Скачать fb2
Путь чужака

Путь чужака

Аннотация

    Питерский инженер Стас Колодников не любил задерживаться на работе. И не потому, что дома его ждала жена, а потому, что дома его ждала Игра! На просторах Сияющей Саванны, населенной экзотическими существами, Стас чувствовал себя гораздо лучше, чем в родном городе, виртуальные персонажи были ему ближе, чем благоверная Таня. Ведь если жена обнаруживает на его столе странную записку вроде: «В субботу сводить Алуэтту в Бронзовый Лес. Не забыть бафнуть…», то как объяснить ей, что речь не идет о супружеской измене? Игра увлекла Стаса до такой степени, что даже излюбленные посиделки с друзьями в спортбаре стали казаться ему скучными. Он спешил домой, к любимому компьютеру, ведь в Игре накопилось столько дел…
    Черная клякса, оказавшаяся на его пути, поглотила Стаса без звука. И выбросила в другом мире и в другом теле. Теперь он больше не человек по имени Стас, он ставр Мечедар — воин клана Буйногривых. Игры закончились, началась настоящая жизнь, где война и любовь отнюдь не виртуальны!


Андрей Прусаков Путь чужака

Глава 1
Игрок

    Стас шел с работы. Не шел — летел, предвкушая, как включит комп и погрузится в мир Игры. Игры с большой буквы!
    Серые пятиэтажки купались в моросящем сумраке. Проезжавшие машины казались чужеродными насекомыми с горящими безразличными глазами, а люди… Люди были просто незаметны, безликими, серыми призраками скользя по тротуарам. Унылая мерзость вокруг. То ли дело — просторы Сияющей Саванны, буйство красок и экзотические животные! Вот где есть на что посмотреть и по-настоящему интересно жить!
    А какие квесты, какие приключения! Каждый день, да что там, каждую минуту ты — свидетель или участник интересного, поучительного и захватывающего события. Вот идет человек. Прохожий как прохожий — ничего примечательного. А в Игре нет просто прохожих! Там каждый интересен по-своему. Каждый на чьей-то стороне. Одних привлекает Анклав Бессмертных, других — Лесное Братство, третьи воюют против тех и других на стороне Кровавого Союза. Встречаясь с врагом, ты бьешься насмерть за свою землю, мстишь за товарищей, вершишь историю мира!
    Там встречаешь прохожего, незнакомца, но своего! — и радостно приветствуешь, как друга, а уж если тебе помогли или спасли от смерти… Такое не забывается. Сколько раз Стас помогал совершенно незнакомым людям, вступая в схватку с вражескими игроками, жертвовал жизнью, предоставляя друзьям шанс спастись. Сколько раз, видя плохо одетого или слабо вооруженного игрока, давал ему денег. Просто так, из жалости. Почему бы не помочь? В Игре Стасу нравилось быть щедрым. Наверно, потому, что в жизни это редко удавалось. Хотя и в Игре деньги на дороге не валяются. Их зарабатывают в походах и сражениях, продажей собственноручно изготовленных вещей, для чего нужно месяцами «качать» избранную профессию и искать редкие «реги».
    Там встретишь врага — возненавидишь! Вспомнишь, как тебя убивали из засады, как маг запредельного уровня играл с тобой, словно кошка с мышонком, превращая то в овцу, то в черепаху, а потом одним ударом прикончил. Ты помнишь вражеские рейды на твою землю, когда вырезались все, от слабых игроков до самого последнего моба… «И ярость благородная вскипает, как волна!» Кстати, старые песни о войне отлично бы вписались в бэкграунд, на все сто!
    Конечно, как и в жизни, здесь случалось всякое. Бывало, и свои обманывали, предавали, бросали в беде… Ведь за нарисованными эльфами и гоблинами — такие же люди, игроки. Но эта жизнь проживалась легче, обиды забывались быстрее, а радость от побед и общения была во сто крат сильнее! Почему? Стас не раз думал над этим и пришел к выводу: здесь люди не стесняются жить, быть самими собой. Знакомые Стасу игроки позиционировали себя весьма любопытным образом. Тихий и незаметный Вовчик в Игре был огромным, бугристым от мускулов орком, брутальным грубияном, рассыпавшим скабрезные шуточки. И ник был соответствующий: «Пенетратор». Красивые и чопорные эльфийки избегали его, как могли. Другой приятель, Николай, с которым когда-то учились в техникуме и в гетеросексуальной ориентации которого не усомнится завзятый скептик, — вообще играл за гномиху с зелеными косичками, торчащими грудями и толстыми короткими ножками. Почему не за мужчину? На этот вопрос Коля отвечал, блестя глазами: нравится! Гномихи не прельщали Стаса ни в игре, ни в жизни, но вот что удивительно: с поклонниками у Коли был полный порядок! В очередь выстраивались. Даже на дуэли за нее, то есть за него, бились! Эх, сюда бы старину Фрейда! Та-акой простор для исследований! Поле непаханое.
    …Стас взбежал по лестнице — лифтом пользоваться не любил — и открыл квартиру. Скинул ботинки, повесил куртку и — к компьютеру. Пока грузится, успеешь помыть руки и подогреть еду. Ел Стас за компьютерным столом, чем постоянно нервировал Таню. Но до прихода Тани еще час. Целый час игры!
    Пока комп с натужным гудением переваривал файлы, Стас перебирал в памяти то, что следовало сделать в первую очередь. Раньше он записывал предстоящие дела на клочках бумаги, чтобы не забыть, но в последнее время перестал, потому что это едва не закончилось скандалом. Найдя такой клочок на столе, жена прочитала: «В субботу сводить Алуэтту в Бронзовый Лес. Не забыть бафнуть…»
    Потом он долго и мучительно объяснял жене, что Алуэтта — всего лишь знакомая по игре, он даже не знает ее настоящего имени, Бронзовый Лес — не новый ресторан, а бафнуть — не то, о чем она подумала, а магическое благословление…
    Вообще они с Танькой жили дружно. Два года назад сыграли свадьбу, и все было хорошо. А стало еще лучше, потому что, кроме Таньки, в его жизни появилась Игра! Как он раньше жил без нее — Станислав представлял с трудом. Да, бывало, поигрывал запоями, когда выходила очередная крутая игрушка, случалось, увлекался на месяц или полгода. Но все это было не то — как случайные девчонки перед настоящей любовью. Да, он влюбился в эту Игру, втрескался по уши, как мальчишка, и был счастлив.
    Жаль вот, что Таня не разделяла его счастья. Он часто предлагал жене поиграть вместе, но она отмахивалась, говорила, что устала смотреть в монитор на работе, еще дома не хватает. И включала «Дом-3».
    В принципе его это устраивало. Жена смотрела телевизор, он занимался своим делом — и все довольны.
    Но оказалось, что доволен только он. Таня стала заметно нервничать, когда Стас усаживался за компьютер и исчезал из дома. Именно исчезал, потому что с этого момента он не слышал и не видел ничего вокруг. Как-то раз Таня разделась до белья и демонстративно прошлась по комнате, как на дефиле. Ответом было сопение рубящего компьютерных монстров мужа.
    — Стасик!
    — Что? — Он повернулся в кресле и посмотрел на нее. — Что случилось?
    — Не видишь?
    — Что, новое белье?
    — Нет. Просто ты совсем не обращаешь на меня внимания.
    — Почему не обращаю?
    — Потому что эти игры для тебя важнее! Важнее, чем я!
    — Почему важнее? — слабо запротестовал Стас, в душе понимая, что жена права. По крайней мере, в данный момент.
    — Потому что с ним, — ее палец указал на компьютер, — ты проводишь больше времени, чем со мной. Ты очень изменился, Стас. Ты заболел этой игрой! По телевизору говорят, что дети болеют игровой зависимостью, но это — дети! А ты?
    — А чем я хуже? — пошутил Стас. Он поднялся и обнял жену. — Ну, не дуйся. Хочешь, я сейчас выключусь и мы куда-нибудь сходим?
    — Уже не хочу.
    — А чего же ты хочешь?
    — Чтобы ты перестал играть!
    — Я же не требую от тебя не смотреть телевизор, хотя мне тоже не нравится то, что ты смотришь!
    Лучшая защита — нападение, но положение было хуже, чем он ожидал. В душе Стас чувствовал, что виноват. Пожалуй, он действительно заигрывается временами, но отказаться от Игры… Нет! Должно произойти что-то серьезное, чтобы он бросил играть. Мировая война, например, или явление внеземного разума… Хотя вот на днях такое явление произошло: неожиданно выскочивший из кустов монстр рыкнул так, что Стас чуть со стула не упал. Вот это эффекты! Инопланетяне так не смогут.
    Разборки продолжались.
    — Ну, может быть у человека хобби? Вот Игра — мое хобби!
    — Да не хобби это, а болезнь!
    — Оденься — замерзнешь.
    Таня покачала головой и ушла в другую комнату. Вернулась одетая.
    — Нормальному мужику только покажись в неглиже — сразу про все забудет, а ты…
    — А я ненормальный. Зато и на других в неглиже не смотрю. Цени.
    Воспользовавшись паузой в игре, Стас соскочил со стула и сгреб Таню в охапку. Поцеловал и почувствовал: вовремя.
    — Так это ненормально! — Таня уже улыбалась. — Что ты за мужчина?
    — А-а, может быть, лучше сидеть в порносайтах? Настоящие мужчины только там и находятся! — Держа жену в объятиях, одним глазом Стас следил, чтобы какой-то не в меру ретивый моб не накинулся на брошенного в диком и опасном лесу персонажа. — А настоящие женщины там на картинках? Это абсурд, Таня! Не уподобляйся дурочкам, которые мыслят стереотипами. Настоящие мужчины, ненастоящие мужчины… Тысяча людей — тысяча мнений, большинство из которых зависят от настроения, то есть не могут считаться объективными.
    Тане нравились умные речи, Стас это знал и умел говорить умно, когда того требовала ситуация. Через минуту и несколько поцелуев конфликт благополучно затих, по крайней мере, так казалось Стасу. И он снова погрузился в Игру.
    …Всадник скакал через прерию, объезжая разгуливавших по ней монстров. Ярко-желтое солнце слепило глаза, редкие деревца раскачивал ветер, небо заволакивали надвигающиеся с востока тучи. Будет гроза. Плохо, но все лучше промозглой слякоти за окном. Боевой конь оставлял на земле отчетливые следы, вода редких ручьев расплескивалась копытами — да, разработчики просто молодцы! Стас мог минутами любоваться великолепными пейзажами, вырисованными и с мастерством, и с любовью. Не хватало лишь ощущений и запахов, но в будущем появятся и они! Стас не мог представить, что станет тогда с человечеством. Даже Танька будет играть, сто пудов!
    Впереди показался город. Столица. Там он сможет починить потрепанную в боях броню, запастись лечебными зельями и взять новый захватывающий квест. Перед городом раскинулись возделанные поля, на которых трудились прилежные мобы. Вот проскакал отряд стражников. Заметят врага — изрубят в капусту. Но Стасу нечего бояться. Здесь он свой. Вдалеке виднелись горы, за ними — вражеская территория. Оттуда приходят враги, а скоро он сам отправится туда, как только сколотит хорошую банду. И постарается, чтобы их надолго запомнили!
    Вот и ворота. Рослые стражи с огромными топорами покачиваются, переминаясь с ноги на ногу. Ну как живые! Стас миновал ворота и оказался в городе.
    Красивая мощеная мостовая. Сотни домов, в каждый из которых можно зайти — и хозяин расскажет тебе какую-нибудь историю. Десятки лавок, где можно купить и продать все, что угодно. Прохожие: медлительные, неторопливые мобы и вечно спешащие игроки. И заменявший шум города говорливый чат. Стас обожал столицу.
    — Бафните меня, плиз! Мне в Сумеречные дебри идти! — умолял кучковавшихся у лавки магов игрок, судя по одеждам, принадлежавший к гильдии ассасинов. — Ну, бафните!
    — С удовольствием, сладенький, скажи только: куда? — ответил кто-то из магов, и чат взорвался веселыми смайликами. Стас расхохотался.
    — Не унижайся, ты же ассасин! — быстро набил он попрошайке, но тот сконфузился и убежал.
    Стас поскакал дальше. Надо бы заглянуть на аукцион, выяснить, не появился ли приличный шмот, затем отправить приятелю кожу, содранную с убитого Стасом дракона. Приятель шил кожаные доспехи, а кожа дракона — отличный и редкий компонент.
    Вот толпятся человек десять — явно собираются в рейд. Стас догадался куда: пещеры Последнего Крика. Иначе с чего бы каждый второй принял облик демона с огнедышащей пастью и рогами? Некоторые монстры принимают их за своих собратьев и не нападают. Но такой трюк стоит немалых денег.
    — Сегодня в аду день открытых дверей? — пошутил Стас, останавливаясь перед отрядом. К нему повернулись. «Ну, смотрите, — не без гордости подумал Стас. — Доспех — круче некуда, меч и вовсе легендарный. Обзавидуетесь!»
    — Вали своей дорогой! — наконец пропечатал один, по-видимому, самый авторитетный.
    — Грубишь? — спросил Стас. Дуэли в этом мире были обычным явлением. — Смотри, рога поотшибаю!
    На дуэль никто из них не решился. К нему повернулись спиной, давая понять, что разговор окончен. Стас усмехнулся. Нубы. Куда им до него! Хотя всей толпой, конечно, загасят. Как и в жизни, никакой чемпион в полутяже не выстоит против толпы наглых подростков, если скопом накинутся. Вот это и нравилось Стасу в Игре: каким бы ты ни был крутым, исход схватки порою трудно предсказать. Потому что, кроме легендарного меча, должны быть и мозги.
    — Я хочу в Египет!
    — Что? Зачем? — спросил он, не отрываясь от компьютера. Персонаж Стаса мощным ударом поверг на землю очередного моба.
    — Как зачем? Посмотреть пирамиды, увидеть море!
    — По телевизору посмотри!
    — Это ты в компьютере смотри, а я хочу по-настоящему!
    Стас пожал плечами:
    — Денег нет, ты же знаешь.
    — Меньше за играми сидеть надо. У Варьки, вон, муж постоянно халтурит, зарабатывает. Машину купил, за границу каждый год ездят.
    — Не у всех бывает халтура.
    — Ты даже не ищешь!
    — Я здесь халтурю, — улыбнулся Стас. — Знаешь, сколько у меня всего? Дом есть с видом на море, денег куча.
    Таня усмехнулась.
    — Все шутишь? Разве это деньги? Разве на них можно что-то купить?
    — Можно, — серьезно ответил Стас. — И еще как можно. Знаешь, какой на мне шмот? На триста тысяч!
    — Ты бы лучше здесь триста тысяч заработал! Кушать-то ты в этом мире хочешь!
    — И здесь тоже надо! Если не поешь — силы теряются, биться не можешь как следует…
    Таня махнула рукой, горестно закатив глаза. Как ребенок маленький! Правду говорят: мужчины от детей отличаются лишь дороговизной игрушек… С другой стороны, она не могла не признать, что по сравнению с тем же Павликом Стас всегда вовремя приходит домой, от него ни разу не пахло чужими духами, он не просаживает ползарплаты в спортбарах, как его приятель Жорик, не приходит пьяным. Ее мама ценила Стаса, говорила, что ей достался примерный муж, за которого нужно держаться всеми руками, а если потребуется, то и зубами.
    — Ну, если не в Египет, то хотя бы в Сочи съездить.
    — Сочи — это вообще клоака. Море грязное, одни хачи вокруг. Ха, Египет! Хочешь, Боргестан тебе покажу? Вот где красиво!! Мне как раз в ту сторону лететь. Сейчас увидишь.
    — Какой Боргестан?! Это все нарисовано, как ты не понимаешь?! — взорвалась Таня. — Ты что, уже не способен нарисованное от настоящего отличить? Тогда тебе к врачу надо идти!
    — Если уж на то пошло, — спокойно ответил Стас, убивая вражеского воина, — то изображение в твоих глазах не что иное, как отражение света в шариках и колбочках зрительного нерва. То есть процесс, фактически идентичный изображению на экране. Тебе нравится одно изображение, мне другое. Что же, из-за этого ссориться?
    Он улыбнулся, на миг превратившись в прежнего Стасика, но только на миг. Через секунду он снова уставился в монитор. Глаза прищурились, ладони крепко сжали «мышь». Тело напряженно подалось вперед. Таня взглянула на монитор: увешанный броней так, что походил на шкаф, воин ожесточенно рубился с толпой скелетов. Из динамиков слышались леденящие душу вопли и треск крошащихся костей.
    — Нет, я когда-нибудь разобью твой компьютер! Зубами провода перегрызу!
    — Там высокое напряжение, — предупредил Стас. — Не нервничай. Скоро твой любимый «Дом-3» начнется… Ах, гад, ты магией! Сейчас я тебе покажу!!
    — Ты меня совсем не любишь! — пожаловалась Таня.
    — С чего ты взяла?
    — Тогда ложись со мной! — сказала она. Стас повернулся в ее сторону.
    Жена возлежала на диване, требовательно глядя на него. Секс у них случался, как правило, по ее инициативе, и Стасу это нравилось.
    — Ты чего-то хочешь? Секундочку. — Он нажал несколько кнопок, встал со стула и подошел к ней.
    — Нет. Только чтобы ты был со мной рядом. Ложись, и давай спать. Я не высыпаюсь.
    — А как же… — Его рука легла на грудь Тани, но взгляд жены не потеплел.
    — Нет, я устала.
    — Хм, я не хочу спать. Я буду валяться рядом и попусту тратить время. Все равно не засну, ты же знаешь, я сова.
    — Ты и так попусту его тратишь!
    — Ну, не скажи! Еще немного — и шестидесятый уровень наберу!
    Шутку не оценили.
    — Стас, я уже не помню, когда мы вместе засыпали. Ты скоро с компьютером в обнимку спать будешь!
    — Ну, Тань, не преувеличивай.
    Таня сжала губы и стала раскладывать диван. Засыпая, она видела его сутулую фигуру перед монитором.
    …В воскресенье, когда Стас в очередной раз отклонил предложение погулять, скандала избежать не удалось. Стас терпеть не мог ходить по бутикам. Он лучше поиграет. Выслушав упреки жены, Стас повернулся и уткнулся в компьютер. Ругаться он не любил.
    — Ты вообще хоть что-то чувствуешь ко мне? — говорила Таня. — В последнее время я вижу только твою спину!
    — Не преувеличивай.
    — Я не чувствую, что ты меня любишь. Все твои чувства там. — Таня кивнула на компьютер. — Раньше ты таким не был. У тебя болезнь, зависимость, Стас.
    — Ерунда. Я же не говорю, что все твои чувства забирает пилка для ногтей или телефон, хотя с ними ты общаешься часами…
    — Ты ведешь себя, как бесчувственный чурбан!
    — Таня, умоляю, не мысли стереотипами. Не слушай всякий бред. Не бывает бесчувственных мужчин или чувственных женщин. Все чувствуют одинаково! — Стас раздраженно бросил компьютер и повернулся к жене: — Вот откуда тебе знать, что я чувствую? Откуда кому-то знать, что в душе у другого? Вся эта говорильня: женщины — тонко чувствующие натуры, мужики — бесчувственные чурбаны, — все это бред сивой кобылы. Кто и когда измерял чувства человека? Где? Чем?? Это просто смешно! Как ты этого не понимаешь?
    Он знал, что уходит от ответа, что Таня по-своему права. Но ведь и он закрывает глаза на ее недостатки, не обвиняет, не скандалит, а любит такой, какая она есть.
    Стаса спас телефонный звонок. Он ухватился за трубку и был готов говорить с кем угодно, хоть с тещей, только бы не спорить с Таней.
    — Привет. В бар идешь?
    Это был Жорик.
    — Эээ… А что, сегодня…
    — Сегодня же игра! Забыл?
    Жорик был старым школьным приятелем, но после школы их пути разошлись. Стас поступил в институт, а Жорик загремел в армию, но это не помешало им встретиться через год, когда Жорик отслужил. С тех пор приятели встречались регулярно, на днях рождения и между ними, когда проходили игры «Зенита». Как правило, они снимали столик в спортбаре, пили пиво, смотрели трансляцию и беседовали о своем.
    — Забыл, — признался Стас, подумав, что Жорик позвонил весьма вовремя.
    — Игра через полчаса. Столик я заказал.
    — О’кей. Я буду! Сегодня игра, — сказал он, кладя трубку. — Я и забыл. Жорик уже ждет, поеду. Вот видишь, я способен оторваться от компьютера!
    Таня не ответила, но Стас догадывался, что она подумала. Ему стало неловко. По сути, получается, она права: что я в спортбаре, что за компом — один хрен, не с ней. Надо бы на выходных сходить куда-нибудь вместе, а то действительно сидим по углам… Эх, жаль, что Таня не играет и не хочет! Вдвоем было бы так интересно и даже романтично. Он бы охранял ее, помогал, оберегал, открыл бы весь этот мир! Заплатил бы и за второй аккаунт!
    Слушая тяжелое молчание Тани, Стас оделся и вышел на улицу.
    Спортбар был неподалеку, в соседнем микрорайоне, и Стас отправился пешком. Таня хотела иметь машину, но Стас был против. Зачем машина, если до работы и ему, и ей недалеко, супермаркет тоже рядом? К тому же возись с ней, колеса меняй, масло… Нет, этот геморрой не для него. Стас не был белоручкой, умел забить гвоздь, ремонт в квартире делал сам, даже двери ставил самостоятельно. Но это была необходимость, а добровольно лезть в проблемы он не любил.
    В бар он явился первым, назвал бармену фамилию и сел за заказанный столик. А через минуту подвалил Жорик, веселый, с синим шарфом на плечах. Стас тоже был болельщиком со стажем, но атрибутику не любил, а матчи смотрел по телевизору. Как всегда, взяли по кружечке пивка для разминки…
    — Как семья? — спросил Жорик.
    — Нормально, — махнул рукой Стас. Оба они прекрасно знали всю обстановку, так как регулярно созванивались по работе, но этикет есть этикет. — А у тебя?
    — Тоже.
    Матч еще не начался, но голос телекомментатора уже тонул в гомоне болельщиков и стуке пивных кружек.
    — Стас, давно хочу спросить: твоя не ревнует?
    — К кому?
    — Ну… Вообще.
    — Да не замечал. А что?
    — А моя — зверь! И повода не даю, да и не женаты мы — а достала: куда идешь, да с кем, да что делать будете? Не понимает, что мужикам иногда просто поговорить надо. Вот думаю: может, стоит изменить по-настоящему, а то обидно, когда ругают ни за что.
    Жорик усмехнулся и хлебнул пива.
    — Так что тебе с Танькой повезло.
    — Ну, в общем и целом…
    — Вижу, что-то ты не в духе. Мой аналитический ум подсказывает, что у тебя проблемы. Давай, делись, легче станет. Для того я и здесь.
    — Ты здесь для того, чтобы попить пива и посмотреть футбол.
    — Теперь я еще больше уверен в том, что у тебя проблемы. Знаешь, почему? Потому что о проблемах не хотят говорить, а о них надо говорить — на этом весь западный психоанализ держится!
    — Тоже мне, аналитик! — фыркнул Стас, вяло отмечая забитый «Зенитом» гол. Жора радостно завопил и затряс шарфом. «А Жорик прав, — подумал Стас, — вот даже футбол мне пофиг. Неинтересен стал. А когда-то и на стадион ходил…»
    — А ты все играешь? — Жорик был единственным из приятелей Стаса, не игравшим и не признававшим компьютерные игры.
    — Играю.
    — Как тебе не надоест? Ааа, черт, левой ногой надо было бить, урод!
    — Нет, не надоест, — улыбнулся Стас.
    — Как ты можешь столько играть? Что там вообще интересного, не понимаю!
    — Что интересного?! Ты хоть представляешь себе, какая это игра! Вот…
    Жорик слушал вполуха, но Стас не мог остановиться. И лишь когда болельщики поутихли, он вдруг понял, что проговорил почти полтайма.
    — Да, чувствуется, торкнула тебя игруха, — засмеялся Жорик. — Жуть. И все-таки не понимаю: что такого в этих играх, чтобы сидеть за ними днями напролет?
    — А что такого в телевизоре, что некоторые смотрят его днями напролет? Я вот не могу. Игры — это действие, а ящик — бездействие. Вот основная разница. Ты смотришь фильмы, а я в них участвую!
    — Это понятно, — отхлебнул пива Жорик. — Но фильм посмотрел раз, ну два. Ты в своей игрухе месяцами сидишь. Как не надоест — не понимаю!
    Стас даже привстал:
    — Да потому, что только в Игре я такой, каким хочу быть! Понимаешь?? На работе, где меня гнобят начальники, я не могу позволить себе быть гордым и сильным — вылечу с работы! А у меня семья! Это ты можешь делать, что хочешь, а у меня хренова туча проблем! Игра — все, что есть у моей души, в ней я — это я, понимаешь? Нет ничего, что давит, нет условностей! Да, там пиксели, рисунки, но есть еще кое-что… Отношения! Простые человеческие отношения, которые ушли в прошлое, в небытие, в задницу! А там это есть! И мы общаемся, любим, спасаем. И предаем. Да, и зло есть, куда же без него? Но оно спонтанно, оно не вызвано влиянием чертовой окружающей среды, социума, коммунистов и демократов, курса доллара и цен на недвижимость! Там все зависит только от тебя! И каждый может получить пропуск в рай, такой рай, какой сам хочет найти!
    Жорик забыл о футболе и замер с пивной кружкой в руке, словно собирался произнести тост, но забыл нужные слова. Зато у Стаса их было много:
    — Там я нашел справедливость. В Игре нельзя, имея кучу бабла, стать крутым — надо что-то делать, действовать, качаться, как говорят у нас. Причем качать не мышцы, а умения. Там постоянно учишься, с тобой всегда происходит что-то новое, каждый день новые встречи, эмоции. Все, что делается в Игре, как правило, делается сообща, в команде. Так легче и так правильно! Одиночкой не пройдешь Игру, не побываешь в удивительных местах, не увидишь многих чудес.
    — Ты спятил, чувак.
    — Да, я спятил. И счастлив, что спятил не от водки и футбола.
    Стас залпом допил бокал.
    — Ладно, Жорик, пойду. У меня дел немерено.
    — Да ладно, какие там дела? Давай еще по кружечке. Матч же еще не кончился.
    — Да там и так все ясно, — махнул рукой в сторону плазменной панели Стас. — Профу качать надо. Время не ждет. А вечером в инст идти.
    — Куда идти?
    — В инст. В подземелье, короче. Все наши соберутся, вся гильдия.
    — Ты точно спятил, — сказал Жорик. — Интересно, тебе когда-нибудь эта хрень надоест? И что с тобой будет, когда это случится?
    — Я об этом не думаю. Не надоест. А если надоест… Нет, такого не будет.
    — Все когда-то надоедает, — глубокомысленно изрек Жорик. — Даже пиво! Веришь, иногда смотреть на него не могу!
    — С трудом, — усмехнулся Стас.
    Отклонив предложение Жорика довезти до дома, а Жорик, как всегда, ехал на такси, Стас отправился пешком. Идти недалеко, пару кварталов. Заодно от пива проветришься.
    Стас шел, обходя лужи и ледяные наросты, на которых запросто навернуться и испачкать новые джинсы. Он думал об Игре. Путь к дому проходил мимо новых, недавно построенных многоэтажек. Вокруг довольно грязно, заборы убрали, а кучи строительного мусора остались неубранными. На другой стороне улицы располагались гаражи и редкий, доживающий последние годы лесок. Скоро и это место застроят. Длинная череда высоковольтных мачт убегала в темноту. На ближайшей колыхался прикрепленный каким-то безумным коммунистом красный флаг. Как он только туда взобрался? Стасу вдруг захотелось в туалет, и он пожалел, что не сходил отлить в спортбаре. «Потерплю до дома», — подумал он, но организм яростно протестовал. Понимая, что не дотерпеть, Стас посмотрел на другую сторону дороги. В лесок!
    Согнувшись, на полусогнутых ногах он пересек пустынную улицу и рванулся к ближайшим кустам. Как назло, рядом горел дорожный фонарь. Стас выругался и пошел в глубь леска, попутно расстегивая штаны. Сейчас. Уже скоро. Да-а-а…
    На душе полегчало. Стас блаженно выдохнул, застегнул ширинку, повернулся и замер. В шаге от него прямо в воздухе колыхалось расплывчатое черное пятно. «Нет, я не пьян, — мелькнуло в голове Стаса, — я ведь выпил всего ничего. Тогда что это?»
    Странное образование не имело форм. Объемная черная клякса пульсировала, как живая, постоянно меняясь, но оставалась все тем же расплывчатым нечто. Оно не двигалось с места, и Стас, осмелев, сделал несколько шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть это чудо.
    Было тихо. Нечто не издавало ни единого звука, ничем не пахло, и Стас сделал вывод, что это не живое существо. Тогда что это? Вдруг нога поехала на льду, и руки, пытаясь найти опору, коснулись черной кляксы…
    Чернота заискрила. Крошечные искры забегали по ней, выстраиваясь в странные спирали. И тут же поднялся ветер. Его потянуло к кляксе, как тянет металл к магниту. Ветка хрустнула и обломилась — больше ухватиться было не за что.
    Стас не мог повернуться — странная сила держала его лицом к зловещей черноте. Ноги тщетно упирались в размякшую после небольшой оттепели землю. Нечто, тащившее его, не замечало усилий человека.
    Он упал, пытаясь уцепиться за землю и снег. Не помогло. Вихрь тащил его с неумолимостью рока, но ни трава, ни кусты даже не шевелились. Голубоватая дымка окутала Стаса, скрывая силуэты горящих огнями многоэтажек. Он кричал, но крик отражался и звучал где-то рядом, словно Стас находился в огромной невидимой бочке.
    «Вот так и пропадают люди», — мелькнуло в мозгу. Жуткая субстанция поглотила тело, а сознание окутала тьма.

Глава 2
Демон

    Он очнулся. Последнее, что помнил Стас, была яркая слепящая вспышка, разорвавшая тянувшую его в себя черную «кляксу» на куски. Что было потом, он объяснить не мог.
    Сейчас его окружала темнота. Ночь? Неважно. Главное, что есть притяжение и он чувствует спиной твердь. Стас приподнялся и обнаружил, что находится в сложенном из бревен помещении без окон, с нависавшей над головой низкой крышей. Бревна он рассмотрел не сразу, а когда глаза привыкли к темноте, удивился: где это он?
    Тело странно ломило и казалось чужим. Стас пригляделся и заметил светлый контур двери. Ага! Надо встать и посмотреть, где он. За леском есть деревня, может, его нашли и принесли туда? Но почему не в дом, а в сарай?
    Запахи буквально забивали нос. Стас не припомнил, чтобы в жизни ощущал сразу столько запахов. Причем он легко мог определить, из какого угла пахнет цветами, а из какого — навозом.
    Судя по тусклой полоске света, окаймлявшей дверь, снаружи вечер либо раннее утро. Стас встал, едва не задев головой потолок. Немного кружилась голова. Чтобы не упасть, Стас протянул руку и коснулся стены. На ощупь сыровата, пахнет деревом и мхом. В темноте очертания тела казались странно большими, кулак и вовсе гигантским — с дыню. Стас хихикнул: прикольно. Покачиваясь, постоял, приводя вестибулярный аппарат в равновесие, и решительно шагнул к двери. Бум! Больно не было, но голова явно за что-то задела. Что за потолки здесь? Рука наконец коснулась двери, толкнула, и та открылась.
    Он замер на пороге. Что это?
    Свет огромной, явно не питерской луны падал на постройки, стоявшие по периметру обширной поляны. Людей не видно. Огромные сосны подступали к селению, наполняя воздух острым, дурманящим ароматом. «Где это я?» Мозг лихорадочно просчитывал варианты, но висящая в небе луна влегкую отметала все. Не может в Питере быть такой луны — и все! На юге, в тропиках, где-нибудь в Бразилии — может, а здесь… Здесь вообще лето, а не зима!! Где я??
    В одной из построек открылась дверь, и вышел человек. Вот! Сейчас все и выяснится. С людьми всегда общий язык найти можно, даже если это бразилец. Стас поднял руку, чтобы крикнуть, да так и замер с поднятой рукой, а крик застрял в горле. Что со мной?! Рука была жуткой, толстой и к тому же трехпалой!
    В оцепенении Стас поднял вторую и убедился, что та — копия первой. Взгляд опустился ниже, и вместо привычных ступней он увидел жуткие приплюснутые копыта…
    Сознание померкло.
    — Да что это с ним?
    — Ничего, он парень крепкий, выдержит. Иди, принеси воды.
    «Говорят. По-русски! Боже, приснится же такое!» Улыбнувшись, Стас открыл глаза. Над ним нависало существо, отдаленно напоминавшее корову. Нависло — и смотрит. Внимательно так, пристально. Странная какая-то корова, с татуировкой на шее. Кто же разговаривал? Стас поглядел направо и налево — никого.
    Он находился в том же сарае, только теперь было светлее и хорошо видно все вокруг. Между тем нависший над головой теленок протянул ногу и коснулся лица Стаса.
    — Ты что? Пошел вон! — Стас отпихнул наглое животное и приподнялся. Он лежал на соломе, заботливо укрытый плотным покрывалом. Не оглядываясь на игривого теленка, Стас согнул спину и сел. У двери раздался шум, и внутрь ввалилось чудовище с деревянным ведром в руке.
    Огромного роста, волосатое и бугристое от мышц, оно живо напомнило Стасу оборотня из фильма ужасов, и он невольно отшатнулся. Но у этого оборотня были рога. И широкие копыта вместо ног. «Или я сошел с ума, или ад все-таки существует…»
    — Очнулся, Мечедар? — радостно воскликнуло чудище, показав ряд мощных, но отнюдь не острых зубов. В его пасть легко можно было закинуть батон.
    — Очнулся, — раздалось за спиной. — Да только что-то с ним не то. Меня не признает.
    Стас подскочил и оглянулся. Говорящий «теленок» оказался вторым чудовищем, также стоящим на двух ногах. Оба носили холщовые штаны. У вбежавшего в дверь существа, кроме штанов, на теле красовалась сплетенная из кожаных полос безрукавка, открывавшая бугрящиеся мышцами плечи. Второй носил стеганый кафтан.
    Стоя столбом, Стас переводил взгляд с одного монстра на другого, желая лишь одного: чтобы они исчезли и этот кошмар закончился!
    — По-моему, он нас не узнает, — сказал «теленок» в кафтане. — Что с тобой, друг?
    Вопрос предназначался Стасу, но тот был в ауте. Время остановилось, чувства и мысли исчезли, оставив ощущение глубокого транса. Похожее состояние было с ним в армии, когда рядовой Мамаджанов выпустил половину обоймы в сержанта Баркина, а потом повернулся и навел ствол на него — Стаса Колодникова… Но это было давно. И будто в другой жизни.
    — Мечедар, что с тобой? Ты узнаешь меня? Я твой брат, Скалобой!
    Мощные длани чудовища протянулись и схватили Стаса за плечи. Он подумал: сейчас треснут кости, но ощутил лишь легкое потряхивание.
    — Мечедар, Мечедар!
    Стас понял: монстры не собираются его убивать или есть заживо, а принимают за своего, потому что… он такой же, как эти с копытами.
    Он оттолкнул вцепившегося в него прямоходящего теленка и отскочил в сторону. Мощные длинные руки ощупали покрытый голой плотной кожей торс, литые бедра и перешли к голове. Перед лицом мелькнули лапы — руками их назвать язык не поворачивался, — и Станислав замер, рассматривая их. Ладони большие и кажутся неуклюжими, а три пальца на кисти, наверное, не способны ни на одно осмысленное движение. Что можно делать такими культяпками? Даже в носу не поковырять! Каждый палец, толщиной в два человеческих, оканчивался тупым грубым ногтем.
    Словно во сне, Стас вытянул лапу и коснулся головы. На подбородке жесткая борода, челюсть огромна, наверное, влезет арбуз, зубы большущие, но не острые. На макушке грива длинных волос, спускающаяся за плечи, шеи практически нет. Зато над ушами растут два самых настоящих рога!
    Стас схватился за них, сполз по стене и завыл. Нет, это не может быть правдой, это сон, жуткий кошмар!
    — Мечедар! Да что с тобой?
    — Оставь его, пойдем. Зримрак предупреждал… Боги оставляют след на всяком, кто побывал в их чертогах. Будем надеяться, он придет в себя.
    Чудовища открыли дверь и вышли. Стас остался один.
    Следующие минуты прошли в лихорадочном и более тщательном осмотре и ощупывании всего тела. Сомнений не оставалось: каким-то образом он стал рогатым демоном. Как такое могло случиться и где могут обитать подобные существа, Стас не представлял. Помнил, как шел через кусты, помнил черный сгусток и сияющий свет… Если это не сон, то версий остается немного. Может, он умер — а это жуткое посмертие, где не черти со сковородками, а сам он… Но серой не пахнет, и вообще мир, увиденный у порога, совершенно не походит на ад. С другой стороны, достоверно об аде ничего не известно — оттуда не возвращались.
    Второй версией была мысль о перемещении в параллельный мир, но фактически она не отличалась от первой. Не доказать и не опровергнуть.
    Стас перепробовал все известные способы проснуться: щипал бока, кусал за пальцы, в отчаянии стукнулся рогами о стену, оставив на ней глубокую отметину, — ничего не помогало. Боль была, ощущения были. Не свои, иногда странные и чужеродные, — но они были! Нет, не сон. Но что тогда делать?
    «Главное — успокойся, — сказал он себе. — Жив — это главное, а там поглядим». В конце концов, окажись он гигантским тараканом или амебой, приятного было бы меньше.
    Стас протянул руку-лапу, в который раз задев себя по носу. Никакой координации! Как он сразу не заметил этот уродливый длинный нос, вернее, даже не нос, а форму черепа. Хм, вообще-то люди тоже не видят собственного носа, пусть тот и находится прямо перед глазами. Так устроено природой.
    Стас скосил глаза, пытаясь разглядеть заросший щетиной подбородок. «Красавец, нечего сказать. Зеркало бы сюда! А впрочем, не надо». Достаточно поглядеть на этих прямоходящих телят, чтобы понять, на кого он похож. «Господи, за что это мне?! Так. Стоп. Не ныть! Я превратился в чудовище — это факт, но всякая палка о двух концах. Хорошо, что вообще жив. Если дать выбор: смерть как небытие или существование в таком виде, — подумал Стас, — большинство не отказались бы от такого шанса. Просто надо найти в своем положении что-то хорошее. Должно же быть что-то хорошее! Жив — это раз. Здоров. Да еще как здоров — думается, таким кулаком можно сваи забивать! Так, что еще? Еще одежда! Если есть одежда — значит, цивилизация, нравы. Отлично, совсем неплохо. Еще у меня есть имя Мечедар и есть брат, которого я со всем старанием не отличу от остальных аборигенов. Ах, да! Самое главное: я же понимаю их язык! Черт его знает как — но понимаю! Так что ситуация отнюдь не безнадежна. Все могло быть много хуже. Или лучше? Нет, лучше думать, что хуже. Так чуть спокойнее».
    — Итак, я — Мечедар, — произнес Стас, вслушиваясь в звуки собственного голоса. — Вроде не русские слова, но я понимаю, что говорю. Как такое может быть? Впрочем, какая разница, если меня понимают и понимаю я?
    Внизу живота потяжелело, и Стас понял, что хочет в туалет. Как же они это делают? Оглянувшись на дверь, он подумал, что спрашивать об этом товарищей не стоит, надо разбираться самому.
    Он отошел в угол, спрятавшись за огромной скирдой сена, расстегнул ремень и сунул руку в штаны. Хозяйство было на месте, на ощупь ничем не отличаясь от человеческого, разве что размером. Ну, это понятно.
    Облегчившись, Стас надел штаны, перепоясался и почувствовал себя лучше. Шок первых минут прошел. Необходимость выжить и существовать в новом теле уже не вызывала сомнений. Стало легче и физически, и на душе. Пусть похож на черта, хоть на дьявола — когда вокруг все такие, какое это имеет значение? «У меня новое тело и новая жизнь — и не так уж это плохо, если предположить, что мог и дуба дать».
    Воодушевившись, Стас немного подвигался. Пробежался по сараю и свалился, задев рогами о балку. Попрыгал и потряс ногами, ощущая скрытую в теле мощь. «Килограммов двести, не меньше, — и ни капли жира! — восхищенно думал он, ощупывая невероятные бицепсы. — Любой бодибилдер и чемпион мира рядом со мной покажется жалким недоноском». Гы! Предусмотрительно наклонив голову и разбежавшись, Стас нырнул в сено и нервно засмеялся. Чудеса!
    Ладно, пора налаживать контакт с населением, а то жрать хочется. Интересно, что они едят? Стас поднялся и подошел к двери. Резким толчком распахнул ее и вышел.
    Восходящее солнце проглядывало сквозь обступившие поляну сосны. На ярко-синем небе — ни облачка. Утренний туман отступал, припадая к земле, обтекая сырые, покрытые толстым зеленым мхом валуны. Земля вокруг была каменистой, красные цветы, лепестками напоминавшие ромашки, обильно росли по краям поляны, не выходя из тени огромных, в три обхвата, сосен.
    Ходилось Стасу нормально. Странные, похожие на широченные копыта ступни казались неуклюжими, но только казались. Держали они хорошо, и колени сгибались как положено, а не назад, как у чертей на старинных гравюрах. Присмотревшись, Стас заметил, что и «копыта» имеют три пальца, только сросшиеся. Снизу их защищала такая толстая кожа, что можно было бы танцевать на гвоздях. Впрочем, так ему только казалось. Он пересек поляну, направляясь к дому, возле которого утром видел аборигена. Наверно, они внутри.
    Приблизившись, услышал голоса. Говорили двое.
    — Круторыл спускался в долину и видел аллери.
    — Много?
    — Большой отряд.
    — Что они делали?
    — Ездили по селениям. Кого-то искали. Говорят, что из Ильдорна бежал какой-то ставр.
    Стас остановился перед дверью и замер. Нелишним будет послушать и узнать, что у них тут творится.
    — Сбежал? Чудеса!
    — Да, ведь оттуда не возвращаются…
    Пауза. Что-то хрустнуло.
    — Пойду посмотрю, как там Мечедар…
    Стас отпрянул от двери — и вовремя. В проеме явился «брат».
    — Мечедар! — воскликнул он. — Я как раз шел к тебе. Как ты? Память вернулась к тебе?
    — Очень есть хочется, — проговорил Стас, не желая расспросов. В его положении лучше расспрашивать самому. Но тогда точно подумают, что он сумасшедший.
    Скалобой распахнул пасть и хохотнул.
    — Узнаю брата! Ты мог потерять память, но не аппетит! Входи. У нас есть чем тебя угостить.
    Стас вошел. Это помещение было просторней, чем сарай, да и потолки повыше. Посредине комнаты располагался стол, столь массивный, что казалось, на нем мог спокойно танцевать слон. Вдоль стола тянулись лавки, грубо, но добротно сбитые, без спинок. Над головой покачивалась люстра с горящими масляными плошками. Впрочем, света было достаточно: он проникал в комнату из окон, расположенных по всему периметру дома. В отличие от привычных Стасу окон, местные начинались от самой крыши и были прорублены на уровне головы, не так, как в «земных» домах.
    — Садись, — сказал Скалобой.
    Стол не был пустым. Помимо тарелок с объедками на нем стояло огромное блюдо с салатом из крупно нарезанных овощей, лежали фрукты, живо напомнившие Стасу огурцы, только изогнутые колесом и красного цвета, и малина размером с дыню. На железной подставке дымился котелок, и запах из него был наиприятнейший. Каша. Да, похоже на кашу. Ее-то я и съем!
    И тут явилось третье лицо. Абориген со спускавшимися ниже плеч волосами, более бледной кожей и… грудью, черт возьми! Да, это была девушка. Длинное платье ниже колен, голубые глазки, цветные ленты в волосах, плавные движения. Возможно, даже красавица по их меркам. Стас улыбнулся, как мог, и получил ответный оскал. Что у них за пасти! Ужас!
    Ничего напоминающего мясо на столе не было. Девушка поставила перед Стасом тарелку с дымящейся кашей, подала ложку и чашу, в которой, судя по запаху, плескалось что-то кислое — пахло лимоном. Одарив Стаса томным взглядом, девушка, покачивая бедрами, удалилась.
    — А кто… она? — спросил Стас.
    Рогатый демон усмехнулся.
    — Хорошо, что она этого не слышит. Ты забыл ее имя? Будь осторожен, Черногривка весьма ревнива…
    Стас сунул ложку каши в рот и пожевал. Недурно. Быстро опустошив тарелку, он принялся за фрукты. Новая челюсть была превосходной. По сравнению со старой, в которой осталось маловато здоровых зубов, эта напоминала мясорубку. Мощные зубы, как жернова, в три секунды перемалывали все, что попадало в рот. Наевшись, Стас выпил то, что налили в кубок, и откинулся к стене. Хорошо поел!
    Терпеливо ожидавшие его аборигены переглянулись.
    — Вернулась ли к тебе память, брат? — спросил Скалобой. Похоже, этот вопрос интересовал их прежде всего.
    — Кое-что я помню, — уклончиво ответил Стас. — Но в голове туман. Например, не помню, как оказался в том сарае.
    — Мы принесли тебя, — пояснил Скалобой, — потому что ты был без сознания.
    Стас хотел спросить, почему он был без сознания, но сдержался. Цепкий ледяной взгляд второго чудища в который раз не понравился ему.
    — Что ты помнишь, Мечедар? — спросил тот. — Скажи нам.
    — А что я должен помнить? — вопросом на вопрос ответил Стас.
    Демоны переглянулись. На физиономии брата отчетливо проступило отчаяние.
    — Что ты видел в пещере?
    Так. Значит, была какая-то пещера…
    — Пещеру помню. Такая… Большая, — развел лапами Стас.
    — Куда ты пошел? Туда, куда велел Зримрак? — спросил второй.
    «Не нравится он мне, — подумал Стас. — Допрашивает, как в гестапо. Кто он такой? — Он зрительно сравнил свои бицепсы с конкурентом и приободрился. — Дойдет до драки — я ему рога поотшибаю!»
    — Куда сказали, туда и пошел! — с вызовом произнес Стас. — Что ты все вынюхиваешь? Кто ты такой вообще?
    Скалобой ахнул. Демон вздернул подбородок, его пальцы сжали рукоять резного посоха:
    — Ты не в своем уме, Мечедар, если забыл, кто я.
    — Я кое-что забыл… но быстро вспоминаю. И я в своем уме. Разве безумец может рассуждать, как я?
    — Я помню тебя, ты мой брат, — сказал Стас Скалобою. Теперь он запомнил брата по зазубрине на правом роге и по одежде. Для начала и это сойдет. — Тебя я помню. И тебя тоже помню… Только имя забыл.
    — Я Криворог, шаман и помощник Зримрака.
    «Интересные у них имена, — подумал Стас. — Шаман — это служитель культа. Ага. Пожалуй, с ним стоит быть повежливей».
    — Так. А что мы делаем здесь? — спросил он как можно уверенней.
    — Ты проходил испытание в пещерах. Мы ждали тебя тут, — пояснил Скалобой. — А когда ты не вернулся, пошли за тобой. Увидели, что ты лежишь без памяти, и принесли тебя сюда.
    Не слишком понятно.
    — Что слышно об аллери? — спросил он небрежно, хотя и понятия не имел, о чем спрашивает.
    — Они были в клане, но ушли. Искали кого-то. — Шаман повторил то, что Стас уже слышал.
    — Кого?
    — Какого-то беглеца.
    — Угу. — Стас больше не знал, о чем спрашивать и что говорить. Еще ляпнешь что-нибудь… «Не все тут просто, — подумал Стас. — Какие-то беглецы! Ничего себе. Интересно, что за аллери, о которых говорят так, будто это… враги, что ли? Но обычно враги так просто не разгуливают по селениям».
    — И что нам делать теперь?
    Ладонь брата сжалась в кулак. Таким кулаком можно свалить быка или небольшое деревце.
    — Ты даже это забыл! Криворог, Зримрак обещал, что с братом ничего не случится!
    — Зримрак не мог этого обещать, — хладнокровно парировал шаман. — Никто не может знать, что решат боги: дадут небывалую силу или отнимут последний разум.
    — Разум у меня на месте. Немного потерял память, только и всего. Но я все вспомню!
    Собеседники переглянулись. Слово взял Криворог:
    — Ты сам захотел пройти дорогой Предков. Что там произошло, ведомо только тебе и им. Все знают, что духи могут наградить, а могут покарать нарушившего их покой.
    — Не спорю. Но я делал все, чтобы… не прогневать предков.
    — Ты сделал все так, как велел Зримрак?
    — Да. И покончим с этим. Или я еще что-то должен?
    — Ты ничего не должен. Теперь ты — вождь Буйногривых.
    «Ах, я еще и вождь! Ну, это другое дело!» Стас приободрился.
    Скалобой посмотрел на него.
    — Ты всегда был смелым, и я гордился тобой, брат! И ты добился того, чего желал!
    — Твой брат сделал то, что должен был сделать, — глубокомысленно проговорил шаман. — И пошел на испытание ради своего клана.
    Стасу не понравилось, как смотрит жрец. Словно изучая, словно о чем-то догадываясь, что-то зная. Или чего-то ожидая. Интересно, чего?
    — Значит, все закончилось? — спросил Стас. — И я теперь вождь?
    Толстые морщинистые губы жреца сдвинулись. Стас дорого бы отдал, чтобы знать значение этой гримасы.
    — Это решит Зримрак.
    — Почему Зримрак? Я прошел дорогой Предков, а не Зримрак!
    — Ты и впрямь кое-что забыл, Мечедар! — процедил шаман.
    — Так напомни, — сказал Стас.
    — Тебе напомнит сам Зримрак. Завтра мы отправимся к нему.
    Шаман степенно поправил одеяние и вышел. Стас повернулся к Скалобою:
    — Похоже, он чем-то недоволен.
    Брат пожал плечами. Стас не знал, вправе ли он требовать ответ.
    — Наверно, я сказал какую-нибудь глупость, — проговорил он.
    — Нет. Конечно же, нет, брат. Просто ты что-то забыл. Я не знаю, что именно, ведь ты говорил со Зримраком один на один. Как и каждый перед испытанием. Но это не беда — меня-то ты вспомнил, значит, и остальное вспомнишь!
    — Я так понял, что в пещеры мне велел идти Зримрак?
    — Никто не может велеть идти в Пещеры Предков. Идут лишь избранные. Те, кто чувствует в себе силу быть вождем. А ты хотел быть вождем.
    «Понятно. Решил идти сам, но по совету жреца. В место, где легко погибнуть или чокнуться на всю оставшуюся жизнь… И все это за звание вождя. Интересное кино. А ведь я не знаю, каким был этот Мечедар, — мелькнуло в голове Стаса. — Они-то прекрасно знают этого перца и тотчас заметили разницу. Хорошо, что брат почти боготворит его, а то первый заорал бы: это не Мечедар, это демон! И меня сожгли бы на костре… Или что тут полагается за пребывание в чужом теле?»
    — Странно, ты не думаешь? Испытание я прошел, а этот… Круторог говорит, что я еще не вождь?
    — Криворог, — поправил Скалобой. — Ничего, думаю, Зримрак не будет возражать. Он всегда благоволил тебе.
    «Однако. Испытания проводят, но вождем называть не спешат. А ведь несчастный Мечедар лишился души. Это не шутки. Быть вождем в его положении неплохо, но похоже, здесь шаманы заправляют. А что может вождь?»
    Захотелось воздуха. Станислав вздохнул и направился к двери, толкнул и вышел на поляну. Скалобой вышел следом. Солнце начинало клониться к верхушкам огромных сосен. Скоро ночь. Его первая ночь в незнакомом мире…
    Стас вспомнил Питер, Таню, всех, кого знал и любил, и едва не заплакал. Как же так?! Ведь он больше их не увидит, никого, никогда! На глаза навернулись слезы, и Стас, старательно отворачиваясь от Скалобоя, зашагал к лесу.
    — Ты куда, брат?
    — Хочу побыть один. Не ходи за мной.
    — Как хочешь. — Скалобой отстал. — Будь осторожен.
    — Буду, — буркнул Стас, углубляясь в заросли. Лес не казался опасным. Высоченные, в три обхвата деревья росли в десятке метров друг от друга. Пространство между ними занимала высокая трава и кусты, невысокие, плотные, с синими, сладко пахнувшими цветами, вокруг которых вились стайки насекомых.
    Стас прошел немного вперед и остановился. Заблудиться он не хотел. «Сейчас приду в себя и назад… дружить с демонами». Мистика! Интересно, если рассказать этим «телятам» о Питере и вообще о цивилизации, и о том, откуда он явился? Что будет? Да, наверно, то же, что было бы с переместившимся в его мир местным аборигеном. Никто не поверит, и назовут сумасшедшим. А если и поверят — что это изменит? Ничего, если только у них не принято убивать чужаков… А может, это все же сон и все пройдет? Стас протянул руку, задумчиво потрогав нарост на стволе. Нарост дернулся и зашипел.
    Стас будто ошпаренный вылетел обратно на поляну. Дурак! Здесь тебе не Земля, не сосны и не цветочки. Уясни, что здесь все по-другому!
    Он заметил нескольких аборигенов, стоявших у одного из домов. Они переговаривались и смотрели на него. Местные. Интересно, они знали Мечедара?
    Стас решил подойти. Демоны смотрели спокойно, без агрессии.
    — Приветствую, — осторожно начал он.
    — Будь здрав, Мечедар, — ответил один, по виду старший, с длинной седой гривой.
    — Будь здрав, — закивали остальные.
    — Ну, как тут у вас? Все хорошо? — спросил Стас, рассчитывая получить хоть какую-то информацию. В его положении она была не на вес золота. На вес жизни.
    — Неплохо, Мечедар. Охотимся, руду ищем. Как всегда.
    Местные занимаются охотой. И руду ищут. Интересно, какую?
    — Мечедар!
    Голос, окликнувший Стаса, не предвещал ничего хорошего. Стас повернулся и увидел косматого демона, быстрым шагом направлявшегося к нему. «Что за черт?!»
    Остановившись в шаге, пришелец засунул лапы за пояс и смерил Стаса вызывающим взглядом:
    — Говорят, ты прошел испытание?
    — Говорят.
    — А еще я слышал, что боги отняли у тебя память.
    — Кое-что помню, — осторожно сказал Стас. Этот фрукт напрашивался на хорошую зуботычину.
    — Ты не забыл наш спор?
    — Ну… — неопределенно повел головой Стас. Такой жест можно было толковать как угодно.
    Демон осклабился.
    — Тогда готовься, Мечедар. Я побью тебя здесь и сейчас, и никто мне не помешает, не будь я Круторыл!
    Абориген расстегнул пояс, и тот тяжело упал наземь. Стас заметил пристегнутые к поясу ножны с коротким мечом или кинжалом.
    — Ты готов? Или струсил? — проревел косматый. Сказать, что Стас испугался, означало не сказать ничего. Огромный рогатый демон вызывает на поединок, отказаться от которого Мечедар скорее всего не мог. Ну почему именно сейчас?!
    В юности Стас занимался боксом и айкидо, в армии служил на границе, так что постоять за себя мог. Но когда наезжает громила выше двух метров и под двести килограммов… Даже Тайсон убежал бы от такого. Но Стас бежать не мог. Во-первых, куда? Во-вторых, вождь не может быть трусом. Он может проиграть, но не бежать!
    Стас хотел спросить о правилах, но не успел. Верзила ринулся на него. Удар увальня не был стремительным или хитрым, но увернуться Стас не смог. Кулак косматого врезался в нос, и Мечедар опрокинулся навзничь.
    — Поднимайся, трусливый хвост! Ты уклонялся от поединка со мной, но я знал, что когда-нибудь тебя достану и твои друзья-шаманы не помешают мне!
    Несмотря на чудовищный удар, несомненно, расплющивший бы обычному человеку голову, а также падение, Стас почти не пострадал. Зубы остались на месте, голова не гудела, лишь солоноватый привкус во рту. Крепкие же у демонов черепа! Стас выпрямился и встал. Он понял, что не стоит зацикливаться на размерах противника — здесь ведь все такие. И сам он ничуть не меньше громилы, просто не привык и растерялся.
    — Стой, Круторыл! — откуда-то возник Скалобой. — Отойди от моего брата! Теперь он вождь, ты обязан подчиняться ему!
    Косматый демон расхохотался.
    — Мечедар — вождь? Он станет вождем, когда побьет меня, понял? Он недостоин быть вождем, им должен быть я!
    Он презрительно оттолкнул Скалобоя, да так, что тот едва не упал. Брат был поменьше ростом и явно послабей, но сжал кулаки и набычился.
    — А ну, не трогай брата! — произнес Стас. Это испытание! Он должен его пройти. Эх, надо вспомнить молодость!
    — Ага! — воскликнул Круторыл. — Ты встал!
    — Иди сюда, засранец! — произнес, сжимая кулаки, Стас. Теперь он знал, что делать.
    Дрался Круторыл бесхитростно. Замахивался и бил. Стас-Мечедар уклонился и сунул демону по почкам. Если почки там… Судя по реакции противника, удар он прочувствовал. Круторыл взревел, ударил снова и снова промахнулся. Стас ушел от атаки, хоть это было и непросто. Тяжелое тело, кроме силы и устойчивости, обладало значительной инерцией, и приспособить к нему «земные» приемы оказалось непросто. Тем не менее Стас сумел перехватить руку Круторыла и, вращаясь, запустить противника прочь от себя. Агрессор не удержался на копытах и покатился по траве. Стас рыкнул и, подобно Кинг-Конгу, ударил себя в грудь.
    — Что, еще хочешь? Или хватит?
    — Я раздавлю тебя! — Круторыл поднялся и попер на Стаса, как танк. Нет, бросками такого не успокоить…
    Снова увернувшись от замаха, Стас вошел в клинч и двумя короткими в челюсть заставил Круторыла пошатнуться. Вокруг все замерли. Размахнувшись, Стас ударил демона в нос, вложив в удар тяжесть подавшегося вперед тела. Напоминавший большую черную картофелину нос ставра сплющился, разбрасывая кровавые брызги. Круторыл рухнул на траву.
    — Нечестно! — вскочив, закричал он. Из носа текла кровь. — Ты дрался не по правилам!
    — Правила устанавливает тот, кто побеждает! — возразил Стас. — Так что пошел ты… лесом!
    Круторыл зарычал. Похоже, он еще не успокоился. Но среди демонов произошло движение.
    — Круторыл, ты опять за свое?!
    На поляне явился шаман, и ярость Круторыла угасла, испаряясь, как попавшая на сковородку вода.
    — Впрочем, вижу: теперь все стало на свои места, — усмехнулся шаман. — И ты получил то, за чем пришел.
    — Нечестно, — пробурчал Круторыл. — Ставры не должны так биться!
    Стас не мог сдержать улыбки. Как маленький.
    — Возвращайся в клан, — велел побежденному Криворог. — Заодно передай Зримраку, что завтра я и Мечедар приедем. Пусть готовятся.
    Склонив бычью шею, Круторыл поднял пояс и ушел, косясь на Стаса налитым кровью глазом.
    — Тебе не следовало с ним драться, Мечедар, — недовольно произнес шаман. — Надо было позвать меня! А если бы он побил тебя?
    — И что, если бы побил?
    Криворог вновь скривил губы.
    — Ничего. Вождь не должен проигрывать — разве ты этого не понимаешь?
    — Я и не проиграл.
    — Идем спать, — сказал Криворог. — Завтра в дорогу.
    Почесывая бока и переговариваясь, аборигены расходились.
    — Здорово ты его ударил! — восхищенно воскликнул Скалобой. Он возник тотчас, едва отошел шаман.
    — Ничего особенного.
    — Я думал, Круторыл убьет тебя! Он самый свирепый в клане!
    — Чего ему вообще надо было? — Стас пощупал нос. Ему тоже досталось.
    — Он хочет стать вождем! Но шаманам он не нравится. Они избрали тебя.
    Вот как… Конкурент, значит. Эх, думать надо, много думать. Не все тут просто, не все.

Глава 3
Вождь

    Сон не шел. Стас ворочался на лавке, но заснуть не мог. То рога цеплялись за лавку, то Скалобой храпел, как машина без глушителя. Больше всего Стаса напрягало непонимание происходящего и как следствие этого — страх. Нет, так действительно двинуться можно. Сто вопросов — ноль ответов. Стаса не покидало неясное, но отчего-то стойкое чувство, что его обманывают. А если не обманывают, то недоговаривают что-то — это факт. Он всегда доверял интуиции, и сейчас она сигнализировала ему об опасности. И никто не поможет. Он в чужом мире и рассчитывать может лишь на себя. «Вот храпит Скалобой. Мой младший брат и, по всей видимости, любит старшего, то есть Мечедара. Этим надо воспользоваться, и как можно скорее. Узнать, что здесь и как. Прямо сейчас!»
    Стас осторожно привстал на лавке. Сколоченное из огромных толстых досок ложе даже не скрипнуло. Скалобой лежал рядом, Криворог поодаль, у противоположной стены. Не разбудить бы шамана. Говорить надо один на один, без свидетелей.
    Стас коснулся руки Скалобоя, и тот моментально проснулся. Стас поднес палец к губам, запоздало сообразив, что его жест может быть не понят или истолкован неверно. Рот брата приоткрылся, но, прежде чем он успел что-то сказать, ладонь Стаса зажала ему пасть.
    — Тихо. Иди за мной, — прошептал Стас. Скалобой с готовностью кивнул. Вскочив на ноги, абориген неслышно последовал за Мечедаром.
    Оказавшись снаружи и аккуратно притворив дверь, Стас прошептал:
    — Пойдем в лес. Надо поговорить.
    — Хорошо.
    Скалобой беспрекословно слушался. Вот и прекрасно. Тем проще.
    Они покинули поляну и вошли в лес. Черные, едва ли не сливавшиеся со тьмой стволы сосен обступили их. Стас не знал, водятся ли в этом лесу хищники, но, судя по спокойствию брата, им ничто не угрожало.
    — Что ты хотел мне сказать? — спросил Скалобой.
    — Хочу поговорить с тобой. Как брат с братом. Чтобы никто не слышал.
    — А что случилось, Мечедар?
    — Не нравится мне этот Криворог. И я не хочу, чтобы он знал о нашем разговоре. Ты понял меня, брат?
    Скалобой изумился:
    — Отчего же, Мечедар? Криворог всегда помогал нашему клану. Он мудр и опытен.
    — Я тоже не дурак. Но ты мой брат, а у братьев могут быть свои тайны, разве нет? Я скажу тебе кое-что, Скалобой. Я не такой безумец, каким кажусь.
    — Значит, ты все помнишь? — обрадовался Скалобой. — Просто не хочешь, чтобы Криворог знал об этом?
    — Не совсем так. Думаю, нам действительно стоит держать кое-что в тайне. Ты расскажешь мне, что знаешь обо всем происходящем здесь, но шаману об этом — ни слова.
    — Хорошо, — не совсем уверенно произнес Скалобой. — Что ты хочешь знать?
    — Все. Предки лишили меня памяти, но дали мудрость. — «Хорошо сказал, — мелькнуло в голове Стаса. — Как в кино про индейцев». — В этом и кроется их замысел: чтобы я по-иному взглянул на нашу жизнь.
    — Я поражен, брат! Прости, но прежде ты никогда не говорил так… умно. Даже Зримрак не говорит так красиво! Я сделаю все, как ты велишь. Но с чего мне начать?
    — Давай так. Я буду задавать вопросы, ты будешь отвечать.
    — Хорошо, Мечедар.
    — Как название этого места? Как вы называете себя?
    — Ты и этого не помнишь?!
    — Стоп, брат! Если ты без конца будешь изумляться, ночь закончится, а я так ничего и не узнаю. Представь, что я… чужестранец, попавший в вашу страну. Теперь говори!
    — Мы живем в Великой Долине уже сотни лет и называем себя ставрами. Мы владели долиной раньше, но сейчас ею владеют аллери.
    — Что за аллери?
    — Уродливые чудовища. Они пришли с севера и захватили наши земли, разрушили многие селения и заставляют нас служить им.
    При последних словах морда Скалобоя вытянулась, а уши обвисли, так что он стал похож на грустного ослика. Стас отметил, что уже может различать эмоции на телячьих физиономиях аборигенов. Печаль и радость, ярость и смех читались одинаково легко.
    — Так. Следующий вопрос. Криворог назвал меня вождем. Вождем кого?
    — Ты вождь нашего клана Буйногривых, владеющих этой землей. Ты ведь и пошел на испытание, потому что хотел стать вождем.
    — У вас… то есть у нас… вождями становятся? А не передают право по наследству?
    — Нет, ты что! Так заведено у поганых аллери, у ставров все по-другому. У нас вождями становятся только достойные.
    — Ага…
    Стас поразмышлял. Из полученной информации выходит, что ставры устраивают какие-то испытания. Если их проходишь, становишься вождем, но только если тебя поддерживают шаманы. Любопытно.
    — Слушай, если я — вождь, почему меня держали в том сарае? Не подобает вождям в сараях валяться, как ты считаешь?
    Скалобой потупился:
    — Криворог так велел.
    — Почему?
    — Перед тобой вождем хотел стать Гнилозуб. Он отправился в Пещеры Предков, но, выйдя оттуда, обезумел, набросился на своих и многих убил. Ты, наверно, это тоже забыл.
    — Забыл.
    — Я боялся, что ты тоже обезумеешь, и рад, что ты здоров! Жаль, что боги лишили тебя памяти, но это ничего, я расскажу тебе обо всем, что знаю.
    — Главное, чтобы ты рассказал мне все как есть, а не как говорят шаманы или кто-то еще. Понимаешь разницу?
    — Ты не похож на себя, Мечедар! Ты стал другим.
    — Я знаю, — сказал Стас. — Но я по-прежнему люблю тебя, брат.
    Скалобой схватил его за плечи и сжал:
    — Ты так давно мне этого не говорил! Спасибо, брат. Ты знаешь: я готов идти с тобой куда велишь, хоть на смерть.
    «Славный парень этот Скалобой, — подумал Стас. — Наивный, добрый и верный. Мне бы такого брата».
    — Я знал, что когда-нибудь ты станешь вождем! И ты стал!
    — Все в наших руках, — проговорил Стас. — А теперь расскажи…
    Возвращались в деревню засветло. Несмотря на бессонную ночь, Скалобой повеселел и не отходил от Стаса ни на секунду, обещая ничего никому не говорить и быть немым, как скала. Стас благодарно улыбался брату, ведь этот рогатый увалень стал для него спасением в странном и чуждом мире.
    Спать хотелось ужасно, но голова ломилась от массы полученной информации.
    Это место именовалось Скальный Приют и было чем-то вроде базы для звероловов и лесорубов. Селение клана Буйногривых, к которому принадлежал Мечедар, располагалось внизу, в долине.
    Из рассказа Скалобоя Стас уяснил, что ставры — миролюбивый и гордый народ, много столетий живущий в пределах Клыкастых гор. Подавляющее большинство кланов жили на Зеленых равнинах, через которые протекала река Блестка, впадающая в озеро Тенемуть. За рекой лежал Ильдорн — самый большой город в Долине и столица аллери. Раньше там жил самый могущественный клан, но после поражения ставров в войне аллери решили основать на этом месте свой город. Той войны Скалобой не помнит — он тогда еще не родился на свет.
    Гарнизоны аллери стоят во всех крупных селениях кланов. Захватчики заставляют ставров работать на них, самых непокорных заковывают в цепи и увозят в Ильдорн. По слухам, там повелительница аллери Айрин возводит дворец, и многие ставры трудятся на стройке. Иногда злые аллери приходят в селения кланов и забирают самых сильных ставров в рабы, клеймят их, продевают в нос кольцо и приковывают цепями. А тех, кто пытается бежать, ждет смерть.
    В клане Буйногривых гарнизона нет. По-видимому, аллери считали, что клан не представляет опасности. «И это хорошо», — подумал Стас. Встречаться со злобными аллери ему не хотелось…
    Шаманы пользовались в клане почетом и уважением, ведь они могли говорить с предками и предсказывать будущее. Стас усмехнулся: кажется, это он проходил в средней школе. Темнота средневековая.
    К слову, злые аллери шаманов не трогали. Ни один из шаманов никогда не попадал в цепи и не был убит. Скалобой объяснял это боязнью аллери вызвать на себя гнев предков — духов, обладающих огромной силой. Сдерживая улыбку, Стас кивал. Ясно. В свое время он почитывал историческую литературу и почерпнул то, что правящие классы всегда договорятся друг с другом. Практически никогда, если брать земную историю, правящая элита победителей не уничтожала правящую элиту побежденных. Они всегда находили общий язык, потому что цели у них одинаковы.
    У Стаса чесался язык спросить: почему ставры не восстают на поработителей, но решил подождать. «Что-то узнаю, что-то увижу своими глазами, — подумал он, — и вообще такого рода вопросы сложны, а Скалобой не тянет на сведущего в политике. При всем к нему уважении, брат неопытный наивный юноша, со всеми вытекающими выводами. Слушать его можно и нужно, прислушиваться — нет».
    То, что Стас считал зачатками демократии, оказалось пшиком. Вождем клана действительно мог стать любой при поддержке большинства ставров и, конечно, шаманов, но на вопрос, в чем роль вождя, Скалобой лишь пожал могучими плечами:
    — Это честь. Большая честь и слава.
    Говоря проще, вождь не был вождем в понимании Стаса. Несомненно, это усложняло адаптацию к реальности — в земной истории вождям, князьям и королям позволялось многое. С другой стороны, лучше быть хоть каким вождем и любимцем публики, чем никем.
    Род Мечедара ничем не отличался от прочих родов клана, где многие были родственниками. Старшим в семье был Мечедар. Отец его умер, мать жива и обитает в соседнем клане у сестры. Сам Мечедар, как и большинство ставров клана, занимался хозяйством, выращивая что-то на своей земле, иногда продавал товар на рынке…
    По тому, что видел и узнал Стас, выходило, что попал он в эпоху, родственную земному Средневековью. Впрочем, в России умотай куда-нибудь в глушь — то же Средневековье и увидишь. Подождем с выводами.
    Стас вновь улегся на лавку, но услышанное не давало уснуть. Он лежал и завидовал Скалобою, захрапевшему, едва его голова коснулась лавки. Первые лучики солнца уже проникали через щели в дверях, падая на утоптанный земляной пол. Пусть солнце, пусть день. Надо хоть немного поспать. В конце концов, он вождь, а вождь может спать, сколько захочется…
    — Вставай, Мечедар! Пора в дорогу.
    Кто-то затряс за плечо, но Стас не пошевелился. Какой еще Мечедар, отвалите!
    — Вставай, говорю. Зримрак ждет нас.
    Какой там Зримрак? Память возвращалась медленно, но стоило приоткрыть один глаз, и сон как рукой сняло. Стас вскочил, в ужасе глядя на столпившихся перед ним косматых и рогатых чудовищ.
    — Вставай, брат, пора, — ласково проговорило одно из них.
    Подкрепившись сырыми овощами, по вкусу напомнившими Стасу огурцы, а по виду — полосатые дыньки, выступили в путь. Дороги через лес не было, только еле заметная тропка, то терявшаяся, то вновь проступавшая среди высокой травы. Стас шел вслед за Криворогом, шаман — за кряжистым проводником, вооруженным длинным охотничьим копьем. Скалобой пыхтел в спину брата, за ним шли еще четверо, таща увесистые мешки и свертки.
    Лес редел. Все чаще попадались камни, огромные обветренные валуны и торчавшие из земли скалы. Путешественники стали спускаться по склону, сперва едва заметному, потом все более крутому.
    Здесь было красиво. Красиво так, что привычная Стасу природа Севера России показалась ему убогой и даже уродливой. Здесь высокие сосны сменяли небольшие изящные деревца с игольчатыми листьями. Прямо на камнях росли странные фиолетовые грибы. Стас хотел пнуть один ногой, но сдержался, глядя, как ставры старательно обходят их стороной. Крупные зеленые птицы вспархивали из-под ног, один раз Стас увидел огромного зверя, без опаски прошедшего в десятке метров от них. Ни зверь, ни ставры не обратили друг на друга ни малейшего внимания. Из всего отряда только Стас без устали крутил головой, остальные шли, не оглядываясь.
    Тропа вывела к обрыву. Дальше начинался спуск. Стас глянул — и закружилась голова. Он отпрянул.
    — Что с тобой, Мечедар? — настороженно спросил Скалобой.
    — Все хорошо, — с трудом выговорил Стас.
    Без передышки отряд двинулся вниз. Ставры бесстрашно шагали по узкой, в полметра, тропе, с одной стороны которой тянулась отвесная скала, с другой обрывалась жуткая пропасть. Было страшно, но Стас заставил себя идти. Чувствуя взгляд брата, он старался идти как все, хотя изо всех сил хотелось прижаться к скале. Вниз Стас старался не смотреть, но брошенный мельком взгляд успел отметить зеленые холмы и перелески, перечеркнутые змейкой реки.
    Стас пришел в себя лишь тогда, когда тропа расширилась, переходя во вполне безопасный уклон. Здесь сделали привал.
    Ошалевший от экстремального спуска Стас согнул дрожащие ноги, садясь рядом с братом.
    — Помни о нашем уговоре, Скалобой. Никому ни слова.
    — Да, брат. А ты научишь меня тому приему?
    — Легко.
    После ночной «лекции» Скалобоя многое прояснилось, и Стас чувствовал себя немного уверенней. И все же встреча с сородичами беспокоила его. Кто знает, какие отношения были у прежнего Мечедара с жителями селения? Какие тайны хранят эти крыши?
    Стас глядел на раскинувшееся под ногами селение. Здесь не было так высоко, и голова не кружилась. Примерно пятый этаж. Островерхие крыши без труб тремя рядами сбегали с холма, на котором возвышалось заметно отличавшееся от прочих строение. «Храм или дворец», — подумал Стас.
    — Пора идти, — подал голос шаман, и все поднялись.
    В селение входили спокойно. Ожидавший бурной встречи Стас даже удивился: почему никто не встречает героя и вождя? Лишь головастые, с умильными рожками дети глазели на пришельцев, местные же деловито сновали меж домов, занимаясь своими делами. Дома мало отличались от человеческих: разве что двери пошире, и узкие, без стекол, окна. И никаких заборов.
    Сопровождавшие Стаса ставры куда-то испарились.
    — Скалобой, ты можешь идти, — сказал шаман. — Зримрак будет говорить с Мечедаром.
    — Я подожду у храма, — сказал брат, и Стас был ему благодарен. Криворог молча двинулся к видневшемуся в конце улицы зданию. Впрочем, улицей это можно было назвать условно. Просто полоска утоптанной земли меж расположенных без всякого плана домов.
    Как ожидал Стас, его привели к тому высокому дому. Судя по массивным, снизу доверху украшенным затейливой резьбой колоннам, мощным каменным ступеням и неясному символу на гребне крыши, перед ним был храм. А ставр, показавшийся на крыльце, едва они приблизились, был главным шаманом. Длинные, ниспадающие до земли одежды, невообразимый головной убор и измазанное разноцветной краской лицо. Как есть шаман.
    — Подойди ко мне, Мечедар, — произнес он. Голос был низким и чуть хриплым, он живо напомнил Стасу голос одного известного актера. Там, в его бывшем мире.
    Стас подошел и понял, почему того называли Зримраком. Глазницы шамана были выкрашены черной краской, но искусственная чернота лишь оттеняла плавающую в глазах тьму. В один момент Стас почувствовал страх и неприязнь к этому существу.
    — Говорят, ты не узнаешь тех, с кем жил бок о бок. Меня ты узнаешь?
    — Тебя узнаю, — сглотнув ком, сказал Стас. — Ты Зримрак, шаман клана Буйногривых.
    — Что еще ты помнишь? — сухо спросил шаман.
    — Я многое вспоминаю. Память возвращается ко мне.
    — Возвращается? — переспросил Зримрак, и Стасу показалось, что шаман не верит ему. — Пойдем в храм.
    Он повернулся и вошел внутрь. Стас пошел следом, слыша за спиной дыхание Криворога. Помощник шамана притворил дверь, и стало темновато. Пропал дневной свет и оставшийся снаружи Скалобой. Зловещая тишина и гулко звучащие шаги били по напряженным нервам, и Стас едва сдерживался, чтобы не оглянуться.
    Но вот они пришли. Узкий, давящий на душу коридор закончился круглым залом, в центре которого стояло нечто вроде алтаря. Стас в церковь не ходил, но сразу понял, что перед ним именно алтарь. Из прорези в крыше на него падал луч солнца. Пол здесь был не деревянным, как в коридоре, а каменным, на века, из полированных, тщательно пригнанных друг к другу плит.
    Зримрак остановился и посмотрел на Стаса.
    — Я не услышал слов.
    — Каких? — холодея, произнес Стас.
    — Тех, которые должно произносить, входя в храм.
    Стас молчал. Откуда ему знать?!
    — Ты забыл даже это?
    — Забыл, — признался Стас. — Я многое забыл, предки забрали мою память.
    «В твоем положении лучше всего валить на предков, — пронеслось в голове, — с них никто не спросит…»
    — Мое имя ты помнишь. А молитву, которую всякий ставр знает с детства, ты забыл?
    Зримрак был спокоен, но это было спокойствие удава, знающего, что жертва никуда не денется.
    — Откуда мне знать, почему так решили духи? Или ты думаешь, что я шучу?
    Зримрак склонил рогатую башку:
    — Нет, шутить со мной здесь ты бы не осмелился. Но я впервые слышу о таком…
    Шаман сделал паузу.
    — Расскажи, что ты помнишь? Что было с тобой в Пещерах Предков?
    — Я плохо помню, — сказал Стас. — Помню, куда-то шел, а больше… ничего.
    Стоящий за спиной Криворог кашлянул. Был ли это какой-нибудь знак, Стас не знал, но почувствовал себя в ловушке.
    — А наш уговор помнишь?
    Вот. Что-то такое упоминал Скалобой.
    — Нет, Зримрак.
    — А имя своего отца?
    — Корнехват.
    — Помнишь, — кивнул шаман. — А род матери?
    — Меднокожие, — не без труда вспомнил Стас.
    — А кто три года назад помог тебе излечиться от укуса змеи?
    — Не помню.
    Зримрак усмехнулся.
    — Забавно. Ты помнишь то, что знают все, и ничего, что знаем лишь ты и я.
    Что он имел в виду?
    — Знаешь, почему одно он помнит, а другое нет, Криворог?
    — Скалобой рассказал ему. Обо всем, что знал сам.
    Стас онемел. Они догадались!
    — Это и есть правда, — изрек Зримрак. — Она в том, что ты забыл все, Мечедар, и это было бы не так плохо, если бы ты не стал лгать мне.
    Стас наклонил голову. Ринуться вперед, сбить с ног шамана, потом разобраться с Криворогом — и бежать, бежать так далеко, как сможешь…
    — Впрочем, ты испугался. Я понимаю. Наверно, тяжело ничего не помнить. Я помогу тебе, Мечедар. Я расскажу все, о чем ты забыл, прежде всего — о нашем уговоре. Думаю, предки неспроста сделали это с тобой. Теперь твоя память чиста, как лист. Запиши на ней то, что я скажу сейчас, Мечедар.
    Очумевший Стас кивнул.
    — Завтра я объявлю тебя вождем. Если Скалобой не напомнил тебе, скажу, что ты стремился к этому всю жизнь. И я сделал тебя вождем, я — запомни это накрепко! Поэтому ты будешь делать так, как велю тебе я. Всегда. Ты понял?
    — Да, — сказал Стас. А что еще он мог сказать?
    Криворог проводил его наружу. Скалобой ждал, сидя на голой земле.
    — Мечедар!
    — Все хорошо, брат.
    Снаружи сияло солнце, и Стас почувствовал себя счастливым. Ничего страшного не случилось. Шаманы — тоже люди!
    — Отведи его домой, Скалобой, — сказал Криворог. — Ведь он, наверно, не помнит дороги…

Глава 4
Дом

    — Вот наш дом. — Скалобой подвел Стаса к строению, мало чем отличавшемуся от остальных. Стены из мощных отесанных стволов, вырезанные над входом руны. — Заходи.
    Внутри было прохладно. Жаркое солнце осталось снаружи, а здесь царил приятный полумрак. Отличный дом. Прихожей в привычном понимании не было. Впрочем, зачем прихожая тем, кто не носит обуви? Войдя, Стас оказался в помещении, одновременно напоминавшем и холл, и кухню. Недалеко от двери располагался выложенный камнями очаг, разделенный на секции, видимо, чтобы готовить несколько блюд. На стене на вбитых крюках висели инструменты, из которых Стас уверенно опознал лишь лопату, рядом стояли ящики с какими-то грязными клубнями и огромная кадка с водой.
    — Ты помнишь наш дом? — с надеждой спросил брат. Стас не хотел его разочаровывать и не ответил.
    — Где моя комната?
    — Наша, — поправил Скалобой. — Она вон там.
    «Сюда бы Холмса с его дедуктивным методом, — подумал, входя в комнату, Стас. — Он бы многое смог рассказать. Но Холмса нет, придется самому».
    Он огляделся. Узкое окно, две застеленные облезлыми шкурами лежанки и… Меч! Меч тотчас бросился в глаза, потому что висел напротив окна и солнечный свет играл на желтом, покрытым вязью рун, лезвии. Настоящий меч!
    Стас с детства обожал холодное оружие, в Эрмитаж ходил исключительно в рыцарский зал, а от фильмов со схватками на мечах млел, как ребенок. И в Игре сражался исключительно мечами, мечтая научиться владеть ими по-настоящему, но мечты так и остались мечтами.
    Клинок висел, опираясь гардой на два вколоченных в стену крюка. Стас подошел и снял оружие. Металл приятно холодил руки. Меч был небольшим, одноручным, оплетенная кожей рукоять отлично лежала в руке. Лезвие не было прямым, его форма напоминала мачете, с той лишь разницей, что у мачете нет колющего острия. Стас встряхнул оружие в руке и со свистом рассек воздух. Даже не надо прикладывать силу для удара — лезвие само падало вниз. Этим мечом можно рубить дрова, а плоть и кости это лезвие просто не заметит…
    — Это твой меч, — прозвучало за спиной. Стас обернулся. Скалобой смотрел на клинок, и Стас отметил, как он смотрит. — Меч нашего отца. Он сражался им в Последней битве. Теперь ты сможешь носить его.
    — А ты?
    — Меч может носить только вождь. Завтра ты станешь вождем и будешь его носить.
    Руны на полированном лезвии складывались в причудливую вязь. А ведь он и читать на местном языке не умеет.
    — Ты знаешь, что здесь написано?
    Скалобой качнул головой:
    — Нет. Откуда?
    — Плохо. Знать надо. Почему руны не выучишь?
    — Никто не позволит. Тайна рун доступна лишь посвященным.
    — Бред. Любой сможет. — Стас с сожалением положил клинок на место. — Если захочет. А ты хотел бы знать, что тут написано?
    Брат пожал плечами:
    — Зачем мне? Пусть шаманы ведают или кузнецы.
    Стас потрепал его по голове. Смешное чувство: будто гладишь по холке теленка.
    — Дурак ты. Тот, кто владеет знанием, владеет всем.
    — Я не хочу никем владеть.
    — Тогда будут владеть тобой. Ладно, забудь, что я тут наговорил. Покажи, где умыться можно. И было бы неплохо поесть…
    На обед был суп из фруктов, каша и целая гора хрустящих, как пережаренная картошка, корешков. И вновь никакого мяса.
    — А кто готовит? — спросил Стас.
    — Я, — скромно ответил Скалобой. — Кому же еще?
    — А где мясо, брат? Что-то мяска хочется…
    — Мясо? Какое мясо? — встревожился Скалобой. Он даже привстал. — Мы не едим мяса! Только мерзкие аллери жрут животных. Не удивлюсь, если они и друг друга жрут! Как тебе это только в голову пришло?
    — Да что ты, братишка, успокойся. Пошутил я. Ты шуток не понимаешь?
    Надо же. Выходит, ставры — вегетарианцы. Такие громилы! А вообще самые крупные животные тоже едят траву, а хищники, как правило, небольших размеров. Но это касается Земли, а здесь… Кто знает, что здесь?
    Едва пообедали, на порог упала чья-то чудовищная тень.
    — Мечедар!
    Казалось, от этого голоса дрогнули стены. Стас едва не вскочил, разглядев в дверях чью-то колоссальную фигуру. Этот ставр был всем ставрам ставр. Огромный, почти квадратный, он с трудом протиснулся в дверь, задев рогами за притолоку. Ярко-красная куртка без рукавов открывала узловатые бицепсы размером с мяч для регби, широкий кожаный пояс поддерживал местами прожженные кожаные штаны. Взгляд гостя остановился на Стасе:
    — Говорят, ты побил Круторыла?
    — Он сам полез, — осторожно ответил Стас. Ручища пришельца хлопнула его по плечу.
    — Этого горлопана давно пора было унять. Удивляюсь, почему ты раньше не сделал этого, когда Круторыл бегал по селению и говорил, что ты его боишься.
    — Я не боялся. Я… Не мог.
    — А-а-а. Понимаю. Здесь не обошлось без шаманов, клянусь небесной кузней предков! Что ты смотришь, будто не узнал?
    — Это Огневар, — наклонясь к Стасу, шепнул Скалобой. — Кузнец.
    — Впрочем, ходят слухи, что ты потерял память. Это правда?
    — Да. Я многого не помню.
    — Жаль. А что сказали шаманы? Они признают тебя вождем?
    — Они скажут об этом завтра! — встрял Скалобой. — Мечедар станет вождем!
    — Да, пожалуй, им некого признать, кроме тебя. Круторыл слишком своенравен, чтобы позволить ему править… — Огневар сделал паузу и поглядел на Мечедара. — А ты?
    — А что я?
    — Ты тоже позволишь им помыкать тобой?
    Хороший вопрос.
    — Никто не будет помыкать мной! — сказал Стас.
    — Уверен? Многие так говорили.
    — Время покажет.
    Косматые брови кузнеца удивленно приподнялись:
    — Ты изменился, Мечедар. Я не спрашиваю, что ты видел в Пещерах Предков и что они сделали с тобой. Одно вижу — ты стал другим Мечедаром. У тебя другие глаза…
    Возникла пауза. Стас молчал. Кузнец казался порядочным… типом, но кто знает, кому здесь можно верить? Разве что Скалобою.
    — Значит, завтра, — Огневар поднялся со скамьи, и та жалобно скрипнула. — Ну, поглядим, какой ты вождь. Меч твоего отца ковал я. Он бился им в Последней битве, и я не хочу, чтобы его касалась рука труса.
    Кузнец направился к выходу.
    — Постой, Огневар.
    Великан оглянулся.
    — Скажи, что написано на мече? — спросил Стас.
    Огневар покрутил шеей. «Такую не переломишь и дубиной, — подумал Стас. — Настоящий монстр».
    — Ты должен это знать. Разве отец не говорил тебе?
    — Может, и говорил. Но я потерял память. Скажи мне, Огневар.
    Кузнец нахмурился:
    — Нет. Вспоминай сам, — и вышел из дома.
    — А что за Последняя битва? — спросил Стас, глядя вослед кузнецу.
    — Битва, в которой аллери одолели нас, — тихо проговорил брат. — Ты родился за год до нее, свободным, а я — уже нет.
    — Разве ты не свободен, Скалобой?
    — Я свободен здесь, на земле клана. Но я не могу путешествовать, не могу увидеть мир, даже Великую Долину, которая издревле принадлежала ставрам. Аллери позволяют ездить лишь торговцам — и только в назначенные дни.
    Стас кивнул. Понятно. Аллери нравились ему все меньше.
    Этой ночью Стас спал крепко. Ему снились гуляющие по улицам Питера ставры, а он приглашал их домой и знакомил с Татьяной…

    Зримрак стоял на каменном крыльце. Вымазанные черной краской глазницы смотрели в толпу. «Зачем ему этот макияж, — подумал Стас, — как папуас, ей-богу».
    — Ставры! — произнес шаман, и на площади стало тихо. «Уважают», — подумал Стас. — Сегодня особенный день. Наш брат Мечедар прошел испытание и стал вождем клана! Слава вождю Мечедару!
    — Слава! Слава вождю! — понеслось отовсюду. Стас смутился, глядя, как радуются ставры. Он ведь ничего не сделал. И, помня разговор со Зримраком, ощутил фальшь этого праздника.
    — Сегодня будет пир! Несите столы и лавки! Достаньте из погребов вино!
    Несколько дюжих детин бросились к замаскированному в земле погребу. Стас и не подозревал о его существовании, пока в неприметном пригорке не открылась дверь. Оттуда выкатились бочонки, явились кадушки и плетеные корзины с фруктами, овощами и кореньями самых невероятных видов и размеров. Вокруг радостно галдели. Сотни рук за считаные минуты воздвигли столы и лавки, расставили утварь. Стас только диву давался. Да, по всему видно, что веселиться здесь любят!
    Все расселись, а кому не хватило мест, рассаживались прямо на траве, но недовольных не было. Происходящее напомнило Стасу деревенскую свадьбу, на которой он гулял много лет назад. Тогда тоже праздновали всей деревней…
    Хмельной напиток быстро ударил в голову, и Стас ощутил, что значит быть пьяным ставром. Казавшиеся невесомыми раньше рога перевешивали, стараясь уронить легкое тело наземь. Черт его знает, чем тут надо закусывать! Разносолов на столе хватало, а запахи носились такие, что Стасу не хватило бы фантазии их описать. Ставры веселились, огромные пасти хрумкали и чавкали так, что только брызги летели. Стас ожидал чествований, но ничего подобного не происходило, чему он, в общем, был рад. Да и чествовать его не за что. Ну, вождь. И что? Он пока еще ничего не сделал.
    Вино было сладким и коварным. Стас не считал себя слабаком по этой части, но подвело тело. От кубка с вином могучие ставры хмелели быстрее, чем пятиклассник от стакана портвейна. Эх, знать бы раньше… Стас пил и ел. Чаши сталкивались над столом, роняя винные брызги. Мужчины хлопали вождя по плечу, девушки загадочно улыбались.
    — Здравствуй, вождь Мечедар!
    Стас обернулся. Рядом стояла девушка. Черные косы тугими кольцами лежали вокруг стройной шейки, в ушах медные серьги с камушками. Аппетитные формы и чудная зубастая улыбка… Где он ее видел? Хотя многие ставры были для него на одно лицо…
    — Здравствуй.
    — Ты так смотришь, — обиженно проговорила она. — Ты не рад мне?
    — Рад, конечно, рад, — забормотал Стас. — Э-э, хочешь выпить?
    — Что с тобой, Мечедар? Это я должна угощать… но теперь не буду. Видно, ты и так здорово набрался! А говорил: когда стану вождем… Ну! Вспоминай, что обещал! — капризно потребовала красавица.
    «Вот так сюрприз! Этот Мечедар еще тот шалун!» Стас думал, как бы отвязаться от настойчивой красотки и не нарваться на скандал…
    — Минуточку! Я сейчас! — Он осмотрелся, нашел Скалобоя и потянул за руку. — Брат!
    — Чего, Мечедар?
    — Кто она такая? — Он кивнул на стоявшую неподалеку красотку. Хорошо, что вокруг шумно и она не слышит.
    — Это Черногривка! Помнишь, ты ее видел в лесном лагере? Она твоя невеста.
    — Что??
    Невеста! Этого еще не хватало! Стас посмотрел на Черногривку. Крутые бедра, полная, так и рвущаяся из шнурованного платья грудь. Ушки довольно милые. Теоретически… Тьфу ты! Нет, обойдемся пока! И без этого проблем хватает.
    — Мечедар! — Она уже стояла рядом. — Ну, поцелуй же меня!
    М-м-м. Поцелуй был жарким. Черногривка обвила его шею и не отпускала. Ее мягкий черненький носик прерывисто задышал.
    — Черногривка, я… — Стас не без труда вырвался из объятий. Скалобой хохотал. Как бы от нее отделаться?
    И вдруг… Стас не понял, что произошло. Все случилось внезапно. В хмельное веселье ворвался ставр. Раздался крик, блеснуло лезвие ножа.
    Лишь затем он увидал согнувшегося от боли Зримрака и рядом — схваченного ставрами убийцу. В глазах Стаса он ничем не отличался от остальных, разве нечесаной, спутанной гривой да худым и грязным, покрытым шрамами телом в лохмотьях, едва прикрывавших наготу. Кто это такой?
    Гул затих. Ставры смотрели на шамана. Зримрак медленно выпрямился и отнял руку от бока. Она была в крови. Черногривка охнула, но шаман усмехнулся:
    — Ты не смог убить меня, Яробор. И теперь мы будем судить тебя.
    — Немного… не успел… — злобно проговорил убийца. — Жаль! Все одно своей смертью тебе не умереть, Зримрак!
    Его глаза блеснули такой ненавистью, что Стас вздрогнул.
    — Ты что, пророк? — Шаман подошел к плененному ставру, и тот напрягся, пытаясь вырваться из захватов. Но его держали крепко. Зримрак не испугался. Окровавленная рука шамана прошлась по лицу преступника, оставляя красный след:
    — Ты хотел моей крови? Вот она. Заприте его! А завтра… будет суд!
    Этот ставр явно пришел издалека и только для того, чтобы отомстить. «Если Зримрак такой праведный, зачем его убивать», — пронеслось в голове у Стаса.
    — Тебе мало отбитых рогов! Ты и голову потерять захотел! — крикнул убийце Криворог. Замахнувшись, он обрушил посох на спину Яробора с такой силой, что тот бы упал, если бы его не держали за руки.
    И только теперь Стас заметил, что у преступника не было рогов! Вернее, были жалкие огрызки, переломленные или перерубленные когда-то. Стас вдруг почувствовал себя героем какого-то фильма, действия, где все — только актеры. Почему, откуда взялось это чувство? Он посмотрел вокруг и понял. Столпившиеся ставры не выражали эмоций криками и требованием казнить преступника. Они молча смотрели, и Стас не мог понять выражение их мордо-лиц. Как массовка, которой платят гроши и которой безразлично происходящее на площадке.
    — Суди меня, новый вождь! — усмехнулся в лицо Стасу безрогий. — Я помню тебя, Мечедар, помню твоего отца. Мы были с ним друзьями, а ты предал его и служишь шаманам!
    — Хватит! Уберите его! — распорядился Криворог. Яробора потащили прочь.
    — Судите! Судите меня, ставры! — орал утаскиваемый куда-то безрогий. — Судите за то, что я хотел сделать для вас! Не для себя, для вас!
    Праздник был омрачен, и пир быстро закончился. Ставры разошлись, столы и лавки растащили, и площадь перед храмом опустела. Черногривка тоже ушла, чему Стас был очень рад. Он остался там, где пролилась кровь Зримрака.
    — Пойдем, Мечедар, — дернул за рукав Скалобой. — Что ты стоишь?
    — Скажи, брат: почему у него нет рогов?
    — Он — безрогий, отступник.
    — Что значит «отступник»?
    — Так называют тех, кто нарушает законы предков. За это отрубают рога и изгоняют.
    — А что сделал он?
    — Яробор? Он ничего не сделал. Мы уже забыли о нем. Аллери забрали его, и мы думали, что никогда его не увидим. А он, видимо, сбежал. Аллери недавно были здесь и кого-то искали. Должно быть, его.
    — Так, выходит, он не преступник? — «Черт разберет их законы! — подумал Стас. — Безрогие — преступники, но получается, что не все?»
    — Не клан лишил его рогов, а аллери.
    — Зачем?
    — Откуда мне знать?
    — А как он попал к аллери?
    — Не знаю. Знаю, что он тоже когда-то был вождем…
    Стас пошел было к дому и остановился:
    — А куда его потащили? В… — Стас хотел произнести «тюрьму», но этого слова в словаре ставров не было.
    — В пустой погреб возле храма. Там сушат траву. Ты куда, Мечедар?
    — Я должен с ним поговорить!
    Скалобой привел его к погребу. Дверь охранял дюжий ставр с дубиной.
    — Яробор там?
    — Там.
    — Открой и впусти меня внутрь.
    Охранник замялся:
    — Не велено.
    Стас ожидал отказа и знал, что сказать.
    — Что не велено? И кем?
    — Зримрак приказал. Не выпускать.
    — Первое, — как можно весомее произнес Стас. — Я не собираюсь его выпускать, я хочу войти внутрь. И второе: кто Зримрак и кто я? — Он вытащил медный меч и сунул под нос охраннику. — Вождь я, а не Зримрак, поэтому выполняй приказ!
    — Хоть ты и вождь, Мечедар, а нечего мне мечом грозить, — недовольно проворчал страж, но все же открыл дверь, отодвинув толстую деревянную задвижку.
    — Он связан? — на всякий случай спросил Стас. Еще накинется!
    — Да.
    — Ну вот, а я вооружен. Бояться нечего. Ты, Скалобой, останься снаружи. — Произнеся это, Стас полез в темноту.
    Ступеньки были пологими — удобно. Стас подождал у входа, пока не привыкли глаза, и пошел вниз. Открытая дверь давала немного света, и Стас увидел безрогого, свернувшегося клубком в углу. Руки и ноги его были связаны.
    — Эй, Яробор.
    Пленник повернул голову. Как же он был худ!
    — Это ты, вождь… Зачем пожаловал?
    Стас осмотрелся и присел на ступени. Привыкшие к полумраку глаза разглядели аккуратные валики травы, разложенные вдоль стен, какие-то кадушки и бочки.
    — Поговорить хочу.
    — О чем нам с тобой разговаривать? Я преступник, ты — судья. И палач.
    — Я не палач, Яробор. Я никого не казнил.
    — Нет вождей, которые не слушают шаманов. Все вы — их слуги, и все вы — палачи.
    Стас не обиделся. Сейчас информация была важнее эмоций.
    — Как ты оказался в плену? И почему хотел убить Зримрака?
    Пленник засмеялся. Грязный и избитый, он хохотал, как сумасшедший. Хотя кто знает, как выглядят психи у ставров?
    — Ты задаешь странные вопросы, вождь, — отсмеявшись, сказал он.
    — Меня зовут Мечедар.
    — Не-е-ет, — протянул Яробор. — Для меня ты — вождь. Просто вождь, без имени. Зачем имя тому, кем управляют? Он просто инструмент. Как лопата, нож, топор…
    «Он ненавидит меня, — понял Стас. — Скалобой говорил, что Яробор исчез из клана очень давно. Мечедар был тогда мальчишкой. За что же меня ненавидеть? Только одно: за то, что я вождь. Вот тебе и честь, и почет, Стас Колодников».
    — Почему ты меня ненавидишь, Яробор? Я не сделал тебе ничего плохого.
    Пленник не отвечал. Согнувшись, он гладил пальцами худые колени. Когда Стас решил, что тот уже ничего не скажет, ставр заговорил:
    — Когда-то вожди были тем, кем и должны быть, — лучшими из лучших, тем, на кого хочется быть похожим, чью волю хочется исполнять, не раздумывая… Но, похоже, все они пали в Последней битве. Ни одного не осталось. А те, что остались, отдают своих братьев в рабство аллери.
    Что тут ответить? Стас молчал.
    — А помнишь, что ты обещал своему отцу? Помнишь?
    — Нет.
    — Не помнишь? А говорил, что запомнишь навсегда.
    — Я потерял память.
    — Ты не память — ты совесть потерял.
    — Ты не прав, Яробор. Я не буду с тобой спорить. Но завтра ты убедишься, что не прав.
    Стас поднялся.
    — Иди-иди, служи своим шаманам, мальчишка.
    Стас вытащил меч и перерезал путы пленника.
    — Завтра ты будешь свободен.
    Он вышел из погреба, слыша саркастический смех Яробора. Охранник тут же запер дверь.
    — Все. Идем, — сказал Стас Скалобою.
    — О чем ты с ним говорил?
    — Не знаешь, что я обещал отцу?
    — Ты о чем?
    — Вот и я не знаю. А Яробор знает, но не говорит. Я что-то ему обещал…
    Не успели они вернуться, как возле крыльца послышались шаги.
    — Вождь! — крикнул кто-то. — Выходи.
    «Не отдохнуть», — раздраженно подумал Стас и вышел. У крыльца стоял Криворог.
    — Зримрак зовет тебя, Мечедар, — сказал шаман. — Идем.
    Через две минуты они были в храме. Вопреки ожиданиям Стаса Зримрак был не в постели, а на ногах. Видимо, нож Яробора несильно задел его.
    — Завтра будет суд, — сказал шаман. — Ты готов наказать преступника, Мечедар? Ты помнишь закон?
    Вот дьявол! Как же он станет судить? Кодекса местного в глаза не видел.
    — Не помню, — сказал Стас.
    Шаманы переглянулись.
    — Так я напомню тебе, — сказал Зримрак. Черные круги скрывали его глаза. — По закону предков, покушавшийся на жизнь шамана должен умереть.
    — Но он лишь чуть ранил тебя, — изумился Стас. — Ты даже не лежишь в постели! За что казнить?
    — Таков закон. Если ты вдруг забыл, напомню, что казнить его должен ты.
    — Что?! Я?! — Во рту мигом пересохло.
    — Власть вождя — власть силы. Шаманы не казнят.
    — Они осуждают, — съязвил Стас.
    — И это не так.
    Зримрак подошел. Он был одного роста с Мечедаром, и его глаза встретились с глазами Стаса.
    — Ты изменился, Мечедар. Если б ты просто потерял память…
    Он не договорил, но Стасу стало холодно. Чертов шаман что-то чует. Но о чем он может догадываться? Об инженере Колодникове в шкуре ставра Мечедара? О городе Санкт-Петербурге? Не надо бояться, ничего он не узнает…
    — …это было бы полбеды. Но ты потерял много больше. Я не вижу в твоих глазах почтения, ставр. Или власть так изменила тебя?
    Стас боялся шамана, не понимая причин своего иррационального страха. Чего ему бояться? В конце концов, они даже не вооружены, а у него меч. Но почему Криворог постоянно стоит за спиной?
    — Говори, Мечедар.
    — Я не хочу никого казнить, — размеренно произнес Стас. — Я не палач и не стану пачкать кровью ставра меч моего отца!
    — Хорошо, — неожиданно согласился шаман. — Тогда иди домой, Мечедар. Мы сами решим, что делать. Завтра тебя призовут.
    В темноте наступившей ночи дома ставров казались монстрами, застывшими перед прыжком. Сжимая кулаки, Стас шел к дому и думал, что он все сделал правильно. Шаманы хотят смерти Яробора, но он не станет палачом! Теперь он все окончательно понял. Он вождь, не имеющий власти. Прикрытие и палач. И козел отпущения наверняка. А что? Очень хитро и удобно. Шаманы всегда чистые и пушистые, даже если осуждают на смерть.
    Он ввалился в дом и упал на постель. Свет луны, пробившийся через узкое окно, упал на тускло блеснувший клинок. Как было у классика. Ружье должно выстрелить.
    Теперь он ненавидел этот меч. Иллюзии треснули и разбились. Стали смешными, словно одежда, из которой давно вырос. Меч создан, чтобы пить кровь, ничего благородного и возвышенного в нем нет и быть не может! И он правильно сделал, что…
    — Какой же я идиот! — застонал Стас. Скалобой проснулся и приподнялся на постели:
    — Что с тобой, брат?
    — Ничего! — выдавил он. Незачем вмешивать в это брата. Скалобой молод и горяч, еще натворит бед. — Спи давай!
    — Что сказал тебе Зримрак?
    — Что завтра будет суд.
    — Жалко Яробора. Аллери убили его сына, вот его разум и помутился. Думаю, Зримрак простит его, ведь он его не сильно ранил.
    — Думаешь? — зло повернулся Стас. «Наивный ты парень». — Хорошо бы так!
    Он уже знал, что сделает. Нет, умывать руки он не станет. Шаманы найдут способ обставить все так, будто действуют не от себя, а по приказу вождя или по воле предков. Старый, как мир, трюк. А смерть Яробора будет на его совести. Потому что мог — и не сделал.
    — Я сделаю! — прошептал Стас, до хруста сжимая пальцы. — Сделаю! И будь что будет.

    …На суд собралось все селение. На Мечедара смотрели не меньше, чем на преступника. Что решит вождь? И как накажут Яробора?
    Стас прошел сквозь толпу, и перед ним почтительно расступались. Медный меч оттягивал пояс, и Стас чувствовал направленные на клинок взгляды. Море буйногривых голов заполнило площадь. Не такое уж маленькое селение. Человек… то есть ставров с тысячу. Взрослые и дети, мужчины и женщины, все затихли и ждали.
    — Он покушался на жизнь ставра, на жизнь шамана! — Голос Криворога трагически сорвался. «Мастера-лицедеи», — подумал Стас. — Омрачил наш праздник, попрал законы предков! Яробор достоин смерти!
    Толпа зароптала. Стас не заметил гневных взглядов, не слышал осуждения преступника, и это лишь укрепило его в своем выборе. Почему ставры так добры к нему? Нападение с ножом — не шутка. Сегодня шаман, завтра ты.
    — Погоди, Криворог, — проговорил Зримрак. Шаман морщился от боли, держась за пораненный бок. — Не в нашей власти решать, кто достоин смерти, а кто нет. Мы лишь можем передать волю богов. А решает вождь.
    Черные глянцевые глазницы повернулись к Стасу. В контрасте с серой морщинистой кожей они являли отвратительнейшее зрелище.
    — Скажи свое слово, вождь. Все мы знаем, что Яробор виновен. Свое преступление он совершил на глазах у всех. Духи предков хотят его смерти, потому что так записано в нашем законе. Но последнее слово — твое, вождь.
    Это была проверка. Крещение кровью. Приняв его, Мечедар станет заодно с шаманами. На это они рассчитывали, продвигая его к власти. Но ошиблись. Стас — не Мечедар!
    Он глядел на ставров, Буйногривые — на Мечедара. Стас откашлялся. Сердце колотилось. Он боялся не за себя, за Яробора. Никогда еще чья-то жизнь не зависела от сказанных им слов.
    — Ставры. Я, ваш вождь Мечедар, скажу так. Яробор виноват, ведь все видели, как он напал на Зримрака и едва не убил. Но не убил же! Нельзя наказывать смертью за порез!
    Криворог рыкнул. Брови Зримрака сдвинулись.
    — Предки осудили его, Мечедар! От их имени я говорю: Яробор должен быть казнен!
    — Разве наши предки жестоки? Будь они такими, на земле не осталось бы ни одного ставра! Предки не могут желать зла своим детям, ведь и вы не желаете зла своим!
    Ставры одобрительно зашумели. «Что бы еще сказать? — лихорадочно думал Стас. — Проповедник из меня… Надо говорить, пока шаманы не опомнились!»
    Яробор изумленно глядел на Мечедара. Поймав его взгляд, Стас воодушевился:
    — Яробор заслуживает наказания, но никак не смерти. Спросите его, почему он напал на Зримрака? Почему не на меня, не на любого из вас? Будь он безумен, он резал бы всех! Но он выбрал Зримрака! Почему? Скажи нам всем, Яробой!
    Судя по реакции, шаманам это не понравилось. Но возразить они не успели.
    — Говори, Яробор! — крикнула толпа.
    — Скажи нам!
    Яробор поднялся с земли. Худой и грязный, он тем не менее выделялся статью рядом с рослыми стражами.
    — Я… убежал от аллери только для того, чтобы отомстить Зримраку!
    — Вот! — торжествующе крикнул Криворог. — Он убийца!
    — Я хотел отомстить за сына! За то, что он погубил мою семью!
    — Это ложь! — заявил шаман. — Я никого не губил!
    — Ты сделал это чужими руками! Ты всегда так делаешь, тварь, недостойная называться ставром!
    — Замолчи! — Криворог подскочил к нему, размахивая посохом, но Яробор не согнулся. Стас шагнул и оттащил от него шамана.
    — Слушай меня, Мечедар. Ты не понимаешь! Яробор сбежал от аллери! Если они узнают, что мы отпустили преступника… Подумай, Мечедар! Хорошо подумай!
    В словах Зримрака звучала угроза, но вряд ли кто-нибудь слышал ее. Похоже, эти аборигены бесхитростны, позволяя кучке негодяев делать, что те хотят.
    «Ага, уже не предками, аллери пугают! Эти ближе, страшнее».
    — Я хорошо подумал, Зримрак! Я — вождь, и я решаю отпустить Яробора. А чтобы аллери не нашли его у нас, пусть уходит из деревни.
    «Отличное решение, — подумал Стас. — Пусть уходит. Лучше изгнание, чем смерть. А тут его шаманы достанут рано или поздно. Как Зримрак пялится! Словно сожрать хочет! Ладно, посмотрим».
    — Мудро! — крикнул Огневар, и его голос заглушил гомон односельчан. Клич подхватили.
    — Правильно! Не убил — так зачем казнить?
    — Верно, Мечедар!
    — Слава вождю!
    Стас приободрился. И чего он боялся? Что ему сделают эти ряженые? Глядишь, самих вышвырнут из храма.

Глава 5
Пленник

    Утром явился шаман.
    — Мечедар, Зримрак просит тебя прийти, — глаза Криворога бегали по сторонам, избегая встречаться с глазами вождя. Сегодня шаман не выглядел столь уверенно.
    «Что, не по-вашему вышло, — ехидно подумал Стас, — знай наших!»
    — Зримрак? Хм. Кто по ком плачет, тот к тому и скачет, — как мог перефразировал русскую поговорку на местный язык Стас.
    — Ты знаешь, ранен он. Просит тебя прийти.
    Не особо он и ранен. Ну, ладно, чего ж не прийти? Делать все равно нечего. Тем более что просит, а не требует.
    — А что случилось?
    — Беда, — коротко сказал Криворог и ушел.
    Стас пожал плечами и пошел за мечом. Ему нравилась тяжесть висящего на бедре клинка. Меч придавал уверенности. Раз беда, надо идти. Скалобой рано ушел в лес, так что завтракал Стас один. Наскоро закинув в пасть овощей, Стас похрумкал и отправился к храму.
    Он ожидал неприкрытой злобы и угроз, но Зримрак вел себя на удивление спокойно. Словно вчера не сверкал глазами, когда отпускали Яробора.
    — Срочное дело, вождь, беда.
    — Что такое?
    — Вчера должен был приехать торговец из клана Чернолапых, но его нет до сих пор. Он всегда едет через Кривую лощину. С ним что-то случилось, иначе он был бы здесь. Ты должен пойти и узнать, что там произошло.
    «Да я здесь в каждой дыре затычка!»
    — Почему это я?
    — Потому что ты — вождь. Ты следишь за порядком.
    «Типа шерифа, — подумал Стас. — Прямо квест какой-то. Пойди туда, узнай то…»
    — Думаю, Яробор, которого ты отпустил, мог приложить к этому руку.
    — Яробор? Нет! — Стас еще колебался, соглашаться или нет, но, услышав про Яробора, решил идти. — Не мог он этого сделать. Он не разбойник.
    — Ты так думаешь, — кротко ответил шаман.
    — Как же я пойду? Я плохо помню дорогу…
    — Возьми любого мальчишку, он проведет тебя.
    Стас не хотел, чтобы весть о его «забывчивости» разнеслась по селению, но выхода не было. И Скалобой помочь не мог.
    Придерживая болтавшийся на поясе меч, Стас вышел из храма. Первый же попавшийся мальчишка с восторгом согласился провести вождя к Кривой лощине. Как оказалось, идти следовало на юг, тропа петляла, обходя заросшие кустами холмы и рощи. Селение быстро исчезло из вида, но мальчишка не выказывал неуверенности или страха, из чего Стас сделал вывод, что здесь не знают о разбойниках и маньяках. Счастливцы…
    — Вон там Поваленное дерево, за ним Муравьиный холм, а там и до Кривой лощины недалеко, — тараторил, размахивая руками, маленький проводник. Рожки на его голове были крохотными, и, глядя на них и на копытца, Стас не мог сдержать улыбку: ну вылитый чертенок, только волосатый не в меру. Впрочем, на то они и Буйногривые.
    — Как тебя зовут? — спросил Стас.
    — Прутик, — ответил чертенок.
    — Хм… — Стас подумал: каково будет жить с таким именем, когда чертенок вырастет.
    — Но скоро у меня будет новое имя! — похвастался мальчишка.
    — Какое?
    — Не знаю. Какое отец даст.
    Вот как здесь заведено. Имена дают не с рождения, а с определенного возраста, судя по чертенку, лет с двенадцати или старше.
    Денек выдался хороший, хотя и жаркий. Тропа быстро исчезла, и Стас подумал, что ходят тут нечасто.
    — Вот она, лощина, — сказал мальчик, показывая на заросшую кустами балку, по-видимому, когда-то бывшую руслом ручья.
    — Можешь идти домой, — сказал Стас. Дорогу он запомнил хорошо.
    Какой-то звук раздался внутри лощины, какой-то рокот. Зверь?
    — Что это? — спросил Стас не успевшего уйти мальчишку.
    — Не знаю, — ответил тот.
    Шум приближался и рос, расщепляясь на отдельные, уже отчетливо различимые звуки. Кто-то ехал. Должно быть, пропавший торговец!
    Из-за поворота выползло жуткое существо. Мощные толстые лапы, длинный рог. Смесь носорога с динозавром! Стас едва не бросился бежать, но увидел, что на жутком монстре восседал… человек!
    Стас замер, а между тем из лощины выезжали все новые монстры со всадниками. Рот Стаса растянулся в улыбке. Люди! Здесь живут люди!
    — Аллери!! — закричал мальчишка и исчез в ближайших кустах.
    Аллери? Где? В голове что-то щелкнуло, и Стас понял. Догадка настолько ошеломила, что Стас не заметил, как подъехавший вплотную всадник поднял ногу. Удар окованной железом ноги в лоб опрокинул его наземь. Что…
    Всадник поглядел на Стаса сверху и расхохотался. У него было узкое, обрамленное черной бородкой лицо и нос с характерной горбинкой. «Итальянец», — ошеломленно подумал Стас. Он попытался подняться, но набежавшие воины в стальных панцирях прижали его руки к земле.
    — По какому праву носишь меч? — спросил чернобородый. Спросил спокойно, но Стас почувствовал: от правильного ответа зависит жизнь.
    — Я вождь клана Буйногривых и имею это право, — довольно складно ответил он.
    — Ах вот как. Отпустите его.
    Стас поднялся. Боже, здесь, в этом мире, есть люди! Несмотря на чувствительный удар, он нисколько не обиделся. Как давно он не видел человеческих лиц!
    — Кто может подтвердить твои слова? — Всадник говорил вполне сносно, но было ясно, что язык ставров — не его родной.
    Стас вспомнил, что слышал об аллери. Они не позволяли ставрам носить оружие!
    — Все, — растерянно сказал Стас.
    — А шаманы?
    — Да, шаманы! Шаманы могут подтвердить! — радостно проговорил Стас.
    — Твое имя?
    — Ст… Мечедар!
    Один из воинов огрел Стаса древком по голени:
    — Говори: «господин», ставр!
    «Дикое средневековье, — подумал Стас. — Ладно, простим, ибо не ведают…»
    — Господин.
    — Ты пойдешь с нами, — велел всадник. — Отдай меч.
    Почему бы и нет? Люди… Стас отдал клинок и последовал за всадниками, замечая, что ближайшие воины не сводят с него глаз. В руках у некоторых он заметил нечто вроде арбалетов.
    Так вот какие они, аллери! Стас вспомнил, как Скалобой называл людей отвратительными чудовищами, и едва не засмеялся. Конечно, такими же и ставры показались ему!
    Отряд двинулся в сторону клана. Стас с интересом разглядывал шагающих рядом воинов, даже удивительные верховые монстры не вызвали такого восторга. Что он, динозавров не видел, что ли? Ну, рог во лбу — и что? Кстати, рог совсем маленький, в длину не больше ладони.
    Люди интересовали его гораздо больше. Маленькие, едва достававшие до могучих плечей Стаса, аллери предсказуемо проигрывали ставрам в силе, но, судя по вооружению и доспехам, выигрывали в науке и технологиях. А ведь в сравнении с их учеными он, инженер Стас Колодников, вообще Леонардо и Архимед, вместе взятые! Это не примитивные ставры, едва научившиеся ковать медь.
    Отряд прошел с километр, и Стас увидел идущего навстречу ставра. Этот при виде людей не стал сигать в кусты, как мальчишка, а остановился и спокойно ожидал аллери.
    — А-а, это ты, Криворог, как кстати! — Всадник обратился к шаману, словно к старому знакомому.
    — Я, господин Юргорн, — ответил Криворог и поклонился, косясь на окруженного воинами Мечедара. Стасу показалось: шаман улыбается.
    — Скажи, ты знаешь этого ставра? Правда ли, что он ваш вождь?
    Шаман показал зубы:
    — Кто вождь? Он? Нет, никакой он не вождь!
    — Вот как? Тогда все ясно. При нем был меч, шаман, и ты знаешь, что это значит. Мы забираем его.
    — Как вам будет угодно, господин, — поклонился Криворог. — Я скажу об этом в клане.
    — Эй, эй, погодите! — опомнился Стас. — Как это ты меня не знаешь? Меня избрали вождем! Я вождь клана!
    — Он лжет, господин.
    — Понятно. Чтобы спасти свою шкуру. — Юргорн поджал губы. — Но благодаря тебе мы узнали правду.
    — Рад служить, господин.
    Ах, ты, мразь! Стас рванулся к Криворогу, но накинутая на шею петля рванула назад.
    — Еще шаг — и я размозжу тебе голову! — посулил чернобородый. В его руке свирепо отливала сталью шипастая палица. «И ведь убьет». — Руки назад, рогатый!
    Стас послушался. Выбора не оставалось. Ловкие руки в момент скрутили запястья веревкой.
    — Беглый не появлялся?
    — Нет, господин. Если появится, мы сразу сообщим.
    — Ты свободен. Иди, — махнул рукой завоеватель, и Криворог исчез. «Вот они какие, аллери, — думал Стас, ощущая, как впились в кожу веревки. — А ведь мне говорили, предупреждали…»
    Отряд повернул назад. Стас брел, размышляя о том, что сделал бы он с шаманами, удайся ему побег. А то же, что сделал Яробор!
    Картина вырисовывалась безрадостная. Шаманы в сговоре с аллери — это было совершенно ясно. Зачем? А затем, чтобы без проблем управлять сильными, но бесхитростными ставрами.
    Ладно, бог с ними, со ставрами, ему-то что делать? Глядя на человеческие лица, Стас забывал, что находится в шкуре ставра, что на голове рога, а вместо ступней — копыта. И это было ужасно. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, они никогда не признают в нем человека!
    Он попытался заговорить с одним из воинов, лицо которого показалось не таким жестоким, но получил древком копья в живот. Похоже, его вообще никто не понимал, видно, язык ставров знали не все аллери.
    Юргорн был главным в отряде, все его приказы исполнялись безоговорочно и быстро, что говорило о дисциплине и выучке. Да, теперь ясно, как маленькие аллери одолели больших и сильных ставров…
    За время путешествия Юргорн ни разу не слез с животного. Он держался в седле уверенно и расслабленно, с каким-то ухарством. Прочие всадники выглядели намного напряженней и собраннее. Что позволено Юпитеру…
    Меж тем холмы с перелесками уступили место скалам. Отряд стал взбираться в гору, и порядком уставший Стас думал лишь о том, чтобы посидеть. И действительно, взобравшись чуть выше, устроили привал на площадке у стекавшего по скале ручья.
    — Стоять! — крикнул Стасу охранник, едва ставр приблизился к воде. Все же какие-то слова они знали!
    — Я только попить, — попытался объяснить Стас, но в грудь уперлось лезвие копья:
    — Стоять!
    Похоже, на этом словарный запас стражей заканчивался. При Стасе постоянно дежурили двое, не спуская с него глаз.
    — Йар свеарн дорст, — проговорил один из стражей, кивая на пленника.
    — Аннен крам, — ответил другой, и они засмеялись.
    Странный язык, чем-то похож на немецкий, подумал Стас, но не такие длинные слова. Интересно, что они говорят?
    Пить хотелось ужасно, солнце пекло. Стас ожидал солнечного удара, но организм ставра был выносливей человеческого. Люди поили монстров-единорогов, пили сами, умывались и брызгались. Стас смотрел, не в силах сглотнуть застрявший в горле ком. Гады.
    После привала отряд двинулся дальше. «Куда они ведут меня? — думал Стас, шагая по каменистой осыпи. — В большой город, о котором говорил Скалобой? Или в знаменитый замок, где живет их королева?» Ясно одно: придя туда, он не сможет бежать, по крайней мере, сделать это будет сложнее. Яробор сумел как-то выбраться, но больше о побегах никто не слыхивал. Тех, кого забирали аллери, считали пропавшими навсегда. Так говорил Скалобой. Скалобой, брат… Стасу стало невыносимо жалко себя, юного брата, всех ставров, вынужденных подчиняться мерзкой игре, где неугодным уготована роль рабов. Яробор нашел силы восстать и бороться с завоевателями. Он проиграл, но стал героем. Когда-нибудь ставры поймут это.
    А что может Станислав Колодников, он же ставр Мечедар? «Не знаю, — подумал Стас, — для меня сейчас главное — выжить».
    Жесткие веревки натирали руки, через боль Стас ежеминутно разрабатывал немеющие пальцы. А затем стал растягивать путы. Вспомнив про тупые, но твердые ногти, Стас принялся отщипывать от веревки по волокну, трепать и мочалить ее. Все это он делал осторожно, стараясь, чтобы не заметили стражи, тем более что руки были связаны за спиной. Через час подобных усилий, стерев кожу до крови, ему удалось ослабить путы. Снять веревку Стас не мог, но был доволен тем, что она не режет руки. И тут он понял, что аллери делали со ставрами. Связали, но аккуратно, так, чтобы не разозлить. И вот они терпят, вот уже кажется, что не так больно, не так обидно… То же самое когда-то делали и с Россией, превращая народ в быдло…
    Глазам открылся поразительный, завораживающий пейзаж. Отсюда, с горы, был виден город, не похожий ни на что, когда-либо виденное Стасом. Словно гигантский цветок в обрамлении зеленеющих дубрав — таким был этот город из желтого камня. Он напомнил Стасу огромную морскую звезду, но не пяти-, а шестилучевую, ступенчатую, с бугорками башен и разноцветными пупырышками куполов. Стен он не заметил. Город казался одним целым, литым, единым. Подобное сооружение на Земле назвали бы чудом света.
    — Шевели копытами! — Его грубо толкнули в спину, и Стас спешно зашагал вниз. Какой город! Неужели аллери построили его? Будучи инженером, Стас мог оценить грандиозность замысла и красоту исполнения. Супер! Подобное он видел только в фантастических, но никак не в исторических фильмах. Молодцы аллери!
    Приблизившись на километр, Стас понял, что город не столь огромен, как кажется сверху, но все же велик. Мощные покатые стены наверху переходили в колонны, поддерживающие разноцветные купола крыш, над которыми вились длинные стяги.
    С горы спускались долго. С этой стороны хребта отроги были круче и длинней. Кривые деревца цеплялись за камни, и ветер тихо пел в их ветвях.
    Внизу протекала река. Стас увидел ее через несколько поворотов тропы и еще увидел мост. Не каменный, как можно было бы ожидать, — деревянный, но и он говорил об определенной квалификации строителей: река немаленькая, на глаз не меньше Невы, и течение довольно быстрое.
    Выраставший перед глазами город поражал воображение, был необычен и прекрасен, но чем ближе подходил к нему Стас, тем сильнее ощущал страх. Что будет с ним там? Пропадет, как пропадают все пленные ставры. Бежать! Надо бежать! Но как? Выхватить у стражей нож или меч вряд ли удастся. Они в ножнах на поясе. Но пока перережешь веревки, убьют раз пять. Эх, если бы руки связали спереди, а не за спиной!
    Решение пришло, когда лошадь Юргорна ступила на мост. Оглянувшись, Стас заметил у идущего позади воина кинжал, заткнутый за широкий проклепанный пояс.
    Достаточно шагнуть назад и протянуть руки. Легко. Труднее решиться.
    Стас подождал, пока отряд не оказался на середине переправы. Сейчас — или никогда! Он снова оглянулся. Воины размеренно шли, держа копья на плечах. Стас еще раз повернулся и поймал угрожающий взгляд воина: чего тебе? Сейчас узнаешь… Не поворачиваясь, Стас шагнул назад, и пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Выхватив оружие, Стас развернулся и изо всех сил пнул схватившегося за копье стражника копытом. Тот кубарем влетел в идущего позади, и они рухнули на мост. В следующее мгновение Стас вскочил на перила и кинулся в воду, вдохнув столько воздуха, сколько смог.
    Нырял Стас хорошо, но плыть со связанными сзади руками еще не доводилось. Отчаянно бултыхаясь, Стас всплыл на поверхность и услышал крики столпившихся на мосту аллери. Как он и думал, никто не последовал за беглецом вплавь. Глотая воду и отплевываясь, Стас чиркнул лезвием по веревке, и она распалась надвое. Свободен! Что-то плеснуло по воде, и он понял, что в него стреляют. Он снова нырнул. Течение несло быстро. Недолго думая, Стас решил плыть к дальнему берегу, подальше от зловещего города аллери.
    Он вынырнул, бросил взгляд на мост и выругался: аллери не собирались так просто отпускать пленника. Разделившись на два отряда, люди поскакали по обоим берегам вдогонку. И что теперь?
    Правый берег более лесист, заросли приближались к самой воде, и Стас изо всех сил поплыл туда, рассчитывая успеть раньше всадников. В лесу можно спрятаться, на глади реки — нет. Лес их немного задержит, а кусты дадут беглецу шанс.
    Тело ставра было в разы сильнее и выносливей. С другой стороны, по сравнению с человеческим было не столь плоским и обтекаемым. Стасу казалось: в теле человека он плыл бы в два раза быстрее. Зато он почти не устал, когда выбрался на берег. И воды нахлебался вдоволь.
    Погоню было отлично слышно. Перекликаясь, всадники ехали через лес. Зажав кинжал в огромной ладони, Стас побежал в противоположную сторону, не слишком удаляясь от реки. В случае чего прыгнет в воду и поплывет по течению. Пусть догоняют.
    Спрятаться не удалось. Аллери мастерски прижимали его к реке, видно, не впервой такая охота. Беглеца увидели и поскакали наперерез. Убежать от верхового зверя было трудно: хоть они и уступали земным лошадям в скорости, но все же бегали быстрей человека и ставра. Стас снова бросился в воду.
    Здесь река стала значительно уже, течение было еще сильней. Река уже не влекла — тащила, и Стас почуял неладное. Быть может, к другому берегу? Но и там уже блестели шлемы врагов.
    Стас услышал шум и понял: водопад или пороги. К берегу, пока не упал и не разбился о камни! Борясь с потоком, Стас уже не думал, к какому берегу плыть, — поплыл к ближайшему. Берег был близко, но острые скользкие камни не давали подобраться к нему. Стас стал терять силы, а далекий рокот приближался, перерастая в угрожающий рев. Отчаянно цеплявшегося за камни Стаса влекло к водопаду. Берега взметнулись вверх, почти отвесные скалы окружали беглеца, так что он видел лишь узкую полоску неба над головой.
    Стас в отчаянии бил ножом по камням, надеясь, что лезвие застрянет в какой-то трещине и остановит его. Тщетно. Река повернула, и рев стал невыносим. Вода вспенилась и закружила.
    И тут чья-то рука схватила его за волосы и потащила к берегу. Обессиленный Стас не вырывался. Бороться не было сил.
    — Я вижу: ты тоже сбежал от них! — сказал втащивший Стаса на камни ставр, и тот узнал Яробора.
    — Что ты тут делаешь? — изумленно спросил Стас.
    — Прятаться лучше там, где тебя никто не станет искать! Под самым носом аллери, — усмехнулся Яробор. Стас слабо улыбнулся. Да, пожалуй, в чем-то он прав. Отдышавшись, беглец огляделся: место казалось безопасным. Повсюду виднелись скалы, за рекой высилась крутая скала, так что видеть их с другого берега не могли. Водопад шумел, заглушая слова. Идеальное место для укрытия!
    — Как ты сюда проник? По воде?
    — По воде сюда не пройдешь — течение слишком сильное. В скалах есть звериная тропка. Аллери не найдут нас здесь.
    — Спасибо, что спас, — сказал Стас.
    — Не за что. Ты тоже меня спас. Теперь мы квиты. Я рад, что вернул тебе долг.
    — А я-то как рад!
    Стас разжал закостеневшие пальцы. Звякнул металл. Яробор нагнулся и подобрал нож.
    — Металл аллери, — пробормотал он. — Он много крепче нашего.
    — Ясное дело… — Стас запнулся: слова «железо» не было в словаре ставров. — Металл аллери крепче меди.
    — Хороший нож. Острый. Только мал для наших рук. Поганое оружие! — Яробор размахнулся и зашвырнул нож в реку. — Я ненавижу все, что делают аллери! Их магия поработила ставров!
    — Это не магия. Наука. Учение. Оно не плохое, — сказал, устало присаживаясь на камни, Стас. — Плохие те, кто использует его во зло.
    — Ты говоришь мудреные вещи. Я не слишком хорошо знал тебя, Мечедар, — ты был мальчишкой, когда я с твоим отцом бился с аллери… Но ты изменился с тех пор, как прошел испытание. Ты не просто потерял память — ты стал другим!
    Стас замер. Да, Яробор многое заметил, но что с того? Расскажи он спасителю о своем мире — все равно не поверит. Да и смысла нет.
    — Знаешь, почему я тебя спас? — продолжал Яробор. — Потому что еще тогда, в клане, я видел, как ты на меня смотрел. Не так, как шаманы. И сейчас так же! Тебе все равно, есть у меня рога или нет!
    — Ты прав. Мне все равно. Не такие уж они и красивые.
    Яробор расхохотался. Пасть у него была что надо.
    — Ты большой шутник! Да, ты очень изменился, Мечедар!
    — Не знаю, что тебе сказать. Я всегда был таким.
    — Не-э-эт, — протянул Яробор. — Ты не был таким. Я был изумлен, когда ты осмелился противоречить шаманам!
    — Я же говорил.
    — Я думал, ты бахвалишься. Это так похоже на Мечедара. Легко обещал — и легко забывал.
    «Спасибо тебе, Мечедар, — подумал Стас. — Вот ты какой, оказывается».
    — Но теперь я не знаю, что и думать. Прежнему Мечедару я не верил, тебе — верю. Особенно теперь, когда ты сбежал от аллери. Ты не захотел быть рабом. А почему они тебя взяли?
    Стас рассказал о предательстве Криворога. Ставр не был удивлен.
    — Я знал, что тебе не простят непослушание. Зримрак коварен и умен. Десяток вождей сменились, а ему все нипочем.
    — И где эти ставры?
    — Кто где. Кого изгнали, кто в рабстве, кто и вовсе исчез. Шаманы правят кланами, шаманы — не вожди. Неугодных они убирают.
    — Я уже это понял.
    — Жаль, что я не смог убить Зримрака! — промолвил, взвешивая камень в руке, Яробор. — Но и он не смог убить меня! Так что еще поборемся!
    — Ну, убьешь ты его — и что? — Стасу не нравился настрой Яробора. — Снова поймают и осудят. По законам клана ты отступник. И тебя казнят, как и собирались.
    — Кто тебе это сказал?
    Стас поглядел ему в глаза:
    — Зримрак.
    — А ты ему веришь?
    — Ну-у-у, — после паузы протянул Стас. Яробор усмехнулся:
    — Какие вы слепцы! Вот и ты беглец. Знаешь, если нас поймают аллери, то убьют.
    Перед побегом Стас старался не думать об этом, адреналин заглушил страх, но сейчас слова ставра звучали как приговор.
    — Зачем им нас убивать? — слабо запротестовал он. — Какой смысл? Отправят обратно в рабство.
    — Нет. Убьют. Я знаю. Чтобы другие не сбегали. А новых рабов найти нетрудно. Шаманы дадут, сколько надо.
    — И… что нам делать?
    — Не попадаться им на глаза, — просто ответил Яробор.
    — И сидеть здесь всю жизнь?
    — Правильно говоришь. Но я и не сижу. Жевать тут нечего — голые скалы вокруг, так что приходится добывать еду каждый день.
    При слове «еда» в животе Стаса заурчало. Да, поесть бы не мешало.
    — Сегодня лучше не высовываться, — заметил Яробор. — А ночью можно.
    Под скалой оказалось скромное убежище: постель из сухой травы и самодельный очаг. Яробор присел рядом:
    — Вовремя ты в реку прыгнул. Попал бы в город — и поминай как звали.
    — Откуда ты знаешь?
    — Знаю. Я был там.
    — Но ты-то выбрался.
    — Второй раз не выйдет, — скупо проронил ставр. — Давай поедим — и спать. А ночью пойдем за едой.
    Они поели. Яробор поделился со Стасом нехитрым ужином: кучкой зеленых, кислых, как лимон, плодов и большими мясистыми листьями, весьма недурными на вкус.
    — Знаешь, что я думаю? — смачно пережевывая плоды, говорил Яробор. — Все зло от науки идет, от дьявольской магии аллери. Наши предки жили здесь, не зная этой науки, жили мирно и счастливо. Пока не пришли аллери. Они победили нас не силой, а наукой. От нее все зло.
    Как инженер Стас не мог с ним согласиться.
    — Разве водяная мельница не лучше ручной? Ум и наука для того и даны, чтобы сделать жизнь легче.
    — Легче — не значит лучше. Ты еще молод, Мечедар, ты не понимаешь. Чтобы тебя уважали, надо трудиться. Посмотри, как в клане уважают Огневара — он все делает сам: ищет руду, кует медь. А если один умеет только ковать, другой — только раздувать горн, третий — точить лезвие, как можно назвать их мастерами? Как можно их уважать? Умея такую малость — что ты вообще умеешь?
    — Зато они могут делать больше!
    — Больше — не значит лучше.
    Тут Стас не стал возражать. Он знал, что такое массовое производство.
    — Ставры хотят жить мирно и счастливо, но аллери не оставят нас в покое никогда. Им нужны рабы, которые будут за них работать.
    Яробор замолчал. Его крупная косматая голова склонилась, словно придавленная непосильной тяжестью.
    — Это неправильно! Никто не может заставить одного работать на другого! Ставры никогда не опускались до такого! Это… жестоко, но аллери так делают!
    «Счастливцы, вы не знаете, что такое капитализм», — подумал Стас. Но объяснять это Яробору не имело смысла.
    — Таков мир, — сказал он. — Тот, кто сильнее, всегда прав.
    — Ты говоришь не как ставр! — резко развернулся Яробор. — Как настоящий аллери!
    Глаза отступника сверкнули:
    — Они оказались сильнее, но они не правы, Мечедар! Если ты считаешь их правыми, уходи, я не стану делить с тобой ужин!
    — Я не то хотел сказать, — постарался исправить ситуацию Стас. Ссориться ему не хотелось и без ужина остаться — тоже. — Победителю всегда кажется, что он прав. Так он оправдывает свои поступки.
    — Да. Теперь ты верно сказал.
    Разговор скомкался, чему Стас был только рад. Он прекрасно понимал Яробора, но оказаться в центре боевых действий не хотелось. Еще войны ему не хватало!
    Запеченные в золе корни напомнили Стасу картошку как по вкусу, так и по виду. Он схватил горячий корень и, не чистя от золы, отправил в пасть.
    — Я смотрю, ты здорово оголодал, — заметил Яробор, тщательно очищая запеченный корень. — Вообще-то с кожурой их не едят.
    — Ничего, переварится.
    Яробор оказался прав. Ночью Стас несколько раз бегал за камни, проклиная себя за глупость. Ну кто мешал спросить, как есть эти чертовы клубни?
    …Утром, когда солнце только-только позолотило вершины скал, а тьма еще лежала в низинах, когда не проснулись птицы и звери не покинули своих теплых нор, Стас и Яробор отправились в набег.
    — Там, внизу, у аллери поля. Как ни странно, они тоже выращивают овощи. Мы придем туда и украдем немного.
    — А охрана?
    — Птицы! — презрительно отмахнулся Яробор. — Легко свернем им шеи!
    Что за птицы, которых используют как охрану, Стас спрашивать, конечно, не стал. «Увижу сам, даже любопытно».
    Стас полез вслед за ставром на скалу. Сильные руки с легкостью втаскивали огромное тело наверх, и Стас в который раз подумал, что новый облик не так уж и плох. По крайней мере, если дело касается грубой силы.
    Они одолели гребень, и лучи восходящего солнца ударили в глаза. Что было внизу, Стас не мог рассмотреть — в долине еще лежала тьма, да особо и не старался, главное — не свернуть шею на этих камнях. Скалы напомнили ему об одном вопросе.
    — А где находятся Пещеры Предков? — спросил он.
    Яробор покрутил головой:
    — Кому ж это знать, как не тебе? Хотя… все, кто там побывал, мало что могут рассказать. Им завязывают глаза. Точное место знают лишь шаманы. Одно могу сказать: Пещеры в горах к северу от клана, а рядом водопад. Ты не слышал шум воды?
    — Не помню. А почему знаешь ты? Ты тоже был вождем?
    — Недолго. И не хочу об этом вспоминать.
    Яробор помолчал.
    — Боги лишили тебя памяти, Мечедар, но с чего бы это? Боги ничего не делают зря, а значит, зачем-то им это нужно.
    — Зачем? — спросил удивленный рассуждением ставра Стас.
    — Никто не скажет тебе этого, а шаманам не верь! Сам, душой найди ответ.
    Поля аллери начинались за неширокой полоской леса, от которого их отделяла канава и невысокая изгородь. Яробор остановился и прислушался.
    — А где птицы?
    — Тихо! — одернул ставр. — Услышат!
    Стас всматривался в пустынные грядки, на которых росли большие, напоминавшие тыквы овощи, и вдруг увидел. Странная высокая птица медленно, как хозяин, прохаживалась между грядками, изредка нагибая длинную шею к земле. «Страус, — подумал Стас, — только карликовый».
    Яробор поднял с земли увесистый камень, подождал, пока птичка подойдет ближе, и метнул. Бросок получился и сильным, и точным — камень угодил птице в голову, и она упала, взбрыкнув голенастыми ногами. Яробор выскочил из укрытия и упал на нее. Стаса передернуло от звука ломающихся позвонков. Когда он оказался рядом, птица уже не двигалась.
    — Зажарим и съедим? — предложил Стас. Яробора передернуло:
    — Не шути так! Лучше собирай!
    Происходящее далее напомнило Стасу армию, когда он с сослуживцами воровал клубнику и дыни с расположенных рядом с частью колхозных полей. Вместе с Яробором он отрывал плоды от толстых завязей и оттаскивал в кусты.
    — Куаааауууу! — Стас аж подпрыгнул. Оглянулся. В десяти метрах от них стояла другая птица и орала, как милицейская сирена. Вот так сигнализация!
    — Бежим! — дернул за руку Яробор, и они побежали. Часть вынесенных за ограду овощей пришлось бросить, схватили по паре в руки.
    Как Яробор находил дорогу в полутьме, Стас не понимал, тем не менее через полчаса они вновь сидели в своем речном укрытии. Одну «тыковку» Стас выронил при бегстве, вторую донес.
    — Ничего себе птички, — сказал, отдышавшись, Стас. — Орут, как…
    Слова «сирена» в словаре ставров не было, поэтому он промолчал.
    — Да, сторожевые кау, — проговорил Яробор. — Они далеко слышат. Ладно, давай спать.

Глава 6
Раб

    Тыквы оказались вкусными, особенно корки. Но Стасу жутко хотелось мяса. Ночью, во сне, он видел, как жена приносит цыпленка табака и он одержимо впивается в нежную сочную плоть… Как же они живут без мяса?
    — Ты что, собираешься сидеть здесь вечно? — спросил Стас, обглодав корку так, что через нее можно было смотреть на звезды.
    — Нет. Я собирался уходить до того, как выловил тебя в реке. Оставаться здесь опасно. Мне кажется, аллери догадываются об этом месте.
    — И куда мы пойдем?
    — Мы?
    — А что? Ты не хочешь, чтобы я шел с тобой?
    Яробор пошевелил плечами.
    — Ты слышал о безрогих, Отступниках?
    — Ну… — осторожно протянул Стас. — Кое-что, немного.
    — Я иду к ним. Одному мне здесь не выжить.
    — И я с тобой.
    — Ты что, не понимаешь? У тебя рога целы! Что тебе делать среди тех, у кого их нет?!
    — Но мне тоже некуда идти!
    — Ха! Подумай, как посмотрят они на тебя, ты ведь с целыми рогами!
    «Так же, как безногие посмотрят на здорового человека, настойчиво рвущегося в клуб инвалидов, — подумал Стас. — Примерно так же. Но рога — не ноги…»
    — Если они захотят, пусть отрубят!
    Яробор невесело засмеялся.
    — Наверно, ты первый ставр, кто согласен лишиться рогов, да еще сам об этом просишь! Ты в своем уме, Мечедар?
    Стас раздраженно взмахнул рукой:
    — Если ты немного подумаешь, Яробор, то поймешь: главное — не рога, а то, что под ними!
    — Отлично сказано, клянусь предками! Хорошо, мы идем вместе! Но идти далеко, приготовься, будет трудно.
    Стас кивнул. Ему все равно идти некуда.
    Днем отсиделись в укрытии, а вечером пошли. Путь и впрямь оказался нелегким. Крутые отроги, каменистые осыпи и бурелом. Яробор не искал легкого пути, объясняя, что аллери не должны видеть их.
    Ближе к утру устроили привал. Хоть и было прохладно, костер не разводили. Стас заметил, что Яробор боится аллери, боится не как противника из плоти и крови, а как злобных сверхъестественных существ. Что же он видел там, за стенами замка?
    Стас спросил. Яробор долго молчал, потом наконец заговорил:
    — Ты хочешь узнать, что там, в замке? Да не попустят предки увидеть это!
    Он продолжил, корча рожи и размахивая руками:
    — Аллери злы и жестоки! Представь себе, они убивают животных и едят их, но мало того, выращивают их лишь для того, чтобы выкормить и убить! Не понимаю: как можно сначала вырастить, а потом убить?! Я видел их магию, видел, как огромные деревянные руки поднимали большой груз, видел то, что не могу объяснить словами! Нас они считают животными и обходятся хуже, чем с тварями, на которых ездят! А еще видел, как одни аллери заставляют своих работать вместе со ставрами! Даже друг друга они ненавидят! Все это я видел вот этими глазами! Ты мне не веришь?
    — Почему же? Верю, — сказал Стас. Типичное Средневековье, только рабовладельческий строй задержался. Горе побежденным… И все же ему было стыдно за людей. Ставры находят это ужасным и неслыханным, а мы? А я?
    — Странно, что ты поверил мне. Когда я рассказал об этом в клане, надо мной смеялись, думали, что в плену я сошел с ума. Но я не сошел с ума — я прозрел и понял, что нам надо бороться, биться с аллери! Иначе дети наших детей забудут, что когда-то ставры были свободными и эта земля принадлежала им!
    Стас почесал лохматую гриву. Жаль, что у ставров не принято стричься, кажется, насекомые уже завелись…
    — Это правильно. Бороться надо. Но… ставры никогда не победят аллери.
    — Это почему? Любой ставр втрое сильнее любого аллери! — пылко воскликнул Яробор. Вот чудак. Вроде все правильно рассуждает, а не видит.
    — Одной силы мало. Чтобы победить аллери, вам надо стать такими, как ваши враги. Жестокими, умными, не знающими жалости. Только тогда они станут вас бояться, и вы сможете победить!
    — Ты говоришь страшные вещи! — Яробор посмотрел на Стаса так, словно впервые увидел его. — Иногда мне кажется, что ты только снаружи ставр, а внутри кто-то другой.
    — Внутри я аллери.
    — Аллери? А-ха-ха-ха! — расхохотался ставр. — Ты большой шутник, Мечедар! Клянусь богами, у нас так никто не шутит!
    Они миновали заросший кустарником пригорок, и глазам открылась долина, в глубине которой раскинулся город.
    — Красивый…
    — Он кажется тебе красивым? — повернул голову Яробор. — Да ничего уродливей я на свете не видел! Не попусти боги тебе попасть внутрь…
    Стас хмыкнул. Ему это не казалось таким страшным.
    — Нам надо пройти там, — указал Яробор. — Это земля аллери. Там они построили свои фермы и выращивают зверей на убой. Мы пройдем там ночью.
    — Почему ночью? — спросил Стас. Ему надоели ночные переходы. Чего им бояться? Фермеров? Да те сами испугаются и убегут, стоит показать кулак размером с дыню. — Ты говоришь о войне с аллери, а сам боишься приблизиться к ним! Пойдем днем, да и все!
    — Пойдем! — уважительно глядя на Стаса, согласился Яробор. — Ты прав, Мечедар! Не будем бояться! Я слышал, безрогие убивают аллери. Если и мы убьем нескольких, они с радостью примут нас!
    Не хватало еще стать убийцей! Теперь затея идти к безрогим казалась Стасу авантюрой. Но куда еще идти и что делать? По сути, он — такой же отверженный, аллери в шкуре ставра.
    Тем не менее шли осторожно. «Сила силой, — думал Стас, пробираясь колючим кустарником, — а против арбалета никакие мышцы не помогут». Даже на толстой шкуре ставра здешние колючки оставляли царапины, но беглецы упорно шли чащобой, избегая открытых пространств.
    Обходя длинную изгородь, Стас свернул в сторону и наткнулся на ребенка. Маленькая девочка стояла и смотрела на него, затем открыла рот и завопила. Стас схватил ее на руки, пытаясь закрыть отчаянно кусающийся и голосящий рот. Из кустов выпрыгнул Яробор.
    — Сверни ей голову, чего ты ждешь! Сейчас все аллери сбегутся!
    — Я не могу! — Стас знал, что не сможет убить ребенка. Мелькнула мысль, что легче убить ставра. — Она совсем ребенок, Яробор.
    — Бросай ее, и бежим!
    Из кустов явилась другая девочка, постарше, и, увидя ставров, завопила сильнее птицы кау.
    — Она выдаст нас! Укажет, куда мы пошли! Я убью ее!
    Не слушая его, Стас протянул ребенка старшей. На секунду та перестала орать, но когда Яробор двинулся к ней, закричала вновь. С неожиданной яростью Стас оттолкнул товарища.
    — Ты что, Мечедар?! — заревел ставр едва ли не громче ребенка.
    — Не убивай! — крикнул Стас. — Бежим!
    Но было поздно. Вооруженные фермеры сбегались отовсюду. Перелесок наполнили голоса и звон оружия. Куда бежать? Стас не чувствовал вины и потому промедлил. Его тут же окружили, направив острия рогатин в грудь. Он поднял руки. Яробор пытался бежать, но аллери накинули на ставра сеть, и он упал. Сверху навалилась целая толпа. Крики, проклятия, звуки ударов — и вот они связаны по рукам и ногам.
    Их поставили рядом, и один из аллери, крепкий еще старик с седой бородой и шрамом через весь лоб, внимательно оглядел пленников. По-видимому, он был здесь главным. Аллери переговаривались, но Стас не мог понять ни слова, и от этого было еще страшнее.
    Они вчетвером держали Яробора. Старик подошел к ставру.
    — Ты безрогий, значит, знаешь, как мы наказываем воров, — сказал он. Говорил он довольно сносно, Стас хорошо его понимал.
    — Настанет время — и все вы умрете от рук ставров! — злобно произнес Яробор. — Скоро это время придет!
    Седобородый расхохотался.
    — Оно не придет никогда! Знаешь почему? Потому что вы трусы и ничтожества, такие же, как ваши отцы, бежавшие от нас в Последней битве!
    — Неправда! Мы бились, а не бежали! Я сам бился там!
    — Ты бился там? — Седой фермер с ненавистью посмотрел на ставра. — Я тоже. Там погиб мой брат. Ты безрогий, значит — беглый преступник. Ты умрешь здесь и сейчас!
    Старик обнажил меч, и Стас с ужасом смотрел на сияющую сталь. Старший подал знак. Один из людей копьем ударил Яробора под колени, заставив упасть на них, другой за волосы пригнул голову ставра к земле.
    — Убей меня, но знай: это земля ставров, и она будет нашей! Будет новая битва…
    Свистнула сталь, раздался звук, который Стас запомнил на всю жизнь, — звук рассекаемых костей и плоти.
    Голова Яробора упала к его ногам.
    Аллери переговаривались, и Стас понимал, что решается его судьба. Яробор говорил, что их убьют, если поймают, но, в отличие от него, Стас пока жив. Мало того, люди смотрели на него скорее с любопытством, чем с ненавистью. Почему? Быть может, девочка рассказала им, что Мечедар не хотел ее смерти, а убить ее хотел не он, а Яробор?
    — Кто ты и откуда? — на ломаном, но вполне сносном языке ставров спросил один из аллери.
    — Ставр. Оттуда, — махнул куда-то в сторону Стас. Он не хотел называть имя и боялся, что сойти за дурачка не удастся. Но либо трюк сработал, либо аллери было глубоко наплевать на его имя. Стас уже знал, что в их глазах ставры лишь тупые рабы, дармовая рабочая сила. Он чувствовал их недоумение, надеясь на удачу и здравый смысл. Старик зло стрелял глазами в сторону Стаса, но один из фермеров горячо заспорил с ним, и убийца Яробора сдался и кивнул.
    Ошалевшего Стаса поволокли к домам. Его привязали ко врытому в землю столбу спиной, так, чтобы он мог сесть. Веревка была короткой, и при всем желании он не мог дотянуться до нее зубами.
    Стас бессильно опустился наземь и сидел так до вечера. Проходившие мимо мужчины презрительно разглядывали пленника, женщины опасливо обходили стороной, а дети кидались орехами и корками. Никогда еще Стас не чувствовал себя таким униженным. Он никто и ничто, с ним могут сделать все, что угодно, даже убить. Смерть Яробора потрясла его настолько, что Стас пребывал в какой-то прострации. Хотелось плакать и выть на поднявшуюся над деревьями луну. Даже луна была чужой на чужом небе, здесь все было чужим!
    Охраны аллери не ставили, но Стас понимал, что за ним следят все. Попытайся он бежать — убьют. В этом он не сомневался. Неизвестно, почему его пощадили, и он будет сидеть у столба сколько потребуется. Он не герой и не хочет быть героем.
    Скрючившись на голой земле, Стас кое-как заснул. Ночью, проснувшись от холода, он справил нужду и долго засыпал вновь. Что с ним будет? Эта мысль не давала покоя. Но была и другая: если не убили сразу, значит, не убьют и потом, значит, есть тому причина.
    Утро было солнечным, но, как назло, возле столба оказалась тень, и продрогшему Стасу пришлось подергаться, разминая замерзшие и затекшие ноги.
    — Эй!
    Он не заметил, как подошла девочка — та самая, которую он спас. Стас не хотел верить, что Яробор мог бы убить ее. Но что он знает об этой земле, о многолетней вражде? Что он видел?
    Девочка смотрела на него и улыбалась. Стас улыбнулся широко и как можно дружелюбнее, но девчонка словно ошпаренная отскочила прочь. «Чего это она? А, черт, забыл, какая у меня пасть!»
    — Не бойся, я не трону тебя, — сказал он как можно ласковей. «Еще бы! Мог бы и не говорить, — промелькнуло в голове. — Да и не понимает она тебя!»
    Стасу хотелось хоть с кем-то поговорить. И хотелось есть. Желудок просто вопил от голода.
    Девчонка с интересом разглядывала его, осторожно, не приближаясь, ходила вокруг столба. Стас сидел смирно, стараясь ее не спугнуть. Он видел, что девочке интересно потрогать его, но она боится.
    Стас показал ей трехпалую лапу, схватился за палец и, оторвав, закинул в рот. Клацнули зубы — девчонка в ужасе выпучила глаза и открыла рот. Ставр только что съел собственный палец!
    Стас усмехнулся. Старый, как мир Стаса, трюк. Он показал девочке целую руку и засмеялся. Она взвизгнула и захохотала.
    Контакт был налажен. Через пять минут Стасу пришлось повторять фокус на бис перед кучкой ребятишек, жалея, что он не фокусник.
    Дети визжали от восторга, а когда Стас показал, что хочет есть, принесли каких-то плодов. Ох, не тому он учился в институте…
    И все они не подходили близко. Видимо, взрослые накрепко запретили им. Дети хохотали, глядя, как Стас уминает плоды вместе с кожурой и костями. Хрум-хряк. Стас знаками показал, что хочет пить. Кто-то из ребятишек убежал и вернулся со взрослым. Мужчина нес ведро. Вот, все же можно найти общий язык с аллери…
    Подойдя, мужчина поднял ведро и выплеснул содержимое на Стаса. Тьфу! Помои! Дети засмеялись. Мокрый и вонючий Стас лишь бессильно мотнул головой. Свиньи! Не люди вы, а свиньи! Но таких слов в словаре ставров не было.
    Днем, когда Стас подумал, что о нем попросту забыли, к столбу подошли четверо. Нацелив копья в грудь Стаса, его отвязали от столба и жестами велели вытянуть руки вперед, что Стас и сделал с превеликим удовольствием. Клац! Руки и шею соединили деревянные колодки. Вот тебе и разнообразие!
    Стаса подняли и куда-то повели. Миновали селение с несколькими острокрышими домиками, огороды и ручей и неожиданно вышли на дорогу. Стас понял, куда его ведут. В город! Что бы там ни ожидало его, это лучше, чем остаться без головы.
    Местность перед замком была равнинной, с редкими холмами, на которых возвышались какие-то башни или постройки. Весь лес вокруг города вырубили. С точки зрения обороны, правильный ход: противнику негде спрятаться — и незаметно подойти к городу нельзя. По обе стороны дороги тянулись прямоугольники полей и садов. «Все-таки аллери не полные паразиты, — подумал Стас. — Сеют сами, а не отбирают еду у ставров…»
    Из-за поворота показалась телега, доверху нагруженная мешками. Стас ожидал увидеть запряженных ездовых монстров, но груз тянули два ставра с обломанными рогами. Тяжело дыша, они тащили непомерный груз, а сопровождавший их аллери шел рядом, весело помахивая прутиком. Стас взглянул на них, перехватил угрюмый взгляд сородича и сжал зубы. Не все так просто тут, не все.
    Вскоре их нагнал отряд. С десяток пеших воинов следовали за всадником на рогатом монстре. Поравнявшись с ними, Стас невольно взглянул на командира. Юргорн! Стас похолодел: сейчас его узнают и убьют! И не убежать…
    Но Юргорн лишь скользнул взглядом, даже не остановился, важно проехав мимо. Слава богу! Не узнал. Его кольнули копьем, заставляя идти быстрее, и Стас зашагал к городу, радуясь хоть мимолетной удаче.
    Ильдорн медленно вырастал, матово-желтой громадой заполняя пространство. Вблизи стены уже не казались такими высокими — где-то с пятиэтажную «хрущевку», но над стенами виднелись и более высокие постройки. Камни были пригнаны один к другому на совесть. Несмотря на большой, градусов в 60, наклон, взобраться по гладкой стене было непросто. Зато удобно стрелять со стен.
    Вот и ворота, узкие и высокие. Укрепляющие стены… Да, аллери кое-что смыслят в архитектуре. По крайней мере, для уровня Средневековья.
    Вход в город преграждали стражи, но фермеров никто не останавливал. Охрана в пластинчатых наплечниках проводила ставра равнодушными взглядами. «Значит, не впервой», — опасливо косясь на них, подумал Стас.
    Они миновали ворота и оказались внутри. Стас заметил красивую арку и проход, за которым сновали люди. Много людей!
    Ильдорн был красив особенной красотой, той, что выделяет Венецию, Рим или Лондон из множества других городов: своей непохожестью, уникальностью и духом. Здесь ступенчатые галереи со множеством лестниц и переходов затейливой вязью покрывали массивные стены, да и не стены это были — дома, расположившиеся в определенном порядке. Огромными ступенями они сбегали вниз с террасами, балконами и садами. Стас позабыл о тревоге и вертел головой, разглядывая это чудо.
    Его провели через стрельчатую арку, и Стас невольно остановился: перед глазами раскинулась грандиозная стройка. Как же он не увидел ее с горы? Одна из стен была недостроена, сотни рабочих сновали по ней с тачками и носилками, тащили бревна и доски. В центре возвышалось огромное деревянное колесо-подъемник, внутри которого ходили ставры. Колесо крутилось, как гигантский ворот, и поднимало грузы наверх. Все рабочие были ставрами.
    — Стой! — Слово было произнесено на языке аллери, но Стас понял, когда его резко дернули за одежду. — Стоять!
    Он остановился. Так вот куда его привели… К конвою подошел какой-то человек. Он поговорил с фермерами, после чего горожанин оглядел Стаса, похлопал по спине и бицепсам.
    Их разговор продолжился. Местный делал кислое лицо, поглядывая на Стаса, указывал поверх его головы и сплевывал на пыльную землю. Фермеры горячились и размахивали руками. Наконец местный отцепил от пояса увесистый кошель и отсчитал тускло блестевшие металлические пластинки. Довольные фермеры ушли, а человек подошел ближе. На нем были широкие кожаные штаны и белая рубашка, открывавшая загорелые, перевитые браслетами плечи. Лицо местного напомнило Стасу популярного актера из американских боевиков, с той лишь разницей, что у аллери имелась борода, а глаза были серыми и жестокими по-настоящему.
    — Что ты умеешь? — спросил он на языке ставров. Стас растерялся. Похоже, его только что продали в рабство, а теперь выясняют, на что годен новый раб…
    — Да, в общем…
    — Ясно, — произнес аллери. — Безмозглый, как все. Иди за мной.
    Они миновали гигантское колесо, и здесь Стас заметил стражей. Охрана окружала стройку неровной, извилистой цепью. В отличие от охранявших ворота, эти стражи были налегке: ни тяжелых кольчуг, ни наплечников. Из оружия — длинные копья и окованные железом дубинки.
    В воздухе висел непрестанный гул: скрипели тачки и веревочные блоки, стучали колеса и молоты, грохотали камни. Кто-то вскрикнул. Стас обернулся и увидел надсмотрщика. Аллери в ярко-красной, хорошо видимой отовсюду рубахе хлестал какого-то рабочего длинной плетью. Теперь Стас понял, куда попал, и все красоты Ильдорна растворились и смазались, собравшись на кончике хлыста. «Оттуда не возвращаются», — говорил Яробор. И тотчас бросилось в глаза, как худы, изможденны рабы, с какой усталостью они двигаются…
    Колодки натерли руки и шею, Стас даже улыбнулся, когда мрачный аллери разрезал его путы. Колодки пали на землю. Отлично! Теперь бы пожрать… Но поесть не дали. Тот же аллери повел Стаса к видневшемуся неподалеку тенту, под которым было нечто вроде помоста или нар, стояли ящики и лежали инструменты.
    К удивлению Стаса, в тенечке сидел не аллери, а ставр: молодой, мощный… и рогатый, как Стас.
    — Вот, новый работник, — сказал сопровождавший Стаса страж. — Запиши его.
    Сидевший в тени смерил новичка взглядом.
    — С виду крепок, — сказал он. — Как звать?
    — Мечедар.
    — Мечедар. — Лапа ставра ловко извлекла из лежащего рядом ящика перо и пергамент. Он что-то записал.
    — Слушай, — обрадованно произнес Стас, — мне бы…
    — Заткнись, — лениво прервал его ставр. — Будешь говорить, когда тебе разрешат, или отведаешь плети.
    «Круто, — подумал Стас, — а с тобой, холуй, я и вовсе разговаривать не буду!» Словно почувствовав его мысли, ставр поднял голову от пергамента.
    — На колесо его. Для начала.
    Аллери кивнул. «Он что, подчиняется ставру?» — изумился Стас. Поразмышлять об этом не дали, аллери грубо схватил нового раба за одежду и потащил за собой. Возмущенный Стас открыл было рот и едва не вырвался, но вовремя вспомнил про плеть. Здесь не двадцатый век.
    Его подвели к висевшему на мощных деревянных опорах колесу. Внутри шагали с десяток ставров, приводя в движение обильно смазанную ось, к которой посредством огромных, окованных железом шестеренок примыкали странные механизмы.
    — Шагай! — Его толкнули в спину, и Стас едва проскочил между огромными вращающимися спицами.
    Рабы потеснились, давая место новичку. Стас уловил настороженные и даже неприязненные взгляды. Все ставры тут были безрогими.
    Он не сразу поймал нужный ритм, ступени вертелись перед глазами так, что Стас слегка ошалел и едва не упал. А падать нельзя. Да, здесь нужна сноровка! Наконец он приноровился и побежал наравне со всеми.
    Несколько раз колесо останавливалось, и ставры тут же садились на доски, утирая катящийся пот. Остановками командовал надсмотрщик, он же следил за погрузкой и выгрузкой материалов, которой занимались другие рабы.
    — Откуда родом? — спросил долговязый ставр, бежавший рядом.
    — Клан Буйногривых, — не без труда вспомнил Стас.
    — Это где?
    — Далеко.
    Разговаривать не было ни малейшего желания — и без того в горле пересохло так, что Стас не узнавал собственный голос.
    Вращая колесо, Стас вспомнил о Юргорне и догадался, почему тот его не узнал. Все просто. Для аллери все ставры на одно лицо. Как для русского китайцы, а для китайцев — уроженцы Зимбабве. Для того и нужны рабовладельцам ренегаты, которые могут отличить Мечедара от какого-нибудь Зримрака.
    Работа завершилась лишь поздним вечером. Солнце зашло за стену, и Стас услышал металлический звон. Колесо остановилось. Покачиваясь от усталости, он вышел наружу. Что теперь? Куда?
    Он увидел, как рабы устремились к какой-то повозке и выстроились в неровную, тяжело дышащую очередь. Нос Стаса уловил запах еды, и ноги сами понесли его к повозке. Он занял очередь одним из последних и, глотая слюну, провожал взглядом несущих еду счастливчиков.
    Простояв с полчаса, он получил свою пайку. Повар-ставр вытянул руку с половником, и Стас ждал, когда он положит еду в тарелку. Но тарелок не наблюдалось.
    — Чего стоишь! — толкнули в спину. — Бери быстрей!
    — Ладони подставляй! — гаркнул повар. Изумленный Стас вытянул руки, и в ладони вывалилась пара пригоршней вареных овощей. Тепленькие. И это все? Пинок в спину подсказал, что да.
    Жрать! Челюсти Стаса выхватили и проглотили какой-то зеленый овощ. Недурно. Хотя посолить бы не мешало, а будь еще и кетчуп… Он огляделся и увидел, что, получив паек, ставры спускаются куда-то под землю. Он пошел за ними.
    Бараки — если это можно было назвать бараками или жильем — представляли собой огромную, накрытую матерчатым тентом яму, в которую вели вырубленные прямо в земле ступени. Стас спустился туда, прижимая к груди ладони с едой.
    Смотревший фильмы о зонах и ГУЛАГе Стас ожидал увидеть череду многоярусных нар, но вместо них глазам предстал застеленный соломой пол, на котором поодиночке и группками сидели рабы. Ноги не держали, и потому Стас присел на первый же свободный пятачок. «Ладно, поедим, а дальше видно будет». Он закинул в рот еще один овощ и проглотил, почти не жуя.
    Осмотревшись, Стас заметил несколько бочек с водой и стоящие у стены кувшины. Ставры подходили к бочкам, зачерпывали воду и выливали в открытые пасти. Да, компота тут не дождешься…
    Отхожее место заменяла вырытая в углу укрытия яма, запах из которой не мог перебить бешеного аппетита.
    — Эй, новичок!
    Стас повернулся. Перед ним стоял худой долговязый ставр. Кожа чуть темней, чем у Мечедара, грива заплетена в несколько маленьких косичек.
    — Откуда ты взялся?
    «Может, местный пахан, — подумал Стас, оглядывая ставра. — Вон, двух зубов не хватает, и шрамов полно».
    — Из клана Буйногривых.
    — Ага…
    Стаса внимательно осмотрели.
    — Значит, из Буйногривых?
    — Да, — ответил он, проглатывая остатки овощей. Для таких тел порции тут явно маловаты.
    — А как сюда попал? — продолжал любопытствовать долговязый. Один его рог был отбит почти под корень, второй наполовину.
    — Долгая история.
    — А почему рога целы?
    — Откуда я знаю? — раздраженно отмахнулся уставший Стас. Ему хотелось покоя и сна и меньше всего — разборок с местными.
    — А может, ты — лазутчик? Может, аллери подослали тебя? — Нос долговязого приблизился к носу Стаса.
    — Бред.
    — Тогда почему у тебя рога? Здесь ни у кого их нет! — выкрикнул ставр, и вокруг стала собираться толпа. Стасу стало не по себе. Чертовы рога!
    Некоторые ставры угрожающе заворчали.
    — Не знаю я! Мне что, аллери просить, чтобы отрубили?
    — Ты жирный и здоровый. Почему тебя поставили на колесо — самую легкую работу? — продолжал допытываться задира.
    — Это верно! — поддержал его кто-то.
    — Эй, есть здесь кто из Буйногривых?
    Тишина.
    — Никого? Странно. А есть ли вообще такой клан? Я о таком не слышал. Где он находится?
    Стас сжал кулаки. Откуда ему знать местную географию? Скалобой рассказывал только об округе, дальних земель он и сам не знал. Стас понял, что ему не поверят и сейчас размажут по земле или засунут головой в сортир… Нет, главное — не бояться! Я не человек, я ставр, у меня кулаки, как дыни, я здоровее этого гада, главное — опередить и встречным в репу!
    — Успокойся, Остроклык. Если бы аллери подослали шпиона, он был бы безрогим, как и мы.
    Голос принадлежал немолодому седогривому ставру. Судя по реакции окружающих, имевшему авторитет. Толпа притихла и расступилась.
    — Все странное кажется нам враждебным. — Старик остановился. — Как твое имя?
    — Мечедар.
    — Теперь ты один из нас, Мечедар. Мне все равно, почему аллери оставили тебе рога, скажу одно: с рогами или без них — мы все здесь одинаковы. Мы рабы.
    — Я не раб, — вырвалось у Стаса, и он чуть не стукнул самого себя по голове. Молчал бы лучше! Мы не рабы, рабы не мы — наслушался!
    — Я же говорил! — возопил Остроклык. — Он заодно с аллери! Как Гнилосказ!
    Седому стоило тряхнуть гривой, и шум утих.
    — Здесь все рабы, — повторил он. — Почему ты считаешь себя свободным?
    — Здесь все свободны! — возразил Стас. Разыгравшийся адреналин ударил в голову. Его понесло. — Рабами вас считают аллери. Но вам-то зачем так себя называть?
    — Кто же мы, как не рабы? — развел руками Остроклык. — Ты что, сумасшедший?
    — Можно казаться рабом, но быть свободным здесь! — ткнул себя в грудь Стас. В нем боролись жалость и презрение. Больше сотни огромных ставров позволяют помыкать собой коротышкам-аллери, на которых наступи — мокрое место останется! Что же это за народ такой?! А если в душе раб, то здесь таким самое место!
    — Смелая речь, — сказал старик. — Здесь бывали подобные тебе, Мечедар, но они быстро забывали о своих словах, стоило попробовать плети надсмотрщика. Судя по тебе, ты ее еще не пробовал.
    Стас не знал, что ответить.
    — Идите спать, ставры, — махнул рукой старик. — Только во сне мы по-настоящему свободны.

Глава 7
Безрогий

    Стас нашел незанятый, едва прикрытый соломой клочок земли и лег, свернувшись в позе эмбриона. Перегруженный впечатлениями мозг долго прокручивал пережитое, Стас вспоминал бегство, водопад, смерть Яробора… Лежать на утоптанной земле было неудобно, вокруг храпели ставры, воняла выгребная яма, но он все же заснул и проснулся глубокой ночью от холода.
    Когда засыпал, было тепло, но с заходом солнца похолодало, и сейчас земля вытягивала из тела последнее тепло. Стас ерзал, перекатываясь с бока на бок. Мысли невольно возвращались к одному: своей судьбе. Он в чужом теле, под чужим именем, в чужом мире. Выжить удалось. Кое-как ассимилироваться тоже. Стасу даже нравились сильные, простоватые ставры. Пожалуй, все ставры, которых он знал, кроме разве что Зримрака, были достойными людь… Тьфу ты, личностями. В отличие от людей. Но теперь он в рабстве и будет таскать на горбу камни, пока стройка не окончится или не окончится жизнь. Надо что-то придумать. Что-то, что позволит выжить, бежать или… как-то устроиться здесь.
    Первое, что приходит в голову, — это побег. Но Стас не видел ни одного убедительного варианта. Не стоит рисковать, не имея четкого плана, союзников, а еще лучше — друзей. И, по большому счету, куда бежать? В «родной» клан, который вовсе и не родной? Прятаться в лесах, как это делал Яробор? Искать таинственных «безрогих»?
    Потом Стас вспомнил свою квартиру, уютную кровать, холодильник, в котором всегда было что-нибудь вкусное. Мясо по-баварски, баранина по-домашнему, кура-гриль… Стас сглотнул слюну. Дураки эти ставры. Мяса не едят. Они просто не пробовали…
    Вспомнилась жена. Отсюда Таня казалась едва ли не ангелом. Ее недостатки забылись, зато с особой силой вспоминались достоинства, как телесные, так и душевные. Боже, вернуться бы назад! Все бы отдал, чтобы вернуться! Только что у меня есть?
    Стас заснул лишь под самое утро.
    Звонок на работу заменял резкий и неприятный удар в било, подвешенное рядом со спуском в яму. Ставры выскакивали и быстро поднимались наверх. Никто не задерживался, даже чтобы умыться, и Стас последовал их примеру.
    Наверху было хорошо. Солнце едва показалось из-за стены, его лучи окрашивали замок нежным апельсиновым оттенком. Свежий ветерок доносил запахи леса и полей, дыма, хлеба, чего-то еще неуловимо знакомого…
    — Разошлись по местам! — крикнул надсмотрщик, и Стас вернулся на землю. Несколько солдат спустились в яму, проверяя, не остался ли кто внизу. — Работать, скоты!
    Стас двинулся к колесу, думая, сколько километров за день наматывают ставры внутри…
    — Эй ты, подойди! — гаркнули над ухом.
    Стас оглянулся. На него смотрел высокий аллери, без доспехов, в ярко-красной рубахе и кожаных штанах. На боку висела длинная плеть. «Надсмотрщик, — понял Стас. — Ну и рожа!»
    Рожа и впрямь была выдающейся в прямом и переносном смысле. «Крысь» — мысленно назвал его Стас. Вытянутая челюсть, маленькие глазки, встопорщенные усы делали надсмотрщика личностью если не примечательной, то, по крайней мере, приметной.
    Стас подошел. Идущие мимо ставры опасливо косились на Крыся.
    — Почему с рогами? — спросил он.
    — Родился таким! — дерзко ответил Стас. В бараках привязались, теперь тут!
    — Как смотришь, раб? — негромко спросил Крысь. «Интересно, — подумал Стас, — если двинуть ему в голову, башка отлетит или лицо внутрь вдавится?» Его мысли прервал звук взметнувшейся в воздух плети. Удар был очень болезненным, и Стас невольно схватился за ободранную плетью спину, а потом ринулся на обидчика. Тот был наготове. Конец плети, словно живой, обмотался вокруг копыт, и Стас, как мешок, брякнулся наземь. Аллери захохотал. Подбежавшие стражи обрушили на спину раба удары древками копий, и Стас уже не помышлял о мести. Боль и страх заставили сжаться в комок и молиться, чтобы избиение закончилось как можно скорее.
    — Хватит, — сказал надсмотрщик. — Подайте меч.
    Сердце захолонуло. Сейчас его убьют! Стас поднял голову и успел увидеть блеснувший на солнце клинок.
    — А-а-а-а-а-а!
    Хрясть! Один рог обломился и отлетел от удара. Аллери захохотали. Стас не понимал их речь, но было ясно, что им весело. Голова трещала.
    — Не верти башкой, а то промахнусь! — предупредил Крысь. Стас испуганно замер. Свист и резкий удар. Замутило. «Сотрясение мозга, — подумал он. — Как же мне худо!»
    Но это никого не интересовало.
    — Вставай, раб.
    Стас понял, что помогать не станут, могут лишь ударить плетью, и поднялся на дрожащие ноги.
    — Называй меня «господин» и не смей поднимать голову! — втолковал Крысь. Стас покорно опустил башку. Наверно, сейчас самое время расхохотаться в лицо негодяю, а еще лучше плюнуть промеж глаз. Так сплошь и рядом поступают настоящие мачо, брутальные герои книг и фильмов. Но он не герой, у него ноги трясутся, голова раскалывается и к тому же тошнит…
    — Где работал вчера?
    — На колесе.
    Крысь помолчал, явно принимая решение.
    — Нет, на колесо ты не пойдешь. Пойдешь дерьмо выгребать.
    Охрана с копьями расхохоталась. Видимо, они неплохо знали язык ставров и могли оценить шутку надсмотрщика.
    Стаса отвели к ставру-распорядителю, передали желание аллери, и тот молча выдал Мечедару дурно пахнущее деревянное ведро и лопату, тоже из дерева.
    — Иди в яму, — указал Гнилосказ — так, кажется, называли ставры распорядителя. — Работы там полно.
    Он усмехнулся.
    — Выносить будешь вон туда! — трехпалая рука показала на участок строящейся стены. — И вниз. Понял, безрогий?
    Рога у ренегата были. Целые и невредимые. Теперь Стас понял, почему на него так смотрели рабы. И хорошо, что рога отшибли. Только бо-ольно-то ка-а-ак!
    Работа оказалась нетрудной: черпай да носи. Лучше, чем бегать, как белка в колесе. Можно сказать, Крысь его пожалел. Надо же! Но почему-то благодарить надсмотрщика не хотелось даже мысленно.
    Дерьмо убирать Стасу уже приходилось: в армии заставляли чистить подшефный свинарник. Здесь дерьма было меньше, и Стас с удовлетворением отметил, что по сравнению со свиным дерьмо ставров очень даже… Походит на коровьи лепешки и воняет не так сильно. И собирать удобно.
    С полным ведром он ходил через стройку, стараясь рассмотреть все вокруг. Зайдя по лесам на самый гребень, Стас первым делом посмотрел вниз и понял, что прыжок со стены будет самоубийством. Слишком высоко, и по наклонной стене покатишься так, что костей не соберешь, не говоря о железных штырях внизу. Да, аллери не дураки. Но как же смог убежать Яробор?
    За день Стас выгреб и вычистил яму. Голова болела, удар мечом по рогам оказался болезненным, но лишиться рогов лучше, чем лишиться головы.
    На обед или, вернее, ужин Стас успел одним из первых и получил гораздо большую порцию. Неплохо, и здесь можно жить! Он спустился в яму, присел на солому и стал есть. Сегодня к вареным овощам прибавились толстые коричневые стебли, волокнистые и пахнущие тиной, но Стас умял их за милую душу. Здесь надо есть все, что дают. Он видел, насколько истощены некоторые ставры, и ему стало жутко. Концлагерь какой-то!
    — Теперь ты впрямь один из нас, — сказали над плечом. «Старик, — узнал вчерашнего спасителя Стас. — А может, не старик, кто его знает, просто волосы белые». — Я знаю, тебе худо. Но здесь все такие.
    Утешает. И на том спасибо.
    — Мы не преступники. В наших глазах ты такой же ставр, как все мы.
    Так он о рогах! Стасу стало весело, и он бы рассмеялся, если бы не болела голова. К черту ваши рога, едва не сказал он. Для него это не проблема, но для любого из ставров потерять рога — потерять честь, кажется, так говорил Яробор.
    — Ничего, — ответил Стас. — Все хорошо. Только голова болит.
    — Ты крепкий ставр. И ты крепок внутри, — уважительно произнес седой. — Многих сломило то, что сегодня сделали с тобой.
    — А меня нет. Только голова болит, — повторил он.
    — Я помогу тебе. Сиди смирно.
    Старик положил ладони на виски Стаса.
    — Смотри мне в глаза!
    Стас посмотрел — и раздирающая мозг боль стала утихать и наконец исчезла. Старик — настоящий волшебник! Теперь Стас понял, откуда у седого авторитет.
    — Спасибо, — выговорил он. — Как тебя зовут?
    — Крепкорог, — ответил седой. — Теперь спи.
    …Следующий день был копией предыдущего, с той лишь разницей, что на сей раз Стас таскал тачки с землей и чистка выгребных ям казалась ему прекрасной и легкой работой…
    Пока Стас не пытался с кем-то сойтись, хоть и чувствовал, что без друга тяжело. О чем он будет говорить со ставрами, лишь вызовет ненужные подозрения… Да и какие друзья и знакомства, когда после тяжелой работы и позднего ужина хочется лишь одного — спать.
    Так прошла неделя. Но однажды вечером Стас услышал знакомое имя.
    — Яробор…
    — Что? — Он вскочил с соломы. — Кто здесь сказал: Яробор?
    — Я, — отозвался невысокий пятнистый ставр. — А что?
    — Он был моим другом!
    — Ты знал Яробора? — К Стасу повернулись несколько любопытных морд.
    — Мы из одного клана! — Стас произнес это с гордостью.
    — А-а-а, так вот откуда я слышал о Буйногривых! — воскликнул невесть откуда взявшийся Остроклык.
    — Яробор был хорошим ставром, сильным и смелым, — сказал пятнистый. — Жаль, что он погиб.
    — Откуда ты знаешь? — вскинулся Стас. — Ведь ты носа со стройки не высовываешь!
    — Как это? — удивился ставр. — Яробор работал с нами, потом задумал бежать, и аллери убили его.
    — Когда это было? — волнуясь, спросил Стас. Он догадался.
    — Давно. С месяц, наверное.
    — Это не так!
    — Что значит не так? — спросил Остроклык. Уже со всех сторон их окружали настороженные и любопытные физиономии.
    — Я встретился с Яробором дней десять назад. Мы скитались вместе, а потом аллери поймали нас.
    — Не может быть! — воскликнул пятнистый. — Яробор умер, когда пытался бежать. Его застрелили из арбалета!
    — Ты сам это видел? — улыбаясь, спросил Стас. Ставр помотал головой.
    — Нет. Так говорил Гнилосказ.
    — Нашел кому верить! Я был с Яробором три дня, а это значит, что ему удалось бежать отсюда! Понимаете? Значит, отсюда можно бежать!
    — И где сейчас Яробор? — недоверчиво спросил Остроклык.
    Стас рассказал все, как было, начиная с момента предательства шаманов. Яма притихла.
    — Яробор дрался с аллери и убил с десяток, — с ходу присочинял Стас, и ему не было стыдно. В его глазах Яробор был героем, осмелившимся крикнуть в глаза аллери все, что думал. Стас этого сделать не смог и хотел хотя бы так отдать долг смелому ставру.
    — У вас было оружие?
    — Он вырвал оружие у врага! Они долго не могли его убить и застрелили издали, как трусы!
    По яме пронесся негодующий гул.
    — А как ты выжил? — спросил Крепкорог.
    Стас поднял глаза и понял, что соврать уже не сможет. Да и не собирался он.
    — А я и не дрался. Меня схватили первым, опутали веревками, и я ничего не мог сделать. А потом Яробору… отрубили голову и бросили к моим ногам. Я думаю, потому меня и не убили, что я не бился с ними, и еще потому, что у меня были рога. А у Яробора не было.
    — Так вот как погиб Яробор, — промолвил Крепкорог. — Теперь мы знаем… Ты чудом избежал смерти, Мечедар.
    — Да не об этом речь! Вы понимаете, что Яробор смог сбежать отсюда, он вырвался из замка! Кто-нибудь знает, как он бежал?
    — А разве он тебе не говорил?
    — Нет. И я теперь жалею, что не спросил!
    — Отсюда не сбежишь, — сказал кто-то. — И не кричи, если не хочешь попасть в темницу. Многие аллери знают наш язык.
    — Яробору просто повезло, — сказал Остроклык, зевая. Зубы у него были под стать прозвищу. Крокодил, только не Гена. — Если бы мы и знали этот путь, аллери давно перекрыли его.
    Стасу пришлось согласиться. Усталые ставры разошлись по углам, и больше никто не вспоминал о Яроборе.
    …Через день в яме нашли труп. Утром один из ставров не встал, а когда его затормошили, то поняли: умер. Труп вынесли наверх, но надсмотрщик раскричался:
    — Зачем притащили? Несите назад и сбросьте в выгребную яму — она как раз пустая.
    Ставры заворчали. Вперед выступил Крепкорог.
    — Господин, — сказал он, старательно глядя в землю. — Мы не можем этого сделать. Он такой же ставр, как мы все.
    — Он такое же дерьмо, как и вы все! — рассмеялся охранник.
    — Его надо похоронить, — упрямо заявил Крепкорог.
    — Ты будешь указывать мне?
    Стоявший неподалеку Стас увидел, что аллери подошел к старику и рукоятью плети ткнул в морду. «В лицо, — мысленно поправился Стас, — в лицо. А морды у этих сволочей!»
    — Ты будешь указывать?
    — Его надо похоронить, — упрямо проговорил старик. Стас почувствовал напряжение. Словно кто-то повернул рубильник и строй ставров пронзил невидимый ток. Почувствовали это и охранники. К надзирателю подошел один из воинов, что-то шепнул.
    — Ладно, — сказал старший. — Несите это дерьмо к стене и скиньте вниз.
    — Этого мы тоже не сделаем.
    — Что?!
    На площадке стало тихо. Стас увидел, как подобралась охрана, как поднялись, целя в грудь ставрам, тяжелые арбалеты.
    — Взять! — распорядился надсмотрщик.
    Два воина схватили Крепкорога и потащили прочь. Старик не сопротивлялся.
    — Кто еще хочет что-то сказать? — Мерзко улыбаясь, аллери оглядел угрюмо молчащую толпу. — Никто? Тогда уберите это дерьмо туда, куда я сказал. И за работу!
    Несколько ставров нагнулись, чтобы поднять мертвеца.
    — Да вы что? — оттолкнул их Стас. — Оставьте!
    — Эй, что там? — спросил надсмотрщик. Он подал знак, и несколько воинов, рассекая толпу, ринулись к Стасу.
    — Бунтуешь? — спросил один, снизу вверх глядя на Стаса.
    — Да вы что?! — крикнул Стас. — В вас что, ничего святого нет? Это же мертвый, его надо хоронить, а не выбрасывать, как мусор! Вы что, и своих так выбрасываете? Вы не люди, что ли?
    Он слишком поздно понял, что слова «люди» в языке ставров не было, а было «аллери». Воины расхохотались.
    — Мы-то люди, а вот ты…
    — Говорливый какой, — сказал второй.
    — Ну, — подтвердил третий, — может, тебе язык отрезать, ставр?
    Стас замолк. Язык терять не хотелось, да и запал иссяк, когда он понял, что сморозил.
    — Что там? — крикнул надсмотрщик.
    — Пошли, говорун. — Копья уперлись Стасу в бок и спину. Пришлось идти.
    — Вот, — сказал страж, выведя Стаса из толпы. — Бунтовал.
    — Вот как? — Крысь прищурился, разглядывая Стаса. — А, так это тот, кого нам недавно продали.
    Продали? Они еще и торгуют ставрами, как скотиной! Впрочем, этого и следовало ожидать.
    — Еще не привык, да? — ухмыльнулся надсмотрщик.
    Он отвернулся и сказал что-то на языке аллери.
    — Протяни руки, — сказал один из воинов. — Живо!
    Стас медленно вытянул руки, в тот же миг воин с размаху заехал ему в пах. Стас вскрикнул и упал. Аллери засмеялись. Скорчившемуся от боли Стасу ловко надели колодки.
    — Теперь вставай!
    Согнувшись от острой боли, Стас следовал за воинами, тянувшими за веревочный поводок. Стас никогда никого не убивал, но сейчас, будь у него автомат… Это же просто фашисты!
    Карцер оказался тесным и сырым, как и положено карцеру. На полу не было даже соломы, а свет исходил из крошечного окошка под высоким потолком, до которого Стас не достал бы даже в прыжке. Двери как таковой не было — вместо нее железная рама с решеткой, скованная достаточно надежно. Даже могучие мышцы Стаса не могли погнуть эту конструкцию. Зато Стас видел часть коридора и соседние камеры, в которых, правда, никого не было.
    «Все камеры Вселенной мало отличаются друг от друга, — слабо улыбнувшись, подумал Стас. — Что и неудивительно».
    Растянуться во весь рост он не мог. Наверно, это и есть главное испытание для всех, кто здесь когда-либо сидел. Впрочем, аллери смог бы вытянуться. Отхожего места не было, из чего Стас сделал вывод о будущей прогулке. Он ошибся. Прошло несколько часов, наступил вечер — но никто не пришел и никуда не вывел. Превращать камеру в туалет не хотелось, но что тут поделать?
    Интересно, надолго его упекли? Вряд ли: какой смысл долго держать взаперти здоровую рабочую силу? Так, подержат для острастки. Вспоминая случай с Крепкорогом, Стас даже себя зауважал. Вот кто бы мог подумать, что он, как декабрист, будет сидеть в крепости за бунт против власти? Но пришло время ужина, а в каземате было так же тихо. Никто не пришел, не принес еды, даже воды не было. А пить хотелось. Стас высунул язык и лизнул сырую штукатурку. Вот гады!
    Мозг тотчас нарисовал картину мести: вот Стас хватает охранника, одним ударом размазывая по стене, берет ключи, вырывается наружу и… «Все это похоже на плохой боевик, — грустно подумал Стас. — В реальности меня просто пристрелят. Да и убивать я не умею и не хочу».
    Должен быть иной выход. Должен. Ведь, в отличие от ставров и аллери, он, Стас, окончил институт, знает механику, физику, химию, сопромат, в конце концов. Он какой-никакой инженер, хоть и долго не работал по специальности. Но знания-то остались! И опыт цивилизации, до которой этой расти и расти!
    Наступила ночь. Голодный Стас долго не мог уснуть, сжимал челюсти и мысленно материл аллери.
    …Утром раздались шаги, звякнула сталь. Продрогшего от сырости и закостеневшего в колодках Стаса выволокли из каземата на воздух. Серое, затянутое облаками небо оказалось под стать настроению.
    — Будешь носить камни! — объявил Крысь. Стас покорно кивнул. А что ему оставалось?
    Его поставили в пару к еле двигавшемуся, тщедушному ставру, почти старику. Вдвоем они насыпали камни в носилки и тащили к строящейся стене. По мере возможности Стас осматривал применявшиеся на стройке механизмы и соображал, на что способны местные механики. К вечеру картина была ясна, но Стас так устал, что после ужина, который он проглотил почти не жуя, упал на солому и заснул.
    Утро началось по-обычному, но Стас решил: сегодня или никогда! Он должен выделиться, вырваться из этого стада, иначе смерть…
    Как было и вчера, он с тем же напарником потащил камни на стену, где их тесали и укладывали каменщики.
    Крысь был заметен издали. Ярко-красная рубаха не торопясь двигалась по периметру стройки, и черная плеть взвивалась в воздух, подгоняя нерадивых. Стас подгадал, когда маршрут надсмотрщика пересечется с его, вздохнул поглубже и решился.
    — Господин начальник! — крикнул он, остановившись.
    Крысь медленно повернул голову. Белесые ресницы заморгали. Ставры знали — это недобрый знак.
    — Почему не работаешь? — процедил он. Рука аллери потянулась к плети.
    — Пошли, дурак! — толкнул в спину напарник. — Нас забьют плетьми!
    — Господин начальник! — упрямо проговорил Стас. — Выслушай меня! Мне надо поговорить с тем, кто управляет стройкой!
    — Ха! — Крысь вразвалку подошел ближе. Конец плети, как гибкая змея, волочился по песку.
    — Опусти носилки, тяжело же! — сказал Стас оцепеневшему от страха напарнику.
    — Меня убьют, если я брошу! — едва не заплакал старик.
    — Как хочешь. — Стас бросил свой край, и камни высыпались на землю. Трое ближайших стражей тотчас направились к нему.
    — Пощадите, я не с ним! — упал на колени старик. — Я хочу, хочу работать!
    Стас шагнул к Крысю.
    — Я знаю, как можно строить быстрее! — В словаре ставров не было ни слова «инженер», ни «механик» — ничего похожего по значению, и Стас замялся, подбирая слова: — Я могу… улучшить эти… которые поднимают… сделать другие…
    — Что? Ты, грязный варвар! Что ты можешь знать об искусстве аллери?! — не дал договорить Крысь. Плеть прошлась по спине съежившегося Стаса. — Твое дело — носить камни, скотина!
    Досталось и напарнику, но после первого же удара тот упал, и про него забыли. Главным блюдом был Стас. Плеть визжала в воздухе, с каждым ударом уходили силы и желание что-то объяснять…
    Стас вскочил, через боль заставив себя прыгнуть, кубарем преодолел расстояние до Крыся, схватил надсмотрщика и вырвал плеть. Стражники нацелили копья, но Стас прижал заложника к себе, перехватив предплечьем шею.
    — Назад! — крикнул он. — Или я сверну ему шею!
    Охрана смешалась. Тактика действий при захвате заложника была им незнакома. У одного был арбалет, но стрелять он не решился. Загородившись заложником, Стас пятился, пока не уперся в стену. Теперь отступать некуда. Теперь идти до конца!
    Придавленный могучей дланью Крысь захрипел, и Стас ослабил хватку. Помрет еще… И я за ним сразу.
    — Чего тебе надо, зверь?
    — Я не зверь, я… — Стас едва не сказал «человек», ведь на языке ставров человек звучало как «аллери». — Я ставр! Слушай меня, гад!
    Окружившие их воины замерли, направив копья на Стаса. Стройка затихла. Бросив работу, ставры смотрели на действо, и некому было их бить.
    — Мне терять нечего, рога я уже потерял! Если кто-то выстрелит или нападет, я раздавлю твою башку, как гнилой орех!
    — Чего же ты хочешь? — простонал надсмотрщик.
    — Прикажи, чтобы сюда позвали главного… строителя! Того, кто понимает в этих механизмах!
    — Позовите… Свеарна! — пропыхтел Крысь. — Живо!
    Очевидно, его приказы не обсуждались, и один из стражей быстро убежал.
    Вскоре послышался шум, голоса, и отчетливей всех звучал высокий женский голос. Крысь забился под рукой, и Стас невольно напрягся. Что-то происходило. Что-то не совсем обычное, судя по реакции аллери.
    — Что там? — спросил Стас, ослабив хватку.
    — Повелительница! — выдохнул тот.
    Голос приближался. Даже не зная языка, Стас догадался, что повелительница не в духе. А тут еще стройка остановилась…
    Защелкали бичи, кто-то вскрикнул, и огромное колесо заскрипело, поднимая грузы. Где-то забухали дробящие камни молоты.
    На площадку у стены вбежали воины. По сравнению с «вертухаями» они напоминали Стасу экипированных до зубов омоновцев, с той лишь разницей, что вместо автоматов и дубинок держали стальные мечи и кинжалы.
    За ними явилась женщина. Рыжая, с черными как смоль бровями и яркими, четко очерченными губами. На щеке крупная родинка, впрочем, ничуть не уродовавшая ее довольно миловидное лицо.
    Женщина остановилась. Ее глаза осмотрели Стаса, как неодушевленный предмет, и остановились на сжатом в лапах ставра заложнике.
    Она что-то спросила. Крысь ответил. Стас слушал, не понимая ни слова. О чем они говорят?
    — О чем вы говорите? — резко выкрикнул Стас. — Молчать! Я хочу знать, о чем вы разговариваете!
    Повелительница удивленно приподняла бровь. Меня осмелились прервать, — читалось на ее лице. Впрочем, чего еще ждать от этих ставров…
    — Говори, или откушу тебе ухо! — Стас щелкнул челюстью, и Крысь инстинктивно сжался.
    — Она спрашивала: как ты смог взять меня в плен.
    — Переведи: пусть она говорит по-нашему.
    — Она не говорит на низших языках.
    Низших! Ах ты, фашист недобитый!
    Рыжая подозвала охранника. Что-то сказала. Тот подошел к Стасу.
    — Повелительница спрашивает: чего ты хочешь? Зачем взял его в плен?
    — Переведи: я просто хочу поговорить с главным строителем, а надсмотрщик не дал!
    Снова вопрос и презрительный взгляд. «Если уж римляне рабов за людей не считали, то ставров здесь и подавно», — подумал Стас.
    — Повелительница спрашивает: знаешь ли ты, какое наказание за бунт?
    — Скажи: я не бунтую! Я лишь хочу поговорить с тем, кто строит город!
    Бровь женщины вновь поднялась. Она произнесла одно слово, и Стас ответил, прежде чем получил перевод:
    — Скажи: я знаю, как можно улучшить все эти приспособления, чтобы стройка была закончена быстрее!
    Воин перевел. На лице рыжей отразилось изумление. Тонкие чувственные губы пересекла недоверчивая усмешка. В этот момент на площадку вбежал невысокий коренастый человечек с обритой наголо головой и замер, склонясь перед повелительницей. Она что-то спросила. Толстяк ответил. Воин выслушал хозяйку и повернулся к Стасу:
    — Это правда, что ты послал за главным строителем?
    — Да, потому что я изобретатель и могу помочь и улучшить все эти приспособления! — еще раз повторил Стас. «Только бы поверили!»
    — Хочешь, чтобы с тобой говорили, раб, отпусти надсмотрщика. Или тебя убьют вместе с ним, мне не нужны ни плохие слуги, ни бунтовщики.
    Судя по тому, как задрожал Крысь, перевод был правильным.
    Что оставалось? Лишь уповать на то, что его слова хоть немного заинтересовали хозяйку замка. А если нет… Стас оттолкнул Крыся. Освобожденный бросился к ближайшему воину, вырвал копье и замахнулся. Но слово, оброненное повелительницей, заставило его замереть. Он вернул копье и, сгорбившись, едва не ползком, отошел в сторону.
    — Если ты солгал мне, ставр, я прикажу казнить тебя, а твою голову прибью к воротам.
    — Я не солгал, — еле дыша, промолвил Стас.
    — Проверь его! — велела хозяйка. Стас понял ее слова, увидав, как толстяк поклонился и торопливо извлек из кожаного тубуса какие-то бумаги.
    Приблизившись не без опаски, главный механик развернул перед ставром плотный бумажный лист, на котором просматривался сделанный красной тушью чертеж, усеянный иероглифами и значками. «Мать твою, алфавита-то я не знаю!» Под сердцем екнуло, но надо идти до конца. Трехпалая лапа легла на чертеж, и толстый палец заскользил по линиям.
    Нарисовано было своеобразно, но Стас без особого труда разобрал эскиз подъемного механизма.
    — Что это? — спросил механик.
    Стас повернулся и указал на стоящий неподалеку механизм. Челюсть механика отвисла.
    — А… это?
    — М-м-м, — Стас не знал слова «зубчатая передача», но по чертежу понял, о чем речь, и пальцами изобразил сцепившиеся шестеренки.
    Аллери замерли. Даже воины поняли: произошло нечто небывалое, какое-то чудо.
    Главный строитель горячо забубнил, повелительница кивнула и отдала приказ. Надеюсь, не казнить…
    — Ты удивил меня, ставр, — сказала она устами телохранителя. — Ты будешь помогать великому механику Свеарну. Такова моя воля.
    Она ушла, оставив Стаса и великого механика стоять рядом друг с другом. Толстяк кривил губы. На его лице читались изумление и страх. Новый помощник явно не радовал Свеарна, но не выполнить приказ повелительницы он не мог.
    Свеарн что-то приказал охране. Стаса окружили, связали руки и повели к знакомым дверям в основании огромной шестиугольной башни. Э-эй, а как же помощь? Стас оглянулся и увидел, как великий механик что-то приказывает какому-то щуплому парню, скорее всего помощнику. Тот кивал, скрестив руки на груди, и презрительно поглядывая на Стаса.
    Лязг запоров, прохлада и вонь. Снова камера. Уже не такая тесная и расположена повыше. Значит, все же удача! А то давно бы оставили без головы! Наверно, великий строитель не слишком верил в гений варвара и решил подержать слишком умного ставра в тюрьме, чтобы не задавался. Ладно, все лучше, чем вкалывать на стройке.

Глава 8
Помощник великого механика

    Утром явился Свеарн в сопровождении стражей. Великий механик поглядывал на Стаса опасливо, как на редкостное, привезенное издалека животное, от которого можно ожидать чего угодно, от укуса до лужи на полу. Стас почувствовал это и решил, что с механиком стоит вести себя осторожно. Судя по важно выпяченной губе и богатой одежде, этот тип знал себе цену, и была она немаленькой. Нельзя казаться умнее его, понял Стас.
    — Выходи! — сказал новый хозяин, и стражник отпер дверь.
    Впервые Стас очутился на стройке не как раб. Ставры, многих из которых он знал, все так же таскали раствор и камни, изнемогая, вращали тяжелые вороты и, выбиваясь из сил, бежали в гигантском колесе.
    «Я помогу вам, братцы, дайте только время, — подумал Стас. — Силой не освободить, так попробую по-другому. Я заменю эти примитивные конструкции, и вам станет легче, да и стройка быстрей закончится». Стас не был ни в чем виноват, но смутно испытывал вину. Такое было с ним в школе, когда дядя-моряк вернулся из загранки, привезя редкий по тем временам японский джип. Он прокатил Стаса до школы, да еще и дал порулить. Вмиг одуревшие одноклассники пораскрывали рты. Стасу было радостно, гордо и… неловко. Потому что в глубине души знал, что ничем не заслужил этой поездки на джипе и этой гордости за себя. Просто получилось, что счастье выпало именно ему.
    Они прошли мимо гигантского колеса. Великий механик что-то говорил, показывая наверх. Стас старался понять. Он уже знал отдельные слова аллери — их язык был несложен, отдаленно напоминая немецкий четким, рубленым произношением фраз, но был и в меру мелодичен.
    Слуга принес складной столик, и Свеарн разложил чертеж. Поглядывая на Мечедара, механик вел пальцем по линиям и что-то объяснял, но тут словарного запаса Стаса не хватало. Щелкнув пальцами, Свеарн подозвал слугу, тот стал переводить:
    — Мы хотим закончить участок стены и начать строительство башни. Беда в том, что разборка и сборка колеса займет слишком много времени и рабочих рук, а нам необходимо переместить большое количество грузов. Если ты сможешь что-то посоветовать… — Стас видел, что Свеарн хочет проверить нового помощника, а точнее, загнать его в тупик. — Если сможешь решить эту задачу, ставр…
    Стас задумался. Нужно найти решение, причем простое: уровень развития аллери не позволит изготовить шарикоподшипник или червячную передачу.
    — Если изготовлять шестерни долго, используйте ременную передачу. Ремни можно сделать из… кожи.
    — Ха! Это я и сам знаю! — самодовольно подбоченился великий механик. — Только ремни там не выдерживают — рвутся!
    — Смазывать пробовали?
    — Конечно.
    — Сделайте цепную передачу!
    — Цепную? — удивился механик.
    — Да. Из цепей. Они прочные и долговечные. Металл ведь у вас есть.
    — Ты предлагаешь сделать цепь из меди?
    — Нет, конечно! Медь слишком мягкая для таких нагрузок. Из железа!
    Механик захохотал, переводчик тоже. Стас непонимающе воззрился на них: что тут смешного?
    — Ты сумасшедший, ставр! Кто же будет делать цепи из железа? Ты хочешь разорить меня? Да ни у кого в Ильдорне нет столько железа!
    Стас понял. В этом мире железо дорого. Да, аллери ходили с железным оружием, но только сейчас Стас вспомнил, что доспехи и кольчуги воинов в основном — медные. И решетка в подземелье. И заклепки на строительных машинах. Еще он вспомнил, как за него расплачивались черными железными брусочками. Железо ценилось наравне с деньгами. Теперь ясно.
    Да, медь много хуже… Стас напряг память, пытаясь вспомнить, насколько железо крепче на изгиб и кручение, чем медь, и насколько прочнее. Расчет он сделать сможет, но сравнивать подобные материалы ему не приходилось. В его мире ни арматура, ни гвозди давно не медные и даже не бронзовые… Бронза! Вот если бы они знали бронзу! Но в каких пропорциях плавятся медь и олово, Стас не знал. Как искать олово — тоже. «Не так уж просто двигать прогресс, — подумал он, — вот окажись на моем месте академик… Впрочем, не факт, что академик выживет в этом мире».
    …Утром, бродя по стройке, Стас едва не столкнулся со ставром, тащившим тачку с камнями. Лицо показалось знакомым. Остроклык! Увидев Стаса, Остроклык остановился.
    — Так ты жив!
    — Жив, — не зная, что еще сказать, ответил Стас.
    — А здесь что делаешь? — Ставр оставил тачку и подошел. От него несло потом и яростью.
    — Механику помогаю. Свеарну.
    — Да? Вот как? — Остроклык рыкнул и ударил Стаса в лицо. Стас упал.
    — Ты предал нас! Ты ходишь с аллери, как приятель! Я всегда знал, что ты не наш, даже когда ты остался без рогов!
    — Это не так! — поднимаясь, пытался возразить Стас, но охрана среагировала быстрее: удары плетьми свалили Остроклыка наземь, затем пошли в ход палки.
    — Хватит! Не надо! — Стас, как мог, загораживал сородича и даже получил плетью по рукам.
    — Будет, — велел явившийся механик, и стражи угомонились. Остроклык стонал и не мог подняться.
    — В яму эту мразь! Утопить в отбросах!
    — За что?! Он же ничего не сделал! — опешил Стас. Он понимал Остроклыка. Сам сделал бы так же. Если бы посмел. — Подумаешь: ударил. Мне даже не больно!
    — Ты — собственность повелительницы, а он поднял на тебя руку, — терпеливо объяснил Свеарн. — Значит, покушался на собственность аллери. За это полагается смерть. Взять!
    — Великий мастер! Прошу, выслушай и рассуди! — Стас склонился так низко, как только мог, касаясь пыльной обуви механика. — Зачем казнить, это будет слишком легким исходом для него! Я думаю: он это сделал специально, чтобы умереть, но только бы не работать! Пусть работает, каждые лишние руки нужны нам, чтобы закончить строительство в срок!
    Стас знал, на что сделать упор. Срок, установленный правительницей, был на исходе. Стас знал: механик беспокоится об этом, и упоминание о сроке отрезвило толстяка.
    — Ты прав, ставр. Я сохраню ему жизнь. Пусть работает на нашу повелительницу.
    — Ваша мудрость и дальновидность поражают меня! — Стас уже знал, как общаться с этим аллери. Грубая лесть от «низшего» существа действовала почти магически. А казаться умнее было опасно. — У меня появилась мысль, как можно быстрее поднять груз, и я жду вашего решения…
    День прошел быстро, за ним еще один. Стас осваивался в новой роли, запоминал речь аллери и технические термины, без которых понять Свеарна было попросту невозможно. Несмотря на недопонимание и иногда недоразумения, великий механик был доволен и однажды удостоил Стаса дружеским похлопыванием по спине.
    Он добился своего! Рискнул — и выбрался из рабства. Конечно, фактически Стас оставался рабом, но чувствовал себя много лучше тех, кто таскал камни или крутил рукояти подъемников. Он давно не испытывал такого чувства победы!
    Но что дальше? Быть на посылках у великого механика всю жизнь, строить башни и дома для аллери, которые считают его животным. Умным, но — низшим.
    Вечерами Стас размышлял об этом, усевшись на клок сена в углу камеры. Огромная, неземная луна, ухмыляясь, заглядывала в узкое окно. Что дальше, ставр с душой аллери, что дальше? Кто ты есть? Зачем ты есть?
    …В один из вечеров Стас услышал странный звук. Словно монотонное жужжание доносилось откуда-то снизу. Что это? Стас подошел к решетке и вслушался. В коридоре несколько камер, все с решетками и без дверей. Находись там кто-то, Стас давно бы услышал или увидел его. Но заключенных приводили редко. Стас видел лишь одного ставра, которого продержали сутки и увели. Они даже не успели поговорить.
    Нет, звук доносился не оттуда. И это не крыса или мышь. Гудение напоминало голос. У него появился сосед?! Он прислонился ухом к одной из стен, к другой — ничего. До потолка не допрыгнуть. Пол был грязен, но Стас преодолел брезгливость, улегся и прижался ухом к камням. Так и есть! Внизу кто-то пел!
    Стас поерзал по полу и обнаружил трещину. Один из камней в кладке расшатался, и, применив силу, Стас вырвал его. Образовалась дыра, в которую свободно проходил кулак, но главное — звук стал гораздо ближе. Теперь он мог различать слова.
Скажи мне, скажи, отчего ты молчишь,
Когда я с тобой говорю?
Скажи мне, скажи, почему ты грустишь,
Когда на тебя я смотрю?
Скажи мне, скажи: ты — солнце мое,
А я — твоя верная тень…
Скажи мне, скажи, ведь ночь позади,
Опять наступает день.
Скажи мне, скажи, как радость и страх
Тревожили сердце и грудь.
Скажи мне, скажи, как пела весна
И мы не могли уснуть…
Скажи мне, скажи и вновь повтори:
Я буду твоей всегда!
Скажи мне, скажи, как песню любви
Журчала в ручье вода.
Скажи мне, скажи: тебя я люблю,
Ты вечно будешь со мной!
Скажи мне, скажи, как ветер шумел,
Когда мы прощались с тобой.
Скажи мне, скажи… Но лучше молчи
И просто смотри на меня.
Скажи мне, скажи, откуда печаль
Таится в каплях дождя?
Скажи мне, скажи: уж ветер устал,
Повсюду настала тишь.
Скажи мне, скажи, что любишь меня!
Скажи мне, ну, что ты молчишь?

    «Хорошая песня, — подумал Стас, — и голос красивый». Воображение живо нарисовало прекрасную незнакомку, томящуюся в застенках башни. Черные, до плеч, волосы, зеленые глаза, милое личико… «Стоп, — подумал он. — Это тюрьма для ставров, значит, и девушка — ставр. Рога и пасть до ушей. А жаль».
    — Эй, там, внизу! — осторожно позвал он. — Эй! Здесь кто-то есть?
    — Да? — откликнулся женский голос. — Кто здесь?
    — Я, — сказал Стас. — Мечедар.
    — Ты кто?
    — Пленник. — Стасу не хотелось говорить «раб».
    Наверно, собеседница находилась не прямо под ним, потому что Стас не всегда мог расслышать ее слова. Звук искажался и глох в покрытых плесенью стенах.
    — Как твое имя, ты сказал?
    — Мечедар!
    За стеной помолчали. Стас хотел спросить ее имя, но пленница успела первой:
    — Откуда ты?
    «У нее странный акцент, — отметил Стас. — Впрочем, я мало знаю о ставрах…»
    — За что тебя бросили сюда?
    — За бунт. Я родом из клана Буйногривых, — привычно, без запинки ответил Стас. Лежать на камнях было не слишком приятно, да и холодно, из отверстия нужника воняло, но это мелочи. Теперь он не один, и есть с кем поговорить!
    — Давно сидишь?
    — С неделю. Уже надоело, — признался Стас.
    — Я дольше, — сказала она. Сказала так, что Стас понял: речь не о днях и даже не о неделях.
    — Сколько?
    Она не ответила. Стас понял, что этим не хвалятся.
    — Не кричи громко! Услышит стража. Я слышу хорошо, — предупредила она, и Стас заговорил тише:
    — Как тебя зовут? Не могу говорить с девушкой, не узнав ее имя.
    — Не можешь? — удивилась она. — Где же так принято? В твоем клане?
    — Да. Ну, ты скажешь, как тебя зовут?
    Она замолчала.
    — Ты хочешь это узнать?
    — Конечно!
    — Зови меня Белогорка, — сказала она.
    Белогорка! Симпатичное имя.
    — Из какого ты клана? — спросил Стас, вспоминая, как спрашивали его. Похоже, это у ставров ритуал.
    — У меня нет клана. Он… уничтожен.
    — Извини…
    Разговор скомкался, и Стас обругал себя за необдуманный вопрос, который к тому же его не особо интересовал.
    — Белогорка! — позвал он.
    — Что?
    — Почему ты здесь?
    На этот раз молчание было долгим.
    — Белогорка! Белогорка!
    Стас звал ее долго, но девушка не отзывалась. Конечно, она слышала его, но, видно, обиделась, если не хотела говорить.
    — Я не хотел тебя обидеть. Просто спросил! Прости, если что не так!
    Она не отвечала, и Стасу послышалось, что она плачет. Ладно. Ничего. Завтра поговорим.
    — Спокойной ночи! — крикнул Стас и поднялся с пола. Все брюхо отлежал на камнях — надо у Свеарна хоть соломы попросить. А то как советы спрашивать — как с равным говорит, а в остальном — обращается как со скотиной…
    Следующий день пролетел быстро, а Стас только и думал о Белогорке. Как там она? И почему? Настал вечер, и Стаса отвели в камеру. Едва охрана ушла, Стас приник к отверстию:
    — Белогорка! Отзовись!
    — Да, Мечедар.
    Отлично! Она ответила!
    — Давай поговорим.
    — Давай.
    Он взял паузу, и Белогорка спросила первой:
    — Я звала тебя. Ты не отзывался.
    — Меня не было в камере.
    — Как??
    — Как тебе объяснить? Меня выпускают.
    — Выпускают?
    — Я помогаю великому механику.
    — Свеарну?
    — Откуда ты его знаешь? — воскликнул Стас.
    — Тише. Знаю. В чем ты помогаешь ему?
    — Я… тоже немножко механик, — вообще-то не без гордости подумал Стас, в отличие от Свеарна, у меня есть диплом.
    — Ты?! — воскликнула Белогорка так, что теперь Стас испугался, что их услышат.
    — Тише! Да, я. А что?
    — Откуда? Ставры не знали науки до прихода аллери, да и сейчас не знают. Кто учил тебя? Где?
    — Ну-у, то здесь, то там. Умные головы есть везде, — уклончиво ответил Стас.
    — Но если тебя выпускают из камеры помогать самому Свеарну, — возразила Белогорка, — значит, ты очень многое знаешь! И все равно… Свеарн не стал бы слушать советы ставра. Я не понимаю. Он бы и близко тебя не подпустил. Всегда говорил, что ставры — немытые скоты…
    «Ах, он сволочь, — подумал Стас. — Как советы от немытого скота принимать — так он может… А Белогорка — умная девчонка». Но какой бы ни была умницей, поверить в то, что может рассказать Стас… Не поверит. Как дикарь из дебрей Африки не поверит в ядерную бомбу. Просто не представит.
    — Попробовал бы не подпустить! — весело сказал Стас. — Когда сама правительница приказала ему.
    — Правительница? — Голос Белогорки сорвался. — Айрин? Она ему приказала?
    — Я не знаю, как ее зовут. Я думал: мне конец, но она приказала Свеарну проверить меня.
    — Расскажи, — попросила узница, и Стас рассказал о том случае.
    — Вот как. Удивительно. И все же: откуда ты такой взялся? — произнесла девушка. — Откуда твои знания?
    Что ей ответить? Учился в Технологическом?
    — Как тебе сказать? Вообще я сообразительный. А мои знания… Они… — Слова «интуитивны» ставры тоже не знали, а хорошая была бы отмазка. — Они словно приходят откуда-то. Извне.
    — У тебя бывают видения? — оживилась девушка. — Расскажи мне! А ты можешь заглянуть в будущее, Мечедар?
    — Ну, это вряд ли. Хотя в какой-то степени… — Стас смутно представлял, что можно рассказать Белогорке о будущем, но прерывать разговор не хотелось. Вдруг, как вчера, обидится.
    — Расскажи!
    — Только я вижу… Не наш мир. Другой.
    — Другой?
    — Да. И он такой странный, что я иногда не могу объяснить того, что вижу.
    Стас чувствовал ее живой интерес, и его понесло:
    — Я вижу города, огромные, как вся эта долина. Вижу дома, такие высокие, что самая высокая башня замка — травинка в сравнении с ними! Там дороги, широкие и гладкие, по ним едут странные телеги, в которых сидят люди…
    — Люди? — прервала она. — Не ставры?
    Вот дурак! Снова забыл!
    — Ну да… Вроде бы люди.
    — Так. А дальше?
    Он передохнул, чуя, как внизу затаили дыхание.
    — Я видел в небе… что-то похожее на птиц. Только из железа. — Стас чувствовал, как это глупо звучит, но в языке ставров слово «железо» и слово «металл» были одним. Медь называлась другим словом. А про алюминий здесь, конечно, и не слыхивали. — А внутри птиц сидели… тоже люди. Эти птицы летали очень быстро и легко перелетали эти горы. Еще я видел, как люди разговаривают друг с другом через океаны, легко, словно находятся рядом…
    — У тебя странные видения, — помолчав, произнесла Белогорка. — Никогда не слышала ничего подобного! И ты странный, не похож на обычного ставра.
    — Да, я такой, — улыбнувшись, ответил он. Приятно, когда тебя выделяют из толпы. — Но я не сумасшедший! — спохватился он. Белогорка рассмеялась.
    — Будь ты безумен, стал бы Свеарн беседовать с тобой? И сама Айрин? Да и я тоже чувствую. Я видела безумцев, когда…
    Она замолчала, но Стас понял: когда она была свободной.
    — Значит, ты строишь башню для Айрин?
    — Я не знаю, для кого. Да и какая мне разница?
    — Тебе нет разницы. А мне…
    — А что тебе?
    Она замолчала, но последние слова были произнесены с такой горечью, что Стас почуял: здесь пахнет недобрым. Смертью пахнет.
    — Так что там у тебя? Что случилось? — Он вспомнил, что так и не спросил о главном. — Скажи, почему ты в тюрьме?
    Тишина. Лишь через долгие минуты прозвучал еле слышный ответ:
    — Не спрашивай, если хочешь жить.
    …Весь следующий день Стас провел на стройке. По его наброскам и указаниям изготовили несколько примитивных приспособлений, ненамного, но все же повышавших производительность труда. Свеарн одобрительно морщил лоб и кивал. То ли еще будет, думал Стас, прикидывая, как быстро увеличат производительность его новые задумки и сколько рабочих рук освободят.
    За две недели он усовершенствовал подъемные механизмы, внедрил лебедки, эксцентрики и прочие мелочи, давно не кажущиеся чудом уроженцам Земли. Все кузнецы замка работали не покладая рук, изготавливая необходимые детали. Стас лично руководил сборкой. Ставры смотрели на него с неприязнью, смешанной со страхом: многие считали его колдуном. Но со временем взгляды смягчились. Стас никогда не кричал на рабов, не бил их и не позволял это делать стражникам. А те, в свою очередь, не смели трогать набравшего авторитет нового помощника Свеарна.
    Судя по довольной физиономии Свеарна, дела шли неплохо и в срок. Башня росла. Ее опоясывали строительные леса, по которым с рассвета до заката сновали рабочие. Надо сказать, Свеарн неплохо знал свое дело и схватывал идеи Стаса на лету, но не все они принимались на ура. Архимедов винт для поднятия воды на высоту был презрительно отвергнут. «Дешевле использовать ставров», — отрезал великий механик.
    При непосредственном участии Стаса соорудили новый подъемник. Собранный из усиленных медными обручами бревен, с противовесом из наполненной камнями клети, он не мог поднять большой массы, но этого и не требовалось. Зато вылет стрелы и вращающаяся станина позволяли с легкостью и быстротой перемещать груз.
    Вечером усталого Стаса препровождали в камеру, но не так, как в первый раз. Он чувствовал всевозрастающее уважение к себе. Питание стало лучше, порции больше — на нем перестали экономить. Сопровождавшие до камеры стражи не кололи копьями пониже спины, не били древками, как прочих, даже не ругались, и Стас довольно улыбался. Еще бы! Они видят, как часто великий механик беседует с ним. Именно беседует, а не орет и не бьет ногами. Беседует почти как с равным…
    Затем стража уходила. Наверху щелкали смазанные деревянные запоры, и в башне наступала тишина. И тогда Стас звал Белогорку.
    Иногда она откликалась, иногда нет — не желала разговаривать. Стас жалел узницу, ведь он все же покидал темницу каждый день, видел небо и солнце, дышал свежим воздухом. Белогорка была лишена этого, и Стас не понимал: за какое преступление можно так наказать? В конце концов, ее могли заставить работать на кухне или бежать в чертовом колесе — все это лучше, чем сидеть в крошечной камере, в четырех стенах. Ставры снаружи хоть как-то общались между собой, Белогорка сидела одна. И если бы не выходка Стаса, была бы одна страшно подумать какое время. Так и свихнуться недолго. Чем же она так для них опасна?
    Долгое заточение не могло не оставить следа. Девушка могла вдруг на полуслове прервать разговор, неожиданно заплакать или перейти на шепот, будто бы их кто-то подслушивал. Несчастная. Но что он мог сделать для нее? Просить о снисхождении у механика, но ведь не механик посадил ее сюда. Нет, Свеарн этим не занимался, все его мысли — закончить стройку в срок. Однажды, оставшись наедине с рабочим, Стас спросил, не слышал ли он о девушке, томящейся в подвале башни. Ставр изумленно покачал головой. Он явно не знал ни о чем подобном и имя Белогорка слышал впервые. Спрашивать у стражи Стас не решился: а ну как обнаружат дыру да заложат камнями или просто в другую камеру переведут.
    Ответ Белогорки на простой вопрос не давал покоя. Помимо любопытства Стасом двигало желание помочь девушке, хоть чем-то скрасить ее существование. Ведь горе, разделенное на двоих, вдвое меньше.
    Он говорил с ней каждый день, рассказывал о событиях снаружи, о строительстве башни. Лишь эта тема вызывала у Белогорки неподдельный интерес, но связи между узницей и возведением башни Стас понять не мог. И еще она спрашивала о правительнице, но Стас не видел ее с тех пор, как та дала ему шанс, приказав помогать Свеарну.
    — Откуда ты знаешь Свеарна? — спросил он однажды.
    — Так случилось. — Она явно не хотела вдаваться в подробности. — Я… служила ему.
    — Слушай! А язык аллери ты знаешь?
    — Знаю. Немного.
    — Здорово! Ты не могла бы научить меня?
    — Зачем тебе язык аллери?
    — Я же механик! Мне трудно говорить с великим механиком, не зная языка аллери. Я хочу его выучить. Я уже немного знаю.
    — Правда? — оживилась Белогорка. — Скажи-ка что-нибудь!
    Стас повторил то, что обычно говорил Свеарн, давая указания рабочим, и постарался соблюсти акцент. Девушка рассмеялась:
    — Неплохо! Но не старайся передразнивать, просто говори.
    — Я не передразниваю.
    — У тебя никогда не получится говорить, как истинный аллери — мы слишком разные, понимаешь? Говори, как можешь.
    — Ладно. Так ты поможешь мне?
    — Помогу.
    С того дня Стас регулярно занимался языком. Белогорка говорила хорошо, иногда запиналась, но легко переводила любые фразы. Жаль, что под рукой не было ручки с бумагой и приходилось запоминать, но Стас худо-бедно справлялся. Способности к языкам у него были всегда, он на лету запоминал фразы из книг и фильмов, на каком бы языке они ни звучали. Но заниматься серьезно не хватало сил. Лень.
    Через неделю Стас изумил Свеарна, выдав безупречно построенную фразу. Даже переводчик открыл рот.
    — Ты выучил наш язык? — хлопая глазами, спросил великий механик.
    — Стараюсь запоминать, — скромно ответил Стас. — У кого мне учить? Вы — мой учитель.
    Грубая лесть понравилась Свеарну. Он засмеялся:
    — Видишь, Сторг! — Сторгом звали переводчика. — Ты учил язык ставров втрое медленней, выходит, ставр втрое умнее тебя!
    Сторг неприязненно взглянул на Стаса.
    — Если он так будет продолжать, ты станешь мне не нужен! — проговорил Свеарн. «Это точно», — подумал Стас.
    Вечером его накормили и проводили в камеру. Когда страж ушел, Стас, как обычно, нагнулся, вытащил камень и услышал голоса. Не голос — именно голоса. В камере Белогорки кто-то был! Стас осторожно прилег и прильнул ухом к отверстию.
    — Мне нравится приходить сюда и видеть, как ты вздрагиваешь! Как боишься!
    Стас мог поклясться, что узнал этот голос. Голос правительницы Ильдорна.
    — Знаешь, почему я не убила тебя до сих пор? Мне нравится видеть, как день за днем, без солнечного света и живого воздуха, ты превращаешься в старуху!
    Белогорка молчала.
    — А помнишь, как ты умоляла меня о пощаде? Давай, попроси еще! Быть может, я пощажу и выпущу тебя!
    Айрин расхохоталась так, что Стас понял: она никогда не выпустит пленницу! Что за тайну скрывает Белогорка?
    — У тебя было много времени, но оно истекает. Готовься… К смерти.
    Шаги правительницы затихли, и Стас услышал рыдания Белогорки.
    — Белогорка!
    Молчание. Плач затих, но Стас знал, что ему не почудилось. Еще бы! После таких-то слов!
    — Белогорка! Ответь!
    — Чего тебе? — медленно, мучительно отозвалась она.
    — Ты плачешь! Почему?
    — Не твое дело.
    — Я слышал все! — крикнул Стас.
    — Что ты слышал?
    — О чем говорила правительница!
    — Что ты мог слышать? Ты не знаешь язык.
    — Я уже знаю достаточно, чтобы понять!
    Она молчала.
    — Я догадываюсь, почему ты здесь! Можешь не говорить, но я услышал достаточно, чтобы понять, почему ты здесь, — повторил он.
    — Может быть, ты даже знаешь, кто я?
    Стас умолк. Этого он не знал. Да и какая разница?
    — Она угрожала тебе, — сказал он. — И знаешь, ты вела себя… как герой!
    — Разве? Герои борются и побеждают, а что могу я?
    — Я вытащу тебя отсюда! — вдруг сказал Стас. Сказал и умолк. Как это вырвалось — он сам не знал. Но слово прозвучало. В его мире настоящий мужчина должен отвечать за свои слова.
    — Как? — горько вопросила Белогорка.
    — Дай мне время!
    — Его-то у меня и нет. Айрин хочет убить меня. Она может сделать это когда угодно.
    — Она мне сразу не понравилась, — сказал Стас. — Лицо вроде красивое, но… злое. И голос жестокий.
    — Красивое лицо? — переспросила узница.
    — Ну… Я не знаю, с кем ее сравнить. Тебя я не видел.
    Белогорка невесело рассмеялась.
    — Я не это имела в виду. Но забавно. Откуда тебе знать красоту аллери?
    — Ааа… — и снова он прокололся! Действительно, откуда — он же ставр!
    — Мне так показалось.
    — Знаешь, Мечедар, если бы я не знала, что ты ставр… Подумала б… Что ты аллери.
    — Почему?
    — Ты необычный. Не похож на ставра. Надеюсь, не Айрин подослала тебя?
    — Нет! — горячо проговорил Стас. Белогорка хихикнула.
    — Да, наверно. Думаю, ты все же ставр. Можно найти аллери, говорящего на ставрском, но найти человека, не говорящего на родном языке… Шпион не стал бы говорить, что работает на Свеарна, и твои копыта так стучат по полу…
    «Спасибо», — подумал Стас. Подозрения обидны, но он понимал, каково запертой в подземелье девушке, знающей, что ее хотят убить.
    Белогорка вздохнула.
    — Ты странный ставр. Странный… Мечедар, разве не пришло тебе в голову, что в темнице просто так не сидят? Что, если я — преступница?
    — Нет. Я чувствую, что нет! — воскликнул Стас.
    — Какой чувственный ставр!
    — Ты зря смеешься! — зло воскликнул Стас. — Ты не знаешь меня. Совсем не знаешь! Ты не знаешь, на что я способен, что я могу, кто я такой!
    Он загорелся, он говорил так, словно был, по крайней мере, магом, способным сровнять тюрьму с землей и обратить в бегство армию.
    — И кто же ты такой? — тихо спросила она. — Вождь? Шаман?
    — Я был вождем, но это неважно. Я — это я, — сказал Стас. — Я — ставр Мечедар.
    Тут его осенило. Когда уходила Айрин, он не слышал ни стука засова, ни знакомого скрипа дверей. Не было даже сквозняка, свистевшего всякий раз, когда за Стасом приходили. Почему?
    Потому, что Айрин приходила не снаружи. Изнутри. Сверху. К камере Белогорки вел отдельный ход. Это подтверждало, что Белогорка — пленница не из простых. Но почему ставры не знают ее имени? Еще она знает что-то, неизвестное даже правительнице.
    Кто же она?
    Подслушанный разговор не давал покоя. Каждый день мог стать для Белогорки последним, а он ничего не мог сделать. Или не смел?
    Выжить. Надо выжить — твердил разум, но чувства кричали другое. Что, если завтра ее убьют и он услышит ее последний крик? Ведь совесть — не разум. Она не забудет.
    Помогая Свеарну, Стас присматривался к охране и сделал вывод, что бежать со стройки невозможно. Нужен иной путь. Нестандартный. Подземный ход рыть нет времени. Подогнать ближе к башне кран, пробить дыру… Нет. Шуму много, толку ноль.
    Проходя мимо палатки великого механика, Стас хотел зайти, но остановился, услышав разговор:
    — Невероятно. Этот ставр знает больше, чем сам великий механик.
    — Но как такое возможно?
    — Не знаю. Но если он очень умен, он также и очень опасен. Проклятие, этот ставр может занять мое место!
    — Да как же это? — ахал собеседник. Похоже, помощник Свеарна Сторг разговаривал с каким-то аллери.
    — Свеарн говорит, что он гений, а я дурак. Но, думаю, выскочка закончит, как и все. Когда его открытия иссякнут, Свеарн кинет его в яму к рабам, где ему самое место.
    — А если нет?
    — Значит, ты сделаешь так, чтобы это случилось. Если не хочешь, чтобы Свеарн кое о чем узнал…
    Стас отшатнулся. Услышанного было достаточно.
    Этот разговор стал последней каплей. Даже глядя на трехпалую ладонь, он забывал, что он — не человек, а ставр. Не человек, а знаниями и умениями выделяется, как Микеланджело или Тесла даже среди ученых аллери. И это породило зависть. Значит, об ассимиляции можно забыть. Ставров считают низшими существами, даже его открытия не изменят устоявшегося мнения. Это значит, что надо бежать. А если бежать, то с Белогоркой. Но как?

Глава 9
Побег

    На стройке за ним почти не следили. Стас-Мечедар мог беспрепятственно ходить по площадке и лесам и даже давать указания рабочим. Свеарн был ленив и, видя в ставре толкового помощника, иногда не выходил из дома, а присылал своего помощника, которому Стас докладывал о ситуации на стройке.
    Однажды Стас приметил свисавшую за стену веревку. Охранник, привыкший к особому положению Стаса, даже не смотрел на этого ставра, потом и вовсе отвернулся. Мелькнула мысль: сейчас! Взять, спуститься по веревке и бежать! До леса не так далеко.
    Не страх остановил его. Стас не мог забыть Белогорку. Он дал ей надежду и не может бежать один. Пусть она смеялась над ним, пусть не поверила — он не уйдет без нее!
    На всякий случай Стас поинтересовался у Свеарна, всегда ли стены башен именно такой толщины. Великий механик ответил утвердительно.
    Стас рьяно взялся за расчеты. Исходя из высоты потолков и аллерийских стандартов, выходило, что камера Белогорки находится ниже уровня земли. А его, Стаса, обиталище — на четыре метра выше. Бедняжка, она даже не видит света, но ни словом не обмолвилась ему.
    Он в который раз пытался разговорить узницу, но разговоры заканчивались одинаково:
    — Ты должна мне рассказать! Я хочу спасти тебя и должен все знать.
    — Нет, не должна. И ничего не скажу. Я не хочу, чтобы ты погиб.
    И тогда он понял: Белогорка погибнет, так и не увидев неба. Время идет, а он никак не решится!
    Стас вспомнил дом и прежнюю жизнь. Все ясно, все расписано: работа, дом, выходные. Игра… В той жизни не было места риску, опасностям и лишениям. Самый сложный выбор был не между жизнью и смертью, а между марками машин или различными курортами, и никогда от его выбора не зависела жизнь человека.
    Интересно, что делает Таня? Звонит по милициям, ищет по знакомым? А может, в его мире время идет по-другому? И вернись он сейчас, жена даже ничего не заметит. Вот только он не будет прежним.
    На следующий день вместе с механиком Стас побывал в кузне, чтобы проследить за изготовлением металлических стяжек. Взгляд Стаса упал на кучку железных зубил для раскола каменных глыб. «А ведь меня давно не обыскивают», — подумал он и понял, что другого случая может не быть.
    Он придвинулся ближе, улучил момент, когда фигура Свеарна заслонила кузнеца, а Сторг отвернулся, — и мигом выхватил одно зубило. Ладони взмокли, а сердце забилось. Он сильно рисковал. Но никто ничего не заметил.
    Украденное зубило Стас спрятал в ямку под камень. Впрочем, камеру никто никогда не обыскивал. В голове еще не было никакого плана, но Стас уже знал, что не сможет оставаться здесь вечно. Он нужен Свеарну, пока способен генерировать идеи, пока от него хоть какой-то толк. Когда стройка закончится, кто знает, не закончится ли вместе с ней благоволение аллери? Если его отправят в яму к остальным, о побеге можно будет забыть. Надо думать сейчас, пока он относительно свободен.
    …Стройка продолжалась. В один из дней Свеарн отправил Стаса с поручением к интенданту в знакомой красной палатке.
    — А-а, тот самый ставр, что знает механику? — проговорил Гнилосказ. Он разглядывал Стаса, словно видел впервые. — Зачем пожаловал, друг?
    Стаса передернуло. Ишь ты, в друзья набивается! Он помнил, что говорили о Гнилосказе в яме.
    — Свеарн приказал выдать медных гвоздей. Две сотни.
    — Две сотни? — повторил Гнилосказ. — Ну, это можно. А больше ничего не нужно?
    Стас подумал, что это насмешка, но ренегат не шутил.
    — Посмотри на себя, Мечедар! В чем ты ходишь? Разве так должен одеваться помощник великого механика?
    — Не твое дело, — сухо ответил Стас. Странная заботливость Гнилосказа ему не понравилась.
    — Я думаю, и ешь ты не от пуза… Приходи вечером, пожуй горячего, свежих фруктов…
    «Которые ты у своих урвал», — подумал Стас.
    — Неси, что сказано.
    Как ни странно, Гнилосказ не обиделся. Он положил перед Стасом сверток и доверительно наклонился:
    — Послушай. Тебе нужна новая одежда. Соответствующая твоему положению, — сказал ренегат. — Ты же советник Свеарна! Вот, посмотри, что я могу предложить тебе…
    — Не надо.
    — Я не требую платы!
    — Нет.
    — Почему, брат?
    — Не брат я тебе, скотина рогатая, — буркнул Стас, забрал гвозди и ушел. Он знал, что приобрел врага, но сердце пело. «Если у тебя есть враги, — подумалось ему, — ты не зря живешь на свете».

    — Белогорка!
    — Что, Мечедар? — Голос ее был безразличен и тих.
    — Какие у тебя глаза? — спросил Стас. Спросил спонтанно, думая, как вывести узницу из печального транса. — Какого цвета?
    — Глаза? Зачем тебе? — В ее голосе прозвучал интерес.
    — Наверно, красивые. Серые? Или синие?
    — Синих глаз не бывает.
    — Бывают.
    Она не стала спорить.
    — Так какие? — не унимался Стас. — Скажи.
    — Зачем?
    — Знаешь, говорят: глаза — зеркало души. А душа у тебя красивая.
    — Хорошие слова, но что ты знаешь обо мне, чтобы так говорить?
    Она неожиданно замолчала.
    — Белогорка! — позвал он.
    — Молчи, сюда идут! Молчи, если хочешь жить!
    Он затих, услышал скрежет замка и шаги.
    — Держи факел. — Голос правительницы. Стас услышал потрескиванье и учуял дымок. — Твое время вышло, Элор.
    Элор? Белогорка — Элор? Стас прислушался.
    — Я решила: к чему ждать и отдалять неизбежное? Ты умрешь сегодня…
    Пауза. Стас всем сердцем ощутил, что чувствует узница.
    — С чего бы вдруг такая спешка? — промолвила Элор. Голос девушки был тих, но крепок, и Стас поразился ее самообладанию. После такой-то «новости»!
    — Хм. Расскажу. Все равно весть не выйдет за пределы этой комнаты. Сюда едет Мортерн.
    — Мортерн? — воскликнула узница, и Стас понял, что она знает этого человека. И не просто знает…
    — Да. Твой жених Мортерн. Он едет к тебе, а встретит меня. Ха-ха. Думаю, он не заметит разницы. Ведь вы виделись с ним пять лет назад.
    — И он ничего не знает…
    — Разумеется. Кто же ему скажет? — Айрин хихикнула. — Он не узнает, какая из сестер встретит его в новой башне? Какая взойдет на его ложе? Ведь другая скоро умрет.
    — Айрин, ты стала чудовищем. Ты ведь не была такой! Очнись, сестра.
    Они сестры!
    — Откуда тебе знать, какой я была? Ты думала только о себе! Хватит, мне не нужны проповеди. Я такая, какая есть. И буду делать, что желаю! Я рождена править, и я стану править!
    — Но ты не любишь Мортерна!
    — А говорят, что ты умна! — Айрин фыркнула. — В этой жизни надо использовать все, что дает судьба, и не думать, что скажут или подумают другие! Я знаю: ты выбирала Мортерна из многих, отец позволил тебе выбирать — он всегда любил тебя больше, чем ты того заслуживала! Выбрала ты, а владеть им стану я! А ты — труп, тебя нет, тебя давно отпели в храме!
    Айрин рассмеялась, но смех звучал фальшиво.
    — Знаешь, Айрин, а ведь ты боишься меня! — вдруг сказала Элор.
    — Я?
    — Да, ты! Ты приходишь все чаще. И смотришь на меня так, словно ищешь прощения!
    — Я? Ты сошла с ума! Чего мне бояться? Мне, правительнице Ильдорна?
    — Настоящая правительница — я! — крикнула Элор. — По праву и по завещанию отца! А ты — ничтожная завистливая тварь! Думаешь, можно спрятать правду? От людей — да, но не от себя! Ты всегда будешь помнить правду, до самой смерти!
    — Ну, так правь отсюда, если сможешь! Я ухожу, а ты жди палача! Мортерн приезжает на днях, и я не хочу, чтобы от тебя остался даже твой мерзкий запах!
    Дверь щелкнула. Тишина.
    — Элор! — позвал Стас. — Отзовись! Теперь я знаю все! Айрин — твоя сестра.
    Белогорка не отзывалась.
    — И что? — наконец сказала она. — Это ничего не изменит.
    — Что значит: не изменит? Сейчас! — Стас схватил зубило и камень. Удар, еще удар.
    — Что ты делаешь?
    — Почему ты сразу не сказала, что ты человек? — Стас бил, и стальной клин медленно входил в зазор между кладкой.
    — Ты бы не стал со мной говорить. Ты же ставр, а я аллери. Ты знаешь, аллери не любят ставров, и ставры…
    — А я люблю людей! — крикнул Стас. — Мы оба узники. Значит, мы друзья. Я вытащу тебя отсюда!
    Белогорка замолчала, а он с удвоенной силой принялся выковыривать камни. Кладка была основательной, крепкой, но Стас не собирался отступать. Я же силен как бык! Я смогу! Я не жалкий человечишко, а ставр! Пальцы Мечедара скользнули в отверстие, подцепив край камня. Рывок — и камень вылетел из пола.
    — Одного не пойму. Как же она сделала, что все поверили в твою смерть?
    — Она рассказала мне. Она смеялась. Нарядила в мое платье служанку и выбросила из окна башни. Я была возле отца, ничего не знала и не слышала. Он умер на моих руках. Потом вошли Юргорн и Криммерд и привели меня сюда. Это тайное подземелье, лишь отец и мы о нем знали… После смерти отца и старшей дочери правителем становится младшая. Так Айрин стала править Ильдорном. Никто так ничего и не узнал.
    Стас надеялся, что охрана не услышит. Каждый раз, проходя мимо башни, он видел, что стражники сидят на ступенях, играя в кости, и даже не подходят к дверям. Несколько замков, дверей и решеток надежно отгораживают пленников — каким образом и куда им бежать?
    — Я не знаю, как давно я здесь, — продолжала Элор. Она говорила все быстрее, словно торопилась, что не успеет. — Тут темно, и я не знаю, сколько времени прошло. Айрин не говорит, а мне кажется, что целая вечность! Но она часто приходит. Я думала, она образумится, говорила ей, что прощу ее, но Айрин только смеялась… Потом она стала приходить и пугать смертью. Часто. Говорила, что завтра или сегодня. Ей это нравилось, но я привыкла. Иногда мне кажется: и впрямь лучше умереть…
    Ее рассказ прибавил сил и ярости Стасу. Теперь он знал, что надо делать. Даже имея ключи от решеток, он не станет бежать туда, где сидит охрана. Нет. Силой не прорваться, да и он — не воин. Большая удача, что из камеры Элор есть другой выход. А дальше просто. Стоит Элор появиться на людях — и тайна раскрыта!
    — Что ты делаешь? Остановись, Мечедар, они убьют тебя! Ты ставр и хочешь погибнуть за аллери? Ты сошел с ума!
    — Не убьют, — бормотал Стас, выковыривая следующий камень. — Не сошел.
    В образовавшемся отверстии он увидел темноту. Пробил! Теперь еще чуть-чуть!
    — Отойди, Белогорка, камни могут упасть вниз!
    Лишь потом он понял, что назвал Элор Белогоркой, но поправляться не стал.
    Стас уперся ногами в стенку, застонал от усилия и выворотил из пола целый кусок. Отсыревший цемент — или что здесь использовалось в качестве раствора? — долго не сопротивлялся. Только бы успеть! Стас вбивал клин, ударами камня расшатывал кладку и вынимал очередной камень. Несколько камней отвалились и упали вниз. Дело спорилось. Он уже не думал ни о шуме, ни о чем другом, пока дыра не расширилась настолько, что в нее мог пролезть ставр.
    — Элор?
    — Да? — Ее голос был взволнован.
    — Я сейчас спрыгну.
    Он зачем-то оглядел свою камеру, словно покидал что-то родное, поймал себя на этой мысли и чуть не рассмеялся. Да что ему терять? В любом случае придется идти до конца.
    Стас осторожно просунул в дыру ноги, втиснул бедра. Не застрять бы! В последний миг схватил лежащее на полу зубило — и обрушился вниз.
    Падение было жестким. Человек мог ноги переломать. Стас приземлился на копыта, затем на пятую точку. Поднялся. Очень темно. Свет шел лишь через проделанную им дыру, зыбким серым столбом падая на неровный каменный пол. Где же узница?
    — Ты где?
    — Здесь, — ответила Элор-Белогорка.
    — Я тебя не вижу.
    Молчание. Глаза медленно привыкали ко тьме.
    — Как же ты здесь? В такой темноте?
    — Иногда приходит Айрин. С факелом. Он такой яркий, что я не могу на него смотреть…
    Немудрено, если сидеть в полной тьме. Ну, и сука эта Айрин!
    — Подойди сюда, — сказал он. — Здесь светлее.
    — Ты уверен, что этого хочешь?
    Тьма звякнула, и Стас понял, что девушка прикована к стене. Как хорошо, что он прихватил зубило!
    — Мы теперь вместе.
    Мрак зашевелился, и узница вышла на свет. Стас застыл. Даже в скудном полумраке зрелище было ужасным. Будь на его месте настоящий ставр — и тому стало бы не по себе от вида узницы.
    — А ты думал: я выгляжу, как проклятая Айрин? — Элор заломила руки. Цепь звякнула. — О боги, даже ставр испугался меня! Зачем мне вообще выходить отсюда?!
    — Ты всего лишь… немного грязна, — выдавил Стас, — когда мы выберемся отсюда…
    Он ей льстил. Она была не только грязна и худа. Ее волосы спускались до поясницы, спутались и выглядели не лучше устилавшей пол гнилой соломы, одежда походила на старый рваный мешок, сквозь прорехи которого виднелось серое от грязи тело. Лица Стас рассмотреть не мог — волосы закрывали его. В камере Стаса было гораздо светлее: свет шел из коридора, попадая туда из окон, и было крохотное окошко. Здесь — каменный мешок без окон и дверей. Жутко воняло, и Стас едва сдержался, чтобы не зажать нос.
    — Она не давала воды, чтобы умыться, — сказала Элор. — Немного, чтобы я не умерла от жажды.
    Стас обошел камеру, глаза немного привыкли, и он увидел дверь. Вот откуда приходит Айрин!
    — Это вход во дворец? — спросил он.
    — Откуда ты знаешь? — изумилась Элор.
    — Догадался. Иначе как могла бы приходить Айрин? Вопрос в том, как ее открыть.
    — Она открывается с той стороны, — сказала Элор.
    — Может, выбить? — Стас поглядел на свои плечи. — Попробую.
    — Ты выглядишь большим и сильным. Попробуй.
    Стас никогда не слышал таких комплиментов, и ему было приятно. Понятно, ведь сложением он никогда и не отличался. В прошлой жизни.
    — А там не услышат?
    — Нет. Коридор за этой дверью тайный, о нем не знает никто, и охраны там нет.
    — Хорошо, попробую, но сначала снимем цепь.
    — Как же ты снимешь? Ох, я совсем забыла о ней!
    — У меня есть кое-что. — Он провел пальцем по кончику зубила и сжал зубы: стальной клин здорово затупился о камни. Как же он разобьет цепь? В любом случае вариантов нет. Насколько знал Стас, цепи никогда не ковались из закаленного металла, а этими клиньями разбивали камни…
    Он усадил Элор, ощупью нашел цепь и, как мог, установил на неровном полу. Взял клин, приставил к звену и ударил. Хуже всего, что работать приходилось в темноте. Один раз съездил себе по пальцам и едва не заорал. И все же цепь поддавалась и после ожесточенных ударов не выдержала.
    — Все! — выдохнул Стас. — Осталась дверь. Допустим, я ее выбью. Что дальше?
    — Дальше я знаю дорогу.
    — Это хорошо.
    Он передохнул и встал.
    — У нас есть сказка, — неожиданно сказала Элор, — о звере, который спасает девушку от злодеев, а потом превращается в человека…
    — Ну… — промямлил Стас. Он не знал, что тут сказать.
    — В жизни люди чаще превращаются в зверей, чем наоборот.
    — Так. — Стас отодвинул девушку к стене. — Пора начинать.
    Масса у него немаленькая, но нет места для разбега.
    — Йэхх! — Стас прыгнул на дверь. Та заскрипела, застонала, но выдержала. Крепка! Он пробовал еще и еще, пока не выбился из сил.
    — Ничего, Мечедар, ты сделал все, что мог. — Она в первый раз коснулась его плеча. — Спасибо тебе, ставр.
    — Я еще ничего не сделал, — возразил Стас. — Мы должны что-то придумать. Зубило тупое, но, может, попробовать пробить дверь и как-то открыть замок?
    — Оставь все как есть. Дверь ты не выбьешь, но этого и не нужно. Они сами откроют ее.
    — Зачем? — машинально спросил Стас и поперхнулся. Идиот. Ясно же. — И что тогда?
    — Тогда ты должен убить их. Иначе они убьют нас.
    Черт! Ведь это было ясно с самого начала! Он не в сказке, он в реальности, и если хочет выжить… Но Стас не умел убивать. Не умел и не хотел. Но выбора действительно нет. Или мы — или они. Кто придет? Сама Айрин? Ее слуга? Или все вместе? И ему придется убить всех? И как он убьет? Камнем?
    Он вспомнил рабов-ставров, обезглавленного Яробора. Иногда он был готов убивать. И, наверно, может. Все могут. Но сейчас… Не было ни злости, ни куража, ни смелости. Жить хотелось, а убивать — нет.
    Он сойдет с ума, если будет думать об этом. В конце концов, необязательно убивать. Достаточно оглушить и запереть в камере. От этой мысли полегчало. Так он и поступит.
    — Пока есть время, расскажи о себе, — сказал Стас. — О городе, об отце. Обо всем. Я очень любопытный ставр.
    Элор кивнула.
    Империя аллери лежит на дальнем западе. Многочисленные и сильные враги теснили короля Бреннора, отца Элор и Айрин. Бреннор решил расширить владения на восток, где жили племена ставров, до того времени не тревоженные чужеземцами. Защищенная горными грядами обширная земля ставров поразила короля красотой и изобилием. Он решил, что эта земля должна стать землей аллери.
    Ставры так не думали. Их народ обитал тут издревле, и они не собирались уступать чужакам. Но, имея хорошо обученную и оснащенную армию, аллери легко разгромили разрозненные кланы ставров и основали Ильдорн.
    Но ставры не сдались. Их вожди сумели объединить несколько сильных кланов и двинули войско к городу. Тогда и произошла Последняя битва, в которой ставры потерпели сокрушительное поражение, а аллери взяли под контроль всю долину. С тех пор аллери стали господами, а ставры… Чтобы избежать волнений, побежденным было позволено жить как прежде, лишь запрещено носить оружие. Кроме того, любого ставра аллери могли обратить в раба, если чувствовали угрозу или нуждались в рабочей силе. Ставрам запретили, как прежде, самим избирать вождей, их место заняли шаманы, сумевшие договориться с властью захватчиков.
    После рассказа Элор Стасу многое стало ясно, и разрозненные фрагменты сложились в ясную картину. Продажные шаманы! Ведь он чувствовал это! В обмен на личную власть они торговали соплеменниками, как скотом, ссылая аллери тех, кто им мешал, непокорных, таких как Яробор. Вот и все. Мир Безоблачной Долины лежал перед мысленным взором Стаса, мир рабов и господ, ставров и аллери. На чью сторону встанет он, пришелец из запределья, ставр с душой человека?
    — Отец не был жесток к ставрам, — продолжила Элор. — Даже после Последней битвы, когда он едва не погиб, он разрешил ставрам жить, где они хотят, лишь брал небольшую дань, а рабами делал лишь тех, кто не желал покоряться…
    — А ты бы покорилась? — зло сказал Стас. — Когда запрещено добывать и ковать железо, путешествовать по долине, носить оружие? Когда любого могут взять и обратить в раба, как меня, когда я перешел дорогу шаманам! — Стас вспомнил разговоры в яме, и его понесло: — До вас никто в долине никого не заставлял работать на себя. Это чистый и честный народ, а вы сделали их рабами! Да вам учиться у них надо!
    — Если ты ненавидишь аллери, зачем ты здесь? — спросила Элор.
    — Я не ненавижу. Ставры не умеют ненавидеть. Многие из них уже смирились и не представляют иной жизни, кроме рабской. Но ответь: разве это жизнь? Ты бы желала такое своему народу?
    — Ты сказал то, о чем я думала, Мечедар. Если бы я могла, если бы снова правила… Я не знаю, каково это — быть рабом, но здесь поняла цену свободы.
    — А я знаю!
    — Подожди, Мечедар! Я скажу то, чему ты, может быть, не поверишь.
    Он слушал.
    — Мы изменились. Господство над ставрами изменило нас. Я замечала жестокость и злобу. Злые люди были всегда, но я видела иное. Неоправданную жестокость. Видела избиения и казни, издевательства и глумление над теми, кто не мог ответить, кто не имел никаких прав на этой земле. И я видела, как власть меняет людей, видела, какими они становятся от вседозволенности и силы. Айрин, Юргорн. Даже мой отец, — она замолчала, видимо, не в силах продолжить, но все же заговорила вновь: — Все аллери стали другими. Наша религия запрещает убивать без необходимости, но она была попрана в угоду вседозволенности и власти. Мне очень жаль.
    Она говорила искренне. Стас почувствовал это, и вдруг всколыхнувшаяся злоба ушла, сменившись жалостью к несчастной узнице.
    — Человек властвует над человеком во вред ему, — процитировал Стас. — Всякая власть развращает.
    — Власть не развратит того, кто с детства знает ее вкус.
    Стас хотел напомнить об Айрин, но Элор прервала его:
    — Тише! Идут!
    Стас притих. Слух у ставров был отличный, но узница слышала еще лучше. Действительно, за дверью кто-то есть!
    Взвизгнули несмазанные запоры, дверь скрипнула и открылась. На порог ступил человек с факелом. Не человек — настоящий гигант. Он едва ли уступал Мечедару в росте и массе — исполин среди людей. Такого надо вырубать первым, сразу, но Стас замешкался. Яркий свет факела вырвал из тьмы жуткое зрелище: грязную, всклокоченную ведьму в невообразимом рубище и с длинными когтями… Элор.
    Услышав шорох, убийца повернул голову и воззрился на ставра, невесть как очутившегося в камере. Не доводя до расспросов, Стас ударил его в лицо, но не вложил достаточно силы. Великан устоял и бросился на него. Они сцепились. Как ни странно, аллери не кричал и не звал на помощь. Может, считал это зазорным, а может, был уверен в своих силах. Факел упал на пол и едва не погас.
    Чертов толстяк боролся неплохо, и Стас испугался. Он позабыл о своих бицепсах и мощном торсе — он обычный мужик, правда, без пивного брюшка, но и без лишних мускулов. Он никогда не считал себя героем и не умел тремя ударами расшвыривать толпы негодяев. Будь Стас решительней, победа была бы за ним, но он проиграл заранее, когда не поверил в себя.
    Стас был и выше, и мускулистей, но бороться не умел — и вкоре оказался на лопатках. С торжествующим ревом гигант вцепился ему в горло. Кулаки Стаса молотили по бокам и голове аллери, но хватка не слабела. Будь Стас в своем теле, толстяк давно бы покончил с ним, но шеи ставров мощнее. Стас боролся, как мог, он сумел сбросить толстяка, но, как никудышный борец, тут же упустил инициативу. Убийца вновь подмял его и заломил руку. Конец.
    Что-то звучно шмякнуло. Хватка убийцы ослабла, и он кулем свалился на пол. Ведьма бросила окровавленный камень. Пошатываясь, Стас поднялся.
    — Спасибо.
    — Не за что. Ты сам сказал, что мы вместе… или умрем или выберемся отсюда, — напомнила она. Вблизи ее голос звучал особенно красиво.
    — Предпочитаю второе.
    — Ты глупый ставр, Мечедар, — заявила Элор. — Мог сидеть себе в камере… и жить.
    — Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. — Стас произнес это без всякого пафоса, просто потому, что пришло в голову.
    — О-о, да ты еще и поэт! — Элор взмахнула рукой с обрывком цепи. — Теперь идем! Бери факел.
    — Хорошо, что он один, что она не пришла вместе с ним! — сказал Стас. Он поднял едва не погасший факел и взглянул на девушку. Из-за длинной, всклокоченной челки блестели живые глаза. Нет, не ведьма.
    — Она бы не пришла.
    — Почему?
    — Она боится мертвых. Она и к телу отца не подходила.
    Вот это номер! Убийца, боящийся мертвецов? Что-то подобное Стас видел в кино. Не люблю крови — сказал Председатель Клуба Самоубийц принцу Флоризелю. Поэтому он всех душил.
    — Ладно, что теперь? — спросил он. Узница усмехнулась:
    — Дверь открыта. Идем.
    — Но куда? Ты знаешь, куда?
    — Я знаю. У нас есть счастливая карта, только бы добраться до нее!
    — Там могут быть ее люди? — спросил Стас, обшаривая тело гиганта трясущимися руками. Он не боялся мертвецов, но чувствовал себя не очень. — Странно, что он не звал на помощь.
    Оружия при великане не оказалось. Вообще-то зачем оно ему?
    — Я знаю этого человека. Он не слышит и не говорит. Айрин знает, кому доверять.
    Они вышли и заперли дверь. С другой стороны та выглядела по-иному: мощные запоры и окованные железом доски. Немудрено, что Стас не смог ее выбить. Каменная винтовая лестница повела их наверх. Происходящее напоминало какой-то фильм. Стасу казалось, будто он видит себя со стороны или играет в любимую игру. Свет плясал на примитивной каменной кладке, тени размытыми пикселями расползались под ногами. Какой недоучка это программировал?
    — Стой. Дальше поведу я.
    Стас тряхнул головой. Голос спутницы вернул его к действительности. К чертовой действительности! Он остановился, и девушка забрала факел.
    — Дальше ход ведет в коридор дворца. Я не знаю, есть ли там стража, поэтому надо быть осторожными. Не стучи копытами, если не хочешь, чтобы нас заметили. Если удастся проникнуть в мою комнату, мы спасены. Оттуда есть подземный ход.
    — Погоди! Я не понимаю! Почему мы должны бежать? Разве нельзя объявить, что ты — законная наследница?
    — Кому? Людям? Меня ведь давно похоронили!
    «Оп. Ну, я и баран, — подумал Стас. — Ведь правда».
    — Посмотри на меня! Здесь нет зеркала, но я понимаю, что выгляжу как ведьма или сумасшедшая. Кто поверит мне? Даже те, кто помнит меня, не поверят и не узнают!
    Стас не думал, что все будет так сложно. Что же делать? За ними никто не гонится, но Айрин ожидает отчета убийцы и забеспокоится, не явись он вовремя. Сколько времени есть у нас?
    — Но… Что тогда нам делать?
    — Не теряй духа, ставр! Я же сказала: есть подземный ход! Надо только добраться до моих покоев!
    Темные крутые лестницы, безлюдные коридоры. Они крались, как воры, боясь собственного дыхания, и дважды были на волоске от провала. Элор едва не столкнулась с какой-то женщиной, неожиданно вышедшей из дверей. Идущий позади девушки Стас успел дернуть ее к себе и спрятаться за углом.
    — Вот коридор, — сказала узница, выглядывая из-за угла. Она отпрянула и прикрыла глаза. — Я не могу там пройти. Слишком много света. Ничего не вижу!
    — Я проведу. Где дверь?
    — Посредине. Увидишь.
    — Охрана есть?
    — Нет, она этажом ниже. Но тут могут быть слуги. Или сама Айрин.
    Стас выглянул. Этот коридор был широк и красив. Тонкие витые колонны поддерживали расписанный картинами свод, покрытые затейливой резьбой каменные стены были произведением искусства.
    — Сама Айрин? — прошептал он. — Так, может, нам…
    Договорить он не успел. Дверь, о которой говорила Элор, распахнулась. Стас отпрянул и толкнул девушку:
    — Сюда идут!
    — Здесь была ниша, сюда! — Полуослепшая узница нащупала укрытие и втолкнула туда ставра. Он вместился с трудом.
    — Тише!
    Они прижались к стене. Не дыша, Стас видел, как Айрин и несколько воинов прошли мимо. Стас медленно выдохнул.
    — Вперед, — шепнула Элор. Взяв девушку под руку, Стас пошел к двери. Толкнул, и беглецы ввалились внутрь.
    — Запри дверь и закрой шторы! — приказала Элор. Стас так и сделал.
    — Где тоннель? — спросил он.
    — Там, за ковром, — махнула рукой Элор. Похоже, в полутемной комнате ее глазам стало легче. Она огляделась и безошибочно направилась к зеркалу.
    — Подожди!
    Стас не успел подумать — почувствовал: лучше бы ей не смотреть. Но не успел. Элор глянула — и, потеряв сознание, распростерлась на полу.
    Проклятье! Есть тут вода?
    Стас осмотрелся. Эге, да тут есть кое-что получше! У широкой кровати обнаружился столик с накрытым ужином. Жареная птица, фрукты и салаты. Кувшин. Наверняка не пустой. Отхлебнув вина, Стас фыркнул, окатив брызгами лицо девушки. Старый проверенный способ. Она зашевелилась.
    — Вставай, Элор, некогда лежать! Говори, где тоннель?! — Он с легкостью поднял ее на руки. Пожалуй, какое-то время он может ее нести. Если будет показывать дорогу. Элор помотала головой. Из глаз ее лились слезы. Она не могла говорить, только плакала. Стас подумал, что никогда не поймет женщин. Там, в камере, вести себя так стойко, что позавидовал бы Штирлиц — и грохнуться в обморок, увидев себя в зеркале…
    Стас положил девушку на кровать и пронесся по комнате, сметая в сорванную со стены портьеру все, что могло пригодиться. Оружия не было, зато нашлись свечи и ножницы, гребень и медное зеркальце, множество рубашек, платьев и белья. Не удержавшись, Стас на бегу вывалил в пасть тарелку с салатом. Есть ему хотелось не меньше, чем уносить ноги, а пока беглецов не хватились… Остальную еду он просто кинул в мешок. Превратится в кашу — и плевать. После тюрьмы и не такое съешь.
    — Ну? Идем?
    Элор уже сидела, медленно приходя в себя.
    — Она пошла за тобой. И скоро будет здесь. Надо бежать.
    — Да. Сейчас.
    — Я взял все необходимое. Идем.
    — Тоннель там. Сорви ковер, — указала она. Стас сорвал — и увидел обычную каменную кладку.
    — А где дверь?
    — Вот, — сказала Элор и повернула кованый набалдашник на кровати. Стена сдвинулась. Но не до конца.
    — Надави на нее.
    Стас надавил. Замаскированная дверь скользнула неожиданно легко. Внутри было темно.
    — Возьми со стены факел. Идем.
    — Ты сможешь идти?
    — Да. Смогу.
    Вниз спускались дольше, чем шли наверх. Тоннель был очень глубок. Постепенно спуск прекратился, и они пошли по прямой. Тьма отступала в бесконечность, пятясь от света факела. Звуки глохли, пожираемые застывшим в стенах временем. Тоннель был очень старым. Стас держал Элор за руку и старался идти не очень быстро, хотя ноги так и порывались перейти на бег.
    Стас заметил, что стены тоннеля стали земляными, и обрадовался, догадавшись, что они — за пределами замка. Погони не слышно, остается лишь дойти до конца.
    Было душно и влажно. Вода сочилась по стенам, скапливаясь на мокром полу, черные гнилые сваи обросли грибком. Когда же тоннель закончится? Он хотел спросить Элор и почувствовал, как ее рука тяжелеет. Узница пошатнулась и упала.
    — Что с тобой?
    И так ясно. Нет воздуха. И самому трудно дышать этой влагой, пот струился по скулам, смешиваясь с капающей сверху водой. Стас поднял Элор на руки и понес. Ему стало страшно. Вдруг она умрет?
    Ноги сами неслись вперед, и вот он в тупике. Где же дверь? Здесь должна быть дверь! Он осторожно положил Элор на землю и осветил стены. Ничего. Но этого не может быть! Ход прорыли для спасения, значит, должен быть выход! Вот: еле видимый глазу контур на потолке, заросший белой плесенью. Стас воткнул факел в землю и уперся руками в люк. Не поддается! Он прыгнул, ударив в люк кулаками. Больно. Еще раз! С потолка посыпалась труха, и вывалилась ржавая ручка. Стас напрягся, потянул — и люк сдвинулся в сторону.
    Свет. Такой яркий, что Стас зажмурился. В отверстие заглядывали кроны деревьев и… боже, как же замечательно тут пахнет!
    Когда глаза привыкли к свету, Стас увидел контур прислоненной к стене медной лестницы. Очистив ступени от наростов, он не без труда оторвал ее от стены, поднялся и высунул голову из ямы. Никого. Похоже, тоннель выходил прямо в лес. Он быстро спустился вниз, поднял Элор на руки и вытащил наверх.
    Было раннее утро. Роса блестела на траве и разлапистых папоротниках. Стас сорвал несколько растений и стряхнул влагу на лицо девушки. Вода и свежий воздух подействовали незамедлительно. Веки ее задрожали и, спохватившись, Стас накинул ей на глаза какую-то рубашку. Слишком яркий свет ослепит ее.
    — Что это?
    Стас придержал ее руку, схватившуюся за повязку.
    — Подожди, тебе нельзя смотреть. Свет очень ярок.
    — Мы выбрались? — спросила она. Через изодранное рубище просвечивало тощее и оттого кажущееся детским тело.
    — Да.
    — Пахнет лесом, — Элор улыбнулась, и Стас почувствовал, как его пасть растягивается до ушей. Да, они выбрались, им удалось!
    Бросив взгляд на люк, он подумал, что погоня может быть близко. Айрин тоже знает о тоннеле.
    — Надо уходить.
    — Да. — Он помог ей подняться и сесть. Элор недвижно сидела с тряпкой на голове. — Я понесу тебя.
    — Ты устанешь.
    — Ты легкая.
    — Мне надоела эта повязка! — Элор сорвала с головы рубашку и с криком зажмурилась. — Я должна видеть!
    Она пыталась раскрыть глаза, но из них текли слезы. Сейчас свет был для нее невыносим, она пыталась разглядеть хоть что-то — и не могла. Стас насильно повязал ей глаза.
    — Зрение вернется. Ты открывай глаза постепенно, не торопись, привыкай к свету, почувствуй его через веки.
    Элор успокоилась, и Стас осмотрелся. Придавить бы люк… Но ничего подходящего не нашел. Тогда он просто вытащил лестницу наружу и поставил люк на место. Лестница — мелочь, но все-таки задержит погоню.
    — Может, ты хочешь есть?
    — Не отказалась бы. Но я потерплю. Надо уйти подальше от Ильдорна. Нас уже ищут.
    Отсюда город не просматривался, но Стас знал, что идти надо на юг, куда пытался и не смог пройти Яробор.
    — Ты отдыхай, я понесу тебя. — Стас вновь поднял Элор на руки. В его широких трехпалых ладонях девушка казалась хрупкой, как соломинка.
    Ориентируясь на солнце, он зашагал через лес.

Глава 10
Одни

    Стас шагал, испытывая странные чувства. Он еще не забыл, кто он и откуда, помнил свой мир, но казалось, что он был там по ошибке, что вся эта мелочная жизнь и такие же мелочные желания — не то, для чего он родился. Это вообще не жизнь. Суррогат, подмена. И подмена сознательная.
    Во что превращается человек, смыслом жизни которого становятся бездумная работа и шопинг, а самым заветным желанием — безделье? Нет истинных чувств и стремлений, есть страх быть не таким, как все.
    Игра отчасти заменяла мир, в ней он получал то, чего желал: драйв, борьбу и острые ощущения. Но компьютерные шишки и виртуальные смерти не вызывали эмоций, подобных тем, что он испытывал сейчас. Элор спала у него на руках, широкие копыта бегло мерили километр за километром, а сердце пело. Солнце, пробиваясь через кроны, сияло, как никогда. Что еще надо человеку?
    Стас знал одно: голодный, измученный, загнанный, он не променяет свое положение на сытый телевизионный покой. Он стал другим. Он посмел и попробовал. Он узнал цену себе и не мог сделать ее дешевле. Скидок не будет, господа!
    — Чему ты улыбаешься, Мечедар?
    Она проснулась и смотрела через полуоткрытые ресницы. Свет все еще беспокоил ее, но это пройдет.
    — Миру.
    — Я хочу есть, — сказала Элор, и Стас послушно опустил ее на землю. Теперь она неплохо стояла на ногах.
    — Сейчас. — Он развязал огромный узел, прихваченный из покоев Айрин. Сваленная в спешке снедь изрядно выпачкала несколько платьев и рубашек, но это пустяки. Зато у них была жареная птица, пирожные и фрукты.
    Стас едва не прослезился, глядя, как жадно жует и глотает Элор. «Вот сволочь Айрин, — в какой раз подумал он. — Ну, доведись встретиться! Пусть ты и женщина, а…» Его ладони непроизвольно сжались.
    — Как вкусно! Почему ты не ешь? — спросила Элор, вытирая рот найденным в узле платком.
    — Не хочу, — не слишком уверенно ответил он. Живот предательски заурчал.
    — Ешь! — приказала Элор. Стас пожал плечами и скромно сунул в пасть кусочек фрукта. Прожевал. Вздохнул, глядя на остальное: он легко проглотил бы все одним махом. Но ей витамины нужнее.
    — Еще ешь!
    — Здесь и так мало.
    — Если ты упадешь от слабости, я не смогу тебя нести, — возразила Элор.
    Хорошая шутка. Стас улыбнулся и взял еще кусочек. Осмотрелся. Со всех сторон их окружали заросли.
    — Как твои глаза?
    — Лучше. Знаешь, Мечедар, я никак не могу поверить, что меня спас ставр, а не человек.
    — Я тоже думал, что разговариваю со ставром, а не с аллери. И очень удивлялся: откуда ты так знаешь язык?
    Они рассмеялись.
    — Кажется, здесь безопасно. Только вот чем-то воняет, — нос Стаса повернулся, безошибочно определив источник запаха. Стас опустил глаза. «Баран я безрогий…»
    — Воняю здесь я, — спокойно произнесла девушка.
    — Извини, я… Не должен был…
    — Истина всегда звучит дерзко, — заметила Элор. — Ты прав, на что мне обижаться?
    — Я знаю одно место, — чтобы как-то замять возникшую паузу, сказал он. — Мне показал его один ставр. Там, на юге. Там нас не найдут.
    — Веди, — сказала она. — Я отдохнула.
    — Ты сможешь идти?
    — Свобода стоит того, чтобы идти к ней своими ногами. Как бы ни было трудно.
    — Хорошо. Подожди, я только посмотрю, что еще у нас есть… Тебе надо одеться.
    Стас закопался в узле и извлек несколько длинных рубашек.
    — Надень. Это лучше, чем то, что на тебе.
    Он хотел сказать, что отойдет, но не успел. Элор улыбнулась и одним движением сорвала лохмотья. Стас повернул голову так быстро, что едва не свернул шею. Судя по шуршанию и довольным вздохам, она оделась. Стас повернулся. Элор сидела в рубашке, пытаясь расчесать волосы найденным гребнем.
    — Не хочу пачкать одежду, — объяснила она. — Мечедар, мне нужна вода!
    Бывшая правительница быстро приходила в себя, и в ее голосе зазвучали повелительные нотки. Но Стас не обиделся.
    — Найдем воду, — пообещал он.
    В этот день удача улыбалась им, словно отдавая старый неоплаченный долг. Через полчаса Стас и Элор вышли к широкому ручью, и девушка радостно бросилась к воде. Пока она плескалась, Стас смотрел по сторонам. Место казалось безлюдным, но кто знает…
    Его взгляд вновь и вновь останавливался на девушке. Ничуть не смущаясь ставра, Элор стянула рубашку и терлась ею, как мочалкой. Худые плечи, тоненькая шея и талия, стройные ноги… Стасу никогда не нравились плоские модели, но фигура Элор всколыхнула давно забытые чувства.
    Элор вышла из реки, и ставр поспешно отвернулся.
    — Мечедар?
    — Что?
    — Почему ты отвернулся?
    — А-а-а… — Он не нашел что ответить и повернулся. Темные соски на маленькой груди приковали его взгляд.
    — Ты так смотришь, Мечедар… Почему ты так смотришь?
    — Ты очень красива, — с трудом проговорил Стас. — Очень.
    Помимо воли взгляд упорно стремился ниже, в темные дебри волос.
    — Что ты понимаешь в красоте женщин аллери, ставр? — Элор рассмеялась, но Стас не ответил. Она выжала мокрую рубаху, пошла к вороху чистой одежды и стала одеваться. Черт, так она выглядит еще соблазнительней!
    Стас следил за каждым ее движением. Элор натянула новую рубашку и принялась расчесывать вымытые волосы. Темные волны струились по плечам, обрамляя тонкое лицо с серо-зелеными глазами. «Она похожа на сестру, но красивей, чем та», — подумал Стас. Теперь он понимал, почему Айрин так ее унижала. Она завидовала не только положению Элор, но и ее красоте.
    — Ты удивительный. Ты не похож на других ставров, — в который раз повторила она. — Ни на одного из тех, кого я знала.
    — Это мне уже говорили. Но думаю, ты просто плохо знаешь нас.
    Она тоже смотрела странно.
    — Я думаю, и тебе стоит искупаться.
    Это правда. О себе он и забыл, а плохо пахнуть в присутствии королевы, пусть и бывшей, как-то…
    — Да, думаю, стоит.
    Он снял заношенную безрукавку, решив, что заодно ее постирает, и вошел в воду.
    — Мечедар?
    — Что?
    — Почему ты не разделся?
    — У нас так принято.
    — Придя в эти земли, мой отец изучал обычаи ставров, и я вместе с ним. Ставры не знают стыда, ваши мужчины моются вместе с женщинами — разве нет?
    — Д-да, — вынужденно признался Стас. Обычаи ставров он знал хуже, чем аллери.
    — И они никогда не моются в штанах.
    Ну ладно. Раз уж она его не стесняется, какого черта! Слишком много странностей вызовет такое же множество ненужных подозрений. Он снял штаны и зашел поглубже, но вода едва доходила ему до пояса. Стас плюхнулся на задницу, загреб со дна песок с илом и стал растирать себя. Благодать! Для человеческой кожи это было бы чересчур, для толстой кожи ставра — сплошное удовольствие.
    Накупавшись и постирав вещи, Стас побрел к берегу и остановился, наткнувшись на откровенный взгляд девушки.
    — У тебя есть женщина? — неожиданно спросила она.
    — Н-нет. — Он вышел на берег, прикрываясь мокрыми тряпками. В отличие от Элор, запасной одежды у него не было.
    — Почему? — Она обошла Стаса. — Думаю, ты красивый… для ставра.
    — С чего ты взяла?
    — Благородный не может быть уродлив. Ты наверняка нравишься многим женщинам.
    — Что ты понимаешь в красоте ставров, аллери? — спросил Стас, стараясь передать ее тон.
    Элор рассмеялась.
    — Как жаль, что ты ставр…
    Она произнесла это так, что у Стаса зашлось сердце.
    — А если б я был аллери?
    Элор молчала. Потом подошла и прижалась к его груди.
    — Ты спас меня, Мечедар, ты рисковал собой. Никто в целом мире не сделал для меня больше, чем ты! Я обязана тебе всем. Тем, что вижу этот лес, и траву, и небо. Тем, что дышу!
    Она прижалась сильнее, и Стас ощутил, какая она нежная и хрупкая. Хотелось обнять ее, сжать изо всех сил, но так он просто сломает ей позвоночник. Стас стоял как столб, осторожно поглаживая Элор по спине. Проклятие, ну почему я в этой шкуре!
    — Я не думаю, что ваши женщины любят как-то иначе, — произнесла Элор.
    — Я тоже так думаю, — согласился Стас, еще не понимая, что кроется за ее словами, и содрогнулся от сладкого прикосновения. Ах-х. Еще…
    — Наверно, у тебя там все огромное…
    — Да уж… должно быть…
    Какая же она красивая! В груди защемило: он — ставр и похож на прямоходящего теленка. Как сможет она его целовать? Как любимую корову или лошадь?
    — У нас есть легенда. Записанная в старых книгах…
    Руки Элор гладили его, он целовал ее голову.
    — …Однажды бог в образе зверя спас одного из моих предков — девушку — от врагов. Потом она родила ребенка-героя. Я читала и удивлялась…
    Он застонал. Колени подогнулись.
    — Как такое возможно?..
    Мир перевернулся. Небо оказалось перед глазами, но Стас видел лишь Элор, склонившуюся над ним.
    — У тебя красивые глаза, — сказала она.
    — У тебя красивей.
    Он еще думал, что все это — сон, что это невозможно. Но Элор стащила рубашку и сжала его бедра ногами. Он почувствовал ее плоть. Элор застонала. Стас хотел отпрянуть, но девушка обхватила его руками и прижалась изо все сил.
    — Тебе больно?
    — Пусть…
    Она глухо застонала, и Стас не выдержал. Его кулаки ударили по земле, оставив глубокие вмятины, тело выгнулось, едва не сбросив Элор на землю. Из груди вырвался хрип. Элор вскрикнула и распростерлась на его груди.
    — Мне никогда не было так хорошо. Никогда. Знай это, ставр.
    — Угу, — пробурчал Стас. Мир только что взорвался, осыпав осколками радости и цветами счастья. Он лежал, счастливый и шокированный тем, что случилось. Что это было и как это назвать?
    — Ты умеешь любить. Не верю, что у тебя нет женщины.
    — Теперь есть.
    Она засмеялась.
    — Все это похоже на чудо. Все, что с нами происходит.
    — Это так.
    «Знала бы ты, кто я и откуда», — подумал Стас, и ему стало горько. Ну, почему все так?! Местные боги смеются над ним, ржут в три горла! Это не просто «красавица и чудовище»! Это красавица, занимающаяся любовью с чудовищем…
    И если она для него привлекательна и даже слишком, ведь внутри ставра Мечедара — Стас-человек, то он для нее… Что скажет любой человек, кого ни спроси? Что бы он сам сказал?
    Да к черту все и всех! Если кто и посмеет… Размажу в кровавую лепешку! Стас сжал трехпалую ладонь в кулак. Кулак был больше, чем ее голова. Ему стало легко и спокойно. Теперь у него есть за что бороться, есть то, зачем жить! Как же он жил раньше, чем? Разве там были чувства? И была жизнь?
    Теперь он не жалел ни о чем. Его мир, жена, друзья — все отдалилось, исчезло в безрадостной и безразличной дымке. К чему и вспоминать об этом? Прошлая жизнь — как детство, которого не вернешь.
    Она приподнялась и заговорила:
    — Знаешь, Мечедар, раньше я была влюблена в Мортерна. Когда он приезжал к нам, я любовалась его лицом, осанкой… Теперь он едет, чтобы разделить ложе с Айрин, но я не жалею. Пусть…
    Он слушал, глядя на ее грудь.
    — Нельзя любить того, кто ничего для тебя не сделал. Даже если он красив и знатен. Никто не заступился, когда сестра заточила меня в башню. Никто из тех, кто восхвалял меня и служил мне. Только ты, Мечедар.
    Она вздрогнула, и Стас понял, что пора одеваться.
    — Нам надо идти.
    — Да.
    Собирались молча. Когда оделись, солнце взошло в зенит. Элор облачилась в платье, более уместное в городе, чем в лесу, но вариантов не было. Одежда Стаса сохла прямо на нем.
    — А ведь нам надо на ту сторону, — запоздало вспомнил он.
    — Пойдем.
    — Нет, стой. — Он подошел и поднял ее на руки. — Тебе не надо мокнуть.
    Элор улыбнулась:
    — Никто не носил меня на руках. До тебя.
    — Для ставра это легкая ноша.
    Он перешел ручей вброд. Штаны снова вымокли, но это были пустяки. Ориентируясь по деревьям и солнцу, Стас пошел на юг. Туда, куда указывал Яробор. Если там живут такие же безрогие, как он, его примут. Но как быть с Элор?
    — Если мы убежим от Айрин и она не сможет тебя достать — что ты станешь делать?
    — Я? — Элор, казалось, впервые задумалась над этим. Раньше она не мечтала ни о чем, кроме спасения, теперь предстояло думать о будущем.
    — Я не знаю. А ты? Что ты будешь делать?
    — Думаю пробираться к безрогим.
    — Безрогим? Это ставры?
    — Да. Аллери превратили их в рабов и отрубили рога. По законам ставров, безрогий — преступник. Аллери так делали, чтобы беглецы не возвращались в кланы и не мутили народ. Но не все они преступники. В основном это те, кто сумел бежать из рабства в лес или горы. Как мы.
    — Как ты, — поправила Элор. — И что дальше?
    — Я буду там среди равных. Не раб, не слуга.
    — Это хорошо. А потом?
    — Не знаю. Трудно сказать.
    — Значит, наши пути расходятся, — грустно проговорила Элор.
    — Почему? — воскликнул Стас.
    — Ты безрогий, там ты будешь среди своих, а я? Думаю, они с радостью убьют меня, ведь я из рода их мучителей.
    — Никто тебя не тронет! — Стас не был уверен в своих словах, и Элор это чувствовала.
    — Тогда я не пойду к безрогим.
    — А куда ты пойдешь?
    — С тобой. Нет смысла вытаскивать тебя из тюрьмы — и бросить.
    — Спасибо, Мечедар, — грустно сказала она, — но я не знаю, куда мне идти.
    — Значит, надо сесть и подумать, — предложил он. Элор улыбнулась.
    — Пожалуй. Я очень устала сегодня.
    — Тогда здесь и заночуем.
    Стас нашел укромную лощину, сломал несколько веток и сделал шалаш. Навыки походов и ночевок в лесу еще в пору студенчества не прошли даром. Можно развести костер, но пока тепло. Интересно, здесь вообще бывает зима?
    — Значит, никто не поверит, что ты — это ты? — спросил Стас. — Но разве люди забыли, как ты выглядишь?
    — Люди знают, что я мертва.
    — Всякое бывает. Ты расскажешь, что сумела спастись, расскажешь все.
    — Кому? Приближенные предали меня.
    — Значит, расскажешь простым людям.
    — Фермерам? — усмехнулась Элор. — Разве они могут что-то решать?