Скачать fb2
Укрыться в облаках

Укрыться в облаках

Аннотация

    Сбежав в Москву от опасного поклонника, Рита находит ночлег у красавца Саши, а в обмен налаживает его компьютер, удалив папку с опасными файлами. Что в них, Рита догадалась: Саша – «мальчик по вызову», и у него есть веб-камера... Наутро девушка перебирается к его другу Андрею: он согласен приютить беглянку. Все вроде бы складывается для Риты неплохо, если не считать замкнутого характера Андрея... Однако кому-то позарез понадобились удаленные Ритой файлы, и теперь на всю троицу открыли охоту бандиты! Саша избит, в квартире Андрея все перевернуто, а Риту ищет полиция. Неприятности нарастают как снежный ком, но, увы, худшее еще впереди!.. Ко всему прочему – так некстати! – в интригу вмешалась любовь. Голос разума ей неведом... С этим сладить не может даже детектив Алексей Кисанов. Как ему уберечь молодых людей, если они не внемлют его советам?! Ведь у каждого из них свой строптивый характер и столь разные желания...


Татьяна Гармаш-Роффе Укрыться в облаках

    Когда я вернулся, была среда,
    Суставами тряс февраль.
    В снегу пересохшем, в осколках льда
    Кишела звёздная шваль.
    И серая птица с мёртвым лицом
    Толпилась перед крыльцом.
В.Лейкин

Среда. Рита. Нижний Тагил

    Пурга летела вместе с поездом сквозь ночь, сопровождая Риту из Нижнего Тагила в Москву. Ее отражение слабо вырисовывалось в ослепшем стекле, подрагивая, будто призрак, будто она ненастоящая, будто ее вовсе и не было... Казалось, это острые, сухие копья снега пронзили ее насквозь, изрешетили, убили.
    Рита вздрогнула, передернула плечами: внезапно захотелось почувствовать свое тело – настоящее, не призрак за окном, – проверить, жива ли.
    Жива! И на свободе. Что уже неплохо для начала...
    Следовало бы спать, – на то и ночь! – но она никак не могла успокоиться, пила горячий чай, второй стакан, смотрела в окно и вспоминала этот, уже закончившийся день: как бросала в дорожную сумку вещи, почти не соображая, какие и зачем; как перегнала все важные файлы на забугорные «облака», – то есть Интернет-сайт, где можно хранить свои файлы и где их никто не найдет, – а в компьютере стерла все, абсолютно все! Она не была уверена, что Митя не приставил следить за ней кого-то из своих, что не перехватит ее в последний момент! А там и ее комп выложит на свой следственный стол, изучит содержимое и скажет: «Ну что, Маргаритка, попалась?»
* * *
    ...Митьку она встретила случайно, на улице.
    Когда-то жили в одном дворе, и он, несмотря на четырехлетнюю разницу в возрасте, всегда засматривался на нее, соплюшку. Завидев ее издалека, принимался демонстрировать силу: прихватив пару тщедушных пацанят за тонкие шейки, пригибал их к земле, вынуждая опуститься на колени, и смотрел на Риту победно, будто ждал, что она восхитится, а то и захлопает... Уже в свои одиннадцать лет Рита чуяла – Митька таким первобытным образом дар ей подносил, хотел понравиться. Он был не одинок: многие мальчишки старались понравиться маленькой красавице с темными блестящими кудрями и ярко-черными глазами, – но только Митька, гроза местных дворов, толстый, высокий и глупый, пытался завоевать ее благосклонность замашками начинающего пахана. Рита много раз пыталась поговорить с ним «по душам» – нехорошо, мол, обижать слабых, – а Митька исправно удивлялся: «Да разве я их обидел? Так, пошутил маленько!»
    И Рита, качая по-взрослому головой, вздыхала: «Дурак ты, Митька!»
    Ни от кого бы он не стерпел подобного определения, – но, странным образом, Рита относилась к нему с легкой ноткой покровительственности, как взрослые относятся к несмышленышам, а он принимал это ее отношение почти благоговейно. Хулиганом и грозой дворов он, разумеется, быть не перестал, но в ее присутствии становился смирным и даже добродушным.
* * *
    К четырнадцати годам Рита превратилась в девушку, а Митьке к восемнадцати катило, замаячила перспектива армии. Из их отношений ушла детская простота, на ее место заступила мучительная неловкость: Митин взгляд преследовал Риту повсюду, но как только они встречались глазами, он старался спрятать, загасить неподдельную страсть-обожание. Рита стала его сторониться, выбирая окольные пути от подъезда к школе, но совсем избежать встреч с ним не могла. И его взгляд прожигал ее так, что хотелось бежать сломя голову, лишь бы подальше от чего-то тяжелого, душного, притаившегося в его глазах.
    Однажды он все-таки решился. Подловил Риту на тропинке, приблизился. Его громадное тело нависло над ней, запах алкоголя обдал ее лицо... Митя с детских лет фасонничал доступным его разумению способом: демонстративно таскал с собой бутыль какого-то пойла, время от времени столь же демонстративно прикладываясь к горлышку. При этом пьяным Рита его практически никогда не видела... или он не показывался ей на глаза? А тут, видать, и в самом деле выпил «для храбрости». На мгновение девочке стало не по себе, но она быстро страх прогнала: знала, что ничего плохого ей Митя не сделает. Если бы она захотела, он бы, пожалуй, на руках ее носил, любой каприз выполнял...
    Проблема в том, что Рита этого не хотела.
    – Торопишься, Маргаритка?
    – Как всегда, Мить. Уроков куча.
    – Слушай... Я человек простой, не умею сложно...
    – Я знаю, – с легкой иронией улыбнулась она.
    – Чего ты знаешь? – вскинулся он.
    – Что ты простой, – энергично кивнула она в подтверждение своих слов. Ее блестящие волосы взвились и снова легко легли на плечи, Митя проследил за ними взглядом.
    Он подумал, не зная, как реагировать, и решил, видимо, в тему не углубляться.
    – В общем, я сразу к делу... Давай гулять вместе, Маргаритка? Я тебя с детства... Ну, это... В общем, ты мне как сестра... и даже больше...
    Он сконфузился, сбился, но вскоре продолжил:
    – В общем, ты девушка что надо. Я хочу с тобой... В общем, чтоб любовь у нас была. И чтоб ты меня из армии ждала. У меня деньги есть, одену тебя, как принцессу... А то ходишь, нищета-нищетой, такой красивой девчонке нужны тряпки хорошие... Хочешь, прямо сейчас в магазин поедем? И колечко тебе куплю золотое, если ждать пообещаешь из армии... Поедем?
    – Мить, ты чего, с дуба рухнул? Какая любовь, я же маленькая еще, ничего про любовь не знаю! – произнесла она детским голосом. Интонацию эту детскую она нашла неожиданно для самой себя, интуитивно, как средство защиты.
    Но втуне: на Митю она не подействовала. Он вдруг наклонился к ней и произнес с неповторимым выражением вожделения и обожания:
    – Я тебе расскажу об этом, Маргаритка, хочешь?
    Она быстро замотала головой.
    – Да ладно врать! Все девчонки хотят узнать!
    – Вот и рассказывай им!!!
    – Кому? – не понял Митя.
    – Тем девчонкам!
    – Рит, я тебя хочу, другие мне по... по фигу. У меня к тебе отношение особое, Маргаритка... Ты подумай, ты не отказывайся! Все равно скоро пора придет, лучше у тебя буду я первым... Я тебя не обижу! Я знаю, как тут у нас некоторые... Парни и девчонки... – Митя замолчал, он явно искал слово – не матерное, – чтобы обозначить, чем занимаются «парни и девчонки», но не находил. – В общем, тебе лучше со мной, чем с каким-нибудь малолетним чмо, понимаешь?
    – Нет.
    Рита вскинула на него черные глаза с удивлением. Конечно, она поняла, на что намекал Митька, и ей было стыдно и неприятно оттого, что он говорит с ней на такую тему практически без обиняков, как со взрослой, – потому она предпочла сделать вид, что не догадывается о смысле его слов.
    – Ну чего ты... Как маленькая... ты же знаешь, что бывает между мужчиной и женщиной?
    – Знаю... – осторожно ответила она. Врать бессмысленно: кто же в четырнадцать лет этого не знает! – Но я не женщина. Я девочка, Мить! Ты приди в себя, а?
    – Ты все равно скоро станешь женщиной, кто-нибудь тебя да трахнет! – Митя начал злиться. – У нас тут после пятнадцати целок нет, все дырявые! Так лучше ты это со мной... Тебе же лучше, дур... дурочка!
    Рита вспыхнула от неловкости и негодования.
    – Нет, ну ты точно рехнулся! Пусти! – она отодвинула огромную тушу плечиком и направилась к своему подъезду.
    – Ритка! Стой!
    Но она только ускорила шаг.
    Он нагнал ее в два скачка, крепко схватил за шею, силой развернул к себе.
    – Ты не поняла... Я тебе любовь свою и дружбу предлагаю, а это дорогого стоит, Маргариточка, этим не бросаются! И деньги тебе буду давать, у меня их много, а станет еще больше... Королевой будешь со мной!
    – Ми-тя, – отчеканила она, – мне че-тыр-над-цать лет! Ты чего-то не то съел с утра!
    – Ладно, – вдруг согласился он, – я чего-то правда... Ты такая красивая, и взрослой кажешься... А ты еще, конечно, соплюшка... Тогда давай просто дружить, Рит!
    Но глаза его горели и совсем не то говорили...
    – Да мы вроде и так друзья, – несколько преувеличила Рита степень близости их отношений, ища способа избавиться от этого нежданного нашествия.
    – Я имею в виду... В кафе будем ходить вместе... Или куда захочешь!
    – А разговаривать будем о чем? – фыркнула она.
    – Разговаривать? А зачем нам... Ну, я тебе про кино расскажу последнее...
    – Митя, ты тупой. Как был тупым, так и остался. Не буду я с тобой в кафе ходить, и никуда не пойду, понял? Пусти, мне уроки надо делать!
* * *
    Неизвестно, чем дело бы кончилось, но вскоре Митя ушел в армию. Пока он служил, его семья переехала, и вернулся он в родительский дом уже по другому адресу. Пару раз Рита все-таки видела его в своем дворе, но он только коротко зыркнул на нее и прошел мимо.
    «Слава богу, – подумала она тогда, – излечился...»
* * *
    ...И вот встретились, спустя тринадцать лет. Рите двадцать семь, ему тридцать один. Совсем взрослые.
    – Ритка! – заорал он. – Маргаритка, это ты, что ли?! Еще краше стала, блин, ну офигеть просто!
    Рита и в самом деле изменилась со времен их общения: из мелкой худышки превратилась в статную женщину с выразительными формами.
    Митя же растолстел. Вернее, он и в детстве был довольно толстым, но скорее мясистым, чем жирным. Теперь же к непомерной его мясистости прибавился жир, пузо нависало над брюками, а щеки над воротником. Он напоминал хряка, сильного и мощного, несмотря на слои тяжелого сала. Или, наоборот, благодаря им.
* * *
    ...Детские воспоминания способствуют размягчению души... И, похоже, мозгов тоже. Рита с ним обнялась и согласилась посидеть вечером в ресторане.
    И даже когда он похвастался, что дослужился до начальника районного отделения полиции, – скоро звание полковника получит! – она не напряглась: не ждала от Митьки подвоха. Наоборот, порадовалась: не бандитом стал, как можно было бы ожидать, не братком, – а стражем правопорядка!
    Конечно, Рита читала в Интернете, что вытворяют «стражи правопорядка», но в целом ее отношение к ним было правильным, – таким, как воспитали родители: «моя милиция меня бережет». То есть, в ее глазах это правильная организация, основанная на правильной идее, а всякие «оборотни в погонах» – это всего лишь отдельные «неправильные» случаи...
* * *
    Позже она сильно пожалела, что пошла на поводу у своего детского идеализма, что не насторожилась вовремя: ведь Митя начальник РУВД, – то есть власть.
    ВЛАСТЬ. То, что в одну секунду может подмять твою жизнь под себя.
    Но тогда, когда они столкнулись на улице, он был улыбчив, доволен собой, добродушен. Разве могла Рита подумать, что его детская любовь вдруг всколыхнется? Что отомстится ей и за прошлое к нему равнодушие, и за нынешнее?
    Она согласилась с ним поужинать, – ну как же, друг детства... «А помнишь, как я тебя портфелем огрела? – Еще бы! Никто бы себе не позволил такого, только ты, Маргаритка!»
    Вечер полнился разговорами, в которых чуть не каждая фраза начиналась с милого «а помнишь, как...».
    Да только после ужина Рите пришлось вырываться, когда он подпихивал ее к своей навороченной черной машине.
    – Митя, ты с ума сошел? – недоумевала она. – Я же из дружеских чувств, я не имела в виду...
    – Я тоже, я из дружеских... – тяжело дышал ей в лицо подвыпивший за ужином хряк. – Я всегда к тебе эти... дружеские... испытывал... Поехали ко мне, королевой будешь, Рита! Все для тебя сделаю, я все могу теперь, слышишь? Поехали, поехали-и-и!!! – сладострастно постанывал он.
    Ее воротило от его хриплого алкогольного дыхания, от натиска его могучей плоти, – а он сжимал ее локти так, словно собирался заломить их и связать, как преступнице, и напирал, напирал, подталкивая ее к черной иномарке с тонированными стеклами.
    Рита поняла, что если она окажется внутри, то прямо там он ее и изнасилует.
    Собрав все силы, она вывернулась из его мощных рук, из его толстых пальцев. Как можно спокойнее произнесла: «Митька, ну ты прям как в детстве! Помнишь, как мы с тобой у качелей подрались?» – она заставила себя улыбнуться.
    – Я бы и сейчас с тобой не отказался подраться, – тяжело, страстно проговорил он. – В постели... Поедем! Ублажу тебя, не пожалеешь!
    Рита окончательно поняла, что вляпалась.
    – Ты сошел с ума, – холодно произнесла она. – Я замужем. Ты за кого меня принимаешь?!
    – Замужем? Ты? – он посмотрел на ее руки.
    – Обручальное не ношу, не люблю, – ответила на его невысказанное сомнение Рита.
    К счастью, на пальцах у нее не было ни одного кольца: она действительно их не любила.
    Митя помолчал. Затем в светлых глазах его промелькнуло что-то похожее на черную молнию: он не знал, сказала ли она правду... Но ему, начальнику ментов, проверить легко, и, если Рита солгала, туго ей придется, – вот что означала черная молния.
    А она-то как раз и солгала.
* * *
    Митя сделал еще две попытки добиться свидания с ней, – уже было яснее ясного, какого именно, даже если речь шла вроде бы только о шикарном ресторане.
    В первый раз Рита сослалась на дела, в другой на недомогание...
    – А ты ведь не замужем, – произнес Митя. – Лгунья. Ну, пеняй на себя!
    И он отключился.
    А через несколько дней Рита получила повестку в налоговую инспекцию. Ляпнула ему тогда, при первой встрече, забыв об осторожности, что работает она частным образом программистом, на заказ...
* * *
    ...В многодетной семье она была старшей, из шумного, бедного дома постаралась вырваться, как только смогла. И зачем люди, не имеющие средств, заводят столько детей? Еще пятеро, помимо нее, – с нею шесть, – да плюс родители, итого восемь человек на три комнаты да шестиметровую кухню! Все друг у друга на голове, все вразнобой: кому музыку хочется слушать, кому уроки надо делать; у одного живот болит, у другого сопли; тот спать собрался, а этому телевизор посмотреть охота... Родители стояли, конечно, в очереди на улучшение жилищных условий по государственной программе, – да когда еще дождутся? Квартиры из фонда уходили за взятки тем, у кого и так денег навалом...
    Мама с папой мыслили себя великими педагогами. Оба работали в школе, где их передовые идеи сталкивались с непониманием коллег и директора. И тогда они решили вырастить образцовых детей в семье. Для этого им не хватило бы одного ребенка, ни даже двух: им требовался коллектив детей, который они жаждали научить разумному, доброму, вечному. У них имелись разработки, особые развивающие программы-игры, благодаря которым Рита начала читать, делать простые арифметические упражнения и немножко говорить по-английски в четыре года. К ним даже приезжало местное телевидение, – тогда детей было только трое, – и снимало их занятия. Потом они все вместе сидели на диване и смотрели передачу с участием мамы и папы, и младший, двухлетний Федя, показывая пухлой младенческой ручкой на экран, четко выговаривал, чуть грассируя: «развивающие игры»!..
    Телевидение приезжало к ним еще пару раз, папу с мамой постоянно приглашали на встречи в разные дома культуры, где их осаждали с вопросами родители, жаждущие сделать из своих чад гениев. В городе они стали знаменитостью, уж не говоря о дворе. Несмотря на бедность Просвировых, к ним относились с почтением: культурная семья! Их даже по телевизору показывают! Директор школы, которая до этого и слышать не хотела о педагогических разработках родителей, неожиданно заявила о желании внедрить эти самые разработки в процесс обучения, – Рита помнила, как папа тогда шутил: «Наверное, размечталась, что ее тоже по телевизору покажут!»
    Это были годы славы и торжества идей учителей-новаторов Просвировых. Даже большая пятикомнатная квартира почти стала реальностью: ждать оставалось всего год, один год!
    ...Да только этот год оказался девяносто первым. Страна будто перевернула страницу в книге: на той, закрытой, остались любые идеи, область духа, – а на новой оказалось прописано лишь материальное, денежное. Ни к концу этого года, ни в последующие Просвировы новую квартиру так и не увидели: она все отодвигалась, как мираж в пустыне.
    Однако родители стойко продолжали идти к намеченной цели – произвели на свет еще троих детей, одного за другим, словно не видели, как изменилась жизнь в стране. Или надеялись, что их передовую семью не оставят подыхать с голоду? Все еще верили в торжество светлых педагогических идей?
    Пособие многодетной семье было смехотворным, а зарплата всего одна, папина, – мама уже уволилась из школы, воспитывая и обихаживая всю ораву. Родителям самим вскоре стало не до новаторских программ: бедность и теснота приводили к постоянным болезням детей, недосыпу, несделанным урокам, плохим отметкам «вундеркиндов»... А беспрестанные назидательные разговоры ровным доброжелательным голосом (родители считали неправильным повышать на детей голос) о разумном и справедливом поведении вызывали у младшего поколения стойкую тоску. Тем более что родители не приветствовали поощрительный метод: за хорошее поведение ребенок должен быть удовлетворен морально, и награда в виде, к примеру, мороженого лишь повредит правильному формированию ценностей, считали они...
    Так они и жили: в постоянной тесноте и в обиде. Но в силу высоких идей делали вид, что в тесноте, да не в обиде. Рита ощущала это лицемерие с ранних лет, хотя в нем исправно участвовала: а куда деваться?
    Значительно позже, в старших классах, она провела аналогию: их семья повторила по сути историю советского государства: от высоких идей на заре революции по формированию «нового человека» – через отсутствие здоровой экономической базы – к лицемерию и демагогии.
    В столь ударном деторождении Рита теперь усматривала исключительно эгоизм родителей: они на детях проводили педагогический эксперимент, хотели всему педагогическому миру доказать правильность своих идей! В точности как «вождь пролетариата»: свои идеи он воплощал путем эксперимента над другими... Кто ему дал право?! Кто дал право ее родителям экспериментировать над ней, над ее братьями и сестрами?!
    И дело даже не в том, что их идеи не оправдались. Рита, – она да, была словно воплощением успеха родительских новаторских методов: и память отличная, и соображает быстро, и знает много. Но ее братья и сестры ничем не блистали, ничем. Ну, рано научились писать и считать, складывать замысловатые кубики. И что? Все куда-то исчезло, бесследно растворилось. Под грузом трудного быта, – так долго считала Рита...
    Пока ей как-то не сболтнула соседка, что Рита и еще двое детей после нее Просвировым не родные. Усыновили-удочерили, у самих не получалось. Зато последние трое – уже их, родные.
    Соседка заклинала Риту ее не выдавать, при этом глаза «доброжелательницы» горели жадным блеском: хотела увидеть реакцию девушки на подобное открытие. Однако, к ее вящему разочарованию, Рита отреагировала крайне сдержанно – лишь кивнула: спасибо, мол, за информацию.
    Ее и в самом деле не потрясло открытие. Мысль эта мелькала в ее голове и раньше, простым подсчетом ударности деторождения трех первых детей, которых разделяло всего по году разницы. Но, главное, у нее никогда не было с родителями отношений ни близких, ни нежных. Они даже в семье оставались учителями, а не папой и мамой... Рита только отрешенно подумала, что, возможно, не тяжелый быт объясняет провал родительских идей, а просто-напросто гены. Они у всех детей разные. Рита оказалась наиболее талантливой, вот и все... Передовые педагогические методики тут ни при чем.
* * *
    Родителям она ничего не сказала, вопреки чаяниям соседки. Та, хоть и заклинала Риту не проболтаться, но, похоже, надеялась на обратное. И предвкушала скандальчик в «культурной семье».
    Не вышло.
    Рите даже в голову не пришло припирать родителей (приемных, как она теперь знала) к стенке и обвинять их в том, что правды не сказали, – равно как и попытаться разузнать хоть что-нибудь о своих настоящих.
    Зачем? Раз ее бросили...
* * *
    Отделилась от семьи она при первой же возможности, уехав в Екатеринбург обучаться профессии программиста.
    С компьютером Рита подружилась в тринадцать лет – сразу же, как только ей кто-то из подруг скинул с барского плеча старый «Мак», «Макинтош»: в округе все знали, что многодетная семья Просвировых бедствует. Старичок «Мак» все время барахлил, и Рита исследовала все доступные ей учебники, – денег на их покупку не имелось, и она часами просиживала с ними в уголке книжного магазина, продираясь сквозь новые термины и понятия. Чуть позже она выторговала у родителей Интернет и пустилась общаться на компьютерных форумах, тогда еще редких, но радушных и ценных своей помощью.
    Спустя пару лет она уже могла дать фору в компьютерных познаниях не просто взрослым, но и тем якобы «специалистам», которые работали на техподдержке.
    Потом, снова с барского плеча, ей перепал PC – «персональный компьютер»: так почему-то называются машины с операционной системой Windows, что совершенно нелогично: ведь «Макинтош» тоже Персональный! и Компьютер!
    Как бы то ни было, к концу школы Рита не только стала асом в информатике, но и поняла, что это жизнь ее и любовь ее. Естественно, дорога ей после школы начертилась одна: в институт, где обучают профессии программиста.
    Родители были против ее отъезда. Рита стояла на своем: лишь в Екатеринбурге, в этом большом и красивом городе, она сможет получить нужное образование!
    В конечном итоге родители смирились. Предупредив, что содержать ее не смогут.
* * *
    О, юность, о, самоуверенность! Тогда Рита только дернула плечиком, собрала небольшой чемодан и уехала. Поступила она с блеском, с первой же попытки, оставив далеко позади себя конкурентов. Но...
    Сермяжная правда жизни праздник ей сильно подпортила. Попасть в общежитие не удалось: там селили блатных, за взятки. Нужно было где-то жить, – и как ни дешево снимала Рита конурку, а все же деньги на нее требовались. И хоть чуть-чуть, но питаться тоже надо было...
    Родители денег не давали, – они же бедные, – значит, следовало зарабатывать самой. Она поработала уборщицей, официанткой в позднее вечернее время, – недосыпала, потом клевала носом на лекциях... Пока не сообразила: можно зарабатывать не выходя из дома: программированием!
    Это стало началом новой Риткиной жизни.
* * *
    Начала она с маленьких заказов. Она могла в одиночку сделать небольшой сайт «под ключ», разработать и «движок», и веб-дизайн. Могла и программу по заказу создать – для небольшого склада, к примеру, для учета товаров, или интернет-каталог для художника, или вот для одного ИП, «индивидуального предпринимателя», имевшего тесно заставленный магазинчик сантехники, придумала удобную базу данных, позволявшую следить за передвижением кранов, крючков, вешалок, шлангов и прочих мелочей...
    Деятельность сия приносила ей невероятное наслаждение. Каждый заказ был как интереснейшая задачка, и нахождение решения стало для Риты моментом истинного творчества, моментом озарения.
* * *
    На третьем курсе она поняла: все же придется выбирать: либо работа, либо учеба. Бессонные ночи за выполнением заказов мешали учебе, – а учеба мешала работе.
    И она выбрала работу. Знаний у нее и так выше крыши – самоучкой всего достигла; тогда как работа приносила деньги, позволяла жить.
    Институт она бросила, не добравшись до диплома. И не жалела. Зачем ей диплом, когда ее авторитет уже столь высок, что от заказов почтовый ящик ломится? Причем работа ее не привязана к месту: она в Интернете, а Интернет есть везде!
* * *
    Бросив институт, Рита вернулась в Нижний Тагил. Не слишком она любила город детства, да и семья у нее повышенной нежности не вызывала. Но все же, но все же... Три сестры и два брата, мама с папой (о том, что они неродные, Рита не думала и не вспоминала, этот вопрос ее совершенно не занимал: у них не семья была, а коллектив, – так какая разница?) и бабушка, – все они жили в Нижнем Тагиле и все страшно скучали по ней. Ведомая не столько сантиментами, сколько чувством долга, она вернулась. Не домой, конечно, – теперь у нее были доходы, на которые она вполне могла себе позволить снять скромную, но отдельную квартиру.
    Налогов Рита тогда (как и теперь) не платила, деятельность свою не декларировала. Да и не представляла, надо ли: законами она не интересовалась, – Интернет воспринимался как сфера обособленная, заповедная, почти инопланетная, на которую обычные земные правила не распространяются. Время от времени, когда перепадал выгодный, щедро оплачиваемый заказ, она подкидывала деньги родителям и бабушке, да трем самым младшим сестрам, пребывающим в отрочестве, – на карманные расходы, на одежонку приличную... По большому счету государство должно ей за это быть благодарно: оно же всяко причитает, что рождаемость низкая, что надо многодетным семьям помогать! Но помогало оно, государство, из рук вон плохо, – так что Рита, получается, выполняла его священную функцию. Какие уж тут налоги?! У бабушки пенсия в три тысячи, и вся на лекарства уходит! Мать не работает, семья живет на отцовскую учительскую зарплату, да плюс смехотворное пособие многодетным. Пусть даже двое старших детей после Риты уже учились в институте и подрабатывали, но младшие пока жили с родителями, и денег все равно отчаянно не хватало! Если бы не Риткина финансовая помощь, так... Страшно и подумать, как бы они сводили концы с концами! Когда Рита была маленькая (а братья-сестры и того меньше), то им как-то еще удавалось перебиваться, – но с каждым годом становилось все хуже и хуже. Дети все старше, их потребности обходятся все дороже, слов высоких правительственных все больше, – а уровень жизни все ниже...
    В общем, совесть по поводу неуплаты налогов Риту совершенно не мучила.
* * *
    ...И вот, здрасте вам, повестка в налоговую! В том, что за ней стояли происки Митьки, разъяренного ее отказом, она практически не сомневалась.
    Словно для того, чтобы подтвердить ее догадку, Митя вскоре позвонил.
    – До меня дошли сведения, Ритка, что тебя в налоговой хотят потеребить?
    Она не ответила.
    – У тебя могут быть неприятности... По большому счету, ты должна зарегистрироваться как индивидуальный предприниматель, – голос его был спокойным и доброжелательным. – Давай встретимся сегодня вечерком... Поужинаем в... – он назвал дорогой ресторан в центре города, – и все обсудим. Я тебе подскажу, как избежать неприятностей, по старой дружбе!
    Она все молчала, лихорадочно пытаясь понять, какое из двух зол меньшее.
    Митя, ввиду ее молчания, решил приоткрыть карты побольше.
    – К тому же ходят слухи, что ты взламываешь сайты по заказу, а, Маргаритка? Правду люди говорят?
    – Лгут, – сухо ответила она.
* * *
    ...Между хакерами и «прогерами» (то есть программистами) пролегает жирная черта: первые пользуются готовыми программами, как воры отмычками, – вторые их создают. Вернее, «прогеры» создают разные программы, вполне легальные и общественно полезные, но, случается, пишут их и для хакеров.
    Рита знала мир хакеров – некоторые ее друзья по институту этим делом баловались, другие на нем зарабатывали. Рита их не осуждала, – точнее, не всех. К примеру, кража денег со счетов ею квалифицировалось однозначно как воровство. То есть дело паскудное.
    Но виды хакерства, поводы к нему были весьма разнообразны... А однажды у нее самой нашелся повод.
* * *
    Дело обстояло так: на одном из компьютерных форумов, где Рита, когда не слишком была загружена работой, отвечала на вопросы «чайников», – род благотворительности, пожалуй, – она увидела вдруг объявление в разделе «Продаю». Продавалась же там ее собственная программа, которую она сделала год назад для склада! Рита мгновенно узнала ее по описанию, но все же, для проверки, принялась задавать продавцу вопросы под видом заинтересованного потенциального покупателя...
    Убедилась: программа ее! Выходит, этот хмырь перепродает ее труд, зарабатывая на нем! Причем разрешения не спросил, делиться с автором не собирается!
    Она написала ему письмо в «личный ящик». Объяснила, что программа была сделана для него лично и что он не имеет права ее перепродавать и класть деньги себе в карман. «Авторское право» называется, мол. Хмырь ответил: «Я вам заплатил за нее, чего еще надо?»
    «Только я имею право продавать свою программу, а не вы! Вы – пользователь, а не автор!» – сделала Рита еще одну попытку.
    Хмырь ответил матерно.
    И Рита обратилась к приятелям-хакерам. После короткого курса обучения она взломала компьютер хмыря и завалила его вирусами. Теперь он долго не очухается! Все, что заработал на продаже ее программы, потратит на восстановление!
* * *
    Потом случилась другая история: у ее бывшей сокурсницы Маши возникла проблема с мужем. Рита была на их свадьбе свидетельницей, и все у них так красиво выглядело: белое платье, венчание в церкви после загса, амур-тужур... Но не прошло и года, как новоиспеченный муж стал от жены нос воротить. Не спит с ней под разными предлогами, смурной стал, неприветливый...
    «Рит, он любовницу завел, а, как ты думаешь?! – рыдала сокурсница у Риты на кухне. – А чем я ему плоха, не понимаю?! Все было так чудесно, и в постели тоже, – ну что, что могло случиться???»
    Рита, с помощью хитрых программ, подключилась к компьютеру Машиного мужа и принялась наблюдать за тем, что происходит у него на экране. И вскоре все узнала: парень в Интернете шарил, наткнулся на сомнительном сайте знакомств на девицу, предлагавшую секс в духе садо-мазо через веб-камеру...
    Понятно, в чем его проблемы с женой: после перченого нормальное кажется пресным.
    – Маш, – произнесла она тогда немного смущенно, – твой Стасик острых ощущений ищет. У тебя с ним обычный, нормальный секс, как я понимаю, – но ему захотелось необычного...
    Маша плакала и восклицала, и Рита с трудом ее успокоила:
    – Ты просто реши, как тебе самой лучше. Или дай ему такой секс, который его по-настоящему заводит, или, если тебе претит, расставайтесь... Или, еще вариант, жди, пока он перебесится.
    Маша требовала от Риты совета: какую опцию выбрать? – но Рита уклонилась. Это Маше решать, и только ей. А она сделала, что могла: поставила диагноз.
* * *
    Некоторое время спустя Рита снова выступила в роли хакерши. Ее соседка, Вера Игнатьевна, осталась в шестьдесят четыре года вдовой и начала буквально хиреть на глазах. Видя подобное бедствие, Рита посоветовала ей по своему разумению:
    – Теть Вер, давайте я вас обучу пользоваться Интернетом! Там столько интересных форумов, на которых вы сможете общаться! О кулинарии, о цветах, о кошках (у тети Веры имелись аж три!), о детях, внуках...
    Рита нашла для соседки недорогой подержанный компьютер, терпеливо обучила ее азам, – и соседка вскоре расцвела: она обрела в виртуале не только собеседниц, но и подруг.
    Однако же затесалась на форум одна гадюка, – такие всегда находятся, на всех без исключения форумах, – и принялась гнобить тетю Веру едкими и гадкими комментариями. И рецепты у Веры Игнатьевны плохие, и советы ее по уходу за фиалками не выдерживают никакой критики, и кошки ее облезлые...
    Рита не выдержала. Хакнула счет (также называемый «аккаунт») вредины, отправила ей хорошенький пакет вирусов, чтоб неповадно было!
* * *
    Она сболтнула о своих «подвигах» в интернет-сообществе, где тусовался разный айтишный народец: программисты, сис-админы, хакеры... Рита была известна там под псевдонимом «Кентавр». Только парочка самых близких и надежных приятелей знали, кто скрывается за ним. Она, в целях конспирации, даже писать старалась так, чтобы все думали, что Кентавр – мужчина...
    И вдруг, после ее неосторожных откровений посыпались предложения «хакнуть» то да се. Деньги предлагали, причем весьма неплохие! «Кентавр» уже зарекомендовал себя как грамотный программист – к нему не только клиенты обращались, но коллеги по цеху – за советом, за помощью... А тут вдруг оказалось, что «Кентавр» и хакерской деятельности не чурается!
    Заказы повалились как из рога изобилия. Рита выбирала придирчиво: такие, где нет воровства, где вроде как ради справедливости или помощи...
    Однако она понимала, что с собой лукавила: ее ведь могли обмануть! Человек расписывал, к примеру, слюнявую личную драму с просьбой отследить компьютер неверной жены или неверного мужа, или переписку бандитов, собирающихся наехать на его бизнес... – да только это ВИРТУАЛ! Кто даст гарантии, что к ней обращается жертва бандитов, а не сами бандиты?
    Хакерствовать было куда проще, чем писать программы, а платили за это хорошо. Меньше, чем за работу «прогера», – так ведь и работа была несложной! На создание программы или сайта уходили многие недели, тогда как «хакнуть» чей-то компьютер или почтовый ящик можно было за одну ночь!
    И Рита, несмотря на уколы подозрений, соглашалась. У нее же на руках и бабушка, и родители, и братья-сестры...
    Кроме того, деятельность сия – незаконная, понятно, придавала остроту ощущениям... Это был, что называется «драйв». Что ей тоже нравилось, в конечном итоге. Рита уже несколько лет жила затворницей, погрузившись в виртуал, – она ела у компьютера, даже иногда спала перед ним, опустив голову на сложенные руки... Она так устала от своей большой семьи, что была счастлива, оказавшись в одиночестве. Она с детства переобщалась – и теперь наслаждалась отсутствием общения.
    Точнее, его отсутствием в реале. Виртуал же был ненавязчивым уже хотя бы потому, что анонимным. Говорили только о деле, программистском или хакерском. Так Рита лечила свою уставшую с раннего детства душу.
    Более того... Дважды за эти годы у нее возникали отношения с мужчинами – и оба раза они «разбились о быт»: при мысли о том, что нужно будет жить с кем-то в одной квартире, Риту охватывала неподдельная паника. И она сводила отношения на нет раньше, чем вставал вопрос о том, чтобы пожениться и съехаться...
    Однако ненавязчивость виртуального общения имела обратную сторону: бедность эмоциями и ощущениями. Что до некоторой степени и восполнило чувство риска, которое Рита получала от хакерских заказов.
* * *
    ...Облом случился позже. Как ни старалась Рита отсеивать праведное от неправедного, как ни хотелось ей выступать исключительно в роли Робина Гуда, но, шаг за шагом, она обнаружила мир настоящей киберпреступности. Слово «кибер» можно опустить, но слово «преступность» оставалось, причем без малейшего налета романтики. Кража денег, хищение данных с целью их выгодно продать, шантаж... Перед ней неожиданно обнажился подпольный виртуальный мир. Криминальный, злой, бандитский.
    Он ей претил, и пару месяцев назад Рита окончательно покинула эти сайты и эту сферу деятельности, с концами.
    Остался опыт.
    И еще чувство омерзения.
* * *
    Как же об этом узнал Митя?!
    ...Когда она вернулась домой, в Нижний Тагил, то начала тусоваться на местном форуме программистов, – куда, естественно, прибились и хакеры: им без «прогеров» никак!
    Иногда избранные участники форума собирались в реале, в одном из городских кафе, строго соблюдая конспирацию. Новеньких не жаловали, пропускали их через драконовские проверки... Невозможно поверить, что к ним сумел затесаться лазутчик!
    Так кто же мог болтнуть Мите, что Рита занималась какое-то время хакерской деятельностью?! За их группой следили? Или кого-то из ее членов подкупили?
    Скорее всего и то, и другое: чтобы подкупить, надо было знать, кого именно... Выходит, следили!
    Или Митя просто блефует?!
    Как бы то ни было, Рита признаваться не намеревалась.
* * *
    – ...Лгут, говоришь? Может, и лгут, – покладисто согласился Митя. – Но только, видишь ли, Маргаритка, за хакерство уже не налоговая, за это уже статья полагается, уголовная. Надо тебе срочно юридически подковаться в этих вопросах. Так что приходи сегодня, Маргаритка, я тебе все объясню!
    Его интонация казалась столь дружески-нейтральной, что Рита чуть было не поверила... Но вовремя спохватилась: Митя отнюдь не из тех людей, которые оказывают помощь бескорыстно.
    – Хорошо, Мить, приду... Спасибо тебе! Ты настоящий друг! – она скрестила пальцы, потому что врала.
    Если она поедет сегодня с ним ужинать, то ей уже не отвертеться. Она окажется у него в постели, и центнерная туша хряка будет вдавливать ее в матрац....
    – Повтори адрес ресторана, Мить!
    Он послушно повторил. Кажется, поверил.
* * *
    Рита отлично понимала, что Мите не наскрести доказательств по поводу ее хакерской деятельности: для этого понадобились бы крутые спецы, а таковые вряд ли имелись в РУВД. Но она кожей чувствовала: Мите доказательства – настоящие, реальные! – по фигу. Он придумает все, что ему будет угодно, и запротоколирует, и обвинение предъявит! На основе фиктивных фактов, да, – но обвинение отнюдь не фиктивное...
    Она собралась в рекордные сроки. Закинула в дорожную сумку самые необходимые вещи, отправила все ценные файлы в «облачный» Интернет, мимоходом пожалев, что нельзя самой укрыться в «облаках» от преследований Мити, и покинула квартиру. С сумкой и ноутбуком – хоть и неудобно, но возвращаться домой она больше не намеревалась.
    Схватила такси, съездила в три банка, где у нее были открыты счета, сняла все деньги, какие дали (она ведь не заказала их заранее...): как знать, вдруг Митя станет отслеживать ее банковские карточки! Возьмет она потом, допустим, наличные в каком-то банкомате, а Мите тут же и доложат, в каком именно! Он ведь ВЛАСТЬ – он все может, сам сказал!
    Закончив дела, рванула на вокзал. Куда ехать, она толком не знала. Лучше бы в Москву: огромный город, затеряться в нем легче. Но можно для начала и в Екатеринбург. Конечно, Мите будет сподручнее ее найти в области, но из Екатеринбурга, если что, и в Москву проще уехать!..
* * *
    В кассе билетов на Москву не оказалось.
    Рита уж было собралась просить билеты в Екатеринбург... Как вдруг сообразила: вложила в паспорт пару купюр. И сразу выяснилось благодаря их магическому действию, билеты на Москву есть и в купейный, и даже в мягкий вагон фирменного и единственного поезда в столицу – «Малахит».
    Рита выбрала СВ. Меньше народу, больше кислороду.
    До отхода поезда было еще полчаса. «Только бы он не догадался, только бы меня не нашел...» – молила она судьбу. В это время она уже должна была входить в ресторан, где ждал ее хряк...
* * *
    Все, кажется, обошлось. Поезд тронулся, набрал скорость. Рита предполагала, что Митя будет трезвонить ей на сотовый, и решила обязательно ответить: сослаться на недомогание, выслушать его угрозы... – лишь бы не заподозрил ее в побеге!
    Но он почему-то не звонил. Через два часа Рита выключила телефон: время, в которое он мог ее ждать в ресторане, давно истекло. И Митя искать ее не стал, интересоваться, что случилась, не захотел... От этого ей сделалось не по себе. Он не удостоил ее выяснением отношений, – значит, в ярости; значит, уже никаким отговоркам не поверит... Значит, готовит месть.
    Оставалось только надеяться, что в Москве ей удастся затеряться, и Митя ее не найдет.
    Никогда!
* * *
    Некоторое время Рита смотрела в окно, где пурга нанизывала на свои узкие копья черное, податливое тело ночи. Где-то в вагоне отдаленно и слабо плакал ребенок, а Рите казалось, что это за окном, там, в черно-белом холоде, плачет, замерзая, котенок, вышвырнутый безжалостной рукой из теплого уютного дома...
    Не котенок, нет. Ее душа. Это она скулила, выброшенная за дверь привычной жизни, от страха и одиночества...
    Захотелось резко опустить штору на окне, но вместо этого Рита подобрала колени, обхватила их руками, уперлась в них подбородком и заставила себя смотреть в неприветливое окно, прогоняя страхи. Пурга, говорила она себе, ночь, – ну и что такого, подумаешь! Ничего особенного, бывает! И никакого котенка за окном нет, это в вагоне плачет ребенок, вовсе не твоя душа; ты едешь в незнакомый город, где тебя ждет неизвестность, – вот ты и дрейфишь, подруга! А чего испугалась? Город, даже очень большой, это всего лишь город! Не лес, не тайга, – место, где живет много людей! Они живут, и ты будешь жить. Деньги у тебя есть, а работа всегда при тебе, был бы комп и Интернет! И теплый угол, разумеется, – ведь сдаются же в Москве квартиры, верно?
    Рассудив таким здравым образом, Рита оторвалась от созерцания окна: ей требовалось провернуть одно небольшое дельце. В купе СВ она оказалась одна, чему неимоверно радовалась, – хотя на следующих станциях кто-то может и подселиться, конечно... Однако сейчас ей был необходим какой-нибудь человек! Все равно какой – лишь бы с телефоном! Свой она отключила, даже батарейку из него вытащила, – не хватало еще, чтобы Митя вычислил ее местонахождение по мобильному! В Москве же она, как только приедет, сим-карту сменит...
* * *
    Рита вышла в коридор и встала у окна. Расчет оказался верным: не прошло и десяти минут, как возле ее плеча нарисовался мужчина. Слово за слово, и через пятнадцать минут Рита приняла предложение поужинать в вагоне-ресторане, поставив условие, что она платит за себя сама, – чтоб лишнего не подумал, козел командировочный.
    После ужина он предложил выпить коньячку в его купе. Она согласилась без боязни: с одной стороны, регулярные занятия в спортзале, необходимые при ее сидячем образе жизни, сделали ее тело мускулистым и сильным, а с другой стороны, мужичок не наглый, дальше заигрываний не пойдет, руки распускать не станет, Рита чувствовала.
    Очень скоро он усвоил, что ничего, кроме компании в деле распивания коньячка, от Риты ему не обломится, отчего с печалью и усердием посвятил себя вышеозначенному занятию. И через полчаса он уже клевал носом в столик.
    Его мобильный лежал тут же, у окошка. Тихо покинув купе, Рита вышла в коридор. Номер своей давней подруги Нины она заранее выписала на листок и сейчас, сверяясь с ним, быстро пробежала пальцами по кнопкам чужого телефона.
    Нина вышла замуж за москвича и вот уже пять лет живет в столице. С подругой Рита давно не общалась, по правде сказать, – расстояния разводят не только в пространстве, но и в отношениях... Но это была единственная зацепка, единственный спасательный круг в ее тонущей лодке.
    – Да-а-а?
    Ей ответил нетрезвый мужской голос. Она напрягла память: кажется, мужа Нины звали Витей. По фамилии Машеев, коль скоро подруга стала Машеевой после свадьбы.
    – Витя?
    – Я-а-а...
    – Это Рита Просвирова, помнишь меня?
    На свадьбе Нины гуляли вместе, – может и вспомнит...
    – А как же шь! Ритка-М-м-маргаритка...
    Она бы предпочла говорить о деле с подругой, но решила, что в обход ее мужа будет неправильно: неизвестно, как там у них сложилось, кто принимает решения... Поэтому она сочла разумным изложить пьяному Вите суть дела:
    – Мне нужно срочно выехать в Москву. Могу я у вас с Ниной переночевать одну-две ночи? Потом я найду что-то другое... Только чуть освоюсь в столице!
    – Валяй...
    – А Нина дома?
    – Мы с ней разве...лись... Ты не знаешь?
    – О, господи... нет!
    – Не боись, я тебя встречу на вокзале и, это, поночую... Нет, как это... переночуешь... Рит, я тут малость с друзьями выпил... Ты не смотри строго. Я тебя встречу! Ты когда приб...бываешь?
    – Вить, а Нина где?
    – Кто-о-о?
    – Да Нина, жена твоя...
    – Бывшая! Я это имя за... забыл!
    – Номер телефона ее можешь дать?
    – Она, драг-г-гоце...нная Рита, в Америку улетела. Там ейный номер мне не...и-и-известен. Да ты не дрейфь, все в лучшем виде... будет! Куда за тобой ехать?
    – Не надо, поезд прибывает в жуткую рань... Просто дай адрес, я возьму такси.
    – Не, ты чего! Всс...встречу тебя... Где, когда?
    Деваться некуда, Рита продиктовала:
    – Завтра в пять пятнадцать утра... На Ярославский вокзал, поезд номер... Пишешь?
    – Ага-а-а... В общем, встречу, не бес...покойссся.
* * *
    Рита стерла номер Вити в исходящих чужого телефона, на цыпочках вернулась в купе пьяного попутчика, имя которого она так и не запомнила, положила мобильный на место и вновь вышла, защелкнув за собой дверь. Умылась, почистила зубы и растянулась на полке, размышляя.
    Ехать к пьяному бывшему мужу подруги ей совсем не хотелось – не ровен час, придется и от него отбиваться! – но в гостиницу она пойти не могла. Там паспорт нужно предъявлять, а Митька в системе МВД работает, ему небось и пяти минут хватит, чтобы пробить ее местонахождение... А что там еще есть, в незнакомой ей Москве, – как еще можно устроиться? Должны же там квартиры и комнаты сдаваться, как везде?
    Она не имела ни малейшего представления. «Москва» или «Рио-де-Жанейро» – для нее звучало одинаково чуждо и непонятно. Одна радость, в Москве говорят на родном языке, в отличие от Рио.
    Ладно, как-нибудь она одну-две ночи перебьется у Вити. А за это время найдет какую-нибудь съемную комнатуху. Она непривередлива: в конце концов ее дом там, где есть компьютер и Интернет, – а остальное приложится! Она давно привыкла довольствоваться малым. Несмотря на приличные заработки, она жила крайне скромно, много не тратила – не только из осторожности, чтобы не привлекать внимание к себе, но и потому, что никаких отношений ни с кем заводить не хотела, никому понравиться не старалась, на шмотки и косметику не разорялась. Ей было вполне уютно в созданном ею коконе виртуальной жизни.
    Так что все это не проблема, все это ерунда, бодрилась Рита...
    Но на душе было странно, тревожно.
    Нет, не в Митьке дело: Рита от него уже сбежала!
    И не в одиночестве, отнюдь нет: она не только к нему привыкла – она ему радовалась!
    Но почему-то сейчас, лежа в темном купе и глядя на мелькающие по нему тени от редких фонарей, Рита подумала, что жила она все это время будто отложенно – будто в ожидании, когда начнется другая жизнь, настоящая... Но что такое настоящая? Любовь? Замужество, дети?
    Нет, это не то, ей это не нужно – по крайней мере, не сейчас!
    А что же? Карьерный успех ее в любом случае не ждал: в виртуальном деле карьеры не бывает... Только разве авторитет – а он у нее уже и так имелся...
    Нет! Авторитет был у «Кентавра» – у ее аватара, ника, псевдонима! Виртуальный авторитет виртуального существа... А где же она, Рита, во всем этом, где?!
    Растревоженная мыслями, которые до сих пор ее не посещали, она поднялась, включила свет и опустила, наконец, штору на окне. Лишь сейчас она осознала, что уехала из родного города надолго... Быть может, и навсегда... Митя отрезал ей пути назад. И теперь что-то новое начнется в ее жизни!
    Другое.
    Она вздрогнула, словно от резкого дуновения ветра. Это Будущее дохнуло ей в лицо, Рита чувствовала. И мурашки побежали по ее телу от предвкушения...
    Или от страха?
    Глупости какие, при чем тут страх? Она просто отвыкла от жизни, от реала, – но, похоже, пришла ей пора с виртуалом расставаться...
    Кто, собственно, сказал, что ее ничего не ждет? Она заработает еще денег и откроет свое дело! Идей у нее навалом, знаний тоже, – она и матерым интернет-компаниям могла бы дать кое-какие советы, между прочим! Но зачем раздавать советы, когда можно открыть собственный бизнес? Например...
    Рита начала перебирать свои идеи, все более вдохновляясь.
    Поезд пробивался железной грудью через пургу, высвечивая фарами едва угадывающиеся под снегом рельсы, колеса стучали, вагон мерно покачивался, и в конце концов Риту сморил сон.

Среда. Александра. Москва

    Александра Касьянова, выйдя из здания редакции, поспешила к своей машине, запахнув поплотнее полы шубы. Сегодня ночевать она поедет наконец домой: все намеченные встречи закончила, материала набралось немало, вполне хватит для статьи. Из-за них, этих встреч, она вот уж неделю не ночует дома, а остается в своей старой квартире на проспекте Мира, у Садового кольца. Встречи у нее поздние, и ехать домой – аж за ВВЦ! – по скользким ночным дорогам, где того и гляди возникнет пробка из-за очередного ДТП, просто неразумно.
    Она соскучилась по мужу, детям. Вроде никуда не уезжала из Москвы, а получилась в своем роде командировка. Да и Алеша, муж, стал немного нервничать... Не то чтоб он ее ревновал – он вообще не ревнив, да и причин нет: у нее просто серия интервью! Не совсем, правда, обычных...
    Вот сейчас она лишь заедет на проспект Мира, заберет кое-что и сразу к ним. Домой!
* * *
    ...Но не вышло.
    Неожиданно прорезался тот, самый первый ее контакт, который не смог с ней встретиться неделю назад, но обещал перезвонить, как только окажется свободен.
    Вот, перезвонил. Сегодня он может. И Александра не удержалась от соблазна еще одной встречи. Вопросы-то у нее были ко всем одинаковые, да ответы разные. И этот, как знать, вдруг скажет что-то такое, чего она пока не слышала?
    – Алеш, прости, планы изменились... Еще одно интервью проклюнулось на сегодня.
    Она хотела сказать: ты же знаешь, как было нелегко уговорить их на беседы, сколько раз некоторые соглашались, но потом давали отбой, – и теперь я не хочу потерять возможность копнуть тему поглубже!
    Хотела. Но не сказала. Получилось бы, что она оправдывается. А оправдываться ей решительно не в чем! Она статью пишет, как всегда! Ну и что с того, что о мужской проституции? Ничего особенного, обычная статья.
    – Конечно, Саш. Вернешься к себе – позвони.
    Она обещала. Звонила она при этом всегда с мобильного: на старой квартире она давно перестала оплачивать телефон за ненадобностью, – и, по большому счету, муж не мог знать, дома она или нет... Но он никогда ее не ревновал, не подозревал. Он только хотел удостовериться, что с ней все в порядке.
    Алеша этой новости не обрадовался, она прекрасно уловила нотку недовольства... или, помягче, огорчения в его голосе. Ну что делать, родной, ты же знаешь, работа у меня такая... как и у тебя, к слову: ты тоже среди ночи можешь вскочить по звонку и помчаться сломя голову!
    Всего этого Александра тоже не произнесла.
    – Обязательно. Целую.
* * *
    Может, оттого, что она уже размечталась об уютном вечере дома, с семьей, сегодня город показался ей особенно темным и неприветливым. Всего-то девять часов, летом в это время еще солнце сияет вовсю, – а зимой жизнь укорачивается вместе со световым днем, и хочется поскорее попасть туда, где свет и тепло... Пурга безжалостно швырялась снегом, видимость на дороге была опасно низкой. Может, отказаться?
    Нет, нельзя. Непрофессионально отказываться от информации, когда есть шанс, пусть даже невеликий, что она окажется новой! Утешало лишь то, что это уж точно последняя встреча.
    Приткнув машину в переулке, Александра направилась к одному из многочисленных сетевых кафе на Пушкинской площади. Она сознательно избегала дорогих заведений: у нее не досужее свидание – у нее работа!
    Пригибая голову, накинув капюшон шубки пониже, чтобы колкие ледяные крупинки не секли лицо, она прошла метров двести, пока не открыла спасительную дверь.
    Симпатичный русый парень привстал с красного кожаного диванчика, завидев ее у входа, – надо думать, нашел в Интернете сведения об известной журналистке Касьяновой, включая ее фотографию...
    – Спасибо, что согласился на встречу, Александр! – протянула она руку.
    – Зовите меня Сашей, – молодой человек галантно поцеловал ее пальцы. – А то вы Александра, я Александр... Запутаемся!
* * *
    ...Тогда, когда она позвонила ему первый раз и представилась: «Александра Касьянова, журналистка», – она его явно разбудила. Время было позднее, но на сайте в объявлении об «услугах женщинам» значилось: «звонить круглосуточно», потому она и рискнула.
    А он спал. Ответил сонным голосом. Поняв, что она не клиентка, произнес: «Сашенька, я тебе позвоню потом, когда время будет... а сейчас давай спать, а?»
    Александра немножко обалдела от столь фамильярного обращения, но кочевряжиться не стала, ответила просто: «Ты только не забудь!»
    Оказывается, он не забыл. И вот теперь она усаживалась на красный диванчик напротив него. Парнишка выглядел немного смущенным.
    – Мы вроде как начали на «ты», – съехидничала она.
    Наверняка его «ты» по телефону – это отработанный способ общения с клиентками, для создания непринужденности. Но теперь, в кафе, когда до него окончательно дошло, что перед ним журналистка, а не клиентка, он смутился и перешел на «вы» как воспитанный человек.
    – Если вы хотите...
    – Не усложняй. Раз начали на «ты», то давай продолжать.
    Он был чертовски хорош собой, со своими светлыми кудрями, карими глазами, ямочкой на левой щеке. Чисто купидон! И юный, слишком юный...
    – Тебе сколько лет?
    – Двадцать два.
    Да, именно этот возраст указан на его сайте, но Саша на двадцать два не выглядел.
    – Надеюсь, что ты хотя бы совершеннолетний, – усмехнулась Александра.
    – Вам паспорт показать? – возмутился он.
    – «Тебе».
    – Мне неловко вас так...
    – А тогда, когда я позвонила, было ловко? – рассмеялась Александра.
    – Ну, я не подумал...
    – Вот будет тебе наука!
    – Ну ладно... Проучили...
    Он зарделся. Ему удивительно шло смущение, и Александра представила, как, должно быть, тают клиентки при виде этого херувимчика, да еще столь непосредственного.
    – Хорошо, Саша, – произнесла она, на этот раз серьезно: пора бы и к делу приступить. – Спасибо, что ты все же нашел время со мной встретиться!
    – Ну что вы... ты, не за что! Внимание журналистки всегда лестно... по крайней мере, таким людям, как я... Маргиналам. А уж когда журналистка является красивой женщиной, то приятно вдвойне!
    Молодец, мальчик, умеет ввернуть комплимент!
    – А тебе разве не все равно, насколько красива женщина, с которой ты имеешь дело?
    – Конечно, нет! Я ведь мужчина, а мужчина к красоте неравнодушен...
    Слово «мужчина» ему не шло: слишком юн Саша был. Но, в конце концов, он прав: в реакции на красивых женщин все они – мужчины. От пяти до девяноста пяти лет.
    – Но ведь твоя профессия предполагает... Саша, я предпочитаю называть вещи своими именами... Не возражаешь?
    – Да ради бога!
    – Отлично. Итак, твоя профессия предполагает определенную нетребовательность... Невозможно оказывать сексуальные услуги женщинам, если ты начнешь рассматривать, насколько они красивы! Мужчина, по сравнению с женщиной, должен... э-э-э... завести свой моторчик. Женщина-проститутка может симулировать удовольствие от секса, но мужчина-про...
    Она запнулась.
    – Проститут. Вы ведь собирались называть вещи своими именами! – засмеялся Саша.
* * *
    ...Тема мужской проституции заинтересовала Александру Касьянову не сразу: хотя само явление существовало относительно давно, она знала, – но лишь в последние годы оно приняло существенный размах.
    Как известно, любой бизнес развивается только потому и тогда, когда у него прирастает клиентура. И бизнес мужской проституции явно шел в гору. Значит, все больше женщин обращаются к услугам мужчин-проститутов!
    Пройти мимо такого явления журналистка не могла. Оно свидетельствовало о многом. Об одиночестве преуспевающих женщин, об их нежелании напрягаться в поисках своей «половинки», создавать семью, растить детей...
    Кроме того, в этом явлении имелся еще один весьма и весьма интересный аспект: женщины стали вести себя так, как вели себя раньше мужчины. Абсолютно по той же схеме! Богатые, успешные, занятые по горло бизнесом, они выбирали платную любовь (точнее секс) без отношений, без последствий, без ревности партнера, без вопросов «куда пошла?».
    Веками считалось, что свободное отношение к сексу обуславливают гендерные различия – тестостерон и вытекающие из него особенности поведения мужчин, – однако с ростом класса «деловых женщин» оказалось, что ничего «гендерного» тут нет! Покупка секса за деньги обусловлена образом жизни, а вовсе не полом!
    Подобные открытия стоили статьи, и Александра принялась собирать материал.
* * *
    ...На тему она попала случайно. Искала на слова «няня по вызову», для своих малышей, потому что их постоянная няня заболела, – а тут вдруг поисковик подсунул ей «мужчин по вызову». Она заглянула. Сначала на тот сайт, куда вела ссылка, затем, ведомая любопытством, нашла еще ряд других. Вот тут-то она и поразилась: это не какие-то маргинальные объявления – это уже процветающий бизнес!
    Владея французским и английским, она покопалась еще и на иностранных сайтах и с немалым удивлением обнаружила, что за границей явление мужской проституции имеет примерно тот же возраст и ту же тенденцию к росту, что и в России.
    И тогда Александра задумала провести журналистское исследование – с тем, чтобы по его результатам написать большую аналитическую статью об изменениях в менталитете, статусе, в устоявшихся ролевых функциях двух полов. Мужская проституция в ее современных масштабах была явлением совершенно новым и говорила о том, что прямо сейчас, на наших глазах происходят глубинные тектонические изменения в обществе! И она намеревалась эти тектонические подвижки осмыслить... После того, конечно, как соберет конкретный материал, – то есть лично пообщается с проститутами.
* * *
    Первым ее собеседником стал некий Вадим – самовлюбленный тип двадцати шести лет, убежденный, что мир крутится вокруг его пениса. Похоже, парню никогда не приходило в голову, что предмет его гордости является всего-навсего приспособлением для массажа некоторых чувствительных зон, и, как бы хорошо это приспособление ни было сработано, претендовать на сколько-нибудь значимую роль в мировом масштабе оно никак не может. К своим клиенткам Вадим относился с неприкрытым презрением и поражался, отчего на него, такого красавчика, спрос маленький, – чем с агрессивным простодушием поделился с журналисткой. На ее замечание, что в сфере обслуживания, – а он, как ни крути, принадлежал к этой сфере, хоть и весьма специфической ее нише, – клиента надо любить и уважать, Вадим вскинулся, оскорбленный до глубины души.
    Александра в спор с ним вступать не стала: парень был явно неумен, отношения с женщинами измерял сантиметрами собственного члена, и беседовать с ним о человеческом аспекте отношений, даже в простейших рамках бизнеса, где клиент всегда прав, – смысла явно не имело.
    Затем была еще одна попытка – Владимир, качок, не вылезающий из спортзалов и убежденный, что несколько килограммов мышц правят умами. Ничего общего с Вадимом, на первый взгляд: клиенток он не презирал... но ждал от них восхищения красотой его накачанного тела. А женщины, как понимала суть проблемы Александра, искали в наемном сексе совершенно другое! Они платили не за то, чтобы восхищаться, а за то, чтобы восхищались ими. Чтобы почувствовать себя желанными, привлекательными...
* * *
    Еще несколько встреч. Всегда вечерами, потому что практически все эти «секс-мальчики» днем работали или учились, а по ночам принимали клиенток, когда таковые откликались на их объявления. Вот еще один нюанс, который обязательно нужно учесть в статье: женщины-проститутки, как правило, не пытаются сделать карьеру (кроме панельной, понятно), тогда как мужчины относились к этой деятельности исключительно как к приработку, заодно и приятному.
    Палитра характеров и возрастов была весьма разнообразной. Пятидесятичетырехлетний Евгений, женатый мужик, который, помимо желания подработать, пытался в такого рода отношениях телесной купли-продажи оживить сошедший на нет секс с законной супругой; тридцатидвухлетний Георгий, для которого частый секс был физиологической потребностью, и, не имея ни жены, ни постоянной подружки, решил на этом заодно заработать. Разумеется, Александра встречалась с каждым по отдельности, но эти двое, не сговариваясь, чуть ли не слово в слово поделились с журналисткой удивительным открытием: удовлетворять свои сексуальные потребности стало значительно проще, когда они заделались проститутами. Раньше приходилось за женщинами ухаживать, водить их в рестораны и уламывать (а заканчивалось данное мероприятие нередко тем, что на мужском языке называется «динамо»); теперь же партнерш по сексу уговаривать не приходилось: сами приходили, да еще и деньги платили! Чем не жизнь, а?
    Для Александры это явление не представляло загадки: раньше эти двое делали вид, что ухаживают, имея в виду только постель, – и женщины, которых подобный «постельный» итог отношений не устраивал, ускользали в последний момент – иначе говоря, «динамили». Теперь же посыл этих мужчин стал предельно простым и честным: предлагаю секс. И на него откликались те, которым был нужен именно он, а не «отношения»... Как говорят маркетологи, произошла смена целевой аудитории!
* * *
    За последнюю неделю у Александры было девять встреч с проститутами – и все они оказались разными как по характеру, так и по причинам, которые привели их к этому виду приработка. Точнее, основная причина-то была одна: деньги. Но не каждый возьмется их зарабатывать подобным образом, и пути, которыми эти мужчины пришли к столь немужской профессии, были у каждого свои.
    И вот теперь Саша.
    Легкий, улыбчивый, смешливый. Расскажет ли он что-то новое Александре?
    – Но мужчина-проститут, чтобы обслужить клиентку, должен... – продолжила она, – у него должно... пардон, встать на нее! Вот тут я, признаюсь, теряюсь. Как ты это делаешь: принимаешь виагру? Или ты выбираешь своих клиенток? До тебя я побеседовала с несколькими мужчинами, которые подрабатывают подобным образом... Иные выбирают. Но потом сидят без клиенток!
    ...Это было правдой лишь отчасти. Да, тот первый, Вадим, меряющий мир линейкой своего пениса, отпугивал клиенток агрессивной примитивностью, и они никогда не возвращались к нему. Но случалось и иначе. Как поведал ей некий Константин, довольно красивый и харизматичный парень двадцати девяти лет, он не просто придирчиво выбирал женщин, но и пользовался в определенном кругу клиенток бешеной популярностью. Прежде чем решить вопрос о сексуальных услугах, Константин назначал дамам встречу в дорогих кафе (за их счет, разумеется), где проводил вечер в непринужденной беседе, а в конце сообщал, согласен ли продолжить встречу с дамой уже у себя на квартире или нет. Отказ с его стороны всегда очень обижал клиенток, но, как ни странно, постепенно Константин приобрел своеобразный авторитет. Женщины шли к нему, чтобы получить «зачет» – или обидный «незачет», но все же рисковали, надеясь на положительную оценку «экзаменатора». Зато прошедшие испытание затем страшно гордились, словно выиграли конкурс красоты...
    Оказывается, бывает еще и так, – поразилась тогда Александра. Каковы же глубины неуверенности в себе этих богатых, преуспевающих женщин (учитывая стоимость услуг «проститутов», клиентки могли быть только очень обеспеченными!), если они шли на подобное унижение!
    Александре Константин крайне не понравился, равно как и его методы. И рассказывать Саше о том, как ловко можно заработать на унижении безмозглых баб, она не хотела.
    – Женщинам, понятно, не нравится, когда их отвергают, – продолжала она.
    – Я не выбираю. Я люблю женщин, и они мне всегда нравятся. За очень небольшим исключением.
    – Каким? Возраст? Фигура?
    – Ни то, ни другое. У меня есть клиентка, которой шестьдесят два, классная тетка... Умная, с юмором... У меня есть две толстушки – настоящие, в смысле очень толстые...
    – И тебе это не мешает?
    – Ничуть. Они очень обаятельные.
    – А что может помешать?
    – Запах. Я очень чувствителен к запахам.
    – Вопрос гигиены?
    – В первую очередь. Иной раз приедешь по вызову, а от женщины воняет немытым телом... Я точно знаю, что не смогу с ней.
    – И как ты выкручиваешься?
    – Вру, Александра... – Саша покраснел. – Говорю, что живот прихватило... и что не могу...
    – А у себя ты принимаешь?
    – Да. По желанию клиентки.
    – И что ты говоришь, когда тебя смущает запах?
    – То же самое...
    Александра засмеялась:
    – И тебе верят?
    – А что им остается, – вздохнул Саша.
    – Плакали денежки, выходит?
    – Что я могу сделать? Не стоит у меня на нечистоплотных...
    Александра сочувственно кивнула.
    – Я сделаю несколько пометок в блокноте, тебя не смутит?
    – Нет.
    Она набросала несколько строчек и подняла голову.
    – И часто такие встречаются?
    – Редко, к счастью...
    – Как ты думаешь, такие женщины пренебрегают гигиеной вообще – или это знак пренебрежения к тебе? Я тебя не обидела?
    – Нет, конечно! Мы же договорились называть вещи своими име...
    – Спасибо. Я имею в виду вот что: возможно, это к тебе такое отношение, – мол, я плачу деньги, парень все стерпит?
    – Никогда не задумывался... Но, Александра, ведь чистоплотный человек всегда помоется перед тем, как лечь в постель! Я даже не говорю – заняться сексом! И потом, хоть я им и никто, платный любовник, но обычно клиентки стараются красиво одеться, понравиться, даже кокетничают немножко...
    Да, об этом Александра слышала практически от всех проститутов. Так что Саша прав: это всего лишь вопрос гигиенических навыков.
    – А если женщина пьяна? Такое случается?
    – Что назвать словом «пьяна»? Бывало такое, что ко мне заваливается женщина, а то и парочка – подружки, после корпоративной вечеринки, уже прилично набравшиеся... Но это редко. Многие женщины просто пьют рюмку-другую, для храбрости. И я сам предлагаю, когда принимаю у себя. Они ведь обычно ужасно стесняются... Женщины очень не уверены в себе, вы знаете? Даже красивая дамочка, упакованная, ухоженная, – она, бедняжка, комплексует перед нашей встречей! Вы никогда не задумывались, Александра, чем отличаются мужчины от женщин?
    Она удивилась, подняла вопросительно брови. Мужчины от женщин весьма многим отличаются, список длинный. Удастся ли Саше его дополнить?
    – Тем, что мужчине свойствен определенный пофигизм по поводу своей внешности. У меня есть подружка, Маринка, проститутка. Она мне часто рассказывала: вваливается к ней жирный, вонючий – помыться даже не подумал! Ему такое просто не приходит в голову, ему не стыдно, потому что он не подозревает, что быть вонючим стыдно!
    «Быть вонючим стыдно», записала Александра. Ей понравилась то, как Саша мысль сформулировал и, главное, подкрепил конкретным примером.
    – А с клиентками-женщинами все иначе, – продолжал он, – за редким исключением. Приходят ко мне на свидание, как к любимому: во всей красе! Тщательный макияж, продуманная одежда, белье... свеженькие, чистенькие, благоухающие! Честно скажу: когда я слушаю свою подружку, то каждый раз думаю, что мне повезло – женщины в качестве клиенток куда лучше мужчин! Они ведь из таких сфер, где требуется за собой очень следить! Деньги у них на это есть – спортзалы, косметологи, пластическая хирургия... Так что у меня «с моторчиком» обычно проблем не возникает. И потом, когда я вижу, как моя клиентка стесняется, как она напряжена, – вот вроде отважилась, вся такая из себя бизнес-леди, – а на самом деле трепещет... У меня это вызывает сочувствие к ней... и желание! Так что до сих пор к виагре обращаться не приходилось! – засмеялся он.
    – Прямо уж так все трепещут? Ты не приукрашиваешь, случаем? Трепетные дамы вряд ли выживают в бизнесе!
    – Так у меня ведь с ними не бизнес! – усмехнулся он. – Они со мной женщинами становятся... – Саша произнес это не без гордости. – Но бывает, конечно, иначе. Некоторые набрасываются на меня, словно голодные. Только я не уверен, голод ли действительно за этим стоит или что-то другое... Что-то вроде желания реабилитации в собственных глазах.
    – Не поняла...
    – Ну как если бы кто-то ее упрекал в холодности, и она пришла ко мне лишь затем, чтобы самой себе доказать, что она вовсе не холодная, а очень даже темпераментная. Понимаешь, мне женщины несут свои комплексы... И не всегда сразу можно догадаться, что ими на самом деле руководит!
    – Иными словами, твоим клиенткам нужен не только секс. Не удивительно: даже мужчины ищут у проституток не только секс, а уж сильный пол в этом плане попроще слабого...
    – Примитивнее, вы хотели сказать? – усмехнулся Саша.
    – Будешь защищать соплеменников?
    – Не буду. Женщины действительно тоньше. И им, конечно, нужен не только... и не столько секс. Им необходимо почувствовать себя женщинами... Без защиты. Не беззащитными, а именно без той защиты, которую они каждый день надевают на себя там, в своем деловом мире, как броню, понимаешь? Им от меня нужны ласка, нежность, понимание их потаенных желаний... И еще возможность выговориться, исповедаться... Пожаловаться то на мужа, то на любовника, то на отсутствие и того и другого... Или на коллег-мужчин... Занятно, я ведь не исповедник и не психолог...
    – И что, ждут твоего совета?
    – Редко. Обычно они рассказывают лишь для того, чтобы выговориться. Им достаточно того, что я слушаю и сочувствую.
    – Саша, у меня к тебе вопрос на засыпку... но помни, что твое имя в статье не будет упомянуто, так что ответь честно: ты им действительно сочувствуешь? ты их действительно понимаешь? Или делаешь вид?
    – Александра, а ты считаешь, что это можно изобразить? Причем так, что женщина бы не просекла?
    – О, да! Да, Саша, это можно изобразить! Женщины нередко хотят верить, отчего и обманываются. На этой их черте строят свой бизнес брачные аферисты, к твоему сведению.
    Он снова очаровательно растерялся.
    – Но я... Не знаю, как объяснить... Я действительно им сочувствую... Мне их жалко... Почти всех. Знаешь, я не хотел бы родиться женщиной! Им... вам трудно.
    Тему о трудной женской доле Александра поддерживать не стала. Она бы не хотела родиться мужчиной – слишком дорожила тонкостью женского восприятия, недоступной мужчинам. Или уж если родиться мужчиной, то только таким, как Алеша, ее муж.
    – У тебя есть, кроме запаха, другие ограничения?
    Саша подумал немного.
    – Есть... Грубость. Некоторые разговаривают уже по телефону так, словно я лакей.
    – В этих случаях ты отказываешься?
    – Не всегда. Некоторые грубят от смущения... Таких я пытаюсь разговорить, успокоить, и они постепенно расслабляются и меняют тон. Но попадаются настоящие хамки. С ними я быстро пресекаю разговор.
    – А как ты отличаешь по телефону, которая из них хамка, а какая грубит от смущения?
    – Чувствую, – пожал плечами Саша.
    Мда... Вот так вот, ни больше ни меньше: чувствует он! Профессиональные психологи могут отдыхать.
    – Саш, почему, как ты думаешь, так сильно различаются условия женской и мужской проституции? Ты вот можешь отказать неприятным клиенткам, а подружка твоя, Маринка, отказать вонючим и наглым не может?
    Александра знала ответ на этот вопрос – женской проституцией она уже давно интересовалась, предмет изучила. Корни уходили в историю, в давным-давно сложившуюся и устоявшуюся систему обслуживания мужских сексуальных потребностей. Унизительную для женщин систему, но прочную. Тогда как мужская проституция возникла едва ли не вчера – в новых условиях, где не существует ни системы, ни дурных традиций... Пока.
    Однако журналистка хотела услышать ответ проститута Саши.
    Он пожал плечами, и его хорошенькая мордочка отобразила некоторое недоумение.
    – Так сложилось... Женщин-проституток намного больше, чем парней, конкуренция очень высокая, – им выбирать не приходится, девчонкам!
    – А ты не задумывался о том, что мужская проституция развивается из года в год, конкуренция растет? Что, если через пару лет тебе придется столкнуться с такой же ситуацией, с которой сталкивается твоя подруга Маринка?
    Саша удивился. Подумал.
    – Нет, – твердо произнес он наконец. – Это невозможно. Когда я получу диплом, я найду работу по специальности, а она востребована... И я брошу проституцию. Она для меня финансовая поддержка на время учебы, не больше. А у девчонок ситуация другая, и я не смогу объяснить, почему: они ничему не учатся, у них нет перспектив, нет будущего... Хотя, смотрите: статистика такая, что в вузах больше девок, чем парней. И читают они больше, по статистике! Почему себя с концами схоронили в этой гнилой профессии?! Никогда не задумывался, а вот сейчас ваш вопрос меня навел на мысли... Вернее, мыслей-то у меня никаких нет...
    – Не грузись. Вопрос слишком сложный, вряд ли мы с тобой найдем на него ответ с ходу.
    Александра мысленно пробежалась по их разговору, чтобы понять, пора ли беседу сворачивать, или что-то еще осталось невыясненного, неспрошенного...
    – Саша, ты сказал, – она сверилась с блокнотом, – что вопрос гигиены в первую очередь. А во вторую?
    Саша вдруг покраснел.
    – Ты, наверное, просто не совсем точно выразился? – поспешила ему на помощь Александра. – Так часто бывает, даже у меня, представь! Напишу: «во-первых», – а «во-вторых» нету! – она улыбнулась. – Приходится потом править.
    – Ну почему... У меня есть «во-вторых»... В смысле, во вторую очередь...
    Он почему-то покраснел еще больше. Александра не стала его торопить.
    – Есть грязные тела... – заговорил он, – а есть грязные души... И я... я чувствую их запах...
    Он смутился окончательно. Александра гадала, почему. Из-за того, что подался в высокие материи?
    – Ты меня понимаешь? – спросил он с надеждой.
    – Хм... Не совсем. Понятие «грязной души» – да, понимаю. Но ее запах? Как ты это определяешь?!
    Александра опасалась столкнуться с демагогией, с которой сталкивалась уже не раз в своих рандеву с «проститутами»... И не только с ними, разумеется. Однако Саша ответил просто:
    – Не знаю, – он покрутил головой. – Не могу ничего сказать толком. Просто чувствую, и все.
    Он умолк. Но журналистка хотела во что бы то ни стало услышать пояснения.
    – Это не связано с гигиеной тела?
    – Нет... Хотя нечистоплотные люди обычно и душевно нечистоплотны, отчего с ними проще... Зато чистюли... о них наперед ничего не скажешь!
    Хм, неплохо! Александра быстро черкнула в блокноте.
    – Если ты их, «грязные души», чувствуешь сразу, – выходит, ты с ними отказываешься встречаться? Как с теми хамками, о которых ты упоминал?
    Мальчик снова растерялся, и Александра вдруг подумала, что он не свои мысли говорит – чужие. Но ей было интересно – пусть даже чужие! – их услышать.
    – Да, как с хамками... Но иногда бывает, что...
* * *
    Устав от многоточий собеседника, Александра принялась задавать наводящие вопросы и буквально выдавила из Саши небольшой монолог.
    – ...Есть женщины, которые постоянно врут себе, – говорил он. – Они хотят видеть себя супердивами, у ног которых лежит весь мир. Проблема их в том, что мир как раз не лежит у их ног, в силу чего они отыгрываются на таких, как я, на парнях по вызову. С подобными дамами крайне трудно иметь дело: они требуют невозможного! Они хотят, чтобы я восхищался ими от волос на голове до пяток. Тогда как волосы крашеные и больные, тусклые и сеченые, а пятки давно потрескались и представляют собой весьма неэстетичное зрелище! А я, Александра, врать не особо умею... Если женщина мне в целом нравится, то я что-то могу скрыть, какие-то негативные мелочи. Но когда приходит вот такая цаца и требует глобального восхищения, – тут все, мертвяк. Самое же главное в том, что она пришла точно за тем же, за чем приходят все женщины: за лаской и за возможностью выговориться. А строит при этом из себя черте что... Кому это нужно? Ни ей и не мне. Такая женщина обманывает себя и пытается обмануть меня. А там, где ложь, – там и грязь. Вернее, где ложь самой себе... Вот это самое страшное. И самое безнадежное. Ведь мы как боремся с грязью в своей душе? Мы ее видим – и гоним из себя. А когда человек не видит? Не хочет видеть? Значит, никогда и не изгонит из себя дурное... Мне кажется, что самый страшный обман из всех, которые существуют на свете, – это когда человек лжет себе. В этом случае он неизлечим. Ложь самому себе действует, как СПИД: она разрушает иммунитет, сопротивляемость дурному...
    Ишь, философ... Но хорошо сказано. Просто на удивление точно! Александра пометила в блокноте: запах тела, запах души, ложь себе действует как СПИД, и еще раз внимательно рассмотрела Сашу: с виду простой парень, ни за что не догадаешься, что такие мысли в его голове водятся...
    Хотя нет, не его это мысли – явно с чужого плеча. Или из чужой головы, если угодно. Но все равно интересно! К тому же, раз он их повторяет, значит, они ему близки.
    – Здорово ты это сформулировал. Я использую в статье твое сравнение со СПИДом, ты не против?
    – Нет, конечно.
    Улыбка у него добрая, мягкая.
    – Значит, с такими ты не можешь?
    – У меня же там не компьютер с программой, которую стоит только запустить!
    – Ссылаешься на проблемы с животом? – засмеялась Александра.
    – Ну да... Ничего более убедительного я не придумал...
    Александра убрала блокнот в сумку. Разговор закончен. Остался дежурный вопрос, который она задавала всем проститутам, с которыми встречалась:
    – Саша, ты не мог бы меня свести с кем-то из твоих клиенток?
    – Вы что! Это же такое дело... интимное!
    Ну, правильно – так говорили все проституты.
    – Я понимаю, – мягко ответила журналистка. – Ты просто спроси: вдруг кто-то согласится. Я обещаю полную конфиденциальность, полнейшую! Пусть даже женщина назовется вымышленным именем, мне все равно... Можно и по телефону!
    – Ладно, поспрашиваю... Сегодня у меня никого нет, а вот завтра должна прийти одна, спрошу. Кстати, в набор моих услуг входит массаж. Сделать вам? Бесплатно!
    – Массаж?..
    – У меня в наборе есть обычный, классический, есть и эротический... На выбор.
    Александра задумалась. Узнать, что такое эротический массаж, было бы интересно... Но...
    – Да не бойтесь, я же не стану вас насиловать! Мне секса и так хватает, даже выше крыши. Просто я думаю, что вам не помешало бы... Вижу, как зажато ваше тело, шея, плечи... У вас сейчас наверняка не самый легкий период в жизни....
    – Не самый... – согласилась она. – Маленькие дети, близняшки, работа урывками, – все это грузит, сложно между разными обязательствами лавировать... Но я люблю своего мужа...
    – Александра, разве я вам предлагаю ему изменить? Я массаж предлагаю! Давайте сделаю классический, чтобы ваша совесть была чиста! Он оживит тело, придаст ему энергии, только и всего!
    Саша чуть иронично усмехнулся.
    Массаж бы ей и вправду не помешал, но влекло ее больше любопытство: что в нем такого, в этом классическом массаже, раз его предлагают практически все проституты? Что-то особенное – или обычная релаксация?
    – Ну, поехали ко мне?
    Саша жил недалеко, на Лесной улице, и она согласилась.
* * *
    ...Массаж и в самом деле оказался обычным, с той лишь разницей, что Саша намного лучше чувствовал ее тело (точнее, спину, поскольку она попросила массаж спины), чем все те специалисты, к которым она до сих пор обращалась.
    Вместе с дорогой все мероприятие заняло у Александры примерно полтора часа, и в половине первого она была уже дома, на проспекте Мира.
    О чем сообщила мужу по телефону.
    Они нежно пожелали друг другу спокойной ночи, как всегда. Только голос Алеши был чуть суховат...
    Или ей это показалось?

Среда. Алексей Кисанов

    Не ноги – душу.
    Он даже посмотрел вниз, на пол: разумеется, никакого сугроба там не было и быть не могло. Это называется метафора, кажется... Как объясняла Александра, метафора иносказательно описывает состояние души: завяли лютики – значит, у девушки проблема в любви. Ну, как-то так.
    Мнимый сугроб, значит, отражает состояние его, Алексея Кисанова, души... Снег сквозь стенки, ишь ты!
    Алексею данная метафора совсем не нравилась, и он прогнал ее от себя, как противную муху.
    ...А потом вдруг взял да вернул. Нет уж, мухи имеют свойство прилетать обратно! Метафоры, возможно, тоже летучие, как знать? Лучше уж сразу разобраться, отчего прилетела метафора да зачем. Препарировать ее, как на аутопсии, рассмотреть ее, как улику, – улику... ммм...
    Ну да, улику состояния его души!
    Поскольку Алексей был сыщиком – когда-то опером на Петровке, а последние годы частным детективом, – то и терминология у него была соответствующая.
    Итак, стенки вдруг ослабели, как детские коленки, от страха. И холод пришел. И сугробец у домашних тапочек.
    Что ж... Ясненько. Александра уже неделю не ночует дома, встречается с мужиками, которые занимаются проституцией... С красивыми мальчиками, юными мальчиками...
    И вот он, диагноз: Алексей Кисанов, умный и логичный, мужественный и уверенный в себе, – он испугался, что в отсутствии Александры дома, в этих встречах таится угроза их отношениям! Это не квартирные стенки дрогнули – это «стенки» их отношений дрогнули!
    Правильно я расшифровал метафору, Сашенька, а? – саркастически хмыкнул он.
    ...Стало быть, испугался. И уже сугроб ему намело, и холодом овеяло могильным: то есть сильно испугался.
    Вот дурак!
    Александра – журналистка. Ее может сдернуть в любое время дня и ночи в поисках материалов для очередной большой статьи! Маленьких статей она не писала: она работала в жанре исследования проблемы.
    Это было близко ему по духу – с той лишь разницей, что его работа называлась расследованием, поскольку он являлся частным детективом.
    Так откуда страхи? Долой их!
    Долой!
* * *
    Алексей, бросивший курить пару лет назад, пошел искать заначку.
    Нашел в глубинах шкафа, плотно притворил дверь на кухню, открыл форточку, в которую тут же полетел снег... Но все равно прикурил, затянулся.
    Он понял, откуда этот страх.
* * *
    Они очень любили друг друга, очень. Они сошлись, оставив позади нелегкий и невеселый опыт, каждый свой. И сошлись потому, что поверили друг другу. Бесконечно и безусловно.
    Саша однажды сказала, что они стали, как сиамские близнецы, с единой системой кровообращения. Один без другого не может существовать.
    И это правда.
    Только...
    Пока мужчина и женщина пребывают в статусе влюбленных, они повернуты лицом друг к другу. Они друг в друга смотрятся, любуются, наслаждаются, – и покуда влюбленность длится, то длится и это наслаждение.
    Но когда образовывается семья... С детьми... с многочисленными хлопотами и обязательствами, – тогда мужчина и женщина больше не смотрят друг другу в лицо. Они теперь плечом к плечу, а лицом – к этим хлопотам и обязательствам!
    Они союзники в семейном деле, да, и это важно. Семья – это тыл. Это единственное убежище от невзгод жизни, единственное прибежище добра и любви...
    В теории.
    А на практике, когда больше не лицо в лицо, а плечо к плечу, то влюбленные превращаются в союзников. То есть, в товарищей. По быту.
    И тогда любимое лицо забываешь...
    И начинаешь всматриваться в другие, желая заново ощутить наслаждение влюбленности...
    Ведь такое часто бывает, верно?
    Верно.
* * *
    Выпуская дым от редкой своей сигареты в форточку, Алексей вдруг произнес вслух: ЧУШЬ!
    Вернее, не совсем чушь: для многих, многих семей расклад именно таков. Не случайно эти мысли пробрались в его голову: видел он такой поворот в отношениях семейных пар, да не раз!
    Но к ним с Сашей это не имеет никакого отношения!!! Никакого!!! Они с Сашей... Они... У них все иначе! У них все...
    Стоп.
    Не надо врать себе, приятель. Не надо.
    Вот где яд, вот он: Алексей однажды любимой изменил[1]. Александра тогда даже не женой ему была, так что все эти идеи насчет семьи... Глупости сплошные, а не идеи!
    Ладно б он просто не устоял перед сиюминутным влечением, подогретым алкогольными парами... – еще можно было бы хоть как-то понять, простить...
    Простить – Александре, а понять – ему.
    Но он увлекся другой женщиной. По-настоящему. Тот факт, что женщина сия оказалась великолепным манипулятором, Алексея не извиняет: он ведь уже давно не был пацаном! Взрослым мужиком, опытным был. И любил Александру. Да что там «любил» – слово-то какое затасканное! Саша была для него жизнью, счастьем, судьбой... ВСЕМ. Он несколько лет положил на то, чтобы ее завоевать!
    Только это не помешало ему увлечься другой...
    Тогда Александра его великодушно простила, а он казнился, понимая, что нечем искупить вину...
    Но самое страшное наказание оказалось впереди: сам предав однажды, он стал бояться предательства. Оно теперь, – так легко, так нечаянно приключившееся с ним самим, – стало казаться ему возможным и со стороны Александры.
    Он верил ей. Он знал, что она никогда не солжет ему.
    А все же – а все же! – страх засел в нем. Ведь необязательно лгать. Да Александра и не станет. Просто вдруг она придет однажды и скажет – честно, как ей свойственно: – «Я полюбила другого, прости»...
    Не-е-ет! Только не это!
    Лучше ложь: она милосерднее...
    Вот поэтому сегодня стены оказались дырявыми, поэтому снег намел сугроб у его ног...
    Поэтому. Из-за его предательства.
    Александра пожелала ему спокойной ночи... но он знал: ночь ему предстоит бессонная.

Четверг – пятница. Рита

    Ночное свое вдохновение она безжалостно прогнала, сказав себе, что для начала нужно найти, где в Москве остановиться, где ночевать, где поставить свой ноутбук, чтобы можно было выполнить в срок уже полученные заказы... А мечты о новой жизни... Это потом.
    Заснула она рано, с учетом недосыпа предыдущей ночью.
* * *
    – Подъезжаем к Москве-е-е!
    Зычный голос проводницы растревожил немногочисленных пассажиров мягкого вагона. Рита потерла глаза, с трудом соображая, где она, зачем и почему.
    Она едва успела умыться и выпить полстакана чаю, как показались перроны Ярославского вокзала.
    Поезд плавно затормозил, и Рита, подхватив дорожную сумку и портфельчик с ноутбуком, выбралась из вагона.
    Витю Машеева она помнила смутно, – ну да как-нибудь узнают друг друга!
* * *
    Она стояла, пока перрон не опустел. Все пассажиры разошлись – одна только Рита торчала на платформе.
    Витя не появился ни через десять минут, ни через полчаса. Тридцать пять минут спустя, окончательно замерзнув, она побрела в здание вокзала – там, по крайней мере, было тепло. Найдя телефон-автомат (мобильный-то использовать не могла!), позвонила...
    Длинные гудки долго резонировали в бывшей квартире ее подруги Нины. Витя то ли снова пил, то ли спал, – во всех случаях забыл или не захотел встречать Риту.
    Проще говоря, облом.
    Ну и черт с ним!
    Она осмотрелась, нашла глазами указатель на круглосуточный ресторан и отправилась туда. Расположившись за столиком, сделала заказ, блинчики с мясом и сметаной, затем достала свой «нотик», как она ласково называла ноутбук. Здесь имелся бесплатный доступ в Интернет, о чем сообщали рекламные панно, и Рита с удовольствием убедилась, что реклама не врала. Она открыла поисковик и завела в него слова «квартира комната на ночь», пометив галочкой опцию поиска в Москве.
    Сайтов выскочило немыслимое количество. Пока она изучала открывшиеся ссылки, ей принесли заказ. И, неспешно поедая блинчики – довольно вкусные, к слову, – она одновременно привычно кликала мышкой.
* * *
    ...Блинчики она уже прикончила, а подходящего объявления так и не нашла. Квартиры и комнаты, сдававшиеся посуточно, находились в руках агентств по недвижимости, – то есть для оформления договора требовался паспорт. Что Риту никак не устраивало. Митя, если он Риту ищет... – а он ее, конечно, ищет, он горит желанием мести! – то найдет «на раз».
    В вокзальном ресторане народу было мало в это предутреннее время, никто Риту не торопил, не гнал, косо не смотрел. Она все искала в Интернете частные объявления, за которыми не стоял бы агент, вводя новые уточнения в окошко поиска: «без агентов», «без посредников».
    Наконец она попала на сайт московской газеты частных объявлений, а там и посуточно сдававшееся жилье «без посредников». Записав номера телефонов хозяев, Рита принялась за другой поиск: где в Москве можно купить SIM-карту. Нашла ближайший к вокзалу павильон связи, выписала адрес, стараясь запомнить местоположение по карте, найденной в Интернете.
    Постепенно в больших окнах ресторана черное сменилось серым. Выходить из вокзала не хотелось – в холодный, незнакомый город... Но делать нечего, пора!
* * *
    Расплатившись, Рита пристроила дорожную сумку в камеру хранения, переложив в карманы портфеля, где лежал ее ноутбук, – с ним-то она не расставалась никогда! – деньги и паспорт, и покинула вокзал.
    Рассвет был неярким, пасмурным, но все же день начинался. Пурга унялась – снег все еще шел, однако ветер поутих, что уже радовало.
    К ней кинулись мужчины, предлагавшие услуги такси, но Рита отмахнулась: «Мне тут рядом, пешком дойду».
* * *
    Павильончик, где продавались SIM-карты и прочие важные для мобильных и Интернет-связи вещи, она нашла легко, но... Но только тут сообразила, что на свое имя оформлять симку нельзя! Митя ведь...
    Митя. Раскаленный от ярости и похоти бык на корриде. Рите выступать в роли тореадора совсем не улыбалось.
    Она спросила какую-то женщину, где ближайший продуктовый магазин, и двинулась в указанном направлении, в надежде найти какого-нибудь алкаша, который согласится предоставить свой паспорт для оформления SIM-карты за умеренное вознаграждение.
    Облом! Алкоголь, оказывается, продают только с десяти утра, – Рита, употреблявшая его только изредка и в компаниях, ни разу, кажется, в жизни не покупала самостоятельно бутылку и правил не знала.
    Она посмотрела на часы: начало десятого. Ждать не хотелось. В здании вокзала есть телефоны-автоматы, этот почти атавизм...
    Она вернулась. И принялась прозванивать выписанные номера.
* * *
    ...Черт бы их побрал, прохиндеев! «Без посредников», называется! Тогда как по большинству номеров отвечали агенты! От двенадцати номеров у Риты осталось только четыре, где, похоже, все-таки сдавали сами хозяева...
    Она договорилась о встрече со всеми, с интервалом в два часа. Забрав свою сумку из камеры хранения, она взяла такси и направилась по первому адресу.
* * *
    По дороге Рита с любопытством смотрела в окно машины, разглядывая дома, улицы, людей. В Москве она была один раз, давно, еще со школьной экскурсией. В ее памяти остался большой и бестолковый город, не поддающийся логике. Город-хаос – таким она его запомнила. Тогда она еще не была программистом, но способность к логическому мышлению уже давала себя знать. Рита с детства ощущала логику как основу всех вещей – здоровую и обязательную основу! И нелогичная Москва вызвала у нее чувство недоумения... Хотя сейчас она уже не могла вспомнить, почему. Помнилось совсем другое: неожиданные островки покоя и красоты, узкие извилистые переулки с изящными старинными особняками, поразившие воображение девочки, выросшей в промышленном центре, в городе заводов и дымных труб.
    Эти островки не сочетались с хаосом огромного города, с суетностью его обитателей. Красота была вечной, а суетность – сиюминутной, вот, наверное, в чем дело...
    И теперь Рита рассматривала Москву из окна автомобиля, вспоминая свои детские впечатления. Город, конечно, изменился, неся на себе печать времени – рекламу, яркие вывески новых магазинов. И, кажется, стал более ухоженным: фасады старых домов посветлели, отремонтированные. Но все это являлось лишь косметикой, уловками макияжа на лице столицы, не более. Ритин мозг был устроен так, что всегда и во всем вычленял суть, минуя отштукатуренную поверхность. Ее никогда не пленяла одежда на людях, – она сразу пыталась очертить для себя личность, и искренне не понимала тех, кто велся на шмотки. Какая разница?! Не с платьями же дружить, не с костюмами же отношения заводить!
    Как ни странно, при всей своей вопиющей очевидности мысль эта была, по неведомой причине, достоянием одиночек. Люди обольщались «уловками макияжа». Потом плакали, страдали, узрев себя обманутыми, и... снова обольщались. Такой вот парадокс.
    Но Риту новый макияж столицы не обманул. Она подмечала разные детали, особенно лица людей на улицах, в машинах рядом. И думала, что этот город, не будь он столицей, был бы прекрасен... Однако он являлся, на беду свою, столицей, а значит, уязвимым пространством, в котором много, слишком много пришлых, и каждый пытался навязать ему свои законы... Москва утратила свой дух – ее жители больше не были москвичами, особым племенем, объединенным общими чертами.
    Бедный город – погубленный город... Как то самое одеяло, которое каждый тянул на себя, разорвавшееся, в конечном итоге, на лоскуты, – вот такой ей представлялась теперь Москва. Похожей на квартиру ее детства, слишком перенаселенную, где разнонаправленные волеизъявления – желания, потребности, прихоти или капризы – ее обитателей разрывали единое физическое пространство на множество душевных пространств, плохо совместимых, а то и враждебных. Они никогда не были настоящей семьей – они являлись собранием разнородных людей в одной физической точке. Так и Москва: населявшие ее граждане больше не были семьей – москвичами, – она стала Вавилонской башней, где люди говорили на разных наречиях, не понимая друг друга, и строили башню – каждый свой фрагмент – по своему усмотрению, по присущим им культуре и пониманию...
    Грустно это, подумала Рита, – то ли о своем детстве, то ли о столице.
* * *
    ...По первому адресу оказалась комната в коммуналке, хотя в объявлении было сказано «однокомнатная квартира». Причем закаканная до такой степени, что Рита сразу развернулась и покинула жуткое жилье, несмотря на возгласы толстой неопрятной хозяйки, пытавшейся ее удержать.
    По второму адресу ее ждала сестра-близняшка первой коммуналки.
    По третьему сдавалась и в самом деле однокомнатная квартира, умеренно-грязная уже хотя бы потому, что пачкать там было нечего: ни мебели, ни даже плиты с раковиной в ней не имелось. Что Риту никак не устраивало: не обзаводиться же необходимым для жизни на пару-тройку дней?!
    Ей страшно не хотелось ехать в четвертую: чуяло ее сердце, что там такой же тараканник обнаружится... Но альтернативы не имелось, если только не считать за нее ночевку на вокзале...
    Перекусив в каком-то кафе, она набралась духу и направилась по адресу.
    Интуиция ее не подвела: тараканник в прямом смысле слова. Полчища поганых рыжих насекомых с любопытством смотрели на гостью, а небритый вонючий хозяин, казалось, их даже не замечал: свыкся, сжился...
* * *
    Рита вышла на улицу. Темнело. День пролетел в бесплодных и утомительных просмотрах непригодного жилья. И куда теперь? И что теперь?
    Чувство неприкаянности снова охватило ее... Но Рита его прогнала. Не маленькая, справится!
    Снег все шел, но уже совсем редкий, крупными мягкими хлопьями, ласково касавшимися лица. Кажется, стало теплее...
    Завидев кафе, Рита уверенно направилась в сторону зазывного неона, обещавшего почему-то итальянскую кухню вкупе с японской. Да ей без разницы – ей нужно где-то со своим «нотиком» расположиться! Ее флеш-модем исправно ловил Интернет, а по нему Митя ее не вычислит: она ведь подключается к московской сети!
    Заказав какую-то снедь, она открыла ноутбук. Батарейка еще тянула, но...
    – Девушка! – позвала она официантку. Та, к счастью, еще подходила под определение «девушка», иначе бы Рита смутилась: нет у нас приличного обращения к незнакомым людям, нет. Почему так вышло, Рита не знала. Но вышло очень глупо, неправильно.
    – Да? – откликнулась та.
    – Тут есть где-нибудь электрическая розетка? Мне нужно компьютер подзарядить.
    Официантка пошла спрашивать. Вернулась с каким-то мужчиной, тот переспросил, что Рите требуется. И, поняв, пересадил ее за другой столик, поближе к барной стойке: прямо за ним в стене имелась розетка! Надо думать, в нее включают пылесос, когда убирают помещение...
    Вот счастье! Как мало иной раз нужно, чтобы ощутить себя чуть ли не на вершине блаженства, – иронизировала над собой Рита, втыкая вилку «нотика» в сеть...
* * *
    Ела она, глядя в компьютер, – привычка. Просматривала объявления, вводя все новые запросы в поиск, но ничего интересного не попадалось: либо за объявлениями стояли агенты, либо предлагались явные «тараканники».
    После еды потянуло в сон. Рита мало спала прошлой ночью, а за день устала. Да только где же ей ночлег светит?!
    Заказав двойной кофе, она в очередной раз изменила ключевые слова поиска и вновь принялась щелкать по ссылкам...
    А это что еще?! «2 часа – 5 тысяч, ночь – 10 тысяч». Ничего себе, расценочки!..
    Мама родная, так это...
    Рита не верила своим глазам: ей открылся сайт, где мужчины предлагали сексуальные услуги!
    Дожили... Мужики занимаются проституцией, вы такое видели?!
* * *
    Заинтригованная, она просмотрела несколько объявлений, попивая крепкий кофе. Нет, ей не померещилось: речь шла именно о мужской проституции! И ночь у этих мужчин стоила от десяти тысяч и выше.
    «Наверное, хоть не «тараканники»...» – подумала Рита, выписав несколько номеров.
    На ее вопрос о местонахождении ближайшего телефона-автомата в кафе никто ответить не смог. И тогда Рита, присмотрев среди посетителей кафе одинокого щекастого мужика, малость поддатого, испросила у него разрешения воспользоваться его мобильным – за плату, разумеется. Щекастый охотно согласился предоставить ей свой мобильный – от денег отказался, однако поставил условие, что «прекрасная незнакомка» выпьет с ним очередную порцию виски.
    Делать нечего, Рита согласилась. Пришлось ждать, пока принесут рюмки. Затем пришлось проглотить виски: щекастый был настроен решительно – пока она не выпьет, мобильник ей не даст. Рита поняла: мужик рассчитывал на продолжение отношений...
    Ну, пусть рассчитывает, это его проблемы. Заполучив в руки мобильный, она отошла от стола и набрала номер того проститута (так эти мужчины назывались на сайте), чья морда показалась ей поприятней.
    – Саша? Здравствуйте... Я хотела бы приехать к вам на ночь... Да, расценки видела. Наличными? Хорошо. После девяти вечера? Мне подходит... Куда ехать?
    Она вернулась за свой стол и накорябала, прижимая трубку к уху плечом, на салфетке адрес. После чего вернула мобильный хозяину и направилась к выходу.
    – Эй, ты куда? – заорал щекастый.
    Рита не ответила, закрыв за собой дверь японско-итальянского заведения.
* * *
    Проститут жил недалеко от Белорусского вокзала, и такси домчало ее быстро. Пробок сегодня не случилось – впрочем, Рита ничего не знала о московских пробках и оценить свое везение не могла.
    Набрала номер квартиры на домофоне, затем поднялась на четвертый этаж на лифте. Молодой человек весьма приятной наружности – в полном соответствии с фотографией, что уже радовало! – распахнул перед ней дверь квартиры, заслышав характерный звук старого лифта в старом доме.
    – Рита?
    – Саша?
    – Проходи... – отступил он, разглядывая ее багаж. – А ты... А сумки зачем?
    – Я с поезда.
    – Ага... – произнес Саша с такой интонацией, словно ему все стало ясно, хотя, конечно, ни черта ему ясно не стало! – Тогда давай их сюда, мы тут в уголке поставим...
    Он принял у нее дубленку и пушистую шапочку, разместил на вешалке одежду с оттаивающими снежинками и повернулся к гостье.
    – Какая ты красивая!.. – восхищенно произнес он.
    Рита тоже считала, что она красивая, но в данном случае Саша сделал ей просто дежурный комплимент с дежурным восхищением, предполагая в ней клиентку для своих секс-талантов. Стой перед ним последняя уродина, он бы сказал точно то же самое и точно так же, без сомнения.
    Посему Рита поспешила объясниться:
    – Саша, я, на самом деле...
    – Не надо стесняться! – он задушевно улыбнулся. – В том, что ты пришла ко мне, нет ничего предосудительного, уверяю тебя!
    – Я не стесняюсь, – с легкой досадой проговорила она. – Ты послушай меня, ладно?
    – Конечно, милая... Только помни: ты имеешь право на наслаждение, как любой чело...
    Может, она зря сюда пришла? может, лучше было согласиться на «тараканник»? Этот парень, понятно, привык видеть у себя искательниц плотских наслаждений, и вряд ли ей удастся объяснить, что она явилась к нему лишь с целью переночевать...
    – Саша, я заплачу тебе за ночь. Столько, сколько указано в твоем объявлении. Но мне секс не нужен, понимаешь? Мне просто негде переночевать. Мне поспать надо. Одну ночь только... Ты не против?
    – Я умер! – сообщил Саша, скорчив смешную рожицу. – А ты точно уверена, что тебе секс не нужен?
    – А я что, непонятно сказала?
    – Понимаешь, Риточка, иные женщины приходят ко мне... Правда, так уж прямо не говорят, как ты, что секс не нужен, но приходят и делают вид, что не нужен, типа «не очень-то и хотелось»! А зачем тогда пришли? И мне мозги напрягать: какие там у них проблемки в головке и пониже...
    – У меня ни в голове, ни пониже проблем нет. Расслабься. Я ведь плачу за ночь, – тебе не все равно? По-моему, тебе только лучше: напрягаться не надо, а? Постели мне где-нибудь, мне нужно выспаться. А утром я уйду.
    Саша помотал головой, словно не до конца веря, но все же пригласил гостью пройти.
    У него оказалась двухкомнатная квартира со смежными комнатами: одна являлась спальней с широкой кроватью, как заметила Рита в приоткрытую дверь, другая служила одновременно гостиной и кабинетом. Тут стояли большой плазменный телевизор, роскошный диван и внушительный компьютерный стол. Стоило это все немало – хорошо парнишка зарабатывает проституцией, надо же!
    – Устроит? – спросил Саша, разложив диван для ночлега.
    – Еще как! – ответила Рита.
    – А ты уверена, что тебе секс не нужен? Раз ты платишь, так почему бы тебе не отдохнуть, не развлечься?
    – Мне выспаться надо, Саш. Я... Слушай, у меня такая возникла ситуация, дурацкая... Я утром приехала в Москву, и мне негде ночевать, понимаешь?
    – Но ты же платишь по тарифу за ночь, так почему ты не хочешь... Ты замужем?
    – Нет.
    – Ты фригидна?
    – Блин!
    – Не, слушай, ты должна мне это объяснить! Такого у меня еще не было! – заржал он. – Чтобы красивая девушка платила за ночь и при этом не хотела оттянуться?! Пойдем-ка чаю выпьем, что ли... Есть хочешь?
* * *
    ...Они полночи просидели на кухне. Что-то рассказывали о себе, не всю правду, понятно, но все же часть ее. Саша объяснял, отчего занялся проституцией, – ничего особенного, ради денег, кто бы сомневался, – но ему почему-то вдруг захотелось оправдаться в глазах своей необычной гостьи.
    Рита – откровенность на откровенность! – в нескольких словах объяснила причину своего бегства. О хакерской работе она, разумеется, умолчала, но уже сам факт ее заработков программистом без декларации вызвал у Саши сочувствие. А как же иначе? Он ведь тоже не декларировал свои доходы от проституции...
    Саша потчевал гостью дорогим коньяком. Похоже, возможность выговориться стоила в его глазах куда дороже, чем плата за его секс-услуги.
    Рита пила аккуратно – состояние опьянения она не выносила и всегда бдила, чтобы до него не дойти. Отчего обычно всячески растягивала свои максимальные сто грамм на многочисленные тосты в компаниях. Правда, с Сашей ей подобная бдительность не понадобилась: он не следил, сколько пьет его гостья, и не приставал: «пей до дна!». Наверное, его профессия (или хобби?) приучила к корректности.
    – А позавчера ко мне журналистка одна пришла, представляешь? – говорил Саша, уже чуток заплетаясь языком. – Интересовалась моими клиентками, как я с ними, кто мне нравится, кто нет... А я, знаешь, ей про запахи рассказал! Это ведь очень важно! Это такая область, которая...
    Рита слушала, кивая. Сашка был совсем мальчуган – щеночек, которого хотелось пощекотать по пузику, – и плел что-то чересчур умное, не по размеру ему, как если бы на мопса надели попонку от добермана. В книжке вычитал какой-то, решила Рита, но ничего не сказала: зачем разочаровывать мальчишку?
    – Еще она спрашивала, как я до жизни такой дошел... – продолжал Саша. – А что мне сказать-то ей было, Рит? Что ради денег? Постыдился... А сказать, что ради любви к женщинам, – так неправда! Я люблю женщин, вообще-то правда... Но неправда, что я ради этого таким делом занимаюсь...
    – Саш, – Рита не чувствовала в себе расположения заниматься психоанализом, – а кому какое дело? Чего ты маешься, не понимаю? Ну, радуешь ты баб своей мужской силой, и слава богу... Чего ты дергаешься? Я вот программист, тоже радую своих клиентов выполненными заданиями... Ты же не насилуешь никого, верно? Сами приходят, сами денежки приносят... Так не майся!
    – Ты программист?! Рит, слухай, у меня комп зависает с утра, не глянешь?
    – Я вообще-то тебе намереваюсь заплатить за ночь. За спокойную ночь сна!
    – Не, ну я понял... Рит, я не возьму с тебя деньги, – ну, раз тебе не нужен секс, я не буду с тебя брать... Но посмотри мой комп, там чего-то такое... Вирус, мож? Глянь, а?
    Рита согласилась. Как бы хорошо она ни зарабатывала, но все же десять тысяч за ночь у проститута ей казались чрезмерной платой. Поэтому предложенный им бартер – она почистит его компьютер и будет спать бесплатно – ее устроил. С ее знаниями дело не займет больше получаса!
* * *
    Они выползли с кухни – во всяком случае, данный глагол весьма точно характеризовал Сашу: он хватался за каждую опору на пути.
    – Постельное белье там вон в ящике... Я пошел спать, Рит... Так ты мой комп посмотришь?
    Она кивнула и помахала ему. Саша скрылся за дверью спальни, а она подсела к его компьютеру. Включила.
    Сон мгновенно пропал, едва она увидела, как программа поиска по файлам запустилась сама по себе – словно змея, вползшая в дом. Причем окошко параметров поиска было пустым, и что искала программа да почему, оставалось загадкой.
    Рита быстро просмотрела загрузочные файлы системы: нет, поиск не должен был включаться при загрузке!
    Тогда она попыталась его вырубить – куда там! Программа не подчинялась ее кликам мышью...
    То есть ею руководил кто-то другой.
    Проще говоря, ХАКЕР.
    Кому это понадобилось – взламывать комп Саши? Что в нем такого, отчего в него полез хакер?! Или случайный бездельник дурью мается бессонной ночью?
    Разбудить Сашу? Но он изрядно выпил и вряд ли способен сейчас соображать...
    Рита отключила компьютер от Интернета, вырубив тем самым доступ хакеру. Пробежалась по всем папкам Саши, включила опцию «показать спрятанные»...
    Одна из спрятанных папок оказалась закриптированной с помощью нехитрой бесплатной программы, которую Саша скачал из Интернета. Рите понадобилось минут пятнадцать, чтобы ее взломать.
* * *
    ...Это оказались видеозаписи. Судя по расширению, – сделанные через веб-камеру, нависавшую над монитором. Напротив камеры стоял как раз тот диван, на котором ей предстояло спать... Смотреть их Рита не стала: повышенным любопытством она не страдала. Кроме того, клонило в сон, – время было уже позднее, если не сказать раннее...
    Раннее, холодное, чужое утро...
    Она достала из своей сумки чистую флэшку, деловито перекачала на нее Сашины секретные записи – рефлекс хакера: раз информация засекречена, значит, важная! Затем подключила к компьютеру другую флешку, которую она про себя называла «Инструментарий», поскольку там у нее имелась отличная коллекция программ, полезных для чистки и настройки машины, и поработала еще пару часиков. После чего наскоро приняла душ, постелила на диване белье, которое дал ей Саша, и улеглась.

Суббота. Рита

    – Ритка, мне в институт пора! – теребил он ее за плечо. – Проснись! Эй, слышишь?! Я не могу тебя оставить здесь еще на одну ночь, Рит! У меня сегодня вечером... В общем, не могу, понимаешь?
    Она села на постели, хлопая глазами. Понадобилась еще минута, прежде чем она пришла в себя.
    – А кофе можно?
    – Можно, только сама! Позавтракай, в холодильнике есть жратва, – и уходи! За собой просто ручку двери поверни вверх, ладно?
    – Саш, погоди...
    – Да я опаздываю на пару!
    – Сядь! – рявкнула Рита. – Это важнее твоей пары!
    – Ты не волнуйся, я уже с одним другом договорился, он готов тебя приютить на несколько дней. Правда, он в Черёмушках живет...
    – Тоже проститут?
    – Нет. Вернее, не совсем. Он только два месяца этим делом занимался, а потом бросил... Мы с ним столкнулись на одном вызове, там женатая пара хотела разнообразия... Андрей, – его Андреем звать, – сказал мне, когда мы от них уходили, что его от всего этого тошнит и что он завязывает... Хотя он сексуальный гигант, я даже поразился, ведь я сам в этом деле крутой... Мы потом посидели с ним в кабаке до утра, он нормальный парень, только малость бабахнутый философией... Короче, вот его телефон, позвони ему и уматывай... Я не могу тебя еще на одну ночь оставить, поняла?
    – Поняла, поняла. Саш, сядь, наконец! Мне надо тебе кое-что сказать. Это важнее, чем твои лекции!
    – Ты нашла в моем компе вирусы, да? Все плохо?
    – Хуже, чем ты можешь представить... Твой компьютер кто-то пытается хакнуть, Саш.
    Он опустился на валик дивана, где провела ночь Рита.
    – Ха... кнуть?
    – От слова «хакер».
    – Я понял... Зачем?
    – Чужой компьютер обычно взламывают в поисках интересной информации.
    – В моем компьютере ничего интересного нет!
    – Ты уверен?
    – Ну да... В общем...
    – А засекреченные файлы у тебя есть?
    – Ты их нашла?!
    – Видела, что они есть. Но я их не смотрела. И не спрашиваю тебя, что там, только думаю, что они кого-то очень интересуют.
    – Рит... – жалобно проговорил Саша, – а ты можешь защитить мой компьютер, а?
    – Нет. Какую бы защиту я ни поставила, грамотный хакер взломает ее. У тебя стоит антивирус, но пиратский, и обновлений он не делает... Так что он тебя не оберегает, Сашок! Надо тебе на нормальный софт раскошелиться, а то знаешь, как гласит народная мудрость? «Скупой платит дважды»!
    – Да я не скупой! Я просто не знал...
    – Надо новую поговорку придумать: «Невежда платит дважды», – хмыкнула Рита.
    – Да ладно тебе, хорош издеваться... Я поставлю, куплю лицензионку, но сейчас-то что делать?
    Саша был не на шутку встревожен, отметила Рита. Вероятно, на тех видеофайлах сцены весьма... хм... весьма пикантные, скажем так.
    – Не дергайся. Я тебя временно обезопасила: выловила все вирусы и убрала из загрузки программы, которые открывают лишние порты-лазейки в твой комп. Кроме того, я поставила тебе бесплатный антивирус и файервол, базы которых постоянно обновляются... Но их все равно еще много, лазеек. Как только ты запустишь компьютер, хакер возобновит свои попытки, поищет дыры в защите и протырится.
    – И что же мне делать?!
    – Удалить с диска эту секретную папку. Раз ее кто-то ищет, значит, ее содержимое представляет ценность для тех людей, которые наняли хакера.
    – Но я не могу! Это... Как тебе объяснить... Это не только мне принадлежит...
    Интересненько. Рита еще вчера ночью предположила, что на видеозаписях засняты любовные утехи Саши с клиенткой... или клиентками. Но теперь, судя по его словам, съемку Саша вел с ведома дам... Или одной дамы, скорее всего. И теперь без ее согласия Саша не может уничтожить подобную ценность? Выходит, дамочка была инициатором: решила увековечить свои секс-игры...
    – Так позвони, – подсказала она, – и реши вопрос с этой... Ну, ты понял.
    – Да! Я сейчас!
    И Саша ушел в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
    Она, в ожидании, вновь запустила Сашин компьютер, подключила его к Интернету, обновила защиту.
    Саша вернулся.
    – Мы решили, что это нужно стереть... Удали этот файл, Рит! Так, чтобы никто не смог его восстановить, – можешь?
    «Мы». Рита отметила это «мы». Кто же она Саше? Любовница-любимая или просто дорогая (во всех смыслах) клиентка? Или, как знать, щедрая покровительница? Деловая дамочка с недурственным положением... та, которая обставила Сашину квартиру хорошей мебелью и техникой?
    Как бы то ни было, понятно, что клиентка испугалась и решила расстаться с откровенными записями, которые небось любила пересматривать...
    Рита кивнула и удалила секретное видео с концами, миновав «Корзину». О том, что она перегнала его на свою флэшку, Рита, разумеется, умолчала.
* * *
    Облобызав на радостях – по-дружески – Риту, Саша спешно отправился на выход, оставив ей клочок бумаги с телефоном Андрея.
    – Удачи тебе. И спасибо, Саш.
    – Ты что?! Это тебе спасибо! Если бы не ты, то я бы никогда не догадался насчет хакера... И информация могла бы утечь... Там ничего такого, конечно, нет, но все же...
    – Я понимаю, Саш. Да, вот еще что... Этот хакер может оказаться человеком из твоего окружения. Так что мой тебе совет: рассказывай направо и налево, что у тебя комп полетел из-за вирусов. Он не должен догадаться, что его вырубили специально, сечешь? И не подключайся пару дней к Интернету, для достоверности!
    Она постояла на пороге, пока парнишку не скрыли двери лифта. Возможно, Рита имела предвзятое мнение о столичных жителях, но Сашка ее поразил: оставил у себя в квартире практически незнакомого человека – поверил, доверил! Надо же, какая широта души...
* * *
    Закрыв дверь, Рита отправилась на кухню. Сделала себе кофе, нашла какое-то печенье в шкафчике и нарезку сыра в холодильнике. Соорудила бутерброд – сыр на печенье – и принялась неспешно завтракать.
    «...Нет, – вдруг подумала она, – не широта души это, а беспечность! Хорошенький, как ангелок, Сашка просто избалован жизнью... женщинами, точнее. Они его любят, о нем заботятся, заваливают подарками. Вот почему ему и в голову не пришло, что опасно оставлять едва знакомую девицу в своей квартире!»
    А ведь, строго говоря, на месте Риты могла оказаться и воровка!
    Баловень судьбы. Неважно, что в лице женщин, – но баловень! Рите стало немножко завидно: ее судьба никогда не баловала...
    Или она не умела пользоваться ею?
    Вернее, не ею, – не судьбой, – а людьми, которые были готовы Рите помогать? Мужчинами, которые попадали под ее обаяние?
    Она вдруг вспомнила Митю, и ее передернуло.
    Нет уж, каждому свое! Сашка – проститут. И, как бы лояльно ни относилась Рита к его профессии, но себя в роли проститутки никак не видела. Ложиться в постель с любым мужиком ради материальных благ?! Нет уж, увольте. Как говорится, бессмертная душа дороже.
* * *
    Она вымыла за собой посуду, затем достала бумажку с номером Сашиного приятеля, Андрея.
    Ехать к совершенно незнакомому человеку, который согласился принять ее у себя по просьбе Саши, Рите не хотелось. Она едва ли не с детства привыкла решать свои проблемы сама, и благотворительность ее напрягала. С какой стати?
    Поразмыслив, Рита набрала номер Вити Машеева с Сашиного домашнего телефона. Машеев тоже чужой, но все-таки муж подруги, Рита на их свадьбе гуляла... К тому же он заверял, что будет рад принять у себя гостью!
    Телефон долго и нудно гудел. Рита уж собралась было отключиться, как Машеев ответил.
    Нет, не Машеев... Вернее он, но на автоответчике. Такого изобретения, хоть и давно не нового, почему-то не водилось ни у кого из ее знакомых, и Рита слегка опешила, услышав ровный и трезвый голос Вити, записанный на магнитофон: «Оставьте сообщение после гудка...»
    Может, ходит где-то, – сегодня суббота, выходной. Может, снова пьет беспробудно... Ну что ж, выбора у нее не осталось.
    Она дала отбой и тут же набрала номер Андрея по Сашиной бумажке.
    Представилась.
    – Здравствуйте, Рита. Вы можете пожить у меня несколько дней, нет проблем, – ответил ей довольно приятный баритон.
    – Сколько это будет мне стоить?
    – Недорого, не беспокойтесь.
    – А все же?
    Зависла маленькая пауза.
    – По правде говоря... – прорезался наконец Андрей, – ничего.
    – Не пойдет.
    – Поймите меня правильно... Я оказываю помощь не вам, а своему другу, Саше. Бесплатно.
    – А я, выходит, жертва ваших дружеских отношений?!
    Андрей сдержанно рассмеялся:
    – Оригинальный подход у вас.
    – Нормальный. Вы мне ничего не должны, и я тоже не хочу быть вам обязанной.
    Андрей не сразу ответил, – ей показалось, что он удивился.
    – Ладно... Раз вы так горите желанием заплатить за приют, то с вас триста рублей за ночь.
    Понятно: Андрей назвал символическую цену. В гостинице бы с нее содрали в десять, а то и в двадцать раз больше, да и на частной квартире тоже. Но спорить она не стала. В конце концов, если тут парни соревнуются в благородстве, – то пусть!
    Уточнив адрес, она быстро собралась: кинула в спортивную сумку зубную щетку да майку, в которой проспала всего несколько часов. Подхватив сумку и наплечный портфель с драгоценным «нотиком», Рита заперла квартиру, как ей велел Саша, вышла на улицу, поймала машину и спустя час уже звонила в квартиру Андрея в Черемушках.
* * *
    ...Хозяин ее оказался полной противоположностью Саше, с его симпатичной и непосредственной мордахой, улыбчивой, открытой, простой. Андрей же, худой и высокий, был, во-первых, старше – лет тридцати, прикинула Рита. Во-вторых, лицо его, хоть и с правильными чертами, как-то не подходило под определение «симпатичное». Возможно, оттого, что казалось то ли серьезным, то ли печальным... В любом случае сдержанным.
    Он вежливо встретил свою гостью, провел ее в квартиру.
    – Я не предупредил вас, Рита, но у меня тут единое пространство... – произнес он, обводя рукой помещение.
    Впечатление было такое, что кто-то решил из двушки сделать одну большую однушку, снеся стену-перегородку. Даже кухня не имела отдельного входа – в нее вела арка из этого ангара.
    – Полет архитектурной мысли, – заметила Рита.
    – Это не моя квартира, я снимаю.
    – Понятно, – она закусила губу. Как ни велика комната, но всего одна. Спать в одной комнате с незнакомым мужчиной?!
    – Я понял со слов Саши, что у вас возникли некоторые трудности в родном городе... а в Москве у вас никого нет. Гостиницы здесь неимоверно дороги, даже самые захудалые. Поэтому, если вас не смущает мое общество, то вы можете пожить тут, пока не определитесь.
    – А вас мое – не смущает?
    – Разумеется, нет, иначе бы я не согласился. И можете не беспокоиться: я не храплю по ночам, – он сдержанно улыбнулся.
    Если бы Риту только это беспокоило! Нет, она, конечно, не подозревала Андрея в том, что он вздумает покуситься на ее тело. Даже если, по словам Cашки, Андрей занимался проституцией всего лишь два месяца, то все равно, Рита понимала: мужчина, готовый ублажать женщину, никогда не станет ее (женщину) насиловать.
    Но как ей сосуществовать в одной комнате с мужчиной, пусть и большой? Рита до сих пор успешно избегала ситуаций, в которых ей пришлось бы делить свое личное пространство с кем-то еще. Точнее, с мужчиной, – просто потому, что женщины, подруги, на него никогда не покушались.
    Но сейчас от нее ничего не зависело: сейчас не ей предстояло решать, делить или не делить, – сейчас этот Андрей любезно согласился разделить с ней свое личное пространство!
    И ей следовало быть благодарной...
    Но... Но как переодеться, как за «нотиком» своим поработать, как прочие интимные вещи – душ, туалет... Как все это делать в одной квартире с мужчиной? В квартире, где даже толковых перегородок не существует?!
    Вопросов у нее возникло множество. Да деваться пока было некуда. Рита ни на секунду не забывала, что она беглянка. И что Митька ее уже ищет. Да какое там «ищет»! Уже землю носом роет!!! Насколько у него чувства всколыхнулись, она не знала, – она всегда с трудом верила, что у этого хряка вообще чувства есть. Не считать же похоть за чувства, в самом деле... Но зато Рита точно знала: он ей не простит, что улизнула! Прямо из-под его носа! Когда он уже небось слюни пускал, представляя, как ночью будет получать от нее «благодарность» за то, что спас ее от налоговой... И от уголовной статьи за хакерскую деятельность...
* * *
    Она не отдавала себе отчета, что лицо ее кривилось в брезгливой гримасе при мыслях о Мите.
    Андрей внимательно глянул на нее:
    – Рита, я ведь вас не принуждаю. Если у вас есть лучшее решение, чем моя квартира, то...
    – Нету! – буркнула она.
    – Тогда добро пожаловать, – сообщил он. – Только я должен вас предупредить: если вы будете тут некоторое время жить, то это никоим образом не означает, что мы станем жить вместе.
    Да уж, это вам не Саша, с его простецкими замашками! С Андреем не посидишь на кухне, откровенничая. Пусть Рите и не нужны никакие откровения – это вообще не в ее характере, разумеется, – но Андрей... Интеллигент, черт его дери! Если он будет и впредь так витиевато выражаться, то она сбежит в тараканники, пожалуй!
    – У вас свои дела, – продолжал Андрей, – у меня свои. У вас свое расписание – у меня свое. Поэтому давайте условимся: тот, кто встает раньше, старается все делать тихо, чтобы не разбудить другого. Вечером, естественно, каждый ложится спать в то время, в которое ему удобно, – а другой соблюдает тишину. У кровати, как видите, есть ночники с обеих сторон, так что если вы захотите почитать на ночь, к примеру, то мне свет не помешает, он неяркий.
    Рита уставилась на кровать. Точнее, она состояла из двух, составленных вместе. Каждая была сантиметров девяносто шириной, что вполне комфортно, но все же это выглядело, как одна кровать...
    – Другой у меня нет, – заметил ее взгляд Андрей. – У вас будет свое одеяло, не беспокойтесь. Впрочем, мы можем кровати раздвинуть, а одну из тумбочек поставить между ними.
    Она молча кивнула.
    Что-то ей не нравилось, что-то в ней протестовало. Нет, не кровать, и даже не условия Андрея – совершенно разумные, нельзя не признать! Но эта холодность... Или отстраненность, что ли, с которой он эти условия излагал... Условия ее пребывания в чужом пространстве.
    Ей стало жутко, остро неуютно.
    Во всем огромном геомагнитном пространстве планеты у нее не оказалось своего места. Клочочка пространства, которое было бы намагничено ее присутствием, ее энергией, – отчего оно бы сделалось родным. Стало бы ЕЁ местом на планете!
    Только сейчас она поняла очень ясно: квартира ее детства никогда не была ее Домом. Лишь в последние годы, живя в съемной квартире в Нижнем Тагиле, она сумела зацепиться, как якорем, за эти несколько квадратных метров земного пространства своим биополем, оприходовать его, обуютить, сделать своим, впервые за много лет чувствуя себя дома.
    И теперь, изгнанная из своего маленького прибежища, она снова ощущала себя потерянной, бездомной – без дома на всей планете...
* * *
    Мысли промелькнули, но Рита застревать на них не стала. Она с детства не любила себя жалеть – это расслабляет и лишает воли. Когда жалеешь себя, то ждешь жалости от других, а с ней и помощи. Я, мол, такой весь из себя бедный и несчастный, помогите!
    Рите сама идея оказаться в роли попрошайки была отвратительна.
    Так что долой, долой эти мысли!
    Ей ничего не надо от этого Андрея. Ничего, бог мой, ничего! Конечно, чужой город, чужие люди – неуютно. Но есть койка на несколько дней, вот и ладно! А там она осмотрится, разберется. И найдет решение, как ей начать новую жизнь на новом месте. Заказчикам-то ее без разницы, где она проживает: связь через Интернет, а он везде есть.
    Она вдруг подумала про Витю Машеева. Почему все-таки он ее не встретил?
    Митька?.. Нет, нет, он не мог вычислить, что Рита уехала в Москву, она никаких следов не оставила!
    Ха! Ха-ха! Билеты-то именные! Конечно, он мог, еще как мог выяснить, куда уехала Рита! Если только заподозрил, что она именно уехала, – а не прячется от него в родном городе...
    Но если заподозрил, то уже знает, в каком направлении она сбежала, уже просканировал железнодорожные кассы, уже получил паспортные данные всех пассажиров... А сведения о ее подруге Нине он мог без труда узнать от родителей Риты, к примеру. Они Мите не отказали бы – они его тоже помнили мальчишкой, вроде неплохим, хоть и «проблемным»... Родители ее убеждены, что все и всех можно исправить воспитанием, благостными правильными речами. Отчего превращение «проблемного» парнишки в начальника РУВД наверняка восприняли однозначно положительно. Догадка о том, что пахан остался паханом даже в кителе с погонами МВД, вряд ли осенит их слишком правильные мозги...
    Так что если Митя решил навести у них справки о возможных связях Риты в Москве – под каким-то благовидным предлогом, разумеется, – то он их уже получил! И уже наткнулся на бывшего мужа ее подруги, на Витю. И уже знает, что Рита ему звонила!
* * *
    – Меня все устраивает, Андрей. Спасибо! – произнесла она благодарно.
    Этот парень – ее спасение. Подарок судьбы, можно сказать...
    А он снова внимательно посмотрел на нее. Ох уж этот его взгляд! Будто у врача на приеме, чтоб его!
    – Еще, Рита, насчет продуктов... У меня в холодильнике не густо... – он немного смутился. – Если вы...
    – Можно на «ты», если хотите. Я девушка провинциальная, простая, мне с церемониями трудно! – она едва заметно усмехнулась.
    Он немного подумал. Потом улыбнулся. Улыбка ему шла, надо заметить. И у нее на душе вдруг полегчало. Смешной он все-таки. Диковатый малость.
    – Хорошо. Раз уж нам предстоит жить в одной квартире... То на «вы» будет негармонично.
    Рита на это слово едва заметно дернула ухом, как кошка. Негармонично, ишь ты!
    Ладно, она здесь ненадолго, можно стерпеть высокие материи.
    – Так что там насчет продуктов?
    – Я хотел сказать, что ты можешь брать, что захочешь...
    – Я куплю жратву... еду, в смысле, – поспешно исправилась она. Ее высокое воспитание передовыми учителями-родителями было несколько подпорчено интернет-общением. – И ты тоже можешь брать, что приглянется! – улыбнулась Рита. – А где я могу расположиться со своим ноутбуком? Я программист, у меня есть срочная работа...
    Андрей явно озадачился. Перевел глаза на свой письменный стол, заваленный бумагами...
    – Я над диссертацией работаю... Мне стол нужен, – проговорил он с некоторым сожалением, словно извинялся.
    – Да? А на какую тему?
    – О социальной психологии.
    – Это как?
    – В отличие от психологии, которая занимается отдельным человеком, данная наука изучает психологию определенных групп, социально организованных.
    – Как криминальные группировки?
    – В том числе, – кивнул Андрей. – Но моя тема – политические партии.
    – Почти одно и то же, – дернула пренебрежительно плечиком Рита.
    – Почти, – Андрей снова одарил ее улыбкой.
    Вот точно, одарил! Похоже, улыбался он редко... И вообще, как-то не ждешь от его серьезной мины улыбки.
    – Насчет твоей работы, – заговорил он вновь. – У меня есть маленький складной столик, который можно поставить вон туда, – он указал на кресло под торшером. – У тебя ведь нет бумаг, в отличие от меня, тебе только для ноутбука место нужно, я правильно понимаю?
    – Ну да.
    – Значит, маленького столика тебе хватит?
    – Хватит!
    Она так обрадовалась возможности расположиться со своим портативным компьютером, что чуть не кинулась ему на шею. Конечно, можно и на коленках работать, но это, во-первых, неудобно, а во-вторых, «нотик» перегревается, что очень вредно для его хрупкого организма. Дома Рита всегда подкладывала под него два старых ребристых карандаша, чтобы обеспечить доступ воздуха к задней панели.
    – Вот и отлично. – Андрей достал из-за шкафа шаткий складной столик, раздвинул его ножки и, надавив ладонью, придал ему устойчивость.
    – Да, еще насчет еды. Ты готовить умеешь?
    – Конечно! – удивилась она столь странному вопросу.
    – А я нет. Я в кулинарии все покупаю. Если захочешь готовить, форточку не забывай открывать, чтобы чад не шел по всей квартире... пожалуйста. Тут нет двери на кухню, как видишь...
    Рита, которая за минуту до этого была готова кинуться на шею Андрею за идею насчет столика для ее работы, насупилась. «Ученый малый, но педант...» – вспомнились ей строчки.
    Ладно, педант так педант! В чужой монастырь со своим уставом не лезут, как известно. Тем более что форточку она и так всегда открывает, когда готовит, – настежь, даже в самые лютые морозы!
    – И еще... Ты не куришь?
    – Нет.
    – Ну, в таком случае брифинг можно считать законченным. – Андрей посмотрел на нее, как ей показалось, с некоторой усмешкой. – Вопросов нет?
    – Все ясно, начальник! – отшутилась она.
    – Тогда я пошел работать... Да, в шкафу есть место, у меня вещей немного, так что можешь повесить свои платьица туда.
    На этих словах он развернулся и зашагал к письменному столу. Уселся, подвинул к себе клавиатуру – комп у него был стационарный, PC, – и вскоре раздался мерный и довольно медленный перестук клавиш. Печатал он, бедняжка, всего лишь двумя пальцами...
* * *
    Рита принялась тихонько, бесшумно, стараясь не мешать Андрею, – он ведь работает, а для Риты это святое слово! – обустраиваться в этом странном приюте. Косметику выкладывать в ванной не стала – постеснялась. У нее все в сумочке-косметичке, будет ее таскать каждый раз к зеркалу...
    Душ она приняла еще утром у Саши, у него же и кофейку выпила, с бутербродом, так что голодна не была. Она разместила свой ноутбук на столике, нашла розетку, подключила, поглядывая на сосредоточенную спину Андрея, – как вдруг передумала работать. Ей было очень неуютно на новом месте, в присутствии незнакомого человека. Хотелось как-то обжиться сначала...
    Рита решила сходить в магазин и запастись провизией. Даже не запастись, а просто... Просто, – она знала по опыту своей студенческой скитальческой жизни, – когда покупаешь продукты и приносишь их будто бы к себе домой, то и чувствуешь себя как дома... Почти. И еду приготовить нужно, это такое... такой ритуал, который поможет ей привыкнуть к незнакомому пространству... И его, пространство, приручить к себе!
    – Андрей, извини, что отвлекаю... Где тут ближайшие продуктовые магазины?
    – Ты проголодалась? – не поворачиваясь, ответил он рассеянно. – У меня в холодильнике есть какая-то еда.
    – Нет, я просто... Я хочу купить заранее.
    – Как выйдешь из подъезда, обогни дом справа, сразу увидишь супермаркет.
    – Андрей, а ключи...
    – А, извини, не подумал! – Он нагнулся, достал из ящика письменного стола запасную связку и протянул Рите. – Уходя, просто захлопни. А открывать нужно вот этим, – указал он на ключ с треугольной головкой. – Второй от верхнего замка, но я обычно на него не запираю. У меня красть нечего, – усмехнулся он.
    – И зря, – заметила Рита. – Воры действуют не только по наводке. Есть и случайные, которые лезут просто туда, куда легче залезть! А там что-нибудь да найдется! Хотя бы твой компьютер...
    Она рассуждала по опыту хакера, конечно, но психология была вполне сопоставима: одни лезли в чужой комп по заданию, по наводке, другие от нечего делать, на авось, – туда, куда легко залезть.
    – Надо же... – Андрей на этот раз обернулся. – Я об этом никогда не думал.
    – Я пошла, – сообщила она, взяв ключи.
    – Ага, – откликнулся он и отвернулся к своему экрану.
* * *
    Рита с интересом рассматривала московские прилавки. На них обнаружился столь богатый выбор, – такого в ее городе не было! – что она малость потерялась в изобилии.
    Вышла она из супермаркета нагруженная, чертыхаясь, что поддалась соблазну и накупила слишком много всего. Ведь магазин рядом, можно было и не хватать все сразу! У себя дома она никогда не перегружалась, да ей одной много не требовалось. Но теперь она жила в гостях, отчего накупила не просто на двоих, а с запасом: вкусов Андрея она не знала, брала наугад и то, и это...
    Недалеко от супермаркета она вдруг заметила павильон под названием «Связной». Кажется, в ее родном городе тоже такие есть... Несмотря на две тяжелые сумки, она быстрым шагом направилась к нему. И точно: в этом сарайчике, кроме прочего, продавались симки для мобильных! Уррра!
    Рита тут же вышла из него наружу, поставила сумки на землю и осмотрелась. Люди вроде приличные вокруг... Это не то, что ей нужно.
    Она простояла минут десять, пока ей не попался на глаза пьянчужка, крутившийся возле ларька с водой и пивом. Рита, подхватив сумки, направилась в его сторону, на ходу соображая, как с ним лучше завязать разговор. Ей не приходилось общаться с алкашами... Да и вообще редко с кем: жизнь она вела совершенно затворническую... Будто в монастыре провела лучшие свои годы.
    Мысль эту Рита быстро прогнала. Бывают такие мысли – совершенно лишние, никуда не ведущие. Неконструктивные мысли, от которых только портится настроение! Так долой их!
    – Отец, – проговорила она, удивляясь, откуда слово такое выкопала, – хочешь заработать?
* * *
    Еще минут пять Рита втолковывала пьянчужке, что от него требуется. Тот, наконец, усвоил и потребовал в награду две бутылки водки. Рита вознаграждение немедленно пообещала.
    – Не обманешь, девушка?
    – Хочешь, пойдем сразу купим?
    – Да лучше было б...
    Рита представила, как вернется в магазин со своими сумками, начнет пристраивать их в камеру хранения...
    – Слушай, отец, не пойдет, у меня ноша тяжелая... Давай так: я тут стою, с места не двинусь. Гляди, – она вытащила купюру из кошелька, – тебе на три бутылки хватит. Принесешь мне SIM-карту, и деньги твои!
    Мужичок жадно облизал губы при виде обещанной денежки и направился в «Связной».
    Ждать его пришлось долго: то ли очередь в сарайчике образовалась, то ли мужичок никак не мог донести до продавца, чего хочет... Так или иначе, через двадцать с небольшим минут он появился, протягивая ей упаковку с симкой.
    – Ты вот эту картонку хотела, что ли?
    – Эту, – кивнула Рита. – И квитанцию, пожалуйста.
* * *
    Вернувшись с покупками, Рита почувствовала голод. Она быстро приготовила салат из свежих овощей, добавив в него брынзы, положила нарезку ветчины и буженины на тарелку.
    – Андрей, присоединяйся ко мне! У меня салат с брынзой, ветчина, буженина!
    – Спасибо, я не голоден.
    Вправду ли не был голоден, или постеснялся поесть за счет гостьи, Рита не знала, но ей стало неприятно.
    «Ну и хрен с тобой!» – подумала она и принялась трапезничать в одиночестве.
    Закончив, вымыла за собой посуду и уселась за работу.
* * *
    Но не работалось.
    Мысли о Вите не давали ей покоя. Почему он ее не встретил? Митька его подговорил?
    Нет, невозможно! Столь быстро он бы до Машеева не добрался! И потом, Митьке было бы куда выгодней, чтобы подружкин муж приютил Риту у себя: тогда бы хряк знал, где ее искать!
    Позвонить Машееву? Очень хотелось Рите узнать, вычислил ли его Митька... Но это опасно: если у него есть дружки в Москве, он с их помощью легко отследит входящие Витины звонки... Светить свой новый номер сотового она не хотела, телефоны Андрея тоже.
    Хотя... Хотя Рита уже сделала одну ошибку! Она звонила Вите от Саши!
    С другой стороны, что с того? Даже если Мите удастся установить, кому принадлежит этот номер, то ничего особенного: звонил какой-то парень Вите, – так то парень! А не Рита...
    Но, несмотря на все эти успокаивающие рассуждения, ей было неспокойно.
    – Я могу тебя попросить об одной услуге? – обернулась Рита.
    Андрей не слишком охотно оторвался от своего компьютера.
    – Слушаю тебя.
    Ну почему бы просто не сказать «да»? – разозлилась она. Но виду не подала.
    – Нужно позвонить по одному номеру. Только не с мобильного, а из телефона-автомата. Причем не из ближайшего, а из центра...
    «Идиотка, вот идиотка! – вдруг подумала Рита. – Поехала бы сама в центр и за какие-нибудь пятьдесят рублей попросила бы любого подростка позвонить! Зачем к Андрею с такой просьбой сунулась?!»
    – Хорошо, – ответил он. – Прямо сейчас?
    – Э-э-э... Вообще-то я сообразила, что могу сама справиться...
    – А мне не под силу? – улыбнулся он.
    – Ну почему же... Под силу...
    Рита немного растерялась. У этого парня какие-то неожиданные реакции, и не угадаешь, чего от него ждать!
    – Тогда поехали! – Андрей встал.
    Ей ничего не оставалось, как согласиться.
* * *
    Ехать в Центр от Черемушек минут двадцать, не так уж долго, – а обитал Андрей в пяти минутах ходьбы от метро.
    Он выбрал станцию «Китай-город», чтобы без пересадок, – Рита в московском метро не разбиралась, да и все равно ей, лишь бы Центр! Если хряк вздумает (и сумеет) отследить Витины входящие, то он не должен получить никакой подсказки о местонахождении Риты! Тогда как Черемушки – это уже конкретный район, что сузит его поиски...
    Возможно, она переоценивала возможности Митьки, равно как и его умственные способности, но лучше подстраховаться!
    Телефон-автомат стал в Москве редкостью в эру мобильников, но они все же его отыскали, прямо у метро.
    – Что говорить? – спросил Андрей, набирая номер по бумажке.
    – Попроси к телефону меня.
    – Не понял?
    – Риту.
    – Понял.
    ...Когда в трубке ответил мужской голос, Андрей немного отодвинул ее от уха, чтобы Рита могла слышать.
    «Я же тебе сказал, мужик, нету ее у меня! Я перепил, заснул, ее не встретил, и куда она делась, знать не знаю!»
    Рита нажала на рычажок, прервав разговор.
    Они вернулись в метро.
    – Может, объяснишь мне? Или это секрет?
    – Сашка тебе, кажется, сказал, что я смылась из своего города по той причине...
    – Тебя преследовал бывший любовник, я в курсе.
    – Ты что?! Никакой он не любовник, он в школе был в меня влюблен, вот и все, причем безответно! Но мы недавно встретились случайно, просто столкнулись на улице, и...
    Рита коротко поведала ему историю с Митей. О хакерских делах, понятно, умолчала, но остальное рассказала, как есть.
    – Теперь ясно... Как следует из слов этого Вити, ему уже звонили насчет тебя.
    – Следует.
    – И не кто иной, как этот тип, Митя.
    – Больше некому, – мрачно ответила Рита.
    В вагоне было шумно, – московское метро вообще страшно грохочущее, – наверное, поэтому Андрей склонился к ней с высоты своего неимоверного роста и, едва ли не касаясь губами ее уха, проговорил:
    – Но у меня никто тебя не найдет!
* * *
    Вернувшись в квартиру Андрея, они снова расселись по углам, каждый за свою работу. Спустя некоторое время Рита сделала себе кофе – растворимый, без затей, но должен быть неплохой, если судить по цене, которую она заплатила днем за банку...
    Чуть подумав, она приготовила вторую чашку – для Андрея. Принесла, поставила ему на стол без лишних разговоров, а то снова скажет что-нибудь витиеватое, ну его!
    – Тебе с сахаром? – только спросила она.
    Андрей поднял на нее удивленные глаза:
    – Это очень любезно с твоей стороны... Без сахара. Но, если можно, с печеньем. У меня там есть в шкафчике.
    Ага, видела она его печенье! Самое дешевое, невкусное, несъедобное!
    Рита вернулась на кухню, выложила на тарелку зефир, пряники, конфеты, – все, что накупила днем, – и принесла ему на стол. Дабы избежать его комментариев, она быстро прихватила пышную зефирину с тарелки и отчалила за свой колченогий столик.
    – Спасибо, Рит!.. – крикнул он ей вдогонку.
    Голос его был смущенным, но, к счастью, он ничего к своему «спасибо» не добавил. Иногда отсутствие бурно выраженной благодарности является проявлением хорошего вкуса, подумала она...
* * *
    Рита погрузилась в работу, но время от времени у нее всплывал вопрос: Андрей явно живет бедно, а квартира-то недешевая... И как ему удалось такую снять?
    Или она все же дешевая?
    Мучило ее не простое любопытство, а интерес куда более прагматичный: как ей самой снять не слишком дорогое, но приличное жилье в столице?
    Наконец, она отважилась:
    – Мне нужно найти квартиру в Москве, я тебе говорила... Прости за нескромный вопрос, сколько ты платишь за аренду?
    Андрей обернулся, посмотрел на нее как-то недружелюбно... Или ей показалось?
    – Это не пример. У меня друг есть, он из Казахстана, аспирант на той же кафедре, что и я. Квартиру ему отец купил, ремонт сделал... Стоит она дорого, даже не знаю, сколько. Но другу понадобилось уехать на родину по каким-то причинам. И он мне сдал ее за бесценок. Ты такую не найдешь меньше, чем за тысячу евро... А то и больше.
    И он отвернулся к своему компьютеру.
    А Рита почему-то снова раздражилась.
* * *
    Около семи вечера на мобильный Андрея позвонил Саша. До Риты доносился его взбудораженный голос из трубки, – а затем Андрей вдруг протянул телефон ей.
    – Я не очень понял, что случилось, – произнес он, – ты мне потом объяснишь.
    Рита взяла сотовый и некоторое время слушала сбивчивую Сашину речь.
    ...Кто-то проник в квартиру Саши в его отсутствие. Ничего не пропало... кроме жесткого диска!
    Это уже серьезно, поняла Рита. Хакер (или тот, кто его нанял) бьет копытом! С другой стороны, она стерла секретный файл умно, его теперь не восстановить. Так что по большому счету Саша ничем не рискует, кроме траты денег на новый хард. То есть на новый диск.
    Что она Саше и объяснила. Он вроде бы немного успокоился, но...
    – Рит, но ведь они мою квартиру вскрыли!
    – Почему ты говоришь «они»? Ты догадываешься, кто это?
    – Нет, я просто так, в смысле воры... Мне теперь надо поменять замки, как ты думаешь?
    – Они повреждены?
    – Нет...
    Рита видела, что Андрей прислушивается к их разговору, пытаясь ухватить суть, и немного отвела трубку от уха, чтобы он мог лучше слышать их разговор.
    – Варианта два: либо у кого-то есть ключи от твоей квартиры...
    – Нет!
    – Или кто-то сделал с них копии без твоего ведома.
    – Это как?!
    – Кто-то вхож в твою квартиру и сумел стащить ненадолго ключи, сбегать с ними в ближайшую мастерскую. У тебя есть домработница?
    – Нет!
    – Саш... Ты уверен, что сам убираешь квартиру?
    Рита вспомнила роскошь его жилища и одновременно чистоту.
    – Ну... иногда приходит одна тетенька...
    «Щеночек». Рита улыбнулась, вспомнив свое желание погладить его по пузику.
    – Короче, Саша, – строгим голосом произнесла она, – либо кто-то сделал копию с ключей, либо кто-то воспользовался очень качественными отмычками. В первом случае замки стоит поменять, но во втором бесполезно: действуют профи, новые тоже вскроют.
    – А что мне... А как мне узнать?
    – Не представляю, – покачала головой Рита. – Постарайся вспомнить всех, кто приходил к тебе и кто имел возможность отлучиться с твоими ключами... Ты их где хранишь?
    – На столике в прихожей обычно...
    – Так вот, вспомни всех тех, кто имел возможность их схапать оттуда и сбегать в ближайшую мастерскую. А если такой возможности не видишь, – значит, действовали профессионалы.
    – Рит, может, мне полицию вызвать?
    – Вызови, – пожала она плечами. – Только... Эта твоя знакомая... Ну та, с которой ты советовался утром, – она не будет против?
    – Ччерт... – в сердцах произнес Саша, – я как-то не подумал... Ладно, спасибо, я дальше сам разберусь! – И он отключился.
* * *
    Андрей смотрел на нее вопросительно.
    – Саша сказал, что ты мне объяснишь... – произнес он. – Кто-то забрался в его квартиру, как я понял. Ты в курсе, зачем?
    Пришлось Рите описать свои ночные путешествия по компьютеру Саши.
    – Не знаю точно, что искал хакер у него на диске, но я его комп отрубила от Интернета и стерла один засекреченный файл... По просьбе Саши.
    – Думаешь, пытались добраться до этого файла?
    – Думаю.
    – А что там, ты в курсе?
    – Нет. – Рита не стала делиться своими догадками. – Фактически это был не просто файл, а целая папка, но я ее не открывала, так целиком и удалила... А теперь вор вынул и унес диск из Сашиного компьютера. Только пустые это хлопоты, интересующего его файла больше не существует!
    – Есть специалисты, которые умеют восстанавливать.
    – Обижаешь, – хмыкнула Рита. – Я им такой радости не оставила!
    – А что это за знакомая, с которой Саша советовался?
    – Именно она принимала решение о том, стереть секретные файлы или нет. Хотя я не слышала их разговора, Саша ушел звонить в другую комнату, но он сам сказал, что должен посоветоваться.
    – Погоди, Рит... Ведь тот хакер, который их искал, знает о существовании таких файлов! И факт их исчезновения с жесткого диска Саши может хакера насторожить...
    – Саша имеет право стереть любой файл со своего диска, как ты, как я, как любой человек!
    – Тоже верно...
* * *
    Вечер матерел. Темнел, холодел. Вчерашняя пурга улеглась, но за окном было неприветливо, неуютно.
    Неуютно было и в квартире Андрея. Рита с тоской посмотрела на кровать, где ей предстояло спать. Почему-то вчера у Саши, столь же незнакомого, как и Андрей, она чувствовала себя лучше, проще... Он и сам проще, чем этот диссертант, к тому же они с Сашкой вчера бухнули, разоткровенничались...
    «Эй, девушка! – одернула себя Рита. – Чего захандрила? Ты спаслась от Мити, от налоговой и, весьма похоже, от суда и тюрьмы, в которую Митенька, приятель нежных детских лет, тебя бы непременно упек за строптивость! Так радуйся!!!»
    С этими здравыми мыслями Рита погрузилась в работу.
    Однако через пару часов дал себя знать голод. Андрей все сидел спиной к ней, за своим компьютером, – за два часа они не обменялись ни словом.
    Рита направилась на кухню, достала из холодильника отбивные, купленные днем, поджарила их (форточку открыла, как он просил!). Затем открыла банку с зеленым горошком, разогрела, положила в мисочку квашеной капусты и позвала Андрея ужинать.
    Он отказался.
    Она настаивала.
    Он снова отказался.
    Она понимала: ему неловко, потому что еда куплена на ее деньги. И потому снова настаивала.
* * *
    ...Он все же пришел на кухню. Вымыл руки, сел за стол... И набросился на отбивную так, словно не ел мяса целый год.
    Рита решила не отставать от него – из солидарности. Чтобы он не смущался. К тому же она была действительно голодна.
    – Я еще купила бутылку итальянского вина... Давай по бокалу?
    Он изумленно посмотрел на нее. Похоже, для него «итальянское вино» – ничего особенного, далеко не лучшее, к слову! – звучало так, словно она купила золотой слиток и предлагает его распилить на двоих.
    – Спасибо, я не...
    – Не пьешь? – перебила его Рита.
    – В принципе, я ничего не имею против вина, но...
    – Андрей, ты отказываешься, потому что его купила я. На свои деньги. Ты интеллигентный человек, тебе неудобно, я все поняла. Но у меня к тебе очень большая просьба, можно?
    – Да...
    – Не выпендривайся, а? Я живу у тебя, ты с меня денег практически не берешь, – символические триста рублей считать не будем, о’кей? И мне очень, понимаешь, очень приятно сделать для тебя что-то в ответ за такой подарок, за то, что ты меня приютил... И за то, что я у тебя в безопасности, – напомнила она ему слова, которые он проговорил ей на ухо в грохочущем метро. – Ты ведь не хочешь, чтобы я все время чувствовала себя в долгу, все время мучилась из-за того, что ты...
    – Давай вино, – перебил ее Андрей. – Слушать тебя невмоготу, такого нагородила, что караул! – усмехнулся он. – Лучше выпьем!
    – Почему невмоготу? Ты ведь наверняка считаешь себя умным, верно? Диссертацию пишешь, причем сам – не воруешь из Интернета, деньги холопам за нее не платишь. Так неужели так сложно понять, что я тебе благодарна, что хочу что-то сделать в ответ?
    – Да не нужен мне твой ответ!
    – Ну конечно, – кивнула Рита, – у меня родители были такие... То есть они и сейчас есть, слава богу... Делать добрые дела без расчета на благодарность – ради самих добрых дел, знаю. Наверное, для воспитания жмотов и эгоистов это неплохая установка. Но меня воспитывать не нужно. Я благодарна тебе, и это нормально! НОРМАЛЬНО, слышишь?! А ты ведешь себя неделикатно – ты снобируешь мой ответный жест, ты не даешь мне возможности быть с тобой на равных...
    – Ё-моё, – неожиданно засмеялся Андрей, – ну ты меня просто на лопатки положила! Сдаюсь, сдаюсь!
    Он поднял руки.
    – Лучше вино открой, – практично заметила Рита.
* * *
    Но не успели они открыть бутылку, как раздался звонок. Андрей достал мобильный из кармана, посмотрел на экран.
    – Сашка, – сообщил он и прижал трубку к уху.
    «Анд...рюха... Я... – голос Саши доносился глухо, словно его закопали живьем. – Ме...ня... изб...би...ли... При... приез...зжай... будддь дру... другом...»
* * *
    У подъезда они набрали на домофоне номер квартиры Саши, но тот не ответил. Пока они слушали гудки, к подъезду подошла девушка и, улыбнувшись понимающе – явно приняла их за парочку, – приложила магнитный ключ, известный в народе под названием «пупочка», к магнитной же панели.
    – Проходите! – сделала приглашающий жест добрая душа, не ведая, что таким же любезным жестом наверняка кто-то сегодня пустил в подъезд воров, вынесших Сашин компьютер, а позже и тех, кто избил Сашу...
* * *
    Еще одна дверь преградила им дорогу на площадке у лифта. Андрей нажал на кнопку звонка Сашиной квартиры под номером шестьдесят семь. Они подождали: никакого движения.
    Андрей набрал оба телефонных номера Саши – сначала сотовый, затем домашний... Звонки последнего слабо донеслись до них через закрытые двери.
    Они переглянулись, и Рита, стаскивая перчатки, потянулась к кнопке шестьдесят шестой квартиры. Вскоре за дверью раздалось шарканье.
    – Кто там? – раздался женский голос.
    – Здравствуйте, – вежливо ответила Рита. – Я была в гостях у вашего соседа и забыла у него свои перчатки...
    Она засунула их поглубже в карманы.
    – У какого еще соседа? – с подозрением спросила женщина.
    – Из шестьдесят седьмой.
    – А почему вы не ему звоните, а мне?
    – Он не отвечает, я боюсь, что он спит...
    – Раз не отвечает, то с какой стати я должна вас пускать?
    – Я его подружка... У меня есть ключи от его квартиры, но не от этой двери... Прошу вас, откройте мне, а то на улице так холодно, без перчаток никак...
    Рита показала знаком Андрею, чтобы скрылся из глаз, и тот отступил к лестнице.
    Дверь отворилась, – пожилая женщина с подозрением изучила Риту, затем впустила ее в коридор.
    – Спасибо! – душевно поблагодарила ее Рита и принялась шебуршить в своих карманах якобы в поисках вышеозначенного ключа.
    Соседка не уходила, рассматривала девушку, но под напором взгляда Риты все же ретировалась к себе. Наверняка прилипла к глазку... Делать нечего, выбора у Риты не было. Она достала из кармана дубленки ключ от своей квартиры в Нижнем Тагиле, который до сих пор там привычно обитал, вставила в замок. Ключ вошел криво, но Рита изобразила для соседки, что поворачивает его...
    И дверь отворилась! А сердце Риты гулко ударилось о ребра: Сашина дверь оказалась просто-напросто не заперта!
    Ей стало страшно. Она бегом вернулась к общей двери на площадке, позвала Андрея: если соседка все еще торчит у глазка, так и черт с ней!
    Они вдвоем осторожно шагнули в Сашину квартиру, гадая, что откроется их взорам...
* * *
    ...Сначала они увидели вывернутые ящики у компьютерного стола, затем, на полу у окна, Сашу.
    Мертвого?!
    Уф, нет! Саша пошевелился и застонал. Лицо его представляло сплошной кровоподтек, глаза почти не открывались, кровь сочилась из рассеченной брови, из носа, изо рта.
    Андрей мгновенно набрал «Скорую», Рита кинулась к Саше, принялась его трясти, приводя в чувство.
    – Саш, Сашка, очнись! – кричала она. – Что с тобой, что случилось?!
    – Они требовали от меня файлы... – простонал-пробормотал Саша. – Не верили, что я их просто стер... Они уверены, что я перегнал их куда-то... Все мои флэшки забрали... Ты уходи, Рита... – с трудом произнес он, – уходи отсюда... Они выбили из меня... Я сказал, что гостевала у меня девушка... Что это ты засекла хакера и уничтожила файлы... Прости... Меня очень больно били...
    Андрей, закончив переговоры со «Скорой», склонился к Саше:
    – Что ты им конкретно сказал?
    – Я ее фамилии не знаю, повезло, а то бы признался... Имя назвал. Прости, Рит... Ты тут ни при чем, ты случайно попала... Я просто слабак... Я не знал, что так больно может быть... Уходите, вдруг они вернутся!
    – Это вряд ли, – задумчиво проговорил Андрей. – Они свое дело сделали, признание из тебя выбили, и возвращаться им пока незачем. Что Рита уехала ко мне, сказал?
    – Нет... Только, что она вымелась от меня... Дайте воды...
    Андрей сходил на кухню, нашел бутыль воды в холодильнике, налил в стакан и принес Саше. Рита приподняла его голову, и Саша, морщась, принялся жадно пить воду разбитыми губами.
    – Не понимаю, откуда они знают, что файлы существовали в моем компе?.. – проговорил Саша, возвращая опустошенный стакан.
    – Кто – «они»? – спросил Андрей.
    – Два мужика, качки... Они забыли представиться, – Саша попытался улыбнуться.
    – А эта женщина... Которой ты утром звонил, – ты ведь ей звонил, да? Ты ей сообщил, что тебя избили? – спросила Рита.
    – Сообщил...
    – Это видеозаписи, Саш? С ней? – предположил Андрей.
    Саша, помедлив, неохотно кивнул в ответ.
    – А она знала?
    – Она сама просила снимать...
    – Ясно... И что она тебе посоветовала?
    – Утром сказала, чтобы я стер файл с концами. Рита и стерла... Ребят, помогите мне сесть!
    Рита с Андреем выполнили его просьбу. Саша огляделся по сторонам, словно видел свою квартиру впервые.
    – Вот так живешь себе и в ус не дуешь... Казалось бы, ну что такого, человеку нужно немного любви и он платит за нее... А потом ты почему-то платишь за его любовь! Собственной мордой, – он криво улыбнулся, потрогал пальцем нос и снова поморщился от боли.
    – Так что она тебе сказала, в конечном итоге? Когда ты ей сообщил, что тебя избили?
    – Что меня не знает... и никогда не знала... И чтобы я забыл ее имя!
    – А эти, качки, – они из тебя его не выбили?
    – Слушай, а странно... Даже не спросили!
    – Значит, оно им известно, – заметил Андрей.
    – Им нужен был сам компромат, – вмешалась Рита. – А в том, что он существует, они были уверены, согласна. Под дамочку копают... Кто она такая?
    – Не спрашивайте.
    В этот момент в домофон позвонили со «Скорой».
    – Ребят, вы уходите, пожалуйста! Я боюсь за вас, уходите! Чтобы вас тут никто не видел!
    – Хорошо, – Андрей поднялся, Рита за ним (до сих пор они сидели на полу возле Саши).
    – И вот еще что... Я тут с одной журналисткой общался... А у нее муж частный детектив... Позвоните ей! Может, детектив внесет ясность в это дело... Визитка у меня в ящике стола, глянь, Андрюх!
    – А не лучше ли в полицию обратиться?
    – Нельзя... Она мне запретила... И потом, если полиция узнает, как я подрабатываю на жизнь, у меня тоже будут неприятности...
    – Ты нам все же скажи, как твою покровительницу зовут. Надо же детективу с чего-то начать!
    – Не могу, нет, не спрашивай! Да и фамилия ее мне неизвестна, только имя, а что оно даст?
    – Ну, смотри... – произнес Андрей. Он чувствовал, что Саша говорит неправду, но настаивать не стал. – Позвони мне, как только врачи уедут. Хотя они тебя наверняка в больницу повезут. Нужно раны обработать, рентген сделать, нет ли переломов... Кстати, попроси их засвидетельствовать побои, или как это у них называется.
    – Хорошо, хорошо, уходите!
* * *
    Рита с Андреем выскользнули из квартиры и спрятались на пожарной лестнице за несколько секунд до того, как лифт выпустил из своих объятий фельдшера «Скорой».
    Переждав, они спустились вниз, и Андрей, придержав рукой Риту, вышел из подъезда первым. Рассматривать окрестности в темноте было весьма затруднительно, но все же ему показалось, – «на нюх», как он выразился, – что ничего подозрительного во дворе нет. Да и здравый смысл подсказывал, что «качки», избив Сашу, отсюда ушли: задание выполнили, отбой.
    Через час Рита с Андреем уже сидели на кухне в его квартире. Бутылку вина наконец открыли, разлили по бокалам, потягивали потихоньку и рассуждали.
    – Странно, – говорила Рита, – Саша мне рассказывал, что он чувствует «грязные души» по запаху... И не связывается с ними! Как же он мог с такой бабой... Ведь она его в одну секунду предала, дрянь!
    – Дрянь, – согласился Андрей. – А насчет интуиции и «нечистых душ», так это Сашка у меня слямзил, – усмехнулся он. – Я немного попробовал это занятие...
    – Я в курсе.
    – Вот болтун! – качнул головой Андрей. – Но я быстро завязал. Сашка спрашивал, почему, я ему про «нечистые души» и сказал.
    – Так он врунишка, плагиатчик! – засмеялась Рита.
    – Не беда. Он хороший парень. Только пацан совсем. Даже не по возрасту – по мозгам. Неосторожный, доверчивый... Сам по натуре добрый и думает, что вокруг все так же устроены... Надо что-то сделать, чтобы его обезопасить! Вдруг снова к нему придут требовать запись? Решат еще раз побить, посильнее?
    – Вряд ли. Они из него уже все выбили, что могли.
    – О том, что ты у меня, не выбили, между прочим!
    – Тоже верно... Но мне кажется, что они ему поверили. Заявилась к Саше некая девица, непонятно откуда взявшаяся, переночевала у него и снова растворилась. Я ведь ему никто, с чего бы ему знать, куда я отправилась? Как ты думаешь?
    – Никак. – Андрей медленно покачал головой. – Я психологией бандитов не владею. Чему они верят, чему нет...
    – Хм... Давай все же позвоним журналистке, – произнесла Рита, – раз ее муж частный детектив.
    – Его работа больших денег стоит... Не уверен, что у Сашки такие бабки есть. А у меня точно нет.
    – Ты потому такой худой? Недоедаешь?
    Андрей нахмурился.
    – Ты считаешь, что тебя должны интересовать подобные вопросы?
    – Можно подумать, что я в трусы к тебе решила заглянуть! – съехидничала Рита.
    – Иногда взгляд в трусы проще выдержать, чем взгляд в душу.
    – А худоба твоя имеет душевные причины? – не отставала она.
    – У тебя еще много вопросов? Тогда распечатай их на принтере и положи мне на стол, я на досуге подумаю, на какие из них ответить!
    – А чего ты злишься?
    – Вовсе не злюсь!
    – Ага, и на лице у тебя сияет тихим светом радость! – хихикнула она. – Ладно, детективу за работу я заплачу.
    – Ты?!
    – У тебя еще и с ушами проблема?
    – Знаешь, ты мне напоминаешь мою младшую кузину...
    – Интересно, чем?
    – Тем, что мне ей тоже все время хочется подзатыльник дать!
    – Ага, спасибо за информацию, буду иметь в виду. «Кто предупрежден, тот вооружен»!
    – Рад за тебя. Ты не пошутила насчет денег? На богатую дамочку ты не похожа что-то...
    Андрей не сдержал улыбки.
    – Ладно, корейка, давай звонить в таком случае.

Суббота. Александра

    Алексей стоял в дверях и смотрел на них с легкой и чуть задумчивой улыбкой. Все в порядке, его любимая все та же, ничего не изменилось за дни и ночи ее отсутствия, ничего не произошло такого, что могло отдалить их, разъединить... Того, чего он боялся.
    – Иди к нам! – позвала его Александра.
    – К нам, папа, к нам! – подхватили близняшки.
    Он с размаху влетел на широкую кровать, и малышня с радостным визгом принялась оприходовать папу.
    Александра немного отодвинулась, чтобы им не мешать. Это зрелище – папа и дети – неизменно восхищало ее. Мама-кошка, ласкающаяся со своими детенышами, – это природа. То есть естественный и вполне банальный инстинкт. Но папа... В генах мужчины такой программы нет. Любовь папы к детям есть следствие осознанной работы души, в чистом виде духовное чувство. Это вам, граждане, не коврик с лебедями, не кошечки-собачки. Тут высокий стиль, снимаем шляпу...
    Додумать мысль ей не дали: благородное семейство обрушилось на нее, устроив кучу малу.
* * *
    ...Как всегда, все испортил звонок телефона. В их доме телефоны звонили часто, домашний и мобильные, – но они никогда их не отключали, ни днем, ни ночью: слишком важной была работа у обоих.
    – Александра Кирилловна? – произнес незнакомый мужской голос. – Я звоню вам по просьбе Саши.
    – Саши? Какого?
    – Вы с ним встречались два дня назад...
    Два дня... назад... Точно, она встречалась с проститутом Сашей! А казалось, с тех пор вечность прошла.
    – Да, помню. Слушаю вас.
    – Саша просил меня к вашему супругу обратиться, он ведь частный детектив, не так ли?
    – Так. А что случилось?
    – Тут весьма сложная история, Александра Кирилловна, с ходу не расскажешь. Но Саше требуется помощь, срочно.
    – Передаю трубку мужу. Его зовут Алексей Андреевич Кисанов.
* * *
    Алексей Андреевич Кисанов (для избранных друзей просто Кис) слушал молча примерно минуту. Затем, перебив собеседника, сообщил, что разговор не телефонный, нужно встретиться. Продиктовал адрес своего офиса на Смоленке и назначил встречу на девять утра.
    – И постарайтесь пока не пользоваться мобильным, – посоветовал он, после чего отключился.
    – Что там, Алеш? – встревоженно посмотрела на мужа Александра.
    – Расскажи-ка мне поподробней о твоей встрече с тезкой. Похоже, что парень попал в крутую переделку: его сильно избили...
    Александра сомневалась, что та информация, которой располагала она, способна сослужить мужу службу, но добросовестно передала их с проститутом беседу.
    – То есть парень подозрений не вызывает? Доверять информации можно, тут никакого спектакля нет?
    – Нет, – заверила его Алекс. – Он простодушен и доверчив, как все люди, привыкшие к любви... Хорошенький, обаятельный, непосредственный... Мозгами еще совсем мальчишка. Баловень дам бальзаковского возраста.
    – Бедный Бальзак... – пожалел классика детектив. – Похоже, какая-то из дам парня сильно подвела: его порядком побили... Сашенька, что у тебя на утро? Можешь поехать со мной в офис к девяти? Ты этого парнишку немного знаешь, мне твое мнение будет важно.
    По правде говоря, Александра рассчитывала как следует отоспаться завтра... Но раз мальчика сильно избили... Какая-то паршивая история, надо постараться ему помочь!
* * *
    ...Андрею Саша позвонил за полночь.
    Рита вскинулась: детектив ведь просил отключить телефон! Однако Андрей сделал ей знак, чтобы не мешала, едва слышно шепнув что-то насчет дружбы.
    Саша доложил: он в больнице, все нормально, – переломов нет, только ушибы да гематомы, завтра отпустят домой.
    Андрей, в свою очередь, сообщил о встрече с детективом, запланированной на утро.
    – Не надо, отмени! Извини, я с перепугу тебя попросил, но смысла в этом нет! У меня они уже узнали все, что могли, больше не вернутся. Рита тоже ничем не рискует: имя у нее не шибко редкое, фамилии я не знаю, ищи-свищи ветра в поле! Да и зачем им она? Ну, представь, найдут: и подтвердит она, что стерла файл, – ну еще, что засекла виряк в моем компе. И дальше что?
    – Конечно, – ответил Андрей, чувствуя странный холод, пробежавший по позвоночнику, – ты прав, Саш! Позвони мне, когда выпишешься из больницы!
    Отключившись, Андрей спросил себя, что означал этот холод... И ответ он уже знал, на самом деле: надо было последовать совету детектива и отключить телефон! Он верил своей интуиции, она его редко подводила: кто-то уже сел на отслеживание контактов Саши!
    С другой стороны, этих самых контактов у Сашки навалом... Он общительный, у него уйма друзей и подруг! При этом ищут они, скорее всего, Риту, – надеются, что девушка не так уж с концами пропала, как Саша уверял своих обидчиков.
    Да только она Саше не звонила. Они будут долго копаться во входящих парня, проверяя каждый номер, пока не убедятся, что Риты среди них нет.
    А потом... Додумаются ли бандиты, что Сашка поселил девушку к кому-то из своих друзей? Вовсе не факт! Но даже если подобная мысль и придет им в голову, то им еще немало времени придется потратить, чтобы выяснить, ху из ху... в смысле, кто есть кто... Кто из них мог принять у себя беглянку. У Андрея квартира однокомнатная, – заподозрить именно его в том, что он укрывает у себя незнакомую девушку, сложно...
* * *
    Он все же счел, что нужно поделиться этими соображениями с Ритой.
    Она выслушала его с удивительным для женщины спокойствием.
    – Я согласна с тобой, Андрюша...
    И, спохватившись, исправилась:
    – Андрей.
    А ему почему-то было приятно, что она назвала его Андрюшей. Его давно – давно! – так никто не называл. Мама только... и Галя еще. Но с Галей он расстался три... или четыре? года назад, и с тех пор совсем забыл, что от его имени существует уменьшительный, ласковый такой вариант: Андрюша...
    – Не исключено, что они, как ты говоришь, пытаются меня найти. Но ты прав: для этого им понадобится немало времени. И большое везение в придачу. Думаю, что сегодня мы можем спать спокойно! – улыбнулась она. – А завтра разберемся.
* * *
    Время позднее. И впрямь пора бы поспать.
    Андрей раздвинул кровати, переставил тумбочку, чтобы их разделить. Выдал Рите постельное белье, а сам отправился в ванную.
    Когда он вернулся со словами: «Можешь идти мыться, я закончил...» – увидел, что Рита спит на кровати, одетая, на недостеленной простыне. Будто упала на нее без сил, сморенная сном.
    Ну да, она говорила, что с Сашкой протрепались почти до утра... А поднял он ее рано.
    Андрей натянул на девушку одеяло, лег на соседней кровати, закрыл глаза. Он тоже устал за этот сумасшедший день. Обычно его долго изводила бессонница, – мысли разные о пустом прошлом, о зыбком настоящем, о туманном будущем...
    Но сейчас, слушая тихое дыхание Риты, он заснул быстро и легко.

Воскресенье. Алексей Кисанов

    – Давайте все сначала, – распорядился детектив.
    Первым он выслушал молодого человека, который весьма лаконично изложил ситуацию.
    Затем он с большим интересом выслушал Риту. Как она абсолютно случайно оказалась у Саши в квартире, как он попросил посмотреть, нет ли у него в компьютере вируса, а она, программист, засекла постороннее присутствие, в силу чего сначала вырубила комп Саши, а затем, по его просьбе, – и с согласия какой-то клиентки, с которой Саша говорил из соседней комнаты за закрытой дверью, – удалила секретную папку...
    – Итак, – подытожил детектив, – картина с ваших слов вырисовывается следующая: Саша делал видеозаписи с помощью веб-камеры постельных сцен с какой-то своей клиенткой, причем с ее согласия...
    – И по ее инициативе, уверен! – добавил Андрей. – Сашка не тот парень, который будет потом ролики прокручивать и слюни пускать. К тому же, вы понимаете, такие записи просматривают люди, у которых недостаток в сексе... А у Сашки его избыток, можете уж поверить... – он улыбнулся краешками губ.
    – Поправка принята. И эти записи заинтересовали кого-то из ее недругов.
    – Или врагов ее мужа, – произнесла Александра, которая теперь, после серии встреч с проститутами, вполне владела предметом.
    – Вот как? – повернулся к ней Алексей. Жена его сидела в кресле у окна – нейтральное такое кресло, ни детектива, ни клиентов, третья сторона. – Замужние женщины тоже пользуются их услугами?
    – Случается. Хотя реже, чем одинокие бизнес-дамы, от мужа ведь не всегда улизнешь ночью... Но иные мужчины вечно в разъездах.
    – Да, – согласился Андрей. – Услуги проститута стоят дорого, особенно если постоянно ими пользоваться. Деньги у такой дамы должны иметься немалые. Значит, либо сама женщина занимается бизнесом, либо ее муж. А бизнес, особенно крупный, требует частых разъездов.
    – Спасибо за уточнение, – кивнул Алексей. – В таком случае, мы имеем дело с крупным бизнесом... И клиентка Саши – или ее супруг – представляет собой довольно заметную фигуру в деловом, а может, и в политическом мире... Компромат – мощное оружие, но исключительно против людей на виду, которые забрались уже на такие высоты, откуда о-о-очень больно падать. И у этой фигуры, естественно, наличествуют враги, желающие спихнуть ее с данных высот.
    – А что, если все проще: эти записи решил достать ее собственный муж? – выдвинула предположение Рита.
    – Если только он не конченый мазохист, то не вижу для него смысла затевать столь сложное мероприятие: хакеров нанимать, диск выкрадывать, качков к Саше посылать... Для развода ему совершенно достаточно факта, что жена посещала проститута. Нет, тут слишком серьезные силы вложены, потому как ставки большие. Куда больше, чем банальные семейные разборки, – рассудил детектив.
    – Без сомнения, – кивнула Александра. – Если это просто жена богатого мужа, то он бы с ней расправился одним щелчком. Так что можно смело считать, что речь идет о компромате! Клиентку Сашину враги, надо полагать, выследили и разузнали, к кому она по ночам шастает. А о видеозаписях... То ли догадались, то ли...
    – Хакер уже шарил в Сашином компьютере до того, как я им занялась, – уточнила Рита. – Он наверняка успел обнаружить секретные файлы – само их наличие. Наверное, как раз собирался взломать пароль, когда к делу подключилась я и всю малину ему испортила! – засмеялась она.
    – И вы, программист, его не взломали? – вдруг резко спросил детектив.
    – Нет... – Рита была несколько шокирована неожиданным поворотом в разговоре. – С какой стати?!
    – С такой. Вы смотрели содержимое этой папки? Скопировали ее к себе?
    Рита еще вчера, руководимая смутным чувством тревоги, отправила видеозаписи на «облака», в Интернет, – очистив, таким образом, свою флэшку от опасного досье. Но признаваться в этом она не желала, тем более в присутствии Андрея. Как бы то ни было, теперь у нее секретных Сашиных файлов нет, ни в «нотике», ни на флэшке!
    Рассудив таким образом, Рита с почти чистой совестью ответила:
    – Не смотрела и не копировала.
    Алексей Кисанов кивнул – вроде бы поверил.
    – Я думаю... – вдруг произнесла Александра, – Рита, я думаю, не столь важно, видели ли вы эти файлы. Важно другое: вас могут в этом легко заподозрить! Я, например, – простите, – не очень верю в то, что вы, будучи таким крутым специалистом в компьютерном деле, не смогли открыть засекреченный файл, хотя бы из любопытства...
    Александра посмотрела на девушку, – та немного зарделась, но не сдалась.
    – И на вашем месте, – продолжила Александра, – я бы, поняв, что эта секретная папка является целью хакерской атаки, непременно бы скачала ее к себе. Я журналистка, а не специалист по компьютерам, – но я бы сделала именно так! Это слишком ценная информация, чтобы не заинтересоваться ею. Я права?
    Рита не ответила.
    – Повторяю: на самом деле неважно, видели вы ее содержимое или нет, скачали к себе или не скачали. Важно другое: так могут рассудить те люди, которым нужен этот компромат! Из чего следует, Рита, что вы находитесь в опасности... И вы, Андрей, тоже, потому что приютили девушку у себя!
    – Погоди, Сашенька, – поднял руку Алексей. – Ты совершенно правильно рассудила, но найти Риту непросто. Разве только если они взялись отслеживать...
    – Я понял! – вдруг перебил детектива Андрей, – понял! Вчера у меня возникло такое неприятное ощущение, когда Саша звонил мне из больницы... У меня интуиция сильная, но не всегда понятно, о чем именно она говорит... Вот вчера я ясно ощутил опасность, – а теперь дошло, в чем дело! Мобильник Саши отслеживается, да? Вы это хотели сказать?
    – Примерно. Точнее, что он может отслеживаться.
    – Нет, не может – он уже! У меня вчера аж загривок заледенел, когда я с Сашкой говорил! Это не случайно, поверьте...
* * *
    С Мадам Интуицией Кис был неплохо знаком. Он не всегда ей доверял – подводила, случалось, капризница! Но знал он и такие состояния, о которых говорил сейчас Андрей, когда всей шкурой, родной, уютной и такой любимой! – ощущаешь ледяное дыхание опасности.
    Оценить чужую интуицию невозможно: это ведь не ты чувствуешь, а другой человек. Но Кис решил, что Андрею доверять можно. Его собственная интуиция подсказывала это доверие.
    – В таком случае, господа, вы попали в запиндю, – констатировал детектив.
    – Кудааа? – поразилась Рита.
    – В западню, – ответил ей Андрей, – это из Чехова... Объясните, Алексей Андреевич, что вы имеете в виду?
* * *
    Алексей Андреевич объяснил.
    ...Некие граждане, – отнести их следует к противникам нашей значимой фигуры, будь то сама дама или ее муж, – решили по-мирному хакнуть компьютер ничего не подозревающего проститута Саши. Если бы не свалилась ему на голову в ту ночь Рита, то хакнули бы благополучно. Но Рита отрубила им доступ. И тогда – пока Саша находился в институте, – охотники за данным ценным файлом пробрались в его квартиру и просто-напросто вынули жесткий диск из компьютера.
    Результат, однако, не оправдал их ожиданий: ведь Рита удалила искомый файл! Соответственно, они его не нашли. Заинтересованные личности обозлились и послали к Саше пару качков с целью выбить из него признание: куда этот самый файл делся? Да кто это такой умный ему подсказал, что у него в компьютере шарят чужаки? Сашу они в столь профильных знаниях явно не подозревали.
    К счастью, молодой человек сумел умолчать, несмотря на побои, о том, что Риту приютил Андрей. Однако заинтересованные люди вряд ли на этом остановятся, вот в чем проблема!
    Оценить масштабы опасности для них троих, к сожалению, невозможно, – говорил Алексей, – коль скоро неизвестны оные масштабы для той самой клиентки. Чем опаснее записи для нее, тем ценнее они для ее врагов (или, опять же, врагов ее супруга). К тому же постельные сцены разными бывают, и снимаются по-разному. Насколько видно на записях лицо? Можно ли его узнать, – или на видео только тела? И если тела – то как? Общим планом? Или, напротив, крупным, наиболее шокирующим, скандальным? А на телах есть ли особые приметы? Родинки, бородавки, татуировка, которые позволили бы эту женщину идентифицировать? Насколько она известна, насколько медийна? Представляет ли интерес для желтой прессы?
    От всех этих нюансов напрямую зависит размер возможного ущерба репутации Сашиной клиентки... ну, или ее супруга. И, соответственно, жажда противников заполучить компромат!
    – Но они ведь не могут оценить «вес» этого компромата, поскольку файлы им не удалось заполучить! – возразила Рита.
    – Верно, – кивнул Алексей, – однако ж они откуда-то знали, что такие файлы существуют! Иначе с чего бы им нанимать хакера и взламывать Сашин компьютер? Но раз они знали, что видеозаписи есть, то могли и представлять, какого они рода!
    – Почему, откуда? Не понимаю... – призналась Рита.
    – Я вижу два варианта: возможно, данная женщина известна в узких кругах склонностью к эксгибиционизму, – а склонность таковая у нее имеется, раз она просила Сашу записывать их... ну, понятно, что. И, если об этой склонности знает ее окружение, то...
    – Знает, Алеша, конечно, знает! – перебила его Александра. – Эксгибиционизм по определению есть тяга к обнажению, к показу тела. И эта тяга обязательно себя проявляет в различных ситуациях! Она сильнее приличий!
    – Смотря в какой среде Сашина клиентка обретается. Если в политике или бизнесе, то да, ты права, ее слабость уже давно замечена! Но если в среде шоу-биза, так там тягой к раздеванию страдают поголовно все. И не отличишь, какая дамочка по натуре эксгибиционистка, а кто трусы снимает в погоне за пиаром...
    – Да, я что-то об этом слышал, – кивнул Андрей.
    – Похоже, вы популярные в народе передачи не смотрите, – усмехнулась Александра.
    – Я – нет, – подтвердила Рита. – Но в Интернете от них не спасешься: повсюду заголовки и фотографии.
    Андрей с интересом посмотрел на девушку. Он тоже «популярные в народе передачи» не смотрел.
    – У меня нет «ящика», – пояснил он для Александры
    Теперь Александра посмотрела с интересом на молодого человека. Она отслеживала оные передачи, – ей, журналистке, следовало быть в курсе разного рода общественных явлений – даже в виде совсем отстойных передач на ТВ... А муж ее, Алеша, позволял себе роскошь не грузить себе мозги всякой дребеденью. И эти ребята, они тоже... Счастливые! Александра им даже позавидовала.
    – А какой второй вариант, Алексей Андреевич? – спросил Андрей. – Вы сказали, что видите два.
    – Второй: за женщиной следили, узнали, что она посещает проститута, затем подослали к Саше другую клиентку, которой он болтнул о видеозаписях.
    – Сомневаюсь, – нахмурился Андрей. – Сашка не идиот.
    – Я неправильно выразился, – покаялся Кис. – Он не «сболтнул», конечно. У него информацию просто ловко выпытали! Есть такие мастера да мастерицы...
    – Из разведки, что ли?
    Кис удивился поначалу, но затем задумчиво кивнул:
    – Как знать, как знать...
    Нет, он не считал, что за компроматом охотится ФСБ. Оснований у него не имелось так считать...
    Равно как и считать иначе.
* * *
    Некоторое время все молчали. Тишину нарушила Рита:
    – Тогда нужно Сашу дожать, чтобы он сказал нам, кто это такая да что именно он заснял!
    – А смысл? – спросил детектив.
    – Ну... чтобы оценить масштаб угрозы, как вы выразились...
    – Я не говорил, что нам надо его оценить. Я только заметил, что мы не можем этого сделать.
    – А... нам не надо? – удивилась Рита.
    Детектив медленно покачал головой.
    – Давайте рассудим, барышня, вместе. Допустим, хакера и качков нанял директор банка, который охотится за компроматом на высокопоставленную чиновницу. Или министр, желающий копнуть под коллегу-женщину. Или еще кто-то, но столь же высокостоящий член... чего-нибудь. И что дальше? Будем мы тягаться с такими фигурами?
    Детектив выразительно посмотрел на своих гостей:
    – Нет, голубчики, не будем! Кишка тонка. Даже у полиции тонка, а уж нам и вовсе не стоит браться.
    Рита с Андреем переглянулись.
    – Никакого интереса докапываться до подобной информации у нас не имеется, – продолжил Алексей. – Ведь задача у нас, на самом деле, одна: обезопасить вас троих. Потому как ситуация стрёмная. Саша назвал имя Риты. И бандиты будут ее искать. Пока у них нет никаких оснований думать, что она поселилась у Андрея. Разговоры Саши вряд ли прослушиваются – это слишком сложно и дорого. Зато его звонки уже скорее всего отслеживаются, Андрей прав... Это как раз просто: стоит только подмазать оператора мобильной связи. Конечно, вы, Андрей, лишь один из большого списка Сашиных друзей... Но рано или поздно дойдут и до вас. Нет, я глупость сказал... До вас дойдут первым делом!
    – Почему? – спросил Андрей.
    – А потому, что телефон свой вы не выключили, – сердито посмотрел на него детектив, – как я вам вчера вечером посоветовал! И Саша вам звонил из больницы! ВАМ!
    Андрей достал сотовый, посмотрел, нет ли пропущенных входящих, и отключил аппарат.
    – Тебе надо сменить симку, – произнесла Рита. – Я объясню, как это сделать.
    – Да я и сам знаю, – пожал плечами Андрей.
    – Нет, нужно не просто сменить! А на другое имя...
    Она запнулась и умолкла под заинтересованным взглядом детектива.
* * *
    ...По большому счету, частному детективу следует доверять, как личному врачу. И Рита доверяла. Не столько, может, детективу, – тот весь из себя такой непроницаемый! – сколько его жене, Александре. У нее были живые темные глаза, и ее породистое, красивое лицо отображало все эмоции: она не считала нужным их прятать, как ее муж. В конце концов, она не была сыщиком, – но журналисткой. А журналисты, это люди, для которых контакт с собеседником играет очень важную роль! Поэтому маска непроницаемости им никак не подходит...
    В общем, доверять детективу следовало бы, но Рита за годы своего одинокого и полного опасностей виртуального существования привыкла к осторожности. Потому начатую фразу и не договорила.
    – Вы сказали, Алексей Андреевич, что до Андрея могут добраться... Потому что Саша именно ему звонил из больницы... – разбавила Рита паузу полувопросом.
    – И очень быстро. Быстрее, чем вы думаете! Любой человек, имеющий хоть две извилины в мозгу, поймет, что в критической ситуации Саша доверяет именно Андрею. Стало быть, если он девушку куда-то пристроил, то...
    – То ко мне, – подытожил Андрей.
    Детектив кивнул.
    – Пугаться пока не надо, – продолжал он, – но Рита должна немедленно съехать от вас, сегодня же! Забрав с собой все, до последней мелочи! Только в этом случае у вас будет шанс убедить бандитов, – которые заявятся к вам весьма скоро, – что вы никогда о такой девушке не слыхали... И Саше они тогда заодно поверят, утверждавшему, что понятия не имеет, куда отправилась его случайная гостья! Иначе – если у вас найдут следы присутствия Риты, – то вас может ожидать участь Саши...
    – Но, Алеш, – произнесла Александра, – если бандиты не найдут следов присутствия Риты у Андрея, они могут вернуться к Саше и снова его избить! Они жаждут отыскать этот компромат и просто так не расстанутся с идеей, что он существует в копии у Сашиной гостьи! Они не успокоятся до тех пор, пока не найдут его... Либо не убедятся на все сто, что этого компромата ДЕЙСТВИТЕЛЬНО больше не существует. С этой целью они будут продолжать искать Риту. И с этой же целью они могут вернуться к Саше! В надежде, что, избив его более основательно, они получат нужные сведения!
    – Могут, – согласился детектив. – Саше тоже следовало бы уехать куда-нибудь на несколько дней. Позвоните ему из телефона-автомата и объясните все. Пусть переждет бурю в тихом месте.
* * *
    Рита с трудом верила в происходящее. Да, она слыхала поговорку «из огня да в полымя», но поговорка эта до сих пор ей представлялась абстракцией... Поверить в то, что именно она, Рита, попала в это самое «из огня да в полымя», она отказывалась. Спасалась от Мити, бежала в Москву, – и, нате вам, угодила прямиком в какие-то разборки чужих людей?! И все только потому, что уничтожила один файл в компьютере случайного знакомого?! Так не бывает!!!
    Бывает, не бывает...
    Какая разница, если она уже попала?
* * *
    – Послушайте, Алексей Андреевич... – произнес Андрей. – Мы пришли к вам за помощью! А вы говорите, что помочь не можете! Что Рита и Сашка должны прятаться! Вы представляете, каково это, ПРЯТАТЬСЯ? Куда им бежать? Снимать какие-то квартиры? Так везде надо паспорт показывать! А за Ритой и так охотится один тип... Он в полиции служит, он тогда ее найдет!
    – Та-а-ак... – произнес Алексей Кисанов. – Ну-ка, поподробнее с этого места!
    Рита, метнув грозный взгляд в сторону Андрея, – с какой стати он трепанул о ее личных проблемах?! – все же скупо обрисовала детективу историю с Митькой.
* * *
    – Спасибо за доверие, – произнес Кис, выслушав ее краткое повествование. – Теперь я хотя бы понял, отчего ваш выбор места для ночлега оказался столь экстравагантным... А то мне данный пункт представлялся несколько туманным.
    Александра взмахнула рукой, привлекая внимание мужа.
    – Я в ближайшее время не собираюсь пользоваться квартирой на проспекте Мира, – проговорила она. – Пусть Рита поживет пока там!
    – Это вариант, – кивнул Кис. – А сейчас нужно съездить за вещами девушки. Мой ассистент, Игорь, вас сопроводит. Проверит, нет ли слежки. – Детектив нажал кнопку селектора.
    – Я и сам могу посмотреть! – заметил Андрей.
    – Нет. У вас не имеется навыков... Игорь, – проговорил детектив в селектор, – зайди ко мне!
    Симпатичный синеглазый шатен появился на пороге и с любопытством оглядел посетителей.
* * *
    Закончив церемонию представления, детектив объявил аудиенцию законченной. Рита достала портмоне:
    – Сколько мы вам должны?
    – Как вы слышали, барышня, я расследовать ничего не собираюсь. А советы я раздаю бесплатно.
    Рита вскинулась:
    – Э, нет, так не пойдет! Вы потратили на нас свое время, и к тому же ваша жена... Александра Кирилловна согласна мне сдать свою квартиру!!!
    – Не спорьте, Рита, – поднялась из своего «третейского» кресла Александра. – Мой любимый муж обладает поистине титаническим упрямством!
    – Алекс... – смешно наморщил нос детектив, – не подрывай мой авторитет! Упрямством обладают только ослы.
    – И козлы, – добавила Рита, мрачно усмехнувшись.
    Александра ей улыбнулась понимающе. Похоже, несмотря на цветущий вид довольной жизнью женщины, о «козлах» она знала немало.
    – Девушки, я еще не закончил, – строго посмотрел на них Кис. – Вы, Рита, заплатите Игорю. За сопровождение. Сумму назовет вам он. А пока я его, с вашего позволения, уволоку для дачи инструкций!
    И они направились на кухню.
* * *
    – Кис, ты чего?! – спросил обалдевший Игорь, когда они закрыли за собой дверь.
    «Кис», – это давняя кликуха, для домашних и близких друзей, и Игорь тоже наконец получил право на данное обращение, чем страшно гордился. Отчего произносил ее, кликуху, с особым смаком, и звучала она у него как «Киссс».
    – С каких это пор я назначаю расценки за работу?! – продолжал ассистент.
    – С сегодняшнего дня.
    – Почему? Я не знаю, из чего исходить, из какой базы...
    – Да из любой! Возьми хоть расценки такси: они ведь теперь по времени работают, а не по километрам!
    – Но почему я? Почему ты не сам?
    – Меня все тянет на благотворительность, ты же знаешь... Так мы с тобой ничего не заработаем!
    – Ты меня, значит, решил подставить? Ты добряк, – а я меркантильный?
    – Игорь, не говори ерунды! Я действительно ребятам только советы дал! Советы – это же не работа! А ты – ты проделаешь работу. За нее плата причитается!
    – Ну, нет! Обозначь сумму сам! Ты – шеф, тебе и назначать расценки!
    ...Они еще некоторое время препирались на кухне, – затем все же пришли к согласию, и детектив, введя Игоря в курс дела, проинструктировал его.
* * *
    Александра, в ожидании возвращения мужа с совещания, пошарила в сумочке, вытащила связку ключей:
    – Смотрите: вот этот от общей двери на площадке, вот этот от верхнего замка, этот от нижнего. Как только прибудете на место, позвоните!
    – Рита вам позвонит, – ответил Андрей. – А я останусь дома. Как я понял, мне нужно ждать «гостей»...
* * *
    – Так что, везти на квартиру Александры только Риту? – спрашивал меж тем на кухне Игорь. – А Андрея?
    – Если у него там все спокойно, то пусть остается у себя.
    – Но... Кис, даже если сейчас там спокойно, то к нему могут прийти завтра или послезавтра... Изобьют ведь!
    – Если он спрячется, то бандиты поймут, что это неспроста, Игорь! Сделают простейший вывод: Рита с ним!
    – А вдруг его убьют?
    – Им не нужна его смерть – им нужна информация о программистке!
    – Тогда они будут его пытать... Не нравится мне это! Ты ведь сказал, что задача – уберечь всех троих: Сашу, Андрея и Риту!
    – Игорь, пойми же, если Саша смоется – это еще куда ни шло: его избили, у него есть причины. Но если Андрей заляжет на дно, то тем самым подпишет признание, что Рита была у него! Иначе ему незачем скрываться... А пытать его не станут, если вы быстро увезете оттуда все Ритины причиндалы, чтобы ни малейшего следа ее пребывания не осталось! В худшем случае в морду двинут, для острастки... Но он мужик, переживет.
    – Хорошо, – нахмурился Игорь, – значит, главная задача – спрятать Риту?
    – Да, – ответил детектив. – Она видела эти файлы, я уверен... И если парней могут избить, то ее... Вот ее-то и будут пытать.
* * *
    Как только закрылась дверь за посетителями и Игорем, Александра проговорила:
    – Алеш, я уверена, что девушка файлы скопировала! Смотрела их или нет, не знаю. Но копия у нее точно есть!
    – Я тоже так думаю, – кивнул Кис. – Но она программистка... Надеюсь, хорошая. В силу чего эти файлы не находятся в ее компьютере.
    – А где? На флешке?
    – В наше время лучший способ сохранить важные документы – это Интернет. Так называемый «облачный».
    – Да, я в курсе, хотя не пользуюсь, мне ни к чему... Значит, если бандиты вдруг доберутся до ее компьютера, то ничего в нем не найдут? И следов не найдут?
    – Не должны... Сашка, я по тебе жутко соскучился! Давай поедем куда-нибудь! На дачу, что ли...
    – Зимой?!
    – Ну, тогда на Мальдивы!
    – Алеш, наша няня болеет, а на ее заместительницу я детей не отставлю!
    – Возьмем их с собой!
    – Ты сумасшедший...
    – Верно, – согласился Алексей, притянув к себе жену за талию.
    – У меня сейчас на работе завал...
    – У тебя всегда завал, – проговорил он, целуя ее в шею.
    – Алеша...
    Его руки спустились по ее спине чуть ниже и легли на выпуклую округлость ягодиц.
    – Эй, так не честно! Ты пользуешься запрещенными методами! – воскликнула она, и Алексей с удовольствием отметил, что дыхание ее стало прерывистым. Какой он болван, как он мог пустить подозрения в свое сознание! Болван-болван-болванище!
    – Ну хорошо, пойдем хоть в ресторан... Посидим вдвоем, без всех...
    Его губы добрались до ее губ, а его руки... Ох, они так добрались, что...
    – Нет... – с трудом проговорила она. – Никуда не пойдем... У тебя ведь тут уцелела твоя личная комната?
    – Угу... И в ней кровать... – плотоядно проговорил Алексей, увлекая за собой жену в сторону вышеозначенной комнаты.
* * *
    ...Игорь вышел из подъезда первым, быстро осмотрелся. Ничего подозрительного.
    Он пропустил Андрея с Ритой вперед, а сам, выждав минуту, направился следом.
    Присоединился он к ним лишь у метро.
    – Чисто, – сообщил он. – Вон телефон, звоните Саше, я подожду. Как только закончите, идите, не оглядываясь, к эскалатору. В вагоне разойдемся на несколько метров, на всякий случай. На выходе та же процедура: вы первые, я за вами! Во дворе встаньте где-нибудь за кустами и ждите от меня сигнала!
    Андрей кивнул и зашагал в направлении автомата.
* * *
    – Че, правда? – не поверил Саша.
    – Так сказал детектив.
    – Да зачем я им нужен? Уже и так отбили мне все, что могли!
    – Дело в том... По совету детектива Рита съехала от меня. Куда – не знаю, – Андрей решил, лучше Сашу не информировать. – Но бандиты могут подумать, что она скопировала тот файл, и...
    – А она его скопировала?! – с неподдельным ужасом воскликнул Саша.
    – Нет, но они могут так подумать, пойми. И, не найдя Риту, они вполне способны вернуться к тебе, чтобы...
    – Все, хорош. Я понял. Спасибо, что предупредил. Я сейчас посоображаю, куда податься...
    – И вот еще что: больше не пользуйся своим сотовым! Выруби его. Нельзя исключить, что твои звонки отслеживаются... Звони по домашнему... Нет, лучше из телефонов-автоматов. И сделай себе новую симку.
    Саша разразился витиеватым ругательством, где слово «сука» упоминалось раз пять, чем изрядно удивил Андрея, никогда не слышавшего подобных выражений из уст Саши. Впрочем, эта дамочка, так подставившая парня и кинувшая его в беде, другого определения не заслуживала.
    – Все, Санёк, удачи!
    – Я тебе позвоню, как только найду, куда смыться... Дам тебе свои координаты. Мало ли...
    – Да, обязательно. Вдруг тебе понадобится моя помощь, – произнес Андрей то, что не произнес Саша.
    Повесив трубку, Андрей кивнул Рите, и они направились к эскалатору. Игорь двинулся за ними.
* * *
    До дома Андрея они добрались без приключений. За молодыми людьми никто не следил, Игорь был уверен. Он подошел к ним: те стояли, как он велел, за заснеженными кустами во дворе.
    – Теперь я пойду в подъезд. Давай ключи, – протянул он руку к Андрею. – Какой куда?
    Разобравшись, Игорь пошел к дому.
    – Постой! – Андрей вдруг догнал его. – Я с тобой.
    – Нет, тебе нельзя, – ответил Игорь. – Мало ли, вдруг у тебя в квартире засада!
    – Именно поэтому я с тобой пойду.
    – Ты драться умеешь?
    – Нет.
    – И зачем ты мне нужен, в таком случае?
    – А ты умеешь?
    – Угу, – усмехнулся Игорь, владевший конг-фу и каратэ.
    – Я не вижу смысла драться. Если у меня спросят, знаю ли я Риту, я отвечу, что понятия не имею, вот и все!
    – Ее вещи в твоей квартире! У тебя поинтересуются, чьи они.
    Андрей подумал.
    – Скажу, что моей девушки!
    – А девушка у тебя есть? Она будет готова подтвердить, что вещи ее?
    – Нет... – немного смутился Андрей. – Девушки нет.
    – Надеюсь, что в истории с Сашей ты обратил внимание на одну маленькую деталь: эти люди не спрашивают, – они выбивают ответы. Вернись к Рите, Андрей, прошу тебя.
    Тот упрямо стоял, что-то обдумывая. Игорь, будучи человеком хорошо воспитанным, его не дергал, – спокойно ждал, пока Андрей додумает мысль.
    – Я поднимусь с тобой только на свой этаж. А потом уйду, – заявил он.
    – Зачем, объясни.
    – У меня плохое предчувствие. Оно появилось, когда мы приблизились к дому.
    – Предчувствие? – удивился Игорь.
    – У меня сильная интуиция... Я хочу проверить. Мне нужно подойти поближе к квартире.
    – И потом ты уйдешь?
    – Обещаю.
* * *
    Наверное, под влиянием слов Андрея дурное предчувствие появилось и у Игоря. В силу чего он решил подняться на два этажа выше, чем требовалось.
    Они вышли из лифта на площадку. Андрей молчал. Казалось, он, как сторожевая собака, вострит ухо, напряженно вслушиваясь в малейший отдаленный шорох.
    – Они тут... – произнес он наконец. – Или только ушли. Или, наоборот, на подходе. Но я чувствую чужое присутствие. Ко мне нельзя! Даже если ты умеешь драться, их может оказаться двое, – к Саше ведь приходили двое!.. Давай вернемся во двор и подождем. Они посидят-посидят, и уйдут!
    – Если они сидят в засаде, – то есть ждут тебя... или вас с Ритой, – они не уйдут. Пока не дождутся!.. – Игорь ненадолго задумался. – Давай вот как сделаем: я вызываю лифт, мы едем вниз. Я выйду на твоем этаже, осмотрюсь, а ты отправляешься к Рите. Не следует девушку оставлять одну.
    Это он сделал грамотный ход: на лице Андрея отразилась тревога. Теперь он уж точно вернется к Рите. В безопасное место за кустами!
    Лифт раскрыл перед ними двери, и молодые люди ступили в него.
* * *
    Все, однако, получилось иначе. На этаже Андрея, где Игорь собрался выходить, в кабину втиснулись два крепких мужика с двумя объемистыми спортивными сумками.
    – Вы вниз? – спросил один.
    – Вниз, – бодро ответил Игорь, незаметно щипнув ладонь Андрея.
    Он бандитскую породу узнавал легко, в любой одежде, с любыми прическами.
    – Да, так вот, – Игорь повернулся к Андрею, – я ее спрашиваю: «И где же ты гуляла?» А она, прикинь, отвечает мне, глазом не моргнув: «С подружками в парке!» Слышь, в парке! В такую холодрынь!
    – Ну, а ты что?
    Молодчина Андрей, подыграл ему!
    – А я ей говорю: знаешь, милая, я люблю носить разные головные уборы: и шапки, и шляпы, и бейсболки... но только не рога!
    Со стороны двух качков послышалось одобрительное хмыканье.
    Лифт приехал на первый этаж. Все четверо вышли.
    – Постой, у меня шнурки развязались! – произнес Игорь, который ухитрился еще в лифте, «почесывая» одной ногой другую, растрепать узелок на ботинке.
    Один из качков обернулся, увидел и в самом деле развязанный шнурок и успокоился. Через несколько секунд за ними захлопнулась дверь подъезда.
    Когда Игорь с Андреем вышли, качки заворачивали за угол.
    – Иди к Рите, – тихо произнес Игорь. – Я сейчас...
    Он осторожно двинулся качкам вслед. Увидел, как они садятся в машину с шофером, запомнил номер, на всякий случай, хотя подозревал, что это такси: нынче такси в большинстве своем без опознавательных знаков, поди разбери...
* * *
    Андрея с Ритой он нашел в условленном месте.
    – Я уверен, что они были в твоей квартире, Андрей... Но надо проверить. Я поднимусь.
    – Нечего проверять. Одна из сумок моя, вторая – Ритина.
    – Что в ней, Рит?
    – Ничего особенного. Несколько вещичек. Не беда. Документы и «нотик» со мной, а это самое главное.
    – А во второй тогда... Андрей, у тебя есть что красть?
    – Только если компьютер... Хотя он старый, никакого интереса не вижу... Еще плеер... А так больше ничего, по-моему...
    – Ладно, пошли посмотрим. Сомневаюсь, что в квартире кто-то остался, но я все равно первый!
* * *
    ...В квартире посторонних не обнаружилось, зато все оказалось перевернуто вверх дном. Андрей в изумлении осматривался.
    – Так это воры были? Кто мог позариться на мои пожитки, не понимаю... Мебель тут приличная, но ее же не вынесешь... А из моих вещей... А-а-а, черт! – вдруг воскликнул он. – Моя диссертация! Она же в компьютере! А его вынесли!!!
    – Ты что, нигде ее копию не сохранял? – удивилась Рита.
    – На флэшке... – Андрей кинулся к перевернутому ящику письменного стола, валявшемуся на полу, и стал копаться в его содержимом. – Ее нет! – отчаянно проговорил он. – Они и флэшку украли... Я не понимаю, Игорь, это что, обычное ограбление?!
    – Сомневаюсь. Кто-то постарался придать этой акции вид обычного ограбления. Целью были вещи Риты и твоя техника, на случай, если она к тебе перекинула секретные файлы.
    – Но ведь они не знают, – не могут знать, что Рита поселилась у меня!
    – Зато могут предполагать. Поэтому все и вынесли. А по ее вещам, наверное, рассчитывают установить, кому они принадлежат... У тебя нет меток на одежде? – повернулся он к девушке.
    – Нет, – помотала она головой. – Со времен детского сада!
    – Вспомни, что из содержимого сумки может выдать тебя, Риту... как тебя по фамилии?
    – Говорят, что тот, кто много знает, быстрее старится, – хмыкнула Рита.
    – Что? А-а-а... Ну и правильно, – одобрил Игорь. – Андрею тоже не сказала?
    – Он не спрашивал. А выдать меня ничего не может. Носовые платки с монограммами я забыла взять с собой.
    Игорь улыбнулся. Эта растрепа с карими глазами ему нравилась.
    – Я вспомнил! – вдруг радостно закричал Андрей. – Вспомнил! Я диссер отправил своему научному руководителю вчера! А ящик у меня в Интернете! Так что там весь текст сохранился, ура!
    Он вдруг обнял Риту и Игоря за плечи, от избытка чувств.
    – Поздравляю, – искренне порадовалась за него Рита.
    – Я тоже... – присоединился Игорь.
    – Только придется новый комп покупать...
    Он вдруг спохватился и ринулся к ящикам шкафа, в которых все было переворошено, но на пол не сброшено.
    – Надо же, а заначку мою не взяли... – удивленно воскликнул Андрей, вытащив из груды белья тонкую пачку тысячных купюр, перетянутую резинкой. – Будет хоть на что новый компьютер купить!
    – При том что ящик с бельем – первое место, где воры ищут деньги... Лишнее подтверждение, что все это только видимость ограбления, – проговорил Игорь. – Собирайтесь-ка быстренько! – вдруг встрепенулся он. – Надо отсюда уходить! Эти типы могут вернуться!
    – Зачем? – удивился Андрей.
    – Вспомни, сначала у Саши выкрали жесткий диск. Но ничего на нем не нашли, и тогда вернулись к Саше, только на этот раз с целью его избить и получить признание!
    – Да, но они точно знали, что у Сашки секретные записи имелись! А обо мне ничего наверняка они не знают! И про Риту тоже!
    – Они нашли у тебя женские вещи.
    – На них не написано, что они Ритины!
    – Зато появился повод расспросить тебя о них. С помощью кулаков. Вдруг чего скажешь интересного! Давайте, собирайтесь и поедем!
    – Куда? – не понял Андрей.
    – Куда-куда... К Александре Кирилловне на квартиру, не слышал, что ли?
    – Но она только Рите предложи...
    Игорь лишь рукой на него махнул, набирая номер.
    «Кис? Тут такая вот история...»
    С этими словами он отправился на кухню, поясняя что-то в трубку, а Рита и Андрей, переглянувшись, принялись собираться. За неимением других спортивных сумок, – помимо тех, что вынесли качки, – они сложили, каждый свое, в обычные пакеты из универсама – у Андрея дома оказался небольшой их запас.
    Впрочем, у Риты почти ничего в его квартире не осталось. Она достала из-под подушки свою пижаму да собрала остатки косметики (часть унесли вместе с ее сумкой). Андрей тоже взял лишь необходимое, хотя сверх необходимого у него мало что водилось, разве только книги да пара толстых тетрадей.
    В последний пакет они положили продукты из холодильника – не пропадать же добру! Да и на новом месте нужно чем-то питаться...
* * *
    Они вышли с такими же предосторожностями, как и пришли, по настоянию Игоря.
    «Хвоста» не обнаружилось, и на проспект Мира троица прибыла благополучно. После чего Игорь, доложив шефу по телефону об окончании эскорта, оставил Риту и Андрея одних в чужой квартире.
* * *
    У Андрея был совершенно невозмутимый вид, словно он каждый день сбегал из дома, прячась от бандитов, – да еще из-за совершенно незнакомой ему девицы! Рита оценила эту невозмутимость (если наигранную, то весьма успешно!) высоко. Ни слова упрека, ни недовольства тем, что он вляпался из-за Саши или из-за нее, Риты. Она много раз сталкивалась с тем, что, делая доброе дело, люди очень быстро начинают выходить из себя, как только возникает малейшее осложнение. Им приятно считать себя добрым, но чтобы это было легко, незатратно ни по силам, ни по времени... Малодушная такая доброта. И даже вовсе не доброта, на самом деле.
    Рита не любила проявлений малодушия в людях, – что, надо заметить, очень сужало круг ее друзей. Еще она не любила склонности к вранью, жадности, чрезмерного самолюбия, повышенной обидчивости (за которой усматривала тупой нарциссизм)...
    В общем, круг ее друзей свелся почти к нулю.
* * *
    ...Некоторое время они оба неприкаянно слонялись по квартире, пытаясь пристроить куда-то свои пожитки, стесняясь друг друга и этого чужого дома, где сильно ощущалось присутствие хозяйки, – даже если Александра тут давно не жила, только изредка ночевала в силу необходимости.
    Свободного места в ее шкафу имелось предостаточно, но отчего-то было трудно выбрать полку, чтобы расположить на ней свои вещички. К тому же им пришлось бы в этом случае выставить их друг другу на обозрение...
    Наконец, Рита взяла дело в свои руки.
    – У меня мало вещей, – сообщила она, – почти все унесли с моей сумкой! Так что ты выкладывай свои на полку, а мои пусть остаются в пакете...
    Андрей хотел было возразить, но, посмотрев на худой пакет, в котором уместился Ритин скарб, оставшийся после кражи, кивнул.
    – Пошли делать тебе новую симку, – заявила она, как только он закончил выкладывать свои одежки. – И перекусим где-нибудь, ужасно есть хочется!
    – Мы ведь взяли с собой то, что было в холодильнике...
    Рита покосилась на Андрея: вспомнила, что у него с финансами туго.
    – Ладно, поедим дома... Сейчас или потом?
    – Как хочешь. Ты сказала, что голодная...
    – А ты?
    – Я привык.
    – Тогда сначала займемся твоей мобилой! – жизнерадостно предложила Рита, решив, что затащит его по дороге в какое-нибудь недорогое кафе.
    Ей хотелось выйти из чужой квартиры на нейтральную территорию, отдышаться от всех этих странных событий, свалившихся на нее с момента приезда в Москву... Сам город был чужим, не то что квартира, а времени пообвыкнуть, почувствовать себя в нем – примерить город на себя, как обновку – у нее до сих пор не имелось...
* * *
    Они довольно быстро нашли подходящего пьянчужку, оформили SIM-карту для Андрея. Затем девушка решительно затащила его в кафе. Он мужественно не сопротивлялся – именно так сформулировала этот оксюморон Рита, памятуя тщедушную заначку, которую Андрей радостно откопал в груде своих стареньких маек и, как ни странно, совершенно новых и модных трусов. Впрочем, он же занимался, как и Саша, проституцией... Хоть и недолго, но это модность трусов объясняло.
    Она с любопытством глянула на Андрея: вот уж не шло его интеллигентному виду подобное занятие, так не шло! Но он не Сашка, откровенничать с ней не станет, рассказывать о себе не будет. Впрочем, какое ей дело?
    – Теперь нам надо заняться покупкой компьютера для тебя, – заявила она, усаживаясь за столик в кафе, – так что не будем терять время! Поедим быстренько и приступим к делу! А то дома готовить, потом посуду мыть, – нудно, правда?
    Андрей не спорил.
    Рита заказала салаты, пельмени со сметаной и чай.
    С ее выбором Андрей тоже не спорил. Кажется, он смирился с этим стихийным бедствием, павшим на его голову, по имени «Рита». Пожалуй, не зря ураганы называют женскими именами!
    Ближе к концу трапезы Рита отправилась в туалет, поймала официантку за локоть и попросила их рассчитать прямо сейчас. Девушка удивилась, но чек принесла, и Рита тут же расплатилась, оставив неплохие чаевые. Вернувшись за столик как ни в чем не бывало, она допила чай – Андрей свой уже прикончил – и потащила его к выходу.
    – Погоди, Рит, мы ведь не расплатились!
    – Ой, я забыла тебе сказать! Мы, оказывается, миллионные посетители с тобой, и нам все подарили! Все, что мы заказали!
    – Ты что? – он остановился на пороге. – Ты шутишь?
    – Нет! Когда я ходила в туалет, мне наша официантка так сказала! Смотри, вон она!
    Рита помахала девушке рукой, и та ей в ответ весело покачала из стороны в сторону ладонью.
    – Ну, убедился?
    Изумленный Андрей не знал, что и думать...
* * *
    Искать компьютер следовало, конечно же, вовсе не в городе, а через Интернет. Для чего нужно расположиться с «нотиком» в спокойном месте. То есть дома. Ну, пусть «дома» в кавычках. Но все равно там, в квартире. В чем Рита, покаявшись, сразу, мол, не сообразила, и призналась Андрею.
    Понял ли он, что она соврала? Что срочный поиск компьютера был только предлогом, чтобы затащить его в кафе? Чтобы поесть горячего и немного расслабиться, перевести дух?
    Вряд ли. Она, похоже, закрутила его своими идеями и предложениями так, что он уже ничего не соображал. На лице Андрея отражалось лишь нечто, напоминающее смирение с судьбой в виде Риты.
    Вот и хорошо. Она явно практичнее этого диссертанта, так что пусть не спорит. Упрямство – удел ослов... и козлов!
* * *
    ...Вернувшись в квартиру Александры, Рита взялась приручать чуждое им пространство привычным методом: приготовила кофе, по-хозяйски распорядившись на кухне.
    Принесла в комнату по маленькой чашке, поставила рядом со своим ноутбуком на письменном столе. Андрей придвинул стул поближе к креслу, в котором угнездилась Рита, и сосредоточенно следил за быстро менявшимися сайтами под быстрыми пальцами девушки.
    – Так... Смотри, есть подержанный, недорого...
    – Это портативный!
    – Ну и что?
    – Я люблю настоящий, PC.
    – Поверь мне, «нотик» имеет большие преимущества... Ты с ним можешь сорваться в любой момент и в любое место! А для дома можно к нему купить клаву, мышу и монитор! Представь на секунду, что нам бы сейчас пришлось тащиться сюда с твоим стационаром!
    Андрей согласился (не упрямый, не упрямый, ура!), и Рита снова открывала и закрывала сайты с различными предложениями, – причем с такой скоростью, что у Андрея начало рябить в глазах.
    – Вот, смотри, отличное предложение! – указала она ему наконец на очередной сайт.
    И в самом деле, качественный ноутбук двухлетней давности – куда новее, чем его прежний комп! – стоил всего одиннадцать тысяч. Кто-то продавал его срочно, отчего и цену занизил.
    Андрей вынул нужное количество купюр из своей тощей пачечки, и спустя три с небольшим часа они привезли это добро в квартиру Александры.
* * *
    Рита не пустила Андрея за компьютер. «Сначала проверю!» – заявила она.
    Ее пальцы залетали по клавишам, разные сайты открывались и закрывались с бешеной скоростью, – она скачивала и запускала какие-то программы, но Андрей не успевал понять, что к чему.
    Примерно час спустя она поднялась из кресла.
    – Все в порядке. Антивирус я тебе поставила, файер тоже...
    – Что?
    – Ну, защиту от хакеров, на всякий случай. А «Оффис» тут есть. Ты свой диссер в Word пишешь?
    – Да...
    – Ну, он тут стоит.
    – А доступ в Интернет есть?
    Ох ты мама родная, ну до чего они бестолковы, эти... эти интеллигенты!
    – А как я, по-твоему, тебе все проги загрузила?
    – Проги? А, программы?
    – Ну.
    Андрей вышел на свой почтовый ящик, нашел отправленную научному руководителю диссертацию и буквально расцвел: «Есть!»
    «Всех бы так легко делать счастливыми!..» – мысленно хмыкнула Рита.
    – Если ты часто выходишь в Интернет, то тебе нужно купить такой же модем, как у меня. Ты пользуешься социальными сетями?
    – Социальными сетями? – удивился Андрей. – А, это что-то вроде «Одноклассников»?
    – Вроде.
    – Нет.
    – Слава богу. Тогда обойдешься без модема. А на просмотр почты я буду тебе давать свой.
    Он не ответил. Хотя, по мнению Риты, с него причиталось «спасибо».
    Она забрала модем, подключила к своему «нотику». Андрею, уважая тяжкий труд над диссертацией, она легко уступила письменный стол – ему книги нужны, отчего и больше места требуется, – а сама устроилась за низким журнальным столиком.
    – Рита... – проговорил вдруг Андрей, когда она уже и думать забыла о нем, погрузившись в работу. – Рит, ты не думай, что я не догадался... Ты заплатила за меня в кафе, а насчет миллионных посетителей сочинила...
    – Ты это к чему? – холодно осведомилась она.
    – Я в тот момент не нашелся... Но, пожалуйста, не делай больше так!
    – Ты бедный, но гордый?
    Андрей немного опешил, уловив ее ехидную интонацию. Но все же кивнул:
    – Примерно.
    – Лучше бы наоборот! – хмыкнула Рита.
    – В каком смыс... А, ну да!
    Он вдруг широко улыбнулся – впервые за время их общения так широко и откровенно.
    – Рит, я знаю, ты это сделала по доброте. Я это ценю, поверь...
    – А можно не так витиевато?
    – Разве я витиевато? – Андрей немного смутился. – Я называю вещи своими именами... Что может быть проще?
    – Ну... – теперь растерялась она, – ну, не люблю я комплименты.
    – Это всего лишь констатация факта, не более. А сейчас, вспомни-ка, что ты говорила мне совсем недавно? Что ты имеешь право выразить благодарность, а неприятие благодарности есть снобизм... Говорила такое?
    – Ну.
    – Так в чем дело?
    – Слушай, Андрей... Ты из-за меня вляпался в паршивую историю, тебе пришлось сбежать из твоей квартиры, а я всего-то...
    – Ты тут ни при чем! Это Сашкины дела, но даже он тут ни при чем! Он не мог предвидеть, как его клиентка подставит!
    – Ты вот такой благородный? Никого не винишь, все понимаешь... Так, что ли?
    – Я всего-навсего использую мозги по назначению, – пожал он плечами. – Поэтому вижу, что из чего вытекает. Нужно не так уж много ума, чтобы видеть вещи такими, как они есть.
    Рита помолчала. Трудно не согласиться, но... Почему-то людям свойственно искать виноватых в своих бедах и неудачах, – и ищут они этих самых виноватых чрезвычайно усердно! Ума ли им не хватает? Или, скорее, желания видеть вещи такими, как они есть?
    – Что ты, собственно, хотел сказать? – произнесла она наконец.
    – Что я... А, я хотел сказать: ты это кончай! Я не девушка, чтобы ты за мной ухаживала.
    – Я за тобой не ухаживаю! – возмутилась Рита.
    – Вот и славненько. Тогда больше не норови заплатить за меня. Я сам заплачу, за что смогу. А за что не смогу, без того обойдусь. Ясно?
* * *
    Рита стрельнула в него обиженным взглядом и уткнулась в свой «нотик». Да пошел он! Она вовсе не за него платила! Она платила за собственное удовольствие посидеть в кафе! Он слишком высокого о себе мнения, этот чертов диссертант! Интеллигент хренов! Видала она таких! Гвоздя забить не умеют, а гонору-то!!!
    Рита отчаянно лгала себе. Она таких никогда не видала. Как там насчет гвоздей, она не знала, но его отношение, его взгляд на сложившуюся ситуацию был действительно...
    Она посмотрела украдкой на Андрея, но тот уже полностью погрузился в свою работу, Рита для него больше не существовала.
    Она завела слово «благородство» в поисковик.
    Благородство возвышенность мотивов поведения человека, их родственность благому. Как правило, под благородством подразумеваются естественные добрые проявления внутренней сущности человека, не обусловленные какими-либо законами, запретами, правилами или предписаниями.
    Благородство – это понимание того, что каждый заслуживает справедливости.
    Благородство – это готовность протянуть руку помощи каждому, кто в этом нуждается.
    Благородство – это умение и готовность отвечать за свои слова, дела и решения.
    Так оно у Андрея и выходило – прямо по словарю...
    Рита попыталась припомнить: звучало ли это слово в ее «правильной» семье?
    Нет... Никогда! Родители постоянно твердили о честности, порядочности и ответственности. И никогда – о благородстве. Почему? Слово устарело?
    Она снова посмотрела на словарное определение... И вдруг поняла! Вот в чем причина, вот в чем: благородство – это «добрые проявления внутренней сущности человека, не обусловленные какими-либо законами, запретами, правилами или предписаниями».
    Разве могли передовые педагоги делать ставку на столь хрупкий, не поддающийся контролю и дисциплине элемент, как «внутренняя сущность»?
    Нет, конечно нет! Честность-порядочность-ответственность как раз вытекают из разумно обоснованных правил, законов, запретов и предписаний, которые навязывает человеку общество. Все это хорошо, спору нет, – людям необходимо преподавать правила общежития... Как и уголовный кодекс. Однако пропасть между двумя понятиями колоссальна!
    В одном случае мы имеем дело с Личностью, которая благородна в силу внутренней своей сущности, в силу своего мировоззрения! А в другом случае – с порядочным человеком, где порядочность – это качества, отформатированные требованиями общества.
    Именно поэтому благородный никогда не изменит себе – невозможно изменить своей внутренней сущности. Тогда как порядочный легко сменит окрас, как только требования общества изменятся! Со взяточниками он сам станет взяточником, с бандитами – бандитом, с фашистами – фашистом...
* * *
    Скайп в ее компьютере вдруг подал сигнал. Рита посмотрела на экран: некий «митвах» просит добавить его в контакты. Рита привычно нажала на кнопку «отклонить» – ей только всяких митвахов не хватало!
    И вдруг до нее дошло: мит-вах, Митя Вахреев, Митька! Нашел ее данные в Скайпе, зараза! Не успокоился!
    Отклонив его просьбу и вырубив Скайп, она вдруг решила посмотреть в свой официальный почтовый ящик. Официальным Рита считала его потому, что никаких переговоров по делам своим программистским да хакерским там никогда не вела, – ящик служил исключительно для близких, для семьи. Рита завела его давно, еще живя в Екатеринбурге, – по межгороду не назвонишься, а на Скайпе они редко совпадали по времени, – и пользовалась с тех пор им крайне редко...
    Так и есть! Письмо!
    «Я неправильно вел себя с тобой, Маргаритка, извини. Я люблю тебя, с детства люблю. Возвращайся. Все прощу и забуду. Митя».
    Чудеса. Он вел себя НЕПРАВИЛЬНО, но ПРОЩАТЬ он будет ее, Риту! Вот как ложь себя выдает – простенько и незамысловато.
    Электронный адрес, как и ее «ник» в Скайпе, он выведал наверняка у родителей. К счастью, Рита не сказала им, куда едет. Просто сообщила, что уезжает по делам на пару недель. А встречные вопросы родители уже давно отучились задавать.
    Значит, Митя все еще пытается ее достать... Любовь у него, видите ли. Романтическая такая, с детства. И вся она, любовь эта, состоит в желании Ритой обладать, во всех смыслах слова. Подчинить ее себе, сделать своей собственностью. Если бы Рита сдуру вышла за него замуж, то он бы ее баловал, без сомнения... и бил при каждом ее взгляде в сторону, при каждом ее опоздании домой! Видела такую «любовь» Рита – на лицах некоторых своих подруг видела, расцветавших лиловыми гематомами!
    – Рит, что с тобой?
    Она и не заметила, что Андрей смотрит на нее. Видимо, эмоции ее выдали.
    – Что-то случилось? У тебя такой вид, будто ты в компьютере увидела ядовитую змею.
    – Примерно так и есть, – Рита улыбнулась несколько натужно. – Митя меня ищет... Письмо вот прислал.
    – Чего хочет?
    – Чтоб вернулась. Тогда он мне «все простит».
    Брови Андрея поползли вверх. Судя по выражению его лица, дополнительных комментариев ему не требовалось.
    – Но он ведь, насколько я понимаю, не может тебя найти через адрес электронной почты?
    – Не может.
    – Так сотри его и закрой свой ящик. И выбрось из головы. Пойдем ужинать?
* * *
    Рита кивнула. Последовав совету Андрея, она письмо стерла, – чтобы не оскверняло ее почту, – но адрес Митин сохранила. Мало ли, вдруг пригодится? В ее мире информация дорого стоила.
    Она закрыла ноутбук и проследовала на кухню. Андрей созерцал утробу холодильника, раздумывая, чем бы им поужинать. Еды там было немного, так что особо выбирать не приходилось, но он никак не мог решить вопрос, что именно вытащить из него.
    – Давай сварим яйца, а к ним откроем нарезку рыбы, – предложила Рита, заглянув через его плечо в холодильник. – Яйца пресные, а рыба соленая, вместе получится вкусно. И еще у нас огурцы есть с помидорами, вынимай, салат сделаем!
    – А чем его заправить?
    – Не знаю, – пожала она плечами. – Ничем. Просто нарежем овощи, они под солью сок дадут, вот и будет заправка!
* * *
    Через десять минут стол был накрыт. Хлеба у них не оказалось – забыли взять, убегая из квартиры Андрея, а купить не подумали, – но аппетита им это не убавило. Они быстро умяли овощи, после чего Рита очистила вареные яйца, разрезала их вдоль, а сверху положила на каждую половинку по кусочку копченой форели, которую она сама вчера... – только вчера, надо же! – принесла из магазина...
    – Ум-м-м, как вкусно! – произнес Андрей с набитым ртом.
    – Надо было вино прихватить, что ли... Новоселье отметить, – усмехнулась она.
    – Верно... Я не подумал.
    – Да я вот тоже.
    – Тут у Александры есть какое-то вино, я видел несколько бутылок под шкафом. Может, позаимствуем? А потом купим, возместим ущерб, – предложил Андрей.
    Они вернулись в комнату, вытащили одну бутылку, слегка запылившуюся.
    – Французское, настоящее... – разочарованно произнесла Рита, изучив наклейку. – Такое мы нигде не купим!
    – А ты по-французски читаешь?
    – По-французски, по-английски и немножко по-немецки. Я вундеркинд, к твоему сведению. Родители развивали мой интеллект всеми способами с ранних лет.
    – Было что развивать, надо думать, – заметил Андрей. – А если я еще и испанским владею, то потяну на вундермена, а, детка?
    – А чего это ты меня «деткой» назвал? – подозрительно прищурилась Рита.
    – Ну ты же «кинд», хоть и «вундер». «Чудо-детка».
    – А-а-а, точно! – засмеялась она. – Смотри, а тут коньяк стоит. Наш, отечественный. Такой мы сможем возместить Александре.
    – Берем!
    Им вдруг сделалось весело. Разлили коньяк в водочные рюмки, – они первыми подвернулись в посудном шкафчике. Чокнулись, поздравили друг друга с «новосельем», выпили.
    – Я Сашке попытался дозвониться... – произнес Андрей, – но он не отвечает.
    – Ты же ему сам сказал, чтобы телефон выключил!
    – Верно... – согласился Андрей.
    – Ты за него беспокоишься? – осторожно спросила Рита, вспомнив разговор в кабинете у детектива об интуиции.
    – Нет, пожалуй... Он последовал советам Кисанова, думаю. В Питер подался скорее всего, он ведь оттуда родом.
    – Вы давно дружите?
    – Мы не дружим.
    – А Сашка называет тебя другом...
    – Дети часто называют «друзьями» тех, с кем полчаса повозились в песочнице, – улыбнулся Андрей. – На самом деле он воспринимает меня как... как старшего товарища. Знает, что всегда помогу.
    Еще бы, подумала Рита, этому ангелочку любой готов стать «старшим», его покровителем-покровительницей! Такой он прелестный парнишка, такой непосредственный, такой несмышленыш! И баба та, что заваливала его подарками (о чем свидетельствовала Сашкина квартира), – она тоже таяла... Пока ее не приперло компроматом. Если б ей сейчас не пришлось спасать собственную шкуру, то наверняка бы кинулась спасать ангельские крылышки! Но своя шкура дороже... И крылышки принесены в жертву шкуре.
    Рита не любила «ангелоподобных». Они обычно эту роль играли вполне расчетливо. Но Саша, кажется, не играл. Он таким и был: несмышленышем, баловнем судьбы и людей, особенно женщин – из тех, кто в состоянии вершить судьбы. Жаль, что одна из них развернула его судьбу не в ту сторону...
    – Он и вправду совсем ребенок, – согласилась Рита. – Вы с ним познакомились «на выезде», как я поняла, да?
    Ей все-таки очень хотелось узнать, отчего Андрей, интеллектуал и аспирант, занялся проституцией. Просто так, из человеческого любопытства: уж больно не сочеталась с ним эта «профессия». Но спрашивать в лоб она постеснялась, отчего и закинула, как удочку, эту расплывчатую и не слишком обязывающую к ответу фразу.
    – Я бы предпочел, чтобы ты не знала об этом. Но Сашка уже трепанул, и ты знаешь. Теперь ты хочешь услышать о причинах, так?
    Рита прикусила губу. Была ли она бестактна? Или Андрей оказался чересчур проницательным?
    – Да. – Она решила не лукавить. – Хочу.
    – Хорошо, – кивнул он и подлил в рюмки коньяку. – Я очень сильно любил одну женщину. Но мы расстались. После этого я понял, что больше никогда любить не смогу...
    Он помолчал, затем вновь заговорил:
    – Нет, не так. Прозвучало как-то пафосно, фальшиво... Я просто понял, что чувство под названием «любовь» – ошибка. Несоответствие словесного определения реальной сути.
    Рита удивленно подняла брови.
    – Ну, вот смотри, – Андрей понял невысказанный вопрос, – политические партии существуют вроде бы для того, чтобы заботиться о благе страны и народа. Так?
    – Не смеши.
    – Я как раз об этом. На самом деле они заботятся только о том, чтобы пробраться на самые высокие места в обществе. И получить блага, которые данные места делают доступными.
    – Кто бы сомневался! – хмыкнула Рита.
    – Зря ты думаешь, что это так уж очевидно всем. Иначе люди бы вообще ни за кого не голосовали. А наиболее успешных политиков считали бы наиболее успешными лжецами и демагогами.
    – Ну, да... Еще Пушкин сказал, что русский человек ленив и не любопытен. Он не читает, не размышляет, потому и верит всякой лабуде.
    – Пушкин никогда не выезжал за границу. Иначе бы он обобщил свое утверждение до любого народа.
    – Ну почему же? Помнишь: «Паситесь, мирные народы! Вас не разбудит чести клич»...
    – Помню. А ты начитанная.
    – Я же вундер...
    – Вундер-девушка, – улыбнулся Андрей.
    Рита смутилась. Сама, что ли, набилась на комплимент?
    – Ты о любви что-то хотел сказать, – суховато вернула она его к теме. – А ушел в тему о партиях.
    – Так в любви то же самое. По определению, любовь – это когда любишь другого человека. ДРУГОГО! То есть хочешь, чтобы ему было хорошо и так далее. На самом же деле в любви каждый сам хочет устроиться максимально комфортно. Сделать с помощью этого самого другого хорошо лично себе.
    – Извини, попроще нельзя? Ты про эгоизм?
    – Нет. Эгоизм есть проявление инстинкта самосохранения, необходимого и здорового. Но он может быть и должен быть разумным. Чтобы получить любовь другого, нужно уметь свой эгоизм уминать. Давать другому пространство, возможность жить и дышать свободно рядом с тобой...
    – Красиво сказано.
    – Я тебя не убедил? Тогда вспомни Митю. Он тебя как бы любит. Даже готов тебя простить – неслыханная щедрость души! За то, что ты не дала ему себя изнасиловать.
    – Все, все, убедил! – Рита поежилась и отпила коньяку. Говорить о Мите у нее никакого желания не было. – Так кто из вас был эгоистом неразумным?
    – Оба. Она хотела, чтобы я занялся бизнесом и зарабатывал деньги. Я хотел писать диссертацию и заниматься наукой. Уступать никто не желал. Мы расстались.
    – И после этого ты...
    – Да. Просто секс. Без иллюзий. Никто никому не морочит голову словом «любовь». Обе стороны удовлетворяют физиологическую потребность. К тому же мне было интересно получить такой... м-м-м... нестандартный опыт. Я любопытен. Новые знания обогащают.
    – Так отчего же ты бросил это занятие? Оно приносило деньги.
    – Сашка тебе говорил о запахах... Он повторил мои слова.
    – Помню.
    Неизвестно отчего, но Рита чувствовала себя задетой исповедью Андрея. Он словно препарировал живые человеческие отношения – запутанные, сложные, но живые! – своим холодным, рассудочным анализом. Она не сумела бы ему возразить: его теория выглядела стройно и логично. Да только что-то в ней было не так, неверно! Может, потому, что он умолчал о том, как ему до сих пор больно от разрыва с той женщиной?
    – Ты меня напрягаешь, – ответила она с вызовом. – Теперь я должна задаваться вопросом о том, как ты воспринимаешь меня на запах?
    – Можешь не беспокоиться. Ты пахнешь хорошо. Здоровым телом и здоровой душой.
    Она вдруг покраснела. Допила одним глотком коньяк и принялась молча убирать со стола, составляя посуду в мойку. Андрей оттеснил ее от раковины:
    – Я вымою.
* * *
    Рита вернулась в комнату. Она жутко устала за этот нескончаемый день, хотелось спать... и на чем же?.. Только сейчас до нее дошло, что в комнате есть лишь диван. Раскладной, но один. Особого трепета в ней это не вызвало: они с Андреем уже второй день сосуществуют бок о бок, и этот едва знакомый парень стал ей, как ни странно, почти «своим» – не другом, конечно, но, пожалуй, товарищем... Товарищем по несчастью. Такие два денька, как они пережили, многих недель стоят. Пуда соли и в придачу ведра горчицы.
    Было бы, однако, неплохо найти парочку одеял. Иначе придется спать одетой.
    Она посмотрела на часы: полночь с копейками. Звонить Александре с вопросом уже неудобно...
    Андрей, покончив с посудой, застал Риту у раскрытых дверец шкафа.
    – Что-то ищешь?
    – Одеяла, подушки, белье...
    – Я думаю, что они тут, – и он одним махом поднял край дивана, под которым обнаружился глубокий ящик со всеми необходимыми спальными принадлежностями. Одеял наличествовало как раз два, одно потолще, зимнее, другое полегче, летнее.
    – Если тебя смущает мое соседство на диване, я могу спать в кресле.
    Рита помотала головой. Ее уже ничего не смущало.
* * *
    Она первая пошла в ванную, Андрей после нее. Пока он умывался, она забралась под толстое одеяло (Андрей настоял, чтобы она взяла то, что потеплее), отвернулась к стенке, и ее сознание мгновенно поплыло по волнам дремы, сладкой прелюдии сна.
    Разбудило движение рядом: Андрей вернулся из ванной и сел на край дивана. Неожиданно Риту накрыло ощущение, что сейчас он ее обнимет. Ощущение странное, нелогичное – они ведь «товарищи по несчастью», только и всего! – однако настолько сильное, что ей сделалось жарко.
    А он еще упомянул, что потребность в сексе у него высокая...
    Ей хотелось раскрыться, охладить тело, но она не рискнула. Лежала носом к стенке, не шевелясь, стараясь не выдать себя, дыша ровно и глубоко.
    Андрей тихо примостился с краю – поверил, что Рита спит, и старался не потревожить ее сон, – укрылся, повернувшись спиной к ней, и вскоре тоже ровно задышал.
    Так они оба дышали еще полночи – пока и в самом деле не заснули.

Понедельник

    Наконец Рита закончила одну из тех программ, что задолжала своим заказчикам, отправила. Ей страшно хотелось выйти на улицу – чужие стены душили ее. У себя, в Нижнем Тагиле, она жила почти затворницей, но в стенах своей конурки чувствовала себя уютно, а окном в мир служил Интернет. Он поставлял ей новости, политическую и экономическую аналитику, культурную информацию и продукцию в виде книг, фильмов, рецензий... Там, дома, одиночество было родным, своим.
    Но тут, в Москве, Рита ощущала себя улиткой, потерявшей ракушку-домик, и ее незащищенному телу все казалось угрозой! Хотелось уползти куда-то туда, где можно было затеряться, спрятаться, – в большой город, в нагромождение домов, строений, дорог, людей, машин... Забиться в щель, сделаться невидимой...
    – Я хочу прогуляться, – сообщила она в спину Андрея, сосредоточенно стучавшего по клавишам своего нового компьютера. – Ты останешься тут? Я спрашиваю, потому что у нас только одна связка ключей, – пояснила она.
    Андрей обернулся:
    – Тебя тяготит мое присутствие?
    – С чего ты...
    – Рит, я тоже давно живу один. Я знаю, что одиночество не делится на двоих...
    – То есть это тебя мое присутствие тяготит?
    – Блин!
    – Ты как-то не интеллигентно выражаешься, – хмыкнула она.
    – А я должен?..
    – Конечно, ты же интеллигент!
    – Дурочка, – улыбнулся он. – Вундер-дурочка. Погоди, я с тобой, вместе прогуляемся.
* * *
    Они гуляли. То есть просто слонялись по улицам. Сначала по проспекту Мира, потом забурились в отходящие от него улочки и переулки, рассматривая дома и болтая о какой-то ерунде. Рита рассказывала о своем восприятии Москвы, Андрей делился своим – довольно схожим, как выяснилось...
    Солнце сияло на чистейшем, детской голубизны небе, снег искрил, морозец был приятным, несильным – ровно настолько, чтобы подрумянить щеки, не отморозив нос.
    Постепенно Риту отпустила тоска, это жуткое чувство незащищенности – чувство голой улитки, потерявшей домик. Город словно раскрыл ей свои объятия за время этой прогулки, принял Риту... Может, потому, что они с Андреем разделили его на двоих?
    Одиночество, сказал он, на двоих не делится... Но город, – он большой, он делится, наверное?..
    – У нас хлеба нет, – вдруг вспомнила Рита. – Надо купить.
    – Раньше в городе были булочные, – ответил он. – В Москве были, в Питере, и в других городах тоже. А теперь их, по-моему, не существует. Думаю, что нам нужно найти супермаркет.
    Они принялись искать что-нибудь похожее на супермаркет, но в маленьких улочках, где они плутали, такового не наблюдалось. Спросили прохожего, тот махнул рукой в сторону проспекта.
    В этот момент Рита поняла, что ей срочно нужно...
    – Купи сам, ладно? Я домой пойду.
    – Что случилось? – удивился он, но тут же спохватился: сообразил. – А, держи ключи.
    – Я запуталась здесь... Куда идти?
    Андрей пояснил, и они расстались. Рита чуть ли не бегом припустилась «домой», – в квартиру Александры. Замок она открывала, расстегивая одновременно джинсы...
    Уфф, наконец! Она вспомнила анекдот: «Где находится душа? – Под мочевым пузырем. – Почему? – Потому что, когда пописаешь, то на душе полегчает!»
    Рассмеявшись, она спустила воду, застегнула ремень, вымыла руки. И в этот момент зазвонил ее мобильный.
    Новый ее номер был только у Андрея и у детектива. Она посмотрела на входящий: Андрей.
    – Рит, у меня новость... Плохая, предупреждаю сразу. Ты дома?
    – Да...
    – Никуда не выходи, я сейчас приду.
* * *
    Пришел. Тянуть не стал: с порога сообщил, что видел, проходя мимо районного отделения полиции, ее фотографию на стенде розыска преступников.
    Рита побледнела.
    – За что? Там сказано, за что?!
    – Нет. Только просят граждан, в случае, если тебя заметят, сообщить по указанному телефону... Думаешь, Митины происки? – спросил Андрей.
    – Больше некому, – тихо ответила она.
    – Рит... ты уверена, что рассказала мне всё?
    – А я должна?!
    – Прости, я неверно выразился. Мне не нужно знать всё, я не спрашиваю тебя о подробностях всей твоей жизни... Мне надо знать лишь то, что имеет отношение к твоей безопасности.
    – Как ты точно формулируешь мысли, Андрей...
    – Тебя это раздражает?
    – Меня это убивает. С тобой, как на рентгене! Анамнез и диагноз в одном флаконе!
    – Рит, не дури. Твоя фотография висит на стенде розыска. С этим надо что-то делать. Но для начала нужно понять, по каким причинам она там оказалась!
    – Думаешь, нет дыма без огня? – горько усмехнулась она.
    – Не думаю. Я изучаю политику, ты не забыла? И хорошо знаю, как люди умеют раздуть и дым, и огонь – из ничего.
    – Утешил...
    – Рита!
    – Ты поверишь, если я скажу, что причин нет?
    – Поверю. Но чтобы раздуть дым и огонь, нужно было Мите за что-то зацепиться. Иначе ему такая идея просто-напросто не пришла бы в голову. Так что стало для него толчком?
    Рита почувствовала на глазах слезы – и изумилась им. Она никогда не плакала, даже когда была маленькой. Слезы, за редким исключением, – это жалость к себе и просьба к окружающим о том, чтобы пожалели. Что Рите всегда казалось унизительным. Не сама жалость, нет, – она ничего зазорного в этом чувстве не находила. Унизительной была просьба! Потому, что была нечестной. Ведь слезы действовали безотказно – как запрещенный прием, который способен положить любого, а особенно мужчину, на лопатки!
    – Ты чего?.. – Андрей, заметив мокрые Ритины глаза, конечно же, ее пожалел. И вдруг обнял. – Ну что ты, вундер-девочка, что такое?
    – Отстань! – гневно прокричала она. – Ничего такого! Ничего! Нечего меня жалеть!
    Он изумленно и потерянно разжал руки.
    Она ушла в ванную умываться. Он пошел на кухню – разложить покупки: хлеб, сыр, фрукты...
* * *
    Рита провела в ванной немало времени, умываясь и приводя себя в чувство, а мозги в порядок. Когда она, наконец, вышла, Андрей сидел за своим компьютером.
    – Извини, – буркнула она. – Нервы расшалились.
    – Не за что извиняться, – произнес он, не обернувшись. – Ты в чужом городе, в непривычной среде, делишь жилье с малознакомым человеком... При этом тебя преследуют. Есть от чего сорваться. Не грузись, Рит.
    – Черт побери, ты всегда такой... такой... понимающий?!
    Она не сказала «благородный», хотя слово крутилось на языке. Она сама не знала, что с ней творится: вроде бы эта черта в Андрее ее восхищала... но одновременно почему-то ужасно раздражала.
    – Ты усматриваешь в этом что-то плохое? Ты мазохистка и предпочитаешь, чтобы тебя не понимали? Может, тебе в морду дать?
    – Как ты выражаешься?! «В морду», что за лексикон?!
    – Тебе не угодишь, милая.
    – Да пошел ты!
    – Фу, как вульгарно. А говорила, что у тебя интеллект развитый.
    – Да с тобой свихнешься при любом интеллекте!
    – Что, правда? А по-моему, интеллект либо дан, либо не дан. Когда дан, так не свихнешься. А вот если не...
    Рита подскочила к нему и треснула его кулачком по затылку. Тому самому затылку, который высокомерно общался с ней, не повернувшись, не явив лица.
    На этот раз Андрей обернулся. Ухватил ее кулачок, за ним и второй, уже готовый к действию. Потянул, плюхнул Риту к себе на колени, сжал.
    – Успокойся.
    – Я спокойна!
    – Заметно, – хмыкнул он, крепко держа ее руки.
    – Отпусти меня!
    – Чтобы ты снова принялась меня колошматить по голове?
    Рита вдруг притихла. В самом деле, она ведет себя, как... как последняя идиотка...
    Слезы снова выступили на глазах – проклятые слезы! Отчаяние, унижение, гнев, раздражение, злость – ничего себе коктейль, изумилась Рита.
    Она прикрыла глаза. Ей было стыдно за свою несдержанность.
    Андрей молчал, удерживая ее кулачки.
    Понемногу ее истерика – а что это еще было, как не истерика? – утихла.
    Она осторожно высвободила кисти рук из его хватки. Он не возражал – отпустил.
    Рита отошла, села в кресло. Андрей проводил ее взглядом.
    – Все в порядке? – спросил он.
    Рита молчала, – и он, не дожидаясь ответа, продолжил:
    – Рит, ситуация довольно серьезная. Думаю, что нужно сказать об этом детективу, Алексею Кисанову. Но сначала я хотел бы все-таки услышать твои комментарии.
    – Одно время я занималась хакерством... – произнесла Рита неохотно.
    – О, ты взломала секретные досье Пентагона? Снимаю шляпу!
    – Ладно тебе... Ничего такого... Я никого не ограбила, никаких секретных файлов не взломала. Так, по мелочи, – вирей кинула на комп одной вредной тетки, которая донимала мою соседку на форуме по садоводству... И еще кое-кому...
    – «Вирей»?
    – Ну, вирусов.
    – Понял. Так что Пентагон еще поживет?
    – Поживет, – улыбнулась Рита.
    – Значит, Митя каким-то образом услышал-узнал, что ты это умеешь, и сделал из этого факта дым с огнем?
    – Ты мне не веришь?
    – Верю.
    – Почему?
    – А ты разве соврала?
    – Нет.
    – Так поэтому я тебе и поверил.
    – Да ладно, – недоверчиво улыбнулась Рита.
    – Я же по запахам спец, ты забыла? Я ложь по запаху чувствую.
    – Ага, и волшебная палочка у тебя в заднем кармане джинсов лежит!
    – Почему в заднем?
    – Если в переднем, то как ты сядешь? Она сломается! Или тебе в ногу упрется... или еще куда-нибудь!
    – Верно, – улыбнулся он. – Но задний карман тоже не лучшее место для волшебной палочки. Попа ведь круглая, особенно когда сидишь, а палочка есть палочка: прямая. Вот поэтому у меня ее нет: носить негде!
    – Знаешь что? Если она тебе попадется, не выбрасывай: дай поносить мне! Я найду для нее подходящее местечко, можешь на меня положиться!
    – Заметано, Санчо Панса! – засмеялся Андрей, но быстро сделался серьезным. – Вернемся к делу. Значит, Митя твой...
    – Не мой!
    – Прости. Митя не твой, но очень хочет сделаться твоим... И пытается вернуть тебя любыми средствами. Нашел концы в столичной полиции, подделал какие-то бумаги, из которых теперь следует, что ты опасная преступница, и тебя объявили в розыск в Москве.
    – Так, видимо... Если такое вообще возможно.
    – У нас все возможно, к сожалению... По крайней мере, на данном этапе нашего исторического развития. Но не будем о грустном.
    – Давай о веселом, – фыркнула Рита. – Куда как весело: мне теперь из дома выходить нельзя, как я понимаю!
    – Ты на редкость сообразительна! – усмехнулся Андрей. – Давай-ка проинформируем об этом детектива.
    – О моей сообразительности? – Рита состроила комичную рожицу.
    – Ага. Из-за которой тебя удостоили фотографией на стенде полиции.
    – А надо?
    – Конечно!
    – Он не поверит, что я не преступница...
    – Рит, он не дурак. Ты совсем одичала в своем Нижнем Тагиле, – думаешь, что кроме тебя умных людей на свете не существует, что ли?
    – Нет, почему...
    Она немного смутилась, но куда больше обрадовалось его своеобразному комплименту.
* * *
    Алексей Кисанов отнесся к тревожной новости с удивительным благодушием.
    – Тем лучше, – заявил он, – Рите все равно не следовало бы болтаться по улицам, так что данный казус нам только на руку!
    Понятно: детектив счел своей задачей обезопасить Риту, отчего ее вынужденное заточение в квартире он рассматривает не иначе как положительный фактор.
    – Да и вам, Андрей, особо светиться не стоит, – продолжал Кисанов. – Игорь вчера вечером подежурил у вашего дома: наведались к вам, наведались! Надеялись вас вечерком на месте застать да по душам переговорить. О вещичках женских расспросить да об их обладательнице... Так что сидите там пока оба тихо, ребятки! – проговорил детектив голосом Айболита, увещевающего зайчика, попавшего под трамвайчик...
    Спорить с Айболитом не приходилось. Рита и Андрей смирились с положением затворников и снова уселись за работу, каждый за свою.
* * *
    ...Звонок Андрея застал детектива дома: вечера, по возможности, он старался проводить с детьми и женой. На вопросительный взгляд Александры он коротко изложил ей суть дела.
    – Алеш, но ведь они не могут вечно прятаться!
    – Вечно не могут. Но пока вынуждены.
    – И до каких пор?
    – Насчет Андрея я уже почти договорился: Кристина, подружка Игоря, согласилась подтвердить, что женские вещи в квартире Андрея принадлежат ей. Легенда такова: они с Андреем расстались, но какая-то часть ее вещей пока оставалась у ее «бывшего», отчего была и в сумку сложена. Надо будет расспросить Риту, что находилось в сумке, – чтобы Криска смогла вещи описать, если бандиты вернутся.
    – Ты же туда не отправишь Криску?!
    – Нет, конечно. Обойдутся разговором с ней по телефону. Дам Андрею ее номер, он продиктует бандитам.
    – Она ничем не рискует? – беспокоилась Александра.
    – Ну конечно нет! Криска подтвердит, что давно рассталась с Андреем, – следовательно, события последних дней ее миновали.
    – А с Ритой что будет?
    – Посмотрим.
    – Алеш, ты чего-то недоговариваешь...
    Алексей вздохнул. От жены ничего невозможно утаить: проницательна, чисто колдовка!
    – Ладно, колюсь. Хочу все же через Петровку пробить, что там с этой девушкой...
    Через «Петровку» – это означало через друга своего давнего и коллегу бывшего по той самой Петровке, 38, где сам Алексей прослужил немало лет опером, – через Серегу Громова.
    – Не веришь ей?
    – Верю. Но проверю. Если уж придется подставлять Андрея – вернуть его домой, где ему морду могут расквасить, – то хоть надо понимать, за что парень страдать будет...
* * *
    Не откладывая дела в долгий ящик, детектив набрал номер Сереги. Кратко обрисовал ситуацию с ориентировкой и попросил разузнать подробнее, чем девушка провинилась.
    В самих ориентировках ничего об этом не было сказано, что правильно: презумпцию невиновности пока еще никто не отменял, и выдавать посторонним гражданам внутреннюю информацию не следовало. Впрочем, закон этот частенько нарушался: с целью пробуждения сознательности в гражданах в ориентировках нередко расписывались все «подвиги» злодея.
    Но не в данном случае.
    – У меня есть основания считать, что поклеп на девушку возвели. По личным мотивам, – добавил Кис.
    Он пока не хотел вдаваться в подробности, да Сереге они и ни к чему: ему и без того дел хватает.
    – По каким еще личным? – подозрительно хмыкнул дружбан.
    – Ну, не знаешь, что ли, как бывает: девушка не...
    – Не дала, что ли? – заржал Громов.
    Нет, Серега не был пошляком, – просто это стиль такой у них там... Стиль – да, пошлый. Кому-то он соответствует по духу, да. А кому-то просто позволяет выживать, оберегать психику в каждодневном столкновении со смертью, с жестокостью, с насилием над личностью, над телом, над душой... Когда иронизируешь и юморишь – так легче вроде бы.
    – Типа того: не согласилась переспать, – уточнил Кис.
    – Хоть в лоб, хоть по лбу, один черт. Ладно, постараюсь разузнать. Я тебя знаю, Кис, сто лет и верю: раз говоришь, что поклеп, – так поклеп и есть! Ну, за минусом вероятности в ноль целых и одну десятую процента, что ты ошибся...
* * *
    Друзья разъединились, а Алексей запоздало подумал: мог бы и спросить у друга, как там его отношения с Юлей развиваются... Он ведь и в самом деле хотел знать, ему и в самом деле небезразлично! Серега, вечный холостяк, – несгибаемый холостяк! – встретил, похоже, наконец-то женщину своей жизни, как говорят французы... (А как говорят французы, Алексей знал из первых рук: сестрица младшая Александры, Ксюха, вышла замуж за француза и служила источником страноведческой информации). Да еще с таким сынком, с Михаськой! Это не просто «женщина с ребенком», о нет, – Юля и Михаська стоили, каждый по отдельности, любви и восхищения.
    Вот она, жизнь свинская, в которой и ведешь себя по-свински: времени нет ни на что, детей собственных и любимую свою женщину едва успеваешь видеть! А уж на друзей, пусть даже избранных и по-настоящему дорогих, совсем времени не остается, и это так паршиво...
    Конечно, есть у него «алиби»: работы много. Телефон звонит по нескольку раз на день, клиент ломится – по большей части с просьбами скучными и неинтересными. А то и попросту абсурдными, – и Алексею приходилось изворачиваться, чтобы человека не обидеть, но и от дела отказаться...
    Нехватка времени его не извиняла, конечно. Но Серега сам был фанат своего дела, время на сыщицкую работу тратил без счету, и потому, без сомнения, к Кису претензий не имел. Что немного утешало.
* * *
    Остаток дня Рита работала с таким увлечением, что, казалось, забыла о присутствии Андрея, об ужине и даже сне. Ухватив что-то на кухне, она тут же вернулась к ноутбуку, а поздним вечером, когда Андрей отправился в ванную, переместилась со своим сокровищем на кухню.
    Чем Рита столь увлеченно занималась, он не знал. То есть знал вроде бы: она заканчивает работу на заказ, и сроки уже сильно поджимают. Но он чувствовал ее эмоциональное состояние, хоть Рита ему ни слова не сказала: девушка была необычайно возбуждена. Она разрумянилась, глаза ее сияли каким-то странным одухотворением... «Уж не с мужчиной ли она общается?» – с некоторой ревностью подумал Андрей. Как он понял, у нее никого нет, но... Может, она вышла на сайт знакомств?
    Это чувство – ревность, пусть даже самая легчайшая, – было ему неприятно. Оно дебильно по сути! К тому же он в Риту не влюблен!
    Ну, что-то он к ней, конечно...
    Собственно, ничего особенного. Просто близость красивой женщины после нескольких месяцев воздержания... Гормоны взыграли, – они простые зверушки, незатейливые, – вот и все!
    Андрей усмехнулся, велел себе выбросить глупости из головы и спать.
    И в самом деле заснул...
    Под утро.

Вторник

    – С добрым утром, – буркнул он, направляясь к кофейной машине.
    Завидев Андрея, Рита подхватила свой ноутбук, прикрыла крышку, будто опасаясь, что он заглянет в экран, и умотала в комнату.
    – Сделай гренки на мою долю, пожалуйста! – крикнула она оттуда.
    Андрей выполнил ее просьбу. И вскоре Рита уселась напротив него за столиком кухни.
    – Кофе хочешь? – спросил он сухо.
    – Нет, я сейчас спать пойду...
    – Закончила работу?
    – Закончила!!! – радостно сообщила она.
    Рита мгновенно схрумкала гренки, запив их молоком, и отправилась спать. А он сел за диссертацию. И только изредка оборачивался в сторону дивана, на котором безмятежно спала девушка.
    Красивая девушка.
    Чужая девушка.
* * *
    Некоторое время спустя Андрей набрал оба номера Саши – домашний, затем мобильный. Ни один не ответил. Правильно, и не должен, успокаивал себя Андрей. Парень уже, наверное, в Питере. А сам не звонит по той причине, по которой миллионы людей забывают сделать обещанный звонок: по безалаберности. Обижаться на него Андрею и в голову не пришло: ему от Сашки ничего не нужно!
    Только вот ощущение тревоги нарастало со вчерашнего дня, и сладить с ним Андрей не мог: проще, пожалуй, съездить к парнишке и убедиться, что все в порядке...
* * *
    Неожиданно завопил его мобильный, и Андрей сделал к нему резкий скачок: Рита совсем недавно легла, после бессонной ночи, – пусть уж спит спокойно!
    – Да... – ответил он приглушенно, выходя с трубкой на кухню, подальше от спящей девушки.
    Оказалось, детектив. Который первым делом возмущенно заявил, что ни Андрей, ни Рита не оставили ему свои новые номера мобильных.
    – Вы ведь их сменили, а?
    – Сменили, – согласился Андрей.
    – А мне не сообщили!
    – Извините... Но, погодите, вы же мне на сотовый звоните!
    – Так мы с вами вчера говорили, ваш номер остался у меня во «входящих». Ритин продиктуйте! – сердито скомандовал детектив.
    Андрей продиктовал, – еще разочек, для верности, извинившись.
    Кисанов принял его извинения благосклонно, после чего перешел к более существенной информации.
    Как выяснилось, время он даром не терял: какая-то его знакомая готова подтвердить, что в квартире у Андрея находились ее вещи! Нужно только, чтобы девушки обсудили список, и тогда Андрей сможет вернуться к себе на квартиру и ответить на вопросы бандитов, если те к нему заявятся.
    – А Рита? – сдержанно поинтересовался Андрей.
    – Она пока останется у Александры. Сами видите, ситуация сложная: ее разыскивает полиция, податься девушке больше некуда. Но вас она обременять больше не будет.
    Андрею вдруг стало немного жалко, что Рита «больше не будет его обременять». Но он тут же вспомнил, как разрумянилась она вчера, сидя за своим компьютером. Наверняка общалась с каким-то парнем... Отчего бы еще девице так рдеть?.. Вот пусть и остается в квартире Александры одна, и Андрей больше не будет напрягать ее своим присутствием, не придется ей убегать от него с «нотиком», как ласково называла Рита свою машину...
    – Кстати, как там Саша? Он скрылся?
    А, это детектив! Он еще на связи.
    – Да вроде бы...
    – «Вроде бы»?
    – На звонки не отвечает, – как я ему и велел с ваших слов, – что уже хорошо... Он должен был симку сменить и мне отзвонить, но пока молчит. Думаю, он в Питер уехал, к родителям. Я все же хочу съездить к нему, убедиться, что...
    – Ни в коем случае!
    – Почему?
    – Сашу могут искать. У его дома может оказаться засада!
    – Они не знают меня в лицо...
    – Засада может быть и в квартире! Кто вошел, тот и попал! Андрей, вам не следует к Саше ехать! Если вы беспокоитесь... если хотите удостовериться, что все в порядке, то я пошлю туда Игоря!
* * *
    Андрей подумал вдруг, что Саша... Вот ведь какая нелепица: Андрей ждет от него звонка, а сам, сам-то ему тоже не дал свой новый номер!!! Точнее, дать не мог – когда он в последний раз говорил с Сашкой, то симку еще не сменил...
    Но теперь сменил, – и как же Саша, спрашивается, мог до него достучаться в таком раскладе?!
    – Да, конечно, – рассеянно ответил он детективу, – хорошо...
    – Что «хорошо»? – насторожился детектив (или Андрею это показалось?).
    Он с трудом нащупал нить разговора: мысли его ускакали слишком далеко.
    – Хорошо, я не поеду к Саше, – сообщил он.
* * *
    Отключившись, Андрей вставил в мобильник старую симку: а ну как Сашка ему звонил?
    Но никаких входящих не обнаружилось и по прежнему номеру.
    «Нет, это не значит, что мальчишка умотал в Питер под родительское крылышко!» – подумал вдруг Андрей. Не то чтоб он Сашу хорошо изучил, – скорее чувствовал. И, исходя из этого чувствования, можно предположить совсем иной расклад: Сашка молчит вовсе не из-за безалаберности, а потому, что прячется! А прячется потому, что никуда не уехал, – сидит тут, в Москве, в своей квартире! И прикидывается шлангом...
    Андрей решительно поднялся. Написал Рите записку: «Я скоро вернусь. Не выходи на улицу – ты теперь звезда, твоими портретами увешана вся Москва. Боюсь, поклонники тебя атакуют просьбами об автографе!»
    Он запер дверь квартиры, порадовавшись, что у них с Ритой одни ключи на двоих: это служило гарантией, что она действительно никуда не пойдет. Иначе, несмотря на записку, он не мог быть в этом уверен. Чувствовалась в Рите какая-то упрямая самостоятельность, свойственная детям: «я сама!» Возможно, это объясняется ее детством, зарегулированным передовыми родителями... Рита, правда, обрисовала его скупо, да он особо и не настаивал – уважал приватность чужой души...
    В силу чего о себе он тоже не распространялся. Зачем? Кому надо знать, что отец его, бывший декан престижного института, сидит в тюрьме за взятки? Что квартира, где он живет, это единственный подарок отца, от которого Андрей не отказался, узнав правду? Не на улицу же идти... Хотя прочие дорогие подарки – одежду, технику, ключи от машины – отнес ему и бросил под ноги прямо в прихожей. И крикнул: «Мама умерла бы второй раз, узнав, как низко ты пал! Ты предал ее память, ты предал мою память о детстве, где ты был самым лучшим, самым добрым, самым честным из людей!»
    Никому этого не надо знать.
    Андрей и сам бы предпочел не знать...
* * *
    ...Выйдя из метро «Белорусская», он снова набрал Сашины номера, домашний и мобильный. С тем же нулевым результатом.
    Он терпеливо ждал у подъезда, пока кто-нибудь из жильцов откроет дверь, как вдруг она распахнулась, будто от удара. Из подъезда яростно вылетел тучный мордоворот в дорогом пальто, криво сидевшем на толстых боках, задел Андрея плечом, не извинившись.
    «Так выглядит, должно быть, Ритин «хряк», – мельком подумал Андрей и вошел в разверстый тучным дядькой подъезд.
    Вызвал лифт, поднялся на четвертый этаж... Но едва он ступил из лифта, как на него снова налетели. На этот раз молодая женщина. Лицо ее было искажено неподдельным ужасом. Позади нее осталась раскрытая дверь на этаже... И как только Андрей вошел в общий коридор, то увидел, что дверь Сашиной квартиры тоже распахнута настежь!
    Он кинулся назад, к девушке, – ясно же, что выскочила она от Саши! Но ее уже скрыли двери лифта, Андрей не успел втиснуть в них руку или ногу... И спросить: что там приключилось?!
    Холодея от дурного предчувствия, он направился к Сашиному жилищу...
* * *
    Первое, что он услышал, переступив порог, это звук льющейся с сильным напором воды. На кухне.
    Потом до него донесся стон.
    И лишь затем несколько крепких словечек, произнесенных тихо, но от души.
    Сашка! Живой! А то уж Андрей было подумал...
    ...Серый, как лист дешевой бумаги, Сашка крутил левой кистью под струей холодной воды. Андрей приблизился: пальцы его были красными, опухшими, а ногти – лиловыми.
    На звук шагов он обернулся.
    – Андрюха... Куда ты пропал?! Я тебе звонил, звонил...
    Андрей удивился, поскольку по его старому номеру пропущенных входящих от Саши не имелось. То ли парнишка приврал, то ли в неисповедимых путях мобильной связи произошел сбой... Но выяснять подробности Андрей счел неуместным в такой момент.
    – Эта сволочь, он меня пытал! Он мне пальцы размозжил дверью!
    – Сань, почему ты не уехал? Я же тебя предупредил, что...
    – Только не надо мне нотаций, а? – поморщился Сашка.
    Действительно, какой толк. Проехали, что называется.
    – Чего ему понадобилась от тебя? – сосредоточился Андрей на более практических вопросах.
    – Про Риту спрашивал, козел! Какой я был дурак, что приютил эту девку у себя!
    Андрею этот текст не понравился.
    – Ты хотел заработать, парень. Никто в этом не виноват.
    «Только сам...» – этого он не произнес.
    – Если б я знал, что за ней такой хвост!
    – А женщина, которая сейчас вылетела от тебя, – она знала, какой за тобой «хвост»? У нее от страха вся физиономия перекошена.
    – Ну, я-то откуда мог знать, что этот козел заявится?!
    – А Рита, – она могла знать, что у тебя за файлы в компе и кто тебе из-за них морду набьет, а потом еще и пальцы расплющит?
    Сашка не ответил, только тихо чертыхнулся.
    – Покажи руку.
    – А так не видно, что ли? – огрызнулся Сашка.
    «Так бы и дал оплеуху, честное слово! – рассердился Андрей. – Приезжаешь тут к нему, беспокоишься... И с какой стати, собственно?»
    Теперь Андрей уже сердился на себя. «Совсем ребенок», вспомнил он Ритины слова о Саше. Конечно, в этом все и дело... Совсем-совсем ребенок. Причем такой милый и непосредственный, что у всех поголовно, у женщин и мужчин, вызывает рефлекс опеки!
    С другой стороны, чего на Саньку сердиться? Андрей сам ввяз в этот «рефлекс», – самому теперь и расхлебывать!
    – Покажи руку, я сказал! – повысил он голос.
    Сашка сунул ему под нос свои распухшие пальцы. Андрей, который в силу природной любознательности интересовался многими отраслями знаний, в том числе и медициной, внимательно их рассмотрел: ногти синюшно-фиолетовые, из-под них сочится кровь...
    – У тебя могут оказаться трещины в костях, а то и переломы.
    – Откуда ты знаешь, «доктор Хаус»? – дурным голосом пропищал Сашка.
    – Какой еще «Хаус»? – вконец осерчал Андрей.
    – Ой, темнота! Сериалы не смотришь!
    Андрей на этот раз не устоял: дал ему подзатыльник, хоть и не сильно.
    Однако на парнишку это подействовало. Он вдруг присмирел.
    – Больно, Андрюх, ужасно больно... – проговорил он.
    – Смещений вроде нет, – осмотрел Андрей раздувшиеся пальцы, – но надо сделать рентген. Поехали, я тебя в травматологию отвезу.
    – Чё, правда могут быть переломы?!
    – Санёк, я похож на шутника?
    – Не хочется мне в больницу, не люблю я их, – скривился тот.
    – Удивил! Покажи мне хоть одного человека, который их любит, я тебе свою стипендию отдам за такое чудо.
    – Да ладно, кончай... Андрюх, а если и правда перелом... Может, надо пальцы перевязать? Или что в таких случаях делают?
    Андрей подумал.
    – Шины!
    – При чем тут шины, ты чего, псих, что ли?!
    – Дурень, – беззлобно ответил Андрей. – «Шины» при переломах – это что-то твердое, вроде дощечки, что приматывают к сломанной части тела... Ну, чтобы смещения костей не произошло! У тебя есть что-нибудь такое... Кусочки фанеры, например?
    – Откуда?!
    Андрей принялся обходить Сашину квартиру. Ничего подходящего ему на глаза не попадалось... И вдруг его осенило: схватив с полки какой-то детектив, он отыскал ножницы и принялся ожесточенно резать переплет на четыре полоски – большой палец Саши не пострадал, так что четырех «шин» хватит!
    – А бинты, Санёк, бинты у тебя есть?
    Тот помотал головой.
    Разумеется: все плохое приключается не с нами, – с другими! Известная психология. Отчего даже минимум миниморум в домашней аптечке не водится.
    Андрей нашел в шкафу Сашкино белье, вытащил из стопки какие-то трусы, разрезал их на полосы, которыми примотал твердые кусочки картона к его покалеченным пальцам.
    – Это не избавляет тебя от похода в травматологию, – заметил он. – Но пока можем поговорить спокойно. Так что за «козел»? Это он тебе пальцы расплющил?
* * *
    ...Явился, пояснил Сашка, к нему некий тип. Сам он ждал клиентку, потому и дверь «типу» открыл, даже в глазок не заглянул! Но клиентка пришла позже, когда «козел» уже Саньке пальцы покалечил, прищемив их дверью: Ритой он, блин, интересовался!
    – Погоди... Чем именно интересовался? Что хотел узнать?
    – Сначала спрашивал, спал я с ней или нет...
    – А откуда он вообще узнал, что Рита у тебя ночевала?!
    – Он забыл мне доложить! – обиженно воскликнул Саша. – Я не стал ждать, пока этот гад мне окончательно пальцы переломает! Как только он их придавил, я ему сразу...
    Саша вдруг распахнул глаза и тут же порозовел.
    – И что... – Андрей понял: парень что-то сболтнул своему обидчику. – Что еще он хотел узнать?
    – Где Ритка... – Саша еще больше зарделся.
    – Сань, никто и не ждет от тебя партизанских подвигов. Просто повтори, что ты сказал этому типу.
    – Я объяснял козлу, как мог, что Рита ко мне случайно залетела, просто переночевать, а потом... Андрюх, я ему сказал... Я не мог терпеть.
    – Да что сказал-то?
    – Адрес твой дал... – окончательно покраснел Саша. – Я сволочь, да?
    – Не грузись. Я у подъезда видел плотного такого мужика, он буквально вылетел, чуть меня не сшиб... Не он приходил к тебе, случаем? Черное длинное пальто с меховым воротником...
    – Он! Мордоворот капитальный.
    – Не назвался?
    – Андрюх, ты чё? Когда это бандюки представлялись?
    Андрей поразмыслил. Мужик этот выпытывал, спал ли Сашка с Ритой... Но бандюков этот аспект никак не должен интересовать!
    – Я вот о чем думаю: не Митя ли, нижнетагильский хряк, к тебе притащился в поисках Риты?
    – Если это Митя, то как он сумел меня найти?
    – Хороший вопрос...
* * *
    Дверь, которую Андрей толком не прикрыл за собой впопыхах, неожиданно снова распахнулась, причем резко, стукнув об стену. Андрей с Сашей невольно отступили в глубь квартиры.
    У-у-ф-ф! Оказалось, что пожаловал к ним детектив, Алексей Кисанов.
    – Я детективу позвонил, вернее, журналистке... – запоздало сообщил Саша, покосившись на Андрея. – Твой-то телефон не отвечал! – воскликнул он с упреком.
    Вот оно что! Саша ему названивал уже после того, как Андрей просматривал входящие по старому номеру... «Вот все и объяснилось!» – с облегчением подумал он. Подозревать Сашку в беспардонном вранье ему было бы неприятно.
    Детектив налетел на них как смерч, завалив вопросами, – молодые люди едва поспевали отвечать.
    – И сколько же вы от меня ценной информации скрыли, пацаны! – произнес детектив, выслушав обоих. – Вы вообще-то в своем уме, или как?! На кой черт обращаться ко мне за помощью, если не намерены рассказывать все?!
    – Да мы чего... Мы ничего такого... – пролепетал Сашка.
    – Ну да, ничего такого, – хмыкнул детектив. – Только мелочишки несущественные: что вы, Александр, никуда не уехали, несмотря на мои рекомендации! И что вы, Андрей, ринулись к Саше, хотя я вас просил этого не делать! Пустячки, конечно!.. И тот факт, что у Саши раздавлены дверью пальцы, – тоже пустяк, а? Придурки, честное слово! – в сердцах бросил Кисанов.
    Андрею было неприятно, что детектив уравнял его с Сашкой общим определением «придурки». С его точки зрения, балбесом был Сашка, а вот с точки зрения Алексея Кисанова они оба являлись балбесами, «придурками»...
    Он вдруг усмехнулся. Сам он смотрит на Саньку с высоты девятилетней разницы в возрасте, и сам себе кажется взрослым и умным. Тогда как детектив... сколько ему? Между сорока пятью и пятьюдесятью... И с высоты его возраста... Вернее, жизненного опыта, поправил он себя, оба они, что Андрей, что Сашка, – пацаны!
    Нормально.
* * *
    От вопросов детектива у обоих молодых людей голова пошла кругом. Но, похоже, от их ответов у детектива тоже башка пошла кругом.
    – Митя?! – обалдело переспросил он. – Из тех скудных сведений, которые вы мне сообщили, я вполне могу предположить, что этот типчик ринулся искать Риту в Москве. Но как он мог выйти на Сашу?
    – Вот-вот, – поддакнул Сашка, – я тоже не понимаю!
    Детектив некоторое время смотрел на него, что-то обдумывая.
    – Телефон... Рита от вас никуда не звонила по городскому телефону? – произнес он наконец.
    – Нет вроде... Хотя не знаю, я у нее над душой не стоял. И потом, я ее оставил тут, у себя, когда ушел в институт...
    – У вас какой аппарат? В нем есть кнопка «бис», в смысле, повтор звонка?
    Натурально, есть! Аппарат у Саши продвинутый, совсем новенький, даже входящие показывает без всяких определителей!
    Они втроем ринулись к телефону. Саша принялся просматривать исходящие звонки.
    – Вот! – торжествующе провозгласил он. – Вот номер, мне незнакомый! По нему звонить могла только Рита!
    – Кому же это? – удивился Кис, разглядывая экран телефона. – Номер московский... А у нее вроде бы никаких знакомых в Москве нет... Кроме вас.
    – Вы что же, думали, Рита могла позвонить Мите? – нахмурился Андрей. – После всего того, что он сделал?
    Алексей хотел ответить, но Саша вдруг весело завопил.
    – А я догадался, чей это номер! Догадался-догадался! – он чуть в пляс не пустился от детской радости, что загадку разгадал. – Вите она звонить могла, вот кому!
    И Саша поведал то, что рассказала ему Рита в первый вечер: как не встретил ее муж (впрочем, бывший) подруги (впрочем, умотавшей в Америку), некий Витя...
    Алексей Кисанов, выслушав, поощрительно потрепал парнишку по затылку, как дитятю. Видать, подумал Андрей, и на него действует Сашкино детское обаяние.
    – Я в туалет, с вашего позволения, а вы пока свяжитесь с Ритой, узнайте подробности насчет этого звонка! – распорядился детектив.
* * *
    Андрей посмотрел на часы: Рита отправилась спать всего-то меньше трех часов назад... Не факт, что снимет трубку...
    Однако девушка ответила ему вполне бодрым голосом. Хотя, пожалуй, несколько искусственным.
    – Да, я звонила Вите Машееву от Саши... – подтвердила она. – А что?
    Андрей не стал вдаваться в подробности.
    – Ничего, спи, – ответил он и отключился. – Выходит, – посмотрел он на Сашку, – Митя каким-то образом узнал, что у Риты имеется в Москве подруга и ее муж Витя...
    – Еще разочек, – проговорил детектив, стремительно входя в комнату. – Что там насчет Вити да Мити?
    Андрей передал ему разговор с Ритой и свои соображения.
    – Это проще простого проверить: позвоним-ка Машееву! Да, Саш, там на раковине в ванной перстень лежит, – твой?
    – Какой еще...
    – Не твой, выходит. Я так и подумал. Он слишком большой, на толстый палец, и безвкусный.
    Алексей протянул на ладони означенный перстень, крупный, золотой, с прямоугольной печаткой, на которой был выгравирован меч, отсекающий голову.
    – Не мой, – подтвердил Саша.
    – Значит, за ним вернется тот, кто его забыл у тебя на раковине в ванной. И очень скоро!
    – Так все-таки это был Митя? – спросил Андрей.
    – Срочно перезвоните Рите и расспросите о перстне. Его хозяин может вернуться с минуты на минуты! А я пока попробую связаться с Машеевым...
* * *
    И снова они взялись за телефоны.
    «Алло, Рит, Митя носит перстень? Да? Опиши!»
    «Алло, Виктор? – Кис воспользовался кнопкой «бис». – Уголовный розыск. Тут у нас неприятная история вышла с Просвировой Ритой. Нет, вас никто ни в чем не подозревает! Просто скажите, кто-то интересовался у вас ее местонахождением? Вот как? И что?.. Ага... Каков из себя? Понял, понял, спасибо...»
    Они закончили переговоры почти одновременно.
    – Перстень Митин, – сообщил Андрей.
    – А к Машееву приходил толстый мужчина в черном пальто с меховым воротником, под которым оказалась полицейская форма, – проинформировал присутствующих детектив. – Пальто гость не снимал, только расстегнул, – погоны Виктор не видел, но золотой перстень запомнил! Сомнений нет: это был Митя. Потребовал сообщить о местонахождении Риты: опасная преступница, мол, он ее разыскивает... Машеев не знал, естественно, где девушка, но признался, что Рита ему звонила. Митя просмотрел его входящие за прошлую субботу, среди которых запечатлелся искомый номер...
    – У него должны быть связи в столичной полиции, благодаря которым он смог установить адрес по номеру домашнего телефона Саши, – рассудил Андрей.
    – Для этого и связи не нужны. У него наверняка под рукой разные базы данных, где по номеру телефона можно установить и адрес... – Детектив чуть не добавил: «как у меня», – но воздержался: все эти базы были «левыми». – И фамилию можно выяснить, и номер мобильного, и даже род занятий... Вот что, ребята: если Митя вернется за перстнем, мы тут все прикидываемся шлангом. Ни движения, ни вздоха. Ломать металлическую дверь он, естественно, не возьмется, – решит, что Саша куда-то дунул, пальцы свои лечить, к примеру, – и отвалит.
    – А зачем, Алексей Андреевич? Не лучше ли его впустить и арестовать? – спросил Сашка.
    – Хе, ну ты даешь, парень! Ты не захотел вызывать полицию – ты мне позвонил! И думаешь, что я, частный детектив, могу задержать начальника РУВД?
    – А что же, он безнаказанным останется? За мои перебитые пальцы?! И потом, за это, за домогательства сексуальные к Ритке!
    – Надеюсь, что не останется. Но для этого тебе все же придется написать заявление в полицию. А в данный момент наши силы не равны. Не забудь, он имеет при себе оружие!
    – А что мы тогда можем... – начал было Андрей и тут же осекся: дверной звонок заорал так, будто его убивали. Алексей вскинул руки, призывая парней умолкнуть и не двигаться. Через несколько секунд и сама дверь тяжело содрогнулась под налегшей на нее тушей.
    Звонок выдал еще несколько истеричных рулад и, наконец, затих. Все трое навострили уши. Звукоизоляция в старом доме была хорошей, но, кажется, они все-таки уловили звук удаляющихся тяжелых шагов.
    Саша на цыпочках подобрался к глазку.
    – Точно, уходит! – ликующим шепотом доложил он обстановку.
* * *
    «А что мы тогда можем...» – мысленно подхватил детектив оборванную Митиным явлением фразу Андрея. Вот именно, что мы можем предпринять?
    Сашка выдал адрес друга, и логично предположить, что Митя, не мешкая, поедет к нему: он ведь по Ритину душу явился в столицу! Саше пальцы раздробил, а ведь надобности в этом никакой не было... Мог мальчишку своей формой напугать, а уж пистолетом и подавно! Но нет, он Сашу не просто пытал (бандитская замашка в чистом виде, к слову), чтобы выведать информацию, – он намеренно причинил ему боль! Потому что подозревал, что они с Ритой провели ночь в постели... То есть с первобытными инстинктами у Мити все в порядке... Кстати, фамилию его надо бы выяснить!
    – Андрей, свяжитесь еще раз с Ритой, узнайте фамилию, пожалуйста!
    – Она Просвирова.
    – Не ее, Митину!
    ...И потому этот кабан землю роет носом, жаждет Риту отыскать любой ценой! В силу чего путь ему сейчас прямой: к Андрею на квартиру! Однако Митя забыл свой перстень в ванной у Саши: пальцы свои жирные отмывал от его крови небось... А перстень – не только ценность (золота там немало, массивная вещица), но и улика против него! Митя должен был испугаться: а ну как Саша в столичную полицию кинется искать управы на обидчика? Это у себя в Нижнем Тагиле, да в своем районе Митя пахан. А здесь он никто. Пусть и есть у него какие-то связи, но не та весовая категория!
    Так что выцарапать свой перстень обратно он должен, просто обязан, причем как можно скорее! Стало быть, будет ждать Сашку... Митя – тертый калач, по всему видно. Вполне мог сообразить, что мальчишка шлангом прикинулся и в квартире затаился.
    Так или иначе, но детектив был уверен: Митя прячется у подъезда в надежде высмотреть Сашу входящим или выходящим... Что не есть хорошо.
* * *
    С другой стороны, оплошность Мити с перстнем...
    – Вахреев его фамилия! – вывел детектива из задумчивости голос Андрея. – Дмитрий Борисович Вахреев!
    Кис кивнул – понял, мол, спасибо, – и снова предался своим мыслям.
    ...Оплошность Вахреева с перстнем ставит перед ним, детективом, две задачи: вывести Сашу из квартиры таким образом, чтобы Митя не смог к нему подступиться, это раз. И приготовить Вахрееву достойный прием на квартире Андрея – это два!
    Одно хорошо: Митя будет тут торчать, пока надеется мальчишку отловить и перстень свой забрать! А это давало детективу фору во времени, роскошный подарок...
* * *
    Первым делом детектив связался с дружбаном своим с Петровки, с Громовым Серегой.
    – Ха! – весело начал Серега, заслышав голос Киса. – Девушка у тебя интересная! Разыскивается она, ни много ни мало, по подозрению в киберпреступности!
    – Это как? Хакер, что ли?
    – Вот я тоже решил уточнить. Связались мы с тем РУВД Нижнего Тагила, откуда пришла ориентировка, и выяснили... Слушаешь? Что никакого досье на Просвирову у них не существует! Но делать вывод, что на девушку и действительно поклеп возвели, было бы преждевременно, поскольку там больше вообще ни одного дела не существует – никакого! Компьютеры отделения поразил вирус, и вся информация с дисков была стерта за несколько секунд!
    – А на бумаге?
    Бумажные досье еще никто не отменял, они в обязательном порядке дублировали электронные носители: мало ли, полетит система или вирус вот как раз нападет, так по бумаге можно будет восстановить заведенные уголовные дела.
    – А на бумаге на Просвирову ничего нет! И никто там не в курсе насчет нее, прикинь! И начальника на месте нет: ранним утром на рабочее место пришел, но сразу после этого в командировку умотал. Так что ты прав, старина, история подозрительная, – подытожил Серега. – Похоже, что там кто-то ссамовольничал, ориентировку отправил без согласования... Но девушке вирус услужил: ориентировку на нее из Нижнего Тагила отзывают. Она теперь может спокойно разгуливать по столице. Но ты все же на заметку возьми: девушка у нас типа киберпреступница, а в РУВД у них под завязку вирусов с утречка пораньше... Сечешь?
    – Секу... Но я на самом деле тебе по другому поводу звоню, Серег. Начальник этот уехал не в командировку, – он в Москву заявился, на девушку настоящую охоту открыл. Тут у нас такая каша заваривается, без твоей помощи не обойтись...
    И Кис обрисовал ситуацию, опустив, однако, подробности, связанные с секретным Сашиным файлом. Это другая история, и Серегу она не касается.
* * *
    Закончив разговор с Громовым, Кис позвонил своему ассистенту Игорю, распорядился двигать по адресу Андрея. Затем обернулся к молодым людям, внимательно слушавшим его разговоры.
    – Правильно ли я понял, что мне сейчас нужно будет поехать к себе? – спросил Андрей. – Вы там собираетесь устраивать засаду для Мити, мое присутствие необходимо...
    – Абсолютно нет. Вахреев не знает вас в лицо, и вашу роль успешно сыграет Игорь. Ключи от квартиры при вас, надеюсь?
    Андрей похлопал по карманам куртки, вытащил связку.
    – Но я все же хочу... – медлил он.
    – Никаких «но»! Вы вернетесь на квартиру моей жены, к Рите! Хватит с нас одного покалеченного! – И детектив довольно бесцеремонно отобрал у молодого человека связку ключей. – А вы, Саша, собирайтесь. Я сейчас вызову «Скорую», – иначе вы отсюда не выберетесь.
    – Да не нужна мне «Скорая», вы чего! Андрей мне такие повязки шикарные сделал, с «шинами», у меня даже почти перестало болеть! Я не хочу в больницу!
    – Вас, вообще-то, никто не спрашивает, – сухо заметил детектив. – Митя наверняка стережет подъезд, чтобы отловить вас и забрать перстень. Хотите, чтобы он вам раздробил вторую кисть, а? Если нет, то иным способом, как в карете «скорой помощи», вам отсюда не выбраться... К тому же следует освидетельствовать травму, чтобы Митя не смог отвертеться. Да, Саша, и соберите сумку с таким расчетом, что домой вы не вернетесь, а сразу из больницы, после рентгена и процедур, поедете к маме с папой, в родной ваш Питер. И раньше, чем я дам вам «добро», вы сюда не вернетесь! Ясно?
    – У меня учеба... – заныл Саша, – я не могу пропускать занятия, меня отчислят!
    Детектив учился давно, новых институтских правил не знал, но рискнул.
    – Вас отчислят только в том случае, если вы не сдадите сессию, – заявил он. – Зимняя уже прошла, – надеюсь, что вы все экзамены сдали успешно! А до летней еще далеко, успеете нагнать! Но если вы, Саша, торчите тут до сих пор, невзирая на мое распоряжение, из-за денег... Потому что у вас уже назначены встречи с клиентками и вы не хотите потерять ожидаемые доходы... То решите сразу, что вам важнее, сермяжненько так: жизнь или кошелек. Вы вправе делать выбор на свое усмотрение, разумеется. Но имейте в виду: если вы не уедете, то я отказываюсь помогать вам в дальнейшем. Андрей, надеюсь, тоже. Нельзя же вечно делать глупости и вечно ждать, что вас выручат другие!
    Саша растерянно поморгал.
    – Ну... Если все так сурово... Ладно, я поеду в больницу.
    – А потом в Питер?
    – А потом в Питер, – покорно кивнул херувим.
    – Тогда собирайте вещи! А вам, Андрей, можно уходить. Митя не знает вас в лицо, вы ничем не рискуете. На всякий случай позвоните мне, пожалуйста, когда доберетесь до метро.
    Андрей молча кивнул и направился к выходу. Тут серьезные мужики в игру вступили, и спорить с детективом он не собирался.
    Но на пороге вдруг обернулся:
    – Саш, а ты номер мобильного сменил?
    – Нет... – скривился Саша: достали они его, эти «старшие товарищи»! – Мне некогда было!
* * *
    Андрей ничего не ответил, закрыл за собой дверь квартиры. Но думал он, направляясь к метро, о том, что детектив, который с Сашкой только сейчас познакомился, разобрался в нем лучше, чем он, Андрей, почитавший себя грамотным психологом: Сашка остался здесь из-за денег. Которые должны были ему принести уже назначенные рандеву с клиентками! По той же причине и номер мобильного он не сменил: ведь именно этот номер стоял на сайте об услугах проститутов!
    Андрею стало нестерпимо грустно. С тех пор как приключилась вся эта нехорошая история с его отцом, он заклялся верить «обаяшкам»... Таким, как папочка. Его обаяние было беспредельным: под него попадали все, абсолютно все – студенты и студентки, начальство, друзья и семья. И он тоже, сын...
    Тогда как отец пользовался своим обаянием как силками. И ловил в них тех, кто приносил ему легкие деньги...
    Легкие – потому что люди как бы сами ему несли. Сами – какая великолепная отмазка!
    После суда, после неопровержимых доказательств взяточничества отца Андрей запретил себе быть обаятельным. А ведь был весь в родителя, и лицом, и шармом... Он умел – словно с молоком всосал! – вскидывать глаза на собеседника так, что у того от восторга голова начинала кружиться!.. Он умел смущаться так, что едва ли не все присутствующие готовы были кинуться его поддерживать. Он умел расстраиваться так, что всем немедленно казалось, будто у них самих приключилось горе...
    Андрей и раньше эту способность за собой замечал, но как-то мельком, не задумываясь, скорее удивляясь реакциям окружающих.
    Но после той истории с отцом он стал ощущать и собственную привлекательность как ловушку. Ему вдруг открылось, что и в институте его баловали, и друзья любили, и девушки обожали – всё из-за его обаяния...
    Не желал этого Андрей. Он уважал себя – свой ум, свои знания, свою иерархию ценностей, – и хотелось ему, чтобы окружающие уважали его за реальные достоинства, а не за их призрак, созданный пресловутым шармом, унаследованным от отца!
    Он стал воспринимать свое врожденное обаяние как запрещенное оружие. Как нечестный прием в схватке с жизнью.
    Он боролся с собой. Он запретил себе быть обаяшкой. Сделался серьезным, сдержанным... Похоже, даже перестарался, если судить по реакциям Риты... И забыл, что «ловушки» существуют не только в их семье, но и у других! У Саньки, в частности...
* * *
    Андрей благополучно добрался до станции метро, позвонил детективу: «Все в порядке!»
    Наверное, только сейчас, исследуя свое отношение к Сашке, он понял, что сам угодил в ловушку Сашкиного обаяния, – вот откуда то чувство трепетной заботы, которое мальчишка в нем вызывал.
    И он знал, что не оставит мальчишку в беде: снова будет выручать, если понадобится! Мальчишку, который ничем не блистал (кроме шарма, разумеется): ни умом, ни порядочностью. Так, все у него серединка на половинку: меркантильный, хотя не жмот. Балбес, хотя многое сечет. Хватило ж ему ума слямзить мысли Андрея и приправить ими свои «откровения» в разговорах с Ритой! А то и с журналисткой, кто его знает... Выходит, сумел мысли оценить, раз их сплагиатил! Для этого тоже ум требуется, между прочим... И вкус, разве нет?
    ...Трясясь в метро, Андрей снова перебрал в уме Сашины достоинства и недостатки, задаваясь вопросом, можно ли из мальчишки сделать личность... Ведь есть для этого все данные!
    Потом вспомнил, Сашка не скрылся и не сменил свой номер мобильника лишь потому, что не хотел упускать заработок, – и громко рассмеялся.
    На него с интересом посмотрели люди в вагоне.
* * *
    ...Все закрутилось с необыкновенной быстротой. Серега позвонил: к Андрею на квартиру уже выехал Костик, отличный опер, Алексею хорошо знакомый, и... И с ним сам Громов!
    Ну, ясен пень, дружбан намерен самолично урыть «оборотня»! Серега ненавидел их, этих «оборотней в погонах». Они дискредитировали профессию, которую Серега любил всей душой, которой искренне гордился. Он мечтал, что общество научится наконец уважать людей, призванных его защищать... Но для этого требовалось, чтобы они общество действительно защищали!
    В полиции работало множество парней, по-настоящему преданных делу, с понятиями чести и совести, – тогда как мнение граждан о них было крайне нелестным. Несправедливым, незаслуженным, – однако понятным, потому как в систему набилось слишком много разных чмо вроде Мити! Им Серега готов был вцепиться в глотку, как питбуль, – чтобы увидеть их там, где им и положено обитать: за решеткой!
* * *
    ...Громов был согласен с Алексеем: перстень – опасная улика против Мити, чего тот не может не понимать. И раз детектив с ребятами не открыли ему дверь (и правильно сделали!), то Митя теперь стережет подъезд. К Андрею он двинется не раньше, чем вызволит свой перстень.
    Тем лучше, пусть стережет: им с Костиком нужно время, чтобы добраться до места.
    Игорю тоже: он в роли Андрея выступит, как придумал Кис, – совсем недурственная мысль! Ну, и самому детективу надо до «театра действий» добраться. Так что Митя очень удачно забыл свой перстень в ванной у Саши, рассудил Серега.
* * *
    Серёга вызвал «Скорую помощь» не сразу: ведь как только Митя поймет, что Сашу ему в ближайшие часы не достать, то сорвется к Андрею! Но неожиданно встретил со стороны службы 03 сопротивление: машину присылать отказывались, рука, мол, не нога, пусть сам добирается до ближайшего травматологического пункта!
    Пришлось представиться, что-то наплести об «интересах следствия», заодно о шоке, в котором пребывает жертва преступника, отчего ножками у нее никак не получится. Его слова действие возымели, и машину обещали прислать с максимальной скоростью. О чем Серега и доложил детективу.
    ...Которому теперь следовало срочно двигать по месту назначения, чтобы опередить Митю, отпереть квартиру Андрея, впустить в нее всю компанию раньше, чем Вахреев туда поспеет.
    – Сумка готова, Саша? – сурово спросил Кис.
    – Готова, – недовольно буркнул парень.
    Похоже, приказной тон был неведом мальчишке. Никто с ним так никогда не разговаривал, и сейчас он чувствовал себя глубоко ущемленным, насколько мог судить Алексей по выражению его лица.
    – Сашок, – смягчился он, – ты ведь неглупый парень. Должен понимать, что мои распоряжения не против тебя, а ради тебя, твоей безопасности!
    – Я понимаю, – буркнул Саша, скосив глаза на детектива.
    – Ты помнишь наш уговор?
    Тот кивнул.
    – «Скорая» будет с минуты на минуту. Я должен уходить. Когда тебе позвонят в дверь, не забудь посмотреть в глазок и убедиться, что за тобой пришел человек в белом халате!
    – Я не дебил.
    – Охотно верю. Однако беспечность происходит отнюдь не из дебилизма. В силу чего можно быть одновременно весьма неглупым человеком, но в то же время легкомысленным... Тебя один раз избили, в другой раз чуть пальцы не отдавили... Надеюсь, что уроком твоей беспечности это все же послужило!
    Если Саша не произнес вслух «убирайтесь вон!», то исключительно потому, что получил приличное воспитание в детстве.
    Детектив уловил невысказанное Сашино послание и усмехнулся. А что еще прикажете делать, как не усмехаться? Ты человеку говоришь, как ему здоровье-жизнь спасти, – а он ерепенится...
    – Обязательно позвони мне, как только окажешься в больнице! – Кис протянул мальчишке визитку (чтобы не сослался, что номер телефона не нашел!) и покинул его квартиру.
* * *
    ...Серега с Костиком и Игорь уже ждали детектива во дворе, греясь в невзрачном «жигуленке» с обычными номерами, принадлежавшем, кажется, Косте. Ну правильно, не с мигалками же им сюда было ехать!
    – Вроде чисто, – сообщил Игорь, выйдя из машины.
    – Так Вахреев не успел еще сюда добраться, – заметил Серега, выползая в свою очередь из нагретого нутра «жигуленка».
    – Нет, я имею в виду тех, которые ищут Риту...
    Кис сделал Игорю «страшные глаза», – но поздно! Громов немедленно навострил ухо.
    – И кто же еще девицу нашу ищет тут, у Андрея? – поинтересовался он. – Уж не родная ли полиция? Так ориентировки на нее уже должны были отозвать!
    Кис сам виноват: Игоря не предупредил, что посвятил он Серегу только в ту часть истории, которая касается Мити, оставив за бортом повествования секретный Сашин файл и все с ним связанное.
    – Неважно, к нашему делу не относится, – попытался открутиться Кис. – Это совершенно другие люди и совершенно другие причины! К тому же ты знаешь, Серег, тайна клиента...
    – Ага, как помощь моя нужна, так тайн нет! – фыркнул Громов. – А как посвятить друга закадычного в интересные подробности об интересной девушке, так...
    – Серег, кончай!
    – Скотина ты, Кис, – нежно пожурил его Серега.
    – Расскажу всенепременнейше! Только давай с Митей закончим сначала, а?
    – Скотина и есть, – подтвердил Серега. – Скажи хоть, кого мы высматриваем?
    – Сам не знаю. Кого-нибудь, кто похож на человека, желающего подстеречь Андрея.
    – И кому же он еще оказался нужен, кроме Вахреева? – не сдавался Громов.
    Кис пихнул его локтем в бок, Серега моментально ответил тем же. Вот и поговорили по-дружески.
* * *
    Они вошли в квартиру Андрея, осмотрелись. Серега начал диктовать диспозицию: открывает Мите Игорек, в роли Андрея, – а остальные поджидают гостя, схоронившись в закутках...
    Установили веб-камеру напротив двери в комнату, на полке с книгами, включив функцию слежения, а ноутбук Игоря хорошо замаскировали на нижней полке.
    И тут весьма некстати позвонила Кристина.
    Точнее, позвонила-то она кстати, да только не хотелось Кису вести разговор с девушкой в присутствии Громова. А уйти ему с сотовым было некуда: квартира-ангар не имела перегородок.
    – Все в порядке, Алексей Андреевич, я с Ритой уже обсудила список вещей!
    Голос ее, как назло, звонко разносился из мобильника, и Серега с неприкрытым любопытством прислушивался к их беседе. Костик тоже, с той лишь разницей, что, в отличие от своего начальника, делал вид, что вовсе не интересуется.
    – Так что Андрей, если к нему заявятся, – звенел голосок Кристины, – смело может ссылаться на меня, я сумею перечислить все, что находилось в сумке Риты! И вот еще что: я думаю, надо показать Андрею мою фотографию: пусть опишет, если что, «свою девушку» по ней! А то мало ли, вдруг эти гады захотят на меня посмотреть! Я вам сейчас фотку в телефон перекину!
    – Я не хочу, чтобы дело дошло до той стадии, в которой бандиты решат «посмотреть» на Криску! – сурово произнес Игорь, когда детектив отключился: он отлично слышал их разговор, как и все присутствующие.
    – Не волнуйся, не дойдет. Подружка твоя отважничает, но мы ей этого не позволим! И потом, не забывай, Игорь: им не Криска нужна, а...
    Детектив замялся.
    – ...А Рита! – закончил за него фразу Громов. – Ооочень интересно, – сообщил он. – У вас тут идет интенсивная подмена девушек, вещичек, фотографий... Ты всех своих подключил, и Александру, и Игоря, и даже его подругу! И все это помимо истории с Митей Вахреевым, как ты выразился! Дельце у тебя увлекательное, старина, я аж вспотел от любопытства.
    – Ладно тебе... Я же сказал: потом все изложу.
    – А чего потом? У нас время есть: пока еще Митя до этой квартиры доберется! Самое время послушать былину. Давай, Кис, начинай!
* * *
    Любому другому человеку Алексей бы отказал. Но Сереге – не мог. Они часто работали в паре: Кис начинал расследование, а заканчивали его они вместе с Серегой. Помощь была не просто взаимной (по дружбе), но и взаимовыгодной (по рабочей части): Серега помогал своими милицейскими силами во взятии преступника, а Кис приносил ему и всему «убойному» отделу практически размятое дело, которое затем венчало лаврами оный отдел.
    – Хорош дурака валять, – хмуро произнес детектив. – Я тебе расскажу, ладно, но чисто по дружбе, понял? Соваться даже не думай, да оно и не по твоей епархии: трупов нет, все живы, к счастью.
    – Я ж не говорил, что собираюсь в производство взять! – удивился Серега. – Я только сказал, что любопытство душит!
    – Короче говоря, Рита смылась из Нижнего Тагила из-за домогательств Вахреева, который...
    – Это ты уже говорил...
    – Ты былину просил? Просил! Теперь не мешай.
    – Молчу, молчу... – Серега потешно прикрыл обеими руками рот в знак молчания.
    По правде сказать, Кис давно не видел дружбана таким веселым. Должно быть, отношения с Юлей вдохновляют его на подвиги!
    – К слову, с тебя потом...
    – Литр пива?
    – Его ты и без меня выпьешь.
    – Кис, не пугай! Чем мне расплачиваться придется? – Серега не слишком талантливо состроил мину, призванную выразить ужас.
    – Расскажешь, как у тебя с Юлей, – хмыкнул Кис.
    Серега склонил голову в знак согласия – добрый знак. Никогда Громов, вечный холостяк, не рассказывал о своих похождениях с женщинами. А тут готов поделиться... Все у них серьезно, стало быть! Не похождения, а отношения!
    – Так вот, Рита решила податься в Москву, – Алексей вернулся к повествованию. – Но девица она грамотная, осторожная: о паспорте подумала и о своем мобильном. Точнее о том, что Митя сумеет ее отследить.
    – Компьютерная девица! Я таких знаю: они почему-то во всем разбираются, что касается безопасности, не только в компах! Особенно если хакерством занимаются...
    – С этим видно будет. Слушай дальше сагу.
    – Былину! – возразил Серега.
    – А что, это разные жанры?
    – Хе... Не знаю.
    – В принципе, жанр один, – встрял образованный Игорь. – Былины – это русский эпос, а саги – исландский.
    – Спасибо, родной! – дурашливо поклонился Серега.
    Ну, точно, у них с Юлей все идет на «отлично»! Давненько Громов не валял дурака!
    – Серега, будешь меня перебивать, я...
    Громов посмотрел на часы.
    – Если мы правильно рассчитали, – то есть что Митя уедет от Сашиного дома к Андрею, как только увидит, что парня вывозят на «Скорой», – тогда Вахреев прибудет сюда минут через пятнадцать-двадцать...
    – На пробки не закладывался?
    – Нет. Вношу поправку: минимум через пятнадцать. Максимум через час. Погоди, гляну, как там с пробками... – Громов нажал кнопочки на своем смартфоне. – Нормально, Москва едет, для разнообразия! Так что давай скорее, Кис!
    – Блин, я и так конспектом излагаю! – рассердился Алексей.
    – Ну, извини... Мы застряли на том, что Рита грамотная хак... программистка.
    – Поэтому она не могла остановиться в гостинице. Искала какую-нибудь комнату, чтобы переночевать, осмотреться в столице. Поскольку жилье сдается обычно через агентов...
    – Что означает оформление через паспорт! – встрял Серега.
    – Именно! – кивнул Алексей. – Она искала через Интернет какую-нибудь комнату на ночь без формальностей, и попала на объявления проституток... И проститутов.
    – Это как, проституты? – удивился Серега.
    – Не приходилось сталкиваться? – спросил Кис.
    – Да нет, бог миловал... Проституток, случается, маньяки истребляют или просто психически неуравновешенные граждане, и к нам в убойный отдел частенько такие дела попадают. Но насчет проститутов...
    – Александра как раз недавно взялась за изучение данного явления. Как только выйдет ее статья, я тебе пришлю!
    – Премного буду благодарен...
    – Короче говоря, среди этих объявлений, – продолжил Кис, – Рита нашла одного парня, «чья морда ей показалась посимпатичнее», как она выразилась. Позвонила ему и напросилась на ночь. А парень, узнав, что Рита просто хочет переночевать – без его «услуг» – и при этом по роду деятельности программистка, попросил ее посмотреть компьютер: машина его начала барахлить. Рита согласилась. И увидела, что в компьютер Саши влез хакер. Она задалась вопросом «зачем» и благодаря своим навыкам легко обнаружила какое-то засекреченное досье...
    – Которое легко же и рассекретила? – предположил Серега.
    – Она папку не просматривала. Просто увидела, что есть такая папка, зашифрованная.
    – Ох, не смеши, Кис! Девяносто девять процентов людей на ее месте в папку бы заглянули!
    – У меня тоже есть такое подозрение. Но Рита утверждает, будто не смотрела. Хотя сказала, что, судя по расширению, это записи с домашней камеры.
    – О-о-о, домашняя порнушка?
    – Примитивный ты все-таки, Громов! А если влюбленные снимались на память? – поддел он друга.
    Громов цинично хохотнул.
    Алексей хотел ему ответить, но не успел: раздался звонок в дверь.
* * *
    Все моментально заняли места, как было предусмотрено планом. К входной двери пошел Игорь.
    – Кто там? – спросил он.
    – Вас зовут Андрей? – раздался мягкий, почти задушевный голос по ту сторону двери.
    – Да.
    – А меня – Дмитрий Борисович... Я ищу Риту... Мне сказали, что она остановилась у вас...
    – Вы ошибаетесь, – ответил Игорь, покосившись на Алексея.
    – Послушайте... – донесся голос Мити. – Рита сбежала от меня... Мы собирались с ней пожениться... Но поссорились... Сильно. Признаю, я был не прав, приревновал ее... Она сказала вам небось, что я плохой-нехороший...
    Голос Мити был столь несчастен, что, не знай Игорь подробности истории (а Митя явно не рассчитывал, что тут было проведено целое исследование!), то поверил бы.
    «Подыграй ему! – еле слышно прошептал детектив. – Сделай вид, что веришь!»
    – Да... – проговорил Игорь, кивнув шефу. – Именно так она и сказала.
    – На самом деле Рита любит меня! Она моя невеста... Я бы хотел поговорить с вами, откройте мне, пожалуйста!
    И Игорь, чуть помедлив, пока Алексей не спрятался, отпер дверь, впустив Митю в квартиру.
* * *
    Ох, как порадовался Кис своей предусмотрительности, своему сыщицкому чутью, подсказавшему ему заменить Андрея своим ассистентом!!! Потому что, едва оказавшись в коридоре, Митя жестко скрутил Игоря.
    Тот, хоть и владел приемами борьбы и мог бы оказать грамотное сопротивление, дал себя скрутить, как было условлено по сценарию.
    – Где Рита?! – загремел Митя, ударив Игоря по лицу, для разминки.
    – Я не знаю! Она пробыла у меня один день, а потом уехала! Я не знаю, куда!
    – Ты спал с ней?!
    – Да нет, вы что, с какой стати?! Незнакомая девушка, просто побыла у меня недолго...
    Новый удар.
    – Послушайте, что вы себе позволяете?! – воскликнул Игорь. – Я понятия не имею, где Рита!
    – Ты спал с ней, спрашиваю??? – зарычал Митя и поволок Игоря к двери, где принялся прилаживать его пальцы в щель.
    – Признавайся, сучило! А то я тебе сейчас... – Митя, удерживая руку Игоря в щели (хотя правильнее было бы сказать так: Митя, которому Игорь позволил удерживать свою руку), повел дверь на его пальцы.
* * *
    ...Первым из засады ступил Костик.
    – Уголовный розыск! – сообщил он, раскрывая удостоверение.
    Не выпуская из своих лап кисть Игоря, Митя хмыкнул:
    – Иди себе лесом, чувак. Я таких удостоверений могу тебе сотню за день наклепать!
    Костик был в штатском, и никакого почтения к нему Митя, не вылезавший из своей формы (разве что не спал в ней), по которой сразу было видно, что он власть, не испытывал. Он свободной рукой расстегнул и распахнул пальто так, чтобы стало видно не только форму, но и погоны.
    – Так ты и костюмчиков можешь нашить сотнями, – меланхолично отозвался Костик. – В приложение к удостоверениям.
    – Могу, если понадобится! – грозно проговорил Митя. – Отвали, чувачок, по-хорошему!
    Кис видел из своего убежища Серегу – видел, как друг изменился в лице. Перед ним был представитель самой ненавистной ему породы, и Громов уже готовился к прыжку на жирный загривок «оборотня».
    – Подожди, – беззвучно прошептал Алексей, указывая в сторону камеры. – Еще чуть-чуть...
    Серега понял: детектив хочет, чтобы на камеру записалось побольше компрометирующих слов и действий Вахреева.
    Надо отдать должное мужеству Игоря: хоть и знал он, что в обиду его не дадут, но все же Митя мог в любой момент раздавить ему пальцы!
    – Оставь парня! – Костик вытащил пистолет. – Ну, кому сказал!
    Но на Вахреева это не произвело ни малейшего впечатления. Он вытащил свой пистолет правой рукой, а левой все удерживал пальцы Игоря.
    – Руки вверх! Уголовный розыск! – заорал Костик и выстрелил в пол.
    Митя лишь усмехнулся: выстрел в пол не являлся, с его точки зрения, аргументом. Мысль о том, что Костик бережет его, Митю, для суда, ему просто не пришла в голову.
    Он ответил аналогичным выстрелом под ноги и, захохотав, глядя на отскочившего Костика, снова повел дверь на пальцы Игоря.
    В этот момент – он его точно учуял, момент! – Громов выскочил из укрытия, наводя на ходу свой пистолет. Кис за ним, безоружный: частному детективу оружие не полагалось по закону.
* * *
    ...Если появлению Костика Митя вроде бы не удивился, то сейчас явно обалдел: наличие стольких людей означало осмысленную засаду, а не просто случайное присутствие приятеля у Андрея дома.
    – Кладем пистолет на пол... – ласково скомандовал Серега. – Спокойно, Дмитрий Борисович, не делаем резких телодвижений...
    Услышав свое имя-отчество, Вахреев окончательно понял, что вляпался. И он был не из тех людей, которые лезут на рожон: бандитская среда такой роскоши своим членам не оставляла, – на чьей стороне сила, тот и прав.
    Он оставил кисть Игоря в покое, медленно положил пистолет на пол, затем медленно поднял руки.
    – К вашему сведению, – проговорил Митя, – я работаю в полиции. Начальник РУВД Нижнего Тагила, подполковник! Я разыскиваю опасную преступницу...
    – К вашему сведению, – заулыбался Серега, – я работаю в МУРе... Полковник. Вот мое удостоверение, – и он сунул его Мите под нос. – Насчет преступницы я слышал, Дмитрий Борисович. А то, что вы сказали через дверь Андрею... Невеста, мол... Это ваша «легенда», да?
    – Конечно!
    – Я так и понял, – любезно кивнул Серега. – А вот почему вы интересовались, спала ли подозреваемая с Андреем, – вот этого не понял.
    – Ну... – засопел Митя, – ну... Это входит в розыскные мероприятия... В «легенду»...
    – По этой же причине вы искалечили Сашу?
    – Какого еще...
    – Разберемся позже. Ваши визиты записаны на видеокамеры (правде соответствовал только последний, на квартире Андрея, – но Серёга блефовал). Пройдемте, Дмитрий Борисович, на Петровке обсудим все детально!
* * *
    Кис проводил глазами напряженного Митю, шедшего на прицеле у Сереги и Костика. Вахреев еще не до конца потерял свой самоуверенный вид: бедняга, он не знал, что ласковый Серегин тон страшнее любого крика.
    Как бы то ни было, Митю он упечет в кутузку, и уж расстарается, чтобы надолго! Посему Алексей мог теперь позволить себе забыть о происках первобытного Ритиного поклонника и сосредоточиться на прочих аспектах этого запутанного дела.
    На пороге Громов обернулся.
    – А былину свою ты мне так и не досказал, Кис! Я помню!!!
* * *
    «Зануда!» – мысленно огрызнулся детектив. Он в расследованиях своих был страшным собственником: делиться информацией предпочитал тогда, когда сам уже прилично дело «размял».
    Но ничего не попишешь: Кис был у дружбана в долгу. Он детективу действительно помог – просто помог, без всякой для себя профессиональной выгоды. Да, понятно, Серега удовлетворял свою страсть отлавливать «оборотней», но для Алексея это ничего не меняло.
* * *
    Когда дверь за троицей закрылась, Кис протянул руку Игорю:
    – Давай «пять». Сработал на высшем уровне.
    Игорь посмотрел на свои пальцы.
    – Я уж думал, что долго не смогу ими пользоваться... – усмехнулся он, пожимая руку шефа. – Куда мы теперь?
    – Ты на Смоленку, в офис. А я на квартиру Александры, к Андрею с Ритой, – ответствовал детектив. – Есть у меня к ним парочка вопросов...
    И вдруг сообразил, что Саша ему до сих пор не позвонил. А ведь он просил мальчишку звякнуть из больницы!
    – Игорь, набери-ка Сашу...
* * *
    Телефон Саши не ответил. Ну что ж... Кис его предупредил. Мальчишка, конечно, дитё-дитём, но все ж таки двадцать один год исполнился, как выяснил детектив мимоходом. А даже десятилетние детки понимают, что означает «лишу мороженого»!
    Только бы Андрей... как его... – Курбатов, ага! – только б он не ввязался, опекатель хренов. Таким пацанам, как Саша, нужно много щелбанов получить – от самой жизни! – чтобы хоть что-то в ней понять... Поэтому самое доброе дело, которое могут сделать для него друзья и подруги, это унять свой благородный пыл и прекратить решать его проблемы. И предоставить суровой действительности вправлять ему мозги!
    Впрочем, Митю сейчас везут на Петровку, и ничего больше Саше не грозит. Охотники за секретными файлами свою программу уже выполнили: украли Сашин компьютер, а мальчишку побили. Не нашли ни файлы, ни Риту, в силу чего придется им успокоиться.
    Хотя охотники эти могут снова к Саше наведаться... Доказательств, что Рита их скопировала к себе, у них нет и быть не может – только предположение, теория... Но если записи и вправду являются архиценным компроматом, то, как знать, – вдруг опять начнут Сашу трясти? Если парень не поедет в Питер, к маме с папой, а вздумает вернуться домой, то может снова получить в пятак.
    «Ну, так и поделом! – сурово решил детектив. – Впредь будет слушаться умных людей».
* * *
    ...Игорь, похоже, малость обиделся, что Кис отправил его на Смоленку, с собой на Проспект Мира не взял.
    «Ничего не поделаешь, Игореша, – думал Кис, притормозив на светофоре (ассистент отправился в офис на метро): – у меня вопросики к девушке крутые, «на засыпку», что называется... Вирусы в РУВД – это вам не хухры-мухры! Причастна ли к ним Рита? Действительно ли она киберпреступница? Или все же поклеп на девушку Митя возвел? Надо ведь мне знать, кому помогать взялся!»
    Присутствие Игоря было бы лишним при их разговоре. Лишним поводом девушке смутиться, лишним поводом слукавить, когда на нее смотрит такой гарный хлопец, как Игорек!
    Алексей улыбнулся своим мыслям. И сразу же зацепился за определение «гарный хлопец». Андрей тоже был хорош собой, объективно говоря. Но никак – ну никак! – не назовешь его при этом красавцем. Смурной парень какой-то... Шарахнутый чем-то.
    Интересно, чем?..
* * *
    Кис был человеком воспитанным, посему позвонил на проспект Мира, чтобы предупредить о своем визите. Ответил ему Андрей:
    – Рита спит. Она провела бессонную ночь...
    – Но мы же с ней говорили! – удивился детектив.
    – Она снова легла... Хотите, чтобы я ее разбудил?
    – Не надо. Пока я доеду, пока то да се... А там, глядишь, и сама проснется! – произнес Алексей, подумав, что было бы неплохо поговорить сначала с молодым человеком, без Риты.
* * *
    Квартиру Кис отпер своими ключами, с порога произнеся тихо (на случай, если девушка все еще спит):
    – Это я.
    Андрей вышел в прихожую.
    – Здравствуйте, Алексей Андреевич. Рита пока не проснулась.
    – Не страшно. Пойдемте на кухню, поговорим.
    Мужчины, стараясь не шуметь, проследовали в вышеозначенном направлении. Алексей плотно прикрыл дверь и показал жестом: «Располагайтесь!»
    Расположились. Андрей был смущен: вроде пришел хозяин, – при этом он вроде как в гостях... Предложить детективу кофе, чай? Или, наоборот, ждать, что он сам предложит, по-хозяйски? Дурацкая ситуация...
    – Сделайте кофейку, пожалуйста, – выручил его Кис.
    Андрей охотно выполнил пожелание детектива, сварганив и себе чашечку, после чего мужчины уселись наконец.
    – Чем закончился ваш блицкриг? – спросил Андрей.
    – Извините, сразу не сказал: Митю мы на вашей квартире благополучно задержали. Он пытался раздавить вам пальцы дверью, как он это сделал с Сашей.
    – Мне?
    – Игорю. В вашей роли.
    – А, да... – сдержанно отозвался Андрей. – Не каждый на его месте согласился бы исполнить «мою роль».
    – Не каждый, – согласился Кис, – тем более что Игорь мог Мите капитально врезать и скрутить его в одно мгновенье, несмотря на то, что Вахреев значительно превосходит его по весу. Но Игорь подставился, для дела: нужно было взять Вахреева с поличным.
    Алексей отпил глоток кофе, посматривая на Андрея. До сих пор он не вникал в ту область, которую можно было бы назвать «психологическим портретом». Нужды не имелось: ребята пришли к нему за помощью – он ее оказал, помог спрятаться. Ничего сложного – ничего такого, чтобы терять время на проникновение в души.
    Но теперь надобность в этом возникла, иначе он не получит ответы на свои вопросы! И потому Кис вглядывался в лицо Андрея по-новому.
    Он был действительно хорош собой, – детектив снова убедился в этом. Но его сдержанная, по-настоящему мужская красота отнюдь не бросалась в глаза – никакого сравнения с лучезарным обаянием «херувима». Потому ли, что лицо Андрея, породистое и умное, было каким-то погасшим? Словно стертым, словно Андрей не знал цену своей внешности – или отчего-то не желал привлекать внимание к ней...
    Кроме того, он был чрезмерно худ. Болезненно худ – за пределами нынешней моды. Казалось, что он просто-напросто недоедал... Бедствовал? Или что-то лишило его аппетита? Какая-то личная драма, беда приключилась у него некоторое время назад?
    Человек, переживший личную драму (неважно, какую именно), – такой человек душевно уязвим и может легко поддаться на отношения с тем... с той... Да с любым, кто сумеет проявить к нему сочувствие, понимание!
    Сейчас детективу все было важно. Даже если центром интереса Киса являлась Рита. Но мнение Андрея о ней могло сослужить ему службу... Для чего ему следовало очертить для себя портрет самого Андрея.
* * *
    ...Редко случалось в практике детектива, чтоб он терялся. А вот сейчас он как раз растерялся: формального повода лезть в душу молодого человека у него не имелось. Только если сказать прямо: мол, мил человек, у меня есть вопросики насчет Риты, но чтобы верить вам, я должен сначала задать вопросики о вас!
    – Андрей, пока Рита спит, я хочу расспросить вас о... о ваших отношениях с ней. Не сочтите это за праздное любопытство, мне нужно узнать ваше мнение...
    – О Рите?
    – Да. Но я должен понимать, насколько ваше мнение непредвзято... – Кис все же рискнул дать ответ правдивый: чувствовал, что с Андреем иначе нельзя.
    – И что мне надо сделать, чтобы вы сочли мое мнение непредвзятым?
    – А вы сами его, мнение ваше, считаете объективным?
    – Сказать вам честно?
    Детектив кивнул.
    – Если честно, дурацкий вопрос вы задали! – усмехнулся Андрей. – Мы никогда не бываем объективны в оценке других. По той простой причине, что люди всегда субъективны.
    – Принято. Тогда я переформулирую вопрос: насколько вы субъективны? – отправил мячик на поле противника Кис.
    – В оценке Риты? Давайте ближе к делу: что вы хотите узнать, Алексей Андреевич?
    – Ладно. У меня сложилось впечатление, что вы пережили в недавнем прошлом какую-то личную драму. Я не прошу рассказать о ней, имейте в виду. Я уважаю... э-э-э... ну, скажем, «частность человеческого существования».
    – Вы читали Нобелевскую лекцию Бродского? – поразился Андрей.
    Кис усмехнулся.
    Андрей помолчал.
    – Я вас не обидел? – спросил он вдруг.
    – Ни боже мой! – заверил его детектив. – А мы остановились на чем?
    – На «частности человеческого существования».
    – Точно. Так вот, я не хочу влезать ни в вашу душу, ни в биографию. Однако душевные травмы делают человека более уязвимым, отчего он легче может попасть под влияние... под обаяние другой личности...
    Ох, как тяжело давались слова детективу!
    – ...В силу чего оценка этой личности может оказаться необъективна... пардон, субъективна, – закончил Кис.
    В глазах Андрея вдруг вспыхнула смешинка. Столь веселая, безудержная, что казалось, сейчас молодой человек громко расхохочется. Но нет. Андрей, лицо которого все еще смеялось, ответил ему неожиданно серьезно.
    – Вы предположили, что в Риту я успел влюбиться?
    – Она красивая девушка и личность яркая, как мне показалось...
    – Вы не ошиблись. Но я в нее не влюбился, если вы это хотели узнать. – Смешинка снова, как ведьма на метле, пересекла его радужку и исчезла за краем век. – Так что мое мнение в достаточной степени беспристрастно. А по поводу «личной драмы» вы угадали. Я даже скажу вам, какая именно драма приключилась в моей жизни: моя мама умерла от инфаркта, а моего папу... моего отца посадили за взятки. А из меня следователь в течение года исправно пытался выдавить показания против него – против моего отца! Который с детства учил меня честности и благородству... и брал взятки. Подойдет под определение «личной драмы»? – горько усмехнулся он.
    Андрей умолк. Кис тоже молчал: вопросы и комментарии были бы сейчас неуместны.
* * *
    Кем был отец Андрея, на каком посту он брал взятки, – неважно. Ясно, что жизнь парня, когда-то беспечная и обеспеченная, рухнула в одно мгновенье. И Андрей принял эту новую жизнь, бедную и скудную, как наказание, которое он разделил с отцом... Оттого и худ неимоверно, оттого и лицо его угасло.
    Хотелось сказать: «Понимаю...» Но детектив промолчал. Сочувствие может показаться парню фальшивым. Иной раз молчание лучше. Он просто ждал, что Андрей продолжит.
    И он продолжил.
    – Теперь, если вам кажется, что я ищу... Ищу реабилитации, то есть понимающую душу, которая снимет с меня этот груз... В общем, что я готов перевалить свои проблемы на другого человека, на женщину, способную поддержать меня... то вы ошибаетесь! Со своими проблемами я справляюсь сам, – сухо закончил Андрей.
    Сказано красиво. И, без сомнения, искренне. А уж как там на самом деле... Бывает и так, что человек влюблен и сам того не ведает!
    Но тут уж ничего не поделаешь. Лимит вопросов Кис исчерпал.
* * *
    Он изложил Андрею историю с вирусами в Нижнетагильском РУВД, следя за малейшей его реакцией.
    – Я далек от таких вещей, не представляю, как это можно сделать... В полиции компы должны быть хорошо защищены, верно? Как же мог вирус...
    – Думаю, что вирус не случайно на них напал. Это хакерская атака. Кто-то очень грамотный подкинул им червя, который завалил всю сеть!
    – А как же защита? – удивился Андрей. – Не сработала?
    – Никаких подробностей у меня нет. Но, насколько я представляю предмет в рамках своих ограниченных познаний, вирусы чаще всего пробираются в компьютеры «чайников»... – а у нас в полиции большинство ими и является, за исключением специалистов по компьютерной безопасности! И внедряются вирусы чаще всего в компьютеры «чайников» через электронную почту. Если допустить, к примеру, что Вахреев совершил оплошность и написал личное письмо со служебного адреса... И адресат ему ответил, заложив в свое письмо вирусы...
    – Так ведь Митя в Москву уехал!
    – Улетел. Еще утром был у себя в кабинете, почту открыл. А вирус, это вещь страшно хитрая: первым делом он нейтрализует работу защиты, антивируса! А затем, как только угнездится на одном компьютере, то начинает распространяться по всей локальной сети, заражая остальные машины. В общем, как-то так. Я не специалист...
* * *
    ...Вот оно, вот оно что! Андрей вспомнил: Рите пришло письмо от Вахреева! И она... Она сначала решила стереть письмо, Андрей ей сам советовал: сотри и забудь! Но позже она могла передумать и ему ответить, запустив в его компьютер вирус, а то и целый пакет «вирей»... Она же опытный программист... местами даже хакер... Она вполне могла это сделать – она-то как раз в этом деле специалист!
    Андрей вспомнил теперь и румяные Ритины щеки, и горящие глаза. Со вчерашнего вечера – а вчерашним утром он как раз сообщил ей о стенде с ее фото – она засела за компьютер и просидела до утра, с неостывающим азартом!
    Так вот чем занималась девушка: готовила подарочек навязчивому ухажеру!
    Ишь, вояка, вдруг улыбнулся Андрей. А он-то, болван!.. Конечно, в тот момент он и предположить не мог, чем Рита увлечена, вот и подумал глупость: что она с каким-то мужчиной общается... Отчего и щеки ее горят...
    Ну он и дубина!
    Ощутив необыкновенную легкость от этого если не открытия, то хотя бы предположения, Андрей сразу же и нахмурился. Воспоминание о своем всплеске ревности было ему неприятно. А мысль, что она ему не совсем... Что у него к ней какие-то...
    В общем, подобная мысль его просто-напросто напугала. Этого только ему не хватало, черт побери! Влюбляться он больше не собирался – он все о любви уже узнал, все понял. Может, семью когда-нибудь и заведет, но уж точно не с такой девушкой, как Рита: она слишком независимая, слишком дорожит своим личным пространством, душевным и физическим. И слишком этим похожа на него, Андрея.
    Ладно, до женитьбы ему еще далеко. Лет через десять так эдак.
    А в данный момент напротив сидит детектив и смотрит так, будто намерен прочитать по лицу его мысли!
* * *
    ...Алексей все всматривался в лицо своего собеседника, ловя каждое изменение его выражения. И видел: сначала молодой человек удивился. Потом... Потом вдруг на его лице отразилась работа мысли... Непонятной детективу, но весьма интригующей!
    Алексей уже ждал слов, которые были готовы сорваться с губ Андрея, – как тот вдруг губы поджал, словно желая поставить преграду этим самым словам.
    Ну, конечно, запоздало сообразил Кис, Андрей, интеллигентный человек, наверняка рассматривает выдачу информации как донос!
    – Послушайте, – заговорил Кис, – я, в суете, не сообщил вам, кажется, важную информацию: в ориентировке на Риту сказано, что разыскивается она как киберпреступница...
    – Чистейшая ложь!
    – Какие у вас основания, чтобы это утверждать? Рита вам что-то говорила на эту тему?
    Андрей не ответил.
    – Для того чтоб обвинить Вахреева в превышении служебных полномочий, нужно доказать, что ориентировка на Риту безосновательна...
    Андрей молчал.
    – Если это чистейшая ложь, как вы выразились, – продолжал детектив, – то надо Рите помочь из этой лжи выпутаться. Я не смогу это сделать без вашей с ней помощи. Мне нужно знать, что произошло на самом деле. Необходима правда.
    Молодой человек все молчал. Лицо его было хмуро и решительно.
    ...Когда закрутилась вся эта история со взятками, когда Андрея допрашивали, – ляпнул ли он что-то следователю по неискушенности? То, что сработало затем против его отца? Как ни винил парень родителя, но быть «павликом морозовым» наверняка не хотел! И теперь травма на всю жизнь...
    Впрочем, даже если ничего подобного не случилось, если Андрей сумел устоять против ловушек и силков следователей (а это нелегко, – иные следаки чисто иезуиты!), то это тоже опыт. Который делает прививку до конца жизни.
    Проще говоря, ничего он не скажет детективу.
    Ладно, решил Алексей. Попробуем зайти иначе.
    – Андрей, я частный детектив, а не полиция. И работаю в интересах клиента, а не против него.
    – Означает ли это, что вы не доведете до сведения полиции информацию, которую я вам... если я вам... если я с вами поделюсь своими соображениями?
    Кис подумал немножко.
    – Не буду врать: могу довести. Но только в крайнем случае, если придется Риту выручать с помощью полиции. Как сегодня, к примеру: без помощи друзей с Петровки мы бы не смогли задержать Митю.
    – Понимаю... Но я отвечу вам только с условием, что эта информация дальше вас не пойдет!
    – Сергей Громов работает в «убойном» отделе, то есть занимается убийствами. Ему хакерские дела побоку, равно как и проституция.
    – Тем не менее нет гарантий, что он не передаст информацию в соответствующий отдел. Мне нужна гарантия от вас!
    – Пардон, – произнес детектив, – обещать не могу.
    – Тогда и я ничего сказать не могу, я не в курсе.
    Приехали, ёшкин кот! А ведь Андрей что-то знает! Кис видел, как напряженно он соображал, услышав про вирусы! Сопоставлял какие-то факты, как пить дать! Какие же?!
* * *
    ...Он еще чуток подождал: вдруг Андрей все же расколется?
    Но нет, тот молчал.
    – Ну что ж, давайте будить Риту, – произнес Алексей.
    Однако не понадобилось. Дверь на кухню распахнулась, и Рита, заспанная, но при этом необычайно веселая, прошествовала на кухню в шелковой пижаме, украшенной мелкими розовыми цветочками по серо-антрацитовому фону.
    – Я слышала, вы собирались меня будить! А я вот она! – засмеялась Рита, запуская кофейный аппарат. – Кто-нибудь хочет кофе?
* * *
    ...Кажется, ни Андрей, ни детектив не догадались, что она довольно давно подслушивала их разговор. Нет, не нарочно, – просто проснулась, направилась в ванную умываться и услышала долетавшие из кухни слова. Андрей как раз говорил, что в нее не влюблен... Разве могла она появиться на пороге? Она ведь человек хорошо воспитанный, нельзя было так смутить парня! Да и дослушать хотелось, конечно.
    Она немного расстроилась, но совсем чуть-чуть: ей совершенно не нужна никакая влюбленность! Как там? «Одиночество на двоих не делится»...
    А пока дослушивала, узнала невзначай и об истории Андрея с родителями. Это многое объясняло в его характере... Что именно, Рита еще толком не поняла, – обдумывать было некогда. Она ступила на кухню.
* * *
    – Мы уже обслужились, – ответил Андрей, не в силах оторвать взгляд от девушки.
    Что, разумеется, немедленно приметил детектив.
    А Рита и впрямь хороша – и тем больше, что ничего нарочитого, намеренного в ней не было: спутанные темные волосы обрамляли колечками свежее после сна лицо; в глазах ее плескалась нега – та нега, которую организм ощущает после хорошей порции сна...
    Александра вот так же просыпалась: всегда радостно, будто приветствуя новый день. И всегда томно, чувственно. Когда-то, в начале их отношений, Алексей принимал эту чувственность как вполне однозначный – сексуальный – призыв. Но со временем понял: это вовсе не обязательно желание секса – это просто радость тела, исполнившегося сил после отдыха.
* * *
    – Андрей рассказал мне, что Митька в Москву явился. Но я знаю только до того места, как вы поехали в Черемушки устраивать засаду. Потом я заснула и, знаете, мне снился такой сладкий сон! Будто Митю выводят в наручниках!
    – Вещий был сон, – улыбнулся детектив.
    – Уррра! – она вскинула руку вверх, растопырив два пальца и образовав ими латинскую букву V.
    Рита принялась готовить себе кофе. Пижама ее, никак не относившаяся к разряду «секси», – обычная, брючки с курточкой, в детских розочках, – все же выдавала женские формы, следуя изгибам грациозного тела.
    Алексей перевел взгляд на Андрея. И тут же вспомнил, как говорила ему пару раз Александра: «Алеш, если ты перестанешь заглядываться на красивых девушек, я с тобой разведусь! Зачем мне мужчина-инвалид, который больше не способен засматриваться на красивое женское тело!»
    Она шутила, конечно. Но он знал, что имеет в виду любимая жена: нередко его мужской интерес замещался профессиональным. И Александра воспринимала это как знак...
    Он не знал точно, какой именно знак ей в этом виделся. Но точно знал, что перевес в профессиональном интересе – против обычного мужского – казался ей подозрительным!
    «...Саша, Сашенька моя... – подумал он с нежностью. – Что я сделал такого, чтобы заслужить это счастье?»
* * *
    ...Почувствовав на себе взгляд детектива, Андрей немедленно сменил выражение лица, надев маску безразличия.
    Хе, парень, кого ты обмануть хочешь? – усмехнулся Кис. Разве только себя.
    – Ой, хлеб! – воскликнула Рита. – Ты купил?
    Андрей кивнул.
    – Отлично!
    Рита запустила два кусочка черного хлеба в тостер. Дождалась, пока ее завтрак приготовится, и подсела к мужчинам за стол. Придвинула к себе сахарницу и солонку: кофе подсластила, тостики посолила.
    – Что еще нового? – поинтересовалась она, хрустнув подсушенным хлебом.
    – Целый кулек новостей, – улыбнулся детектив. – Прямо теряюсь, с чего начать! Андрей, выручайте! Расскажите Рите, а я пока, с вашего позволения, тоже сделаю себе тосты, уж больно аппетитно они хрустят, аж слюнки потекли, – беспечно болтал детектив, поднимаясь с места и направляясь к тостеру.
    А сам ждал: с чего начнет Андрей? Какая новость, на его взгляд, самая главная?
* * *
    ...Он не ошибся: Андрей начал с вирусов. Кис быстро обернулся и успел застать многозначительный обмен взглядами. Ну что ж, теперь ясно, откуда вирусы взялись в РУВД Нижнего Тагила!
    Выходит, девушка и впрямь киберпреступница?
    Стоп! Из факта (который не доказан, но Алексей в нем уже не сомневался) заражения вирусами компьютера Вахреева еще не вытекало, что Рита в самом деле преступница!
    Преступницей, с личной точки зрения Алексея Кисанова, Рита была бы, если, к примеру, воровала деньги со счетов. Или взламывала секреты министерства обороны. Но об этом сведений у него нет.
    А надо бы их получить... Потому что детектив считал своей задачей оберечь Риту – заодно и Андрея, попавшего, как кур в ощип, в эту историю, – от всех возможных неприятностей! Но если Рита хакнула пару банков или секретные досье ФСБ, то придется ему умывать руки!
    Ну что ж, с Андреем не вышло, – может, с девушкой получится? Если пойти ва-банк?
* * *
    Сделав себе тосты, Алексей вернулся за стол.
    – Андрей, я весь кофе выпил... Сделайте мне еще чашку, пожалуйста.
    Тот кивнул, поднялся, отправился к кофейной машине.
    – Рита, – детектив весело хрустнул тостиком, – сколько счетов добропорядочных граждан вы взломали?
    Девушка поперхнулась:
    – Вы что, Алексей Андреевич... Почему... С чего вы взяли?!
    Глаза ее зажглись возмущением.
    – Андрей, – обернулся Кис, – не надо подавать Рите знаки! Вы мне кофе сварганили? Спасибо. Сядьте за стол, пожалуйста, чтобы я мог вас видеть.
    Он подождал, пока Андрей неохотно выполнил его распоряжение, плюхнув в сердцах чашку с кофе перед детективом.
    – Я получил информацию, что вы являетесь киберпреступницей. Вы взламываете счета, крадете секретную информацию...
    – Та-а-ак, – произнесла Рита с отвращением. – А вы, оказывается, такой же мусор, как Митька! Я немедленно уезжаю отсюда! А то вы, кажется, решили, что раз поселили нас на квартире своей жены, то имеете право меня оскорблять!!!
    Браво. Очень искренне прозвучало, Алексей поверил.
    Почти.
    Не потому, что сомневался именно в Рите, – он сомневался всегда! Случалось, что перед ним преступники/цы столь талантливо разыгрывали негодование, что он покупался...
    Раньше. Теперь нет. Теперь проверял, весьма основательно.
    – Андрей, – произнес он, – я был с вами предельно честен, не так ли?
    – Так, – хмуро ответил тот.
    – Тогда помогите мне, пожалуйста, убедить Риту.
    Девушка вдруг резко отодвинула от себя чашку, встала и направилась в комнату.
    – Вы в розыске, – напомнил ей вдогонку Кис. – Не валяйте дурака! Если обвинение в киберпреступности вы считаете оскорблением, то вам нечего скрывать... Вот и расскажите, как было на самом деле! Я работаю на вас, а не против вас, Рита! Пожалуйста, вернитесь и дослушайте меня.
    Детектив уж не надеялся, но Андрей заговорил:
    – Рит, я думаю, что надо все объяснить Алексею Андреевичу.
    Рита показалась в дверном проеме кухни. Она успела натянуть джинсы, хотя на ней еще была пижамная куртка.
    – Я не настаиваю, – добавил Андрей, – решай сама. Но мне кажется, что так будет лучше.
    «Уж конечно!» – мысленно одобрил его детектив.
    – С риском, что он передаст это полиции? – поинтересовалась девушка.
    – Я ваши слова не записываю, – заметил детектив. – Вы всегда можете отпереться!
    – Хорошая мысль. Андрюш, проверь его карманы! Если он правду говорит, то возражать не станет!
    Кис поднял руки. Андрей, смущенный, направился к нему, похлопал по карманам.
    – Записывающих устройств нет, – сообщил он, садясь на место. – Я думаю, что...
    – Ты уже сказал, что думаешь! – сердито произнесла Рита и вернулась к столу. – Черт, может, я совершаю ошибку, поверив вам... Ну, тем хуже для меня!
    И она рассказала детективу все свои хакерские броски за последние годы. Признавшись заодно, что компьютерным параличом Нижнетагильский РУВД обязан так-таки ей...
* * *
    Алексей, выслушав, поблагодарил девушку за доверие.
    – Мне ваши «спасибо-пожалуйста» по барабану, – холодно произнесла Рита.
    – Значит, так, – не стал зависать Кис над ее нелюбезной фразой, – среди всего, что вы мне рассказали, только последний факт достоин внимания правоохранительных органов. Все остальное, с точки зрения закона, полная ерунда. Да и вирусы в Митином компьютере не значили бы ничего, если бы не принадлежал данный комп начальнику РУВД.
    – Ну да, тащить меня силой в койку начальнику РУВД можно, а отомстить ему за это...
    – Не будем вступать в дебаты, ладно? Мы не в суде, и до него дело не дойдет, надеюсь. Из рассказанного вами следуют две вещи. Первое: вы не киберпреступница!
    – Вы мне так сразу и поверили? – недоверчиво спросила Рита.
    – Разумеется. Поэтому вас не выдам.
    – А второе? – напомнил Андрей.
    – Не выдайте и вы себя сами. Андрей, вы вообще побоку: ничего не знаете, Рита с вами подробностями своей биографии не делилась. А вам, девушка, придется немножко потренироваться, чтобы научиться скрывать эмоции... Берите пример с Андрея, – усмехнулся детектив, – у него это отлично получается!
    Молодые люди переглянулись, будто репликами обменялись. Что они там имели в виду, Кис не знал, но облегчение явно читалось в их лицах.
    – Вы на меня не обиделись? – смущенно обратилась к нему Рита.
    – За что? – не понял детектив.
    – Я вас обозвала... «мусором»... – она порозовела.
    – А я вас киберпреступницей! – отшутился Кис.
    – Но вы же не знали...
    – И вы не знали. Все путем, проехали. Давайте-ка лучше разведаем, какие у нас сводки с фронта!
    И он набрал номер Сереги.
* * *
    – Кис, Вахреев в курсе того, что на его отдел напали вирусы, ему звонили подчиненные, но он понятия не имеет, откуда взялась напасть... – Алексей немного отвел трубку от уха, чтобы Рита с Андреем могли слышать слова Громова. – Вернее, знать он и не может, но на твою подопечную подозрения не кинул. Зато есть другая информация, довольно занятная: он клянется, что ориентировку на Риту Просвирову никуда не отсылал! Не знаю, верить или нет. Он так хвост поджал, что ботинки нам готов облизывать. У мужика чинопочитание в крови: сейчас мы у него главные, – вот нам обувку и лижет. Маму бы родную заложил, только б выслужиться... Гадость, блин.
    Алексей посмотрел на ребят.
    – Митя с детства ходил под какими-то местными паханами... – произнесла Рита. – Подчиняться тому, кто сильнее, это у него что-то вроде рефлекса, мне кажется. Сейчас московская полиция сильнее, и меня не удивляет, что он прогнулся!
    Кис повторил ее слова Сереге.
    – О, передай девушке, что она страшно умная!
    «Девушка» слова услышала, так что передавать не понадобилось.
    – Серег, но кто же еще мог ориентировку на Просвирову запустить? Больше некому. Ты сам видел, что Вахреев в столице учинил в ее поисках!
    – Да вот я тоже так думаю...
    Алексей отключился, распрощался с молодыми людьми и направился к себе на Смоленку.
* * *
    Добравшись до кабинета, Алексей угнездился за рабочим столом, – единственным в мире местом, где ему отлично думалось.
    День клонился к вечеру. Точнее, давно склонился: за окнами стояла темень, было уже восемь двадцать. Февраль, ничего не попишешь! Чернильно-черный, холодный, неуютный февраль, в недрах которого тайно и робко вызревала весна.
    Так плод растет в чреве дремучей девицы, которая даже не подозревает о том, что в ней завязалась другая жизнь.
* * *
    – Кис? – раздался голос Игоря у двери в кабинет.
    А, его ассистент вернулся! Он часто ходил ужинать в джаз-кафе, где подрабатывала после учебы его Кристина.
    – Новости у нас есть?
    Детектив кивнул утвердительно и изложил Игорю последние за день события.
    Тот подсел к его письменному столу, в кресло для клиентов.
    – Что касается Риты, то я почему-то верю, что она правду сказала, – заявил он.
    – Я тоже, – кивнул детектив.
    – А вот насчет того, что Митя не отправлял ориентировку на нее... По-моему, врет, выкручивается.
    – По словам Сереги, он лезет из кожи вон, чтобы доказать свою лояльность вышестоящим органам. Сотрудничает, типа.
    – Из чего не следует, что он говорит правду! – убежденно произнес Игорь.
    – Согласен.
    – А уточнить это по полицейским каналам можно? Точно узнать, откуда ориентировка пришла?
    – Громов говорит, что не в его компетенции.
    – Но если допустить, что он все же сказал правду, то... То какая картина у нас получается? – спросил Игорь.
    – Деть мой, – это Алексей такое словечко придумал, поскольку на «дитя мое» Игорь обижался, тогда как «деть» находил прикольным, – ты ведь знаешь, я не люблю строить гипотезы на основании догадок! Так что «у нас» пока ничего не получается. Вот будут факты, – тогда станем и логическую цепочку выстраивать!
    – А чего ты тогда в кабинет заявился, а, Кис? – с подозрением прищурился Игорь. – Я ведь знаю, зачем: посоображать!
    Спасибо, что не сказал «я ведь тебя как облупленного знаю»! – усмехнулся Алексей. Его всегда забавляло, когда Игорь пытался быть детективнее самого детектива.
    – Так я же еще не успел посоображать! – рассмеялся он. – Как только что-нибудь дельное насоображаю, то непременно с тобой поделюсь! А сейчас иди, не мешай...
* * *
    После ухода детектива Рита вдруг встала из-за столика, подошла к окну, за которым рассыпала свои черные морозные кристаллы ночь.
    – Почему Кисанов попросил тебя ему помочь? – тихо спросила она, не оборачиваясь.
    – Помочь? – удивился Андрей. – А, убедить тебя сказать правду?
    – Да, – еще более тихо ответила она.
    – Он привел мне кучу аргументов и сам был предельно откровенен...
    – Ты ему рассказал обо мне, да?
    Рита повернулась и уставилась на Андрея своими темными глазами – словно револьвер навела.
    – Ты... – он даже привстал, – ты что, решила...
    – Я ничего не решила. Просто спрашиваю, – она снова отвернулась к черному, холодному стеклу.
    – Спрашиваешь, не заложил ли я тебя, так, что ли?!
    Андрей поднялся и вышел в коридор. Он был оскорблен, уничтожен. Грудь сдавило, не хватало воздуха, а уж слов и подавно. Нужно было срочно выйти на воздух, отдышаться, прогуляться.
    – Я не хотела тебя обидеть, – донеслось до него с кухни. – Издержки моей профессии, наверное... – усмехнулась она.
    По голосу Андрей понимал, что Рита все еще говорит, не оборачиваясь, глядя в окно. Он надел сапоги.
    – В пору моего увлечения хакерством мы очень придирчиво проверяли каждого, кто пытался внедриться в наш круг... – продолжала она, – разве только через детектор лжи не пропускали, за отсутствием такового!
    Рита рассмеялась, немного искусственно, неловко, смущенно.
    Андрей захлопнул за собой дверь квартиры.
* * *
    Услышав хлопок, девушка обернулась. Он прозвучал, как пощечина...
    Бежать за ним, просить вернуться?
    Может, и надо бы... Но это выше ее сил. Она так не умеет.
    Что она наделала, мамочки, что она наделала...
    Все, поздно. Ничего не исправить. Она Андрея оскорбила. Унизила человека, который... с которым...
    Все так было хорошо! Так отлично, так здорово! Она в последние дни, несмотря на все неприятные события, даже дышать стала иначе: почувствовала себя на свободе, на просторе! Давно с ней этого не случалось: замкнутый мирок ее тесной комнаты да синеватый экран компьютера – вот чем жила она до сих пор. А тут волшебный город – просторный, быстрый, веселый, нарядный! И такой парень, Андрей, который не просто принял ее, чужую незнакомую девицу, но и ничем не потеснил, дал ей свободу, при этом свое участие, понимание...
    А она... Она хакерские свои заморочки вдруг вспомнила! Проверить решила старыми методами надежность товарища... Уййй дура какая! Тем более что...
    Тем более что слышала она – подслушивала, да, ну и что такого? – как Андрей об отце рассказывал, и как чувствовал себя предателем на допросах в милиции...
    А Рита взяла и на те же раны кислотой прыснула!
    Она опустилась на пол под окном, у батареи, уткнула голову в колени, которые обхватила руками, и с досадой почувствовала, как коленям стало мокро от слез.
* * *
    ...Мелкие снежинки, редкие, лениво-неспешные, пританцовывали в воздухе, обволакивая фонари легкой кисеей.
    Андрей поднял воротник. Шапку он не надел впопыхах, но оказалось, что на улице не особенно холодно. Точно, к утру обещали оттепель, и ее дыхание уже ощущалось, тротуары начали раскисать...
    Он чувствовал себя прескверно. Он вспоминал, как мучили его вопросами после задержания отца, как подлавливали на каждом неосторожно произнесенном слове...
    «Вы ведь сами не зарабатываете, не так ли? Откуда же у вас эти часы?»
    Сначала Андрей простодушно ответил, что папин подарок. Но быстро понял, он этим отца подставил.
    Да, пусть папа сам подставил его. И маму... Но он, Андрей, не хотел быть предателем!
    «...Зарплата декана не настолько велика, чтобы дарить сыну такие дорогие часы, вы не задумывались над этим?»
* * *
    Не задумывался. Он никогда не задумывался над доходами отца. Ему казалось нормальным, что декан престижного института зарабатывает хорошо! К тому же Андрей уже жил отдельно, был погружен в свою работу над диссертацией – тогда ее только начал, – в отношения со своей девушкой, а позже переживал болезнь и смерть мамы...
    «А машина, которую вы водите? Вы знаете, сколько она стоит? Это тоже подарок отца, а?»
    Андрей не знал, сколько стоит его машина. Но признал, что подарок отца...
    А что еще мог он сказать?!
    Ничего.
    Но мог промолчать! Мог потребовать адвоката! А он растерялся...
    И вышло так, словно он заложил папу.
    Он чувствовал себя тогда премерзко...
* * *
    И теперь ему казалось, что история повторилась.
    Он перебрал в уме весь диалог с Алексеем Кисановым – неужели он что-то и в этот раз сболтнул лишнее?! Предал Риту?!
    Но нет... Нет! Он ни одного лишнего слова не произнес! Он теперь битый – он от всех вопросов отвертелся! Почему же она его заподозрила?
    Или он предал Риту, подбив ее рассказать Алексею Кисанову правду? Ту правду, которую она не собиралась обнародовать!
    А он взял да подтолкнул ее к откровениям...
    Но она могла и устоять, возразить... Не маленькая ведь. Он высказал свое мнение, а Рита повела себя так, как сочла нужным!
    В чем же она его упрекнула?!
    В этот момент и представить не мог, что Рита плакала возле батареи, упрекая саму себя за свои неосторожные, глупые, обидные слова...
* * *
    Им овладела столь яростная паника, что он уже ничего не соображал. Крупными, быстрыми шагами он мерил улицы, безо всякой цели, подставляя разгоряченное лицо легкому, почти ласковому ветру.
    Нет! Не в чем ей Андрея упрекать! Она не имела права!
    Надо возвращаться к себе в Черёмушки. Детектив сказал, что уже можно. Подруга Игоря готова, в случае чего, исполнить роль девушки, чьи вещи уперли бандиты. Она уже обсудила список с Ритой и сумеет их описать, ежели вопросы к ней возникнут...
    Он бы прямо сейчас уехал, сию секунду! Да только ключи от его квартиры, возвращенные детективом, остались на столе кухни. А он не хотел туда идти, видеть Риту, разговаривать с ней...
    Она слишком больно ему сделала. Запрещенным приемом.
    Она не хотела, – так она сказала ему вдогонку, и так оно и было, наверное. У нее выработались какие-то привычки, связанные с суперзасекреченным хакерским миром... Понять ее можно. Она не хотела. Она нечаянно.
    Но если тебе ногу нечаянно перешибли, – ты можешь это понять и не сердиться... да только нога все равно болит!
* * *
    ...Как досадно, что он не может прямо сейчас отправиться к себе!
    А что, если к Саньке?.. Переночевать у него эту ночь, остыть...
    Нет, Саша ведь должен был после больницы умотать в Питер. И опять не позвонил, чертенок!
    А вдруг не уехал? С него станется... Детектив, может, знает...
    Но звонить Алексею Кисанову сейчас не хотелось. Тот пристанет, почему да отчего Андрей интересуется... И не отклеится, пока душу не вытрясет!
    Пожалуй, надо наведаться к мальчишке, решил Андрей. Хоть появится у его бессмысленной прогулки какая-то цель: проверить, уехал ли пацан в Питер, как обещал! А если вдруг не уехал, то и заночевать у него.
    Он набрал номер Сашиного мобильного – без результата. Домашний телефон тоже не ответил.
    Ну, это мы уже проходили. Это ничего не значит!
    И Андрей развернулся в сторону метро.
* * *
    Он уже подходил к дому Саши на Лесной улице, когда затренькал его сотовый. На экране высветилось: А. Кисанов.
    – Саша обещал мне позвонить из больницы, но до сих пор не прорезался. Я навел справки: он из больницы ушел два часа спустя после доставки! Его телефоны не отвечают... Он вам не звонил?
    – Нет.
    – Ладно, не страшно. Я наведаюсь к нему домой, на всякий случай. А вы, Андрей, обязательно сообщите мне, если Саша объявится!
    – Я уже.
    – Что?!
    – Стою у подъезда Сашки.
    В ответ из трубки донеслось неразборчивое бормотание, похожее то ли на стон, то ли на ругательства.
    – Почему, ну почему вы туда поехали? – произнес наконец детектив. – Вы забыли, что за Сашиной квартирой могут вести наблюдение бандиты? Или у вас опять интуиция?!
    – Нет. Просто решил проветриться...
    Детектив снова издал странный звук, похожий на стон и ругательства одновременно.
    – Значит, так, – с едва сдерживаемой яростью проговорил он. – Вы сейчас отойдете от подъезда, отыщете укромное местечко во дворе и будете ждать нас. Мы с Игорем немедленно выезжаем!
    В трубке запиликали звонки отбоя.
* * *
    В этот самый момент дверь подъезда отворилась, и Андрей машинально шагнул с холода в теплый коридор.
    «Бандиты, даже самые тупые, должны все-таки обладать простейшей логикой! – думал он, направляясь к лифту. – Допустим, в квартире засада: но ждут они Сашу! Кого же еще? Ну, на крайний случай, Риту. Надеются, что девушка вернется... Что Сашка соврал и не такая уж она случайная гостья... А если явится Андрей, то бандитам никакого интересу: Саша им ведь не сказал, что девушка к Андрею поехала. Так, приятель просто зашел, волновался, вот и все. Ничего знать не знает насчет Сашкиных дел!»
    Дверь на этаже оказалась не заперта, повезло. Андрей вдавил палец в кнопку звонка и слушал некоторое время трель, разносившуюся в квартире.
    Никто ему не открыл, и никакого движения он не уловил чутким слухом.
    Значит, Сашка уехал. И не позвонил... Ладно, бог ему в помощь, засранцу.
    Где-то тявкала собачка, где-то орал телевизор, где-то играла музыка. Обычная вечерняя жизнь вернувшихся с работы людей. У Сашки, правда, «работа» только в это время и начиналась...
    Андрей направился обратно к лифту. Тот все еще стоял на этаже и сразу распахнул гостеприимно двери. Андрей ступил в него...
    И тут же вышел.
    Музыка-то... Музыка наяривала, кажется, в квартире Саши!
* * *
    Он вернулся к Сашиной двери, приложил ухо: точно, музыка играет у него!
    Значит, Санёк не уехал!
    Андрей снова нажал кнопку звонка.
    Снова не получил ответа.
    Набрал на мобильном Сашин домашний номер и слушал некоторое время, как разносилась трель телефона по квартире.
    Все понятно: мальчишка шифруется. Опять решил не упускать очередную клиентку!
    Андрей с досадой двинул в дверь:
    – Саша, это я, открой!
    Затем, покосившись на соседские двери, умолк, прислушиваясь. Соседи если и напряглись, то ничем себя не проявили. Припали к глазкам, наверное...
    – Черт! – ругнулся себе под нос Андрей и, решив уходить, дернул напоследок ручку.
* * *
    Он чуть не упал, – потому что дверь легко поддалась.
    Еще через пару мгновений Андрей подумал, что лучше бы он этого не делал...
    Да поздно. Он уже стоял в прихожей... и смотрел на Сашино тело, лежавшее напротив входной двери, головой в комнату...
    – Санька!!!
    Он кинулся к телу... Бездыханному, он как-то сразу это понял. Рядом, на полу, кровь – большая лужа, уже подсыхающая...
    ...А по квартире Саши все разносилась музыка. Знакомая, пронзительная мелодия... из... Из фильма «Билитис», опознал Андрей.
    Музыка Франсиса Лэя, которую он всегда воспринимал как квинтэссенцию чувственности, неожиданно показалась ему необыкновенно трагичной, под стать моменту... Скорбные цвета страсти, звучавшие в мелодии, странным образом шли лицу смерти. И Сашиной нестерпимой красоте. Теперь, когда лицо его больше не хлопотало в стремлении обаять, понравиться, завлечь; теперь, когда оно разгладилось и приобрело покой, стало ясно, до какой божественной степени Саша был красив...
    ...Музыка ли, вынимающая душу, Сашино ли светлое лицо стало тому причиной, но Андрей неожиданно для себя заплакал.
* * *
    Справившись с собой, он утер слезы рукавом, подошел к стереоустановке и нажал на кнопку «Стоп».
    Немного полегчало.
    Мельком, возвращаясь к телу, он приметил в комнате женский лифчик, валявшийся на полу возле кровати.
    ...С учетом музыки этот предмет женского туалета наводил на мысль, что у Саши состоялось очередное свидание. При его-то разбитых пальцах! Эх, Санька, Санька... Неужто из-за нескольких лишних тысяч не уехал?
    Андрей присел перед телом на корточки. Похоже, Саша был ранен в ключицу – в то место, где проходит артерия... отчего столько крови вылилось...
    Он осторожно, двумя пальцами, отвел заскорузлый от крови ворот рубашки...
    Не надо и специальные знания иметь, чтобы понять: круглая черная дырка, пулевое ранение.
* * *
    Андрей отступил на лестничную площадку. Он знал, что место преступления нельзя трогать, нельзя на нем оставлять свои следы. Он и так уже их оставил, но тут уж ничего не поделаешь... Набрал 02 и лишь после этого подумал, что надо было сначала посоветоваться с детективом.
    Тот, против ожиданий, ругать его не стал, без восклицаний «я же вас просил! я же предупреждал!» обошелся. Андрей это оценил. В такой момент они были бы неуместны.
    – Значит, так, – проговорил Алексей Кисанов, который уже находился недалеко от Лесной улицы, – оставайтесь на месте, раз уж вызвали полицию... Вы ведь представились по телефону?
    – Разумеется.
    – Тогда дождитесь их. А пока опишите мне сцену.
    – Саша лежит на полу...
    – Вы сказали, что увидели пулевое ранение в области ключицы?
    – Да. Я не специалист, но это может быть только пуля... Круглая аккуратная дырка. Насколько я помню из уроков анатомии, в районе ключицы проходит артерия, верно? Она повреждена, поэтому тут море крови...
    – Андрей, не прикасайтесь ни к чему, но посмотрите: есть ли на теле другие повреждения?
    – Ждите.
    Молодой человек оставался удивительно спокойным, детектив это сразу отметил, – только глубокое, чуть прерывистое дыхание выдавало его волнение.
    Некоторое время до детектива доносился слабый шорох.
    Наконец, Андрей ответил:
    – Нет, ничего больше, насколько я могу видеть!
    – Сашу не били? Не пытали?
    – Вы мне запретили его трогать, но на тех открытых частях тела, которые доступны взгляду, следов побоев нет. Если не считать Митиных, которые мы видели днем. Теперь там гипс...
    – Спасибо. Вернемся к предстоящей вам встрече с полицией. Говорите следующее: Саша ваш приятель, познакомились на какой-то тусовке... О проституции следует умолчать, иначе с вами обойдутся... э-э-э... плохо, в общем. И о Рите, естественно, ни слова! Вы ничего о ней не знаете, не слышали. О взломе Сашиного компьютера тоже.
    – А что сказать, почему я к Саше приехал?
    – Только не про интуицию! Не поймут, не поверят.
    – Да я не уверен, что меня сюда интуиция привела...
    – Неважно. Скажите, что договорились пойти вместе куда-то... Придумайте, куда. В бар, не знаю, на концерт... хотя нет, билетов у вас нет. Лучше всего в бар, пивка попить. И договорились с Сашей, что заедете за ним.
    – Хорошо, Алексей Андреевич... А вы уверены, что правду сказать нельзя? Я не об интуиции, тут я с вами согласен, но насчет всей этой истории с компьютером Саши... Иначе как же они будут искать убийцу?!
* * *
    Эх, как бы Алексею Кисанову хотелось ответить: можно, и нужно! Он, как и Серега, любил сыск, он глубоко почитал то призвание, которым должна бы полиция руководствоваться: борьба с преступниками, со злом! То призвание, ради которого он сам когда-то подался в сыск! Да только...
    Где призвание – а где реальность.
    – Ни в коем случае! Едва молвите «А», из вас вытянут и «Б»! То есть информацию о Рите. А я пока отнюдь не уверен, что она в безопасности... Мы с Громовым сами будем разбираться в этой истории.
    – Понял.
    – Я возвращаюсь к себе, мое присутствие будет лишним, – добавил детектив. – Да, и обо мне, конечно, тоже ни слова!
    – Я и сам догадался.
    – Тем лучше. Последнее: вас могут задержать. В принципе, та версия, которую вы должны выдать, отводит от вас все подозрения. К тому же оружия при вас нет, следов пороха на ваших руках тоже. Но мало ли как повернется... В худшем случае, требуйте адвоката. И возможности сделать звонок: он вам полагается по закону. В этом случае позвоните мне! Я приму меры...
* * *
    Алексей развернул машину обратно, на Смоленку.
    Паршиво все вышло... Он не мог даже предположить, что Сашу убьют... Отчего ощущал ситуацию как собственный прокол... жуткий прокол, из-за которого убили мальчишку!
    Но Кис знал: он все сделал правильно. Он несколько раз заклинал Сашу уехать, скрыться! Не его, Алексея, вина, что парень не внял его советам!
    С другой стороны, он стращал Сашу тем, что его могут снова побить. Побить – а не убить! А припугнул бы он его вероятностью убийства, – тогда, может, мальчишка действительно бы скрылся...
    Но Алексей такого поворота не предвидел. Не предусмотрел.
    А мог ли?
    Ох... Не за что ведь парня убивать! Не за что! Кому, зачем?! За ним охотились шантажисты, за ним охотился Митя, – но всем им нужна была только информация! А не жизнь мальчика...
    Логики не имелось в этом убийстве, вот в чем дело! Смысла в нем не имелось!!!
* * *
    Игорь, обожавший строить всяческие гипотезы, сейчас тоже мрачно молчал, – похоже, обалдел от подобного поворота событий: тихо сидел рядом, как пришибленный.
    Подробности Кис узнает потом, через свои каналы в органах: что за оружие, оставил ли убийца следы... И прочие результаты осмотра места происшествия, заключения экспертов... Но никто ему не скажет, зачем и кому понадобилась Сашина жизнь...
    – Кис, зеленый! – сообщил Игорь.
    Детектив газанул.
    – Нелогично это, Игорь. А?
    – Я как раз хотел это сказать...
    – Тем, кто охотится за компроматом на мадам, любовницу Саши, – нужна Рита. Сашу избили именно поэтому: в поисках Риты. Но зачем было его убивать?! В этот раз даже не пытали его, чтобы снова попытаться выведать информацию о Рите, а просто пришли и убили! ПОЧЕМУ?! Я никак не могу понять.
    – Я тоже.
    Тупик, иными словами.
    Неправильно. На самом деле тупиков не бывает. Это мысль залезает в тупик. Значит, чего-то не понял. Что-то недодумал.
    ...Значит, надо думать дальше!!!
* * *
    Андрей безумно устал от всех разговоров, ответов и вопросов – точнее, показаний. Следуя советам Кисанова, он пояснил, что является Сашиным приятелем, что зашел за ним, так как они собирались посидеть в баре, что толкнул дверь квартиры...
    Отпустили его далеко за полночь. Правда, взяв подписку о невыезде.
    Главное, что отпустили! Он уж, после разговора с детективом, готовился к худшему...
    Рита ему за все это время не позвонила. Андрей не знал, счесть ее молчание за знак обиды или за знак безразличия? С этой девушкой никогда не понятно, как реагировать, как трактовать...
    Ну и не надо. Какая ему разница?
* * *
    Он ввалился наконец в квартиру на проспекте Мира, усталый, как последняя собака. Впрочем, кто это придумал, что собаки устают? Разве только после охоты на дичь... А в мирной жизни устают, скорее, хозяева, сбиваясь с ног в поисках «вкусненького» для своей собачки! Как социолог Андрей знал столь много об отношениях людей и зверей, что мог бы написать с пяток диссертаций. Особенно на тему «Почему люди любят зверей и не любят людей».
    Рита вскинула на него свои темные яркие глаза:
    – Где ты был так долго, если не секрет? Я волновалась.
    Он хотел спросить: «Неужто?» Но ёрничество было неуместно.
    – Позвонила бы... – пожал он плечами.
    – Если бы ты хотел, то сам бы позвонил!..
    – Рит... – произнес он, – Рит...
    Куда-то его занесло не туда. Рита, ладно, она еще ничего не знает! Но он-то, он, – чушь какую-то несет! Препирается с девушкой, будто ничего не случилось...
    Тогда как СЛУЧИЛОСЬ!!!
    – Рит, Сашку убили...
    Рита сначала широко раскрыла глаза, вглядываясь в Андрея – будто переспрашивая, не ослышалась ли она... Затем с тихим стоном, прижав ладонь ко рту, скользнула спиной по дверной притолоке, опустившись на пол.
    Андрей некоторое время молча смотрел на девушку, – потом вдруг подошел, сел на пол рядом с ней. Отвел ее пальцы от побледневших губ, забрал их в свою ладонь и легонько сжал.
    Она подняла на него глаза, ставшие совсем черными:
    – Почему, Андрюш, почему?! Из-за меня, да? Потому что он не сказал им, где я?!
    – Нет. Выбрось из головы. Чтобы узнать, куда ты подевалась, его бы пытали. Но не убили бы.
    Она смотрела на Андрея так, будто хотела ему поверить – и не верила.
    – Рита... – он дотронулся до ее кудрявой головки и погладил ее, – тут что-то другое... Не знаю, что, но другое. Ты тут ни при чем!
    Она мотнула головой. Андрей не понял ее жест... И решил, что она пытается стряхнуть его ладонь.
    Он встал.
    – У нас остался коньяк?
    – Да...
    – Пойдем, перекусим чего-нибудь и выпьем... Я тебе расскажу все, дай только дух перевести...
    Он протянул ей руку и она, ухватившись, тяжело, хворо поднялась.
* * *
    Они быстро кинули на стол всю снедь, которая только водилась в холодильнике, без разбору. Коньяк разлили по вчерашним водочным рюмкам, хлеба нарезали...
    Лицо Риты казалось отрешенным, она действовала на автомате. Андрей, впрочем, был не лучше.
    Они выпили, не чокаясь: «Пусть земля ему будет пухом». Андрей набросился на еду и ел руками, чего обычно себе не позволял, даже наедине с собой. Насытился он быстро – «нахватался», как в детстве говорила ему мама. Отодвинув от себя тарелку, он поставил локти на стол и принялся рассказывать.
    Рита не проронила ни слова во время его повествования, и, лишь когда Андрей умолк, когда сделал последний глоток коньяка, будто поставив точку, – только тогда она спросила:
    – Почему, не понимаю я? Почему Сашу убили?!
    Андрей вместо ответа лишь пожал плечами.
    Он слишком устал за сегодняшний день – он был убит, уничтожен вместе с Сашей, потому как чувствовал себя виноватым в его смерти, в том, что не пришел раньше, что не взял мальчишку за шкирку, не увез в безопасное место! А теперь... что теперь рассуждать, почему да отчего? Парень мертв, – только начал жить, и вдруг эта жизнь оборвалась... И какая, собственно, разница, отчего?
    – Извини, Рит, я... Я лягу.
    Он пошел умываться, затем растянулся на диване, не раздевшись. Забылся он мгновенно, сном тяжелым и мрачным. И не видел, как Рита, сидя в кресле напротив, созерцала его породистое лицо, искаженное даже во сне страданием...
* * *
    Кажется, она задремала в кресле, но спустя некоторое время ощутила дискомфорт, – ничего удивительного, спать в кресле неудобно. Она пошла умываться, после чего вознамерилась улечься на «свое» место на диване – то есть, как в прошлый раз, у стенки.
    Однако Андрей раскинулся на постели так, что ей места не осталось. Она могла, конечно, его разбудить, попросить подвинуться...
    Но не стала. Отчасти потому, что его пожалела. Отчасти потому, что между ними возникло отчуждение... Их ссора, потом смерть Саши... Все это их отдалило друг от друга.
    Безвозвратно.
    Забрав с дивана свое одеяло, Рита снова расположилась в неудобном кресле. Где и проспала до утра.

Среда

    Рита открыла глаза.
    – Ты почему спишь в кресле?!
    Она лениво зевнула в ответ, хотя проснулась мгновенно и все в одну секунду вспомнила.
    Андрей явно чувствовал себя неловко. Ну как же, джентльмену не положено занимать кровать, вытеснив оттуда даму! Однако объяснять ему всю гамму своих вчерашних ощущений, из-за которых она предпочла спать в кресле, Рита не взялась.
    – А.... я не заметила, как уснула, – сообщила она.
    Он не поверил, судя по выражению лица, но это уж его проблемы. Рита не стала развивать тему.
    – Я еще посплю немного, ладно?
    Перебравшись на диван, покинутый Андреем, она блаженно растянулась.
    – Я недолго... Я только чуть-чуть посплю... – пробормотала она и закрыла глаза.
* * *
    Андрей все понял: Рита больше не хотела делить с ним диван. Даже при их совершенно платонических отношениях, она не захотела просто-напросто находиться с ним рядом... То есть выразила ему «вотум недоверия».
    Ну что ж, навязываться он не станет. Никому, никогда, ни при каких обстоятельствах.
    Он быстро сложил сумку, взял ключи от своей квартиры, до сих пор так и лежавшие на столе возле сахарницы с солонкой, куда их вчера положил детектив, – и направился к себе в Черемушки.
    Домой! К себе! В свое одиночество. Которое, конечно же, не делится на двоих.
* * *
    С утра пораньше Алексей Кисанов, прихлебывая кофе, поднял все нужные связи – тщательно культивируемые связи, в которых он действовал где авторитетом, сохранившимся со времен его работы на Петровке, где дружбой, где подарками, а то и прямо деньгами, – чтобы разузнать о предварительных заключениях по убийству Саши.
    Пока все укладывалось в рамки той информации, что сообщил ему Андрей. Большего детективу и не требовалось. Калибр и марка оружия, отпечатки и даже их возможная идентификация – это все детали, несущественные на данный момент. Важно лишь одно: кто-то пришел и застрелил Сашу с порога. О чем свидетельствовало положение его тела.
    Сам ли Саша открыл дверь и чуть отступил, впуская убийцу, – или дверь вскрыли отмычками (копией ключей?), а Саша вышел в прихожую на звук...
    Так или иначе, человек вошел и сразу выстрелил.
    Потому что пришел он с одной целью: убить Сашу!
* * *
    ...Почему парнишка не смылся – это уже вопрос не актуальный. Самонадеянность у нас в крови, Кис не раз убеждался в этом. Как там сказал Достоевский? «Дай русскому школьнику, который ничего до сих пор не слышал об астрономии, карту звездного неба, – он тебе принесет ее через два часа исправленной...»
    Результат же самонадеянности – труп. Как раз того самого самонадеянного «школьника»...
    Плакать? Смеяться? Гневаться? Сотрясать воздух бессмысленными ругательствами?
    Кой черт. Проехали. Поздно. Трупу все это уже не важно.
* * *
    – Игорь?
    Ночевал детектив на Смоленке. К чему Александра отнеслась, конечно же, с пониманием.
    – Сваргань чего-нибудь на завтрак, а?
    Его ассистент потрясающе вкусно готовил, и, не обладай он многими другими талантами, Алексей бы ему настоятельно посоветовал открыть свой ресторан. Но Игорь круг почитателей своего кулинарного таланта ограничил лишь близкими. Впрочем, он еще иногда подкидывал свои рецепты шеф-повару джаз-кафе «Регтайм» (того самого, где Кристина подрабатывала официанткой). Безвозмездно, то есть даром. Чисто для собственного удовольствия.
    Эти ребята Алексея восхищали. При своих-то финансовых возможностях они могли бы...
    – Легкий или сытный? – донесся до него из глубин огромной старой квартиры вопрос Игоря.
    Детектив подумал.
    – Легкий... но сытный! – озвучил он свой выбор.
* * *
    Он ждал завтрака не только для того, чтобы перекусить. Игорь был ему необходим для «мозгового штурма». Не потому, что он нуждался в помощи ассистента, – идеи у него уже кое-какие имелись. «Мозговой штурм» замечателен тем, что, проговаривая свои мысли с кем-то, их оттачиваешь!
    По большому счету, для такой цели сойдет любой собеседник: лишь бы слушал, старался вникнуть и задавал вопросы там, где не понял. Этим он уже выполнит свою миссию: поможет делу заточки мысли!
    Но Игорь был отнюдь не любым – он умен, логичен, образован. Умел не только слушать, но и генерировать идеи. В общем, не ассистент, а подарок.
    Алексей никогда не понимал причитаний и ругательств в адрес современной молодежи, кои часто раздавались устно и интернетно-письменно. С его точки зрения, молодежь (по крайней мере та, с которой имел дело детектив) была ничем не хуже его поколения... а в чем-то и лучше, пожалуй. Им повезло жить в другое время, отчего их кругозор шире, а мысли свободнее. Как же они могут быть хуже? – недоумевал Алексей...
    – Кис, я уже запустил омлет с ветчиной и помидорами! Подтягивайся! – прокричал Игорь, и детектив с удовольствием двинул на кухню.
* * *
    В старом доме архитектора Жолтовского квартиры были просторными, хоть часть из них и подверглась перестройке в годы «жилищного уплотнения». Но Алексею повезло: его бабушка с дедушкой были «красной профессурой», их жилище не тронули. Его родители тоже были «профессурой» – уже не «красной», а советской, в силу чего им полагались какие-то дополнительные метры на каждую дипломированную душу. Алексей в этой квартире вырос – огромной и гулкой, с тремя просторными комнатами и довольно большой кухней, с чуланом и длинным коридором, в котором могли уместиться детская коляска, велосипед, санки, лыжи и еще уйма разных громоздких вещей.
    Пройдя по этому коридору, – теперь в нем не было громоздких вещей (отчего внезапно и мимолетно взгрустнулось...), коляски-санки обосновались в их новом с Александрой жилье в районе ВДНХ, – Алексей зашел в ванную, умылся и повернул к кухне.
    Игорь уже раскладывал омлет по тарелкам.
    Они уселись, принялись завтракать. Кис чувствовал: ассистент сгорает от нетерпения. Но парнишка знал, что детектив страшно не любил разговаривать во время еды, с набитым ртом. И оттого терпеливо ждал, пока трапеза подойдет к концу.
    – Ну, что, какие новости? – воскликнул он, как только с омлетом было покончено.
    – Пока никаких, я только запросил информацию. Утро ведь, Игорек. Все не так быстро делается... не со скоростью нашей мысли, – улыбнулся он.
    – Кис, да я же не об этом! Я как раз о мыслях! Ты что-нибудь надумал? У меня, честно говоря, есть одна идейка... Хотя кажется мне довольно бредовой... Но скажи, к чему пришел ты!
    Ярко-синие – цвета неба в «бабье лето» – глаза Игоря горели нетерпением.
    Детектив решил дать ассистенту возможность первым озвучить идею. В том, что она окажется правильной, он не сомневался: других разумных идей просто-напросто не существовало.
    – Рассказывай, – кивнул он.
    – Да, в общем-то, ничего особенного... – немного смутился Игорь. – Сначала, в шоке от известия об убийстве Саши, я не сообразил... Но как только хаос в башке улегся, так сразу стало понятно: тут вмешалась другая сила.
    – Верно, – кивнул детектив.
    – Те личности, которые пытались завладеть компроматом и которые избили Сашу, чтобы разузнать о Рите... им нужен был только секретный файл. Им незачем убивать Сашу! Тем более что они искомое досье до сих пор не нашли!
    Алексей снова одобрительно кивнул: Игорь был на верном пути.
    – Они, в принципе, могли вернуться, чтобы снова избить парнишку... Чтобы снова попытаться узнать у него о судьбе секретных файлов, о Рите... Но убивать его?!
    – Никакого резона, – подтвердил детектив.
    Пусть он и произнес это еще вчера, но ему было интересно следить за тем, как развивалась мысль Игоря. «Мозговой штурм» не терпит счетов.
    – Но тогда, Кис... Тогда получается, что... Что Сашу убили другие люди?!
    – Именно это у нас и получается, деть мой.
    – А интерес в этом был только у... – Игорь вглядывался в лицо детектива, боясь ошибиться и ища в нем поддержки.
    – Ну, смелее! Интерес в этом имеется только у той дамочки, которая...
    – Снята в этих клипах! – отважился Игорь. – Ты тоже так считаешь?
    – Третьего не дано, Игореша. Либо враги клиентки – либо сама клиентка. Первым компромат нужен, второй он как раз совсем не нужен. А Саша – с учетом того, что на него вышли ее враги, и они уже однажды избили мальчишку, – стал для нее опасен...
    – Вот, вот, именно так я и рассудил! – обрадовался Игорь. – Убить его могла только эта баба! Сама или киллера наняла... Она испугалась! В первый раз Саша ничего не сказал бандитам о записях, но ей доложил, что его избили! А потом...
    – Короче, – решил сэкономить время детектив, – Саша сам по себе представлял для нее угрозу. Если его прижучат посильнее, – он и без всяких записей расскажет, чем они с ней занимались!
    – То есть Саша – ходячая бомба для нее!
    – Да.
    – Значит, убийца она! – воскликнул Игорь.
    – Других вариантов нет, – подытожил детектив.
* * *
    «Мозговой штурм» даже не понадобился: Игорь сам пришел к тому же выводу, что и Алексей. Ни вопросов с его стороны, ни сомнений. Это радовало: логика Игоря подтверждала его собственную.
    Впрочем, радости от этого подтверждения было мало: еще в самом начале этого дела Кис пришел к выводу, что запись представляет собой компромат на весьма высокопоставленную особу, о чем сразу же Рите с Андреем и заявил. Найти управу на нее вряд ли удастся даже Петровке: такие «особы» немедленно пускают в ход все свои связи, и уголовное дело разваливается...
    Ох-хо-хох... И что прикажете делать в этом случае?!
    Кис отчалил к себе в кабинет, где впал ненадолго в задумчивость.
    Затем встряхнулся, схватил телефон.
    – Андрей? Я к вам выезжаю. Нужно поговорить с Ритой... Спит? Будите! Дело не терпит отлагательств! Не понял... В каком смысле?
    ...К себе? А, понял... Напрасно! Да, верно, я сказал, что нашел девушку, которая согласится подтвердить, что найденные у вас женские вещи принадлежат ей... Но отмашку вам не давал! Возвращайтесь в квартиру Александры! Что значит «нет»? Вам мало Сашиного трупа? Хотите рядом с ним в морге пристроиться?! Да, все серьезно, серьезнее некуда. Открылись новые факты. Возвращайтесь!
    Андрей, не сказав ни «да», ни «нет», разъединился.
* * *
    ...И с чего это он решил вернуться к себе? С Ритой поссорился? Иначе что его так вдруг припекло?!
    На отношения этих ребят Алексей влиять не только не мог, но и не имел ни малейшего права. Отчего временно смирился с решением Андрея.
    Временно потому, что надеялся на весьма откровенный разговор с Ритой, после которого станет яснее, кто да чем рискует!
* * *
    На этот раз девушка была в джинсах и длинном пушистом свитере светло-серого цвета, доходящем чуть ли не до колен. Волосы небрежно подколоты, несколько темных колечек, выбиваясь из прически, падали на стройную шею, что ей очень шло.
    Кис налетел на нее прямо с порога:
    – Я должен увидеть те файлы, которые были в компьютере Саши!
    – Но у меня их нет! – довольно резко проговорила она, отступая. – С чего вы взяли, что...
    – Слушайте, Рита, внимательно: до сих пор мне было до фонаря, скопировали вы их или нет. Но ситуация изменилась. Теперь это вопрос жизни или смерти. Причем ВАШЕЙ.
    – Я не понимаю... – пролепетала она.
    Он подумал немножко. Видимо, он смутил девушку своим напором.
    – Рита, послушайте... – мягко произнес он. – Я верю: вы эти файлы не смотрели! Но вы их все-таки скопировали куда-то... Разве не так?
    Девушка не ответила, и детектив продолжил:
    – У меня есть основания считать, что Сашу убили по распоряжению той клиентки, которую он записывал на веб-камеру...
    – Зачем ей? – удивилась Рита. – Если она хотела записывать свои... как это назвать... интимные сцены, скажем так, с Сашей, то любила его, наверное? Или хотя бы томилась страстью... Зачем же ей парня убивать?!
    – Затем, Рита, что он сам по себе ходячий компромат и свидетель! Доберись до него журналисты, да пообещай они Саше бабки за интервью, – парнишка мог и не устоять: он денежки любил. Ради них, к слову, в Москве остался, хотя было ему внятно сказано: исчезни, дуй к маме с папой, в Питер!.. Не будем также забывать о проверенном способе получения информации путем избиения. В первый раз его побили весьма щадяще, замечу, даже Митя применил более крутые средства... но уже тогда Саша не смог терпеть боль (в чем мы его не упрекнем, конечно): сказал о вас. Но если бы эти бандиты к Саше снова заявились да обошлись с ним более сурово, то он бы не только все адреса и явки выдал, но еще и своими словами описал бы, чем он занимался с клиенткой, да как часто, да в каких позах, да с какими «изысками»... Теперь, когда Саши нет в живых, – вы внимательно следите за моими словами? – теперь остались вы, Рита! Никто не знает, даже я, есть ли у вас эти файлы на самом деле. Но предположить именно такой расклад очень легко. Поэтому убийцы Саши будут искать вас.
    – Но... Погодите, Алексей Андреевич, тут неувязка! Охотники за компроматом – это конкуренты Сашиной клиентки, так? И они уже откуда-то знали, что она ходит к Сашке, потому что влезли в его комп не случайно! И, когда им не удалось скачать компромат, – поскольку вмешалась я, – они сначала выкрали компьютер, а потом, ничего в нем не найдя, избили Сашу. И узнали от него обо мне. И все это сделали охотники за компроматом, враги Сашиной клиентки, так?
    – Ну да, – согласился детектив.
    – Однако убили его, по вашим словам, другие люди: которых послала его клиентка. Для нее сам Саша ходячий компромат, я согласна. Но откуда они-то могут знать обо мне?! Ее люди Сашу не пытали!
    – Вы забыли, Рита. Забыли то, что сами мне рассказали: Саша звонил ей! Причем как минимум два раза: первый в вашем присутствии – точнее, из соседней комнаты. Второй – после того как его избили. Естественно, он рассказал ей все! И что у него хотели выпытать, и что он бандитам ответил!
    – Верно... – Рита немного растерялась. – Выходит... выходит, она от самого Саши узнала, что есть некие люди, которые ищут компромат на нее... И испугалась!
    – Именно. Но не просто испугалась, а тщательно Сашу расспросила! Как вы помните, мы пришли к выводу, что дамочка эта занимает приличный пост, – иначе кому нужен компромат на нее? Да еще столь сложно добываемый? Но до высоких постов милые-добрые-доверчивые люди не добираются, как вы догадываетесь! Стало быть, она осторожна, недоверчива, предусмотрительна. И потому выспросила у Саши все до последней детали. Узнала она, без сомнения, и о девушке-программистке, ночевавшей у Саши, по имени Рита. Лично я не сомневаюсь, что вас усиленно ищут! И если найдут, то далее варианты мало предсказуемы. В лучшем, в самом нежном случае, они узнают... вернее, вы признаетесь (а для этого у них есть определенный арсенал, способствующий признаниям), что компромат вы к себе скачали... И раз файлы у вас, рассудят они, то вы их смотрели; а раз смотрели, то...
    – Я их не смотрела, я только загрузи...
    – Хорошее начало, – одобрил Кис, а девушка слегка сконфузилась, поняв, что проговорилась. – Но кто же вам поверит? Человеку свойственно любопытство, отчего и смотрит по телеку передачи, где чужую жизнь наизнанку выворачивают... Они вам не поверят, Рита! И сочтут более разумным решением – в целях охраны репутации своей клиентки – убрать вас точно так же, как и Сашу!
    – Это в «самом нежном случае»? – хмыкнула Рита. – А что же тогда в...
    – Я просто не договорил. В «нежном случае» вас жестоко изобьют, – так, чтобы мысль воспользоваться компроматом никогда вас не посещала. Вот почему я предлагаю вам: давайте-ка просмотрим наконец эти записи! Может, удастся идентифицировать Сашину любовницу...
    – И что дальше? Вы сами говорили, что у нас кишка тонка, чтобы с такими шишками тягаться!
    – Верно, говорил.
    – И что изменилось? Вы решили, что найдете на них управу?
    – Нет, Рита. Изменилось то, что раньше Саша был жив. И ваша жизнь не была в опасности. Тягаться с такими людьми я по-прежнему не смогу. Но зато смогу понять, – узнав, откуда ветер дует, – как вас защитить.
    Девушка помолчала.
    – Возьмите стул.
    – Простите?
    – И поставьте его рядом с моим у ноутбука. Не стоя же вы будете смотреть, – буркнула Рита.
* * *
    Она чуть подвинулась, давая место детективу, запустила свой «нотик», и пальцы ее с немыслимой скоростью залетали по клавиатуре. Мышкой она почти не пользовалась, открывая и закрывая нужные окна на экране с помощью комбинаций клавиш, рядовому пользователю незнакомых.
    – Вот они, – произнесла Рита, кивнув на экран.
    – Вы держите свои файлы в Интернете, «на облаках»?
    – Ну, не в своем же ящике, – хмыкнула Рита. – Вы же видели, что случилось у Саши, потом у Андрея: их компы вынесли, даже флэшки прихватили! Я подобной ошибки допустить не могла – грамотная... Смотрите, Алексей Андреевич, эта папка насчитывает одиннадцать записей в формате .avi. Это файлы с веб-камеры. Ну что, поехали?
    Рита испытующе глянула на детектива.
    – А чего ж нам не поехать? – не понял тот.
    – Сцены-то наверняка постельные, с подробностями... Домашняя порнушка. Вас не смутит?
    – Ритонька, я давно совершеннолетний половозрелый мужчина. Разумеется, не смутит! А вас как? Я ведь и один могу посмотреть, между прочим.
    – Не, я любопытная. Хочу узнать, что за стервь такая Сашку попользовала и убила!
    – В таком случае, жмите на кнопку, – произнес Алексей.
* * *
    ...На экране некоторое время происходила весьма недвусмысленная возня, – но под голубой шелковой простыней даже голов не было видно.
    Потом вдруг кадр резко сменился, да еще с эффектом перелистываемой страницы, – Саша, стало быть, делал монтаж, прежде чем показывать «кино» любовнице.
    В этой сцене Саша стоял на четвереньках, задом к камере, практически закрывая собой женщину, стоявшую в аналогичной позе, – ни лица не разглядеть, ни хотя бы профиля. К тому же комната была освещена слабо – интимно, что называется.
    – Пропустим? – спросила Рита.
    – Нет. Будем смотреть все подряд, пока не увидим лицо мадам!
* * *
    И они смотрели. Саша все совершал ритмичные движения, прижимаясь низом живота к ягодицам любовницы... Иногда мелькала в кадре часть светлой головы с короткой стрижкой – женщина время от времени мотала ею в почти нестерпимом сладострастии... Любовники дышали тяжело, хрипловато, но не произносили ни слова.
    Детектив поймал взгляд Риты. Вид у девушки был расстроенный и смущенный.
    – Рит, повторяю: вы можете уйти. На кухню или погулять, – вы не обязаны смотреть все эти малоприятные подробности чужой страсти... чужого траха.
    – Да, пожалуй... Это даже не порно, где грим, свет, постановка мизансцен. Здесь все так безыскусно... И противно, если честно. Женщина, похоже, значительно старше Саши: смотрите, тут немного выступает ее правое плечо и рука, а на предплечье заметна возрастная дряблость....
    – Для меня важно лишь то, что я смогу опознать данное тело... лицо то есть! Все остальное несущественно. Как мне тут дальше по файлам переходить?
    Рита показала детективу пробег по кнопкам и ушла на кухню. В это время на экране Саша вдруг вскрикнул – дело близилось к оргазму, видать, – и Алексей убрал звук, щадя уши Риты.
* * *
    – Алексей Андреевич! – донеслось до него из кухни. – А Андрей где, вы не знаете, случаем?
    – Он мне звонил... Он к себе домой поехал, в Черемушки.
    – А-а-а... Я что-то слышала: девушка какая-то готова подтвердить, что это ее вещи уволокли бандиты из квартиры Андрея, да? И он теперь ничем не рискует?
    – Боюсь, что не совсем так...
    – А нельзя ли... Нельзя ли его убедить вернуться сюда?
    – Свой запас красноречия я уже исчерпал.
    На свое красноречие детектив и впрямь больше не рассчитывал, потому срочно отправил в Черемушки Игоря. Если Андрея «пасут», то выяснится это сегодня же. И даже в ближайшие часы. Игорь разведает обстановку и, в случае чего, вмешается. Он справится даже с парочкой негодяев – лишь бы только они не оказались вооружены!
* * *
    Детектив вдруг встрепенулся. Он, задумавшись, мог пропустить важный момент в этом высокохудожественном кино!
    В силу чего Кис старательно уставился на монитор... И с удивлением обнаружил, что теперь на постели находились двое голых мужчин: Саша и какой-то тип в летах. Групповуха, что ли, начинается? А где же наша дамочка, куда подевалась?
    Он посмотрел еще с минуту... И все понял.
    Быстро выключив видеозапись, он окликнул Риту.
    – Мне нужны эти файлы. Перекачайте их на флэшку, пожалуйста! У вас есть?
    – Чтоб у «киберпреступницы» да не было? – фыркнула Рита. – А вы увидели то, что хотели?
    Кис кивнул, не вдаваясь в подробности.
    – Памяти на флэшке хватит?
    – Не хватит, так другую найдем, – ответила девушка.
* * *
    Наконец, процесс перекачки файлов был закончен, и Алексей, взяв с Риты клятвенное обещание стереть записи, как только он ей подтвердит, что на новом компьютере они благополучно откроются, направился к выходу.
    – Алексей Андреевич, а ориентировки на «киберпреступницу» сняли?
    – Не понял, – поднял он брови. – Вы что, собрались из дома выйти? И это после того, как я сказал, что вас могут похитить, избить, убить?!
    – Да нет, я просто так... – смутилась она.
    Уж не Андрея ли проведать вознамерилась красна девица? Не, ну точно, они поссорились!.. И это событие обоим важнее, чем собственная безопасность!..
    Ну что ж, Алексею было ведомо чувство, которое толкает людей на безумства.
    – Ни шагу отсюда, понятно? Вас ищут. Не знаю, какими способами и методами...
    И вдруг он запнулся, слегка похолодев. Ориентировка! Не зря Вахреев клялся, что ничего о ней не знает! ПОТОМУ ЧТО ОН И ВПРЯМЬ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ! Другой человек их организовал – тот, что на видеозаписи! Вот каким «способом и методом» он надеялся Риту разыскать!
    И Кис, впервые пожалев, что у него нет мигалки, рванул к Громову на Петровку, 38.
* * *
    Алексей вывалил на дружбана столько информации разом, что тот лишь головой покрутил.
    – Кис, я же мент, давай «два раза и помедленнее»[5]! – хохотнул Громов.
    Алексей пожал плечами и произнес с расстановкой:
    – Первое. Клиентка Сашки не клиентка, а клиент! Мужик то есть.
    – Погоди. Ты мне рассказывал, что твоя подопечная, Рита, еще на заре своих приключений в Москве выбрала по объявлениям такого проститута, который однозначно «гетеро»!
    – Я сам просмотрел Сашины объявления. Там именно это и указано.
    – Тогда я не понял.
    – Александра, собирая материал для статьи, выяснила, что за гомосексуальные отношения платят больше. А Саша деньги любил... Видимо, не устоял перед щедрым вознагражден