты Избранный, — усмехнулся Василий Иваныч. — Вот и продолжишь дело избранного Буд в его же храме. Пока не станешь сам диктовать остальным жрецам.
    — Черт побери! А как на такое должны среагировать наши люди? Как они отнесутся к такой моей метаморфозе?
    — Решим и этот вопрос, — заверил профессор. — Поверенные будут знать о цели. Остальные в конце поймут.
    — Да, но я и язык-то их не знаю! Как мне с ними общаться? С переводчиком жрецов не бывает.
    — Изучи, пока есть время. Марзан научит немного. А там и сам поднажмешь. Родина прикажет — выучишь, — заулыбался Василий Иваныч.
    — Блин! — только смог выдать Виктор под насмешливый взгляд Сергея.
    — Витя, это гамбит. Не забывай. Но это только первый из них твой. Еще будут. Сергей тоже будет участвовать в гамбитных играх.
    — Нет. Я в жрецы не пойду! Хоть убейте, — тут же вскинулся Сергей, чем вызвал смех у остальных.
    — Тебе не придется, — сквозь смех заверил его Василий Иваныч. — Ты займешься самими вершителями. Они должны поверить, что мы готовы помогать им стать властителями мира. Но только при условии триумвиратного правления в их странах, где один из членов наш человек, а основные решения принимаются только при согласии всех троих. Затем передадим им список этих основных. Понимаете мысль? В основной список введем все те дела, которые нам могут мешать в достижении главной цели. Тебе придется для них поработать в качестве демонстрации готовности сделать их завоевателями всего мира.
    — В смысле, по их желанию напасть на какую-то страну?
    — Нет, конечно. Но спровоцировать нападение на них и его же отбить. Одним словом, продемонстрировать нашу мощь на их благо.
    — Сложная задача.
    — Естественно. Как и всякий гамбитный ход. Крепко подумайте, как можно провести такую операцию.
    — Хорошо. Подумаем.
    — Вот я вам предложил первые два пункта основного плана. От их реализации зависят остальные пункты.
    — Предлагаю назвать этот план: «Срединный путь», — предложил Виктор, поняв, в чем смысл задумки профессора. — Никто не против такого названия?
    Сергей пожал плечами:
    — Можно.
    Василий Иваныч ухмыльнулся, кивнул и дописал сверху листок.
    — Пусть будет так называться.
***
    Сергей с Виктором задумчиво прогуливались по плато, размышляя над словами профессора.
    — Спровоцировать! Легко сказать. А кого? — заворчал Сергей, уперев массивные руки на перила Балкона.
    — Может, карябанов использовать для этой цели? Мы их и так собирались завсегда бить.
    Сергей вопросительно поглядел на друга:
    — Как себе это представляешь?
    — Пока не знаю, — вздохнул Виктор. — Как-то должны их соблазнить накинуться на одну крепость Горданов, потом сбоку самим появиться и уничтожить всю ораву. Что-то вроде такого.
    Сергей задумался. После некоторой паузы кивнул и сказал:
    — В общем-то, неплохо. Можно попытаться устроить показательный спектакль.
    — Среди наших граждан есть и бывших степняков. Можно через них организовать такую провокацию.
    — Тоже верно, — вновь кивнул Сергей. — Будем думать в этом направлении. Тем более что есть у меня такой надежный человек из карябанов. Молодой, но толковый, надежный. С ним поговорю, посмотрю, что сам скажет.
    — А если выдаст?
    — Нет. Не думаю. Семью оставляет тут. Как же выдаст? Главное, чтобы самого не раскусили. Иначе пропадет парень. Лютой смерти предадут.
    — Значит, тщательно готовить нужно.
    — Вот и я о том же. И возможность связи разработать необходимо будет. По крайней мере, язык условных сигналов придумать, выглядящих естественными, чтобы в подзорную трубу разобраться.
    — Они перемещаются. Поэтому, за кланом, куда он попадет, постоянно и незаметно нужно будет моим парням следовать. Сложная задача так долго оставаться незамеченным. Но другого выхода я не вижу, — добавил Виктор.
    — Да! Задал нам загадку профессор, — вздохнул Сергей. — Но хорошо продумал. Мне нравится его задумка. Особенно, твоя миссия, — вдруг захохотал он.
    — Смейся, смейся, — обиделся Виктор.
    — Не обижайся, Витек. Тебе действительно досталась очень важная миссия. Если удастся, совершим скачок в истории.
    — Блин! Как представлю себя в их клоунских балахонах с красным колпаком, хочется повеситься!
    Сергей, как ни старался, не выдержал и вновь захохотал.
    — Долго будешь ржать? — возмутился Виктор. — И так тошно на душе.
    — Ладно, извини, — пытался сдержать вырывающиеся сами по себе, прыски. — Это я любя.
    — Тогда оставь пока в покое мою миссию и давай подумай над реализацией твоей. Тем более, что на карту ставим жизнь нашего человека.
    — Ну, подготовку его беру полностью на себя, — тут же стал серьезным Сергей. — Разработку сигналов тоже придумаем. Твои уйдут на слежку. Поэтому, продумывайте сами их снабжение на этот период. Остается убедительная приманка и выбор крепости-жертвы.
    — Золото не пойдет?
    — Не думаю. Нужно кроме золота и рабов что-то очень заманчивое.
    Виктор задумался, уставясь на закатное небо. Что же может быть для степняков такой заманчивой добычей?
    — Вот что, Серега, — заговорил он подумав. — Есть у меня одна идейка.
    Сергей, привыкший к светлым идеям друга, с интересом посмотрел на него.
    — Нужно самим придумать такую легендарную вещь, ну, например, клык дракона, и ненавязчиво донести до степняков. Мол, есть в Гордане, скрытый в такой-то крепости чудо. Кто заимеет, станет непобедимым. Мол, сначала она была у нас. Потому мы и стали непобедимыми. В этом они давно убедились, поэтому сразу поверят. А теперь Горданы ее украли у нас и спрятали в такой-то крепости.
    — Интересная мысль, — оживился Сергей. — Только в ней есть одна маленькая неувязка: по твоим словам в крепости вещь, дающая непобедимость, а владельцы им не воспользуются, если степняки на них нападут.
    — Это просто обойти, — махнул рукой Виктор. — Предположим, активация происходит при определенном заклинании в определенном месте и в определенное время. А горданы их не знают, потому что описание осталось у нас. Тогда, отсюда туда сбежавший карябан, окажется тем человеком, который это описание сумел у нас выкрасть. Может поторговаться на этом деле. Конечно, вожди для себя решат убить его после ритуала активации. Но зато, пойдут на крепость с радостным гиком.
    — Возможно… А что, если решат сразу избавиться от конкурента?
    — Тоже разрешимо, — заулыбался Виктор. — А мы оторвем кончик пергамента с текстом заклинания. Засланный скажет, что сделал такую страховку, опасаясь за свою жизнь, но помнит конец заклинания назубок. Мол, скажет, если его не обманут и наградят. Тем более что там вряд ли окажется кто нибудь, который вообще читать умеет. Но и это учтем.
    — Хех! Молодчина! Здорово придумал, — приобнял его за плечи Сергей. — Остается додумать детальки и сварганить пергамент с горданскими каракулями.
    — Федор сделает такой, что сам тоже поверишь, — усмехнулся Виктор. — С рисунками чудовищ для острастки. И еще можно тонкую проволоку нашего люминофора в пергамент вплести. Как ночью засветится в сырую погоду, так точно поверят во что хош.
    — Ладно. Решено. Примем на разработку твой план. С завтрашнего дня готовимся к его осуществлению.

Глава 9

    Шли последние дни августовского месяца.
    На строящихся к югу путях под тентом красовался заправленный новенький паровоз несколько улучшенный относительно первого. За ним в прицепе стояли пять крытых прицепа, способные понести за раз целую роту и несколько гаубиц. Потенциально можно было бы еще столько же прицепить, но Сергей пока не видел в этом необходимости. А нужно будет, сделают и их. Тем более что до завершения строительства пути еще ждать и ждать.
    Виктор, в свою очередь, не дождавшись обещанной Сергеем гитары, добился изготовления в новом цеху первых малогабаритных клавесин. Долго возился подбором диаметров струн. Наконец остановился на двух наборах струн по паре, одна из которых была в два раза меньшего диаметра. Теперь щипком звенели одновременно две такие струны. И сами щипки усовершенствовал, сделав их сдвоенными. Теперь два защипывания струн почти одновременно друг за другом сделало звучание более мягкой. Целый вечер занимался настройкой, пока не счел, что сделал все что может.
    Еще в цеху с волнением дал первый свой «концерт», вспоминая подзабытые навыки. Перебирать покалеченными пальцами по лакированным клавишам оказалось нелегко. Но такая тренировка для них будет только полезна.
    В дверях цеха накопилось уйма народу, слышавшие впервые в жизни чудесную музыку Бетховена «письмо к Элизе», разливающуюся из глубины новой мастерской.
    Виктор так и не понимал до конца, какую важную вещь он внес в жизнь людей. Как его это попутное создание повлияет на все остальные дела в стране. Об этом он узнает еще нескоро.
    Заметив, наконец, в дверях толпу слушателей, Виктор остановил музыцирование, смущенно улыбнулся им и, дав последние указания мастерам, пошел прочь. Нужно было еще пару часов поучиться у Марзана его языку.
    Сергей тоже тщательно готовился к своей миссии. Выбранный для операции карябан долго отказывался пойти на такой опасный поступок. Кроме всего, не мог без отвращения представить себе жизнь среди бывших своих соотечественников. Но доводы и авторитет Сергея, в конце концов, сделали свое дело, и он согласился помочь. Теперь он, полностью освобожденный от своего обыденного труда, денно нощно готовился выполнить опасное задание. Миллион раз повторял текст ответов потенциальных допросов, учил разработанный Сергеем сигнальный язык. За это же время Федор всем ожиданиям вопреки, сделал удививший всех «волшебный пергамент». Он умудрился каждую букву сделать из люминофорной проволоки, весь лоскут покрыть загадочными красочными рисунками драконов. Словом шедевр. Даже рука не поднималась отрывать от такой красоты кусок.
    Сергей еще раз проходился по вопросам и ответам с парнем, как пришла весть, что с южной стороны приближается эскорт, сопровождаемый нашими воинами.
    — Значит, прибыли, — вскочил Сергей. — Ты занимайся пока самостоятельно. Мне нужно идти.
    Виктор тоже уже был в курсе дела. Скорей всего профессор еще не знает. Поэтому они вдвоем побежали предупредить и его. Но он, оказывается, тоже уже узнал. Шел в их сторону в своем парадном костюме.
    — Выглядите, как шантрапа, — еще издали воскликнул он. — Бегом домой, переодеваться.
    Виктор заметил вышедшего из кузницы Марзана, походу дал распоряжение быстренько собрать отряд у подъемника по команде смирно, чтобы торжественно выглядело, а сам побежал домой переодеваться в костюм, про который уже давно забыл.
    Когда вновь оказался на плато, там уже всё и все были готовы ко встрече двух вершителей. Виктор подошел к стоявшему у Балкона Василию Иванычу с Сергеем и спросил их обоих сразу:
    — А куда их разместим? Гостиниц мы, вроде, никогда не предусматривали.
    Сергей растерянно заморгал, а Василий Иваныч сердито зашипел:
    — Вы что, не знали, что скоро прибудут? Почему ничего не подготовили? Вот что, Витя. Ты вместе с ними все равно отправишься в Гордану. А потом в Эритрею еще переберешься. Наверное, семью тоже заберешь раз так надолго. Так что дуй пока к себе и переселяй семью к Сергею. Пока гости будут тут, потеснитесь немного, а их заселим в твою квартиру.
    — Э-э… так быстро переселиться не удастся. Через полчасика будут здесь, — забормотал недовольно Виктор.
    — Ничего. Мы все равно сначала загоним вершителей в парную. Пока очухаются, переселишься. Давай, давай, не задерживайся! А ты, Сережа, поручи пока кому нибудь баньку натопить.
    Виктор стремглав кинулся назад домой. Мила узнав, что происходит, обалдела.
    — Мы скоро уедем? — не могла прийти в себя она. — Почему раньше не говорил?
    — Так вышло, дорогая. Ничего не поделаешь. Позже все тебе объясню. А пока организуй переброску наших личных вещей к Кате. Тебе помогут соседи, а ты с Колькой побудь, ладно? Пусть еще приберут тут. Два соседних короля здесь жить будут пару деньков. С ними и уедем. Договорились?
    Сам кинулся звонить к соседям. Как кто открывал дверь, сразу просил помочь перекинуть вещи. Собравшиеся соседи рьяно перетаскивали в квартиру Сергея всё ими накопленное личное, а несколько соседок по-быстрому убирали комнаты, стелили свежие простыни, меняли полотенца. Через полчаса Виктора квартира блестела, как незаселенная никогда. Облегченно вздохнув, он зашел к женщинам. Они сидели на кухне вместе с Виталиком и костерили своих нерадивых мужей, пока в комнате на ковре Колька и Ванька совместно перебирали в два раза увеличившееся количество игрушек. Можно было вернуться и отрапортовать о выполненном поручении.
    Когда снова оказался на плато, там уже началась церемония встречи сиятельных гостей. Братья-вершители растерянно оглядывались по сторонам, пораженные диковинным окружением. А Василий Иваныч и Сергей посредством Марзана тискали приветственные речи.
    Появление Виктора у братьев вызвало бурную радость. Забыв про остальных встречающих, они сразу поспешили ему навстречу. Уже достаточно знакомый с языком гостей Виктору не понадобился переводчик, чтобы самому поздороваться и поинтересоваться, как прошел путь. Вначале братья даже не обратили внимания, что Избранный говорит на их языке, а как до них дошло удивленно подняли брови.
    — Виктор, ты знал наш язык? — восхитился Дорсис. — Почему же у нас не говорил сам?
    — Потом объясню, — улыбнулся Виктор. — А пока позвольте вам предложить наш обычай встречать уважаемых путников. У нас с дороги приглашают сначала купаться.
    — Купаться? — поразился Дорсис.
    — Извини. Пока не знаю, как точно передать это вашими словами. Сами увидите, поймете.
    Вершители встали в нерешительности, поглядывая на дымящий длинной трубой сруб, куда указывала рука Виктора.
    — Мы туда пойдем? — не мог врубиться Дорсис, что их там ожидает.
    — Да, — засмеялся Виктор. — Туда. — И сам первый направился в сторону бани.
    — Хорошо, — обреченно вздохнул Дорсис, поглядывая с тревогой на брата.
    У порога снова спросил Виктора:
    — По вашему обычаю мы туда должны войти?
    — Непременно, — уверил его Виктор, первым переступая через высокий порог.
    За ним вошли гости. Следом остальные.
    Дорсис и Бердион с округленными глазами осматривали непонятное маленькое деревянное помещение, куда их завели эти странные люди. И явно никак не могли понять, как тут можно купаться. А как Виктор, а за ним встречавшие их местные правители и переводчик стали при них догола раздеваться, у вершителей глаза полезли на лоб. Что-что, а такой встречи никак не ожидали, даже с учетом всех остальных необычайностей этого странного народа. Когда же со смехом Избранный и им предложил догола раздеться, впали в состояние ступора. Что они думали о хозяевах в тот момент? Сумасшедшие? Или просто извращенцы?
    Виктор почувствовал их сомнения и воскликнул:
    — Это место купанья. Вы в одеждах купаться будете?
    — Нас купают слуги в чанах с теплой водой. А тут нет ни чанов, ни слуг. Как же купаться здесь можно?
    Виктор перевел друзьям сомнения гостей, чем вызвал их дружный хохот. Это окончательно сбило с толку вершителей. Но и сделало свое положительное действо: официальность постепенно улетучивалась. Пусть привыкают, что их сияние в этой стране не имеет никакого значения.
    — В нашей стране слуг нет. Раздевайтесь. Будете купаться. И не в чанах, — со смехом настоял Виктор, сам скинул последнее с себя, накинул на плечи простынку.
    Обреченно пожав плечами, пришлось братьям впервые в жизни самим своими руками раздеваться. Тем более при посторонних. Они видели, что все остальные уже прикрыты только простынками и уже рассаживались без всякого соблюдения чинов за грубой лавкой, достойной только разве слуг.
    Неуклюже, с трудом скидывали братья с себя множество дорожных одеяний, пока остальные уже разливали по бокалам вино. Наконец и они прикрылись простыней и неуверенно присели рядом с остальными.
    — За встречу, — сразу поднял бокал Виктор.
    Марзану не понадобилось Василию Иванычу и Сергею переводить тост. Они и так поняли, подняли свои бокалы.
    Следом последовали еще несколько тостов от остальных, что достаточно расслабило гостей, чтобы почувствовали себя раскрепощеннее.
    — С той поры, когда я… здесь был, — заговорил слегка охмелевший Дорсис, — много нового появилось. Видел, рядом большой город строите.
    — А я увидел те огромные вращающиеся колеса, о которых нам рассказывал Каром, — подхватил Бердион. — Для чего они вам нужны?
    — Разве Каром не сказал?
    Бердион с презрением махнул рукой:
    — Он говорил глупость, что они нужны, вызывать силу демонов. Я знаю, что это не так.
    — Ты прав. Они вызывают силу воды, а не демонов, — пояснил ему Виктор. — Когда заключим окончательный союз, и у вас будут такие же колеса силы. И многое другое полезное.
    Глаза Бердиона жадно вспыхнули. Видно было, что юноша тяготеет к прогрессу.
    — Да. Мы обязательно заключим такой союз!
    — Но только после купанья, — засмеялся Виктор. — Поэтому, хочу вас повести в другое помещение. Пойдем?
    Братья, расслабленные выпитым, легко согласились. Все поднялись и дружно пошли к плотно закрытым дверям парной.
    Эффект оказался невероятным. Как открыли дверь, и оттуда дохнул жаркий пар, братья резко отшатнулись.
    — Заходите, — позвал Виктор, сам первым входя туда. — Это наш общий купальный чан.
    Подталкиваемых сзади Сергеем и Марзаном вершителей впихнули в парную и плотно прикрыли за ними дверь. А они стали как вкопанные, не понимая, что тут происходит. Хмель из них моментально слетела. Страх свариться живьем — вот что осталось только в их голове. Но сквозь туманную пелену они видели и хозяев тут. Значит, это не казнь. Что же это за народ такой, который так купается? Однако рассуждать на такие высокие темы сейчас было некогда. Тем более что их, буквально, насилу дотащили до горячих, как сковорода, скамеек и заставили присесть на них.
    При тусклом свете из маленького окошка видно было, как братья страдают от непривычной жары. Это вызывало, почему-то, у хозяев веселье. А больше всех у Избранного. Кажется, в древнем пророчестве про такое испытание жарой ничего не было сказано. А может, не заметили в самом тексте? Ведь их главный бог тоже пышет огнем. В смысле, жаром. Значит, это обряд очищения! Потому Избранный их сюда привел.
    Возникшими догадками братья шепотом обменялись и окончательно успокоились.
    Некоторое время нахождения в паре, где остальные шумно со смехом избивают сами себя ветками на другой полке повыше, произвело свое воздействие. Выяснили, что, вообще-то совсем неплохо себя стали чувствовать. Даже приятнее стало.
    — Кажется мне, что я очистился от грехов, — прошептал Дорсис брату.
    — Я тоже, — подтвердил Бердион. — Можем подняться на вторую ступень очистки.
    Они встали и поднялись выше. Тут их прижгло по новой. Снова чинно присели в ожидании полного очищения от подхваченных ненароком грехов.
    — Ого! Ребята привыкают, — воскликнул Василий Иваныч.
    — Куда денутся? — засмеялся Виктор. — Все привыкают. Потом силой не вытащишь.
    — Глядишь, и у себя будут срубы ставить.
    — Это было бы здорово. — Виктор махнул веником рядом с вершителями, чем вызвал судорожное их дерганье. — А то в чанах со слугами я долго не выдержу.
    Все засмеялись, представив Виктора в таком чане в окружении множества слуг.
    — Нравится вам тут? — подсел к братьям Виктор.
    — О-о! — только и сумел выдать Дорсис.
    — Ничего. По второму разу будет легче. А пока пойдем обратно. Выпьем вашего горданского.
    Предложение было сразу всеми одобрено, и они гуськом прошествовали к дверям.
    Виктор повел братьев в моечную комнату, пояснил, как тут нужно облиться водой, а потом пройти за лавку. Сам продемонстрировал процесс и, накинув простынку, вышел. Снова разлили вино по бокалам. И теперь, после пара, пилось оно гораздо лучше.
    После первого бокала Дорсис спросил Виктора:
    — Ты обещал сказать: почему у нас не говорил на нашем языке?
    Виктор хитро покосился на него и ответил:
    — Скажу. Только пообещайте, что никому не расскажете.
    Заинтригованные его словами оба брата тут же торжественно поклялись, что будут держать все в тайне. А Виктор заметил, что не менее заинтригованно на него смотрят и остальные. Только Сергей, знакомый с его способностью на ходу импровизировать, еще дополнительно ухмылялся.
    Виктор обвел всех заговорческим взглядом и торжественно заявил:
    — Я не знал ни одного слова до того, пока недавно не явился ко мне во сне Буд.
    От такого начала Василий Иваныч, и переводивший Марзан впали в осадок. А Сергей сразу вспомнил их старый трюк.
    — Сам бог? — пораженно открыл рот Бердион.
    — Сам бог, — нагло подтвердил Виктор. — Я видел его сияние, широкий размах могучих крыльев, сверкающих, как драгоценные камни. Он медленно летал по небу, все ниже и ниже спускался ко мне. Со страху я прижался к земле, боясь поднять на него глаза. А он приземлился передо мной, рядом. Услышал я невероятный рев. Вдруг в голове, словно, щелкнуло. И я разобрал в реве слова: «теперь ты будешь меня понимать».
    — Невероятно! — выдохнул Дорсис.
    — Так и написано в древнем пророчестве… кажется, — подал тихий голос Бердион.
    Вдохновленный успехом, Виктор продолжал фантазировать:
    — Да. Бог тоже так сказал. Но не это самое интересное в этом волшебном сне. А то, что он дальше повелел.
    — Что? Что повелел? — хором жаждали узнать братья, подавшись ближе к Виктору.
    — Он повелел мне быть среди слуг его. Служить среди жрецов красного и синего дракона Буд. Так и сказал: «иди сначала в Гордану. Помоги моим служителям правильно меня там понимать. Потом научишь и жрецов Эритреи этому. А то они неверно мои приказы понимают». Вот что он мне повелел.
    — Так я и думал, — задумчиво промолвил Дорсис. — Я давно догадывался, что они что-то путают в предсказаниях. В тот раз тоже спутали, когда предрекали мою полную победу над вами.
    — Лучше об этом не вспоминать, — смутился Виктор. Дали по шапке, а теперь об этом говорить, как-то неловко выходило.
    — Вот откуда ты наш язык уже знаешь! — восхищенно во все глаза глядел на Виктора Бердион. — Значит, ты поедешь с нами в Гордану, служить нашему богу?
    — Вынужден, раз бог призвал, — нескромно ответил ему Виктор.
    — Да. Ты ведь Избранный, — не менее восхищен был от этой сказки Дорсис.
    Что было приятно сейчас Виктору, так это не менее восхищенные взгляды своих в предбаннике.
    — Ладно, — перешел на русский Виктор. — Давайте еще по одной, и в парилку.
    — Ну, ты даешь, Витек, — усмехнулся Василий Иваныч. — Такое выдать…
    — Слету, — засмеялся Виктор, поднимаясь из-за лавки.
    Второй пар братья приняли с удовольствием и к радости Виктора оба уже собирались у себя тоже такие же парилки строить. Просили их мастеров научить. Виктор пообещал.
    Окончательно выбравшись, братья обнаружили свои одежды тщательно очищенными от дорожной пыли. Дорсис с иронией заметил:
    — А говорил, что в вашей стране слуг нет.
    — Правильно говорил, — поразил его ответом Виктор. — Слуг у нас и в помине не было.
    — Кто же чистил наши одеяния?
    — Из уважения к вам, девушки наши. Никто им ничего по этому поводу и не говорил. Решили сделать вам приятное.
    Братья только недоверчиво хмыкнули, стали одеваться.
    Погода держалась пока бархатной. Потому женщины решили посадить гостей за стол возле Балкона. Там они поставили лавку и завалили скатерть несметным количеством всевозможных своих кулинарных изделий. На столе стояла бутыль и лучшей водки. Та местная диковина, что гости еще никогда не пробовали.
    За столом вершители сначала пытались соблюсти некую церемонию, но как увидели абсолютное ее отсутствие, к тому же, чувствуя, что после пути и парной оголодали не на шутку, лихо накинулись на экзотические блюда. Впервые выпитая водка сначала произвела эффект взрыва в желудке. Но это только на первый раз. Быстро охмелели вершители. Уж очень им понравился необычайный напиток с необычайной закуской. Последовала очередная просьба и их слуг подобным изыскам научить. Конечно же, Виктор и это пообещал. Чего не пообещаешь ради достижения великой цели!
    Час спустя, объевшиеся и захмелевшие вершители судеб двух соседних стран, напоминали заурядных пьянчуг возле ликероводочного ларька. Пора было их укладывать спать до полного отрезвления.
    Потащили их в квартиру Виктора, сами как могли, скинули их шмотки и уложили спать.
    Виктор попросил Марзана приставить в дверях круглосуточную охрану. Мало ли что?
    — Найди знающих язык. Им понадобиться объяснять, как пользоваться тут туалетом, — добавил он.
    Теперь можно было и самим немного отдохнуть от результатов бурной встречи.
    — Пойдем к тебе, Серега. Тоже немного покемарим. Завтра в кабинете профессора будем судьбоносное решение принимать.
***
    С утра, не позавтракав, чтобы с гостями есть, Виктор и Сергей вышли в коридор, где бдела поставленная Марзаном стража.
    — Не проснулись гости? — спросил их Виктор.
    — Нет еще, — улыбнулся воин. — Думаю, не скоро встанут.
    — Это почему? — удивился Сергей.
    — Среди ночи видел их состояние. Еле сообразили, как унитазом пользоваться. Потом опять завалились пьяными.
    — Напрасно дали им вчера так много выпить, — сокрушался Сергей. — Нужно было учесть такое дело.
    — Так пусть спят хоть до следующего утра. Что переживаешь? Успеем поговорить.
    — А что нам делать тогда?
    — А ничего. Пойдем, предупредим профессора и будем ждать окончательного отрезвления.
    Так они и сделали. Василий Иваныч, оказывается, тоже еще не завтракал. Ждал гостей.
    — А давайте сами, — махнул рукой Виктор. — Чего их ждать?
    Сели на кухне и Глаша подала им плотный завтрак.
    — Ты славную легенду вчера выдал, Витя, — похвалил его Василий Иваныч, откусывая от бутерброда с ветчиной. — Ты свое дело точно провернешь. А ты как, тоже готов? — обратился он к Сергею.
    — Уже да. Можно отправлять когда угодно. Только еще не выбрана крепость, на которую нужно указывать.
    — Их там три, кроме Сонары. Какой из них на твой взгляд больше подходит?
    — У Виктора спросите. Он их долбал по очереди. Какую легче всего раздолбал, Витек?
    Виктор ехидно покивал с набитым ртом. Разжевав, презрительно ответил:
    — Нам было одинаково легко все три. Мы не карябаны. Ты лучше у них спроси.
    — Ну да. Сейчас побегу, спрошу.
    — Витя, — остановил начинающуюся их мальчишескую перепалку Василий Иваныч. — Ты же видал крепости своими глазами. Какой из них проще для захвата выглядит?
    — Покажу на карте, — буркнул Виктор.
    — Ладно. Тогда пошли в кабинет, покажешь. Заодно, по трубочке выкурим.
    Поблагодарив Глашу, Василий Иваныч повел их в кабинет, достал карту.
    — Эта на утесе. Никогда не одолеют. А эта слишком хорошо защищена. Остается дальняя. Вот она где, — показал Виктор на дополненный крестиками участок красного цвета. Тут дружественный нам наместник, о котором я вам говорил. Он собирается под нашим флагом жить.
    — Тогда карябаны туда не пойдут, — заметил Сергей. — Побоятся.
    — Так, пока же не знают. Думаю, и Бердион не догадывается, что утащим его вассала. Он не дурак, заранее всех оповещать.
    — Хорошо. Тогда ты, Сережа, можешь отсылать своего человека. Начнем и эту операцию сразу. Теперь другой возникает вопрос: каким образом объяснить вершителю появление нашей рати в нужном месте в нужное время? Все должно быть предельно правдоподобно.
    — Может, там как мое пророчество подать им эту информацию?
    — Можно, — задумался Василий Иваныч. — А правдоподобно выглядеть будет? Уж слишком конкретно получается.
    — Вы правы, профессор, — согласился сразу Сергей. — Давайте действовать, как вы учили: пойдем срединным путем. Виктор выдаст там только свою пророческую тревожность, ощущением некой опасности, и все. А мы, мол, узнав об этом, с готовностью кидаемся туда на всякий случай.
    — Хорошо задумал, — похвалил Василий Иваныч. — Это как раз то, что нужно. А ты как считаешь, Витя?
    — Мне тоже понравилась мысль. Так и поступим.
    — Тогда, все готово. Действуйте слаженно, и мы победим.
    — Раз все решено, может, пойду, займусь отправкой человека? И Марзану нужно отправлять туда своих людей.
    — Иди. Потом Марзана ко мне пришли. Переводить будет.
    — Тогда я тоже пока пойду к себе. Когда проснутся гости, предупредят нас.
    Виктор вышел следом за Сергеем и пошел в больницу поговорить с Семеном.
    Он оказался на месте.
    — А! Виктор! — обрадовался встрече Семен. — Давно не заходил.
    — Как твои дела идут, друг? — пожал Виктор ему руку. — Есть продвижение?
    — Да! — широко улыбнулся их главный врач. — Разработали несколько важных лекарственных препаратов.
    — Здорово. Рад за больных, — засмеялся Виктор. — А я к тебе по делу зашел, Семен. Видишь ли, мне придется срочно уезжать вместе с семьей. И, видать, надолго. А я взялся присмотреть за парнишкой, пока его родители в чужой стране будут. Так, теперь его с собой не возьмешь. Учиться должен.
    — Хочешь, оставь с нами. Валя только рада будет. Скучно ей. Я же почти дома не бываю.
    — Можно? — обрадовался Виктор. — Я-то переживал, как быть. Спасибо тебе, друг.
    — Нет проблем. Посылай парнишку. Пустая комната есть. Устроится как надо.
    — Тогда я побегу, подготовлю Виталия. А вечерком переселю.
    Виктор с облегченной душой вышел из больницы и поспешил в Сергееву квартиру.
    Дома опять женщины сидели на кухне и, кажется, продолжали развивать вчерашнюю тему. Виктор только покачал головой.
    — Где наш Виталий? — спросил он у Милы.
    — Бедный парень переживает, что учебу придется бросать, — заворчала Мила.
    — Не бросит. Где он?
    — Я здесь, — вышел из комнаты грустный Виталий.
    — Я тебя не потащу туда, сынок, — успокоил его Виктор. — Пока нас не будет, поживешь у моего друга, дяди Семена и с вашей учительницей, Валентиной Петровной. Они обрадовались, когда я им это сказал. У них же детей нет.
    Виталий на глазах преобразился:
    — Можно с Валентиной Петровной жить?
    — Я смотрю, ты очень любишь свою учительницу.
    — Она самая лучшая! — с жаром заговорил парнишка.
    — Вот и славно. Тогда, собирай свои вещички, вечером поведу в твою новую комнату.
    Радостный Виталий побежал заранее укладываться, а Виктор прошел в комнату и плюхнулся на постель. Спать не удалось. Только засыпал, залетел в комнату Виталий.
    — Дядя Витя, вас зовут.
    Виктор вскочил. Сон сразу пропал. Оказывается, все-таки, вздремнул часок.
    В дверях стоял Марзан.
    — Пошли. Их сиятельства проснуться соизволили, — сообщил он.
    — Ну, пошли, раз изволили. А за Сергеем уже послали?
    — Он уже у профессора. Уже отправили посыльного. Я тоже снарядил десятку своих следить.
    — Обеспечение организовал? — по дороге поинтересовался Виктор.
    — Обижаешь! Этим будут заняты остальные сорок моих бойцов.
    Виктор удовлетворенно кивнул:
    — Тогда, все в порядке.
    Виктор подошел к дверям бывшей своей квартиры, вежливо постучался и прошел мимо охраны вовнутрь.
    В гостиную вышли братья с опухшими после водки лицами, покрасневшими глазами.
    — Как спалось? — бодро спросил Виктор, а сам сочувствующе глядел на их жалкое состояние.
    — Голова болит, — застонал Дорсис. Видно было, что и Бердион не лучше себя чувствует.
    — Вылечим, — улыбнулся Виктор. Умывайтесь, одевайтесь и пойдем лечиться.
    Пока они приводили себя в порядок, Виктор просидел на диване. Потом потащил их, жалких вершителей к Василию Иванычу. Тут был уже и Сергей. Увидев их состояние, Василий Иваныч догадливо полез за бутылкой вина, достал четыре бокала и разлил вино по полной.
    — Вот и лекарство, — резюмировал его действия Виктор. — Выпьете, и не будет голова болеть.
    Братья с дрожью глянули на вино, но потом, все-таки, глоточками осушили свои бокалы. На глазах преобразились. Облегченно вздохнув, присели рядышком на диване.
    — Может, есть хотите? — предложил Виктор. Но они категорически отказались. Оказывается, они в первый раз едят только к полудню.
    — Ну чтож. К полудню, так к полудню, — по-русски сказал Виктор. — Тогда, может, начнем с ними основную беседу?
    — Можно, — присел на кресло Василий Иваныч. — Садись, Марзан, рядышком.
    Все по-деловому расположились возле вершителей. Первым заговорил профессор:
    — Предлагаю сиятельным особам обсудить дальнейшее сотрудничество наших стран. Готовы ли они к этому?
    Оба брата утвердительно покивали Василию Иванычу.
    — Тогда начнем с выгод каждой стороны при полном союзе наших трех стран. Мы считаем, что вы получите от такого союзничества абсолютную непобедимость ваших стран внешними врагами и безоговорочную победу над любым внешним врагом. При этом даже вам своих воинов содержать не будет нужды. Мы за вас сможем это сделать. А это огромные прибыли для ваших стран.
    Василий Иваныч сделал паузу, чтобы Марзан это перевел и, чтобы они проняли величину степени выгоды от такого союза. Когда глаза братьев засверкали от перспектив, продолжил:
    — Кроме того, мы можем поделиться с вами достижениями, которые ни у каких стран больше нет, и долго еще не будет. Кроме оружия, конечно, вы получите сказочные условия жизни. Яркий свет ночью по округе, который вы тут не увидели, потому что проспали. Но в эту ночь увидите. И в помещениях вместо чадящих ламп. Марзан, продемонстрируй им.
    Марзан встал, щелкнул маленьким рубильником у двери. Комнату залил матовый свет лампочки, окончательно очаровав вершителей.
    — Еще прозрачный камень, что вы покупаете за большое количество золота. Много напитка, такой, как выпили вчера. Лекарства, которые вылечат болезни, от которых пока умирают ваши граждане. И многое другое.
    Марзан обстоятельно переводил им все мысли Василия Иваныча. Всем присутствующим было видно, как головокружительно воздействуют слова профессора на гостей.
    — Кроме того, мы дадим вам возможность пользоваться нашей железной дорогой, когда вам нужно будет. Построим для вас большие корабли, которые сами будут плыть по реке даже против течения. Но это все ваша выгода от союза с нами. Что вы взамен можете нам предложить?
    Василий Иваныч выжидательно уставился на вершителей. Те же, не привычные чувствовать себя ущербными при подобных политических переговорах, теперь ничего не могли достойное предложить.
    — Можем военную помощь… — неуверенно начал Дорсис, но Василий Иваныч откровенно насмеялся над таким предложением.
    — А золото вам не нужно? — попытался выкрутиться его брат.
    — Нет! — резко отрезал Василий Иваныч. — Не нужно.
    — Что же тогда взамен вы хотите? — возмутился Дорсис.
    — Совсем малого, — улыбнулся профессор. — Дружбы, без коварства.
    Оба брата разом громко вздохнули. Мол, Кто же не захочет такой выгодной дружбы! И о каком коварстве может идти речь, если друг будет способен прихлопнуть, как муху, как только пожелает.
    — Я согласен, — тут же вырвалось у Бердиона.
    Дорсис пока молчал. Будучи тертым калачом, искал в контексте подвоха. Но так и не найдя, тоже подтвердил свое согласие с условием союза.
    — Хорошо. Тогда скажу вам самое главное, — бодро продолжил Василий Иваныч. — Наша дружеская страна должна правиться, как и мы. Справедливо. А это значит, как и наша, триумвиратом. Вы согласны перейти на такую форму правления?
    — Не будет в стране вершителя? — удивился Бердион. — Как же править страной тогда?
    — Как и мы, тремя вершителями сразу. Решения обычные принимаются большинством из трех триумвирата, а особенные — только при согласии всех троих вершителей.
    — Да… — задумчиво протянул Дорсис. — Виктор в общих чертах об этом говорил…
    — Так, вы согласны?
    Бердион растерянно смотрел в глаза старшего брата, но не мог прочесть в них ответ.
    — Хорошо было бы все условия выслушать сразу, — заговорил Дорсис. — Мы до вечера их обдумаем и ответим.
    — Разумно, — похвалил Василий Иваныч. — Да будет так. Но это главное условие. Остальные мелочи. Например, список основных вопросов, требующих трех голосов, представляем мы. То, что каждая из трех голов ваших триумвиратов будут представляться посланцами трех стран нашего союза. Еще, наше право открывать в ваших странах школы, где наши учителя будут учить ваших детей знаниям.
    — А это зачем вам нужно? — поразился Дорсис.
    — Это вам будет нужно, — с бледной улыбкой ответил Василий Иваныч. — Если хотите иметь наши достижения, то должны в обязательном порядке обучать всех своих детей нашим знаниям. Будущее за ними, а не за стариками. А мы все делаем с расчетом на будущее.
    — А! — восхитился его последними словами Дорсис. — Ты мудрый человек. Приятно тебя слушать. Еще какие условия ваша страна выставляет нашим?
    — Это все, — улыбнулся Василий Иваныч. — Я же говорил, что мелочи.
    — Хм, — Дорсис поднялся. Вместе с ним поднялись и все остальные. — Раз это все, тогда мы удалимся до вечера.
    — Хорошо. Вам пищу принесут, как того пожелаете. И все, что нужно, можете передавать через стражников у ваших дверей.
    Братья слегка поклонились и направились к дверям. Их сопроводили до их квартиры и вернулись обратно к Василию Иванычу.
    — Ну, что скажете, ребята, по поводу первого раунда? — спросил Василий Иваныч, набивая трубку. — Заглотнут наживку?
    Сергей задумчиво почесал подбородок и высказал свое мнение:
    — Если, не потребовав списка основных задач, пошли думать, значит, глотнули. А до вечера, это для солидности.
    — Похоже на то, — согласился Виктор.
    — А что думаешь ты, марзан? Ты их повадки знаешь лучше нас, — спросил Василий Иваныч.
    Марзан, как всегда, без всяких эмоций стоявший поодаль, ответил своим хриплым низким голосом:
    — Думаю, они уже прекрасно знают и без списка, что именно потеряют от такого союза. Теперь на кону борьба благоразумия и жадности. Бердион слишком жаден. Потому, он точно согласится. А Дорсис может отказаться. Скорее всего, откажется. Буду удивлен, если согласится.
    — Вот как? — задумался Василий Иваныч. — Что, если так и будет, как говорит Марзан? Как нам поступить при таком раскладе?
    — Тогда, по условию союза с Бердионом, Дорсис окажется его врагом, — рассуждал Виктор. — Брат враг, это слишком. Тогда и он откажется от союза.
    — Может и не отказаться, — снова заговорил Марзан. — У вершителей нет особых родственных чувств. Возможно, что наоборот. Тогда Дорсис согласится, чтобы брат его не одолел. А он обязательно захочет нашими силами его одолеть, чтобы объединить обе страны в одну.
    — Выходит, в любом варианте, кроме как отказа обоих вершителей от союза, мы в выигрыше, — резюмировал обсуждение Василий Иваныч. — Прекрасно. Тогда, до вечера!
***
    В назначенное братьями вечернее время они вновь собрались в гостиной профессора. Пришли и они. Церемонно поздоровались и расселись. Первым начал разговор Дорсис.
    — Мы сегодня много спорили с братом. Наши решения расходились и сходились. Так и не приходили к одному единому мнению. Но, в конце концов, пришли к единодушию. Теперь могу выразить наше общее решение…
    — Каждый говорит за себя, брат! — чрезмерно громко воскликнул Бердион.
    Дорсис растерялся, потом пристально глянул на брата и надтреснутым голосом досказал:
    — Мое решение — отказаться от союза.
    Василий Иваныч вопросительно повернулся к Бердиону.
    — Я внимательней читал древнее пророчество и верю каждому слову, что там предначертано. Наш могущественный бог требует поддержать Избранного. Я так и сделаю. Мое решение — согласиться.
    Дорсис с ужасом глядел на брата. Тихо пролепетал:
    — Мы решили иначе…
    — Ну чтож, — торжественно заявил Василий Иваныч. — Да будет, как велел Буд. Заключим союз только с Горданой. По повелению ее триумвирата будем для нее завоевывать врагов. — При этом профессор колко глянул на Дорсиса.
    — Постойте, — прошептал Дорсис. — Я передумал. Эритрея тоже согласна вступить в союз.
    — Уже поздно! — взъелся на брата Бердион. — Ты свое решение уже сообщил.
    — Почему ты решаешь такой вопрос? Тут Избранный и его люди. А ты простой проситель милости, — с презрением и с горькой обидой молвил Дорсис.
    — Я простой проситель? — стал подниматься с места Бердион весь белый от злости и ненависти. Сейчас он набросится с обнаженным кинжалом на брата.
    — Молчать! — заорал Виктор. — Садись, Бердион. Раз Дорсис передумал, то мы прощаем ему его поспешный вывод. Будет и Эритрея в нашем великом союзе, освященный самим Буд.
    Огорченный, что коварный план сорвался, Бердион сел обратно на диван. Но только максимально отодвинулся от брата. И это была не пустая предосторожность; у того тоже под левой рукой висел изящный кинжал.
    — Чтож, — торжественным голосом заявил Василий Иваныч. — Будем считать, что на словах мы пришли сегодня к единодушному соглашению. Остается завтра изложить их в трех экземплярах, скрепить росчерком собственной крови, поднять поздравительные кубки и немедленно начать выполнять условия великого союза.

Глава 10

    Крытая тележка, запряженная двойкой, в которой ехала Мила с ребенком, пристроилась в хвост к двум роскошным каретам вершителей. Несмотря ее на убогий вид, за счет четырехслойных рессор над колесами со сванговыми покрышками, она была намного лучше приспособлена к бездорожью по сравнению с красивыми, но примитивными каретами братьев. И внутренним удобствам позавидовали бы они. Тут был складной мягкий диван, шкафчик с фиксирующейся на полках посудой, небольшой аргандовый светильник.
    Виктор поехал рядом на своем скакуне в компании пятидесяти воинов, сопровождавших сюда вершителей. Стронулись с места ранним утром, провожаемые друзьями и помчались, стартовав от сверкающего новенького паровоза, с множеством прицепов, дальше вдоль прокладываемой железной дороги прямиком на юг. Виктор с гордостью заметил, что дорога несравненно длиннее стала. Такими темпами через месяц достигнут шахты. А там, рукой подать до Горданы.
    Сами уже поздним вечером достигли этой самой шахты. Виктор потребовал разбить стоянку возле поселка, чтобы его семья смогла в удобстве поспать на ночь. Недовольные вершители, в конце концов, согласились уступить. Негоже перечить Избранному по пустякам. Сами, конечно, предпочли ночевать в шатрах, а не с простолюдинами. А Виктор, забрав Милу и Кольку, с удовольствием опять погостил в доме старшины.
    С утра процессия двинулась дальше, пока к полудню не завиднелись каменные стены Горданы.
    За ворота вышли встречать молодого вершителя весь народ Сонары. Хотя, как узнавали Виктора, не менее восторженно и его приветствовали. Особенно при этом усердствовал простой люд.
    — Приехали уже, — пригнувшись к проему паланкина, известил Виктор жену. Устала она с непривычки путешествовать. — Скоро в собственном доме отдохнешь.
    Тем временем процессия врезалась в толпу встречающих и продвигалась к железным воротам. Бердион и Дорсис довольно улыбались, помахивали из окошек карет шелковыми платками.
    Прямо у ворот карета Дорсиса резко повернула и пошла вдоль крепостной стены. Виктор ухмыльнулся. Не только не погостил у брата, даже не попрощался. Точно сказал Марзан насчет родственных чувств вершителей.
    Половина сопровождающей охраны тоже покатила за каретой Дорсиса. Остальные медленно въехали в ворота города.
    Впервые в жизни оказавшаяся в загранице, Мила любопытно высунулась из проема и во все глаза разглядывала невидаль чужой страны.
    Тележка покатила по многолюдной круглой площади гильдии торговцев. Теперь вокруг Милы возвышаются двухэтажные дома самой причудливой архитектуры. Все разнятся формами и цветами. Первые этажи разноцветных домов устроены под местные лавки, торгующие такими же товарами, что ежемесячно везли купцы до плато. За распахнутыми ставнями восседают зазывающие покупателей продавцы.
    Карета Бердиона, не задерживаясь, покатила по центральной широкой дороге, выложенной плоскими камнями до видного вдали большого дворца со шпилем, торчащим высоко над всеми остальными серыми двухэтажными домами, а Виктор остался с тележкой на площади в ожидании прихода знакомых купцов.
    Наконец, они, сияя, прибежали. Молча, покивали ему, оглядывались в поиске его переводчика, чтобы выразить и словами свою радость от встречи.
    — Ну, как идут тут ваши дела? — по-гордански спросил их Виктор.
    Оба купца остались опешившими. Удивленно уставились на гостя, не веря своим ушам.
    — Ты уже говоришь на нашем языке? — первым пришел в себя Паланит. — Как это хорошо!
    Глазастый Фелодон уже засек в тележке Милу с ребенком в руках, радостно воскликнул:
    — Ты переехал в Сонару?
    — Да, — улыбнулся Виктор. — Не навсегда, но долго буду тут. Потом еще поеду отсюда и в Кулан. Потому, семью с собой взял. Вы не будете возражать, если мы в том же доме поживем, где я останавливаюсь всегда?
    — Как же можем мы возражать, если это твой дом? Я уже ключи с собой прихватил. Вот, держи, — протянул Паланит Виктору бронзовый ключ. — Устраивай семью. Потом встретимся и поговорим.
    Купцы покивали им и ушли. Виктор же подкатил тележку к сиреневым стенам своей личной гостиницы, с лязгом открыл замок на фигурной двери и кивнул Миле, мол, заходите. Сам же быстро принялся перетаскивать собранные Милой тюки на второй этаж.
    До позднего вечера они обустраивались на новом месте. Приходится снова жить в отсталых условиях, от которых уже успели напрочь отучиться.
    Виктор принял решение делами заняться с завтрашнего дня. Сегодня побудет с семьей. Тем более, что нужно еще объяснить Миле зачем они сюда перебрались.
***
    На следующий день, учитывая распорядок вершителей, ближе к полудню Виктор выбрался из дому на городскую площадь. Тут уже была уйма народу. Подкатывали тележки с товаром к торговым лавкам, рядами вкатывались и выкатывались из настежь распахнутых ворот. Множество стражников мельтешили в этом человеческом море в сверкающих кольчугах. Увидел с ними прохаживающихся и своих воинов в плетенках, вооруженных винтовками.
    Виктор прямиком направился к казарме. В дверях стоял его воин. Он козырнул Виктору и сообщил ему, кто тут командует. Им оказался их ветеран, достигший звания капитана.
    — Позови сюда командира, — попросил Виктор и остался дожидаться в дверях.
    Капитан быстро вылез из казармы к нему, козырнул:
    — Чем могу помочь?
    — Капитан. Я семью сюда на некоторое время переселил. А меня часто, даже сутками не будет дома. Нужна их круглосуточная охрана нашими воинами.
    — Организую. Где живете?
    — Вон, в том сиреневом доме. И еще. Одного лишнего направь, чтобы следовал за женой по городу. Сам понимаешь, возможно, есть у меня тут враги.
    — И это организую, — обещал капитан. — Переодетого под местного приставлю для этого дела. Что еще?
    — Больше ничего. Благодарю. — Виктор повернулся и пошел в сторону, виднеющегося на конце центральной улицы, дворца.
    Достиг второй площади, на котором красовался Буд из красного камня. У подножья коленепреклонно молились два немолодых жреца. Люди вокруг не обращали на них вниманье. Это происходило слишком часто, чтобы обращать. Виктор решил незаметно мимо них проскочить, зайти во дворец, но не тут-то было. Тут же жрецы среагировали на его появление, вскочили на ноги. Они резво подбежали к нему и, смутив Виктора до краски, плюхнулись теперь перед ним на колени.
    — Вот черт! — вырвалось у Виктора.
    Народ тем временем обступил эту живую скульптурную композицию и с интересом изучал ее.
    — Вставайте! — рявкнул Виктор на жрецов. — Что случилось с вами?
    Оба тут же с испугом поднялись, но продолжали находиться в угловатой позе. Один из них дребезжащим голосом пояснил причину их такого поведения:
    — Несравненный Бердион сообщил старшему жрецу содержание сна. Это великая радость, что великий Буд сначала направил в наш скромный храм своего Избранного.
    — А! Вот в чем дело, — дошло до Виктора причина преждевременного обожания его персоны. Как и предполагалось, не сдержал обещание скрывать. — Чтож, это хорошо, что уже сказал вам Бердион… несравненный.
    Иронично оглядел их белые одеяния, отороченные белым мехом и шутовские красные колпаки. Неужели придется и ему так выглядеть?
    — Идите в храм. Предупредите старшего, что скоро приду. Пока поздороваюсь с несравненным.
    Жрецы посеменили в сторону храма, а Виктор направился к парадным дверям дворца, где при его приближении охрана из местных офицеров и своих в плетенках вытянулись в струнку.
    Кивнув страже, Виктор прямиком пошел по мраморным ступенькам в тронный зал. Завидев его лакей, с колокольчиками на посохе поспешил объявить о госте, но Виктор небрежно отпихнул его в сторону и прошел, расталкивая выряженных придворных, к трону.
    Молодой Бердион совсем не смотрелся на троне в качестве грозного вершителя. Словно мальчишка решил побаловаться, нацепив на себя отцовские украшения. Но тем не менее он и был тем самым долгожданным «несравненным».
    Тот засиял при появлении Виктора, как майская роза, по-юношески скатился с высокого пьедестала и побежал навстречу.
    — А я ждал Избранного с самого раннего утра! — воскликнул мальчик-вершитель.
    — Разве несравненный Бердион не любит поутру долго спать? — улыбнулся Виктор.
    — Люблю, — согласился Бердион. — А сегодня не спалось.
    — Значит, я провинился, что с раннего утра не жду в дверях, когда проснется вершитель? Ну, чтож. Теперь я буду приходить сюда еще до рассвета и в дверях досыпать. Тебя такое устраивает?
    — Вполне, — обрадовался покладистости Виктора Бердион. Но тут же притух, как услышал:
    — Не дождешься!
    Уже собирался обратно взбираться на свой трон, когда грозный голос Виктора заставил его передумать.
    — Садись тут, — показал он на кресло у стены. — И запомни: со мной будешь говорить только у подножья трона. Запомнил?
    Бердион переменился в лице. Он собственной кровью из пореза на пальце подписал союз. Куда теперь денется? Может, брат был прав, но уже поздно махать кулаками.
    — Запомнил, — выдохнул он.
    Окружавшие трон придворные ахнули от произошедшего на их глазах. Совсем недавно надеялись видеть грозного вершителя, свою опору. Вмиг полностью разочаровались. И, конечно, сразу стали уверены, что такой правитель долго не задержится на почетном возвышении. Либо сами гурьбой скинут, либо напорется на кинжал милосердия в темном закутке. Виктор легко догадался к чему привело его унижающие слова и решил исправить положение, как говорится, не отходя от кассы. Он жестом вызвал к себе внимание присутствующих и громко, чтоб все себе уяснили, заявил, обращаясь к Бердиону.
    — Ты — великий вершитель Гордана, несравненный Бердион. Я — Избранный. Остальные тут, — Виктор обвел рукой толпу в зале, — ничто. Кто посмеет косо на тебя посмотреть или задумать коварство, будет иметь дело с мощью нашей мести. Весь род того будет истреблен.
    Потом мягче посмотрел на воспрянувшего духом Бердиона и за плечи повел к креслам. По пути рявкнул в сторону:
    — Все покиньте зал!
    Когда они приземлились на кресла в зале оставались только ухмыляющийся майор и десяток его воинов.
    — Итак, — дружески заговорил Виктор, — ты уже правишь. Пора начать договор соблюдать. Триумвират собирать немедленно.
    — Я готов. Но из кого он состоять будет?
    — От нашей страны — он, — Виктор указал на майора. — А кто из Эритреи, решит твой брат. Пошли ему письмо с просьбой выслать члена триумвирата, а сам отправляй туда своего представителя. Сам выбирай, кого считаешь нужным. Но только хорошенько подумай над кандидатурой. Чтоб тебя не подвел.
    — Я никому не доверяю, — прошипел Бердион. — Все они продажные.
    — Я понимаю, — ухмыльнулся Виктор. — Но высылать необходимо.
    — Я подумаю, — вздохнул молодой вершитель.
    — Подумай, подумай. Теперь, насчет школ. Выделяй из казны золота, сколько потребуется. Не хватит — компенсируем. Пусть строят в городе несколько школ для детей. План помещений и что будет в них, строители получать будут от нашего представителя триумвирата. Учителей и учебники мы будем высылать сюда, сколько потребуется. Главное, чтобы все дети от семи лет отроду до пятнадцати помещались в школах.
    — Хорошо. Да будет так, — бодро пообещал Бердион, окрыленный обещанной компенсацией расходов.
    — И указ издать придется по поводу обучения детей. Прикажешь всему населению Горданы обучать своих детей в этих школах в обязательном порядке. Нарушителей обещай наказывать большими штрафами.
    — Штрафами? — загорелись глаза Бердиона. — Хорошо. Да будет так.
    — Тогда договорились с тобой. Завтра приду, проверю что сделал.
    Виктор похлопал по плечу Бердиона и встал. Нужно отправляться в храм, с тоской думал он.
    На выходе подошел к майору.
    — Будешь членом триумвирата, — заявил он ему.
    — Знаю, — кивнул ветеран. — Уже получил депешу с подробностями.
    Виктор опешил от оперативности Василия Иваныча.
    Он вышел в дверь, за которой толпилась сейчас знать, и кивнул в сторону зала:
    — Теперь можете войти.
    Они поспешили к трону, а Виктор — к парадному выходу.
***
    Ждали его с нетерпением. При приближении округлая дверь храма распахнулась, пропуская его в полумрак гигантской сферы. Напротив входа стояли в полусогнутых позах четыре жреца в ряд.
    Виктор с большой неохотой прошел за порог и встал, не зная с чего теперь начать свою «службу».
    В воздухе стояла непонятная тяжелая аура. От паров ртути, — догадался он. Тут долго пробыть — здоровье загубить. Нужно срочно что-то делать. И он с этого пункта решил взяться за работу. Поэтому, он подошел к служителям и вместо почтительных приветствий сразу заявил:
    — Вызывайте сюда строителей. Пусть пробивают в стенах десять окон. И немедленно! — Потом немного подумал и добавил: — Так желает великий Буд.
    Услышав эти слова, старший жрец впал в состоянии полуэпилепсии. Еле успокоили его, усадили в уголке, а остальные стремглав бросились исполнять приказ дракона.
    Виктор остался в одиночестве в компании ненормального старика, тяжело вздохнул и тоже присел. Только в противоположном уголке, чтоб тот не мозолили глаза.
    «Ну, услужил профессор, — сердито думал он. — Однако, надо».
    Так он тихо просидел тут, пока не пришли множество работников ведомые тремя жрецами. Виктор показал им, где именно должны быть пробиты прямоугольники оконных проемов и строители пошли строить там помосты. Теперь надо было от своих доставить сюда готовые застекленные оконные рамы. Осень на носу. Решил сегодня же передать заказ через купцов. Тем более, вскоре выйдут в путь. А пока хотя бы отверстия будут в изобилии. Будет хоть чем дышать.
    Несколько часов интенсивного труда, и стены украсились десятью прямоугольными проемами, из которых не только приятно подуло свежим воздухом, но и изрядно осветилось внутри.
    Работники за собой резво убрали и, низко кланяясь алым рисункам драконов, пошли вон. Тут же все четверо храмовников вновь построились в ряд в согбенных позах. А старший жрец еще держал перед собой аккуратно сложенное одеяние, предназначенное Виктору. Пришлось ему поблагодарить старика за это, забрать и нацепить поверх плетенки. Радовался, что нет тут никого из знакомых. Был бы огорчен тоже, если бы тут было зеркало. Надел на голову красный колпак. На его красовалась оскаленная драконья морда не меньшее, чем у старшего жреца.
    — А где ваши покои? — спросил он нарядившись под них.
    Все четверо услужливо показали на дальние ширмы. Виктор направился туда, сопровождаемый остальными жрецами.
    За перегородками стояли по жесткому лежаку и по сундуку. И это всё! Да и перегорожены были только четыре таких «апартаментов».
    — А где мои покои? — удивился Виктор.
    — Больше четырех служителей великому Буд не нужны, — грустно пояснил старший жрец. — В Книге написано, что их должно быть столько, сколько углов есть у нашего мира. А пятого угла не существует.
    «Вот и прокол! — пронеслось в голове. — Оказывается, не вписываюсь в их библию. Что теперь делать?».
    Решил уяснить положение через доверенный источник.
    — Почему же вы меня ждали, если я не могу тоже стать служителем храма?
    Жрецы недоумевающе переглянулись.
    — Так повелел в твоем сне великий Буд.
    — И что теперь? — растерялся патовой ситуацией Виктор. — Как же я буду тут… служить, если это противоречит Книге?
    — Служителей останется четыре, — глухим голосом заверил старший жрец. — Я должен покинуть этот мир, чтобы ты остался служить.
    — Что?! — обалдел Виктор. — Что ты мелешь, старик? — Это он уже автоматически выкрикнул по-русски, прозвучавший в ушах жрецов магическим заклинанием к действию.
    Старший жрец кивнул, и поддерживаемый за локти остальными прямиком направился в центр зала. Они пересекли перегородку и вплотную приблизились к каменной чаше со ртутью. Виктор стоял на месте, не понимая, что они собираются сделать. А когда понял, было уже поздно. Старший жрец окунул лицо в чашу!
    Виктор совершил большой прыжок в их сторону, да такой, что колпак с головы слетел, но старик уже конвульсировал. Вскоре затих.
    Потрясенный случившимся самоубийством по его вине, Виктор впал в прострацию. Его тихо лихорадило. А тем временем трое печальных жреца укутывали умершего в ярко красную ткань. Потом понесли куда-то, оставив Виктора в одиночестве пережить только что случившееся. Он прошел за первую попавшую перегородку, плюхнулся на жесткую лежанку и задумался: срединный ли это путь?
    Вывели его из полудремы тихие шаги. Виктор открыл глаза, не сразу сообразив, где находится. Кончик красного крыла перед лицом. Хлынуло осознание, и он вскочил. Нашел время дремать! В храме поодаль понуро стояли трое жрецов. Виктор подошел к ним, чувствуя безмерную виноватость, но ничего уже не переделаешь. Хотя, мелькала жестокая мысль, что не мог же он отказаться от миссии из-за жалости. Профессор уже объяснял, что мораль во внешней политике не чета внутренней. Сейчас он решает внешнеполитические проблемы. Причем тут тогда его эмоции?
    Было уже довольно поздно. Из проемов почти не светило. Только лампады вокруг чаши со ртутью тускло освещали всевозможные оскалы, изображенных вокруг на стенах.
    — Давно ли вы служите с умершим старшим жрецом? — спросил Виктор, желая с чего-то начать с ними общение.
    — Мы его сыновья, Избранный, — грустно ответил один из них. — Служили с ним с той поры, как завершили чтение Книги.
    — Почитайте и мне немного. Я послушаю.
    Один из них подошел к сундуку, достал толстенную книгу с ярко-красной обложкой и пристроил его на крышке того же сундука. С трепетом открыл первую страницу и прямо в согнутом положении протяжным голосом запричитал:
    — Первым делом дракон Буд построил четыре угла мира…

Глава 11

    Сергей ежедневно получал донесения Марзана о положении дел в стане, в который отправили человека. Часто собирались у Василия Иваныча и обсуждали их на результативность. Пока все, вроде, шло по задумке. Карябаны, как засветились Федоровы иероглифы, полностью уверили в волшебность пергамента. Теперь их мучили сомнения в возможности одолеть крепость. В свое время их самые сильные кланы поголовно были истреблены Виктором и Марзаном. Теперь оставшиеся лоскутки былых славных конных орд в основном грызлись меж собой. А, не объединив их воедино, нет смысла и мечтать о «клыке непобедимости». И даже не это была главная преграда на пути к великому возрождению грозы всех народов. Главное было решить: кто же станет вождем из теперешних выживших? Стрела засланца принесла весть, что уже две сходки вождей закончились банальным мордобоем участников. Если так пойдет, операция провалится.
    Собравшись по этому поводу, Василий Иваныч и Сергей ломали головы, как катализировать объединение этих драчунов.
    — Нужно что-то еще им подкинуть с нашей стороны, — был уверен Василий Иваныч. — Иначе просто перебьют друг друга из-за клыка. Останемся ни с чем.
    — Предлагаете, еще одного человека к ним послать?
    — Другого выхода не вижу.
    — Но это займет много времени подготовки. Не будем же еще месяц на это тратить. Атаку должны организовать они до зимы. Таковы условия активации клыка на пергаменте.
    — Вот незадача! Не могли на следующий год ее написать?
    — Кто знал? — развел руки Сергей.
    Василий Иваныч нервно выпускал колечки дыма. Вдруг его озарило:
    — А что если его жену за ним отослать?
    — Женщину? К ним? Вы что, профессор! А если убьют? Их детей сиротами оставите. Да и сама никогда не согласится оставлять детей тут и идти в клан.
    Василий Иваныч пристально поглядел в глаза Сергея.
    — Сережа. Хочешь, поспорим, что согласится оставить детей и пойти туда.
    — Откуда такая уверенность? — буркнул Сергей. Я бы на ее месте этого точно не сделал бы.
    — Сделал бы, — засмеялся Василий Иваныч. — Каждый у нас сделает. Строй у нас такой. Ради его блага каждый сделает общее необходимое действие. Поговори с ней, и убедишься, что я прав. Если не согласится сразу, считай, что я ошибся, планируя наше общество.
    — Ладно, — растерянно согласился Сергей. — Сегодня же пойду с ней говорить. Только что ей сказать?
    — Скажи, что, ее приход воспримут естественным желанием быть с мужем. Пусть не говорит, что у них есть дети.
    — А что им донесет она?
    — Пусть скажет, что узнала: новая Русь собирается до конца зимы по одному вылавливать их кланы и поголовно истреблять. Мол, мы решили степь полностью завоевать. Сами будем по ней кочевать, — засмеялся Василий Иваныч.
    — Думаете, поверят в такую чушь? — захохотал Сергей. — Это же нелепость получается.
    — Ты неверно оцениваешь примитивность, — снова посерьезнел профессор. — Отними у ребенка игрушку, он заплачет от обиды, что сам хочешь играться.
    Сергей поднялся:
    — Тогда я пойду, проверю: ошиблись вы планировкой или нет.
    — Иди, иди, — ухмыльнулся профессор. — Жду тебя после проверки.
    Сергей, покинув Василия Иваныча, прямиком отправился в соседний дом, где проживала семья засланного карябана. Был вечер. Жена уже должна была быть дома. На его звонок открыла она сама.
    — С мужем что-то случилось? — встревожилась она.
    — С ним все в порядке. Можно с тобой поговорить?
    Она пригласила гостя в гостиную.
    — Есть у нас одна проблема. Сведения, что донес в кланы твой муж, вызывают у вождей разногласия. Не могут никак договориться, чтобы повести орду. Мы хотим вызвать стимул объединить кланы. А таким стимулом может быть только угроза с нашей стороны их истребления поодиночке. Понимаешь идею? Сообщить бы им, что мы собираемся до конца зимы начать на них охоту по всей степи. Решили, как бы, всю степь завоевать для себя.
    — Ты хочешь, чтобы это сделала я?
    Сергей напрягся. Только кивнул. Молодая женщина грустно окинула взглядом комнату.
    — Дети наши… Они, конечно уже почти взрослые… Но нужно за ними смотреть. Я сделаю это, только понаблюдайте за ними, пока я вернусь.
    Сергей ошарашено глядел на храбрую женщину.
    — А ты не боишься туда?..
    — Боюсь, — призналась она. — Если бы кто-то другой мог этого сделать, ты мне не предложил бы, наверное. Когда нужно идти?
    — Я тебя завтра с утра буду готовить. На работу не выходи, — поднялся с места потрясенный правотой профессора Сергей. — Обещаю, как орда отправится на войну, отряд Марзана сразу же тебя вытащит оттуда.
***
    Не прошло и недели, прилетела стрела с еще одним в трубку свернутым посланием.
    Сергей прочел, что кланы уже объединились. Планируют через десять дней отправить к той самой крепости десятитысячную конницу.
    Радостный Сергей побежал в школу к Василию Иванычу. Вызвал его с урока и показал полученный текст.
    — Замечательно. Собирайся в путь. И пошли гонца к Виктору. Ему пора там пророчить беду.
    — Пошел исполнять! — кинулся Сергей прочь, а Василий Иваныч, весьма довольный ходом событий, вернулся в класс.
    Сергей в тот же день приказал укомплектовать пять конных рот, пять гаубиц. Поручил командирам в семь часов утра быть готовым к отправке. А одному из воинов Марзана дал депешу:
    — Лети в Сонару! Лично в руки Виктору!
    Воин стремглав бросился к канатам, свисающим и Балкона, а Сергей пошел предупреждать Катю, что завтра выходит в поход.
***
    Виктор дождался. Ему сообщили, что воин из новой Руси хочет его видеть.
    Быстро скинул жреческие шмотки и выскочил вон из храма. Сразу увидел коня, из пасти которого текла густая пена. А на нем всадника, покрытого пылью дорог. Тот без слов протянул Виктору пакет, козырнул и шагом повел коня к казарме.
    Виктор нетерпеливо развернул письмо, пробежал глазами, ухмыльнулся. Пора!
    Вернулся в храм, заново облачился в одеяния жреца и степенно прошел к ожидающим его, троим.
    — Итак, на чем я остановился?
    — И услышал ты рев с небес, — подсказал один из жрецов.
    — Ах, да. Раздался рев, который сложился в моей голове в слова: «помоги жрецам Горданы пророчить по веткам».
    — Как по веткам можно пророчить? — не поняли они.
    — Он меня научил и велел вас научить. Вот, ты, — показал он на одного жреца. — Выйди, и сорви ветку с дерева.
    Тот вышел и вернулся с веткой. Виктор разломал ее на кусочки и протянул ему обратно.
    — Только чистый перед Буд может правильно пророчить. Ты чист перед Буд?
    Жрец фанатично поднял глаза:
    — Чист, как горная вода!
    — Хорошо. Тогда кидай своими руками ветки под ноги.
    Жрец кинул палочки кучкой перед собой на мраморный пол.
    — Ага! — многозначительно покивал Виктор, разглядывая кучку. — Скажите мне, кто из вас что видит в этих возникших по повелению Буд узорах?
    Все трое низко склонились над раскиданными палочками. Прошли томительные минуты созерцания, прежде чем один жрец заявил, что видит развалины замка, другой увидел в куче сломанную чашу, а третий горный хребет. Виктору оставалось попытаться из этих слов сложить нужное ему направление мысли.
    — Чистые душой получили подсказку от Буд. Теперь думайте, что хотел до вас донести наш крылатый бог?
    Но, кажется, на этом воображение жрецов полностью иссякло. Они просто тупо смотрели на него. Виктору необходимо было их подтолкнуть.
    — Когда разваливаются замки?
    — От древности? — решил блеснуть мыслью один из них.
    — А еще? — раздраженный тупостью учеников вопросил Виктор.
    — От войн? — развил в нужном направлении другой брат.
    — Буд доносит до своих любимых служителей, что будет… Что?
    — Война? — ужаснулся пророк.
    — Выходит так.
    — Нужно сообщить вершителю новость, — встрепенулся третий.
    — Погоди сообщать. Дальше думай. А что может означать сломанная чаша?
    — Побьется посуда, — уже смелее стал пророчить поднаторевший жрец.
    — Верно. А символ чего чаша?
    Незнакомые с подобными высокими материями все трое потели, как мерины, но ничего не соображали. Виктор решил заканчивать с их пророчеством.
    — Чаша символ жизни города Сонара. Выходит война разгромит Сонару. Никто не выживет.
    Ужас был написан на лицах всех троих.
    — Тогда, горный хребет будет означать великое спасение народа, если они убегут в горы. Только так могут они спастись.
    — Нужно сообщить вершителю! — снова предложил тот же храмовник.
    — Ты уверен, что вершитель даст возможность всем покинуть город? Он сам убежит, а остальных заставит отвлекать врага своими смертями. Чистые душой служители Буд позволят такому быть?
    — Нет! Никогда! — закричали наивные жрецы.
    — А что же тогда нужно сделать, чтобы спасти народ?
    — Самому народу сказать о наступающей беде. Пусть все прячутся в горах. Так велит великий Буд!
    Лихорадочная белизна покрыла их впалые щеки. Фанатичный огонь заиграл в глазах.
    Виктор решил немного подстраховаться:
    — А ты, правда, чист душой?
    Жрец весь затрясся.
    — Ладно, верю. Я спрашиваю потому, что иначе окажется неверно истолкованным. Но раз ты чист, поступайте, как велит великий Буд. Предупредите народ и спасите его.
    Все трое пулей вылетели из храма.
    Виктор устало скинул с себя одеяние и поплелся домой. Очень хотелось отдохнуть с семьей. Однако, дойти до желанной двери так и не дали. К нему бежал стражник с алебардой наперевес. Добежав, сообщил, что Бердион требует его срочного прихода во дворец. Скрипнув зубами, повернул назад. Еще не доходя до площади перед дворцом, догадался, зачем его ищет Бердион.
    На площади накапливался народ, а вплотную к скульптуре стояли все три жреца и во всю глотку пророчили скорое уничтожение граждан, если они не уйдут срочно в горы. Народ волновался не на шутку. Видно было, что тут зарождается большая паника и вскоре превратится в бурю страха.
    Ухмыляясь, вошел во дворец, куда уже забились множество офицеров и стражников, протиснулся в тронный зал. Тут сейчас была вся знать Сонары, и все взволнованно шушукались.
    Появление Виктора разом обратило на него взоры толпы. Бердион, помня его наказ, скатился с постамента и подошел к нему.
    — Что происходит в храме? — застонал он, хватая Виктора за руку. — Почему они такое пророчат?
    — Какое? — сделал удивленное лицо Виктор.
    — Ты не знаешь? — поразился Бердион. — Вся Сонара уже знает, а ты, Избранный, еще не знаешь?
    — Так что я должен был знать? — прикинулся валенком Виктор. — Пожар случился?
    — Пожар? Хуже! Пророчат жрецы полное истребление Сонары!
    — Когда? — удивленно посмотрел в глаза Бердиона Избранный.
    — Скоро!!!
    Виктор задумчиво покивал молодому вершителю, потом подруку повел его подальше от толпы. Там он ему тихо «признался»:
    — Я тоже предчувствовал наступление беды. Только на два дня раньше. И знаешь, что я сделал?
    Бердион с распахнутыми до предела глазами быстро отрицательно покачал головой.
    — Я вызвал подмогу. Пять смертоносных рот приближаются к тебе на подмогу.
    Бердион облегченно выдохнул.
    — Значит, мы спасены?
    — Мы же заключили союз. Никто не посмеет напасть на наших союзников. А нападет — горько пожалеет.
    Бердиона щеки снова порозовели и сразу еще приосанился.
    — Выходят, пророчат они неверно, — с презрением сказал он, направляясь к ближайшему креслу.
    — Выходит, так, — пошел с ним туда же Виктор. — Но не мешай им. Пусть себя опозорят. Тогда твоя власть после победы над врагом укрепится еще больше.
    — Да, ты прав, — задумчиво подтвердил несравненный. — Даже неплохо получается. Прикажу стражникам немного помочь толпе с беготней.
    — Разумная идея, блекло улыбнулся Виктор. — Так и сделай. А я пока пойду по своим делам.
    Он кивнул Бердиону и решительно пошел назад. Когда же, черт побери, удастся домой попасть!
    На площади стоял великий ор. Виктор зажал уши, когда мимо пробегал. На улицах было чуть тише, потому что тут просто пер людской поток в сторону ворот. С этим потоком и понесло его по-быстрому до сиреневого дома, прямо к фигурным дверям.
    Он вошел, заперся изнутри и поднялся на второй этаж.
    Мила стояла прилипшая к окну, а Кольке было начхать на происходящее за окном. Он на ковре весело дудел в дудку.
    Мила в тревоге обернулась к мужу:
    — Что происходит?
    — Реализация нашего плана, дорогая.
***
    Сергей привел свою рать, буквально, следом за огромной ордой, уже нетерпеливо подступившей к стенам крепости. Карябаны, ожидавшие пробиваться сквозь ядра, были безмерно обрадованы, что нет ни одной пушки на крепости. Возликовали, что теперь быстро покончат с ней. Теперь они кольцом окружили жалкую крепость-жертву и неспешно рубили стволы под таран. Увлеклись скорой победой так, что не сразу заметили, как к ним извне подступает лютая смерть. Первый же залп гаубиц потрясла орду своей смертоносностью. Тут же забыли о существовании крепости и заветного клыка. Справиться бы с новым врагом.
    Сергей знал, что в одной из тех пяти шатров, что стояли на дальнем холме его человека держат. Нужно было его достать, прежде чем окончательно истреблять орду. И это была сложная задача. Поэтому, он пытался отдалять их конницу подальше от шатров, только потом атаковать.
    Второй залп по этой причине пушки не дали по собиравшейся в кучу вражеской коннице. Ждали их движения к ним.
    Конная орда покатила к ним, осыпая тучей стрел. Пришла пора гаубиц. Залп оставил в их рядах пять больших проплешин. Пока остальные смыкались и неслись в их сторону пушки дали еще один залп. Несколько тысяч противников достигали рубежа прицельной стрельбы из винтовок.
    Выстрелы слились в один непрерывный треск, не дав ни одному коннику спастись.
    Поле усеялось ковром из трупов и раненых.
    Сергей скомандовал: «По коням!», сам вскочил в седло и погнал в сторону остатков врага. В сторону шатров. Теперь, главное, спасти своего человека.
    За пару минут перестреляли последних защитников вождей, одновременно влетели во все пять шатров. Туда, куда влетел сам Сергей, был только один карябан, люто сверкающий глазищами. Его ударом приклада обездвижили, повязали. Из других шатров уже выводили других пленных. Сергей с радостью увидел своего человека, идущего в его сторону.
    — Жив! — воскликнул Сергей, прижимая его в объятиях. Тот только охнул.
    Пять плененных вождей, десять тысяч истребленных врагов — вот исход короткой войны у стен горданской крепости. А тем временем открывались ворота этой крепости и высыпали оттуда жители, спасенные от лютой смерти.
    К Сергею подбежал высокий воин в сверкающих доспехах. Он церемонно что-то лопотал на своем языке. Видимо, слова благодарности. Сергей только покивал ему, мол, нет проблем, приказал передать в крепость плененных вождей орды и готовиться возвращаться домой.
    Вскоре рать повернула на север.
***
    Весть о чудесном спасении крепости Говела войском новой Руси, мигом разнеслась по Гордане, перенеслась в Эритрею. Только Бердиона огорчила весть, что спасенная крепость решила поднять вместо штандарта с его гербом, красный стяг с белым треугольником. Все же остальные, от мала до велика рассказывали друг другу всячески приукрашивая, как там все случилось. В рассказы вплетались и боги, и мифические герои, и легендарные монстры. Словом, зародился еще один миф о непобедимости недалекой страны, их союзника. Теперь каждый мог спать спокойно, уверенным, что ничто им и их детям не грозит.
    Виктор тоже пожинал кусочки от плодов этой славы. Все прохожие с восторгом оглядывали его, когда он проходил мимо. Но зато плачевным стало положение жрецов Сонары. После того, как город под их пророчество полностью опустел и жители несколько дней страдали в пещерах, рискуя быть растерзанными хищниками, а никакого нашествия на Сонару не произошло, возвратившись, граждане обнаружили, что многие их дома разграблены. Разъяренная толпа пошла приступом брать запертые округлые двери, бросать в открытые проемы камни. Один из таких камней долетел до чаши со ртутью и вдребезги разбил ее. Ртуть потекла по мрамору пола.
    Стражникам еле удалось разогнать разбушевавшуюся толпу.
    Напуганные до смерти жрецы забились в уголок, и какой день боялись высунуться на улицу.
    Виктор набрал в корзину еду и пошел в храм. Наконец, ему открыли дверь и поспешили за ним запереть.
    Виктор сидел рядом и смотрел, как они жадно едят, что он принес. Не приди он совсем, умерли бы с голоду.
    — Почему так вышло с пророчеством? — жалобно захныкал жрец с полным ртом.
    — Видимо, не чист ты был, как говорил, — резонно обвинил Виктор. — Тебе казалось, что ты чист. А на самом деле грешен перед Буд.
    «Грешник» понуро опустил голову.
    — Буду с утра до ночи молиться, чтобы простил меня великий Буд.
    — Я думаю, не этого теперь нужно Буду.
    — А что? — оживились жрецы. — Что нам нужно делать, чтобы грехи свои удалить?
    — Буд желает дани. Их мало дают прихожане. А грех на вас ложится. Мало требуете от прихожан жертвенности.
    — Но… в сундуке много золота! Разве мало собрали?
    — Конечно! Идите в народ и требуйте больше золота. Буд требует от вас работы.
    — Нет, мы не выйдем в народ. Они нас убьют.
    — Никто вас больше не тронет, если с вами будут ходить стражники. Я скажу им, чтобы вас охраняли.
    Жрецы оставили корзину и с благодарностью пали к ногам Виктора.
    — Перестаньте! — рассердился Виктор. — Больше так не делайте. А я сейчас приставлю к вам стражу. Берите сумы. Пока не заполнятся золотом, грех не будет вам прощен великим Буд.
    Виктор на улице поймал первых попавшихся под руку двух стражей с нелепыми алебардами и приказал сопровождать служителей храма, чтобы никто их не обидел.
    — А накричит или, еще хуже, руку подымет, арестовывайте.
    Стражники понимающе покивали.
    Справившись и с этим провокационным делом, Виктор прямиком направился к огромному двухэтажному дому, где обустроилась местная партия.
    В дверях стояла охрана. При его приближении все трое вытянулись, а один из своих козырнул.
    — Екатерина здесь?
    — На втором этаже.
    Виктор прошел по ступенькам на второй этаж. В соседнем большом зале на скамьях сидели человек сто. Виктор из двери видел как Катя, распаляясь, говорила им о законах новой Руси. Говорила по-русски. Значит, все они уже понимают ее! Ай да Катя!
    Виктор помахал ей; заметила, и тут же забыв о целом зале слушателей, с восторгом побежала к дверям.
    — Здравствуй, Виктор! — вскричала она на весь дом. — Слышала, ты тут с Милой. Почему не заходите?
    — Я тут слегка занятым стал, Катя. А Мила же с ребенком. Не может его одного оставить. Так что, ты сама к ней заходи. Для того и пришел, чтобы пригласить.
    — Где вы живете?
    — На площади гильдии. Сиреневый дом. Там охрана стоит. Не ошибешься.
    — Обязательно зайду!
    — Ну, тогда иди, работай дальше, — улыбнулся Виктор, — а мне вершителя нужно еще посетить.
    Попрощался с Екатериной и повернул назад.
    Покинув здание партии, направился по центральной мощеной улице к дворцу.
    Действительно, его ждал Бердион, и с большим нетерпением. Как вошел он в тронный зал, кинулся навстречу с восклицанием:
    — Наконец-то пришел! Я уже послал слуг искать тебя.
    — Вот как? — удивился Виктор. — Что-то случилось?
    — Конечно! Твоя священная тревога оправдалась. Ты правильно поступил, что позвал заранее помощь сюда.
    — А что случилось?
    Бердион, нетерпеливо дергаясь, подхватил его под руку и с жаром стал рассказывать:
    — Огромная армия наших степных врагов напала недавно на крепость моего вассала, Говела. Хотя… уже бывшего вассала. Теперь этот предатель к вам переметнулся.
    — Ничего. Мы же союзники. Ты расскажи что произошло.
    — Их было тьма! Окружили его крепость, чтобы протаранить ворота. Но тут ваше немногочисленное войско сзади на них накинулось и уничтожило всех до последнего. А сами — без единой потери! И так быстро, что Говел даже не успел вывести свое войско за ворота, как все кончилось.
    — А может, врут, что так было? — подзадоривал Бердиона Виктор.
    — Как же врут, если сам Говел это рассказывал мне! — возмутился Бердион.
    — Чтож, тогда можно считать, что мы свою часть договора исполняем по чести. Остается и вам исполнять свою часть договора. Тогда всегда будете под надежной нашей защитой.
    — Конечно! Исполним каждый пункт договора.
    Виктор с улыбкой похлопал молодого вершителя по плечу:
    — Рад слышать, что ты готов. А брат твой готов?
    Бердион криво усмехнулся:
    — Если нарушит условия, я первым поведу на Эритрею свою армию.
    — А вот этого не нужно делать, если не хочешь нарушать союз. Нападение на другую страну относится к основным решениям. Забыл? Только три голоса триумвирата могут дать тебе так поступить.
    — А! — недовольно протянул Бердион. — Вспомнил.
    — Кроме того, мы сами способны призвать твоего брата к ответу, если до того дойдет.
    — Теперь в этом никто не сомневается, — подтвердил его слова вершитель.
    — Тогда, подумай: к чему Гордане содержать армию, если в ней нет нужды? К чему тебе тратить из казны столько золота на ее содержание? Не лучше ли их потратить на роскошь дворца? Наша армия и так в твоем распоряжении.
    Бердион задумчиво тер переносицу и благостно улыбался. Видать, по нраву были ему мысли Виктора. В конце концов, и с этим согласился:
    — Ты прав. Но ведь теперь этот вопрос решаться может только триумвиратом. Хотя, я думаю, ваш представитель будет согласен, я тоже… А вот эритейский представитель — не знаю.
    — Ты думаешь, твой брат хотел бы, чтобы ты имел свою армию? — хитро прищурился Виктор.
    Бердион понял намек. Покивал:
    — Да. Ты и в этом прав. Ну, чтож. Я распущу свою армию, чтобы опираться на вашу непобедимую.
    — Мудрое решение для молодого вершителя. Только скажи мне еще: когда же пребудет представитель Эритреи?
    — На этой неделе. Своего я выбрал и послал к ним.
    — Это хорошая новость. Теперь реши: как и где будет восседать ваш триумвират?
    Бердион растерянно поднял глаза:
    — Что ты имеешь в виду? Я не должен на троне сидеть?!
    — Уже нет, — улыбнулся Виктор. — Раз все трое будете равны. Не будут же тут стоять рядышком три трона!
    — И что нужно? — не понимал, о чем говорит Виктор.
    — Ты разве не видел, как проходит заседание триумвирата в новой Руси? Также и вы должны делать.
    — Но здесь мой дворец!
    — Теперь, ваш совместный дворец. Поставьте вот тут, — Виктор указал на центр тронного зала круглый стол, и заседайте за ним на-равных.
    — А знатным придворным куда деваться? Они тоже станут вокруг на-равных? Это недопустимо!
    — Заседание триумвирата проходить должно без единого свидетеля. Даже лакеев не должно быть рядом. Ты же понимаешь, что многие ваши слова не должны выходить за пределы этих стен. Поэтому, прием знати отменяется навсегда. Нечего им тут время проводить.
    Бердион обернулся на стоящих у трона придворных, словно видел их в первый раз. Виктор прекрасно понимал, о чем сейчас думает вершитель, но ослабить роль знати было важным делом. Поэтому добавил:
    — Твою безопасность мы берем на себя.
    Бердион рассеянно поглядел на него и кивнул:
    — Тогда согласен.
***
    За следующую неделю к несравненному Бердиону приходили жаловаться на жрецов сотни горожан Сонары и из других крепостей. А в последнюю крепость их просто не допустили. Говел приказал изгнать прямо от ворот.
    Разъяренный Бердион, и так уже с недоверием относящийся к жрецам после провала пророчества, был в бешенстве. Ведь они собирали дополнительную дань, которую он сам мог бы приказать собрать. А народ бесновался не по этой причине, а по той, что мало что жрецы их обманули, заставили столько дней страдать в горах, рискуя попасть в лапы страшных грондов, так еще пришли со стражей требовать дополнительную дань.
    Начальник тюрьмы тоже жалобу подал на жрецов. По их вине, теперь тюрьма забита до отказа. Некуда настоящих преступников заключать. Одним словом, бедлам вокруг храма хорошо помогла Екатерине вести свою партийную агитацию. Люди заметно охладели к храмовникам.
    Виктор счел, что пришла пора переселяться в Эритрею. Но тут еще нужно поставить окончательную точку. Для этой цели он вновь пошел к Екатерине.
    В это посещение он нашел ее в кабинете, за столом со стопками бумаг.
    — Не помешаю? — вошел он в ее кабинет.
    — Никогда! — встала, как всегда, с излишним порывом Екатерина. — Добро пожаловать. Садись вот тут.
    Виктор сел напротив нее и после нескольких дежурных комплиментов, так необходимых любой женщине, перешел к сути причин посещения.
    — Катя, есть к тебе важное дело. Даже не знаю как начать…
    — Начни с самого начала, — засмеялась Екатерина.
    — Ладно, — согласился сразу Виктор. — Начало в том, что нам с Милой пора переходить в Эритрею. Можно считать, что свою задачу тут я почти выполнил. Но покинув храм, рискуем. Тут может все восстановиться.
    — Ну, это вряд ли, — усмехнулась Екатерина. — Я в курсе дела.
    — Нет. Рисковать не следует. Нужно мне вместо себя оставить такого, который сумеет держать руку на пульсе. Ты меня понимаешь.
    — Да, поняла задачу.
    — Прекрасно. Кого из местных порекомендуешь?
    Екатерина надолго задумалась. Виктор терпеливо дожидался, сидя напротив. Потом она сказала:
    — Есть такой. Только он родом из Эритреи. Убежал оттуда как раз из-за конфликта с ихними храмовниками.
    — Интересно! Что же там был за конфликт?
    — Как он рассказывал, это случилось еще при отце Дорсиса. Однажды не смог собрать положенную храмовую дань. Тогда старший жрец отобрал у него его обувную мастерскую, продал. Оставил голодать всю его семью. Бедолага начал везде кричать о подлости храмовников, пока его не посадили в тюрьму. А когда выпустили, семьи уже не стало. В рабство продали за остатки долгов. Сам же переехал сюда. Тут нищенствовал, пока ко мне не попал.
    — Интересная кандидатура. Свяжи меня с ним.
    — Завтра с утра приходи. Познакомлю.
    — Обязательно приду. А пока пойду к Миле.
    — И привет от меня передай ей.
    — Непременно, — пообещал Виктор, поднимаясь.
    Он выбрался на улицу и побрел домой.
    Воздух заметно холодел. Осень, тем более в этих возвышенных краях, заполняла легкие прохладной сыростью. Неприятно заныли старые раны в кистях рук.
    Виктор зябко повел плечами и скорым шагом направился к себе домой. Прошел длинную центральную улицу и вышел на площадь гильдии, когда заметил толпу у дверей своего дома. Виктор бегом кинулся туда. Растолкал плотное кольцо зевак, проскочил к фигурным дверям и замер. Там стоял капитан стражи с десятком своих воинов с винтовками наизготовку, а на пороге — три окровавленные трупа охранников его дома.
    — Мила!!! — безумно закричал Виктор, бросаясь к дверям.
    — Виктор, их похитили! — закричал кто-то почти в ухо.
    Он по инерции залетел на второй этаж. Тут творился бедлам. Словно слоны продирались сквозь комнаты. За ним неотступно следовал капитан.
    — Что это? — хрипло повернулся Виктор к нему. — Где моя семья?
    Бледный, как полотно капитан пояснил ему ситуацию:
    — Очевидцы говорят, что на охрану неожиданно напали пятеро в черных плащах и в масках. Ворвались в дом. Уволокли твою жену и ребенка в сторону трущоб. Мы кинулись по следам, но они, как сквозь землю провалились. Все дома проверили по маршруту. Всех опрашивали. Никто ничего толком сказать не может.
    Виктор бессильно опустился на стул, схватился за голову.
    — Ну, зачем я их взял с собой! — застонал он. — Зачем?
    Капитан, молча, стоял возле. Виктор поднял на него сверкающие яростью глаза.
    — Веди меня по маршруту похитителей, — поднялся Виктор.
    Капитан с готовностью поспешил к дверям. Виктор припустил за ним.
    Толпа расступилась, когда они выскочили на улицу и побежали в сопровождении нескольких воинов по первой узкой перпендикулярной улице. На них с ужасом поглядывали со всех окон на пути. Но Виктор, не озираясь, несся за капитаном.
    — Вот здесь прерываются их следы, — остановился капитан метрах в двухстах от площади.
    Виктор внимательно оглядел близко стоящие дома. Одноэтажные строения, рассчитанные на карманы бедного люда. Затем, не говоря ничего, требовательно постучал в ближайшую дверь. Открыла еле волочащая ноги старушка.
    Виктор, молча, прошел мимо нее в убогую комнатушку, стал внимательно разглядывать стены, пол. Также ничего не говоря, вышел и прошел к следующей двери. Снова требовательно постучал. Никто не открывал, и он громче забарабанил по двери.
    Полная тишина за дверью должна была означать, что никого в доме нет. Но Виктору и не нужен был кто-то. Ему нужно было попасть во внутрь.
    Сильно поддав плечом, он выбил замок и влетел в помещение, где стоял, прижатый в угол и в тряске, немолодой замызганный хозяин дома.
    — Ты почему не открывал? — грозно надвинулся на него Виктор.
    — Я, я, боялся… — заикался жилец. Но Виктор уже забыл о нем; он уже внимательно осматривал стены и пол.
    — Это куда ведет? — откинув драный коврик, Виктор обнаружил деревянный люк.
    — Не, не знаю… В подвал…
    Виктор дернул за кольцо, открыл темный проем с лесенкой вглубь.
    — Факел! — закричал Виктор. — Дайте факел!
    Вместо факела воины нашли на столике закопченный фонарь, засветили и протянули ему. Он тут же нырнул в проем. Лесенки опускали метров на пять. После чего начинался лаз, ведущий горизонтально вдаль.
    Виктор шел впереди, а за ним все остальные воины с капитаном. Шли долго, пока не наткнулись на массивную запертую дверцу. Виктор с яростью налег плечом, с треском разлетелись доски. Выходил лаз за городские стены меж высоких кустов ракитника.
    Виктор припал к влажной почве и быстро обнаружил следы колес, также множества копыт. Они вели к дороге, идущей от городских ворот в сторону шахтерского поселка.
    — Коня! Быстро! — закричал он, а воины уже неслись к вратам со всех лопаток.
    Виктор нетерпеливо ерзал в компании капитана, пока не увидел скачущих к ним воинов с двумя запасными конями.
    Виктор и капитан взлетели на седла. Стихийно организовавшийся отряд, галопом поскакал по дороге на север.
    Несколько часов дикой скачки привела их к шахтерам, к которым без предисловий тут же Виктор кинулся с вопросом:
    — Не видали наездников в черных одеждах?
    Выяснил, что видали. Недавно мимо проехали четыре таких всадника, и с ними катила небольшая карета.
    — Куда они направились? — с жаром кинулся к ним Виктор. — По дороге пошли?
    — Нет, — ответил ему один совсем еще маленький мальчик. — Я с крыши видел. Они потом повернули туда. — Он показывал на восток.
    — Точно, малыш? — залихорадило Виктора. — Если ошибся, я пропал.
    — Нее. Не обшибся.
    — Спасибо, дорогой! — Виктор снова взлетел в седло, махнул всем рукой и понесся в указанном мальчиком направлении.
    Уже постепенно темнело. А следов похитителей нигде еще не было. Неужели мальчику померещилось? Если так, все пропало.
    Впереди поднималась стена леса. В сумерках казалось, что это действительно реальная стена; одна сплошная, непроходимая преграда между ним и его семьей. Сердце бешено до боли заколотилось. И так изо всех сил несущееся под ним животное, получило очередной укол шпорами сапог, стимулирующий большее ускорение. Чтобы разбрызгивая пену, отчаянно понести вперед.
    Внезапно опустившийся мрак заставил Виктора возле первых редких деревьев остановить дикую скачку. Он в отчаянии сполз с седла и прижался к вздрагивающим мокрым бокам своего верного коня. А в голове одна мерзкая мысль: «живы ли они еще?». Рядом молча, стояли остальные. Только тяжелое хриплое дыхание коней нарушали девственную тишину ночи.
    — Смотрите! — услышал голос воина.
    Виктор вскинулся, не понимая, кто это во тьме сказал и куда смотреть. Но тут же сам засек вдали отсвет костерка на верхушках деревьев.
    Первым же позывом было кинуться туда. Еле сдержал себя. Полез в карман, достал спички, пригнулся к траве и зажег первую. При ее кратком свете все сгруппировались вместе.
    — Держимся друг за друга, парни, — с жаром зашептал он. — Идете за мной.
    — А коней оставим? — спросил капитан.
    — Да! — раздраженно кинул Виктор. — Пошли тихо.
    Он снова спрятал спички в карман, поднялся во весь рост и почувствовал на плече чью-то руку. В темноту спросил:
    — Все готовы? — и пошел по направлению того отсвета.
    Прошли они на ощупь несколько сотен шагов, пока не увидели саму стоянку.
    Пятеро в черных одеяниях, но без масок сидели у костерка рядом с маленькой распряженной каретой. Поодаль паслись их стреноженные кони. Милы и ребенка не видно было. Значит, они остаются в карете, если только еще целы.
    Виктор себя успокоил, что раз выкрали, а не сразу порешили, значит, они для чего-то им нужны. Значит, они живы, здоровы. Сейчас, главное, не дать им шанс успеть их убить, что они могут решить сделать, если откровенно напасть.
    Теперь отсвет костра давал возможность и им видеть друг друга. Виктор повернулся к своим и шепотом дал команду:
    — Пятеро распределяют меж собой цели. Стрелять по ногам. И не раз. Не должны даже доползти до кареты. Остальные по первому залпу со мной кидаемся на них и обездвиживаем. Запомните: нужны живыми… пока.
    Произошло распределение неподвижных целей меж пятью лучшими стрелками из пришедших, остальные с Виктором приняли низкую позу для старта на короткую дистанцию.
    — Давай! — рявкнул Виктор, и под грохот пяти винтовок, разорвавших тишину леса, кинулся к черным силуэтам профессиональных убийц.
    Вой от простреленных ног, удары рукоятками пистолетов по головам — и за несколько секунд решился исход схватки.
    Из окошка кареты выглянула заплаканная Мила, захныкал Колька. Виктор кинулся к ним. Обнаружил, что она привязана к крюку. Быстро освободил ее от пут и прижал к груди вместе с ребенком.
    — Все позади, милая, — успокаивал он плачущую навзрыд жену. — Больше такое не повторится. Никогда! Завтра же с воинами отправлю тебя обратно на плато. Заберешь к себе снова Виталика, и будете там ждать моего возвращения. Хорошо?
    — Я без тебя не хочу возвращаться, — плакала Мила. — Я с тобой останусь.
    — Нет. Как видишь, это опасно. Дальше я один тут поработаю. А пока, постарайся успокоиться и поспать до утра. Договорились? Я позже к тебе подойду. Только побеседую немного с похитителями и приду к тебе.
    — Ты их убьешь? — встревожилась Мила.
    — Нет, что ты? Побеседуем только. Потом отпущу и вернусь сюда.
    Виктор закрыл дверцу карету, приставил к ней четверых бойцов и направился к корчащимся от боли похитителям.
    — Парни, аккуратно перенесите их подальше в лес.
    — А чего это аккуратно нести, — засверкал глазами капитан.
    — Будут орать. От того. Несите аккуратно.
    Перенесли их метров на двести в сторону, там тоже разожгли костер, и штабелями положили рядышком друг с другом. Кровь, текущая из простреленных во многих местах ног, заливала траву у костра.
    Виктор обратился сразу ко всем пятерым:
    — Я знаю, вы профессионалы. Прекрасно понимаете, что все вы будете мертвы. Но у вас остается один маленький выбор: умереть в мучениях или сразу, без мучений.
    — Что взамен? — прохрипел один из них.
    — Только скажите: кто конкретно заказал похищение, и все.
    Настало молчание.
    — Вы выбираете страдания? — начинал злиться Виктор.
    — Нет, — прохрипел тот же убийца. — Скажу.
    — Слушаю.
    — Заказали Кренсойр и Эрхилл.
    — Кто такие?
    — Знатные дворяне Гордана.
    — Зачем похищали?
    — Этого не сказали. Только нужно было на несколько дней их спрятать в лесу и сообщить им об этом. Обещали за это пять сотен золотых.
    Виктор кивнул:
    — Хорошо. Вы теперь заработали быструю смерть. — Достал пистолет и, приставляя каждому из них к правой стороне груди, перестрелял всех пятерых.

Глава 12

    Утром, как договаривались, Виктор зашел в здание партии, поднялся на второй этаж. Екатерина беседовала с десятком посетителей. Увидев Виктора, одного из них взяла за руку и подошла к нему.
    — Здравствуй, Виктор. Что-то неважно выглядишь. Плохо спалось?
    — Можно и так сказать, — усмехнулся Виктор. — Ты привела того, о ком говорила?
    — Да. Познакомься. Его зовут Герлой. Активный член нашей партии. Много мне помогает, хорошо язык наш знает. И человек порядочный.
    — Рад познакомиться, Герлой. Меня Виктором зовут.
    — Кто же не знает тут, как тебя зовут? — засмеялся мужчина, по глубоким складкам на лице которого видно было, как много пережил человек лиха.
    — Раз познакомились, давай пройдем куда нибудь в сторонку и поговорим по душам.
    — Можете пройти в мой кабинет, Виктор, — предложила Екатерина.
    Поблагодарив ее, Виктор повел нового знакомого в кабинет. Расселись.
    — Я просил Екатерину познакомить меня с человеком, которому могу доверить очень важное дело, — заговорил Виктор, как сели друг против друга. — Видишь ли. Коротко говоря, в нашей стране считается, что храмовники вред наносит людям. Мы хотим, чтобы со временем вы тут жили, как мы там живем. Значит, со временем и тут не будет никаких храмов и жрецов. Но это потом будет. А пока собираемся просто ослабить их влияние на граждан. Ты, наверное, заметил, что в последнее время такое началось.
    Герлой кивнул:
    — Все заметили.
    — Так это моих рук дело.
    Герлой от этих слов опешил.
    — Не может быть!
    — Виктор хитро улыбнулся:
    — Хорошо получилось, правда? Нужно только умно направлять и манипулировать их тупостью и жадностью. Всякое можно внушить. Немного фантазии использовать, чтобы сочинить нужную сказку в нужное время, и они сделают все то, что их опорочит в глазах остальных.
    — Выходит, это ты заставил их погнать горожан в горы? А сбор податей тоже твоя затея? — продолжал удивляться Герлой.
    — Да. Теперь мне нужен человек, который продолжал бы мною начатое, чтобы я мог такую же работу в Эритрее провести.
    Теперь до Герлоя дошло, что именно хочет от него легендарный человек из загадочной северной страны.
    — Ты хочешь меня сделать храмовником…
    — Не просто храмовником, а старшим жрецом. Ты согласен мне помочь?
    Герлой покачал головой:
    — Я слишком сильно их ненавижу, чтобы постоянно бывать среди них. Я лишился семьи от их жадности. Как я смогу спокойно с ними разговаривать?
    — Екатерина мне рассказала о твоем горе. Кстати, скажи: когда это произошло?
    — Два года назад. Ближе к морозной ночи.
    — А кому продали твою семью, знаешь?
    — Узнал только, что одноглазому торговцу. Больше ничего не знаю, — понурился Герлой.
    Виктор аж подпрыгнул на стуле. Вот это может оказаться очень удачным продолжением событий.
    — Герлой, я убил того торговца рабами. И многих его рабов освобождал. Ты поздно сюда попал, не знаешь. Твоя семья сейчас счастливо живет в моей стране.
    — Как! — в свою очередь дернулся Герлой. Потухшая давным давно надежда ярко вспыхнула в глазах. — Как можно проверить это?
    — Очень просто, — засмеялся Виктор. — Сейчас я тебе дам коня и провожатого. Скачи туда, сам проверь.
    Герлой нетерпеливо вскочил на ноги. Виктор тоже встал и повел его к выходу. По пути спросил:
    — А ты вернешься обратно сюда или мне уже искать другого на роль старшего жреца?
    — Все для тебя сделаю, Виктор. Все! Лишь бы знать, что семья цела.
    — Прекрасно. Подойдешь там от моего имени к Сергею. Ему все расскажешь. Он тебе во всем поможет. Неделю побудь с ними и скачи обратно. Как закончишь тут, вернешься к ним туда. Устраивает тебя такой расклад?
    — Конечно, устраивает! Лишь бы их увидеть. Знать, что с ними все хорошо.
    У казармы Виктор позвал капитана, дал распоряжение выделить воина в провожатые до плато и выдать человеку коня. Потом повернулся к Герлою:
    — Жду тебя через неделю. А там уж сам своими глазами увидишь, как и тут жить надо.
    Подъехал воин с конем для Герлоя. Виктор попрощался с ним и пошел в сторону дворца. Настроение было такое, словно сам только что великую потерю обратно обрел. Как это здорово делать вовремя добрые дела, отдающиеся добром в годах! Но как их можно делать, не растерзав в клочья злобных существ, называющих себя человеками по недоразумению.
    Вошел в парадные двери и прямиком прошел в тронный зал. В огромном помещении посередке уже стоял круглый дубовый стол с приставленными к нему тремя высокими креслами. Никого в зале не оказалось.
    Виктор устало плюхнулся на одно из кресел. Придется ждать, пока триумвират изволит собраться. Он опустил голову на столешницу и тут же задремал. Сказывалась не столько физическая усталость, сколько нервная истощенность со вчерашнего дня.
    Порой странные сны стали ему сниться с тех пор, как взобрался на крышу. Что-то с вестибулярной случается в этих снах…
    … протискивался сквозь частые деревца, а устоять на ногах не получается. Все норовит упасть в мерзкую грязь по земле. И двигаться вперед ой как тяжело! Изо всех сил приходится стараться, чтобы чуть-чуть сдвинуться вперед. А там, где-то за деревцами слышится плач. Он должен помочь кому-то там. Может, это Колька плачет? Виктор старается пройти туда, а силы стремительно покидают его. Ноги еле волочатся. И тело неустойчиво кренится, грозя нырнуть в липкую жижу внизу. Почему плачет Мила? Кто смеет ее обижать? Виктор отчаянно проталкивает себя еще немного вперед. Падает на четвереньки. Руки ощущают мякоть теплой гадости. Она извивается под пальцами, как куча змей. Теперь он видит сам, что всюду змеи. Мелкие коричневые змеи вместо грязи, скользят по пальцам. Глаза закрываются. Их надо продирать, чтобы видеть куда ползешь. А впереди только деревца. И плач. Виктор видит теперь, кто это плакал. Он с сердцебиением видит Милу, погрузившую лицо в каменную чашу, а рядом в грязи играется со змейками Колька. Хочет закричать во все горло «нет!». Но только стонет беспомощно…
    …его трясут за плечо. А он все пытается докричаться.
    Виктор словно свалился с высоты. Перед глазами набок упавшая стена, а щека до онемения отекла на столешнице.
    — Виктор, — продолжают его трясти. — Просыпайся.
    Он с трудом поднял голову и осовело поглядел на майора. Рядом Бердион и незнакомый пожилой мужчина в помпезных одеяниях.
    — Ох! Уснул, что ли? — поднялся он на ватные ноги. — Извините. Ночью не спал совсем, — виновато улыбнулся он, потирая затекшую щеку.
    Взглянул за окно. Ого! Уже полдень, не меньше. Надо же! Нашел место спать.
    — Нам донесли о похищении твоей семьи, — скорбным голосом сообщил Бердион. — Обещаю, лучших сыщиков отправлю на поиски. Обязательно их найдут.
    — Виктор, — с жаром подошел к нему майор. — Что мне сделать для их поиска?
    — Ничего никому делать не нужно, — успокоил его Виктор. — Я все сделал. Нашел семью и уже отправил в новую Русь.
    — Как? — аж подскочил Бердион. — Когда? Кто похищал?
    — Вчера еще. А похищали наемные убийцы. Заказ выполняли.
    Бердион, пораженный словами Виктора, плюхнулся на кресло.
    — Чей был заказ? — глухо спросил он. — Кто посмел?
    Виктор обошел стол и встал напротив Бердиона. Положил кулаки на столешницу и грозно уставился на вершителя.
    — Твои приближенные. Ты, надеюсь, скажешь мне: кто такие Кренсойр и Эрхилл?
    — Мои верные вассалы… — удивленно округлил глаза Бердион. — Они?
    — Да. Я допросил похитителей перед их смертью. Они их выдали ради быстрой смерти.
    Настала мертвая тишина. Бердион как язык проглотил. Только беззвучно двигал губами. Виктор решил самому нарушить наступившую паузу:
    — Триумвират будет их судить или этим тоже мне заняться?
    — Триумвират, — выдохнул Бердион. — И прямо теперь же. — Бердион позвал офицера, стоявшего у двери. — Повелеваю, немедленно арестовать и привести сюда сиятельного Кренсойра и сиятельного Эрхилла!
    — Пусть здесь, при мне сияют, — зло добавил Виктор.
    Офицер поклонился и вышел. А Бердион с сомнением в голосе пробубнил:
    — Этот арест вызовет большое недовольство среди моих знатных придворных.
    — Выбирай: твои придворные или наш союз, — рассердился Виктор. — Если ты их не казнишь, союз распадется. А я все равно их казню. Лучше ты это сделай.
    Угроза подействовала. Бердион не колеблясь, объявил, что триумвират немедленно отреагирует на его жалобу и сурово накажет виновных. А их немалое состояние конфискует в пользу казны. Последнее должно было быть большим утешением для вершителя Горданы. В конце концов, под крылышком союза с такой грозной силой, почему бы не прижать пару другую из собственной знати? И казна заметно пополнится…
    Бердион ласково посмотрел на Виктора и сказал ему:
    — Посиди в сторонке, а мы начнем рассмотрение твоей жалобы. Сиятельные, садитесь на свои места. Начнем наше судилище.
    Виктор уселся у стенки и оттуда слушал напыщенные фразы проходящего триумвиратного суда и скорое их единогласное решение казнить виновных в заговоре против союза посредством отрубания головы и полную конфискацию всего им принадлежащего имущества в пользу казны.
    Как раз суд закончился, когда привели виновных. Виктор увидел своих скрытных врагов. Оба были в летах. Один был толстый и короткий, другой тощий и высокий. Их яркие одеяния совершенно не подходили к их теперешнему плачевному положению.
    Они, как увидели Виктора, переменились в лице. Озадаченное их выражение лиц словно говорило: как он смог узнать? Но пока не озвучивали мучающий их вопрос. Наоборот. Надменно задрав подбородки, покрытые короткими бородками, с достоинством поклонились сидящим за столом и приняли независимые позы, став впереди офицера.
    Бердион гневно глянул на них и изрек:
    — Вы обвиняетесь в попытке похитить семью гостя из новой Руси, чтобы шантажировать его. Вы покусились на нерушимый наш союз с ними. Что можете сказать в свое оправдание?
    Арестованные умудрились сделать удивленные лица.
    — Не понимаем в чем нас обвиняют, — сказал толстый.
    — Пусть докажет свое обвинение, — поддержал его тощий.
    Бердион вопросительно поглядел на Виктора.
    А действительно! Как же доказать, что не напраслину говорит он? Исполнители уже мертвы. Нет конкретного свидетельства. А то, что слышали и его воины слова наемников, так можно было со своими иноземцами сговориться.
    Виктор у стены беспомощно сверкал глазами.
    — Признайтесь в преступлении, и вас быстро казнят, — захрипел он грозно. — Если будете требовать доказательств, я их все равно добуду. Но тогда вы долго будете страдать, прежде чем издохнете!
    Оба пленных, услышав его угрозу, мертвенно побледнели, но ни в чем не признались. Так и продолжали стоять, насупившись.
    — Значит, выбирали ужасную казнь? — попер на них Виктор. — Чтож. Придется найти гильдию убийц и привести сюда на дознание их главаря. Пусть он подтвердит заключенную с вами сделку. — Потом обратился к майору: — Тщательно проследите за этими двоими, чтобы не убежали, пока меня не будет.
    — Сделаем! — пообещал майор. — И в постели с женами будут под нашим наблюдением. Ты спокойно займись своим делом.
    Виктор сердито передернул плечами, направился к выходу из зала. Пошел домой отсыпаться. А вечерком вновь заглянул в здание партии.
    Екатерина встретила его вся в слезах. Виктор поспешил успокоить, рассказав, что давно спас Милу и Кольку, и что они уже на плато в безопасности.
    — Катя, помоги мне через своих найти гильдию убийц. Мне необходимо к ним попасть.
    Екатерина в недоумении посмотрела на Виктора
    — Зачем тебе это опасное гнездо?
    — Коротко говоря, чтобы наказать здешних заказчиков похищения. Уверен, среди твоих активистов найдутся люди, которым ведомо, как их найти. Помоги а!
    — Посиди тут. Сейчас подойду, — поднялась Екатерина и поспешно выскочила из кабинета.
    Виктору ничего не оставалось, как терпеливо дожидаться ее возвращения.
    Прошло много времени и терпение уже лопалось, когда вернулась Екатерина с худющим парнишкой за компанию.
    — Вот он может помочь, — подтолкнула парня к Виктору.
    — Это правда? — схватил парня за руку Виктор. — Знаешь, где найти могу их гильдию?
    Тот только кивнул.
    — Говори же! Где их логово?
    — На востоке, у леса, — тихо прошептал парень, словно за дверью их подслушивали. — Сразу за болотами зеленая скала торчит. Чтобы заказать, нужно там встречаться с ихними представителями.
    — Гильдия на болотах? — удивился Виктор.
    — Нет. Никто не знает, где сама гильдия расположена. Там письменный заказ принимают. Аванс берут и исполняют. Потом сами приходят к заказчику за остатком. Так я слышал.
    — Значит, зеленая скала, говоришь? — задумался Виктор. — И чего это она зеленая?
    — Не знаю. Сам никогда ее не видел, — парень постоянно оглядывался на дверь. — Может, я уже пойду?
    — Спасибо. Можешь идти.
    Парнишка кивнул и быстренько выбежал из кабинета.
    — Чтож, Катя. Ты меня здорово выручила. Спасибо тебе большое. Я тоже пойду дальше, — поднялся Виктор.
    — Будь осторожен. Они очень опасные люди.
    — Знаю, — бледно улыбнулся Виктор. — Уже не раз встречался с ними. Пока опасным я был для них. Надеюсь, так будет и дальше.
    Виктор попрощался и поспешил к казарме. Ему нужно было послать срочную депешу Сергею.
***
    Уже который час Виктор гарцевал у кромки болота в ожидании Сергея с ратью.
    Солнце уже успело высоко подняться, когда клубы пыли вдали дали понять, что идут.
    Сергей пришел на подмогу, как и просил Виктор, с ротой воинов и с Марзаном с его полусотней. Он сходу соскочил с седла и с распростертыми медвежьими объятиями ринулся на Виктора. Сейчас вместе с животным сожмет друга в объятиях. Виктор захохотал, представив такое себе, пожалел коня и сам соскочил навстречу.
    — Здорово, дружище! — нежно прижал Сергей Виктора к себе. Но это он так считал.
    — Я тоже рад тебя видеть, — еле выдохнул Виктор. — Отпусти. Хочу и с Марзаном поздороваться.
    Он обнял и его:
    — Здравствуй, брат.
    Потом предложил друзьям:
    Давайте, я изложу подробности своей одиссеи.
    Виктор в подробностях рассказал им обо всем, что произошло в Гордане, и завершил рассказ просьбой:
    — Громить местную гильдию нужно так, чтобы главарь остался целым и невредимым в качестве свидетеля обвинения.
    — Как же мы узнаем, кто из них главарь?
    — Пока не знаю, Серега. На месте надеюсь выяснить. А начнем с захвата их приемщиков за зеленой скалой. Вроде, она должна быть где-то там, — указал он за болота. — Марзан, справишься? Хотя, чего спрашиваю? Конечно, справишься. Приведи их живыми сюда на допрос.
    Марзан только усмехнулся и направился к своему отряду. А Сергей с Виктором расположились на тенечке неказистой ивы. Рядом расположилась вся рота. Им ждать придется недолго, но, все равно, в ногах правды нет.
    — Серега, скажи, Мила отошла от стресса? — озабоченно спросил Виктор.
    — Порядок, не беспокойся. Вместе с Виталиком и с Колькой какие могут быть стрессы! Только о тебе беспокоится.
    Виктор облегченно вздохнул и упал спиной на травку.
    — Я к тебе Герлоя посылал. А как с его проблемой стало?
    — О! Это была умора, — возбужденно рассказывал Сергей. — Повел я его к семье. Так сразу обморок у жены случился. Пришлось срочно Семена вызывать откачивать. Плакали оба навзрыд. Жене ведь говорили, что мужа убили. А тут с того света явился.
    — А кто такая? — заинтересовался Виктор, приподнимаясь на локтях.
    — Знаешь ты ее. Марина наша из пекарни.
    — Помню, — вспомнил он пышную брюнетку, вечно суетящуюся у печек. — Значит, нашли друг друга. Это здорово! Только он скоро обратно в Гордану должен вернуться. Хотя бы до следующего года.
    — Говорил уже сам. Пускай пока душу отведет с женой и сыном. Говорил уже, что через несколько дней возвращаться собирается.
    Они еще немного поболтали о новостях на плато, как из болот появились бойцы Марзана. Они вели в их сторону троих связанных пленных в черных одеяниях.
    Один из воинов скинул к ногам Виктора кучу холодного оружия, а другие подтолкнули и свалили возле — троих пойманных убийц.
    «На каком же языке с ними говорить?» — задумался Виктор, когда один из пленных сам подсказал ответ. Он на языке горданов спросил: кто они такие?
    Виктор подобрал с травы пару кинжалов, поднялся и, поигрывая ими, пошел нарезать круги вокруг валяющихся у ног плененных. Воины, образовав кольцо зрителей, с интересом наблюдали, что он собирается делать. А Виктор все шагал, заставляя убийц с тревогой вертеть за ним головой. Остановился, когда в очередной раз оказался у их изголовья. Теперь им приходилось глядеть на Виктора с кинжалами, задрав голову назад, почти закатив глаза. Поза, когда очень трудно сконцентрировать внимание, а тем более, волю.
    Идея таким способом сломать пленных пришла в голову Виктору только что. Это он решил самому проверить, правда ли, такая поза гипнотизирует?
    Продолжая поигрывать сверкающими на лучах солнца кинжалами, задал первый вопрос, казалось совершенно не к месту:
    — Почему ваша скала называется зеленой?
    Ошарашенные вопросом пленные не сразу нашли что ответить.
    — Заросла илом… — наконец захрипел один их них троих.
    — Почему?
    Приходилось пленным делать над собой усилие, чтобы переключаться от своего трагического положения до беседы на подобные темы с пленившими их.
    — Влажно, наверное, — придя в себя, ответил другой пленный.
    — А как звали твоего отца? — сзади сверху уставился Виктор в закатанные глаза ответившему ему. При этом потер лезвия друг об друга. Заскрежетало.
    — Не… не знаю…
    — Почему?
    — Сиротой взял меня в гильдию…
    — Кто?
    — Великий Хорттан…
    — Главарь гильдии — Хорттан.
    — Ох… — застонал пленный. Он вдруг понял, что выговорил запретное имя. Теперь, если даже они его отпустят, уже не жить больше на этом свете.
    Сергей очарованно глядел на происходящее. Надо же! Выяснил то, что они не сказали бы под страшными пытками. Или точно врали бы.
    Виктор с улыбкой перебрался на другую сторону и теперь встал у ног.
    — Слушайте меня внимательно. — Он присел на корточки, резко вонзил кинжалы в землю возле ног разговорившегося. — Я вас сейчас отпущу на все четыре стороны. А сам везде разглашу имя главаря гильдии убийц. Это первый вариант. Есть и второй вариант.
    Виктор хитро подмигнул пленным.
    — Я никому не скажу заветное имя, потому что он сам скажет его мне. Для этого только укажете нам путь в вашу гильдию. — Потом кивнул рядом находящемуся воину: — Освободи их.
    Воин пригнулся, перерезал их путы. Потирая затекшие за спиной запястья, они присели на траве, хмуро поглядывая друг на друга. Сейчас эти лютые убийцы, с детства наученные без колебаний резать указанные заказчиком глотки, сидели, как нашкодившие мальчишки в ожидании отцовской порки.
    — Если хотите, можете убираться, — устало промолвил Виктор, отвернулся от них, как будто собирался уйти. Он твердо решил доиграть задуманную психологическую сценку до конца.
    — Постой! — услышал он за спиной, ухмыльнулся и вновь подошел к убийцам. — Покажем, — угрюмо сказал один, покосившись на товарищей. Те незаметно кивнули.
    — Ну, показывай. Потом уходи куда желаешь.
    Трое подобрали свои оружия и поплелись на болота.
    — Троим остаться с конями. Остальные — цепью вперед! — скомандовал Сергей и добавил: — Идите за ними след в след, — и сам первый припустился за Виктором и Марзаном.
    Эти трое повели их немыслимыми зигзагами по вонючей болотной топи, кишащей яркоокрашенными змеями всех размеров. Виктор сразу подумал, что обратно без провожатого точно не выберутся. Но было поздно передумывать пройдены сотни метров. Даже отсюда им не выбраться обратно без провожатого. Их маршрут оглашался постоянным лягушачьим хором и шелестом камышей, растущих по редким кочкам. Порой мелькали среди этой болотной растительности гигантские серо-белые кувшины.
    Шествие продолжалось неимоверно долго, до изнурения. Сколько можно таскать сапоги из тягучей жижи? Сколько можно вдыхать ядовитую вонь, из булькающих кругом и растущих до огромных размеров, пузырей? Уже это длится несколько часов. По крайней мере, такое чувство остается.
    — Там гильдия, — наконец остановилась неутомимая тройка убийц, указывая на пещеру в невысоком холме.
    — В этой маленькой дыре целая гильдия? — опешил Сергей. — И сколько же там всего?
    — Их там много десятков, — угрюмо пояснил один из них. — И все профессионалы высокого ранга.
    — Пещера под землю идет. Она большая, — добавил другой.
    — Ну, чтож, друзья, — весело обернулся к ним Виктор. — Вам придется здесь нас подождать, пока мы не завершим операцию. А то обратно без вас не выберемся. Кстати, скажите: как можно узнать в лицо вашего Хорттана? Приметы какие нибудь есть?
    — Шрам на все лицо. Вот так, — чиркнул убийца пальцем поперек своего лица.
    — Видали? — обратился Виктор к воинам. — Как с таким шрамом — только в плен. — А вас, парни, нам придется снова связать. Вы нам еще нужны, как провожатые до дороги.
    Виктор кивнул воинам, снова перевязали им руки и пристроили на ближайшей кочке.
    — Трое остаются охранять их, — скомандовал Сергей. — Остальным приготовиться к штурму.
    Возглавляемые командирами воины крадучись пошли в сторону пещеры. Подойдя ближе, острое зрение Марзана засекло скрытно засевших двух стражей входа.
    Марзан выслал двоих в маскировочных халатах в обход холму. Началось настоящее соревнование профессионалов. Остальные застыли в ожидании, пока, некоторое время спустя, смотревший в подзорную трубу Марзан, не махнул рукой:
    — Бесшумно вперед!
    У зева пещеры решено было: первым ныряют туда воины Марзана, за ними все остальные. Стрелять на поражение только тех, чьи лица можно разглядеть. Хорттан должен остаться в живых.
    По команде Сергея в пещеру ринулись пятьдесят группы захвата, за ними лавиной потекли воины с винтовками наизготовку.
    Виктор оказался среди группы захватчиков со вскинутыми обоими пистолетами в руках. Раздались первые выстрелы. Виктор помчался за остальными в полумраке петляющих лазов, порой влетая в боковые помещения. Если встречались жители пещеры, внимательно присматривался к лицам, прежде чем спускать курок. В него стремительно неслись брошенные ножи, которые в основном отскакивали от прошитых в плетенки проволок, но некоторые застревали меж ними, украшая его торчащими с груди тонкими рукоятями. Был бы он один, давно погиб бы, но парни Марзана вокруг него демонстрировали чудеса ловкости, проносясь мимо в невероятных прыжках и разрывая глотки встреченных врагов страшными крючками на ладонях. Они ни разу не стреляли, предпочитая контактный бой с холодным оружием.
    Постреляли воины Сергея. И видимо, успешно. Потому что Виктор больше не слышал грохот в лазах. Либо ушли очень далеко.
    Но вскоре он убедился по первому варианту. Пещера была захвачена. Точнее, гильдия убийц оказалась полностью захваченной. Схвачен был и человек с глубоким косым шрамом поперек всего лица. Он стоял теперь на коленях в обширной землянке между несколькими воинами Марзана и злобно зыркал зенками по сторонам. Постепенно сюда же притаскивали остальных плененных в черном. И вскоре их оказалось дополнительно семь человек.
    — Убитые, раненные есть? — спросил Виктор у командиров отрядов, собравшиеся сюда же.
    Пятеро ранены. Один тяжело. Убитых нет. Вот результат их стремительной атаки.
    Виктор приблизился к большому окованному сундуку в дальнем углу. Массивный замок свисал с его тяжелой крышки.
    Виктор выстрелил и сбил замок, откинул крышку сундука, полного золотых монет и драгоценных камней. Поверх сокровищницы лежала пухлая книга. Виктор открыл ее: незнакомые иероглифы шли столбцами почти в сотню страниц.
    — Посмотри, Марзан. Что тут? — протянул Виктор ему записи.
    Марзан глянул, ухмыльнулся:
    — А это их канцелярия. У кого, сколько и за убийство кого. А вот тут, у конца списка твое имя и цена: две тысячи золотых. Заказчик: Кренсойр и Эрхилл. Вот так-то! — протянул он книгу обратно Виктору.
    — Отлично! Теперь есть причина замучить этих свиней, — засунул книгу за пояс ремня. — А сундук донести сможете до плато? Как-никак — трофей.
    — Чего же нам самим нести. Пусть до дороги сами тащат, — засмеялся Сергей. — Эй, поднимайте их и привязывайте друг к другу покрепче.
    Повязанных с тяжелым сундуком в нагрузку погнали к выходу. Дальше началась изнурительная дорога сквозь болота к вожделенной дороге, где ждали их отдохнувшие кони.
***
    Виктор и в помощь взятые шесть воинов пригнали всех восьмерых плененных в горданскую тюрьму. Не доверяя местной страже, он поставил на охрану камеры своих парней, а сам поспешил во дворец. Как раз должно было быть время ихнего там заседания. Не прогадал; ворвался в зал в самый разгар обсуждения внутренних законов.
    — С порога сразу спросил майора:
    — Эти гады под контролем?
    — Да, Виктор, — поднялся тот.
    — Немедля пусть сюда приводят обоих.
    Майор на минутку вышел, потом вернулся и уверил:
    — Скоро приведут. Ты, кажется, добыл доказательства?
    — Не только доказательства. Но и самого главы гильдии убийц. — Потом перешел на язык горданов: — Теперь я имею доказательства их вины и еще мною уничтожена местная гильдия убийц.
    Бердион только ахнул. Его главнокомандующему не удавалось этого сделать столько лет!
    — А теперь советую вам изучить записи в этой книге. Тут имена всех тех, которые когда-то заказывали убийства главарю гильдии Хорттану. Сам он сейчас находится в камере под наблюдением моих воинов.
    Виктор небрежно бросил книгу на столешницу и прошел к креслу у стены. Теперь остается ждать привода знатных особ.
    И их привели, как обещали. Надменно поглядывая на Виктора, поклонились сидящим за столом, и застыли в ожидании очередных его необоснованных обвинений в их адрес.
    Виктор ухмылялся в предвкушении страха в их глазах. И он появился, когда Бердион замогильным голосом заявил, что доказательства вины Виктор достал.
    — Не может такого быть! — закричал тощий. — Где они?
    Бердион, не обращая внимания на вопрос, продолжил:
    — Вы виновны в совершении тяжелого преступления и сами захотели, чтобы кара ваша была ужасной. Потому ставлю требование перед триумвиратом с решением большинством голосов полной казни Кренсойра и Эрхилла с лишением их потомков права стать придворными.
    — Доказательства! — закричал толстый. — Требуем доказательств!
    — Доказательства в этой книге, — сурово повернулся к нему Бердион. — Это записи гильдии убийц. Из этих записей видно, что вы платить собирались две тысячи золотых за похищение семьи представителя великого союза.
    — Нет! — продолжал кричать, ошалело вращая зрачками, тощий. — Это подделка! Пусть докажет, что не сам составил списки.
    — Можно, — усмехаясь, поднялся с кресла Виктор. — Майор, прикажи, приведут сюда арестованного Хорттана.
    — Какой еще Хорттан? — вопил тощий. — Я не знаю никакого Хорттана!
    — Увидишь, сразу вспомнишь, негодяй. Хорттан — главарь гильдии убийц, с кем ты договор заключил. Теперь ты сполна ответишь за организованное преступление и издохнешь, как сам захотел, в муках.
    Тощий рухнул как подкошенный. Толстяку, видать, было не лучше. Его жутко лихорадило.
    Тут завели в зал Хорттана в кандалах. Он мельком глянул на своих бывших заказчиков и все понял. Толстый тоже узнал главаря, медленно стал сползать по стене на мраморный пол.
    Бердион с любопытством поглядел на приведенного убийцу и рявкнул:
    — Твоя книга?
    — Хорттан кивнул.
    — Уведите, — брезгливо помахал руками вершитель. — Этих тоже. Пора суд начинать.
    Всех троих поволокли в тюрьму. И триумвират начал судилище.
    — Согласны ли члены триумвирата подвергнуть Кренсойра и Эрхилла полной казни? — начал обсуждение Бердион.
    Виктор приблизился к ним, с треском положил ладонь на стол. И они увидели покрасневший шрам, обезображивавший тыльную сторону руки.
    — С этой минуты вычеркиваете из своих законов полную казнь и казнь с отрубанием головы. Также повешение, распятие и подобные.
    Неожиданное и такое беспардонное вмешательство со стороны во внутренние дела страны были недопустимы. Но только не Виктору. Бердиону ничего не оставалось как, недовольно скривив губы, глядеть на союзника.
    — Казнь, если должна состояться, будет исполняться нашими воинами, и только через расстрел. — Виктор посмотрел на майора. — Ты будешь командовать при таких решениях суда. Кроме того, расстрельные приговоры будут вами приниматься не большинством голосов, как вершитель хотел, а тремя голосами. Ясно? А этих двоих майор сам прикажет расстрелять.
    Виктор круто повернулся и направился к дверям.
***
    Третий день уже жрецы старались не выбираться из храма. Им пришлось подыскать достаточно лояльных прихожан, которые их подкармливали и выполняли мелкие поручения. Виктору было жаль их, но что он мог поделать? Начатое дело нужно довести до конца, во что бы это ни стало.
    В этот день он, как обычно, с утра вошел в храм, надел свое белое с красным одеяние и, как обычно, все три храмовника смиренно стали подле него в ожидании продолжения поучений. Это была нерушимая обязанность старшего жреца, заповедь из священной Книги: поучать уму разуму подчиненных служителей Буд.
    Виктор со вздохом опустился на низкую скамейку и спросил их:
    — На чем я остановился вчера?
    — На том, что закинул жрец во второй раз невод в синее море и пришел невод с тиной морской, — живо подсказал один из них.
    — Ах, да, — вспомнил Виктор, что на этот раз доносил в качестве откровения. — Закинул в третий раз жрец невод. И поймал он маленького красного дракончика.
    Жрецы ахнули.
    — И сказал жрецу дракончик: отпусти меня жрец. А я отцу скажу, чтобы исполнил твои три желания.
    — Почему сын Буд жил в воде? — удивился жрец, весь подавшись вперед. — Разве не в небесах они живут, рядом с отцом?
    — Потому что дракончик в это время купаться вздумал. А живет он, конечно, в небесах, — усмехнулся Виктор.
    — Не мешай слушать, — шикнули на любознательного товарища другие жрецы.
    — Так вот. И сказал жрец красному дракончику: ничего мне надо от великого Буд. Достаточно мне того, что позволяет для него дань собирать с людей вокруг. И буду я это делать дальше с усердием, даже если меня все смертные возненавидят.
    Жрецы от таких слов воспряли духом. В глазах заиграло торжество за свои неудачи последних дней.
    — Благословил тогда жреца красный дракончик и продолжил свое омовение. А жрец пошел во дворец вершителя и рассказал ему о случившемся с ним чуде. Вершитель рассердился на него и закричал: глупый ты жрец. Вернись и снова поймай красного дракончика. Пусть его отец исполнит по твоему хотению мое желание. Я хочу сундук золота.
    — Вершитель был неправ, — не выдержал, и снова перебил тот самый жрец.
    — Ты верно говоришь. Вершитель не может быть чист душой, как вы, жрецы.
    — Нужно было тому жрецу проклясть его. Он так и сделал?
    — Нет. Он решил послушаться вершителя и потребовать от великого Буд сундук золота.
    Негодование на лицах слушателей рассмешило Виктора.
    — И снова пошел жрец к синему морю.
    — А сын великого Буд все еще омовение принимал?
    — Да. Сын бога много дней подряд принимает омовение. Вот он пришел к берегу и стал молиться, призывая красного дракончика. И приплыл красный дракончик и спросил: чего тебе надобно стар… жрец?
    — Почему же он решил нарушить данное сыну слово? Жрецы никогда не нарушают своих сказанных слов? — возмутился любознательный его слушатель.
    Виктор ухмыльнулся:
    — Побоялся гнева вершителя. А вы не побоялись бы гнева несравненного Бердиона?
    — Никогда! — жаром повосклицали все трое. — Кто он по сравнению с нашим богом?
    — И вы не побоялись бы об этом сказать толпе прихожан?
    Но ответа на этот провокационный вопрос он не успел услышать. Как выяснил от прибежавшего стражника: Виктора срочно звали в здание партии.
    Жрецы огорчились, что прервали их обучение, но делать было нечего. Их старший жрец уже скидывал священные одеяния, чтобы поспешно уйти.
    Виктор догадывался, почему его зовут к Екатерине. Наверное, Герлой вернулся обратно.
    Как вошел в кабинет, стало ясно, что угадал. Счастливо улыбающийся Герлой, вскочил навстречу Виктору и прижался к его плечу:
    — Я твой раб навеки!
    — Рабов мы не держим, — засмеялся Виктор. — А друзей — сколько угодно.
    — Тогда, я твой друг навеки, — поправился Герлой.
    — В этом я не сомневался. Хорошо, что ты так скоро вернулся. Мне дальше двигаться надо в Эритрею. Готов стать старшим жрецом?
    — Да хоть самим Буд! — засмеялся Герлой. — Что мне нужно там делать?
    — Идем. По дороге все расскажу и скажу.
    Они распрощались с Екатериной, и пошли по направлению дворца. Храм располагался прямо за дворцом. По дороге Виктор подал Герлою несколько идей, как продолжать ослаблять влияние храма на вершителя и на граждан. Как общаться с храмовниками, чтобы не терять их доверия и послушания. На что тратить дань, чтобы вызывало недовольство у знати. Словом подготовил его к продолжению подрывной деятельности. Как вошли в храм к жрецам, ожидающим на своих местах продолжения нравоучений, Виктор представил Герлоя так:
    — Великий Буд только что призвал меня в Эритрею, а на мое место направил своего другого Избранного, Герлоя. Теперь он будет в храме старшим жрецом. Будете слушаться только его, что бы он ни повелел.
    Отчаяние и огорчение обуяли всех троих. Виктору даже жалко их стало. Он только грустно покачал головой и под руку повел Герлоя в сторону выхода. По пути попросил его:
    — Следи, чтобы их сильно не обижали. Глупые они, но безобидные люди.
    Герлой согласно кивнул ему, и Виктор, в последний раз махнув в сторону троих братьев-храмовников, вышел из сферического помещения храма.

Глава 13

    Косые лучи закатного солнца красили золотистым отсветом каменистую тропу средь хвойных гигантов, чередующихся с выходами скал и неожиданными провалами осыпей.
    Одинокий всадник стремительно несся по направлению грозных гор, высекая искры копытами могучего рогатого коня. Некогда было дать покоя животному, позволить пожевать жухлую травку овсяницы, ястребинки. До тьмы всаднику нужно одолеть все расстояние до мрачной крепости, что стоит у склона этих вечных гор.
    Вот и Кулан! Факелами светят обходящие стены стражники, слышится треск помоста под колесами припозднивших груженых телег.
    Виктор вновь пустил притомившегося коня в галоп.
    — Ничего, родимый. Скоро отдохнешь в конюшне. Потерпи еще немного, — шептал он, пригибаясь к массивной шее своего верного скакуна, словно понимало животное его ласковые слова. Подлетел к уже закрывающимся вратам и самым последним въехал в стольный Кулан.
    Его тут же узнали. Офицер стражи подбежал, лихо принял вожжи, свисающие с крутых рогов:
    — Добро пожаловать!
    Виктор устало кивнул, соскочил с коня, попросив пристроить животное и покормить. А ему дать другого. Пока не очень поздно нужно попасть во дворец.
    Мелкой рысью объехал площадь вокруг синего каменного бога и дальше по мощенной широкой дороге проскакал средь прохожих и проезжих к далекому шпилю белокаменного дворца. С удовлетворением замечал прохаживающихся среди них и своих воинов в плетенках, а не только местных стражников.
    В охране парадных дверей дворца свои тоже были. При его приближении все пятеро вытянулись в струнку и козырнули, как положено встречать командиров.
    Виктор приветливо с ними поздоровался, спросил, нет ли проблем с проживанием на чужбине, передал им коня и вошел во дворец.
    Он проходил по мраморным залам под глубокие поклоны лакеев в тронный зал, откуда уже слышалась музыка. Не дав возможности слуге доложить о своем прибытии, без спросу вошел в ярко освещенное помещение, полное придворных, где у самой дальней стены восседал на возвышенности несравненный Дорсис. А слева от него музыканты выводили на диковинных инструментах заунывную мелодию.
    Виктор протолкался в сторону трона, прошел к ближайшему креслу и устало плюхнулся на него, закрыл глаза.
    Странно, все-таки устроен мозг человека. Он принимает, как должное, буквально, любые метаморфозы с ним, и почти сразу. Вот и теперь. Совсем нет удивления, что слушает незнакомые звуки, сидит у изголовья самого настоящего трона некоего вершителя, что вокруг средневековые придворные, а на улице не его старенький форд, а рогатый конь. Сам носит огнестрельное оружие, не говоря о гирлянде гранат вокруг пояса. Мог бы с такой картиной смириться его мозг там, на крыше? Не сошелся бы он в истерике, знай, что так именно вскоре будет? А сейчас спокойно отдыхает во дворце правителя. Странно, все-таки, это…
    Виктор открыл глаза и увидел, что Дорсис с высоты смотрит на него в упор. Махнул ему рукой, мол, иди сюда.
    Мелодия прервалась, говор затих. Это несравненный Дорсис сходил с трона. Прошел к Виктору и присел на стоявшее рядом кресло.
    — Ты уже приехал к нам, Избранный?
    — Да, — бледно улыбнулся Виктор. — Буд велел мне послужить ему в вашем храме.
    — Это очень хорошая весть! Немедленно сообщим старшему жрецу.
    — Не надо, — отмел его инициативу Виктор. — Сегодня нет никакого желания говорить с ним. А завтра, будет видно. Я устал с дороги, и хочу отдохнуть.
    Дорсис хлопнул в ладони, подбежали несколько лакеев.
    — Проводите моего дорого гостя в лучшие гостевые покои. Что потребуется ему, исполняйте. Тогда, пока отдыхай, — повернулся он к Виктору. — Завтра жду тебя к пиршеству.
    — В честь чего? — поднялся Виктор.
    — В честь посещения нас Избранным, — улыбнулся Дорсис.
    Виктор иронично покосился на вершителя, хмыкнул и поплелся за лакеями.
    Его отвели по коридорчикам в те же самые комнаты, в которых он останавливался в прошлый раз. Тут еще все оставалось знакомым. Даже знал, где тут нужник расположен.
    Виктор сразу отослал слуг, не желая даже ужинать, с наслаждением скинул с себя все воинские причиндалы и плетенку, затушил единственную в комнате свечку и нырнул в прохладную чистую постель. Сон навалился в то же мгновение.
    Крепкий сон прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Виктор продрал глаза. Кому вздумалось посреди ночи его беспокоить? Посторонних охрана не допустит к его дверям. Неужели Дорсису приспичило нечто срочное сообщить ему! Или что-то происходит, пока он тут мирно дрыхает. В тревоге поднялся и, нащупав в одежде свои спички, подпалил свечку на столике. Потом, прямо в голом виде потащился к дверям.
    — Кто? — просипел он сонным голосом. Но никто ему не отвечал. Стук повторился.
    Виктор вернулся к постели, подобрал один из пистолетов из-под подушки, вернулся к дверям. Только подошел, настойчивый стук повторился.
    Виктор откинул задвижку, готовый при надобности стрелять, и обалдел: у его порога стояла роскошная Эхи.
    Она стремительно влетела и повисла в его объятьях.
    — Эхи! Как я рад тебя видеть! — воскликнул он, отбросив в угол пистолет и целуя пухлые губки.
    Она удивленно отстранила голову.
    — Ты научился моему языку?
    — Да, красавица, — снова прильнул он к ее устам.
    Тут же нестерпимое желание вновь его обуяло почти до безумия. Крепко схватил женщину за талию, приподнял и понес на лежанку. Эхи только тихо стонала, не способная перечить его дикой страсти. А Виктор уже срывал с нее одежды, вжимал ее податливое соблазнительное тело к своему. Как ей удается так его возбуждать, все еще оставалось для него загадкой.
***
    Утром, оставив Эхи голой спать на его постели, сам тихонько оделся и на цыпочках выбрался за дверь. Сначала пошел, умылся, а когда вернулся, застал в коридорчике вчерашних лакеев. Истинные лакеи в поколениях, они были «слепые», «глухие», «немые». Никто не узнает о приходе к нему Эхи.
    Они повели его в соседнее помещение, где Виктор застал богато сервированный стол на одну его персону. Плотно позавтракав, решил пойти теперь в храм. Пора было и делом заняться.
    Виктор выбрался из дворца и вновь окунулся в классическое средневековье. Протискиваясь в плотной толпе прохожих, расспрашивая встречных, за полчаса Виктор добрался до места назначения. Перед ним возвышалось длинное темное строение с узкими стрельчатыми окнами. В окованных бронзой сводчатых дверях храма стоял служка целиком в синих одеяниях и в синем же колпаке без всяких изображений.
    Виктор приблизился к нему, поздоровался. Служка неотрывно уставился на пришлого, и глаза его, словно, собирались немедленно выскочить из орбит.
    — Избранный! — прошептал он, наконец, и кинулся вовнутрь.
    Удивленный такой реакцией на свою персону, Виктор оставался на месте и ожидал ее продолжения. Продолжение не заставило себя долго ждать; в широко распахнувшихся дверях возникли десяток храмовников разного возраста, но все в одинаковых, как у служка, синих одеяниях. Хотя, нет. У некоторых на колпаках есть прошитые золотыми нитями изображения драконов. У одних небольшие, у других поболее.
    Из мрака помещения вперед выбрался пожилой храмовник с совсем большой драконьей мордой на колпаке. Он почтительно покивал этим самым колпаком и просипел:
    — Мы рады видеть в нашем храме Избранного великим Буд.
    — Я тоже рад вас видеть, — растерянно кивнул Виктор, ожидавший, и тут увидеть не больше четырех жрецов. Ведь, вроде, так написано в их святой Книге.
    — Не пожелаешь зайти в храм, Избранный? — Слегка преклонив голову, жрец направил руку вовнутрь, в темень.
    — Благодарю тебя. — Виктор степенно переступил порог и оказался внутри храма.
    В тусклом свете нескольких лампад и из узких проемов окон под высоким сводчатым потолком со стен на него вновь скалились изображения десятков мастерски расписных драконов в натуральную величину. Только не красные они были, как в Гордане, а ультрамариновые. А в самом дальнем углу зала стояло богато украшенное возвышение, на котором Виктор видел поставленную там каменную чашу. Тоже со ртутью, — догадался он.
    Почетного гостя храмовники повели по мрачному залу в дальний закуток, где за перегородкой из массивных грубо отесанных досок шел ряд келий с аскетическим убранством. Те же лежаки и сундуки.
    В крайней келье, встречавший Виктора жрец, присел на край лежака, приглашая и его сесть рядом. Виктор сел подле него, а остальные, которых, как мимолетно подсчитал Виктор, пятнадцать жрецов плотным кольцом встали возле них.
    — Скажи, благочестивый, — спросил Виктор рядом сидящего храмовника. — Почему вас больше четырех, если в святой Книге сказано, что служителей должно быть столько же, сколько Буд построил углов мира?
    Жрец блаженно поулыбался. Ведь не каждый день подворачивается случай поучать самого Избранного.
    — Учение жрецов красного Буд не так верны, как наше учение синего Буд. Они давно оступились. Пошли по ложному пути, а не по истинной вере. В посмертьи наш бог их покарает за этот грех. На самом деле в святой Книге сказано не только то, что построил великий Буд четыре угла мира, но и что каждый из них строил он из четырех камней. Выходит, он хотел иметь своих служителей числом четыре по четыре.
    Виктор удивленный «железной логикой» храмовников только покачал головой.
    — Ты мудрый жрец, — усмехнулся он, вызвав гордую осанку жреца. — Теперь я уверен, что жрецы красного Буд будут наказаны в посмертьи за ложное учение.
    — И поделом им! — сверкнул глазами храмовник. — До нас дошли слухи, что уже плохи их дела, — заговорщически подмигнул он Виктору. — Сказывают, что их даже побивал народ. Хотя, что это я тебе рассказываю? Ты сам был свидетелем грехопадения тех жрецов.
    — Да, был, — подтвердил Виктор. — низко пали они со своим неверным учением. Не то, что ваше… наше, — поправился он. — Я ведь теперь здесь буду старшим жрецом.
    Сенсационная новость поразила не только рядом с ним сидящего «уволенного по собственному желанию» старшего жреца, но и остальных пятнадцать храмовников. Для них наступил полный коллапс окружающего мира. Широко раскрыв глаза и рот заодно, старший жрец то краснел пунцово, то смертельно бледнел. И эти переходы продолжались бы до его инфаркта, если бы не поддержали его подчиненные. Один из них сердито мотнул головой:
    — Это невозможно! Нас уже шестнадцать. Никто не смеет изгонять жреца из храма, если он не согрешал против великого Буд.
    — Даже сам великий Буд не смеет? — ехидным голосом поинтересовался Виктор.
    — Но ты не великий Буд! — возмутился тот жрец. — Ты только Избранный его. А ты не имеешь права.
    Виктор поднялся и грозно навис над бесплатным адвокатом.
    — Ты читал древнее пророчество? Нет. Тогда молчи! В древнем пророчестве сказано, что придет из далекой страны Избранный и станет старшим жрецом в Эритрее.
    Пусть теперь попробуют проверить, сочинил он только что это пророчество или на самом деле так написано, когда еще и в помине не было Эритреи. А тем более, самого Виктора.
    — Я читал священную Книгу! Там сказано то, что я сказал.
    — Разве всякий, кто читает священную Книгу, все там написанное правильно понимает? — решил окончательно заткнуть защитника веским аргументом. — Эту же Книгу постоянно читают жрецы красного Буд. Верно ли они ее понимают?
    Теперь нечем было крыть. Поэтому, больше уже в защиту старшего жреца голосов не поступало. Виктор повернулся к приникшему возле него храмовнику.
    — Тебе придется уйти.
    — Куда же мне уйти? — чуть не плакал он. — Вне храма я не смогу жить.
    Виктор вздрогнул. Неужели и этого он убьет ради достижения цели?
    — Мы будем выделять тебе золото, чтобы ты безбедно жил возле храма. Разве это плохо?
    — Этого нельзя допустить по писанию, хотя совсем не плохо. Не может быть возле храма больше четырех четыре жрецов.
    Виктор лихорадочно искал выход из создающегося неприятного положения.
    — А старший жрец не может изгнать самого младшего служителя сам?
    — Если только он совершил проступок.
    — Ваш младший служитель уже совершил проступок. — Виктор глазами поискал того служка, которого первым увидел у дверей храма. Сразу нашел, потому что от этих слов он сам подался вперед с выпученными глазами. — Он не поприветствовал Избранного подобающим образом.
    — Я растерялся… — пискнул служка и замолчал, виновато посматривая на остальных.
    Старший жрец по достоинству оценил коварство Избранного. Вакансия спасает его драгоценную жизнь. А что служка? Обойдется. Поэтому, он грозно воззрился на съежившегося молодого храмовника и рявкнул:
    — Как ты посмел?
***
    Теперь Виктор красовался в синей рясе. Поглядывая на себя, подумывал, что весьма импозантно смотрится. Подходит ему синий цвет. И самая большая золотая морда на колпаке довольно изящно вышита. Поиздевавшись так над собой, собрал всех остальных храмовников в келье, в том числе и прошлого старшего жреца, теперь вынужденного продолжать службу, начав заново с должности служки, и предложил послушать мудрую притчу. В конце концов, чем они лучше тех жрецов? Пусть и они послушают русские народные сказки в религиозной аранжировке.
    До полудня они с восхищением слушали его поучительные истории. Теперь уж точно ни на йоту не сомневались в избранности Виктора. Такие притчи могли звучать только из пасти самого Буд либо из уст им избранного просвещенного. Виктор ловко вел рассказ до самого интересного момента, чтобы на нем прервать с обещанием продолжить в следующий раз. Прием, придуманный еще небезызвестной шехерезадой и активно эксплуатируемый режиссерами сериалов. И теперь, когда пришла пора пообедать по-человечески, а не как аскет-храмовник, он вспомнил про приглашение Дорсиса и ловко прервался на том месте, когда храмовники аж уши распустили в ожидании дальнейшей судьбы святого жреца-колобка.
    — Дальше что случилось с круглым храмовником, расскажу в следующий раз. А пока я должен в одиночестве пообщаться с великим Буд.
    Детское разочарование на лицах этих взрослых людей вызвал у него невольный смех.
    Как разошлись, Виктор поднялся с лежанки крайней кельи, что теперь «навеки» числилась за ним, скинул свое синее барахло, и уже в плетенке поспешил из храма ко дворцу вершителя.
    Прохлада этих краев и осенний ветерок заставил на улице поежиться. Возникала необходимость обзаводиться теплым плащом. Нужно приобрести, — решил он и снова нырнул в храм.
    — Эй! — обратился он сразу ко всей братьи. — Где вы… мы держим тут монеты? Мне нужны пара золотых, купить плащ.
    Храмовники замерли. Впервые слышали такую наглость от старшего жреца великого Буд. Ведь золото храма тратится только на нужды храма. Так сказано в священной Книге.
    — Ты посмеешь тратить дань на телесные нужды? — ужаснулся служка, бывший старший жрец.
    «Что-то не то ляпнул, — озадачился Виктор. Но, тут же решил: — Может и к лучшему».
    — Да, — с апломбом подтвердил он. — Это относится к жрецам красного Буд, а не синего. Вы вчитайтесь одновременно во все мудрые фразы, изложенные в святой Книге, и поймете, что Буд разрешает жрецам синего Буд тратить дань на свои нужды без всяких ограничений.
    Требование одновременности чтения было выше их понимания. В шоковом состоянии все пятнадцать храмовников тут же обступили его.
    — Как же читать одновременно всю Книгу? — дрожащим голосом спрашивали они.
    Виктор сделал многозначительное выражение:
    — Распределите меж собой первые пятнадцать страниц святой Книги и зубрите их наизусть. Потом, когда одновременно и очень громко вы произнесете эти пятнадцать страниц на площади, в душе вашей откроется истина, заложенная на этих страницах. И вы поймете, что великий Буд благоволит вам. Дает вам право тратить всю дань на любые наши прихоти.
    — А дальше зубрить страницы не нужно? — просипел служка в возрасте.
    — Дальше — потом. Пока первые пятнадцать учите.
    Виктору придется на пару дней либо повременить с плащом, пока текст зубрить будут, либо брать монеты из дворца. Интереснее у храмовников выдрать. Заодно проверить их устойчивость, — подумал он.
    Оставив оживленных новостью храмовников распределять меж собой страницы, снова выбрался на прохладу улицы. Ускорив шаги, чтобы не мерзнуть, Виктор перебрался через полгорода до дворца и, наконец-то, влетел в относительно теплый прихожий зал.
    Сейчас тут толпилась придворная знать. То, что их пока не впускают вовнутрь, может означать только важную встречу вершителя, требующую отсутствия свидетелей.
    Виктор протиснулся сквозь толпу знати Эритреи и приблизился к офицеру в помпезных доспехах перед закрытой дверью.
    — Впусти меня, — потребовал он у сверкающего золотом стражника.
    — Не велено никого впускать, — резким тоном отшил его офицер.
    Виктор тут же взбесился. Схватил его за изящную портупею, на чем висела гнутая сабля, и отшвырнул от двери прямо в кучу ожидающих. Распахнул дверь и ворвался в тронный зал. За ним с воем помчался оскорбленный офицер с саблей наголо. Виктор резко с порога в ярости повернулся к нему, мгновенно направил на голову ствол пистолета, раздался короткий выстрел. Потрясение воцарилось в обоих смежных залах. Не только толпа придворных свидетелей короткой расправы застыла бледными скульптурами, но и вершитель на троне, и те двое, что в этот момент стояли у подножья.
    Распластался на пороге, с разнесенной головой в луже крови, труп офицера, посмевшего поднять руку на него.
    Виктор спрятал пистолет в кобуру и пошел в сторону Дорсиса и его гостей. А на пороге за ним уже выросли фигуры воинов с винтовками в руках.
    При его приближении Дорсис, как дрессированный, поспешил сойти с пьедестала и встать возле двоих незнакомцев.
    — Почему он не хотел меня пускать сюда? — грозно глянул Виктор на Дорсиса.
    Вершитель только хлопал глазами, стараясь и оправдаться и не потерять достоинства перед свидетелями. Но, видать, никак не находил нужные слова. Помог ему сам Виктор. Ведь он хорошо понимал, что прилюдно нельзя унижать начальство при подчиненных. Себе же дороже выйдет.
    — Он, наверное, новенький… был. Не знал кто я такой. Верно?
    Дорсис быстренько покивал.
    — Бывает. Ну, ничего. Теперь и новенькие будут знать, как со мной нужно обращаться, — испытующе поглядел на двух тайных посетителей вершителя. — Кто такие? — не очень вежливо вопросил их.
    — Я… Мы… — полностью растерялись те. Потом один из них взял себя в руки и с достоинством, но с сильным акцентом, заявил: — Послы властитель Порфиот.
    Виктор вопросительно поглядел на Дорсиса. Тот со странным выражением лица, на котором беспрерывно мелькали различные внутренние чувства, пояснил ему:
    — Властитель Порфиот правит огромной богатой страной Креондал. Это далеко на востоке.
    — Как далеко? — заинтересовался Виктор, ведь на карте горданов не была обозначена такая страна на востоке.
    — О! Далеко, — покивал один из послов. — Мы сюда скакать на карета двадцать семь день.
    — Понятно. — Потом вновь обратился к Дорсису. — приехали с предложением?
    — Да. Хотя нет. Торговые дела, и все такое прочее, — как-то неопределенно отмахнулся от прямого вопроса вершитель. Это не понравилось Виктору. Он сердито покачал головой и жестко сказал:
    — Ты уже начал нарушать соглашение союза. Где триумвират? Только триумвират может решать такие «прочие» вопросы.
    — А! Триумвират, — недовольно скривился Дорсис. — Еще не успели его организовать.
    Явно темнил хитрец. Разговор с послами, наверняка, должен был оставаться втайне от всех. Виктор это нутром чуял.
    — Я тебе помогу сегодня же его организовать. Пусть пока уважаемые послы Креондала отдыхают во дворце. — Повернулся к дверям и кликнул своего воина. — Проводи этих почетных гостей в комнату, что рядом с моей. И посторожи там.
    Воин лихо кивнул послам, мол, за мной, и повел их, потерянно оглядывающихся на Дорсиса, к выходу из тронного зала. А Виктор злорадно повернулся к вершителю:
    — Ты же не знаешь еще, как преобразил твой брат свой тронный зал. А сделал он очень хорошо. Тебе тоже следует последовать примеру брата. Пока мы с тобой будем пировать в честь моего приезда сюда, пусть тут уберут все это, — Виктор небрежно ткнул пальцем на трон. — А в середине зала поставят круглый стол и три одинаковых кресла. Будет местом сбора здешнего триумвирата.
    Дорсис безвольно кивал каждому ему замечанию. Знал бы он, что не одного уже правителя этот, непонятно откуда появившийся на их голову, скрутил в бараний рог, стало бы ему сейчас гораздо легче.
***
    Послы просидели взаперти до следующего дня, пока тронный зал не превратили в зал триумвирата. Только потом их повели обратно, где позволили пристроиться у стены, чтобы излагать свои цели посещения уже сразу трем вершителям. Опешившие от такой небывалой реформы в правлении, долго не знали с чего начать.
    За круглым столом сидели представитель Горданы, пожилой придворный с хитрецом в глазах, насупившийся по-воински, майор из новой Руси, и недовольный происходящим с ним и с его властью сам Дорсис. В качестве почетного гостя присутствовал Виктор.
    — Говорите, с чем пришли? — потребовал представитель Горданы.
    Послы многозначительно поглядели друг на друга, потом один из них, коверкая слова, ответил:
    — Правитель Порфиот хотеть заключать мир с Эритрея.
    Виктор косо поглядел на Дорсиса. Если бы цель прихода послов была банальное заключение мира, не скрытничали бы они в тот раз. Не шушукались бы за закрытыми дверями с наказом никого не пущать. Тут что-то не то. Скрытничают послы, и скрытничает Дорсис.
    Виктор решил тоже вмешаться в разговор:
    — Разве до сих пор Креондал воевал с Эритреей? Мир заключают, чтобы прекратить войну.
    Дорсис сделал кислую мину и пояснил Виктору:
    — Можно и заранее заключить мир. До войны. Почему бы не заключить мирный договор двум могущественным державам?
    — Хотя бы потому, — нахмурился Виктор, — что послы одной могущественной державы лгут; не говорят правду, зачем пришли сюда, а вершитель другой могущественной державы, зачем пришли, знает, но скрывает от своих союзников.
    Дорсис напрягся, как сжатая пружина. Желваки заиграли на скулах. Глаза недобро блеснули. Только словами непередаваемый страх перед союзником заставил его проглотить прямое оскорбление. А Виктор, продолжая хмурится, договорил:
    — Потому не будет заключено никаких договоров между вами, пока не откроется истинная причина приезда сюда уважаемых послов Креондала. А, чтобы за спиной триумвирата это не произошло, послы, пока здесь, будут под неусыпным наблюдением наших воинов.
    Послы протестующе встали. Только что этот неизвестный высокий чужестранец, хозяйничающий над вершителем этой страны, лишил их последней надежды благополучно завершить миссию в Эритрее.
    — Мы будем жалоба правитель Порфиот!
    — Ваше право, — фыркнул майор.
    Послы поспешили покинуть зал. За дверью их уже ожидали пять воинов Виктора. Теперь и шагу не смогут ступить, чтоб они не узнали куда пошли.
    Дорсис сидел, как в воду опущенный. Послать бы подальше всех этих опекунов вокруг, мешающих ему править, как заблагорассудится. Только руки пока коротки. А откажется от союза, так брат тут же этим воспользуется… Нет. Не такой он глупец, чтобы эмоциями решать такие проблемы. Все равно станет родственником Порфиота. А пока нужно подыгрывать этому грубияну. Пусть и дальше думает, что контролирует вершителя в десятках поколениях, несравненного Дорсиса. Будет знать, как он хитер. Порфиот — сильный козырь. И он обязательно скоро его заполучит.
    Дорсис взбодрился, представив себе будущие перспективы, и добродушно глянул на представителя союзной страны.
    — Значит, новой Руси нужно готовиться к войне, — с хитрецом сказал он, поглядывая на Виктора. — Порфиот не стерпит оскорбления его послов. Поведет сотни тысяч с войной. А по нашему договору, воевать придется вашей стране, не правда ли? — спрашивал он у Виктора.
    — Правда. Если пойдет войной, встретится с нами, — подтвердил Виктор. — Пусть это тебя не беспокоит. Ты же, в свою очередь, выполняй тобою данные обязательства. Должен немедленно начать строить школы для детей. Издать указ, чтобы каждый ребенок от семи до пятнадцати лет в обязательном порядке посещал их. Не исполнившим указ родителям пропиши большие штрафы. Почему ты до сих пор не исполняешь эту сторону нашей договоренности?
    Дорсис не знал, что на это ответить. По правде, он и забыл об этом обещании. Не думал, что это для них так важно. Ну, какое им дело до детей в чужой стране? — поражался он.
    — Договорились. Немедленно прикажу выполнить вашу часть условия, — скрипя сердце, пообещал он. Сколько золота на ветер выбросится! А Виктор, словно, прочел его мысли. Успокоил:
    — Мы компенсируем траты казны. Не беспокойся.
    Знал бы, что так, давно приказал бы начать строительство школ. Дорсис облегченно вздохнул.
    — Что еще нужно делать по нашему союзному договору?
    — В триумвирате пересмотреть законы, — с готовностью подсказал Виктор. — Учитывая условия ультиматума, многое нужно изменить в вашем законодательстве. Наш представитель поможет вам в этом нелегком деле. Вот этим и займитесь немедленно и ежедневно.
    Виктор круто развернулся и направился к дверям.
***
    На следующий день, когда Виктор покинул свою гостиницу во дворце и выбрался на улицу, стал свидетелем фарса, происходящим на преддворцовой площади. Забравшись на бордюры ограждения по ее краю, пятнадцать храмовников во все горло одновременно декларировали заученные назубок страницы Священной Книги. Стоял неразборчивый гам, порой заглушаемый хохотом окружившей их толпы.
    Самозабвенно глашатайствующие жрецы, видать, вовсе не замечали реакцию слушателей на их какофонию и ни на йоту не сбивались.
    «Молодцы», — со смешком подумал Виктор и пошел дальше по своим делам. Он собрался посетить Светлану, чтобы узнать, как в партии продвигаются дела.
    Холодный ветерок неприятно проходился ознобом по телу, заставляя прибавлять шаг. Поэтому, быстро достиг Виктор высокое двухэтажное здание у кромки центральной улицы, выделенное Дорсисом Светлане и хорошенько охраняемое тремя воинами с винтовками. Они, при его приближении с улыбкой подобрались, дали честь.
    Виктор впервые входил в здешнюю партию. С любопытством поозирался.
    Первое впечатление было — попал в столовую. Несколько столов в большой прихожей, за которой сидит пара десятков мужчин, женщин. Некоторые поев, уже убирали за собой, некоторые занимали их места с полными мисками в руках. А в углу, под пролетом каменной лестницы на второй этаж несколько женщин хлопотали над очагами. В помещении вкусно пахло борщом. Аж слюнки потекли у Виктора. Но самому пробовать готовку бесплатных обедов было неудобно. Проглотив слюну, Виктор пробрался средь партийцев к той самой лестнице и поднялся на второй этаж, где народу было гораздо больше. Проходя мимо кучкующихся, заметил, что они пытаются говорить меж собой по-русски, часто вставляя местные слова. Хорошее начало, решил Виктор пробираясь по коридору к дальней двери, где сказали, сидит Светлана.
    Тут был ее администраторский кабинет, все четыре стены которого были завешаны гигантскими полосатыми шкурами. Виктор вошел к сосредоточенно перебирающей какие-то документы лидерше партии и с улыбкой спросил:
    — Не помешаю?
    Светлана радостно кивнула:
    — Здравствуй, Виктор. Я знала, что ты здесь. Все гадала, когда про меня вспомнишь.
    Виктор прошел к свободному стулу напротив нее, устало опустился.
    — Ну, не гулять приехал. Важных дел по горло. А у тебя как обстоят дела? Есть проблемы?
    — Нет вроде, если не считать, что мало народу сюда приходит. Преимущественно тут те, кому совсем уже есть и одеть нечего.
    — А таких в городе мало? — удивился Виктор.
    Светлана подалась вперед и воскликнула:
    — Я ждала твоего прихода, как раз об этом поговорить. Есть слушок, что угрозы гуляют по бедняцким кварталам. Что скоро будут карать тех, кто в партию эту вступать будет. Страхи напускают.
    — Кто, известно? — встревожился Виктор.
    — Передаются через, через. На конкретных людей никто из здешних не может указать. Сейчас Владимир, мой муж, ищет концы.
    — И какие результаты?
    — Пока никаких, — огорченно сказала Светлана.
    — Хм. Передай Владимиру, чтобы со мной связался. Я это дело так не оставлю. Найду гадов и сурово накажу.
    — Хорошо бы найти, — вздохнула Светлана. — А то что-нибудь с моими партийцами случится, наша тоже будет вина.
    — Не беспокойся. Ты только не забудь сегодня же Владимиру передать мои слова. Буду ждать его. Пусть ищет либо в храме, либо во дворце. Ну, ладно. Работай дальше. Повидал тебя — теперь пойду, — поднялся Виктор. — До свидания, Светлана.
    Виктор пошел по коридору обратно. В голове не укладывалось, что не боятся против него идти. Кто на такое способен, интересно? Неужели местная знать решила начать партизанскую войну? Но это слишком прямолинейная атака на него. Как могут не понимать, что он их гадюшние дела однозначно раскроет и накажет?

Глава 14

    Вот уже больше недели как Виктор шел по следам слухов. Придумал достаточно надежный способ добраться до первоисточника. Включив в команду сыщиков, кроме Владимира еще троих из своих парней, каждый день с утра отправлялись в разные концы бедняцких кварталов, расспрашивали имена тех, через кого прошли слухи. Частенько цепочки прерывались: не знал или не помнил услышавший от кого сам узнал. Тогда все начиналось по новой. Обнаружив передавшего слух, его имя вписывали в черный список. Вечерами же все впятером анализировали результаты. Первоисточник должен был оказаться в них, как противоречивый элемент этих цепочек.
    Виктор внимательно рассматривал получающийся древовидно разветвляющийся график. Кривые уперлись на два имени. Странно, но, как уже успел он выяснить, это были имена совсем обездоленных граждан Кулана. Какой же им резон распускать подобные слухи? Но факт есть факт. Практически неоспоримым доказательством выходило, что это именно они начинали распускать слухи о неминуемой расправе. Очень мала вероятность случайного совпадения. Поэтому, Виктор принял решение, попробовать сначала потрясти этих как следует. Послал за ними двух своих воинов, а сам вернулся в храм, где уже давно с нетерпением ждали его храмовники.
    В сумрачном помещении увидел коленопреклонными пятнадцать синих силуэтов перед каменной чашей. Тихо прошел в свою крайнюю келью, чтобы не мешать им молиться, опустился на жесткий лежак, подремывая стал ждать. Открыл глаза, когда заметил, что они теперь стоят возле него.
    — Мы сделали так, как ты пророчил, — с почтением заговорил первым почтенный бывший старший жрец, теперь служка. — На нас, наконец, снизошла милость великого Буд, и мы теперь поняли, что он требует от нас жить в роскоши, есть вдоволь, наслаждаться благами мира, а не проводить жизнь в страданиях, как до сих пор мы делали.
    — Вот видите! — обрадовано поднялся Виктор в сидячее положение. «Неплохой из меня вышел бы психолог», — пронеслось в голове. Оправдался его тонкий расчет. — Я же говорил вам, что страдать должны простые смертные, а не служители Буд. Теперь вы сами это уже познали из… пасти самого Буд. Так что, несите сюда всю собранную дань. Я сам распределю ее между вами.
    Толпой понеслись они к заветному сундуку, что до сих пор считался неприкосновенным. С трудом дотащили до его кельи, отперли огромный висячий замок и откинули массивную крышку. Да! Много собрали храмовники за свою службу! Но, все равно, Виктору нужно было сделать так, чтобы и этого богатства им не хватило. Придется львиную долю хапнуть самому.
    — Я ваш старший. Потому мне полагается треть всего. Разделите золото на три равные части.
    Энергично заработала храмовая бухгалтерия. Перед лежаком Виктора вырастала внушительная, сверкающая при тусклом свете, его «доля». Теперь он в состоянии купить все, имеющиеся в наличии, плащи Эритреи. Да и остальные местные шмотки вместе взятые. Честным трудом заработал. Теперь потребовал остаток делить на пятнадцать кучек.
    — Пусть каждый из вас построит себе близ стен храма собственный дом. Жить в кельях больше не станете, ибо так велит Буд.
    Неожиданная перемена привычной жизни ошеломила их. Ничего. Вскоре привыкнут шиковать. Вот тогда и начнутся непомерные поборы, а вместе с ними — недовольства народные. Историю можно и нужно подталкивать пинками под зад.
    — А я пока возьму из своей доли пару монет. На остальные сами мне тоже постройте дом возле храма. Да такой, чтобы был достоин Избранного.
    Виктор прихватил две кругляшки и пошел приобретать себе на местном рынке теплый плащ.
    В обновке возвращался, когда его догнал стражник и передал, что капитан ждет его у тюрьмы. Сразу развернулся и побрел в сторону ворот, возле которых стояло мрачное серое здание. Перед решетчатым входом в мрачное место заключения стоял капитан в ожидании его прихода. Он поздоровался с Виктором и сообщил:
    — Привели тех, кого ты хотел увидеть. Я их заключил в камеру.
    — Хорошо, — поспешил во внутрь Виктор.
    При тусклом свете чадящей лампады в углу камеры скорчились два жалких заключенных. Виктора впустили к ним. Он вошел и опустился перед задержанными на корточки.
    — Не бойтесь. Вас не арестовали. Я только хотел поговорить с вами. — Виктор испытующе посматривал на них, никак не веря, что они и есть злоумышленники. — Но от этого разговора зависит, кем вы станете сегодня, — поднялся во весь свой немалый рост. — Задам важный вопрос. Подумайте как следует прежде чем ответить. От кого получили заказ распространять слухи?
    У обоих задержанных от неожиданно конкретного вопроса Виктора кровь отхлынула с лиц. Мелкий озноб забил их тощие тела.
    — От кого? — прогремел в камере голос Виктора. Сам с удивлением подумал: а ведь, все-таки, они оказались!
    — Мы, мы не знаем, кто… они… — выдавил со всхлипыванием один из них.
    — Они плохо говорили на нашем, — быстро добавил его товарищ.
    — Выходит, с иностранцев приняли заказ?
    — Они заплатили целых десять золотых, — продолжал хныкать первый. Обещали через несколько дней еще столько же.
    — У нас дети, чужеземец, — жалобно протянул другой. — Первый раз они поели досыта. Что нам оставалось делать?
    — Описать, хотя бы, заказчиков сможете?
    — Да, да. Можем.
    Оба, дополняя друг друга, выдали портретное описание заказчиков, в которых Виктор сразу узнал послов из Креондала. Вот, оказывается, как!
    — Не получите больше от них золота, — ухмыльнулся Виктор. — Давно уже покинули Эритрею. А вам теперь предстоит большая работа, чтобы очистить свою совесть. Придется побродить по людям и рассказать им то, что мне сказали. Самим же пойти записываться в партию. Тогда и дети ваши не будут голодать. А теперь, ступайте по домам.
    Еще не веря, что их отпускают после страшного признания, бочком переместились к открытой решетке, а оттуда кинулись стремглав на улицу.
    А Виктор, обуреваемый гневом, отправился во дворец. Теперь самый раз скрытного Дорсиса повидать.
***
    Заунывную музыку услышал уже от самого главного входа. Все залы и коридоры были ярко освещены. Всюду толпились по праздничному нарядные гости, а между ними ужами скользили ловкие лакеи с подносами сладостей и напитков. Виктор в своей неизменной плетенке, с гирляндой гранат вокруг пояса был среди них белой вороной. Каждый посетитель дворца, чем бы в тот момент ни был увлечен, сразу оборачивался в его сторону с непонятным выражением лица. В основном, со страхом. Слишком свежо было воспоминание о мгновенно убитом им офицером на их глазах.
    Исподлобья поглядывая на них, Виктор перебирался к источнику музыки. Офицеры у входа на всякий случай отодвинулись подальше, когда он распахнул дверь и очутился в зале, где Дорсис устраивал праздничное торжество.
    Широкий стол, поставленный чуть ли не на всю длину немалого зала, ломился от угощений. А по обеим его сторонам теснились сотни приближенных вершителя. Сам он сидел рядышком с женщиной неопределенного возраста и неопределенной внешности у вершины стола, на некоторой возвышенности от остальных гостей.
    Попав на неожиданную «вечеринку», Виктор растерялся. Собирался начистоту поговорить с правителем, а очутился на веселье.
    Дорсис сразу заприметил его. Хмельная улыбка украсила его губы. Он медленно приподнялся со своего места и музыка тут же прервалась. Вершитель протянул руку в его сторону и произнес:
    — Мы рады снова видеть Избранного. Желаем, чтобы он тоже присоединился к нашему веселью. — Мельком глянул на рядом сидящего придворного. Того моментально сдуло. Мгновенно подскочил лакей, смел тарелку и кубок отвергнутого, после чего Дорсис поманил Виктора на освободившееся место: — Прошу тебя, садись с нами.
    Виктору ничего не оставалось, как подчиниться. Он прошел к изголовью стола и сел рядом. Перед ним оказался серебряный кубок, полный красного вина.
    — В честь чего праздник? — буркнул недовольный Виктор. Пришел-то он на разборку, а не любезничать!
    — Ты вовремя оказался на нашей помолвке, — заулыбался Дорсис. — Вот моя будущая жена, любимая дочь правителя Креондала великого Порфиот, принцесса Симис.
    Услышав свое имя, рядом с ним сидящая женщина сделала гримасу, которую нужно было, по-видимому, понять, как кокетливую улыбку.
    Теперь Виктор окончательно запутался. Выходит, послы для этого дела сюда приезжали. Чтобы обговаривать политические условия после его женитьбы, а вовсе не для совершения диверсий. А это уже означает, что те двое его элементарно обвели вокруг пальца. Сами и есть первоисточники! Ай да молодцы! Заранее вызнали о его отношении к послам и ловко на этом сыграли. Никак не ожидал Виктор напороться на столь изысканное коварство преступников, прекрасно сыгравших роль жертв. Сам своими руками отпустил врагов. К тому же, еще помочь хотел. Виктор нервозно засмеялся, чем вызвал недоумевающий взгляд Дорсиса.
    — Почему же ты скрывал от меня раньше свой брачный союз?
    Дорсис поглядел на него снисходительно величаво:
    — Правитель Эритреи никогда не говорит о своем решении, не продумав все за и против. И к тому же, — ухмыльнулся он, — брак мой не предмет обсуждения триумвирата.
    — Конечно, конечно, — засмеялся Виктор. — Я имел в виду, что приготовил бы молодоженам достойный подарок.
    — Успеется. — Пригнулся ближе и зашептал: — Сам скажу какой и когда.
    Виктор ничего не понял, о чем это толкует Дорсис, но решил не торопить события. Что-то задумал хитрец.
    Опять его мысли ушли к тем двоим. Как бы их не упустить. Неплохо бы послать прямо сейчас за ними своих воинов. Кому же поручить?
    — Я не вижу на празднике нашего представителя триумвирата. Где же он? — спросил Виктор.
    Дорсис только пожал плечами и вновь повернулся к принцессе. Ничего не оставалось, как глушить вино и ждать окончания официоза.
    Была уже поздняя ночь, когда сиятельные особы поднялись и взялись за руки. Прервалась заунывная мелодия.
    — Принцесса Симис устала. Желает отдыхать, — заявил Дорсис и все присутствующие, как по команде поднялись, чтобы постепенно просочиться в дверь. Виктор не стал исключением. Давно желал убраться отсюда.
    Первым же делом пробежал по полумраку улиц к казарме. Поднял уснувшего капитана.
    — Немедленно нужно арестовать тех самых бродяг! — дал команду Виктор, как вышел к нему осовевший со сна командир казармы. Сам прошел в помещение караулки, где решил дожидаться их привода.
    Полчаса спустя вернулись отправленные воины. Они пришли ни с чем: тех и след простыл. Как теперь оказалось, пришлые были неизвестно откуда. И семей у них тут в помине не было.
    Так и осталось для него загадкой кто они были на самом деле, откуда появились.
***
    Как и предполагал Виктор, конечно, золота в долях не хватило воздвигнуть дома, «достойные» храмовников. Только на дом Избранному хватало тютелька в тютельку. Да и то, еще надобно было вложиться. А дело было уже запущено. В окрестностях храма поднимались каменные стены шестнадцати строящихся больших зданий. Вот и кинулись добирать с народа недостающие кругляки. Реакция народная на столь наглое деяние святых не заставила себя долго ждать. Пошли справедливые возмущения. Некоторые доходили до угрозы физической расправы. Словом, механизм был запущен. Оставалось подобрать продолжателя, и можно будет возвращаться домой с отчетом о проделанной работе.
    Единственным белым пятном в своих делах он видел в упущенных провокаторах. Его мучила мысль, что все может повториться. Возможно, в иной форме. К тому же они были ключом к неизвестным недругам. Теперь иди, узнай, кому нужно было ослабление здешней партии. С другой стороны, когда может повториться провокация тоже неизвестно. Не жить же ему тут вечно в ожидании. Нужно на днях уезжать отсюда.
    Как и в Гордане, Виктор решил поискать преемника в составе партии. Поэтому с утра отправился повидаться со Светланой.
    — Я к тебе с просьбой пришел, — сказал он, как вошел в кабинет. Затем рассказал обо всем, чего добился. Не забыл предупредить и об угрозе со стороны. — Пусть Владимир будет настороже. И наконец, можешь порекомендовать мне продолжателя моих дел в храме?
    Светлана задумчиво поглядела в окно. Слишком малый срок она здесь, чтобы давать железные рекомендации. Кто как себя поведет, трудно было ей знать.
    В конце концов, тяжело вздохнув, предложила:
    — Единственный за кого могу поручиться, так это за Владимира.
    Виктор удивленно поднял брови:
    — Владимир?
    — Больше некому, — виновато посмотрела Светлана на Виктора. — К тому же в его родстве был когда-то храмовник. Может на этом обыграется твоя задумка.
    — Почему бы и нет. Давай я с ним переговорю об этом. Может, действительно, его и поставлю старшим жрецом Кулана.
    — Он сейчас должен быть в казарме, — подсказала Светлана.
    Виктор поспешил туда и нашел Владимира в караулке. Разговор вышел долгим, пока не согласился Владимир попробовать.
    — Ты уж переоденься под местный лад, и пойдем сейчас вместе в храм, — попросил его Виктор.
    Дождавшись перед дверями партии, пока он переоденется в одно из теплых одеяний, лежавших на общественных полках, вместе пошли к храму.
    Виктор не сомневался, как сам Владимир, что он справится с задачей. Оставалось-то всего ничего. Просто продолжать начатую дискредитацию.
    Они застали храмовников в пасмурном настроении. Очевидно, дела со сбором дополнительной дани шли не лучшим образом. Этим тоже мог воспользоваться Виктор. Он собрал их вокруг и заявил им сенсационную благую весть: великий Буд призывает его на вершину горы. А взамен повелевает над своими верными служителями поставить Владимира.
    Жрецы Буд с подозрением уставились на новоявленного «храмовника». А Виктор продолжал торжественным голосом:
    — Великий Буд остался доволен вашими деяниями. Так он проверил вашу терпимость перед лицом… перед мордой его. Теперь он желает дальше испытывать нас. Велел поскорее достроить добротные дома, невзирая на невежество толпы. Он сам накажет тех, кто будет в этом вам мешать.
    Последние слова заметно подняли дух слушателей. А то страх расправы все сильнее давил в последнее время. Защита могучего крылатого бога будет очень кстати.
    — Владимир, облачись в одеяния старшего жреца и поведи верных служителей Буд путем, каким желает наш бог! — с пафосом обратился Виктор к потерянно стоящему в стороне Владимиру.
    — Все. А мне пора идти на вершину горы, — облегченно вздохнул Виктор и поспешил покинуть полутьму храма.
***
    Ночью в дверь тихо постучались.
    «Эхи, пришла», — подумал Виктор, поднимаясь с лежанки.
    Последние дни уже с ней. Скоро уедет и вряд ли еще, потом будет ночевать в Кулане. Пусть эти последние разы украсит его кровать роскошная любовница.
    Виктор пошел отпирать засов с мелькнувшей мыслью, что странно как изменились в этом мире его принципы тоже. Ужаснулся бы «там» от себя, что так спокойно изменяет жене. Да и многое, что он тут творит, привели бы его в состояние шока…
    За дверью оказалась, к его разочарованию, не Эхи, а какой-то сморщенный лакей.
    — Несравненный Дорсис пожелал, чтобы ты немедленно пришел в его покои, — проблеял лакей и, низко кланяясь, задом попятился назад.
    Виктор, сначала глядел на того с разочарованием, потом с удивлением, завершившимся гневом. Чего это среди ночи новобрачный от него хочет?
    Пришлось одеваться во все свои опостылевшие военные облачения и поплестись по коридорчикам в дальний конец дворца, в сторону покоев вершителя.
    В дверях была охрана. Но, наверное, предупрежденная. Потому что с его приближением они распахнули резные двери. А, возможно, слух о скорой расправе с перегораживающими путь ему, сработала. Короче, Виктор, ни на мгновенье не останавливаясь, влетел в обширные покои Дорсиса.
    Вершитель в бархатном халате стоял у раскрытого окна, хотя холод был на дворе достаточно ощутимый, и глядел на покрытое тучами ночное небо.
    — Ты звал меня? — с порога спросил Виктор.
    Дорсис прикрыл ставни и с улыбкой направился к нему.
    — Да, Виктор. Мне нужно с тобой поговорить о важном деле.
    — А до утра дело не могло подождать? — сердито буркнул он и направился к креслу, на которое указывала длань вершителя.
    Дорсис подошел к огромному пылающему камину, зябко грея руки, заговорил:
    — Наш нерушимый союз костью стоит поперек горла у некоторых влиятельных особ среди моих придворных. Мне сообщили, они готовят заговор против меня. А ты, как я узнал, собираешься покинуть нас.
    — Наш представитель в курсе дела?
    Дорсис покачал головой:
    — Я только тебе могу доверить свою жизнь. Не уезжай, пока не расправишься с заговорщиками.
    Виктору ничего не оставалось, как со вздохом пообещать:
    — Не переживай. Так и будет. Только дай мне все тебе известные сведения о готовящемся заговоре.
    Дорсис оторвался от камина, подошел к креслу рядом с Викторовым, сутуло присел и прошептал:
    — Имена известных мне: мой бывший главнокомандующий Грозил и главный казначей Артаман. Этих мои люди вычислили. А под подозрением еще несколько знатных особ. Предполагается, что тайное сборище проводят скрытно, в пещере горы Мунк.
    — Это где?
    — Тебе могут показать. Но мои люди не знают, когда в следующий раз собираться будут. Поэтому, я оставил у той пещеры соглядатаев, чтобы предупредили, если туда будут пробираться какие-то люди.
    — Хорошо поступил, — поднялся с места Виктор. — Я тоже кое-что предприму для твоей безопасности. Первое, что сделаю, так это заменю твоих расфуфыренных офицеров у входа своими воинами. Второе, что надо уже тебе самому сделать, так никуда без моих воинов не ходить. Третье важное дело, что ты должен был сделать сразу, предупредить майора об угрозе твоей жизни. Доверяй ему, как мне, Дорсис. А мне не мешает пойти сейчас немного поспать. Тебе тоже. — Виктор круто развернулся и пошел в свою гостиничную комнату.
***
    Утром, сразу как позавтракал Виктор пошел искать майора. Он оказался в своих апартаментах на втором этаже дворца.
    — Нужно приставить к дверям Дорсиса постоянную охрану. За его посетителями пусть пара воинов тоже входит в зал. Есть угроза заговора против него.
    — В курсе, — кивнул майор. — Мои осведомители донесли о подобной угрозе.
    — Вот как? — удивился Виктор. — Почему же ты ничего не предпринял до сих пор?
    — Предпринял. За каждым входящим в тронный зал наблюдают мои стрелки, спрятанные за альковами. В стене его покоев за гардиной незаметная щель. Оттуда тоже наблюдает мой стрелок. Кстати, — усмехнулся майор. — Уже с утра мне отрапортовали содержание вашего ночного разговора.
    — Ого! Ай да командир! Отлично работаешь. Только и у входов поставь своих воинов.
    — Ерунда все это. Остается серьезная опасность, — на майора не подействовала похвала начальства. — Этими мерами мы не в состоянии предотвратить отравление Дорсиса банальным ядом. Любой из слуг может быть нанят заговорщиками.
    Виктор понимающе закивал:
    — Да. Остается такая угроза. Надо с этим тоже что-то придумать.
    — Если бы знал что, давно бы предотвратил. Но что можно предпринять?
    — Только одно и радикальное. Сколько слуг во дворце обслуживают Дорсиса во время трапезы?
    — Не более десяти, — заинтересованно посмотрел на Виктора майор. — Действительно! Что стоит их временно заменить другими, надежными?
    — Надежнее ваших жен вряд ли найдете. Призовите их помочь. Пусть, пока дело не раскроется поработают обслугой вершителя и его супружницы. А сколько поваров персонально на него готовят пищу? Наверняка, тоже не так много. Пусть из ваших жен, вкусно умеющих готовить, будут состоять временные поварихи. Тем самым, сможем не опасаться отравления.
    — Отлично! Немедленно займусь реализацией твоей задумки.
    — Эта задумка принесет плоды и в ином направлении, — задумчиво рассуждал Виктор. — Заговорщики заметят усиление охраны и смены слуг. Обязательно потребуется их экстренный внеочередной сбор в пещере…
    — Что за пещера? — не понял майор.
    — Дорсиса люди ему донесли, якобы заговорщики устраивают свои сходки в пещере горы Мунк. Теперь тоже там соберутся…
    — А мы их накроем!
    — Нет. Пусть это делает сам Дорсис. Придворные должны быть казнены лично по инициативе местного владыки. Твои воины только исполнят приговор. Кстати. Закон о казнях изменили или еще нет?
    — Нет еще. До него не дошли.
    — Когда очередное совещание триумвирата?
    — Сегодня, к полудню.
    — Сегодня и немедленно нужно ввести эту поправку. И не большинством голосов, а как необходимое условие существования самого союза.
    — Понял. Будет сделано.
***
    Как точно предположил Виктор, через два дня после смены состава слуг и поваров, Дорсису сообщили о подозрительных людях возле горы Мунк. Дорсис кинулся искать Виктора, нашел его обедающего, и без предисловий воскликнул:
    — Они собираются в пещере!
    — И в чем проблема? Отправь стражу и арестуй их всех.
    Дорсис удивленно уставился на спокойного Виктора.
    — Тебе не хочется самому всех их там же убить?
    — Зачем? Так никому это не станет уроком на будущее. Арестуй. Устрой над ними суд, чтобы убедить всех в их виновности. А приговор триумвирата мои воины приведут в исполнение.
    Дорсис замялся:
    — Это не самый лучший выход. Меня беспокоит резонанс такого суда в Креондале. Видишь ли, моя будущая супруга, несравненная Симис, пользуется большой поддержкой и авторитетом у знати Галена.
    — Галена?
    — Столица Креондала, — отмахнулся Дорсис. — Так вот. Если я расправлюсь сам со знатными бунтовщиками, ее авторитет пострадает. Но если ты это сделаешь, будет выглядеть прилично.
    — Чужими руками головешки из печи таскать хочешь. Нет, несравненный Дорсис. Придется тебе самому обжигаться. А я постараюсь вылечить твои ожоги. Твои придворные должны быть наказаны судом триумвирата. Тремя голосами, чтобы приговор был исполнен. Иначе никак нельзя.
    Дорсис на глазах свирепел:
    — Но мы же недавно договорились, что ты их покараешь, как своих собственных врагов!
    — Я не помню, чтобы я обещал тебе убивать их в пещере, как разбойников каких-то. Они — твоя знать. Тебе и следует с ними разбираться.
    Виктор продолжил есть, как будто и не было рядом никого. А Дорсис, сверкая глазами, кинулся вон из комнаты. Он пробежал до тронного зала, чрезмерно громко хлопнул в ладоши. Влетел офицер и встал по струнке.
    — Собери полсотни стражников и поспеши к горе Мунк. Там в пещере собрались преступники. Всех арестуй и заключи в тюрьму. Немедленно!
    Офицер пулей вылетел в дверь. После чего начался у входа во дворец большой ажиотаж, закончившийся поспешным походом в сторону гор отряда стражников в кольчугах и с мечами вместо привычных алебард.
    Ближе к вечеру майор с усмешкой докладывал Виктору.
    — Они с трудом сумели арестовать заговорщиков. Потеряли пятнадцать стражников, хотя тех было всего четверо.
    — Ого! Там же был бывший главнокомандующий армии Эритреи. Видать, тертый калач стражникам попался. Хотя бы живыми их привели?
    — Да. Только двоих поранили. Они в тюрьме. Если хочешь, можешь на них поглядеть.
    — Зачем они мне дались? — махнул рукой Виктор. — На суде увижу их рожи. И сразу отправлюсь домой, — мечтательно закончил он разговор.
***
    Несмотря на холод, суд триумвирата проходил под открытым небом, на преддворцовой площади. Поставили деревянный постамент, на котором установили стол и три кресла. Глашатаи с утра оповестили граждан о предстоящем нестандартном суде, на котором судьями будут сразу три представителя союза, называемыми отныне правящим триумвиратом Эритреи.
    Площадь не вмещала желающих поприсутствовать. Но впереди всех все равно оказались особо важные особы города.
    Тревожно бил городской набат, призывая еще не пришедших прийти. Он резко прервался только тогда, когда зазвучали горны, возвещающие явление судей. И, действительно, тут же открылись парадные двери дворца, оттуда на пьедестал продефилировали трое. Первым шел несравненный вершитель Дорсис, за ним майор, последним представитель Горданы. Их появление затонуло в возгласах толпы, что занимали не только саму площадь, но и окрестные улицы, и все крыши вокруг площади.
    Виктору не понадобилось тискаться в толпе. Он поглядывал на представление из своего окна гостиничной комнаты.
    Как судьи воссели на свои законодательные кресла, визгливые голоса горнов заглохли, но на их место пришли барабаны. Под их непрерывную дробь в толпу, как нож в масло, врезались два ряда стражников в сверкающих латах и алебардами. Меж ними катили два тощих коня решетчатую кибитку, за прутьями которой сидели четверо задержанных заговорщиков.
    Виктор не знал еще кто из них кто, но по непреклонной мускулистой фигуре одного из них легко догадался, что этот и есть главнокомандующий Грозил.
    Кибитку протащили животные прямо к пьедесталу и стали, как вкопанные.
    Барабаны тоже замолкли. Наконец-то настала тишина, в которой толпе могло быть слышно жужжание мух над клячами. Теперь Дорсис начал вещать пафосным голосом:
    — Раскрыт коварный заговор четырех моих приближенных, которым я так до сих пор доверял. Как подлые псы они прятались в горах, вынашивали план моей смерти. И это после того, что я им столько хорошего сделал! — в ярости обернулся Дорсис к кибитке. — Но великий Буд предостерег меня через своего Избранного. Помог с его помощью раскрыть коварную сущность этих, когда-то мною уважаемых людей.
    Виктор скривился со злобы. Надо же, попался хитрожопый вершитель. Все же скинул на него всю ответственность. Не желает своими руками головешки таскать.
    «Ну, держись, несравненный хитрец. Устрою тебе суд в алмазах!» — злорадно усмехнулся Виктор и поспешил вниз. Но как ни спешил, когда оказался в дверях услышал уже объявление Дорсисом приговора:
    — Засим, приговариваем их к смерти!
    Площадь изошла в воплях. А Виктор нахально попер на трибуну. Прямо к судьям.
    Поступок неприемлемый. Но неприемлем он смертным, а не Избранному. А точнее — Виктору. Плевал он на приемлемость и неприемлемость в этом средневековье. Терпеть не мог подлости с рождения. А тут теперь, тем более.
    Как взобрался на пьедестал, прошел к самому краю, до неприличия загородив собой сиятельную фигуру за столом, поднял руку, призывая к тишине. Конечно, заинтригованная публика притихла.
    — Я есть тот Избранный, который предупреждал несравненного вершителя, — повернулся гневным лицом к притухшему Дорсису. — Великий Буд велел мне не спешить с обвинением этих четверых задержанных в пещере горы Мунк, пока несравненный вершитель не докажет их вину перед ним. Поэтому я сейчас здесь, чтобы своими ушами услышать доказательства их вины, чтобы передать великому Буд во время вечерней молитвы. ОН ждет! — И отступил на пару шагов, приглашая Дорсиса излагать доказательства.
    Виктор нанес только что Дорсису сокрушительный удар. Тем более, что ниже пояса. Пусть до него дойдет с кем можно шутить, а с кем нет.
    Дорсис побледнел. Даже губы затряслись от ярости к «союзнику». Наверняка уже понял, почему он так поступает с ним. Но было поздно переигрывать. Его народ перед ним, а он на пьедестале судьей восседает. Не докажет — позора не обреется. А как доказать, если сами не сознаются?
    Дорсис повернулся в сторону кибитки и не совсем уверенным голосом вопросил арестованных:
    — Вы признаетесь, что помышляли против меня заговор?
    Тем временем, пока происходили эти метаморфозы судилища, арестованные удивленно переглядывались. Даже смешок раздался за прутьями. А теперь этот чужеземец, почему-то спасал их. Именно спасал. Они это четко понимали, но не понимали почему. Если он же зачинщик их провала, тогда почему теперь поставил вершителя в глупое положение?
    Поднялся во весь свой немалый рост Грозил.
    — Нет! — рявкнул он на всю площадь. — Мы собрались в пещере отдохнуть от наших сварливых жен. И больше ни для чего.
    Толпа закатилась громким смехом. Что скажешь? Многие из собравшихся могли понять такой поступок.
    — Ты лжешь! — истерично закричал Дорсис. — Мне донесли мои осведомители, что вы готовили заговор, чтобы убить меня!
    — Выходит, это ты сейчас лжешь, — со свирепым лицом схватился за жалобно скрипнувшие прутья Грозил. — Ты только что говорил, что великий Буд через Избранного тебя предупредил.
    Виктор в сторонке торжествующе ухмылялся. А Дорсис бледнел и краснел одновременно. Как же этот проклятый триумвират связал ему руки! Не было бы этих, просто приказал бы немедленно отрубить четыре головы и преспокойно развлекался бы дальше во дворце. Вот тебе все доказательства.
    — Сначала предупредил Избранный, потом мои осведомители, — неубедительно оправдывался не привыкший оправдываться вершитель во многих поколениях, несравненный Дорсис.
    — Что тебе говорил Избранный, мы все услышали, — резкой интонацией влез в перепалку майор. — Теперь приводи доказательства, добытые твоими соглядатаями.
    Дорсис с ужасом повернулся к нему. Вот теперь он не сомневался в полном провале судилища. И всего-то из-за ничего! Просто захотелось на Виктора перекинуть ответственность. Разве из-за такой мелочи можно подставлять союзника?
    — Доказательства будут… потом, — прохрипел он, дрожащими руками поправляя скосившийся ворот. — Обязательно будут.
    — В таком случае, — решил свое слово сказать в поддержку ценных союзников представитель Горданы, — арестованных нужно немедленно освободить, до получения неоспоримых доказательств.
    Трое сидевших еще за прутьями порывисто вскочили. А Грозил продолжал пристально глядеть на Виктора. Подбежали двое стражников, отворили железную дверь. Под гул толпы все четверо выбрались из кибитки, чтобы принимать поздравления друзей и родственников.
    Дорсис с ненавистью сначала понаблюдал их освобождение, потом с той же ненавистью смерил Виктора с головы до ног, быстро зашагал во дворец.
    Майор со смешком спросил Виктора:
    — Продолжать его охранять?
    — Нет. Пусть сам себя бережет. И слуг верни на свои места. Велика честь ему ваших жен эксплуатировать.
    Майор кивнул, тоже направился во дворец.
    Виктор тяжело вздохнул и тоже собрался туда же, как тяжелая рука легла ему на плечо. Резко обернулся. Перед ним стоял Грозил. Бывший главнокомандующий эритрейской армией, пожилой вояка с украшающим лоб шрамом, пристально глядел ему в глаза, видимо, собирался благодарить, но непривычный к такому, никак не знал с чего начать.
    — Не за что, — усмехнулся Виктор, пошел к парадным дверям. Старый вояка понял его тактичность, так и продолжал следить за ним, пока тот не скрылся во дворце ненавистного ему вероломного вершителя.

Глава 15

    Была глубокая ночь, когда всадник несся на мощном скакуне вдоль железнодорожного полотна, смутно поблескивающий в молочном свете далекого прожектора с вершины скал. Его конь, чернее самой ночи, низко опустив рога, галопом мчался по жухлой траве мимо силуэтов вечнозеленых драконьих деревьев и теряющих листву нормальных деревцев. Спешил Виктор домой, к своей семье, к своим друзьям. Еще с полчаса стремительной скачки, и будет он среди них. Правда, застанет их спящими. Но, зато, что начнется с утра, когда узнают, что вернулся!
    Нетерпеливо саданул шпорами толстокожие бока животного, отчего оно сердито всхрапнуло, но послушно повысила скорость бега.
    «Палочки», что в глазах отвечают за ночное видение, направили в мозг быстрый импульс. Виктор на ходу вскинул голову к небу и увидел!
    Бледный свет прожектора отразился от чешуи и перепончатых крыльев невообразимо мощного существа, что пущенной стрелой и совершенно беззвучно пронесся в вышине первозданного мрака, казалось, навсегда запечатлевшись в памяти, и исчезла за горизонтом. А Виктор так и несся вперед с задранной головой, предоставив самому коню разбираться с направлением, но больше так и не увидел ничего, никого во мраке беззвездных небес. Зато в памяти четко отпечаталось на миг увиденное.
    — Великий Буд! — невольно прошептали губы. А перед глазами все стояло, словно стальное, чешуйчатое торпедовидное туловище, гибкий хвост с раздвоенной оконечностью, широкая шея, чудовищная голова. И все это невообразимых размеров.
    Освещенность округи на глазах усиливалась. Теперь казалось, что наступает ранний рассвет, хотя была глубокая ночь, что подтвердило погодя трижды прозвеневший далекий колокол.
    Вот и озеро сверкает впереди. Осталось доскакать до темных силуэтов бараков, окажется он «у себя».
    Наконец, остановил Виктор притомившегося коня у подъемника. Не стал пристраивать в конюшнях. Пусть до утра тут гуляет, травку щиплет. Только тугое седло скинуть надобно. Сам прошел к платформе, взобрался на плато.
    Подскочили к нему милиционеры ночной охраны. Первыми обрадовались его возвращению они. Виктор нетерпеливо расспрашивал о новостях тут произошедших, пока его не было. Как выяснялось, все тут идет путем; на днях начнется большое переселение в город. А горожан стало еще на пару тысяч больше. Пожелав милиционерам спокойного дежурства, Виктор поспешил к себе.
    Дверь, конечно, была заперта изнутри. Пришлось трезвонить в колокольчик и будить всех спящих, включая малыша.
    Мила на пороге с радостным криком бросилась в объятия, из дальней двери высунулась взлохмаченная голова Виталика. И под недовольное хныканье преждевременно пробудившегося Кольки они прошли в гостиную, где продолжали вдвоем наперебой расспрашивать его о жизни в чужих краях.
    — А как на счет эритреек? — шутливо, но с нотками тревоги поинтересовалась Мила.
    — Спасибо. Все хорошо, — засмеялся Виктор, но несколько фальшиво прозвучавшая уверенность в голосе моментально засеклось ее женским чутьем.
    — Рада за тебя, — обиженно надула губки Мила.
    Виктор приобнял ее, тут же обида улетучилась. Все мужчины одинаковые, подумала про себя со вздохом. За ними глаз да глаз нужен.
    — Пойду, Колю снова уложу, — встала Мила, побежала в спальню.
    — Дядя Витя, а как там отец с матерью устроились? — подался вперед Виталий.
    — Хорошо, сынок. Не только устроились, но и успешно работают над очень важными заданиями. Считай, ты сын настоящих героев новой Руси.
    Глаза парнишки засияли гордостью. Той самой, что Валентина Петровна клеймила пороком.
***
    Вернулся удачно: на выходной день. Сначала, с утрянки в кабинете профессора Виктор полностью отчитался о проделанной им работе. Потом, под нескончаемые: «с приездом!», «с возвращением!» — он с Сергеем и Василием Иванычем поторопились в парную. Ведь Дорсис так и не сдержал слово, что поставит в Кулане такие же бани. Виктор сейчас аж физически ощущал потребность соприкосновения с крепким паром. Естественно, друзья его поддержали.
    Завалились в предбанник, заперлись, а Сергей поторопился разогнать каменку. Пока разогреется вовсю можно винцом побаловаться, решили они. Заодно немного поговорить можно.
    Укрытые белоснежными простынками они расселись за лавку. Сергей из своего запертого ящика достал три глиняных кувшинчика, бокалы.
    — Ну, — поднял свой бокал Василий Иваныч. — За успешное начало прохождения Виктором срединного пути!
    Виктор тоже выпил, блаженно откинулся к бревенчатой стене. Как же здорово они пахнут до сих пор лесом!
    — Мне сказали, переселение на носу, — лениво прикрыв глаза, задал вопрос Виктор.
    — Ага! — подтвердил Сергей. — Ты же не в курсе еще. Остались недостроенными только дворцы. А все остальное — готово. Так что, планируем начать переселять людей из бараков и отсюда в город.
    — А в этих кто будет жить?
    — Естественно те, кто на плато работать будет. Наша промышленность тут остается, забыл?
    А! — дошло до Виктора. — Понятно теперь. Тогда мы с тобой тут куковать будем вдали от города.
    — Это почему? — не понял Сергей.
    — Мы же, как-никак, контролируем производственные процессы.
    — Да ладно тебе, Витек. Ничего не контролируем. Сами прекрасно работают. А чтобы делать те мелкие наблюдения, замечания, можем прошагать до платформы.
    — В общем-то, да…
    — Продумаем заселение так, чтобы люди поближе к работе жили. Вот, наш профессор поселится рядом с домом правосудия, Семен — возле больницы. Ну и так далее.
    — Бараки сносятся? — ленивым голосом спросил Виктор.
    — Пока оставим. К нам непрерывно пребывают люди. Пусть там остаются как карантинные зоны.
    — А что за постройка возле озера? Вчера, проезжая видел.
    — Ты, наверное, видел рыночную площадь нашу. Там ежемесячно будут собираться иногородние купцы.
    — А! — вновь прикрыл глаза Виктор.
    — Ты хоть уже знаешь, что железную дорогу проложили до Горданы?
    — А как же, — улыбнулся Виктор. — Мимо всего полотна проскакал. Паровоз еще не курсировал?
    — Пробная пробежка состоялась. Знаешь, Витек, этот быстрее предыдущего гонит.
    — Василий Иваныч, — засмеялся Виктор. — Слышите? Это он мне говорит! Человеку, который с Федором совершенствовал тот движок.
    До Сергея дошло, что ляпнул не подумав. Все втроем захохотали. Заново разлили вино по бокалам. Оставалось еще времени до густого пара.
    — Витек, — стал снова серьезным Сергей. — Пришла пора мощного генератора. В городские цеха станки поставим, сам понимаешь.
    — Завтра начнем проектировать, не беспокойся. Соберем мощный ротор, статор. Будет тебе постоянный ток и для станков.
    — Не сомневаюсь, — заулыбался Сергей. — С тобой мы горы свернем.
    — А вот этого делать не стоит, — ухмыльнулся Василий Иваныч. — Нарушит экосистему. Давайте, ребята, лучше подумаем о наших дальнейших близких планах.
    — Вы наш локомотив, профессор, — сказал Виктор. — Излагайте, а мы исполним.
    — Так уж и локомотив, — засмутился от похвалы Василий Иваныч. — Ну ладно. Шутки в сторону. Если серьезно, то есть впереди важные нерешенные проблемы. Одним из них теперь стало существование государства на востоке. Они знают о нас многое, а мы о них — ничего. Это недопустимое неравенство. Вторым эшелоном пойдут северные соседи. С ними тоже нужно поступить, как с югом. Ну и безотлагательные дела сегодняшних дней: поднять поселок нефтяников и основать еще один град. Предлагаю на месте зеудовой крепости поставить. Как на это вы смотрите?
    — Второй город! — ужаснулся Сергей. — Конечно, же мне поручите. Вам то что, умру я от натуги или нет.
    — Не умрешь, — засмеялся Виктор. — Ты у нас могучий воин.
    — Нет, если серьезно, это важная политическая задача. Там такой же город, как здешний навсегда усилит наши северные рубежи. Обеспечится полная безопасность поселков, сельских угодий на сотню километров. Страна должна расти. Вот таким манером обеспечим рост в северную сторону. Кроме того, твои нынешние бригадиры способны и без твоей указки работать. Да Борис есть у тебя. Думаешь, не сможет руководить строительством?
    — Сможет. Поднимется там средневековый городок.
    — Вот тут ты не прав. Подробный генплан и контроль над исполнением — это все, что нужно, чтобы строил то, что тебе надо.
    — Может быть, — сдался Сергей. — Можно попробовать.
    — Прекрасно. Тогда спланируй с начала следующего года там тоже ставить немалый город. А до зимы успеешь фундамент заложить. Пора отходить от плато в разные стороны. Засиделись на возвышенности.
    — Все. Кончайте разговоры и вперед, в парилку.
***
    После полудня этого же дня Виктор оказался в ангаре. Здесь, несмотря на воскресный день, шла кипучая работа. Федор сразу заметил его, бросил станок, подбежал к другу.
    — Рад тебя снова видеть! Как прошел поход?
    — Все нормально, Федор. Ты как?
    — Есть у меня кое-какие новые задумки, — хитро улыбнулся Федор. — Задумал сделать винтовку с непрерывной стрельбой.
    — Это пулеметом называется. Неужели сообразил, как сделать?
    — Ну, не совсем, — замялся парень. — Хотя с тобой вместе может и совсем будет.
    — А до чего же сам дошел? — заинтриговался Виктор, сам понятия не имеющий, как устроен настоящий пулемет.
    Федор задумчиво пожевал губу. Потом сказал:
    — Идея такая возникла, использовать пороховые газы от выстрела. Это же силище, которую бросаем на ветер. Можно, чтобы эти самые газы работу совершали.
    Виктор кивнул:
    — Нормальная мысль. Только как?
    — Прикинул тут чертежик. Хочешь глянуть?
    — Ну давай, — прошел Виктор за письменный стол, а Федор положил перед ним четко прорисованные рисунки нового механизма зарядки винтовки. Виктор пригляделся внимательно к предлагаемому устройству, усмехнулся:
    — Не-а. Не будет работать.
    — Почему? — быстро подсел к нему Федор.
    — А ты сам подумай. Вот тут газы толкают пулю вперед, а старую гильзу назад, на затвор. Так? Теперь новая пуля стала на нарезку, а газу выходить некуда. Затвор не освобождается. Вручную выпускать станешь?
    — Ну да, — почесал макушку Федор. — Действительно.
    — Вот, если бы пуля пошла немного дальше…
    — Точно! — подскочил на стуле Федор. — И освободит отверстие в камеру. Выход газов взведет ударник.
    — Возможно, — улыбнулся энтузиазму Федора Виктор, откладывая рисунки в сторону. — Подумай еще, потом снова поговорим. Но с завтрашнего дня у тебя будет важный заказ. Будем собирать большой генератор тока. Так что, морально готовься.
    — Это пожалуйста. Тащи чертежи, по ним начнем собирать.
    Виктор не сомневался в этом. Практически не представлял себе такое механическое изделие, которое Федор не одолел бы. Только точные чертежи подавай и ни о чем больше не думай. Поэтому он все чаще и чаще задумывался над тем, что мог бы Федор и башенные часы изготовить. Неплохо было бы их продумать. А то, как нибудь станут его командирские, наступит кирдык определению времени.
    — Завтра с Сергеем сделаем чертежи, принесем тебе, — встал Виктор. — Пойду теперь, еще с Марзаном повидаюсь.
    Виктор вышел из ангара, пошел в сторону кузнечного цеха, надеясь там найти Марзана, но там его не оказалось.
    — Поищи на поле, — посоветовал Григорий. — Собирался учения проводить.
    Виктор направился к площадке подъемника. Здесь он на минутку задержался, любуясь Сергеевградом.
    Красивый город вышел у Сергея. Постарался человек на славу. Опрятный. А, самое главное, продуманный во всех деталях. Если еще представить себе, что достроены красавцы-близнецы по его центру, так слов нет!
    Спустился к подножью, пошел к парому, чтобы перебраться на тот берег озера. Так быстрее будет.
    На том берегу он сразу засек воинов в черных плетенках. Они парами отрабатывали приемы рукопашного боя. Поодаль стоял Марзан, внимательно наблюдавший за ними. Только ему присущим чутьем засек приближение сзади Виктора, резко обернулся и, высоко раскинув руки, поспешил ему навстречу:
    — Как я рад видеть тебя! — крепко пожал руку. — Мне сказали, что ты еще вчера приехал.
    — Да, Марзан. Только, пока то да се.
    — Понимаю, — улыбался Марзан. — Пока не попаришься как следует…
    — Это тоже, — засмеялся Виктор. — Ладно. Ты, лучше говори, что у вас тут новенького? Вижу, готовишь парней. Что-то планируется?
    — Вроде, да. Триумвират решил дочистить ближнюю степь. Сам я не совсем понимаю, зачем. Какая от остатков кочевий может исходить угроза? Но Василий Иваныч, почему-то, считает, что в будущем они могут нанести громадный урон. Не нам, конечно, а другим странам.
    — Возможно, что он прав, — удивил Виктор Марзана поддержкой странных мыслей профессора. — Наша история в тамошней жизни предостерегает.
    — Вот оно что! — стало доходить до Марзана. — Так уже бывало? Теперь мне понятно стало. Ну, чтож. Сделаем, что сможем, чтобы у нас не повторилось.
    Виктор тоже встал возле командира группы захвата, наблюдая за схваткой двадцати пяти пар бойцов. С удовлетворением замечал, что парни хорошо освоили приемы, что показывал им раньше. Теперь ими пользовались свободно. В коротких стычках с врагом многим из них спасет жизнь.
    — Кстати, Виктор, — повернулся к нему Марзан. — Тут одна штука обнаружилась, пока тебя не было. Не знаю, что и подумать. Ждал тебя, чтобы сначала тебе сказать…
    Марзан растерянно замолчал.
    — Давай, говори, — не вытерпел Виктор.
    — Видишь ли. Когда я еще жил в Сонаре встречались в городе мужчины, которые меж собой… ну ты понимаешь? Как муж с женой живут. Говорили, среди знати тоже были такие.
    Виктор удивленно посмотрел на Марзана:
    — Гомосексуалы, что ли?
    — По-русски так называется это?
    — Вообще-то, по-русски мужеложство называется. И что из того?
    — Ну, тайком били мы их по возможности, презирали.
    — Правильно делали. А что мне ты об этом рассказываешь?
    — Дело в том, что и тут обнаружились такие. Только тут не буду их бить. Наши законы подобное не позволят.
    — Кто такие?
    — Пришлые тургины. Сейчас в карантине живут. Жильцы из того барака требовали у меня их переселения. Тогда и узнал об их пристрастиях. Обещал помочь, а как — не знаю.
    — Понял проблему, Марзан. Сегодня посовещаемся про это дело. Как триумвират решит, так и поступим с ними.
***
    Вечером того же дня Виктор прихватил по пути Сергея, они вдвоем пошли к Василию Иванычу, как пояснил по дороге, решать «неотложный вопрос».
    Василий Иваныч, хоть удивился второй за выходной день летучке, радушно принял их в своем кабинете.
    — С чем пожаловали, друзья, на этот раз?
    — Профессор, — как сел заговорил Виктор. — У нас в карантине завелись гомики. Как будем реагировать на такое дело?
    — Хех! — покачал головой Сергей. А Василий Иваныч тут же полез в ящик за табаком.
    — Непростой вопрос, — констатировал он, после того, как тщательно раскурил трубку. — В той нашей жизни немало споров шло вокруг этой темы. Как помню, психиатры тоже свой вердикт выносили. Мол, такой случай не отклонение психики. Правда, так и не понял, на основании каких фактов и выводов пришли к такому решению. Почему совокупление с животными или со статуей психическое отклонение, а мужчины с мужчиной — нет?
    — Вы же знаете, профессор, «там» на самом деле такие выводы диктуются верхами, — махнул рукой Виктор. — Сказали психиатрам получить такой результат, получили.
    — Верно, — подтвердил Сергей. — В самих верхах гомиков навалом было, не говоря уже о популярных певцах. Что же, они позволят себя к психам причислить? Наоборот. Через средства массовой информации всячески будут рекламировать. Ласково называть «нетрадиционной ориентацией». Вроде, нормальное, это только обычная традиция такая. Необязательная. Кстати, был еще у меня знакомец из Закавказья. Рассказывал, как в их Думе пытались «важный» закон пропихнуть, разрешающий им многоженство, пока по шапке не получили от эмансипированных жен. Это все из той же серии — ублажать себя любимых.
    — Ладно. Нас уже они не волнуют. Что мы решим тут? — перешел к сути летучки Виктор.
    — А что тут решать? — ответил Василий Иваныч. — Вижу, вы тоже против присутствия в нашей стране подобного извращения. Потому, на том и решим: обнаруженные гомосексуалы будут навечно изгоняться из новой Руси. Пропишем в законе, и все. Сейчас неплохо было бы не этот конкретный вариант продумать, а в целом подойти к проблеме. Нужно определиться: что у нас будет пониматься под словом «свобода»? Как я понимаю, в спорах «там» о позволительности гомосексуализма основным аргументом шло как раз ущемление свободы выбора. Не гомосексуализм, так другое подобное завтра может вылезти. Нужно определиться, по каким критериям ставить границы позволительности. Надеюсь, вы меня понимаете?
    — Свобода должна определяться, как все, что не противоречит законам. Разве не так? — сказал Сергей.
    — Формально — так, — кивнул Василий Иваныч. — Только законы можно так написать, что не продохнешь, а можно и так, что утонешь в аморальности. Как видите, и эта задача должна решаться через поиск срединного пути.
    — Пока не представляю себе даже, как подступиться, — задумчиво произнес Виктор. — Мораль взять за основу тоже нельзя. Она разная бывает. Там тоже нет объективных критериев.
    — Согласен. Нет. Кроме того, самое трудное в этих делах, это соответствие пути к конечной цели. Любое подобное движение социума по пути порождает множество ответвлений, вроде побочных результатов. Бывает и так, что некоторые такие ответвления столь усиливаются, что сами становятся результирующими. Общество уродуется в такой степени, что изначальная конечная цель элиминирует.
    — Не совсем понял… — растерялся Сергей.
    — Ну, например, результат культуры, чему сами стали свидетелями. Что предпочитало впитывать большинство населения? Примитивизм, деградирующий их на корню. Ущемление свободы, если запретить им смотреть и слушать постоянно всякую дрянь? Ущемление. Зато в результате образуется гигантская индустрия по производству популярных бездарностей. Они непропорционально богатеют и, тем самым, сами влияют на становление общества бездарей. К конечной цели направляют уже они.
    Виктор и Сергей понимающе покивали.
    — А это только одно такое ответвление. Сколько таких — не перечесть. Банковское ответвление, образовательное, чиновничье… Фуф! Как нам повезло, что тут оказались! — улыбнулся Василий Иваныч, выпуская к потолку струйку дыма.
    — Как же нам избежать подобных уродств? — заинтересованно подался вперед Виктор. — Вроде, как это неизбежное зло эволюции любого свободного общества.
    — Если, конечно, не собираемся строить тоталитарный режим, — усмехнулся Сергей. — А пока мы идем именно по этому пути.
    — Вы оба неправы. Хотя бы потому, что в истории, нам известной еще не было прецедента подобного нашей задумке. Никогда власть не была в руках настоящих ученых страны. Называющихся по диплому не принимаю в расчет. Никогда в управлении не использовалось доказательство, как последняя инстанция принятия решения. Я встречался в РАН со светлыми головами, которые были в отчаянии, что никак не реагируют политики на их безупречные аргументы, как должно быть, в чем ошибаются эти вершители. Кивают и продолжают вести свой народ к краю. К точке невозврата. Что касается замечания Сергея… Так мы это уже обсуждали. Ты забыл, что в нашем случае нет естественного исторического подъема. Мы создаем скороспелку. И пока не зададим нормальный ход, не имеем права отходить от руля. Иначе могут пойти неуправляемые процессы.
    — Сергей всегда спешит с выводами, профессор. Не обращайте внимания, — ухмыльнулся Виктор. — Лучше поясните нам: как в нашей ситуации искать срединный путь?
    — В сочетании тоталитаризма и демократии. — Василий Иваныч сделал эффектную паузу после столь необычной фразы и продолжил: — Только лет через пять, шесть, когда появятся у нас молодые ученые и философы, мы будем в состоянии дать окончательное название такой форме управления. Пока оставим ее ноократией. А суть ее будет в том, что за это время мы породим формулу такого типа управления страной. Она должна каждый политический шаг соразмерять с научной выкладкой. Ничто не должно приниматься по убеждению. Полностью ликвидируем патетическую риторику. Она будет относиться к разряду убогости ума. В этом тоталитарность нашего строя. Демократичность в том будет заключаться, что любой наш гражданин будет иметь возможность прилюдно выдвигать свое доказательство того или иного решения. И за конкретно заданный срок должен быть обоснованно или опровергнут, или принят в расчет. Все, что останется за бортом этих возможностей, будет решаться большинством голосов триумвирата. Вот таким я вижу срединный путь новой Руси.

Эпилог

    Обе ветки железной дороги объединились в единую, встретившись в центре туннеля. По сути, это было короткое замыкание юга и севера. Она сыграла важную роль в процветании стран на оконечных сторонах этой дороги. Пошла их интенсивная и безопасная торговля, дающая новой Руси выгоду поболее, чем стекольное производство. Нет теперь нужды торговым гильдиям месяцами тащиться по диким дорогам под охраной множества наемников. Достаточно запросить представителя и погрузить свой товар на платформу состава. В тот же день будешь с товаром в далекой стране. Чудеса, да и только!
    Теперь оба состава днем и ночью курсировали взад вперед, регулярно встречаясь на разводных ветках возле Сергеевграда и зеудовой крепости, где уже началась закладка фундамента стен будущего мегаполиса. На вынужденных разъездных остановках выгружали долю хозяев дороги. Поэтому пришлось Сергею срочно возводить там большие хранилища, которые сразу стали забиваться товарами и сырьем.
    Другим значительным делом стал второй генератор, такой мощный, что сразу освободил поток от нагромождения больших водяных колес. Как только заработал моторный цех, Федор со своей матерой командой весь парк станков перевел на электродвижки; повысились их скорости и мощности, что теперь давала возможность изготавливать прецизионные детали. Тут же Федор всерьез взялся конструировать свою идею модели пулемета. Виктор только по мелочам встревал в его творчество. Верил, что сам справится. У него и своих забот хватало. Ведь ему было поручено начать работу над планированием всего производства страны. Приходилось целыми днями ломать голову над кучей тетрадей со столбиками чисел и записей Сергея, рисовать графики, диаграммы с учетом роста народонаселения. Составлять формулы и по ним уже строить модели, прогнозирующие потребности в будущем. Нужно было получить более-менее убедительный алгоритм, чтоб включить в процесс завершения по горло занятых делами Сергея и профессора. А пока самому корпеть.
    До наступления морозной ночи также состоялось заселение столицы новой Руси, Сергеевграда. Граждане страны получили свои квартиры в готовом виде, со всеми возможными удобствами. Но освободившиеся бараки недолго пустовали. Поток желающих переселиться сюда, уже ставшей притчей во языцех, не иссякал. Однако пришлые хорошо знали как трудно стать гражданином этой страны. Многим придется целыми семьями, несолоно хлебавшим поворачивать назад. Останутся только те, кого сочтут достойными. И не уговоришь, не подкупишь. Попытаешься схитрить, себе дороже выйдет.
    Словом, пока было то, что уже рассказано. Мелочи остались без внимания. Так, например, не сказано еще, что многие молодые люди увлеклись игрой на клавесине. Песни, услышанные на уроках пения, ложились в основу сочиняемым мелодиям. Обнаружились талантливые ребята. Виктор, чтобы поддержать их увлеченье, издал учебник по нотам. Он был достаточно подробно изложен, чтобы могли использовать, как самоучитель.
    Еще, например, не сказано, что Федор открыл множество талантов на уроках рисования. Даже задумал небольшую галерею открыть молодых художников.
    Но главное, все-таки, делал Василий Иваныч…
Конец четвертой части.
Top.Mail.Ru