Скачать fb2
Два билета на электричку

Два билета на электричку

Аннотация

    Рассказ Юза Алешковского «Два билета на электричку» был опубликован в журнале «Пионер» № 10 за 1960 год.


Юз Алешковский Два билета на электричку

    Из-за дождей я и Петька целую неделю не могли съездить на озеро. Но вчера утром он разбудил меня и крикнул:
    — Едем! Погода!!
    Я быстро оделся, положил бутерброды в Петькин нейлоновый пакет, и мы выбежали на улицу. До вокзала мы шли босиком по теплым лужам. Последние пузыри отражали нас и удивленно таращились, совсем как бычьи глаза.
    Около пригородных касс я неуверенно сказал Петьке:
    — Может, возьмем билеты?
    Он посмотрел на меня так, что я стал переминаться с ноги на ногу, как будто стоял перед учителем. Я даже разозлился на себя. Чего я трушу? Одни мы, что ли, поедем без билетов?
    Конечно, я немного трусил, но главное, я помнил, как мой отец сказал мне: «Это — мелкое воровство!» Совсем недавно я ехал в троллейбусе без билета и попался. Контролер из детской комнаты милиции позвонил отцу. Я пришел домой, и он сказал: «Это — мелкое воровство!»
    Петька добродушно похлопал меня по спине:
    — Ладно. Все равно вагоны сейчас полупустые. А если хочешь, купи себе один билет, — добавил он ехидно.
    Я уныло подумал, что один билет я, конечно, не куплю. Я не успел понять, почему, но почувствовал, что сделать это так же невозможно, как не поделиться с Петькой бутербродом.
    Однако хитрющий Петька догадался, что я борюсь с самим собой, и сказал:
    — На озере купим крем-соды. Ты любишь крем-соду?
    У меня даже защекотало в горле: так я люблю эту шипучую воду.
    — Главное, не трусь. У меня есть система. Ты читал про рыбку-лоцмана, которая перед акулой плавает?
    — Ну, читал…
    — Вот мы и найдем себе лоцмана. То есть «зайца». И будем за ним следить. Как только покажется контролер, лоцман побежит в другой вагон — и мы за ним. Только солидно, по-акульи, понял?
    Мы уже подходили к платформам, но я рассмеялся, до того неожиданной и забавной показалась мне Петькина «система».
    Когда мы подошли к электричке, я заволновался и пугливо посмотрел по сторонам. Петька сказал:
    — Чего ты вертишься? Иди спокойно, как будто у тебя сезонка.
    Мы проходили мимо новеньких зеленых вагонов. Я с тоскливой завистью заглядывал в окна. Пассажиры читали, ели мороженое, обмахивались платками, откинувшись на спинки сидений, и просто разговаривали друг с другом. А какой-то толстый гражданин, высунув в окно синеватую бритую голову, блаженно и часто дышал. Он взглянул на меня и почему-то улыбнулся, словно говорил:
    «Вот я какой счастливый! Билет я взял! Не простой билет, а туда и обратно. Уф! Уф!»
    Петька все время молчал. Я со злостью сказал ему:
    — Нечего выбирать вагон. Теперь все равно. Пошли в этот.
    Петька остановился и промямлил:
    — Может, возьмем?.. А?
    На лице его уже не было выражения храбрости и презрения. Оно стало беспомощным и очень честным. Но тут я не удержался. Я мстительно захохотал, я заплясал на платформе и сказал сквозь зубы:
    — О! Теперь-то мы не возьмем. Я тебе покажу акул и лоцманов. Пошли!
    Я прыгнул на площадку и вдруг на полу прямо перед собой увидел два желтых, с большими черными цифрами «5» билета.
    Они лежали рядышком и были такими ровными, ни капельки не омятыми и чистыми, что я мгновенно сообразил: сегодняшние! Действительны!
    Петька сказал шепотом: «Ура, ура!» — и сразу же вбежал в вагон и занял место у окна.
    Я поднес оба билета к глазам. Маленькие дырочки проколов стали голубыми на фоне неба. Они обозначали дату выдачи билетов. «Сегодняшние! Действительны!» — радостно сказал я про себя и тоже зашел в вагон. Но как только я взглянул на пассажиров, сердце у меня екнуло. Я покраснел и остановился в проходе.
    Я подумал: «Надо было перейти в другой вагон. Ведь люди, потерявшие билеты, едут в этом вагоне. Может быть, вон те девушки с книжками? Или устало вздремнувшие парни? А может, высокий строгий старик и бабушка в темных очках? Или двое военных? Кто же? Ведь наверняка люди, потерявшие билеты, едут в этом вагоне.»
    Я взглянул на Петьку. Удобно устроившись, он уже не обращал на меня внимания и наклеивал на слегка порванную пятерку белый бумажный лоскуток. В ту минуту я ненавидел Петьку за все его плутовские системы. Только назло ему, хотя мне очень не хотелось этого делать, я крикнул на весь вагон:
    — Кто потерял два билета?
    Дремавшие парни вздрогнули и полезли а карманы. Ничего не сказав, они снова задремали. Одна из девушек встряхнула книжку над скамейкой и облегченно вздохнула. Бабушка в темных очках что-то сказала строгому старику. Он презрительно улыбнулся и закрыл глаза. Наверно, это означало, что он не допускает даже мысли о потере билетов. А Петька, схватившись за голову, раскачивался из стороны в сторону. Я понял, что он проклинает меня. Какая-то тетенька загремела бидонами. Потом она сказала:
    — Никто не потерял. Старые, небось. Садись, сынок.
    У меня отлегло от сердца. Я сел напротив Петьки. Он со злостью вырвал у меня билеты и положил их в карман. Лицо его снова стало храбрым. Он развернул нейлоновый пакет и сказал:
    — Люблю есть в поезде! Ничего не может быть вкуснее! Ты будешь?
    Я сказал:
    — Не буду. Ты тоже не будешь. Съедим на озере. — И положил пакет на дюралевую полочку.
    Петька посмотрел на военных, сидевших невдалеке, и не стал спорить. А мне вообще не хотелось разговаривать.
    Я и не заметил, как тронулась электричка. Она шла тихо-тихо, почти неслышно и слегка покачивалась, как будто разминалась.
    За окном мелькнул дом путевых обходчиков, огромный снегоочиститель, окрашенный в оранжевый цвет. А фонари стрелок казались мне квадратными ромашками с желтым кружком посерединке. Они росли, как на лугу, на привокзальных путях.
    Мы ехали в моторном вагоне. Моторы ровно жужжали: «Ууу», — как будто электричка говорила: «Ууух! Как здорово!» И правда, это было здорово — чувствовать на плечах скорость разгона. На секунду я даже зажмурился от удовольствия.
    Земля за окном завертелась, и вдали белые дома заводского поселка казались макетиками на зеленой подставке, совсем как на строительной выставке. А когда мы проезжали мимо ТЭЦ, две огромные трубы косо откинулись, словно падали против хода электрички.
    Вдруг Петька ударил меня по коленке:
    — Смотри!.. Вон лоцман… В тамбуре…
    Я сел рядом с Петькой. В тамбуре стоял наголо остриженный парень в форме ремесленника. Фуражку он держал в руках и курил, внимательно всматриваясь в проход следующего вагона.
    Петька заерзал на сиденье.
    — Смотри, как он волнуется! Точно, без билета. Трус несчастный… Но это лоцман! Такого лоцмана не каждая акула имеет. Лоцман первый сорт! Если пойдут контролеры, он бросится в другой вагон. И мы за ним.
    Я удивленно сказал:
    — У нас же есть билеты.
    Петька перешел на свой любимый заговорщицкий шепот:
    — Все надо проверять на практике. Я докажу, что с лоцманом можно проехать без билета. Пусть будет по-настоящему. Все надо проверять на практике. Правда?
    Я уныло кивнул, хотя и чувствовал, что Петька совсем не прав. Только для того, чтобы доказать ему это, у меня, как всегда, не хватило времени.
    Ремесленник заметил, что мы за ним следим, и заволновался пуще прежнего. Он то и дело оборачивался, часто затягивался сигареткой и метался по тамбуру, как загнанный заяц. Вдруг он застыл на месте, низко пригнул голову, словно решил отчаянно защищаться, и с вытаращенными от страха глазами, тяжело дыша, бросился бежать через наш вагон.
    Петька схватил меня за руку. Я хотел вырваться и сказать, что у нас есть билеты, но он тянул меня, цепкий, сильный, и я побежал сам, потому что пассажиры уже подозрительно поглядывали на нас. На ходу Петька сказал:
    — Лоцман первый сорт!
    Мы следом за «лоцманом» вбежали в соседний вагон. «Лоцман» неожиданно сел на скамейку, а я и Петька лицом к лицу столкнулись с высоким пожилым контролером в синем кителе. Ремесленник покраснел, надулся, схватился за живот и, показывая на нас пальцем, противно захохотал: «Гыы-ы!» Потом он достал из кармана сезонку и снова захохотал, растягивая рот до ушей.
    Старушка, похожая на учительницу, сказала:
    — Дурацкий смех!
    Ремесленник замолчал, а мы с Петькой тупо смотрели друг на друга и не могли сдвинуться с места.
    Все же я, не глядя на контролера, сел на скамейку напротив того самого толстяка, который блаженно дышал, высунувшись из окна, когда мы шли по платформе, Он читал газету. Я пригнулся и стал рассматривать карикатуру на последней странице, хотя меня так и подмывало броситься на Петьку, схватить его за грудки и трясти и спросить:
    «Почему ты вечно втягиваешь меня в приключения? Почему все твои «системы» действуют наоборот? Почему? По-че-му? Отвечай!».
    Петька присел рядом. Я бы не удержался, если бы взглянул на него. Я прочел фразу над карикатурой: «Премьер-министр Японии Киси предает интересы своего народа», — и, чтобы отвлечься, подумал: «Слово «премьер-министр» надо было поставить в кавычки. Потому что какой же он премьер-министр, если предает интересы своего народа…»
    Потом я спросил Петьку:
    — Ну что, лоцман показал контролеру билет?
    Петька сказал:
    — Угу… смотри… там заваруха…
    Налево от нас розовощекий старичок в белом костюме и в панаме что-то объяснял контролеру. Контролер пожимал плечами. Старичок громко, очень вежливо и твердо сказал:
    — Я кристаллически честный человек. Я видел, как Толя подошел к кассе и взял билеты. Он положил их в карман. Поверьте мне. Я кристаллически честный человек. Толя, поищи еще раз.
    Контролер спросил худощавого тонкогубого мальчика:
    — Может, выронили, когда доставали платок?
    Мальчик заныл: «Да-а-а» — и разревелся.
    Старичок сказал:
    — Безусловно, я заплачу штраф. Но дело не в этом. — Голос его задрожал, когда он обратился ко всем пассажирам. — Я кристаллически честный человек!
    Я подумал: «Как это кристаллически?» А мальчик заревел еще громче. В этот момент Петька вскочил с места, подбежал к старичку и сказал:
    — Вот ваши билеты! Мы нашли их на площадке.
    Контролер добродушно усмехнулся.
    — Не верите? — продолжал Петька, сделав героическое лицо, — честное пионерское, мы нашли их! Честное пионерское!
    Контролер взял билеты, внимательно проверил их и снова усмехнулся, посмотрев на Петьку. Потом спросил старичка:
    — До какой станции едете?
    — До Покровской, — ответил старичок.
    Контролер еще раз усмехнулся, сказал: «Так, так» — и взъерошил Петькин рыжий чуб. А старичок пожал его руку.
    — Я очень благодарен. Очень. Вы кристаллически честный человек.
    Я не мог при этом не улыбнуться и злиться на Петьку почти перестал. Все же он хороший парень! Петька кивнул в мою сторону. Старичок подошел и тоже сказал мне дрожащим голосом:
    — Большое спасибо. Вы кристаллически честный человек.
    Лицо у старичка было розовое и доброе, а глаза голубые-голубые, и мне стало обидно, что на самом деле я не кристаллически честный человек.
    Старичок подошел к переставшему реветь мальчику:
    — Толя, ты растяпа. Встань и скажи спасибо этим ребятам.
    Толя не встал, но сказал злым и кислым голосом:
    — Спасибо.
    А ремесленник притворился спящим.
    Петька стоял рядом с контролером. Контролер подозвал меня. Я подошел, и он сказал:
    — Идите за мной.
    Стараясь не смотреть на пассажиров, мы шли за контролером через весь состав в головной вагон.
    Петька шепнул мне:
    — Неужели не простит? Мы же поступок совершили. Благородный же поступок… А?
    Я молча показал Петьке кулак.
    Мы зашли в головной вагон. Контролер открыл дверь служебного помещения, и я как вкопанный встал на пороге.
    Прямо на нас неслись две сверкающие подоски рельс. Черные шпалы друг за дружкой летели под электричку. Я подбежал к окну рядом с кабиной машиниста, и мне показалось, что это край пропасти, что электричка стоит на месте, а полосатые столбики, деревья по обеим сторонам пути, железные фермы светофоров, и рельсы, и шпалы мчатся с огромной скоростью нам навстречу.
    Мы с Петькой прильнули к стеклу, совсем забыв о билетах и о молчаливом контролере. Потом контролер незаметно подошел сзади и шутливо столкнул наши затылки. Мы обернулись.
    Он сказал:
    — Значит, вы действительно безбилетники? Зайчики, значит? А я думал: вот это ребята! Свои билеты отдали, выручили старичка.
    Петька шмыгнул носом. Контролер улыбался. Я сообразил: «Наверно, набрал много штрафов. Поэтому и рад…»
    Контролер сказал:
    — А вы знаете, что, кроме вас и старичка с этим плаксой, в поезде больше нет безбилетников?
    — Как старичка?! — спросили мы в один голос.
    — А вот так. У них не было билетов. Плакса не растяпа. Он простой обманщик. Подошел к кассе и сделал вид, что берет билеты. Деньги проест на мороженое.
    — Вот это да! — восхищенно сказал Петька, увидев в этом основные черты новой «системы». Правда, он тут же добавил: — Вот это негодяй! Но как же вы узнали?
    — Проверил билеты в остальных вагонах. У одного парня с девушкой их не оказалось. Дали мне честное слово, что потеряли. Едут они до Грибной. Это в пятой зоне. Старичок едет до Покровской. Это в третьей. Дело в том, что билеты, которые вы нашли…
    — Пятая зона там была! — перебил я контролера.
    — Вот-вот. Такие-то дела. Вы на озеро? — спросил контролер.
    — Ага… купаться, — ответил Петька.
    — Вам сходить на следующей. Поедете обратно — садитесь на поезд 16.44. В первый вагон. Тогда-то мы и поговорим о зайчиках.
    Я подумал: «Сейчас он скажет: «Мелкое воровство». Контролер этого не сказал, Может быть, он понял, что нам и так очень стыдно.
    Мы с Петькой не оправдывались. Мы стояли и молчали, пока электричка не остановилась. Когда мы вышли, контролер сказал:
    — А плакса-то каков? Старичка не хочется расстраивать. Пока, ребята. Помните, 16.44!
    Электричка тронулась. Я крикнул:
    — Спасибо!
    Мы с Петькой ждали, когда мимо нас пройдет вагон, в котором ехал старичок с хитрым мальчишкой. Мальчишка стоял у окошка и ел мороженое. Он позеленел от злости, показал язык с прилипшей к нему вафлей и держал его высунутым, пока вагон шел вдоль платформы.
    Петька хотел плюнуть в окно, но удержался. Ремесленник, увидев нас, сделал «рожки». Мы ему тоже.
    — Мы бы справились с ним вдвоем? — спросил Петька.
    — Котлету сделали бы! — сказал я мрачно.
    Вдруг Петька схватился за голову, закачался и заныл:
    — Ты забыл бутерброды с котлетами, с сыром, с колбасой! О-о!
    Я действительно забыл бутерброды на полке, когда мы побежали в другой вагон. Петька чуть не плакал:
    — Когда приезжаю за город, я сразу хочу есть…
    Я сказал:
    — Это от воздуха. Сам во всем виноват. Перетерпишь. — Мне его стало жалко. Все же он хороший парень! — Купишь булку вместо крем-соды. А когда приедем на вокзал, диктор объявит по селектору:
    «Копенкин Петр. Зайдите в кабинет начальника вокзала. Вас ожидают потерянные бутерброды с котлетами, сыром и колбасой. Их нашел кристаллически честный человек».
    Петька проглотил слюнки.
    Мы посмотрели в сторону озера. Над полем и березовой рощицей курилась синяя жаркая дымка, а над озером не курилась, потому что в нем было много ключей и даже июльское солнце как следует не согревало чистую озерную воду. И как только мы подумали о ней, нам стало жарко-жарко. Захотелось окунуться и плыть под водой, а потом вынырнуть, лечь на спинку и долго смотреть на синее низкое небо. Петька сказал:
    — Бежим. Ты прав. Я куплю булку.
    Я ответил:
    — Как хочешь! Я все же выпью крем-соды.
    Петька не стал меня переубеждать, и мы наперегонки побежали к озеру.
Top.Mail.Ru