Скачать fb2
Как начать карьеру

Как начать карьеру

Аннотация

    Плох тот студент, который не мечтает стать ректором. Плох тот некромант, который не мечтает стать Темным Властелином. Выпускнику Колледжа Некромагии Згашу Груви не грозит ни то ни другое. Ему предложили работу помощника некроманта в маленьком городке. Здесь живут маленькие люди со своими маленькими проблемами. Здесь не творится история, не вершатся судьбы мира. Но даже здесь есть место подвигу, чести, дружбе и… любви.


Галина Романова Как начать карьеру

Вместо пролога

    — Ну ш-ш-што, молодой чш-ш-шеловек? Опять на-руш-ш-шаем?
    Голос у библиотекарши и сам по себе был глухой, невыразительный, слегка пришепетывающий, а в сочетании с пристальным взглядом из-под очков и общей худобой сходство с атакующей коброй делалось столь велико, что ее имени-отчества никто в Колледже не знал. Даже преподаватели предпочитали безликое «госпожа», а за глаза все звали ее змеей.
    — Ну ш-ш-што опять? Реш-ш-шили вс-с-се-таки вернуть книж-жеш-ш-шку?
    — Да я это… того… ну… вот!
    Неуверенная рука потянулась к библиотекарше. В пальцах задрожал гербовый бланк.
    — Ш-ш-што это?
    — Обходной лист… ну того. — В конце фразы голос упал до девчоночьего писка. — Подписать…
    — Вот как? — В глазах блеснуло что-то, отдаленно напоминающее иронию. — Вас-с вс-с-се-таки выгоняют?
    — Нет…
    — Ж-ж-жаль…
    Не понять — то ли это у нее улыбка такая, то ли оскал. Нет, до полнолуния еще восемь дней, рановато! Хотя истинные оборотни не смотрят на небо и часы, когда им приспичит «перевернуться». А тут и искать никого не надо — обед, так сказать, с доставкой, еще тепленький, только что бегал…
    — Ж-жаль. — Она покачала головой с искренним сожалением. — Знач-шит, вс-с-се-таки окончш-шили наш-ш-ш Колледж-ш-ш…
    — Мм. — Кивок не получился. Осталось только меленько потрясти головой и заискивающе поулыбаться. Был бы хвостик — вилял бы им, как щенок, которого впервые в жизни наказали за «лужицу» в хозяйском тапке.
    — А я-то надеялас-с-сь…
    Интересно, на что?
    — Бедные покойнич-ш-шки… А мож-жет, передумаете? С-с-смените профес-с-сию?
    А что, есть предложения?
    — Нет, боюсь, что это невозможно…
    — Очш-ш-шень ж-жаль… Так, пос-с-смотрим, чш-што тут у вас-с-с… Ага. — Очки сползли на кончик носа, взгляд без них стал каким-то стеклянным, как у чучела василиска, оживленного студентом-недоучкой. — Подборка «Вес-с-стника некромантии» за пос-с-следний год… Вос-семь ш-ш-штук…
    — Есть!
    — «С-с-сборник заклинаний»…
    — Вот он.
    — Ж-жаль… «Новейш-ш-шая теория ж-ж-жертвопринош-ш-шений».
    — Тут, все три тома!
    — «Зельеварение»!
    — Вот. Все страницы на месте!
    — Дай, перес-с-считаю…
    Тонкие пальцы зашелестели пергаментными листами. Обычно из книг подобного рода очень любят вырывать целые листы или их кусочки с особенно привлекательными рецептами. И это в век, когда разработано простое и действенное заклинание копирования! Запомнить коротенькую формулу и пару концентрационных пассов может даже школьник. Библиотекарша действительно считала каждую страницу, еще и просматривала по диагонали — вдруг кусок текста вырезан из середины листа?
    Минут через пятнадцать процедура закончилась.
    — Дальш-ш-ше… Брош-ш-шюра «Новое в демонологии». Ага… «С-справочник-определитель зловредных с-сущ-щ-нос-с-стей»… имеется… А это что? «Похорони меня заж-жи-во» Несса Пуппи? Худож-жес-ственная литература? Из закрытого фонда?
    — Вы сами мне ее выдали…
    — Вреш-ш-шь! Такого не мож-жет быть!
    — Но там ваша подпи-и-и-и…
    — Хм… Дейс-с-с-ствительно, с-сама… Надо же, какая неприятнос-с-сть… Чш-што у нас-с там еш-ще?.. «Пента-граммос-строение» вы с-сдали… А вы з-знаете, чш-што вы у меня до с-с-с-сих пор чис-с-слитес-с-с-сь в должниках-х-х? Вы ещ-щ-ще на первом курс-с-с-се взяли «Нас-с-стольную книгу вивис-с-сектора» и до с-с-сих пор не вернули!
    — Да я ее в прошлом году в начале семестра принес!
    — Да? А почему у меня ос-стался формуляр?
    Тонкие пальцы опять начали свою работу, они по одной вынимали учетные карточки и внимательно их рассматривали. Прошло еще несколько томительных минут.
    — С-с-странно, — наконец произнесла библиотекарша, — почему-то ваш-ш-шего формуляра нет… Неуж-шели вы дейс-с-ствительно ее с-сдали? Это плох-хо, очш-шень плох-х-хо… Значш-шит, за вами больш-ш-ше ничш-шего не чис-с-слитс-с-ся… Придетс-с-ся подпис-с-сать. Давайте ваш-ш-ш лис-с-ст!
    С явным сожалением она взяла обходной лист, долго и внимательно его изучала, словно это был не типовой бланк, а договор с потусторонними силами о предоставлении мирового господства в обмен на душу. После чего нашла свою графу и поставила на ней крошечную закорючку.
    — Вот. — Худое пергаментно-желтое лицо скривилось, как будто она держала за щекой лимон. — Надеюс-сь, чш-што больш-ш-ше вас-с-с тут не увижу! Прощ-щайте!
    С этими словами библиотекарша демонстративно сунула карточку в уничтожитель для бумаг. Оттуда высунулась черная когтистая лапа, схватила формуляр и утянула внутрь под восторженный мяв. Шуршание раздираемой бумаги заглушил хлопок двери, но все равно родилось ощущение, что в спину вбивают осиновый кол.
    Ф-фу, какая радость, что больше не придется смотреть ей в глаза! Этот взгляд способен заставить заикаться любого. Как говорил некий боевой маг с двенадцатилетним стажем на вечере встречи выпускников: «Выходя на очередного монстра, всегда вспоминаю улыбку нашей библиотекарши и понимаю, что перед нею все прочее — мелочи жизни!»
    Выскочив в коридор, посмотрел на обходной лист. Ну остальные двенадцать подписей собрать можно за полдня. Так, кто у нас там следующий? Староста общежития? Это вообще семечки!

    Пробегая по коридору, неожиданно наткнулся на Родика. Не то чтобы я так уж был рад встрече — болтун мой сосед по общежитию ужасный, да и девчонки к нему разве что не через дымоход лезут в любое время суток, — но свернуть с дороги и притвориться слепо-глухо-парализованным не успел. Пришлось изображать радость.
    — О, привет! — Родик всегда здоровался с таким видом, словно мы не виделись неделю. — Куда летишь? От кого?
    — Оттуда. От нее!
    — А-а… — Уточнять не стоило — бегающие глаза и взмокший лоб в сочетании с идиотской улыбкой человека, только что избежавшего неминуемой смерти, могли быть только после посещения библиотеки. — Ну и как?
    — Подписала!
    — Ух ты! А я «змею» решил напоследок оставить. Потом вот так носом шмыгну и проскулю: «Ну пожа-а-а-луйста! Ну все уже подписа-а-али… Только вашей подписи не хва-та-а-ает…»
    Родик артист, каких мало. Он даже в студенческом буфете ухитрялся у подавальщицы лишнюю порцию выклянчить, хотя точно известно — если в группе восемнадцать студентов, то восемнадцать котлет и пожарено — и ни одной больше!
    — А почему не сейчас? У нее вроде никого нет…
    — Да ну ее… Я еще на втором курсе у нее «Практическую травматологию» на целых две недели задержал и вернул с надорванной страницей — так теперь я в черном списке!
    Что правда, то правда — если уж ты попал к «змее» в список, то вычеркнет она тебя из него только после смерти. Своей, что характерно! Отлично знаю — сколько раз я Родику по своему формуляру брал дополнительную литературу!
    — А ты всех остальных уже прошел?
    — По обходному листу? Не-а. А зачем торопиться? До церемонии распределения еще два дня, завтра успею обойти!
    — Студент Груви!
    Скрипучий голос заставил подпрыгнуть нас обоих. Родик поспешил спрятаться за моей не такой уж и широкой спиной, а я стремительно обернулся.
    Решительно стуча о паркет тростью с массивным набалдашником, к нам приближался… Ой, мама, кажется, тут только что говорилось, будто «змея» — самое страшное, что может быть на свете? Срочно беру свои слова обратно! Ибо директора Колледжа если не боялись, то уважали все. Сию должность он получил лет за тридцать до моего рождения, до этого отработав здесь сначала простым учителем, а потом заместителем предыдущего директора, исчезнувшего при невыясненных обстоятельствах. Наверняка новый директор кому-то много чего отвалил, ибо с чего это все именовали его бессменным?
    — Студент Груви!
    Можно, конечно, попытаться провалиться сквозь пол, но это заклинание легко блокировать. И останется тогда «одна нога здесь, а другая там» во всех смыслах.
    — Да?
    — Это вы давали объявление о приеме на работу?
    Рядом присвистнул Родик, сочувственно шлепнув меня по плечу. А что? Некромантов-практиков сейчас развелось видимо-невидимо. Это только по официальной статистике их не хватало, а на самом деле чуть ли не в каждой деревне сидело по нескольку штук. Ежегодно Колледж выпускал полсотни молодых специалистов. В наше время получить диплом по некромантии — все равно что встать в очередь на биржу труда. Многие из выпускников уходили в ветеринары — лечить единорогов и грифонов; нанимались гидами в турфирмы («А теперь я покажу вам местную достопримечательность — пещеру дракона!»). Некоторые переквалифицировались в обычных, «человеческих» врачей — в общем, народ выживал, как мог. В еженедельнике «Седьмая печать» регулярно публиковались объявления «Требуется некромант», и на каждое находилось полдюжины желающих. Конкурс при приеме на работу практически оказался равен конкурсу при поступлении — шесть-семь человек на место.
    Самые дальновидные студенты пытались обзавестись теплым местечком еще во время учебы. Нас на четвертом курсе отправили на практику, и многие старались именно в это время устроиться на работу помощниками у тех специалистов, к которым попали. Каждому третьему это удавалось, хотя везло далеко не всем — лично меня мой руководитель практики большею частью заставлял чистить лошадь, убирать дом, стирать, чинить его доспехи, а не ездить на вызовы. В общем, заимел бесплатного слугу, который за возможность постоять рядышком, пока он душит очередного монстра, готов был вовсю прогибаться. А ведь находились некоторые, соглашавшиеся на подобную жизнь!
    Лично я после такой «практики» готов был бросить Колледж и стать кузнецом — благо, подковывать лошадей научился с закрытыми глазами! Но меня остановили два обстоятельства. Первое — последний курс, а второе — мама с папой. Вернее, те деньги, которые родители вложили в образование единственного чада и которые теперь надо было отрабатывать.
    Хорошо Родику — его предки достаточно богаты, чтобы не только оплатить учебу сына, но и купить ему должность где-то в конторе. Станет сидеть в собственном кабинете, читать периодику, писать отчеты, вызывать подчиненных к себе «на ковер», иногда будут вызывать его… Не жизнь, а сказка!
    Так, о чем это я? А все о том же. Ибо несколько дней назад тайком ото всех подал объявление, гласящее, что «молодой специалист срочно ищет работу». Дирекция Колледжа запрещала студентам подобные телодвижения, но, выкидывая нас на улицу, даже не думала, что те же объявления мы будем вывешивать все равно, только чуть позже.
    — Это вы писали? — Директор остановился передо мной, потрясая свернутой в несколько раз газетой. Одно из объявлений в столбце было обведено красным.
    — А… э… да!
    Глупо отрицать очевидное — я не придумал ничего лучше, как дать адрес Колледжа! Где были мои мозги? А ведь еще даже обходной лист не подписан до конца… Ой, мама, что же делать? В двух шагах от диплома — и остаться без оного!
    — Так вот, студент Груви, на ваш запрос получен положительный ответ!
    — Что-о-о-о? Ушам не верю…
    — Что слышали. — Директор похлопал меня по плечу газетой. — Вас согласен видеть у себя младшим помощником мэтр Рубан Куббик. Мои искренние соболезнования мэтру! Адрес здесь есть!

Глава 1

    Городок назывался Большие Звездуны. Сие гордое название подразумевало наличие поблизости Малых Звездунов, но в реальности ничего подобного не наблюдалось. Даже заросшей травой колеи и то не имелось. А я в свое время проходил практику в селении с оригинальным названием Нынешние Порожки. Там неподалеку на перекрестке стоял столб с указателем «Бывшие Порожки». Тропинка вела к трем неказистым домикам-развалюхам — это все, что осталось от селения Порожки, с некоторых пор переименованного в Бывшие. Но здесь… Впрочем, через какое-то время я разобрался с этой загадкой, но об этом позже.
    Вообще Большие Звездуны производили впечатление внушительное, ибо все необходимое — крепостная стена, базарная площадь, собор, замок местного феодала (он же ратуша), тюрьма и гостиница — здесь имелось. Причем, судя по внешнему виду гостиницы, именно ее изначально строили как тюрьму, а тюрьму планировали сделать гостиницей для иностранных туристов, но в день открытия с похмелья перепутали опознавательные таблички. А когда недоразумение выяснилось, все уже как-то привыкли…
    Стояли эти здания друг против друга возле базарной площади, в центре которой возвышался помост с перекладиной и прибитой к ней табличкой: «Артистам не влезать — это для казней». Ниже от руки было дописано: «Хотя лезьте, там вам и место!»
    Большие Звездуны числились последним пунктом маршрута, здесь была конечная остановка, и в дилижансе я остался единственным пассажиром. Возница даже не стал ждать, пока приехавший вытащит свой баул, — привязав лошадь к коновязи, он потопал в тюрь… то есть в гостиницу, дабы перекусить.
    Я остался в полном одиночестве, если не считать лошади и стайки вездесущих мальчишек. Подходить они опасались — мне пришлось прибыть на место в парадной мантии выпускника с соответствующими регалиями. В моем письме мэтру Куббику специально оговаривалось, что он сможет узнать меня по этой одежде. Мэтр ограничился коротеньким посланием: «Приезжайте, встречу». Этим наше общение пока исчерпывалось.
    Время шло. Вернулся возница, приятно попахивающий яблочной настойкой, с трудом взобрался на козлы и погнал пустой дилижанс вниз по улице. Дернулся было вслед за ним, но потом передумал — авось мой наниматель сейчас подойдет.
    Еще часа через полтора я не был в этом так уверен. Спускался вечер, посвежело, прохожих на улице стало больше — завершив рабочий день, мастеровые расходились по домам, по пути заворачивая в питейные заведения. Мне ужасно хотелось есть — от волнения я с утра не завтракал, но сойти с места боялся. А вдруг…
    — Чего тут торчишь? — Меня пихнули плечом, хотя могли и обойти. — Аль спереть помост хочешь?
    — Нет, я не… А скажите, где живет мэтр Куббик?
    — Чего? — Мастеровой, от которого ощутимо пахло кожей, видать, сапожник, вытаращился на меня так, словно я сию секунду возник из воздуха. — Эт' кто такой?
    Пришлось объяснять.
    — Ой, чур меня! — Суеверно осенив себя обережным знаком и при этом покосившись на видневшийся невдалеке храм, сапожник шарахнулся в сторону.
    А я задумался. Что же такого страшного в обычном некроманте?
    Не найдя ответа, решительно остановил следующего прохожего. Мэтра Куббика этот человек не знал, но и шарахаться не стал: «Спроси еще у кого-нибудь, парень!»
    Еще через четверть часа я начал нервничать. Никто, ну совершенно никто не знал мэтра Куббика! А на мой осторожный вопрос, туда ли приехал и действительно ли нахожусь в Больших Звездунах, кое-кто даже начал крутить пальцем у виска.
    Наконец меня осенило, и я, подхватив вещи, решительно направился к храму.
    По традиции, которая завелась много лет назад, он вплотную примыкал к местной больнице и образовывал с ней и находящимся тут же жальником целый комплекс. Стрелочка с указателем напоминала, куда надо идти больным, а куда тем, кто просто молится за их здоровье. Мера предосторожности не лишняя, если учесть, что примерно каждый двадцатый больной прямиком переправлялся на жальник. Ну а это, так сказать, рабочее место некроманта.
    И тут мне повезло. Ибо запиравший двери огромным ключом (с таким «орудием» про дубинку и кастет можно забыть!) старенький священник посмотрел на меня снизу вверх и подозрительно прищурился:
    — А зачем тебе мэтр Куббик, юноша?
    Я взглянул на старичка, который макушкой едва доставал мне до груди. Бедненький, как же он таскает этот тяжеленный ключ? Впрочем, рядом с ним топтался здоровенный послушник — на голову выше меня и раза в полтора шире в плечах. Такой не только ключ, но и самого священника под мышкой мог унести.
    — Я… э-э… на работу приехал… младшим помощником… по объявлению…
    — По объявлению? — Сухонький старичок задумчиво скосил глаза к переносице и почесал бороду ключом. — Помощником? Да вроде у него хватает свободного времени… С чего бы вдруг помощника заводить? Не представляю!.. Но, — тут же спохватился он, заметив, как я напрягся, — возможно, сам мэтр сумеет тебе все объяснить.
    — Очень на это надеюсь. А вы не подскажете, где он… э-э… сейчас? Понимаете, он обещал меня встретить, но сам…
    — Бывает… — покладисто согласился священник. — Где его дом, спрашиваешь? На Низинной улице ищи.
    Не прибавив более ни слова, старичок заковылял прочь.
    Низинная оказалась довольно живописным местом — улица здесь сбегала к реке, которую было прекрасно видно с холма. Большая часть домов стояла вдоль спуска. И отыскать среди них нужный, не попав на язычок любителям поболтать, оказалось непросто.
    «А вы кого ищете? Некромансера?.. Здесь таких нет — только мы с мужем и детишками. А во-он там, видите, окошки с голубыми наличниками? Туда не ходите! Там вдова Лирисса живет. Третьего мужа похоронила и нового ищет… Вы симпатичный, так что держитесь подальше — а то женит на себе и пикнуть не успеете! А вообще-то тут приличные люди живут, вы не подумайте чего! Мы с мужем, например, ткачеством занимаемся, честно на хлеб зарабатываем… А у вас чего приключилось, что вы некромансера ищете? Помер, что ли, кто?.. Вы на какой улице живете? Не у Медников случайно?.. Нет? Жаль… У меня там сестра, я бы вас попросила привет передать. Она хорошая, муж только пьяница… Сапожник он!.. Ах, так вы приезжий? Тогда вам надо обратно, на площадь, в гостиницу! У нас настоящая гостиница есть, не то что…» — примерно такой монолог приходилось выслушивать чуть не у каждого порога. В конце концов вся Низинная улица как бы прошла у меня перед глазами.
    К дому своего будущего нанимателя добрался весь взмокший от пристального внимания соседей. Я по наивности надеялся, что увижу нечто вроде замка в миниатюре, за забором и в окружении вековых раскидистых деревьев.
    Нет, жилище стояло на отшибе — не возле самой улицы, а чуть в стороне. К дому вела узкая тропинка, тянущаяся между двух глухих заборов. Один приветствовал меня гробовым молчанием, зато за другим все время что-то рычало, громыхало цепями и гавкало. Судя по всему, там обитала свора в полтора десятка псов.
    Сам дом производил странное впечатление. Казалось, тут начали возводить сторожевую башню и заложили фундамент с прилегающими подсобными помещениями — караулкой, складом оружия, конюшней, — но денег и материала хватило только на первый этаж. Поэтому башня получилась приплюснутой, а крышу, судя по всему, возводила бригада бобров-скалолазов — такого количества бревен и древесных стволов я больше не встречал нигде. Растительности поблизости не имелось никакой, разве что на склоне виднелись деревья и кусты. Забора — во всяком случае такого, который мог бы остановить воров, коз и кошек — тоже не обнаружилось. Так, штакетник с калиткой мне по пояс.
    Небольшой двор зарос дикоцветьем — одуванчики, осот, крестовник и прочая трава-мурава, — но тропинок не было, и его топтали во всех направлениях. Озираясь по сторонам, я осторожно прошагал до массивного (действительно под стать сторожевой башне!) крыльца и стукнул молоточком в дверь. На двери, кстати, красовалась чеканная табличка «Мэтр Р. Куббик, специалист по некромантии, нежити и изгнанию духов, действительный цеховой мастер».
    Никакой реакции. Постучал сильнее — тоже тишина. С некоторым беспокойством подергал за ручку двери — и она неожиданно распахнулась.
    Изнутри пахнуло нежилым духом давно заброшенного дома и… Падалью! Мне этот запах оказался хорошо знаком — именно такой воздух был в домах, где устраивала свои лежки вредоносная нежить. В голове что-то щелкнуло, и мозг выдал:
    «Упыри.[1] Сутки, максимум двое. Слабоактивные. Класс опасности четвертый… Можно обойтись стандартным чтением нейтрализующего заклинания и обережными пассами… Неплохо бы иметь несколько капель освященной в храме водицы, но…»
    Но… Закономерный вопрос: а что делают упыри в жилище некроманта? А ничего хорошего!
    Отсюда новый вопрос — что предпринять? С одной стороны, не этому ли я учился все пять лет — обезвреживать нежить и неупокоенных мертвецов? Но с другой — ведь это чужой дом! Наверняка повсюду стоят охранные заклинания от незаконного проникновения. Не сделается ли тут после этого на одного упыря больше?
    Я покосился на небо. В середине лета — а выпускной в Колледже традиционно приурочивают к ночи Летнего Солнцестояния — темнеет достаточно поздно. До заката оставалось около часа. Значит, упырь еще столько же времени будет сидеть тихо. Эта нежить активизируется исключительно ночью, кто бы что ни говорил. Итого есть целый час, чтобы как следует все обдумать.
    Плотно прикрыв дверь и наговорив дополнительное охранное заклинание, присел на крыльцо, прислонился спиной к косяку.
    Итак, что мы имеем? Пустой дом, чужой, что немаловажно, и затаившуюся внутри нежить. Нежить явно агрессивно настроенную, ибо только-только вылупившийся упырь голоден и кидается на все, что движется. Жители Низинной улицы про него явно ничего не знают, иначе вместо сведений о соседях меня бы закидали страшилками типа: «Вы туда не ходите, там у него бесы[2] знают что творится!» Значит, упырь начал наклевываться примерно сутки назад. И сегодня, в крайнем случае завтра, его «первый выход в свет». В сочетании с тем обстоятельством, что сегодня днем меня не встретил мой наниматель, какой напрашивается вывод?.. Правильно! Никакого нанимателя у меня уже нет. А есть «вот это». И что теперь делать?
    А что тут думать — надо нейтрализовать нежить. Уж это-то я сумею! «Новорожденный» упырь опасен лишь для того, кто уже попался ему в лапы. Жаль, что у меня нет никаких инструментов — ни кола, ни ножа из «лунного металла». Но, надеюсь, все это имеется у теперь уже бывшего владельца этого дома.
    Значит, план действий таков. Дожидаемся, пока упырь выходит наружу, потом сами ныряем внутрь, запираем двери, пока чудовище ломится обратно, быстренько ищем все необходимое и — вуаля! — тварь обезврежена, а я после панихиды и соблюдения всех формальностей занимаю вакантное место и вешаю на дверь табличку уже с собственным именем. Удобно. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Может, Куббик и озаботился по поводу приобретения помощника, предчувствуя что-то в этом роде?
    В течение следующих минут я так и эдак прикидывал, как буду убивать своего первого в жизни упыря. Твердил заклинания, мысленно репетировал удар колом в сердце, разминал пальцы, вспоминая концентрационные пассы. Главное, попасть в печень и проткнуть ее с одного удара. Потом голова… обязательно голова! Ее стоит отсечь и приставить к ягодицам. Неплохо бы добыть открытый огонь и прижечь срез…
    И вдруг — именно вдруг! — я его увидел.
    Упырь крался вдоль стены, придерживаясь за нее рукой, что немудрено: только-только вылупившаяся нежить еще плохо ориентируется в мире. И как это я не заметил, что уже давно стемнело? Видимо, в доме имелась задняя дверь, которая не была оснащена заклятиями. Через нее тварь и выбралась наружу, но пока решила обойти свои «владения». В Колледже нас учили, что первые ночи упырь не отходит далеко от места появления на свет, подкарауливает случайных путников, собак, пьянчуг. Это потом, набравшись сил, он отправляется на промысел в ближайшую деревню или город. А сейчас тварь представляла собой почти идеальную мишень. Подобраться поближе, замахнуться и нанести удар…
    Рука сама потянулась к баулу. В боковом кармане были зашиты амулеты, специально купленные в самый последний момент, ибо какой же уважающий себя некромант ходит без амулетов? Будем надеяться, что упырь не заметит сие осторожное движение. Та-ак… этот не подходит… этот для оборотней… этот от кровососов… Ага! Кажется, то, что надо! В аннотации было сказано, что любой упырь на целых тридцать секунд оцепенеет на месте, если кинуть в него активированным амулетом. «Этого, как правило, бывает достаточно для того, чтобы очертить вокруг себя охранную линию и, сидя внутри, спокойно дожидаться помощи!» — писалось в инструкции. Только я не собирался сидеть и ждать. Я хотел прикончить своего первого в жизни упыря!
    На занятиях по физподготовке нас учили в совершенстве владеть своим телом, ибо никогда не знаешь, какие сюрпризы подкинет жизнь. И я метнул амулет легко, одним движением руки…
    Вот только сей упырь явно не читал нужной литературы, ибо вместо того, чтобы замереть на месте с растопыренными руками, схватился за лицо и вскрикнул:
    — Ё…!
    Остальные буквы, конечно, имелись, но складывались они настолько причудливо, что повторять не берусь. Впрочем, вслушиваться и запоминать было некогда — в соответствии с инструкцией я тут же вскочил и рванул на себя ручку двери.
    Защитное заклинание сработало мгновенно — табличка вспыхнула, в лицо словно плеснули кипятком. Наши два вопля слились воедино, заставив окрестных собак сначала умолкнуть, а потом разразиться оглушительным лаем, который надежно заглушал все остальные звуки.
    В следующий миг две сильные руки жадно сомкнулись — одна на воротнике, а другая на поясе — и рванули меня назад. Гневное рычание раздалось над ухом. Впрочем, может быть, это была и вполне разумная речь — из-за собачьего лая разобрать ничего не удалось. Мой маловразумительный ответ тоже потонул в шуме.
    Впрочем, стоять и болтать времени не имелось. Как следует лягнуть тоже не получилось, но удар каблуком по голени вышел чувствительный. Упырь издал какой-то звук и разжал руки.
    Всего на миг, но этого хватило, чтобы вырваться и головой вперед сигануть в темный коридор.
    Над макушкой послышались характерные хлопки, посыпалось что-то горячее: срабатывали защитные заклинания. Но у стандартных «замков» существует один недостаток — если их выстроить цепочкой, то и срабатывать они будут по цепочке. То есть сперва одно, потом другое, третье… И если вы движетесь достаточно быстро, то успеете проскочить мимо одного из заклинаний. Оно не сможет на вас среагировать (редко какой вор влетает в чужой дом сломя голову, зато к себе так удобно вбегать, спасаясь от врагов!) и либо не сработает, разорвав всю цепочку, либо сработает с запозданием, обрушив всю свою мощь на преследователей.
    В общем, разогнавшись, «цепочку» я порвал, так что до просторной темной гостиной добрался целым и невредимым, разве что помятым, закопченным и дурно воняющим. «Горячее» оказалось вонючей бомбочкой. Большая часть выплеснулась мне на мантию, и я потратил несколько долей секунды, чтобы вылезти из противно пахнущего балахона.
    «Дурак!» — тут же обругал себя, поскольку упырь уже двинулся за мной следом, то есть проник в дом. Инструкций насчет того, что делать в таких случаях, не существовало — считалось, что это последняя ошибка любого некроманта в жизни и карьере, с какой стороны ни посмотри. Но умирать в чужом доме, в самом начале этой самой карьеры, я не собирался. Без сопротивления, во всяком случае!
    Парочка пропущенных мною защитных заклинаний все-таки подействовала — послышались хлопки и сочный мат.
    Мат? Мат? Но…
    Сомнения растаяли мгновенно — в следующий миг упырь возник на пороге гостиной.
    Я мысленно обругал себя еще раз. Вместо того чтобы снимать вонючую мантию, мог бы по сторонам оглядеться, что ли! Хотя бы наметить пути к отступлению! Да, тут имелись две двери. Но до них надо было еще добраться. А гостиная большая — видимо, изначально планировалась как спальня для гарнизона в полтора-два десятка человек. Мебели виднелось мало — массивный камин (такому в придорожном трактире место), два кресла возле него, пара лавок, маленький столик и что-то вроде поставленного на попа сундука в дальнем углу. Ну и всякая охотничья дребедень на стенах вроде оружия и чучел со стеклянными глазами. Рогатины, ножи, арбалеты…
    Скомкав мантию, я швырнул ее в упыря и, пока тот выпутывался из «ароматизированных» складок, рванулся к стене. Содрал с нее рогатину, выставил перед собой.
    Больше я ничего не успел сделать — упырь двигался намного быстрее меня. Отбросив мантию, он вырвал оружие из моих рук и отбросил его в угол.
    Подстреленным зайцем я метнулся за кресло, что было сил толкнул его во врага. Он притормозил, и это дало лишний шанс. В чудище полетел столик.
    — Ат-т…
    Клацнув зубами, упырь рухнул на спину, и я тут же приземлился сверху. Скажете — идиот, к взбешенной нежити нельзя приближаться! А охотничий азарт? Кроме того, в руке оказался зажат нож. Пара точных ударов в печень — и враг ослабеет настолько, что можно будет без помех заняться нейтрализацией…
    Вот только твердые пальцы успели сдавить мое запястье еще в замахе. И исключительно помутнением рассудка можно было объяснить тот факт, что я тут же впился в эту руку зубами.
    — Уа-а-ау! Ты что творишь, сволочь!?
    Что я делаю? Убиваю упыря! Но…
    Упыри же не разговаривают!
    — А? — Челюсти разжались сами собой.
    В следующий миг в скулу врезался кулак.
    Удар вышел не такой уж и мощный, но меня смело с упыря, как пушинку. Он тут же придавил к полу мою несчастную тушку и хорошенько встряхнул.
    — Убью!
    — Не надо!
    — Ты что тут делаешь, лишенец? Совсем страх потерял?
    — А… а вы… ты…
    — Я тут живу!
    Вот блин! Обреченно зажмурился. Такого провала боевая некромантия не знала никогда. В двух шагах перепутать мертвого упыря и живого человека?
    — Точно? — Один глаз все-таки приоткрылся: в последний раз взглянуть на этот мир. Ракурс, надо сказать, оказался не слишком удачный — лежу на спине в темной комнате, наполовину придавленный ее разгневанным хозяином.
    — Точнее не бывает! Все Большие Звездуны знают!
    Ой, кто бы говорил! Да я целых два часа искал этот дом!
    — Так вы — мэтр Куббик? Вы живой?
    — А ты кого ждал?
    — Да я… э-э… собственно… никого!
    — Понятно. В первый раз вижу столь наглого и, самое главное, везучего вора!
    — Это еще почему?
    — Потому, что из шести ловушек в коридоре три были смертельными. Они рассчитаны на то, чтобы нейтрализовать любое существо, кроме одного на всем свете — того, кто их устанавливал! И срабатывают независимо друг от друга.
    Ой-ёй!
    — Не спать! — Меня опять тряхнули за грудки и, наконец сползши с примятого организма, оторвали от пола. — Зачем пришел? Кто послал?
    — Я к вам!
    — Ответ неверный!
    Мэтр Куббик со всего маха швырнул меня в кресло. Вот это силища, надо признать! Я пролетел почти два ярда, больно приложился копчиком обо что-то, явно валявшееся там уже давно, и от неожиданности не смог сдержать вопля.
    — Но это правда! Вы сами меня пригласили!
    — Кто? Я? Должен разочаровать вас, молодой человек, — гостей я к себе не приглашаю уже несколько месяцев!
    — Но я не гость, а ваш новый помощник!
    Выпалив это, обреченно зажмурился. Вот сейчас мэтр тряхнет головой и скажет: «Не верю! Не приглашал я к себе никакого помощника! Мне помощники не нужны, тем более такие!» И все. Куда мне в таком случае податься? За окном уже стемнело, все кругом спали. Ночевать на улице или плестись обратно в центр, к гостинице, смахивающей на тюрьму? А что делать завтра? Возвращаться домой, к родителям?
    — Помощник? — озадаченно переспросил мэтр Куббик, ввергнув своего собеседника в новую пучину волнений. — Оба-на! Ты что, уже приехал??
    — Ага!
    — Ну извини — погорячился! — Некромант выпрямился и прошел к совершенно пустой стене. Провел по ней ладонью, нажал на какой-то неприметный рычаг, и часть ее отъехала в сторону, обнажив стенной шкаф, полки которого были уставлены бутылями и бокалами. Наполнив два из них полупрозрачной жидкостью, он вернулся к камину. — Забегался. Забыл! Как тебя зовут, самоубийца?
    — Згаш. Згаш Груви, мэтр…
    — Отлично! — Хозяин плюхнулся в другое кресло. Видимо, там тоже что-то лежало, и довольно острое, потому что лицо некроманта на миг исказилось. Он поерзал, устраиваясь поудобнее, но проверять, что же там такое валяется, не стал. Я-то украдкой потрогал обивку и извлек из складок крысиную тушу. Вернее, ее останки, расплющенные моими ягодицами.
    — Выпьем за знакомство! — Мэтр отсалютовал бокалом. — Младший помощник Згаш Груви!
    — Вы меня берете? — Голос дрогнул, пустив «петуха». — Но…
    — Мне кажется, то маленькое представление, которые мы тут разыграли, послужило тебе отличной рекомендацией. Ты ведь, если не ошибаюсь, собирался убивать упыря?
    Я покивал головой. Мутноватая жидкость оказалась самогонкой, и говорить мне пока что-то не хотелось. Даже моргать — и то получалось с трудом.
    — Молодец, не растерялся! Будь на моем месте настоящий упырь, у тебя был бы неплохой шанс!
    — Победить? — Звук все-таки получился, но сиплый, как у древнего старца.
    — Уцелеть. Бегаешь ты хорошо. Главное — быстро!
    Тут мне в голову пришла запоздалая мысль.
    — Но ведь это правда!
    — Что? Не волнуйся, я не подвергаю сомнению твои способности! Наверное, по физкультуре было «отлично»?
    — Правда, что у вас там упырь!
    — Где — там? — Мэтр и ухом не повел, развалился в кресле с бокалом самогонки и прихлебывал ее так, как если бы это была простая вода.
    — В… в прихожей… запах и…
    Мой наниматель неожиданно расхохотался, причем так заразительно, что заставил улыбнуться в ответ.
    — Запах? Запах? — вымолвил он, отсмеявшись. — Это просто мои старые сапоги! Я в них действительно лазил на днях по упыриной лежке и забыл продезинфицировать. Знаешь, как это делается?
    Я неуверенно кивнул.
    — Вот и отлично! Займись этим. Завтра! А сейчас — спать! Твоя комната наверху, вторая по коридору. Смотри опять ничего не перепутай, следопыт!
    Допив с этими словами свой бокал, мэтр Куббик встал с кресла и направился ко второй двери. Я не рискнул возвращаться на крыльцо за вещами, памятуя о смертельных охранных заклинаниях, а вместо этого последовал за своим нанимателем и (хотелось бы верить!) партнером.

    А вид отсюда отличный!
    Встав утром у окна, я несколько минут любовался открывшейся с высоты второго этажа картиной.
    Прямо от подножия дома начинался довольно крутой речной берег, заросший дикоцветьем. Правее он переходил в соседские огороды, а левее тут и там среди травы и буйного разнотравья вставали кусты ивняка. Извиваясь как змея, по склону бежала узкая — буквально на одну ступню — тропинка, ведущая к неширокому мостику, перекинутому на другой берег реки. Берег оказался пологий. Насколько хватало глаз, за рекой раскинулись заливные луга с пестрыми пятнышками пасущихся коров и овец, а также прямоугольники пашен. Горизонт щетинился лесом, вдалеке виднелись какие-то домики. Ярко светило солнце, краски были сочными и разнообразными, хотелось стоять тут долго-долго, любуясь на эту красоту. «Нет, — подумалось мне, — надо задержаться здесь подольше. Хотя бы ради того, чтобы вдоволь насмотреться на окружающий пейзаж! В другом месте наверняка не будет такого великолепия!»
    Но долго так не простоишь. Вчерашний разговор с мэтром Куббиком мигом всплыл в памяти. Сапоги с запахом старой упыриной лежки! Вонь, оставленная упырями, не выветривается неделями, так что придется расстараться. И при этом обставить дело так, чтобы мой наниматель понял: я не слуга, а младший помощник. То есть молодой специалист, горящий желанием применить на практике знания, полученные в Колледже!
    В большой гостиной не изменилось ничего — также стояли на подлокотниках кресел два бокала, разбросанные вещи так же напоминали о ночном побоище. Только из распахнутых дверей со стороны коридора доносился какой-то шум.
    Длинный узкий коридор казался еще уже за счет того, что вдоль стен валялись какие-то баулы, мешки и сундуки, поверх которых лежали зимние тулупы, узлы, связки лекарственных трав и различное походное снаряжение. Как я узнал впоследствии, для всего этого имелось место в кладовке, но у мэтра Куббика вечно не доходили руки перетащить туда добро. Особое внимание следовало уделить шести подставкам под доспехи, попарно размещенным вдоль стен через равные промежутки. И ежу понятно, что в них оказались встроены те самые сторожевые заклинания. Еще один охранный контур должен был находиться над дверным косяком, там, где болталась подкова, а парный ему — под порогом.
    Дверь в кладовую была крепко заперта, а вот противоположная ей, на кухню, наоборот, распахнута настежь. Я подкрался и заглянул внутрь.
    Нет, наверное, это здание действительно изначально строили как сторожевую башню для гарнизона из полутора десятков воинов — иначе зачем в кухне целых две печи и длиннющий разделочный стол, на котором можно спокойно разложить парочку свиных туш целиком? Я уж молчу про многочисленные полки вдоль стен и лари с мукой и овощами, которых тут оказалось видимо-невидимо. Полки, правда, большею частью стояли пустыми — посуду можно было пересчитать по пальцам.
    У печи хлопотала невысокая пухленькая женщина. Как раз в тот момент, когда я вошел, она ссыпала в кашу мелко порезанное копченое сало. На разделочном столе своей очереди ждали корзинка с яйцами и целый тазик порубленных в салат овощей.
    Покончив с кашей, женщина повернулась к столу и увидела меня.
    — Ой. — Она почему-то хихикнула, закрыв рот ладошкой. — А ви хто?
    — Я… э-э… Груви. Згаш Груви, новый помощник мэтра Куббика. А…
    — Ой! — повторила женщина, на сей раз совершенно серьезно. — Помощник? Какий такий помощник? Мэтр мене про вас ничего не гутарил… Откуда ви взялись?
    — Приехал из…
    — Это неважно. Сейчас откуда ви взялись? Я не слышала, шоби хлопала дверь!
    — Я… э-э… спал наверху.
    — А!.. — Женщина кивнула. — Ну раз так, сидайте пока к столу. Завтрак будэ подан через четверть часу. Мэтр любит, шоби завтрак був плотным. Он наедается на весь день, потому шо никогда не знает, когда и где будэ вечерять. Ви яишенку любите?
    Подхватив с ларя огромных размеров сковороду, она ловко подвинула горшок с томящейся кашей и принялась за дело.
    — Вам пяти яиц хватит? Или сделать семь? Мэтр усегда трэба, шоби було семь яиц, не больше и не меньше!
    Я с некоторой тоской посмотрел на корзинку с яйцами. По разумению типичного городского жителя, крупнее могли быть только яйца гусей. Что за куры у них в Звездунах? Особой породы, что ли?
    — Я… знаете, мне не стоит рассиживаться. Мэтр просил отчистить его сапоги от…
    — Ой, як же хорошо! — Женщина опять повеселела. — А то они вже недилю тут воняють! Весь дом ими пропах! А у мэтра руки не доходют. У него така нервна работа, така работа… Спасибо, шо сделаете это, Згаш… Мене ведь можно называть вас просто Згашем?
    По возрасту она была раза в два старше меня, и я храбро кивнул.
    — Отлично! — Поощрение здорово подхлестнуло мои инстинкты. — У вас чистидин есть?
    — Чи… Простите, шо? — Кругленькое загорелое личико собеседницы забавно сморщилось. Она честно пыталась вспомнить явно незнакомое слово.
    — Ну чистидин. Это средство для…
    — Ни, у нас такого нема. А коли хочите отчистить сапоги от упыриной вони, возьмите чеснок, выдавите сок, смешайте с настойкой одолень-травы и болиголова, а потом этой мазью натрите сапоги. Дайте им чуток постоять, опосля чого промойте в проточной воде. Река рядом! Настойку я вам, так и быть, сроблю, ежели ви принесете мене из кладовой одолень-траву. Болиголов есть!
    У меня челюсть отвисла. Нет, про такой рецепт приходилось слышать — чеснок вообще универсальный дезинфектор для практически любого вида нежити. Не действует только на истинных оборотней и некоторые подвиды вампиров. В библиотеке имелась ветхая брошюра, еще рукописная, «Тысяча и один способ избавления от всевсяческих зловредных тварей, нежитью прозываемых, при помощи чеснока». Да, чеснок действительно почти всесилен, но сейчас наука шагнула вперед, уже изобретены и внедряются повсюду новейшие средства. Чистидин — одно из них. Его нет? Может, кончился?.. Ладно, обойдемся тем, что есть.
    В кладовой царил такой беспорядок, что не иначе как личным вмешательством одного из богов можно было объяснить потрясающий факт — на двадцатой минуте поисков мешочек с сушеной одолень-травой попался мне на глаза. Связки чеснока тут висели по всем углам, так что с приобретением второго компонента проблем не возникло. Пока я давил чеснок, женщина, как я понял, совмещавшая обязанности кухарки и уборщицы, а вовсе не жена мэтра Куббика, заварила густой, едко пахнущий отвар. Добавив в него чесночную массу и прихватив сапоги, направился к выходу.
    Уже с порога стало видно, что только неопытность и темнота помогли мне идентифицировать мэтра Куббика с только что вылупившимся упырем. Ибо сбоку вплотную к стене дома примыкал небольшой огородик. На склоне ровный участок под грядки отыскать довольно трудно, и там, где таковой обнаружился, культурными растениями была занята каждая пядь. Неудивительно, что мой наниматель шагал, держась за стену, — по-другому пройти, не истоптав насаждения, было просто невозможно.
    День начинался веселый, светлый и солнечный. На берегу реки, где пахло цветущими травами, водой, рыбой и тиной, «упыриные» сапоги воняли особенно жутко, портя впечатление, производимое природой. Говорят, некроманты, в силу своей профессии часто имеющие дело с покойниками, люди довольно мрачные, лишенные чувства юмора и не способные оценить красоту жизни. Это не так. Постоянное хождение по краю, реальный шанс в любой миг заглянуть в глаза смерти как нельзя лучше помогают ценить жизнь во всех ее проявлениях. Да и черный юмор понимать способен не каждый!
    Отыскав удобное местечко среди буйно разросшейся прибрежной растительности, присел на корточки и принялся тщательно и осторожно смазывать сапоги получившейся жижей. Действовать приходилось с оглядкой — ибо одно дело пройтись по упыриной лежке и совсем другое — вляпаться в отходы «жизнедеятельности» нечисти или, тем паче, случайно наступить на разлагающийся труп. В двух последних случаях на подошвах вполне мог остаться трупный яд, от которого даже современная наука еще не сподобилась придумать достойного противоядия. Существовали лишь профилактические меры (не наступать!) и радикально-решительные (отрубить пораженную трупным ядом конечность, пока яд с кровью не разнесся по организму!). Но если сапоги простояли в коридоре мэтра почти седьмицу, то яд успел утратить часть своих свойств. Однако рисковать не хотелось.
    Смазав сапоги еще и изнутри (а вдруг они дырявые и кое-что просочилось?), я выпрямился, оглянулся по сторонам и вдохнул относительно чистый воздух. Солнце карабкалось на небо, утро вставало во всей своей красе. Лето мне ужасно нравится хотя бы тем, что именно на эту пору выпадают каникулы. Обязательная ежегодная практика, как правило, не перекрывала эти блаженные летние месяцы — она традиционно приурочивалась к осени или весне, так что три месяца почти полного блаженства были гарантированы. Правда, их частенько омрачала сессия, но это закономерная ложка дегтя в бочке меда.
    Все вокруг дышало жизнью. Плескалась волнами река, ветер шевелил камыши, в которых тоже что-то шевелилось. Уверенный, что сейчас увижу какую-нибудь «нормальную» живность — то есть обычного зверя или птицу, — я сделал шаг вперед, заметив в зарослях какое-то темное пятно. Оно слабо трепыхалось, и в голове промелькнула шальная мысль о соме, который по каким-то причинам оказался на мелководье. Что за тварь могла обнаружиться в непосредственной близости от человеческого жилья, да еще и среди бела дня, подумать я не успел.
    Ветер услужливо раздвинул камыши и…
    Ой!
    То, что там находилось, не являлось животным хотя бы потому, что передо мной был труп человека. Точнее, молодой женщины, совершенно обнаженной, с распущенными длинными черными волосами. Она лежала на боку, словно прилегла насладиться ярким солнышком, но лицо ее оказалось погружено в воду, а на коже были заметны розовые пятна, которые можно обнаружить только у трупов. Одна рука плавала в воде, а на другой, на запястье, были заметны странные ссадины, словно следы от веревок.
    Несколько секунд я как зачарованный смотрел на тело, а потом сорвался с места и со всех ног кинулся к мэтру.
    Мой наниматель, оказывается, уже встал. В полотняных штанах и рубашке из беленого льна, что было довольно странно в будний день,[3] он сидел на кухне и спокойно завтракал кашей и яичницей с салом и луком. Кухарка с улыбкой стояла рядом, глядела, как он ест.
    — Ой, — воскликнула она, заметив меня, — а вот и тот молодой чоловик, про коего я гуторила. Он впрямь будэ вам помогати?
    Некромант поднял на меня глаза. При дневном свете мэтр Куббик оказался вполне себе обычным человеком и больше походил на зажиточного фермера или лавочника, чем на некроманта. Встретишь такого на улице — и не узнаешь.
    — Да, — прожевав то, что было у него во рту, промолвил наниматель. — Это мой новый помощник. Мастер… э-э…
    — Згаш, — опять хихикнула женщина. — Ви завтракать будете, Згаш?
    — Там это… ну… — Я бросил взгляд через плечо на оставшуюся открытой дверь. — Труп!
    — Где? — Мэтр зачерпнул ложку каши. — У нас во дворе?
    Язык не поворачивался назвать двором заросший полувытоптанным дикоцветьем клочок земли, кое-как огороженный штакетником, но я помотал головой:
    — Не во дворе. У реки. Девушка. Судя по всему, ее утопили…
    — Вот как? — Некромант продолжал жевать. — И с чего вы это взяли, мастер… э-э…
    — Згаш, — повторила кухарка, ставя на стол блюдо с посыпанной резаным луком яичницей. — Сидайте, откушайте!
    — Но там же труп! — взвыл я. — И она вряд ли самоубийца! У нее на руках следы веревок! Это значит…
    — А ничего это не значит. — Мэтр руками разломил початый каравай хлеба, вытирая ломтем тарелку. — Сядьте, успокойтесь и позавтракайте. Кстати, вы уже занялись моими сапогами?
    — Вообще-то я и нашел труп, когда отнес сапоги к реке и собирался их там почистить. Должен вам сказать, мэтр, что я нанимался на работу как ваш помощник и молодой специалист, а не как слуга! — От обиды, что мне не верят, в голосе прорезались гневные нотки.
    — Вы нанимались как младший помощник, мастер… э-э, — жестом остановил мэтр открывшую было рот кухарку, — Згаш, так? Так вот, мастер Згаш, пока вы мой младший помощник, вы будете выполнять мои распоряжения, нравится вам это или нет. Вот когда станете моим полноправным партнером, тогда и петушитесь, сколько влезет. А если что-то не нравится — пожалуйста, дверь открыта!
    Самым нормальным после такой отповеди было развернуться и уйти. Но яичница пахла так вкусно… И возвращаться домой несолоно хлебавши после того, как мне практически единственному из всей группы улыбнулось счастье заполучить работу — это тоже как-то неправильно. Если мэтр Куббик действительный цеховой мастер, как сказано на табличке, он может запросто настрочить на меня жалобу. Конечно, эта бумажка вряд ли станет доступна широкой общественности, но что, если я захочу устроиться на работу в другом месте? «Где вы до этого работали, молодой человек?» — «Да, я некоторое время был помощником у мэтра Куббика в Больших Звездунах». — «Ах там…» Они напишут мэтру, тот честно ответит, что означенный Згаш Груви показал себя никак — и в приеме на работу мне будет отказано. А врать, что нигде не работал, еще хуже. А почему не старался устроиться? Как не нашлось места? Плохо искал! Значит, такой работник…
    Короче, я вздохнул, сел за стол, взял ложку и хлеб.
    Наша кухарка умела готовить, а я проголодался — вчера так и не удалось нормально поужинать, да и последние события только подхлестнули аппетит, так что не встал из-за стола, пока не расправился с яичницей и порцией каши. Но когда мне попытались предложить мясной салат, решительно отказался. Вместо этого выпил кружку травяного чая и съел кусок пирога с яблоками. Мэтр, расправившийся с завтраком намного раньше, сидел, развалясь на лавке, и ковырял щепочкой в зубах.
    — Готов? — обронил он несколько минут спустя. — Тогда пошли.
    Кухарка, так и не удосужившаяся представиться, принялась убирать со стола. Остатки пирога были бережно завернуты в тряпицу и выставлены на блюдо вместе с кувшином молока — на случай, если кто-то из обитателей дома проголодается раньше времени. Я поплелся за своим нанимателем.
    Что-то ворча себе под нос, мэтр Куббик обошел дом, спустился по узкой тропинке к самой реке.
    — И где?
    Я оглянулся, сердце у меня упало. Было все — ярко светило солнышко, колыхались под ветерком камыши, реяли стрекозы, где-то пищала птица, на том берегу бродили коровы, пахло травами, благоухали испачканные мазью сапоги… Было все — кроме трупа!
    — Вон там… был… кажется…
    — Молодой человек, — скучающим тоном промолвил некромант, — а вы не в курсе, что надо делать, когда кажется?
    — Молиться?
    — Угу. В таких камышах водятся лоскотухи,[4] — он пожевал сорванную по дороге травинку и сплюнул ее. — Отчищайте сапоги и возвращайтесь. Нам есть о чем поговорить! Специалист!
    С этими словами мэтр стал подниматься вверх по крутому берегу.
    От смущения (перепутать лоскотуху и утопленницу среди белого дня!) я не знал, куда девать глаза, и мысленно приготовился к разносу, но Куббик встретил меня в просторной гостиной, полулежа в кресле возле камина. Солнце светило в два узких окна, в пальцах некромант грел бокал с вином. Еще один бокал был пристроен на подлокотник второго кресла, на которое мне и указали взглядом.
    — Садитесь, Згаш, выпейте со мной. — Наниматель смотрел в пустой и нетопленный по случаю лета камин. — И выслушайте все, что я собираюсь вам сообщить.
    Я осторожно пристроился на краешек сиденья. Какое-то время в гостиной царило молчание. Потом через открытую в коридор дверь проскользнула белая с одним-единственным рыжим пятнышком на мордочке кошка, грациозно запрыгнула хозяину на колени и устроилась там с таким видом, словно от ее волеизъявления зависит судьба мироздания.
    — В общем, так, молодой человек. — Молчание нарушилось настолько внезапно, что я вздрогнул. — Мне действительно необходим помощник. Обычно с работой справляюсь, но иногда случается такое, что хоть разорвись. Приходится обращаться за помощью к коллегам-соседям или нанимать бродячих «ловцов», но они, как правило, берут втридорога за свои услуги. Иметь постоянного помощника, насколько показывает практика, дешевле. Вы согласны на десять грошей[5] в неделю?
    Десять? В неделю? Значит, в месяц выходит четыре злотых? Стипендия в Колледже составляла всего два!
    — Согласен! То есть… вы меня берете? После всего?..
    — После чего? А, вы имеете в виду вчерашний инцидент? Ну я, кажется, уже сказал, что вы действовали в принципе правильно. А лоскотухи — это давняя проблема! Обычно они затягивают мужчин под воду и потом, наигравшись, вышвыривают обратно. Дней через двенадцать — четырнадцать. Безобидные в общем-то девчонки…
    Безобидные? Топят людей, а потом возвращают надоевшие «игрушки»? Мол, заберите его назад, он больше не шевелится — наверное, сломался! Дайте другого, нового!
    — Конечно, безобидные, — озвучил мои сомнения мэтр. — Они, заметьте, Згаш, возвращают трупы, чтобы родные могли без помех предать их земле. А есть кое-кто, кто этого не делает. Вы можете представить, что бывает с теми, чьи трупы не погребены как должно по вине укравшей их для своих нужд нежити?
    Я представил — и поперхнулся вином. Пока труп не сгниет окончательно, несколько месяцев или лет мучений, после чего жизнь призрака без надежды когда-нибудь обрести покой. А до этого полная или частичная потеря чувствительности, не считая способности ощущать физическую боль, и полная беспомощность. На практикуме нас вводили в транс, дававший кратковременную иллюзию такого существования, дабы будущие борцы со смертью знали, от чего им надо оберегать мирное население. Или на что они сами обрекут своих слуг, если захотят пойти по темной дорожке.
    — Вот так-то. — Мэтр Куббик внимательно наблюдал за выражением моего лица. — Но обычно здесь все не так серьезно. Сейчас, летом, относительная благодать. Осенью наблюдается некоторое оживление да еще весной. Тогда приходится и на выезде работать… Что? — Он уловил вопросительное движение бровей. — На выезде. Я, а теперь уже мы, обслуживаем довольно внушительный округ. Кроме Больших Звездунов есть еще Малые Звездуны и около десятка деревень и хуторов, которые тоже считаются нашей территорией. Вы хорошо держитесь в седле?
    — Да.
    Верховая езда считалась одним из основных направлений развития физической подготовки в Колледже после основ самообороны и фехтования. Каждый выпускник был обязан наездить минимум сто тридцать часов в год. Для девушек норматив утвердили меньше — всего сто часов.
    — Вот и отлично. Правда, приличный конь у меня всего один, но для первого раза старичка вам должно хватить. Там накопите и на свою лошадку. А сейчас пойдемте, я кое-что вам покажу!
    Без особого почтения спихнув кошку (та вздумала было упираться лапами, но ее просто-напросто приподняли за шиворот и сняли), некромант поднялся и направился к одной из запертых дверей.
    Эта кладовка разительно отличалась от той, в которой мне пришлось искать чеснок и одолень-траву. Вдоль стен тут были устроены ровные ряды полок, на которых на черном бархате лежали и стояли всякие приспособления. Осиновые колья, свечи всех форм и размеров, бутыли с жидкостями разного цвета и степени прозрачности, ровные ряды книг, стилеты и ножи в испещренных защитными рунами ножнах, какие-то чаши и кубки, бухты веревок самой разнообразной толщины, коробочки и холщовые мешочки. Окошек здесь не было, и пришлось подождать, пока мой наниматель по-простому, без заклинаний, зажжет несколько свечей в бронзовом подсвечнике.
    — А вот здесь. — Голос его слегка дрогнул. — Наши запасы.
    Он пошел вдоль полок, указывая на тот или иной предмет и называя его. Время от времени хитро прищуренный глаз косился в мою сторону — оценю ли я сей раритет по достоинству?
    — Свечи из натурального жировоска с добавками… вот это — с вытяжкой разрыв-травы, это — с соком мандрагоры, а это (в связке было всего три штучки, смотрелись они особенно сиротливо) — с жальниковской крапивой…
    Свечи имели слабый зеленоватый оттенок и казались тоненькими, какими-то кривоватыми. Явно кустарное производство.
    — Кровь консервированная. — Мэтр уже шагал дальше. — Концентрат. Кошачья моча — поставщика вы видели только что… Желчь девственниц — редкость неимоверная, расходую буквально по каплям и в самых крайних случаях… Слезы младенцев… Сыворотка… Мел для пентаграмм… Из чего его делают, кстати?
    — А… Ну известняк с добавлением муки из костей неупокоенных мертвецов!
    — Именно!.. Вот тут зубы повешенных, мумифицированные части тел казненных преступников… Что используется чаще всего?
    — Языки, — чем дальше, тем увереннее отвечал я, — глазные яблоки, ногти, волосы и… э-э… ну… кое-какие другие органы… если они присутствуют…
    — То есть тестикулы, — кивнул мэтр. — Правильно. Не будьте столь стыдливы, барышня! Знаете, что самое страшное в нашей работе?
    В голове замелькали обрывки ужасных историй, рассказанных как профессорами на лекциях, так и выпускниками прошлых лет, стращающими студентов.
    — Э-э…
    — Самое страшное в нашей работе — услышать слово «Упс!», — с довольным видом промолвил некромант. — Идем дальше… Ну вот тут книги, книги, книги… Вы их читали?
    Я провел пальцем по корешку одного из томов, любуясь вытравленной на нем вязью рун. Кое-какие действительно читал, но большую часть нам показывали издалека и запрещали даже дышать в сторону сих раритетов. Подавляющее большинство этой библиотеки составляли тома, написанные более ста лет тому назад. Не хотелось говорить, но знания в некоторых из них устарели. Оборотней, например, давно уже делили на истинных (вполне себе разумные существа!) и ложных, а в новой классификации вампиров выделили двенадцать подвидов семи разных видов, в то время как еще сто лет назад вампирами считали также упырей и ламий. Теперь же упырей отнесли к отдельному классу, вампиров поделили на истинных и ложных, а ламий считали суккубами.[6]
    — Ну в основном.
    — Ничего. Времени достаточно, чтобы пролистать кое-что!..
    Экскурсия продолжалась. Бредя с подсвечником вслед за своим нанимателем и слушая его объяснения, я понимал, что попал в совершенно другой мир. В мир, где защитные средства изготавливают в домашних условиях, а не идут за ними в лавку магических принадлежностей. Нет, все это работало, и еще как, но уже недалек был тот день, когда некромант, вместо того чтобы в лаборатории при свете луны, находящейся в строго определенной фазе, по каплям отмерять желчь девственницы и смешивать ее со слюной черной кошки, сможет пойти в лавку и купить «Эликсир номер четыре». Уже открыли новые магические свойства более дешевого по сравнению с серебром мельхиора, так что скоро наступит время, когда все эти вещи окажутся на свалке истории.
    Признаться, не так я представлял себе свое первое место работы. И был порядком удивлен, когда под конец экскурсии мэтр Куббик с таинственным видом извлек откуда-то кожаный футляр.
    — А это, — голосом мальчишки, демонстрирующего приятелям «всамделишный артефакт», сообщил он, — моя последняя покупка. Манок! Действие самого широкого спектра. Может одновременно использоваться и как приманка, и как отпугиватель, смотря с какого конца в него дунуть. Согласно инструкции, срабатывает на восемнадцать видов нежити и даже на отдельные потусторонние сущности! Не хотите попробовать?
    Я двумя пальцами взял самую обычную на вид трубочку и что было сил дунул. Как и следовало ожидать, или, напротив, вопреки самым смелым ожиданиям, ничего не произошло.
    — Прекрасно, доверчивый вы наш! — Мэтр сиял, как медный таз. — Значит, поблизости никто не ошивается… А то мне позавчера какие-то шорохи на чердаке мерещились. Вдруг моль? А у меня там шкуры висят для просушки.
    Заглянув напоследок в лабораторию (это была вторая дверь, ведущая из гостиной), вернулись к своим креслам. Кошка приоткрыла один глаз и, увидев, что это всего лишь мы, соизволила подвинуться.
    Наполнив бокалы вином, некромант посмотрел на меня:
    — Ну-с, Згаш, еще не передумали быть моим помощником?
    Я посмотрел на дверь, ведущую в «запасники музея» и лабораторию, на окно, за которым шелестел листвой куст ивняка, на кошку, которой было решительно наплевать на окружающих, задержал дыхание — и кивнул:
    — Я согласен!
    — Я и не сомневался! Куда ж вы денетесь! — усмехнулся мэтр Куббик и отхлебнул из бокала. — Ну за начало трудовой деятельности!

Глава 2

    Время шло. Мы опять наполнили бокалы, осмелевшая кошка переползла к хозяину на колени, раскинулась на них всеми своими конечностями. Я рискнул подать голос:
    — Мэтр… э-э… мэтр Куббик?
    — Да. — Судя по отрешенному взгляду моего нанимателя, он не просто пялился в пустой камин, но мысленно перенесся в зимнее время, когда тут долгими скучными вечерами потрескивали дрова.
    — А когда мы начнем?
    — Что начнем?
    — Ну… работать.
    — Чего?.. А, Згаш, вы, наверное, не в курсе, не знаете, в чем состоит профессия некроманта?
    — В общих чертах. Я…
    — Профессия некроманта состоит в том. — Мэтр Куббик назидательно поднял палец и внимательно на него посмотрел. — Чтобы просто ждать.
    — Что? — Голос подвел вторично, сорвался на визг. — Но…
    — Ждать, когда произойдет что-либо такое, что потребует нашего вмешательства. Заметьте, дорогой мой, что городская казна выплачивает мне целый золотник в неделю исключительно ради того, чтобы в городе ничего не происходило! Однако это вовсе не означает, что мне приходится с утра до ночи мотаться по окрестностям и следить, как бы где чего не случилось… Обычно, если в нас есть нужда, к нам сами приходят. Так что расслабьтесь и наслаждайтесь покоем!
    — То есть не мы идем к… клиентам, а они идут к нам?
    — Ну или сами идут или их несут — это неважно.
    «Вот это работа! — мелькнула в голове мысль. — Сиди себе весь день и жди, когда понадобишься людям!» Откровенно говоря, месяцы практики научили меня другому — некромант, как правило, сутками не вылезал из седла, частенько ночевал на жальниках или в заброшенных домах, подкарауливая зловредную нежить, лазил по курганам и урочищам, сражался с семейными проклятиями в старинных склепах, мановением руки поднимал или навеки упокоивал легионы мертвецов. Многих юношей привлекала именно романтика профессии — образ вечного бродяги, борца и бунтаря. Все некроманты на портретах были суровыми загорелыми воинами с резкими и мужественными лицами. Кожаные куртки с заклепками, обнаженные мечи, медальон на груди (подарок возлюбленной, не иначе!) и верный пес рядом. Мэтр Куббик в полотняных штанах и рубахе, с кошкой на коленях и задумчивым выражением лица никак не вписывался в этот образ.
    — Кстати, — вдруг промолвил он, и я от неожиданности едва не вскрикнул, — помнится, вчера именовал вас на «ты»… Уверяю, что у меня нет привычки фамильярничать с малознакомыми людьми. Но вчерашний инцидент…
    — Да ладно вам… Я тоже хорош, — промямлил в ответ.
    Нового обмена репликами не последовало, и гостиная снова погрузилась в молчание. Только сквозь окно доносился приглушенный щебет какой-то пичуги, да мурлыкала дремлющая кошка.
    Она-то первая и почуяла посетителей — внезапно встала, потянулась и напрягла спину, потом вперила взгляд в дверь.
    Через пару минут послышались тяжелые торопливые шаги. Судя по производимому шуму, гость на ходу несколько раз задел что-то ногами, обо что-то споткнулся и что-то уронил. Мэтр Куббик и ухом не повел, лишь заинтересованно поднял глаза на ввалившегося в комнату человека в коричнево-синей форме. Форменный наряд говорил о том, что это государственный стражник, а нашивки — о том, что он далеко не рядовой. Загорелое лицо раскраснелось, на лбу блестели капли пота.
    — Ох, мэтр, вы дома! — с порога воскликнул он. — Как хорошо!
    — В чем-то проблема? — Некромант спокойно сделал глоток вина, второй рукой почесал за ухом кошку.
    — Меня за вами послали. Нужно ваше присутствие. Там…
    — Лейтенант, спокойнее! — лениво протянул мэтр. — От того, что вы пыхтите и задыхаетесь, ситуация не изменится. Присядьте. Выпейте глоток вина и обстоятельно расскажите, что произошло!
    Что до меня, то в душе сейчас все переворачивалось и сжималось от предчувствий. Вот оно! Первое настоящее «дело»! Произошло нечто необыкновенное, раз лейтенанта городской стражи послали за некромантом. Интересно, что бы это могло быть?
    — Ну… — Тот принял бокал вина, но присесть отказался. — Там нашли труп. По вашей части.
    — Где?
    — У городской стены. Недалеко от трактира «Яблонька».
    Мэтр покивал с таким видом, словно прекрасно знал и трактир, и его окрестности.
    — Благодарю вас, лейтенант. Я прибуду и все выясню! Постарайтесь, чтобы до моего появления там никто ничего не трогал!
    — Да и так уже с утра все оцеплено! Хотя, судя по всему, провалялся он там немало времени!
    Было видно, что лейтенанту очень не хотелось произносить эти слова, — ведь если труп долгое время просто валялся на подотчетной ему территории, это говорило совсем не в пользу стража порядка. Он даже выдохнул с облегчением, когда мой наниматель кивком подтвердил: заказ принят.
    Наивный, я ждал, что после этого начнутся беготня или просто торопливые сборы, и весь издергался, но некромант как ни в чем не бывало спокойно допивал свое вино.
    — Мэтр! — не выдержал я примерно на пятой минуте. — А разве мы никуда не пойдем?
    — С чего вы взяли? — На меня посмотрели поверх бокала.
    — Ну… там же труп. А вы… мы…
    — Во-первых, спешка еще никому не помогла. Даже убегать от опасности надо умеючи и трезво взвешивая все «за» и «против». Во-вторых, к этой «Яблоньке» меня вызывают не в первый раз. Дело это простое, и срываться по жаре ради того, чтобы просто снова констатировать смерть, ни к чему!
    — Констатировать смерть?
    — Ну причину смерти! Надо всего лишь убедиться, что покойник не представляет опасности и его можно хоронить без последствий для окружающих. Вы знаете, чем опасны неупокоенные мертвецы или так называемые заложенные покойники?
    — Первые обязательно рано или поздно выбираются из могил или мест своего последнего приюта, чтобы мстить обидчику. А вторые опасны, только если их потревожат…
    — И кому они опасны?
    — Э-э… всем.
    — Точно…
    Поставив бокал на подлокотник, мэтр посидел еще немного, а потом резко встал. Кошка с недовольным мявом свалилась с его колен.
    — Вот что, Згаш, идите в запасник и принесите моток веревки, свечу длиной с ладонь из коробки, которая стоит на полу в дальнем углу, а также книгу, обернутую в синюю бумагу. Это «Собрание заговоров на вызов духов», если вам вдруг захочется полюбопытствовать. Остальное я прихвачу из своей комнаты. Встречаемся на крыльце!
    Не знаю, когда мой наниматель сумел обернуться, но к тому времени, когда я ступил на крыльцо, он успел полностью переодеться и прихватить самую обычную холщовую переметную суму, в которую, не глядя, сунул все принесенные вещи. Выглядел он по-прежнему не как некромант — в таких льняных рубахах, портах и сапогах ходит, наверное, каждый второй в Больших Звездунах. Разве что на поясе болтался нож в богато инкрустированных ножнах, да на груди висел на цепочке знак гильдии. Мой наряд не вызвал нареканий — на него даже не посмотрели. А я надел новую рубашку черного цвета! И плетенный из разноцветных ниток пояс с обережным орнаментом — подарок мамы к выпускному вечеру.
    — Оружие у вас есть? — только и поинтересовался мэтр, направляясь к конюшне.
    — Ну… э-э…
    — Понятно. Это своего рода знак профессии. Вернемся — подберете себе чего-нибудь по руке. Как с фехтованием?
    — Восемь из десяти! — похвалился я. Результат высокий — учителем фехтования у нас работал старый боевой маг. Дольше девяти минут из отмеренных десяти против него не выстоял еще никто. Так что мне было чем гордиться!
    — Ну и хорошо.
    В конюшне находилось двенадцать денников, но занятыми оказались лишь два. В одном из них перебирал копытами и гневно фыркал застоявшийся жеребец гнедой масти в «чулочках», в другом спокойно ждал, когда о нем вспомнят, чалый мерин с заметной сединой на голове. Он слегка заволновался, когда в его денник заглянул посторонний человек, и даже обрадовался, почувствовав на спине седло.
    — Осторожнее с ним, — долетел голос мэтра Куббика.
    С чего бы такой странный совет? Мерин не выказывал дурных намерений. Даже наоборот — он лучился дружелюбием и даже сам помогал себя оседлывать. А потом рванул к выходу так резво, что чуть не снес дверь.
    Где эта «Яблонька», я не знал, поэтому следовал за мэтром Куббиком. Жеребец под ним все порывался пуститься в галоп, распугивая кур и заставляя собак провожать двух всадников заливистым лаем. Мерин изо всех сил старался не отстать, но чем дальше, тем больше хромал, постепенно пошел трусцой, так что с полпути пришлось вовсе перейти на шаг.
    Узнать трактир оказалось проще простого — там росла раскидистая яблоня. Она стояла практически на дороге, у самой обочины, и наверняка здорово мешала проезжающим, но, поскольку под ее кроной устроили коновязь, дерево было, так сказать, при деле и обещало расти тут довольно долго.
    Сейчас под его тенью вместо коней топталось человек десять — жители окрестных домов, снедаемые любопытством и жаждой, а посему недовольные тем, что их не пускают в трактир. Два стражника в коричнево-синих форменных куртках с табельными алебардами стояли у входа, еще двое их коллег охраняли проход на задний двор, однако они послушно расступились перед некромантом. Меня попробовали задержать, но мэтр Куббик, не оборачиваясь, бросил: «Это со мной!»
    Денек выдался довольно теплый, если не сказать жаркий, и присутствие трупа ощущалось издалека. Он лежал в крапиве в нескольких шагах от крепостной стены и оповещал всех о своем присутствии специфическим запахом. Еще два стражника и знакомый лейтенант на пару с давешним старичком-священником ожидали рядом.
    — Прошу знакомиться. — Мэтр Куббик сбросил на землю переметную суму с вещами. — Мой новый младший помощник мастер…
    Он вопросительно посмотрел на меня, и я сообразил, что некромант опять забыл мою фамилию.
    — Мастер Груви! — Мне удалось придать голосу строгости и решительности.
    — Пройдемте, коллега. — Мой наниматель кивнул и шагнул к зарослям крапивы. — Тут ничего не трогали?
    — Нет, — помотал головой лейтенант.
    — Тогда приступим… Ну-с, коллега, что вы можете сказать по поводу этого тела?
    Я подошел ближе, прекрасно понимая, что меня опять испытывают. Не очень-то приятное чувство! Но накопленные в Колледже знания так и норовили выбраться наружу и найти себе применение.
    — Думаю… э-э… — Взгляд метнулся туда-сюда. — Что его сюда не принесли.
    — А что? Он сам пришел? — хмыкнул один из стражников. — Да ясный пень, что со стены свалился!
    — Или свалили. — Мэтр присел на корточки над телом, валявшимся в крапиве в весьма живописной позе: создавалось впечатление, что его как будто слегка скрутили, как белье, и при этом переломали кости. Мужчина, раздетый до исподнего, лежал на животе, а его бескровное лицо смотрело в небеса. Судя по цвету кожи, трупным пятнам и запаху, он лежал тут уже несколько дней.
    — Крысы, — вдруг негромко промолвил некромант.
    — Что?
    — Его погрызли крысы. Смотрите внимательно!
    Как же это сразу-то никто не разглядел? Ну да! Ушных раковин нет, щеки покусаны, губы тоже… Не лицо, а кошмар какой-то! Глядя на такие физиономии, девчонки, по глупости выбравшие себе эту «романтическую» профессию, зеленеют и с визгом бегут в кустики, торопясь избавиться от завтрака, а то и сразу падают в обморок.
    — И что?
    — А ничего. — Мой наниматель встал, отряхнул штаны с таким видом, словно полдня лазил по каким-то трущобам. — Он где-то валялся день или два. Потом его нашли, приволокли сюда и свалили со стены в надежде, что труп обнаружат не сразу. Вы будете возбуждать дело?
    Вопрос относился к лейтенанту. Тот некоторое время смотрел прямо перед собой, а потом помотал головой:
    — Наверное… А он точно не криминальный?
    Священник переступил с ноги на ногу и бросил взгляд через плечо. Позади стражников стоял плечистый послушник, нагруженный всем необходимым для отпевания. Даже полотно, в которое заворачивают покойников, припас. Если выяснится, что мужчина не самоубийца, его «нормально» отпоют и похоронят на жальнике. Или в каком-нибудь другом месте, безопасном для остального населения. Самоубийцу тоже похоронят, но уже совсем по другому обряду. В обоих случаях присутствие некроманта необходимо для того, чтобы нейтрализовать покойника на будущее.
    — В общем, так, — стал распоряжаться мэтр, — всем отойти на шесть шагов. Мастер, достаньте книгу и раскройте на… нет, я сам посмотрю. А вы пока очертите круг…
    — Чем? — Насколько помню, мел мы не взяли. Да и ритуального ножа у меня не было.
    — О боги… — Некромант закатил глаза. — Чему вас только в Колледже учат? Возьмите свечу, наметьте центр круга так, чтобы он был как можно ближе к печени покойного, а потом отмерьте веревочкой. Окружность сумеете начертить или циркуль принести?
    И это все? Ни тебе выверений по звездам, ни раскладки дополнительных знаков, ни прорисовки типовых рун? Просто круг на земле, даже не круг, а бороздка, прочерченная за неимением колышка отломанной от куста веточкой? Хорошо хоть, насчет направления движения — против хода солнца — нареканий не было.
    Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности — на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»
    Все это я заметил, покончив с делом и встав рядом.
    — Обстрекались? — сухо бросил некромант, увидев, что его помощник почесывает руки.
    — Да. Там крапива и…
    — Могли бы сделать диаметр круга побольше.
    — Как? Но ведь сказано, что три локтя — это самое оптимальное расстояние от…
    — С чего вы это взяли?
    — Так было написано в учебниках.
    — Коллега, а в сортир вы тоже по учебникам ходите?
    Придумать достойный ответ не успел — в следующий миг в мои руки легла раскрытая книга.
    — Вот этот абзац я бы вас попросил читать все то время, пока буду работать. — Мэтр Куббик отметил одно заклинание ногтем. — Постарайтесь не сбиться и поймать ритм.
    Прокашлявшись, я начал негромко читать.
    Сначала было трудно — почерк у переписчика старой книги оказался тот еще. Такое впечатление, что писалось все второпях, на ходу да еще в потемках. Поймать ритм удалось только со второго раза, да и то споткнулся на последней строчке.
    Все это время мой наниматель стоял спокойно, словно был одним из зрителей. Когда я пошел на третий «круг», он вдруг быстро достал кинжал, порезал ладонь и сделал широкий взмах в сторону трупа.
    По науке, надо было оросить капельками жертвенной крови оставленную в земле бороздку, предварительно смешав эту жидкость с особым эликсиром, который запирает чары внутри круга и не дает им вырваться на свободу. Очень удобно, когда обряд проводит неопытный некромант или когда у него нет помощников, на которых можно свалить всю подготовительную работу. Здесь опять ничего подобного не было.
    Внезапно свеча, которая стояла под боком у трупа, вспыхнула ярким язычком бездымного пламени.
    А в следующий миг труп дернулся, словно его кто-то толкнул из-под земли.
    Сколько раз наблюдал такую реакцию — столько раз не мог удержаться от испуганного вопля. Это всегда происходило неожиданно. Даже когда самому пришлось поднимать труп на экзамене, я и то слегка струсил и чуть было не потерял концентрацию.
    А вот мэтру Куббику было явно скучно. Он стоял, заложив руки за спину и спокойно глядя, как корежится изуродованное тело. Потом махнул рукой в мою сторону — мол, заткнись — и заговорил сам. Негромким глухим голосом.
    Труп еще какое-то время отчаянно дергался, потом попытался принять сидячее положение (ухо уловило изумленные и испуганные возгласы беззастенчиво подглядывающих любителей острых ощущений), но, когда ему это не удалось, что-то проскрипел в ответ.
    Звука не было — только двигались челюсти, да зубы скрежетали друг о друга. Но я-то уловил отголоски невнятной речи — язык мертвых учил, помню.
    — Не х-х… тре… же… н-на… сн…
    Собственно, больше ничего труп не «сообщил». Дернулся еще раз, словно от боли, клацнул зубами и обмяк уже окончательно.
    Мне кивнули головой — мол, продолжай читать. Я возобновил речитатив, а мэтр Куббик стал, пятясь задом, обходить круг. В крапиву он не полез — обошел ее по дуге.
    Язычок пламени оброс «бородой» дыма. Потом он стал постепенно уплотняться, словно горела не одна-единственная свечечка, а полыхал костер, в который мало-помалу подкладывали зеленые листья. Едко запахло гнилью и плесенью. Со стороны зрителей послышались глухой стон, потом топот ног и характерные звуки — у кого-то из любопытных оказался слабый желудок. Стало сыро и холодно, как в подвале. Мелькнуло видение какого-то человека в темной хламиде, стоявшего с поднятыми руками…
    Впрочем, это продолжалось всего несколько секунд — пока некромант не завершил круг. Потом все ощущения исчезли, снова вернулся летний день.
    Вытерев окровавленную ладонь о тряпку, мэтр Куббик спокойно перешагнул через линию и склонился над телом. Так же спокойно перевернул его на спину.
    — Лейтенант, — негромко позвал он.
    Тот подбежал. Лицо стража порядка было бледным.
    — Смерть наступила от удара острым предметом в область сердца. — Некромант задрал на трупе одежду. — Примерно трое суток назад. Тело валялось, скорее всего, в подвальном помещении, где его обглодали крысы. Вероятно, люди обнаружили его по запаху. Идентифицировать труп возможности нет, ибо нет особых примет. Лицо изуродовано так, что опознанию не подлежит. Душа покинула тело в момент смерти. Если вам так уж хочется расследовать это дело, то поищите — вдруг кто-то интересовался пропавшим мужчиной средних лет. Физически здоров, родинок, шрамов и… — Он сделал паузу, осматривая тело под одеждой. — Прочих особых примет не заметно. Убит с целью ограбления. Никакого лишнего криминала… Можете забирать и отпевать!
    Последняя реплика относилась к священнику и его послушнику.
    — Это точно? — Лейтенант как-то странно напрягся. — Никакого криминала?
    Я поперхнулся воздухом.
    — Что с вами, коллега? — Некромант покосился на меня.
    — Никакого криминала, — севшим голосом повторил я. — Тут человека убили, а вы… И я видел…
    — А что я должен делать? Обычное убийство, каких много! Вы не знали, что люди иногда убивают и грабят друг друга?
    — Знал, но… — Захлопнув книгу, уставился на обложку.
    — Но не думал, что первый выезд «на дело» окажется столь рядовым? — усмехнулся мэтр Куббик. — Две трети нашей работы здесь как раз и состоит из таких вот «дел»! Убедиться, что нет лишней черной магии, что душа покойника отсутствует, что у него не имеется никаких претензий к покинутому им миру — и все! Ну принять меры по ликвидации всех этих «излишеств»… Не более того! Собирайте вещи и поедем домой!
    Возле трупа лейтенант уже отдавал распоряжения. Священник стоял рядом. Послушник расстелил на траве полотно, в которое надо будет завернуть тело, чтобы унести на жальник.
    Мы направились к коновязи за лошадьми, когда дорогу нам внезапно преградил крепкого сложения мужчина. В черном строгом наряде, с массивным медальоном на широкой груди и дорогим перстнем на безымянном пальце левой руки, он гораздо больше походил на некроманта, чем мой начальник. Толпа расступилась перед ним, словно перед наместником Темных Сил. Два рыцаря в вороненых кольчугах поверх кожаных курток — и не жарко по такой-то погоде? — следовали за незнакомцем.
    — Что тут происходит? — властным гоном потребовал объяснений мужчина. — Мне доложили, что здесь опять найден труп.
    Священник и бровью не повел, а лейтенант и его подчиненные вытянулись по стойке «смирно».
    — Разрешите доложить, ваша светлость, никакого криминала нет! — отрапортовал лейтенант. — Обычное убийство с целью грабежа!
    — Опять? Восьмое с начала месяца!
    Лейтенант побледнел так, словно это он всех убивал и грабил, а сейчас неожиданно был пойман за руку над очередным трупом и сам не помнил, как тут оказался и что делал в последние два часа.
    Я тихо присвистнул. Большие Звездуны не показались мне таким уж крупным городом. Восемь убитых и ограбленных за месяц — внушительная цифра. В столице ежедневно не по своей воле расстается с жизнью примерно столько же, но это столица! Там на одной улице живет больше народа, чем во всем этом городке! Говорю со знанием дела — практику мы проходили именно в столичном морге, и студентам поставляли только свежие трупы.
    — А кто это? — осмелился поинтересоваться шепотом.
    Как быстро выяснилось, шептал я недостаточно тихо. Мужчина круто обернулся в мою сторону и обжег взглядом светло-синих, очень ярких глаз. На загорелом породистом лице они буквально светились.
    — А это кто? — властно продублировал он мой вопрос.
    — Мой новый помощник, ваша светлость, — спокойно ответил мэтр Куббик.
    — Згаш Груви, к вашим услугам, — добавил я.
    Светло-синие глаза задержались на моем лице.
    — Быстро, — только и процедил их обладатель. — Хорошо… Лейтенант, мне нужно сказать вам пару слов!
    — К нам вопросы есть? — мягко осведомился мой начальник.
    — Нет, — сухо ответил мужчина.
    — Кто это был? — поинтересовался у некроманта, когда мы ехали прочь от трактира.
    — Градоправитель, Анджелин Мас.
    — Он очень ревностно относится к своим обязанностям, — отметил я. — Так переживать из-за какого-то убитого…
    — Анджелин Мас вообще очень ревностный человек, — произнес мэтр Куббик и, помолчав, добавил: — Иногда даже чересчур ревностный… Кстати, он потенциально наш клиент!
    — Что? — Воображение мигом нарисовало картину старинного склепа, где в запечатанном гробу ждало своего часа семейное проклятие рода Масов. Наверняка кто-то из их рода был умерщвлен зверским способом. И теперь неупокоенный дух блуждал по ночам и не давал покоя живым.
    — Здесь все наши потенциальные клиенты, — счел нужным пояснить некромант. — Ибо все люди так или иначе смертны. Но ничего сверхъестественного нет, уверяю!
    Хорошенькое заявление из уст того, кто имеет дело со сверхъестественным чаще, чем кто-либо еще!

    Новый заказ «настиг» нас на другой день утром, когда мы сидели за завтраком. Госпожа Гражина сегодня приготовила мясное рагу с овощами. В студенческой столовой было блюдо с таким же названием, но здесь, в отличие от общепитовского месива, мясо присутствовало в виде приличных кусочков, а не для запаха. И овощи тоже не разваривались в субстанцию, которая вызывает не совсем приятные ассоциации, а были именно тушеными овощами с приправами. Язык проглотишь! Мы в четыре руки и две глотки налегли на угощение, а госпожа Гражина стояла над столом, сложив пухлые руки на переднике, и улыбалась. Ее улыбка была адресована мэтру Куббику, который, напротив, ни капли внимания на женщину не обращал. Прихлебывая сбитень, он ел и пил с такой энергией, словно только что пахал землю.
    Ради теплого летнего дня дверь на кухню и входная дверь тоже были распахнуты, так что срывающийся крик мы услышали издалека:
    — Мэтр… ой! Господин Куббик, вы здесь? Эй? Кто-ни-дь дома?
    Зацепив что-то ногой на входе так, что послышались металлический грохот и лязг, в кухню ввалился молодой парень, потный, взлохмаченный, взволнованный и еле держащийся на ногах. Чтобы не упасть, он двумя руками схватился за дверной косяк.
    — Уф! Вы еще здесь, — отдуваясь, вымолвил пришедший. — Мэтр, скорее… там… там…
    Я покосился на свое начальство. Некромант удостоил посетителя косым взглядом, но жевать не перестал.
    — Что? — проглотив то, что было у него во рту, промолвил после паузы.
    — Там это… ну… того… Он умер!
    Я чуть не подпрыгнул на лавке.
    — Кто?
    — Мастер Гленф! — Парень жадно глотал воздух разинутым ртом. — Скорее!
    — Он точно умер?
    — Точнее не бывает! Да скорее же! Меня за вами послали! Приказали, чтобы одна нога здесь, другая там!
    — Успокойтесь, юноша. — Мэтр сделал глоток сбитня, кивком головы показал госпоже Гражине, что можно положить добавки. — Присядьте, глотните сбитня или водички и расскажите все по порядку.
    — Да некогда рассказывать! — завопил гость, теряя терпение. — Хозяин приказал… Живее! Ну!
    — Не «нукай»! Не запряг! — Некромант чуть-чуть повысил голос, и парень побелел как мел. — Вот что, юноша, извольте рассказать все по порядку. А не хотите говорить, так возвращайтесь назад и передайте, что я приду, как только освобожусь… Спасибо! — Это относилось к нашей кухарке.
    Парень с тоской посмотрел на меня, видимо, рассчитывая найти моральную поддержку у ровесника. Но что я мог сделать? Разве что вызваться поехать вместо мэтра?
    — Мастер Гленф того… помер ночью-то, — сдавшись, заговорил он. — Вот новый хозяин меня и послал. Беги, говорит, за некромансером-то. Да чтоб живо — одна нога там, другая здесь! Позарез нужно, потому как к полудню его отпевать понесут, а необходимо успеть все сделать!
    — Вот как? — Мэтр Куббик все это время спокойно ел. — До полудня, говоришь? Ладно. Скажи, что мы поторопимся! Как только покончим с другими делами! — весомо добавил он.
    — Но хозяин велел, чтобы как можно быстрее! — снова занервничал парень. — Это срочное и важное дело!
    — Важнее приказа его светлости?
    Посыльный запнулся. А я навострил уши — вчера вроде ничего такого не было, градоправитель с моим начальством не перемолвился ни одним лишним словом. И писем не приходило. И мэтр никуда не отлучался. Что за приказ, о котором я ничего не знаю? Может быть, некромант получил его до моего приезда, выполняя важное поручение, задержался и не смог меня встретить?
    Упоминание градоправителя сотворило чудо. Парень перестал возмущаться, попрощался и был таков.
    — Ну наконец-то. — Мэтр Куббик улыбнулся. — Теперь можно хоть доесть спокойно. А то от его воплей у меня кусок застревал в горле!
    — А мы разве не поедем к этому… усопшему? — поинтересовался я.
    — Поедем, но чуть позже. Сначала надо доесть, потом собрать вещи, все хорошенько обдумать…
    — А что тут думать-то?
    — А то, что покойников положено хоронить на другой день после смерти. Но никак не через несколько часов после оной! Ночью умер, а в полдень уже отпели и на жальник повезли? Обычно похороны растягиваются дня на два-три, не считая поминок… Тут что-то не так!
    — Вы думаете, его убили? — невольно понизив голос, покосился на кухарку. Но госпожа Гражина и бровью не повела.
    — Я ничего не думаю. Я ем! — весомо перебил меня начальник. — И вам настоятельно советую последовать моему примеру!.. Будьте добры еще сбитня, уважаемая!
    Лишь через четверть часа мы встали из-за стола и пошли собираться. Хотя «собираться» — это громко сказано. Проверив содержимое сумки, которая после вчерашнего нетронутой лежала в коридоре, мэтр кивнул с довольным видом и ненадолго скрылся в своей комнате — переодеться.
    …У мастера Гленфа дым стоял коромыслом. Двери были распахнуты настежь и подперты чурбачками, чтобы не тратить время и не открывать их. К добротному дому, обнесенному высокой, крепкой оградой, вдоль которой в обычное время прохаживались псы, примыкала контора. Вывеска красноречиво свидетельствовала, что мы имеем дело с представителем славного племени менял и ростовщиков, — а у кого еще гербом могли быть весы и стопка монет? Домочадцы носились, как подстреленные. На нас с мэтром не обращали внимания, пока некромант не поймал за рубаху какого-то парня и сурово не поинтересовался у него:
    — Где мастер Гленф?
    У парня глаза полезли на лоб. Наверное, целую минуту он хлопал глазами, а потом ткнул пальцем в глубь комнат.
    Внутри дома даже беспорядок кричал о достатке его теперь уже бывшего владельца. Дородная тетка голосила, срывая голос на визг, шпыняя девок, рывшихся в сундуках. Три парня, которым больше подошла бы роль трактирных вышибал, чем подмастерьев ростовщика, кружили по комнатам.
    — И где усопший? — возникнув на пороге комнаты, поинтересовался мой начальник.
    На этот вопрос из недр дома выскочил детина, заросший темной бородой так, что больше всего на свете напоминал разбойника с большой дороги.
    — Наконец-то! — Он схватил мэтра Куббика за руку и энергично потряс. — Как вы вовремя! Скорее! Дорога каждая минута!
    Меня не удостоили взглядом, но я не обиделся. Так было гораздо удобнее смотреть по сторонам, удовлетворяя свое любопытство.
    Покойный обнаружился в спальне, на постели, он был обложен подушками так, словно восседал на ложе, собираясь слушать утренний доклад. Сухонький старичок с реденькой бородкой и сморщенным личиком.
    — Вот, — неожиданно хлюпнул носом бородач, — батюшка мой… покойный…
    Ничего себе! Сходства между отцом и сыном не было практически никакого! Разве что носы — чуть крючковатые, мясистые.
    Сделав бородачу знак замолчать, мэтр Куббик подошел к постели и несколько секунд внимательно смотрел на мертвеца, словно пытался вспомнить, где видел его в последний раз. Потом не глядя протянул руку назад:
    — Свечу!
    Я порылся в сумке на боку, вытащил вчерашнюю свечку, протянул ее.
    — Огонь! — последовал новый приказ, который тоже был исполнен.
    Держа горящую свечу в левой руке перед лицом покойного, некромант стал правой водить над его головой, словно что-то ощупывая. Несколько раз он встряхивал кистью руки, как будто попадал пальцами в невидимую паутину. Впрочем, невидимой она была лишь для простых смертных. Я тоже очень хорошо ее видел — эдакую беспорядочную сеть, все, что осталось от ауры, обычной для живых людей. Мэтр копался в ней, пытаясь как-то упорядочить структуру, чтобы было удобнее ее читать. Мысленно я старался сделать то же самое. Упорядочить ауру относительно свежего трупа — значит установить причину смерти. Вот только «распутывал» он как-то странно — то там потянет, то тут нажмет. Ничего не менялось, а ведь если все делать правильно, то постепенно запутанные «нити» займут верное положение, сформировав довольно аккуратный кокон. Взаимное расположение «нитей» друг относительно друга так же индивидуально, как отпечатки пальцев, а по следу ауры в эфире всегда можно с уверенностью сказать, кто здесь был и как давно.
    — Так, — через пару минут изрек мэтр Куббик, — мне все понятно.
    Ничего себе «понятно»! Как была цветная путаница, так и остаюсь! Хотя, скажу честно, кое-что мой начальник в расположении нитей все-таки поменял. Правда, никак не пойму, как он это сделал…
    — Что?
    Вопрос прозвучат так неожиданно, что я вздрогнул:
    — А?
    Мэтр Куббик смотрел на меня через плечо:
    — Что вы хмыкаете? Думаете, сможете разобраться в этой паутине лучше меня? Ну молодой человек, прошу!
    С этими словами некромант протянул свечу и отступил на шаг в сторону.
    — Мой помощник, — сообщил он бородачу. — Молодой специалист. Талантище! Аж из самой столицы!
    После такого заявления пришлось выступить вперед и взять свечку. Пламя слабо потрескивало, помогая сосредоточиться. Если смотреть на остатки ауры покойного через его ореол, все линии становились четкими и выпуклыми. Но, в отличие от ауры живого человека, рвались от одного пристального взгляда.
    Сначала я честно пытался их упорядочить, но в результате лишь «порвал» несколько линий и запутал остальные еще больше. В конце концов мэтр отобрал у меня свечу.
    — Ну?.. — Его вопрос был адресован бородачу. — И зачем вы меня вызвали? Констатировать смерть? Ваш отец мертв уже давно. По моим прикидкам… где-то почти двое суток, не так ли?
    Бородач засопел еще явственнее.
    — И теперь чего — все? — хлюпнул он носом.
    — Что — все? — Некромант был само терпение.
    — Ну все? Ничего уже нельзя сделать?
    — Нет. — Мэтр кивнул головой и спокойно загасил свечу, убирая ее в суму. — Поздно спохватились. А чего целителя не позвали?
    — Так это… ну… — Бородач выразительно скрипнул зубами. — Не успели…
    — Ну ясен пень, — философски пожал плечами мой начальник.
    — А вы точно того… ничего сделать не можете?
    — В каком это смысле? — Уже направлявшийся к дверям мэтр Куббик остановился. — Воскресить вашего отца? Поздно! Да и не имеет это смысла. Организм изношен, аура и без того истрепанная. Болячка на болячке… Нет, здесь я ничем не смог бы помочь!
    Ростовщик вдруг всхлипнул.
    — Батюшка! — взвыл он. — Да как же мы без тебя-то теперь? Как же мы жить-то будем? Ведь по миру пойдем без родителя-благодетеля! Ой, да за что же нам такое наказание-то? Да за какие такие грехи-то тяжкие? Ну мы-то ладно, свое вроде как пожили, а детей-то за что? Ведь чада малые, неразумные-е!
    Супруга старательно подвывала ему, размазывая слезы по щекам и причитая во весь голос. «Чада малые» (у парня кулаки были размером с мою голову!) тоже горевали, правда, не так отчаянно.
    Еще минутку послушав этот вселенский плач, мой начальник стал пробираться к выходу, но был остановлен все еще всхлипывающим бородачом. Его супруга заняла позицию с другой стороны.
    — А может, того… ну… чего-нито сделать все-таки можно?
    — Я уже сказал, что…
    — Да не про то речь! Ну… батюшка мой… того… как помер, — понукаемый красноречивыми взглядами супруги, бородач заговорил решительнее, — так и не сказал, где он кубышку свою запрятал. Мы уж весь дом перерыли — ничего не нашли. Ведь у него триста золотников на черный день было собрано!
    Я присвистнул. Шутка ли — целых три сотни! Мне два года можно было учиться на эти деньги в Колледже, да еще оставалось бы на то, чтобы питаться в лучших трактирах столицы и снимать жилье в центре!
    — И вы хотите, чтобы я поднял труп вашего отца и он указал, где спрятал золото? — прозорливо предположил некромант.
    — Мы не хотим — мы этого требуем! — вылезла вперед тетка, локтями расталкивая домочадцев, встала перед мэтром Куббиком и уперла кулаки в бока. — Это наши деньги! Мы — наследники! У меня дочка на выданье и сына женить надо! Это вон детское приданое! Негоже детей обкрадывать!
    «Дети» выразительно хлопали глазами.
    — Требовать в ратуше будете, — спокойно произнес мой начальник. — Раньше надо было беспокоиться!
    — А теперь чего, поздно уже?
    — Да, — кивнул некромант. — Аура сильно расслоилась, собрать ее заново и заштопать практически невозможно. Тело тоже тронуто тлением — на такой-то жаре! — Он выразительно поморщился и помахал ладонью перед носом. — Как вы вонь терпите? Ну мне-то по профессии положено, а вам этими ароматами дышать… В общем, даже если я и сотворю кадавра,[8] толку от него не будет никакого. Душа давно покинула тело, и оно уже не помнит, где и что прятало.
    Ростовщик и его жена переглянулись.
    — Что же, мы без денег остались? — протянул бородач.
    — Выходит, остались. — Некромант раздвинул их плечом и прошел прочь. — Где можно вымыть руки?
    — Но это же невозможно. — Бородач рванулся следом. — Вы обязаны…
    — Что? — Мэтр бросил на него взгляд через плечо. — Кому я тут обязан?!
    Я стоял с другой стороны и не видел, какое у моего начальника в этот момент стало лицо, но ростовщик внезапно отшатнулся и налетел на жену, мигом переключив свое внимание и чувства на нее.
    — А все ты! — напустился он на супругу. — «Сами справимся», «сами отыщем»! Сэкономить захотела?.. Вот и сэкономила! Шиш тебе теперь, а не приданое Ташке!
    — Погодите. — Супруга ринулась догонять некроманта. — А может, вам денег дать?
    — Дура, — энергично высказался ростовщик, — опомнилась! С этого надо было начинать! Вы сколько хотите? Десять… э-э… пятнадцать золотников?
    — Сам дурак! — не осталась в долгу его жена. — А половину им отдать не хочешь?
    — Да хоть бы и половину! — тоже разозлился тот. — С паршивой отцы хоть шерсти клок! Ну батюшка, ну удружил! Знал бы, что так нам подгадит, давно бы подушкой придушил!
    Пока «убитые горем родственники покойного» переругивались, мы с мэтром Куббиком спокойно прошли через разоренные поспешным обыском комнаты и вышли в просторные сени. Прислуга провожала нас затравленно-внимательными взглядами. И кое-кто слегка побледнел, когда мой начальник спокойно ополоснул руки в первой попавшейся кадушке.
    — Э-эй, господин некромант! — Голос ростовщика догнал нас уже на дворе. — А сколько вы хотите? Может, правда половину…
    — Нисколько! — отрезал мэтр Куббик, отвязывая от калитки своего жеребца. — Я уже сказал, что двухдневной выдержки труп не в состоянии вам ничего показать! К свежему надо было вызывать, пока он еще не остыл до конца!
    Я открыл и закрыл рот. Вообще-то мой начальник врал: хороших результатов можно добиться от трупа трех- и даже девятидневной «выдержки». Если эта кубышка была для него так дорога, он может как-то намекнуть, где она находится. Случайным движением, например. Память тела никуда ведь не делась. Нормально передвигаться и тем более разговаривать он будет с превеликим трудом, но пальцем-то ткнуть в состоянии!.. И в ауре тоже можно попытаться кое-что прочитать. Я сосредоточился и вспомнил, что отдельные «нити» слагались в нечто, отдаленно напоминающее… Ну да!
    — Печка!
    Наверное, я сказал это слишком громко, потому что на меня внимательно посмотрели все: мэтр, ростовщик, его жена, пара случившихся тут же слуг. Даже лошади и те подозрительно насторожили уши.
    — Что?
    — Мэтр, вы, наверное, не заметили, — заговорил я, — но в остатках ауры можно было уловить нечто похожее на печку, и… я подумал, что…
    Продолжать не пришлось. Ростовщик с воплем исчез в доме. Вслед за ним туда же ринулась его супруга. Изнутри послышались грохот заслонки, шум, сдавленные крики: «Куда прешь, дура?» и «Принесите кто-нибудь лом!»
    — Згаш, вы хоть иногда думаете прежде, чем открывать рот? — прошипел мой начальник, вскакивая в седло. — Или вас этому не учили?
    — Учили. — Я взобрался на мерина. — Меня в Колледже многому научили…
    — Только не тому, когда надо промолчать! — отрезал некромант, широкой рысью направляя своего жеребца прочь. Тот взял с места так резво, словно разделял отношение своего хозяина к непутевому помощнику.
    — Но это наш долг! — Я все-таки сумел догнать некроманта. — Помогать людям…
    — Людям, которые ради денег готовы наплевать на близкого человека! — фыркнул мэтр Куббик. — У них вся семья такая! Готовы удавить ради гнутой медянки! Сразу видно, что вы никогда не нуждались в деньгах!
    Я только открыл и закрыл рот. Еще несколько дней назад я был всего лишь студентом и существовал на крошечную стипендию и редкие посылки из дома. Родители, вкладывая в мое образование почти все имеющиеся средства, лишь иногда могли помогать деньгами. Чаще в их посылках находились вязаные носки и шарфы, а также прочие бытовые мелочи, но не деньги. Я бы просто не знал, что делать, если бы не приглашение мэтра. И он теперь осыпает меня упреками? За что?
    Однако задержаться тут мне было крайне необходимо хотя бы потому, что здесь была работа. И я выдавил, стараясь не смотреть на своего начальника:
    — Извините.
    Некромант не ответил. Да я и не ждал, что он скажет хоть слово.

Глава 3

    Назад, мы возвращались другой дорогой — от дома ростовщика свернули не налево, а направо. Проехали улицу до конца, свернули в небольшой переулок и через пару минут оказались подле приземистого белокаменного здания, фасад которого украшали массивные колонны. Подражая старинным архитектурным стилям, по верху фронтона шел барельеф — десятка полтора людей в разных позах. Мне понадобилось время, чтобы понять, что художники пытались изобразить здесь работу врачей: вот один перевязывает рану на руке пациента, другой осматривает голову больного, третий помогает женщине разрешиться от бремени…
    — Зайдем на минуту, — распорядился мэтр Куббик, спешиваясь у калитки.
    Бросив лошадей на попечение какого-то одноногого старика, мы поднялись по массивным ступеням.
    Здешняя больница сильно походила на аналогичную в столице. Точно такой же просторный зал, высокий потолок поддерживают два ряда колонн. Так же почти все свободное пространство занимают койки с больными. Правда, на этом сходство заканчивалось.
    В столице зал освещался через высокие стрельчатые окна, тут же царил полумрак, ибо свет попадал в помещение в основном через распахнутые настежь двери. Окна были небольшие, забранные решетками. Зал оказался намного меньше, койки стояли почти вплотную друг к другу, так что к некоторым нельзя было подойти сбоку. Большинство из них занимали люди — мужчины, женщины и дети. В столице для разных полов отводили разные залы. Несколько послушников бродили между койками, по мере сил стараясь помогать больным — кому подать воды, кому поменять повязку или компресс, для кого позвать целителя. Тот, один на всех, как раз сейчас быстрым шагом направлялся из одного конца зала в другой. Они с мэтром Куббиком столкнулись в проходе между койками, и целитель отшатнулся от моего начальника, как от прокаженного.
    — Вы? Здесь?
    — А разве это не моя обязанность? — пожал плечами некромант и прошествовал дальше.
    Я топал сзади. Целитель еще обо мне не знал, потому что, явно приняв за чьего-то родственника, четко прошептал в спину мэтра:
    — Стервятник…
    — Так ты же прикармливаешь! — не оборачиваясь, парировал тот.
    В больнице моего начальника хорошо знали — по залу пополз шепоток, постепенно сменившийся чуть ли не могильной тишиной. Только на одной из дальних коек кто-то постанывал низким плачущим голосом.
    — Знаете, зачем мы здесь? — негромким шепотом обратился ко мне Куббик.
    — Э-э… догадываюсь.
    — Дабы облегчать страдания. И не только!
    Глядя по сторонам, мэтр не спеша шел между рядами коек. Шагая за ним, я замечал, как сжимаются под его взглядом больные, как они невольно расправляют плечи, стоит моему начальнику отвернуться. Только послушники продолжали делать свое дело. Более того — некоторые из них вдруг начинали обслуживать больных куда активнее.
    — Не стоит, — внезапно нарушил молчание мэтр, — он уже мертв.
    Послушник, который как раз в это время поправлял подушку уснувшему мужчине, даже вздрогнул и изменился в лице. Несколько секунд смотрел на пациента, а потом сорвался с места и стал звать целителя.
    Я отступил в сторону, чтобы не мешаться. Да, мужчина умер во сне не так уж давно — только сейчас, с небольшим опозданием, я понял это.
    — Скажите…
    Мне еле удалось сдержать неожиданный вопль: между нами на уровне бедер просунулась худая жилистая рука и подергала некроманта за пояс.
    — Чего тебе, болезный? — Мэтр Куббик обернулся и посмотрел на тощего, изможденного старика, который глядел на него снизу вверх выцветшими, слезящимися глазами. Судя по исходящему от него запаху, болел он тяжело и уже давно. Наверняка у него под серым одеялом на грязной простыне были пятна, а на коже — пролежни.
    — Скажите, я скоро умру? — прохрипел старик, гладя прямо на своего собеседника.
    Мне ужасно захотелось произнести какие-то слова утешения, но мой начальник сухо кивнул головой:
    — Да.
    — Скорее бы! — Старик надрывно раскашлялся. — Так надоело мучиться… Я здесь уже больше полугода…
    — Я знаю.
    — А вы можете мне помочь? — Дрожащая от напряжения рука вцепилась в штанину. — Ну умереть… Я знаю, у меня совсем нет денег… Но…
    — Понимаю, — сухо ответил мэтр. — Закройте глаза.
    — Сейчас? — отчего-то забеспокоился старик. — Вы сделаете это сейчас?
    Его тонкие костлявые руки пришли в движение. Он принялся теребить одеяло и ветхую больничную рубаху, что-то поправлять, разглаживать складки, зачем-то полез расчесывать бороду. Соседи по койкам смотрели на эту сцену со смешанным чувством гадливости, страха и любопытства.
    — Только я вам должен прежде одно сказать, молодой человек, — вдруг произнес старик, — кое-что очень важное… Пусть они все отвернутся или закроют уши!
    — Этот юноша — мой новый помощник, — кивнул в мою сторону некромант. — Он свой. А остальным я могу в любой момент остановить сердце. Или сделать так, что они уже никогда отсюда не выйдут.
    Подсматривающие резво шарахнулись в стороны. Послышались недовольные и откровенно враждебные восклицания. Кто-то довольно четко потребовал, чтобы некромант убирался восвояси, но заткнулся, стоило мэтру безошибочно найти взглядом говоруна.
    — Мне известен один секрет. — Старик обхватил шею моего начальника тощей рукой, с усилием заставил его нагнуться. Я с любопытством склонил голову ниже, задержат дыхание: от грязного, немытого тела несло просто ужасно. Смесь «ароматов» была такая, что невольно вспомнился вчерашний поеденный крысами труп, — по сравнению со стариком он пах намного лучше.
    — Я знаю, где зарыто сокровище! — жарко зашептал старик. — Помните Войну Трех Королей? В храме одного из взятых городов мой дед наткнулся на эту вещь… Он не знал, что это такое. Она ему понравилась… Дед привез ее сюда. И зарыл… Она обладает огромной силой! В ней заключена древняя магия! Один бродячий чародей хотел получить ее. Он предлагал огромные деньги. Дед отказался ее продавать. Тогда был молодой, глупый… Думал, что где-то сможет продать дороже… Не вышло. Долго хранил, потом зарыл. Все ждал покупателя… Не дождался… А теперь жалко помирать, оставлять ее гнить в земле.
    — Кого — ее?
    — Статуэтку. Такая маленькая… такая красивая… и изумруды вместо глаз. У нее все платье было усыпано мелкими камешками. Некоторые еще при моем деде выковырнули и продали. А статуэтку не смогли… Возьми ее себе! Пригодится!
    — А ваши дети и внуки? — Некромант спокойно дышал вонью заживо разлагающегося тела. — Почему вы не оставите все это им? Ведь ваш собственный дед оставил ее вам — своему внуку…
    — Нельзя! В ней заключена огромная сила! Они не справятся! Только ты! Тебе доверяю! Камень на кургане…
    Сказать по правде, я слушал с интересом. Всякие истории про зарытые сокровища нравились мне с детства. Да какой мальчишка хоть раз в жизни не мечтал обладать картой с пиратскими кладами? Как назло, в городе, где прошло мое детство, вся округа была перекопала поколениями мальчишек, но всегда находились верившие в удачу.
    — Узнать его легко, — дрожал слабый старческий голос, — на том камне высечен крест. И слова… На… на…
    Голос превратился в хрип. Старик задыхался. Крючковатые пальцы вцепились в плечо некроманта. Мэтр Куббик не шелохнулся, пока его собеседника корчило и трясло. А потом резко прижал раскрытую ладонь левой руки к его лбу и тут же отпустил.
    Судороги прекратились, как по волшебству. Старик дрогнул последний раз и обмяк. Стеклянные распахнутые глаза, кривящийся в попытке что-то сказать напоследок рот. И запах смерти. Даже я, неопытный новичок, сразу его почувствовал. И ощутил что-то вроде разочарования.
    Некромант медленно выпрямился, сложил ладони старика на груди, прикрыл ему глаза, несколько раз провел рукой, расправляя ауру, потом быстро сжал руку в кулак и сделал движение вверх, как будто подбрасывал на ладони птицу. Отпустил душу.
    — Вот и все. Идемте, Згаш!
    Все вокруг притихли как завороженные и только смотрели на это представление.
    Нет, не все.
    — Это что тут только что было? — послышался знакомый голос.
    Я обернулся — по проходу между койками в нашу сторону пробирался старый священник. Видимо, он часто приходил сюда, чтобы поддержать больных и павших духом.
    — Здесь человек умер, — как о чем-то само собой разумеющемся ответил некромант. — Я всего лишь помог его душе…
    — Отправиться в Бездну! — Несмотря на возраст, старичок-священник весьма энергично размахнулся посохом. Даже шагавший позади мускулистый послушник старался держаться от него подальше, что уж говорить про остальных. — Без благословения, без последнего напутствия, без отпущения грехов…
    — А кто вам дал такое право?
    — Моя профессия, — как ни в чем не бывало пожал плечами мэтр Куббик и направился прочь, провожаемый взглядами. — И Она!
    С этими словами он обвел взглядом зал, словно пытался среди толпы чужих лиц найти одно знакомое.
    Я невольно последовал его примеру.
    Вдоль стены шла женщина. Вообще-то тут было несколько женщин, пришедших навестить больных, но эта… Я невольно задержал взгляд на ее стройной фигуре в темном вдовьем наряде, но с непокрытой, как у незамужней девушки, светловолосой головой. Она дошла до крайней койки в последнем ряду.
    Я уже говорил, что в зале мужчины лежали вперемешку с женщинами — дескать, болезнь и недуги уравнивают всех. Но для беременных отделили уголок. Одна из будущих матерей лежала на своей постели, свернувшись калачиком поверх одеяла. Двумя руками она держалась за свой живот, остановившиеся глаза смотрели прямо перед собой. Было видно, что женщина не обращает внимания на суету вокруг, полностью сосредоточившись на том, что происходит у нее внутри. Незнакомка остановилась рядом.
    — Мастер. — Я пихнул мэтра локтем. — Посмотрите туда!
    — Вижу. И что?
    — Она же сейчас ее заберет!
    — Догадались? — В глазах некроманта заплясали смешинки. — А вас неплохо обучали…
    — И мы ничего не сделаем?
    Больная внезапно тихо застонала.
    — Мы можем облегчить ее страдания!
    — Оставьте это тому, кого сама судьба поставила помогать несчастным! — пафосно изрек священник и стал пробираться к болящей. — Дочь моя! Сердце мое плачет вместе с твоим! — воззвал он еще издалека. — Скорбью и кровью обливается душа моя, когда видит твои муки! Тяжкое испытание уготовано тебе! Нет греха в том, чтобы пасть духом и возрыдать в горести. Но тяжелее всего смириться и увериться в том, что жизнь кончена и более уже ничего не будет! Знай: если сможешь взять себя в руки и подняться после такого падения, то боги и судьба…
    — А мы так и будем стоять? — зашипел я.
    — А что вы предлагаете, молодой человек? Сразиться со Смертью, когда она уже выбрала жертву?
    Женщина застонала громче. Она почувствовала боль внутри своего тела. Я поймал за локоть проходившего мимо послушника:
    — Там женщине плохо. Ей нужна помощь!
    — Слышу, — процедил тот. — Сейчас закончу свои дела и подойду.
    — Но может быть поздно!
    — Там возле нее уже есть пра. — Послушник вымолвил это слово с придыханием. — Он поможет. А целитель сейчас занят с другими больными.
    Последнее было правдой — как раз в эту минуту тот осматривал вновь приведенного новичка. Большинство людей болели все-таки дома, под присмотром родных и близких. О том, чтобы вести сюда каких-то пациентов, не шло даже речи — например, дома, возле матери, всегда оставались дети. Сюда чаще отправляли тех, у кого не было близких родственников, либо тех, от кого хотели держаться подальше, — например, если болезнь оказывалась заразной. В крайнем случае здесь мог переночевать бродяга, которому больше некуда было идти. Судя по сыпи на лице новичка, родня поспешила его изолировать на всякий случай: а вдруг оспа или что-то похуже?
    — А кто эта женщина? — Я все не отпускал послушника. — У нее есть родные?
    — Не знаю. — Мой собеседник с каждой секундой раздражался все больше. — Говорит, пришла из деревни наниматься на поденную работу. Отпустите уже мой рукав, молодой человек! Меня другие больные ждут!
    Вырвавшись, он торопливо ушел.
    Я больше не мог спокойно стоять и смотреть. Подбежал к больной, оттолкнув при этом бормочущего что-то священника, упал перед ее постелью на колени, заглянул в помутневшие от боли глаза.
    — Все образуется, доверьтесь мне!
    Женщина была еще молода, моя ровесница. Красивая, но хрупкая, не как большинство селянок. От ее тела исходил слабый аромат — пришлось поднапрячься, чтобы, сосредоточившись, поставить диагноз. Она была беременна, и в ней сейчас умирал ребенок. То есть он практически уже умер.
    Младенец во чреве матери… Великие боги, какой случай! Не перечесть, сколько эликсиров в черной магии составляется именно на основе крови нерожденного дитяти! Сколько мощных заклятий можно привести в действие, если «привязать» их к отлетающей душе невинного младенца! Сколько демонов можно призвать из параллельных миров и заручиться их помощью и поддержкой, если платой будет ребенок! Это, кстати, объясняет тот факт, почему у большинства женщин-магичек нет детей. Но этот ребенок не был «привязан» ни к какому заклятью — во всяком случае, я ничего подобного не чувствовал. Вместо этого я ощущал совсем другое.
    Сосредоточиться… глаза лучше закрыть — так видение четче…
    Тот, у кого она работала… отец ребенка… Забеременев, она пришла к хозяину и все ему рассказала. В ответ он ударил ее и выгнал, даже не дав расчета… У женщины началось кровотечение, и добрые люди привели ее сюда.
    — Доверься мне. — Я сжал безвольную руку, заглянул в глаза. — Я помогу…
    Мокрые ресницы затрепетали.
    — Ты?
    — Я некромант и постараюсь…
    — Нет! — Лицо женщины оживилось. Еще миг назад вялая рука вырвалась из моей ладони. — Нет! Уходи! Не надо!
    — Но почему? Я всего лишь хочу помочь!
    — Нет! Нет! — Беременная закрыла лицо руками, всхлипнула. Я ощутил ее страх — он как стена встал между нами. — Не прикасайся!
    Сразу с двух сторон моих плеч коснулись руки. Справа сквозь рубашку в кожу впились костлявые, сухие пальцы священника, слева…
    Внутри все сразу похолодело — этого прикосновения обычному человеку почувствовать было нельзя. Но я-то некромант.
    — Отойди…
    Пришлось подчиниться. Священник мигом занял освободившееся место и забубнил что-то о богах, которые видят все, душе, об испытаниях, подстерегающих каждого на жизненном пути, и о том, что надо стойко переносить все лишения, чтобы в конце жизни, переступив порог, получить достойную награду. Слушая его выразительный голос, женщина ненадолго расслабилась. Взор ее замутился, и лишь однажды лицо исказила боль, а по щеке скатилась слезинка. Именно в этот миг сердечко ее младенца остановилось окончательно.
    Призрачная женщина в платье вдовы медленно погладила потерявшую ребенка мать и отступила назад. Она сделала свое дело. Но почему у меня осталось такое чувство, словно я совершил подлость?
    Жесткие пальцы сжали локоть, заставили невольно вскрикнуть. Лицо мэтра Куббика было напряжено.
    — Идем.
    Ни на кого не глядя, некромант стал быстро пробираться к выходу, волоча меня за собой. Я же то и дело выворачивал шею, озираясь по сторонам. Смерть все еще витала где-то поблизости, и ужасно хотелось посмотреть ей в лицо.
    — Нет, простите, нет! — Я уперся уже на ступенях.
    — Что?
    — Мы не можем этого так оставить! Мэтр, мы должны вернуться!
    — Не кричите. — Мой начальник болезненно поморщился. — Вы знаете, молодой человек, в чем состоит наша профессия?
    — Ну мы работаем со Смертью и…
    — Вот именно! — Некромант поднял палец. — Работаем! Не сражаемся с нею, а работаем! Где-то даже сотрудничаем… Мы чувствуем Смерть, Смерть чувствует нас… Люди боятся Смерти и ненавидят ее. Скажу вам, юноша, больше — даже якобы бессмертные эльфы и те бледнеют и заикаются, услышав это слово. А уж нежить — она вовсе страшится потерять даже те жалкие крохи существования, которое принимает за жизнь. Смерть всесильна. Перед ней спасует любой. И лишь у нас, некромантов, есть возможность как-то договариваться с ней. Мы можем заключить, с ней сделку. Мы знаем то, что неведомо остальным: нам известна цена, которую можно заплатить Смерти за то, чтобы она оставила свою жертву в покое. Поэтому нас не просто уважают — нас боятся. Мы привлекательны и окутаны ореолом романтики с точки зрения обывателей и особенно представительниц женского пола. Им всем, — мой начальник криво усмехнулся, — очень интересно узнать, что такое нашла в нас она, чего нет у остальных? Как вы думаете, что это такое?
    Я невольно бросил взгляд через плечо на распахнутые двери больницы:
    — Ну, наверное, у нас есть наша сила…
    — У нас есть пиво и сухарики. — Мэтр Куббик подошел к лошадям. — Ну и еще то, что у нас со Смертью особые отношения. Поедемте, выпьем!
    Пить мне сейчас хотелось меньше всего, но спорить я не стал.
    Через несколько минут мы придержали коней возле знакомой «Яблоньки». На сей раз здесь не стояло оцепление из городской стражи, двери ради летнего теплого дня были распахнуты настежь, несколько столов вытащили в палисадник, и подавальщицы бегали туда-сюда, обслуживая тех посетителей, которые желали промочить горло на вольном воздухе. Впрочем, таких было немного — в середине буднего дня у большинства нормальных людей есть дела. Вот ближе к вечеру тут яблоку с пресловутой яблони упасть станет негде.
    Внутри полутемного трактира было пусто — мы оказались единственными посетителями, решившими не возвращаться с кружками пенного напитка на улицу, остались возле стойки. Трактирщик одарил мэтра Куббика внимательным взглядом, словно был шпионом и собирал сведения обо всех подозрительных людях города.
    — Вам, Згаш, конечно, говорили, какую цену платит некромант за договор со Смертью? — прихлебнув пива, вернулся мэтр к недавнему разговору.
    — Н-ну, в общем, да…
    — И вы были готовы платить эту цену? Кажется, сейчас каждый выпускник Колледжа дает такую клятву?
    — Д-да. — Несложно было догадаться, куда клонит мой начальник.
    — И вы помните, что это за цена?
    — Д-да…
    — И вы только что там, в больнице, были готовы ее заплатить?
    Ответить я не успел — в дверном проеме появился массивный силуэт. Мужчина был такого высокого роста, что по сравнению с ним трактирный вышибала казался хрупким подростком.
    — Где он? — прогремел на все помещение низкий хриплый голос. — Мне там сказали, что он вошел сюда!
    Мэтр Куббик воспользовался паузой, чтобы вплотную заняться пивом.
    Трактирщик тут же атаковал новичка.
    — Да вы не волнуйтесь так, уважаемый! — воскликнул он с профессиональной радушной улыбкой. — Присядьте, глотните кружечку холодного пивка или квасу, отдышитесь и расскажите, кого ищете! Я тут всех знаю. Если кто знакомый заходил ко мне сегодня или на днях, вмиг вспомню!
    — Да чего там вспоминать! — выдохнул мужчина. — Только что, говорят, зашел!
    — Кто?
    — Этот… некромансер…
    Я покосился на своего начальника. Тот пил пиво с таким видом, словно сидел у себя дома возле камина. То есть с полной самоотдачей. Трактирщик промолчал и выразительно стрельнул глазами на нашу парочку, мигом растеряв всю свою говорливость.
    Мужчина вытаращил глаза. Его удивление можно было понять — на некромансера сидевший рядом со мной человек походил менее всего. Просто мастер, который улучил минуту и забежал глотнуть пивка, прежде чем опять окунуться в работу с головой.
    — А… э-э…
    Допив, мэтр Куббик смерил пришедшего долгим взглядом через плечо:
    — Ну я некромант. Дальше что?
    — Ага, — хищно заявил тот. — Вас-то мне и надо!.. Это что же такое делается, а? Совсем совести нету!
    — Простите, не понял!
    — Да я говорю. — Мужчина в сердцах шмякнул об пол колпак, который все это время тискал в руках. — Просто ужас, что творится! И когда же этому настанет конец?
    — Чему «этому»? — Смотреть на собеседника через плечо не слишком удобно, и мэтр Куббик отвернулся к пиву.
    — А вот это я у вас, господин хороший, хочу спросить, чего у нас в Пирожках творится! Просто ужас что! Сказать жутко!
    — Так-так… С этого места поподробнее! — Мой начальник полез пальцами в блюдо с поджаренными сухариками и захрустел ими.
    — А чего тут рассказывать… Собаки по ночам воют — раз. — Мужчина принялся загибать толстые пальцы. — Как к лошадям ни войдешь, они все в мыле стоят — два! Бабка Шестова, которую третьего дня схоронили, на четвертый день после поминок явилась — три… У самого Шеста дочка слегла — четыре… Корова моя, Ласточка, дохлого телка скинула — пять… Ну и на жальнике кошку какую-то черную видели — шесть… А ни у кого в Пирожках черной кошки отродясь не было!
    — И это все? — Некромант посмотрел в кружку с таким видом, словно из пива внезапно что-то вынырнуло и погрозило ему пальцем. — А куры петухами не кричали?
    — А должны были? — Мужик почесал затылок. — Не-а, вроде как не кричали…
    — Вот когда закричат, тогда и поговорим. — Еще раз присмотревшись к пиву и решив, видимо, что внутри напитка никто не сидит и аппетита портить не собирается, мой начальник сделал добрый глоток, после чего опять захрустел сухариками. — А пока беспокоиться не о чем!
    — Как это не о чем? — Мужчина не собирался сдаваться без боя. — Корова моя — раз… Кошка эта черная — два… Потом еще дочка Шестова…
    — Уважаемый! — Мэтр подавил смиренный вздох. — Я же вас не учу, как надо пахать и сеять? Вот и вы не учите меня работать. Все в порядке. Все под контролем, понятно? Возвращайтесь в свои Булки и передайте, что беспокоиться не о чем! У меня настоящей работы полно, а вы меня ерундой какой-то отвлекаете…
    — Это моя корова-то ерунда? — завелся мужчина. Кулаки его размером сильно превосходили мои, и я сомневался, что смогу справиться даже с его сыночком, ежели таковой имелся. — Да ты хоть знаешь, какая у меня корова? Да я, если хочешь знать…
    Фамильярности мой начальник не терпел. Это стало ясно сразу. Не понимаю, как у него это получилось, но в следующий миг он оказался за спиной пышущего яростью мужика, резко заломил ему руку назад. Тот трепыхнулся, попытался вырваться, но некромант нажал сильнее. Физиономия мужчины побагровела, глаза начали вылезать из орбит.
    — А теперь слушай меня, — негромко, но весомо рявкнул мэтр Куббик, привстав на цыпочки, чтобы вернее достать до торчащего из лохматых волос уха. — Мне плевать на твою корову! Мне плевать на всех черных кошек мира! Мне плевать на собак. Мне и на бабок, которые мерещатся пьяницам после поминок, тоже наплевать! У меня полно другой работы, и я не собираюсь тратить свое время и силы по пустякам! Пока у вас в деревне все в порядке! Возвращайся домой и запомни то, что я сказал!
    Мужик топтался на месте, выгибаясь назад. Я почти слышал хруст суставов. Рука у начальника была железной — это мне помнилось еще по нашей первой «теплой» встрече.
    — Ты все понял или повторить?
    — Д-да…
    — Тогда пшел вон!!!
    Сильный толчок послал мужика в полет через весь трактир до двери. Вслед за ним отправился колпак, все это время спокойно валявшийся на полу и участия в событиях не принимавший. Выдохнув, мэтр Куббик пятерней пригладил волосы и сел на прежнее место, смерив пиво в кружке таким взглядом, словно его помощник под шумок вылакал половину.
    — Он вернется? — Я с некоторой тревогой посмотрел на распахнутую дверь. Потасовки в трактире, видимо, случались регулярно, и никто на сцену не обратил лишнего внимания. Наоборот, судя по лицам заглянувших внутрь зрителей, они были всерьез разочарованы тем, что драка не продолжилась на улице.
    — Нет. — Мэтр все-таки решился и сделал глоток.
    — Вы уверены?
    — Да… Згаш. — Помолчав, некромант поднял на меня глаза. Спокойные глаза самого обычного человека. — Я хочу, чтобы вы как следует запомнили одну вещь… Никогда не позволяйте всем подряд говорить вам «ты»!

    Вот так, собственно, началась моя жизнь на новом месте.
    Мэтр Куббик продолжал таскать меня за собой, большею частью используя как носильщика. Лишь иногда он снисходил до «консультаций с коллегой», если видел, что мне совсем уж скучно.
    Чаще всего нас вызывали к уже умершему человеку — констатировать внезапную смерть и выяснить, нет ли чего-то сверхъестественного. Подразумевалось, что мы эту аномалию и должны устранить. В самом крайнем случае нам предлагали проследовать на жальник, проследить, чтобы похоронный обряд был проведен правильно и душа вовремя покинула тело. Кстати, туда же и для этой же цели часто приглашали священника — того самого старичка, с которым я сталкивался уже трижды. Всякий раз он напрягался, видя моего начальника, и разве что не плевался в его сторону, посылая проклятия. Странно — при первой нашей встрече, когда я спрашивал, как пройти к дому мэтра Куббика, он вел себя куда дружелюбнее.
    А потом мой начальник исчез.
    Случилось это безо всякого предупреждения. Утром, проснувшись и спустившись к завтраку на кухню, я заметил, что его место пустует. Госпожа Гражина без особого энтузиазма копалась в печи.
    — Доброе утро! А где мэтр?
    — Доброе, — отозвалась кухарка улыбаясь. — Уехал. Да ви не волнуйтесь, Згаш. Вызвали его куда-то по делам. Ще вже бувало… Он шибко приедет. Завтракать будэ?
    Готовила госпожа Гражина вкусно, и, что оказалось самым главным для недавнего голодного студента, порции у нее были большие. Поэтому я с энтузиазмом кивнул, присаживаясь за стол.
    Накладывая мне завтрак, подавая квас и убирая посуду, кухарка то и дело вскидывала голову, прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы. И слепому было ясно, что она ждала мэтра Куббика. Стоило один раз заметить, как она смотрит на некроманта, как улыбается, просто слушая его голос, как старается предвосхитить его желания, и становилось понятно — мой начальник нравится ей. Вот поди пойми этих женщин! И что она в нем нашла?
    После завтрака уже по привычке устроился у пустого камина в просторной гостиной. Пришла белая кошка, внимательно посмотрела на пустое кресло мэтра, после чего перевела взгляд на меня и вопросительно мяукнула — как будто это я куда-то подевал свое начальство.
    И тут только до меня дошло. Я один! Оставлен наедине с целым городом! Если вдруг придет заказчик, то разговаривать он будет со мной!
    «А чего ты хотел? — тут же заявил внутренний голос. — Сбылась, можно сказать, заветная мечта! Не весь век быть в роли носильщика вещей! Пора и самому показать, на что способен! В конце концов, тебя брали на работу как помощника — вот и помогай начальству избавляться от лишних проблем!»
    От волнения можно было сойти с ума. Ведь сегодня наступил мой настоящий первый рабочий день. Наверняка первый случай будет каким-нибудь простым — что-то вроде очередного старичка, скончавшегося подозрительно быстро. Но зато это отличный повод показать себя!
    Минуты ползли одна за другой. Госпожа Гражина, закончив дела по дому, попрощалась и ушла. Я остался один, если не считать кошки, которая полностью смирилась с отсутствием хозяина и дрыхла в кресле, раскинув лапы и хвост. Соскучившись от того, что надо просто сидеть и ждать, я прошелся по дому, побывал в кладовке, рассмотрел магические инструменты. Взял полистать пару книг, а потом осторожно снял со стены меч и вышел на двор потренироваться. Не то чтобы я так уж надеялся на встречу с агрессивно настроенным упырем — просто хотелось немного подвигаться.
    От физических упражнений стало жарко — лето явно хотело побить все рекорды по температуре, — и я спустился к реке. Памятуя о лоскотухах, жертвой одной из которых чуть было не стал, купаться не полез — просто с берега немного поплескал на лицо и грудь водой, а потом растянулся на пряно пахнущей траве и…
    Проснулся, как от толчка. Судя по тому, в какую сторону протянулась тень от ближайшего куста, полдень давно уже миновал. Эк меня разморило! Часа три продрых, не меньше! А что, если…
    На ходу подхватив рубашку, бегом взлетел по склону и ворвался в прохладный полумрак длинного коридора. Дом был пуст. Мэтр Куббик не возвращался. Или, что вернее, приехал, не нашел меня… И что теперь будет? Хорош помощничек! Дом на него нельзя оставить!
    Не зная, чем себя занять, я кругами ходил по комнатам, иногда выглядывал во двор, и в какой-то момент увидел, что по проходу между двумя заборами бежит, ничего не замечая от страха и волнения, женщина.
    — Что случилось? — Я рванулся ей навстречу.
    — Мне… нужна помощь, — выдохнула она, цепляясь за протянутую руку. — Мэтра Куббика… пожалуйста… скорее…
    — Мэтра нет.
    Всего два слова, но с женщиной произошла разительная перемена. Она застыла, открыв рот, потом обернулась к дому с распахнутой настежь дверью, но тут же остановилась:
    — Как — нет?
    — Вот так. Утром куда-то уехал. Его срочно вызвали.
    Она вдруг надрывно застонала и рухнула на землю лицом вниз. Послышались сдавленные рыдания, перемежающиеся глухими причитаниями.
    — Heт… нет… О боги! — только и слышалось сквозь слезы. — Только не это… За что? Нет…
    — Погодите. — Я присел на корточки, обнял несчастную за плечи. — У вас какое-то горе? Может быть, смогу вам помочь?
    — Вы? — На меня глянули покрасневшие, распухшие от слез глаза. — А что вы можете сделать?
    — Ну я тоже некромант. Дипломированный… Может быть, если вы расскажете мне, в чем ваша беда, я смогу…
    Сердце колотилось где-то в горле. Что такого могло случиться у этой женщины, что она так убивалась?
    — Сынок мой… — выдавила она. — На дворе играл… Упал, ушибся и… и… Я к знахарке — живем-то рядом! — так у нее поясницу скрутило… Пока с лавки встала, пока кое-как до дома доковыляла, он… он…
    Разрыдавшись, женщина больше не могла говорить, села на траву, словно утратила последние силы. Меня же, наоборот, как подбросило. Ребенок! Единственный сын у матери, а она сама — вдова, если судить по отсутствию вышивки на одежде.
    Мэтр Куббик уже поделился со мной кое-какими магическими атрибутами, так что собраться ничего не стоило. Недавний подарок, серебряный нож, я таскал на поясе, а похватать с полок все необходимое и как попало запихать в сумку было делом двух минут. Волоча за руку всхлипывающую женщину, поспешил к ее дому.
    Воображение рисовало светловолосого малыша лет трех-четырех от роду, с нежными чертами лица и непременно в белой рубашечке с алой нитью обережной вышивки. Но в полутемной избе, притулившейся в конце улицы, на лавке лежал худощавый, жилистый, загорелый до черноты подросток лет тринадцати. Кудрявые рыжевато-русые волосы на голове запеклись от крови. Судя по всему, упал он с большой высоты и ударился головой. Серьезная травма. Грязная рубаха (то ли не нашлось чистой, то ли уже с утра успел испачкаться так, что дальше некуда) задралась, и на впалом животе виднелся застарелый шрам. Костяшки пальцев были содраны. Руки в цыпках. На скуле зеленым цветом «дозревал» полученный несколько дней назад синяк.
    Увидев бездыханное тело, женщина опять залилась слезами.
    — Сыночек мой… мальчик бедненький…
    Сбросив сумку с вещами на пол, я присел возле подростка и сосредоточился. Очень осторожно провел руками вдоль тела, пытаясь собраться с мыслями. Получить такую травму можно было либо упав с большой высоты, либо ударившись головой о твердые камни.
    — Он откуда свалился? — поинтересовался я, стараясь выиграть время, чтобы все обдумать. — С крыши?
    — С… с де-эрева… — прорыдала женщина. — Надворе-э-э расте-от… Ветка слома-а-алась…
    Дерево, кстати, было — мощный тополь, уже наполовину сухой. Лишь несколько веток упрямо распустили листья. Насколько я мог заметить в страшной спешке, это было самое высокое дерево на всей улице.
    — Зачем он туда полез?
    — Так ведь… гнездо-о-о… Посмотреть…
    Гнездо? Я бросил взгляд в затянутое пленкой окошко — на слюду или тем более стекло тут денег явно не хватало. А, ну да! На сухой вершине виднелось массивное аистиное гнездо.
    — А синяк откуда?
    — С мальчишками дрался…
    — А шрам?
    — А это он… еще когда маленький был… — Женщина на миг даже перестала плакать, вспоминая прошлое. — На крутом берегу упал. На сухой сучок напоролся. С ним часто такое бывало — то с мостика упадет и простудится так, что три седьмицы в горячке мечется, то упадет неудачно, то еще какая беда приключится… Что же за судьба-то такая у тебя, сыночек, печальная? Ох, горюшко ты мое бесталанное… Да на кого ж ты меня покинул-то? Да как же я без тебя жить-то буду, свет мой ясный? Хоть самой тут ложись и помирай подле тебя… Да за что же, боги, вы последнюю радость у меня в жизни-то отнимаете?
    Она опять начала причитать, прижимаясь мокрым лицом к безвольной руке мальчишки.
    Я недолго думал. Одним движением отстранил убивающуюся мать, рывком перебросил тело подростка на пол.
    — Что? — пролепетана женщина, ладонью вытирая слезы. — Что вы делаете?
    — Хочу оживить вашего мальчишку, — процедил я, торопливо пробуя остроту ножа пальцем. Как жаль, что в хозяйстве мэтра Куббика не нашлось современных средств! Придется действовать кое-как…
    Запричитав, мать кинулась было ко мне, целуя руки и лепеча слова благодарности, но я отстранил ее:
    — Не мешайтесь! А лучше помогите!
    В мою сторону обратились совершенно безумные глаза. Что мне предпринять? По уму, надо было использовать рекомендованную в таких целях «бессмертниковую смесь», но этой новинки у мэтра Куббика не водилось. А жаль — всего один глоток, и… Что ж, придется обходиться тем, что есть.
    — Яйцо! Мне нужно свежее куриное яйцо!
    Пока женщина ходила до курятника, я быстро начертил прямо на земляном полу избы круг, вписал в него пентаграмму, расположил по сторонам света необходимые символы. В центре устроил мальчика.
    Как раз в эту минуту вернулась его мать. Несколько секунд вдова остановившимися глазами смотрела на то, во что превратился пол ее дома, — все лишние вещи я безжалостно сдвинул к углам, а то и взгромоздил друг на друга, дабы занимали меньше места. По углам расставил свечи, зажег их от уголька в печи. Меня учили, что огонь для действа надо добывать трением, но времени не было.
    — Яйцо. — Поймав мой взгляд, женщина протянула ладонь.
    Завершив приготовления, я встал над телом подростка и начал читать заклинание.
    Меня била легкая нервная дрожь. Впервые в жизни это был не экзамен — я на самом деле собирался вернуть к жизни человека! Впервые приготовился к тому, чтобы совершить то, ради чего выбрал эту профессию, ради чего учился и тренировался, о чем мечтал еще недавно.
    Повинуясь мерным строкам заклинания, одна за другой начали загораться свечи. Замерцали и начертанные на полу символы, заключая мертвое тело в круг. В избе потемнело, словно снаружи спустился вечер или грозовая туча закрыла солнце.
    В Колледже у нас был предмет «Вызов духов». Вел его директор, и неудивительно, что нужные знания буквально отскакивали от зубов. Вот только чем дальше, тем более сильную дробь начали выбивать эти самые зубы. Ведь каждый молодой некромант, завершая образование, давал своеобразную клятву, обязуясь помогать, оберегать, защищать и так далее. В том числе и быть готовым отдать свою жизнь ради чужой.
    И именно это мне впервые предстояло сделать.
    Она пришла неожиданно. Откровенно говоря, не ждал, что кто-нибудь вообще откликнется на мой зов. Просто я вдруг почувствовал, что полумгла в избе стала очень уж плотной, словно занавесь, и за этой гранью кто-то стоит.
    Вереск… его можно найти на могильных курганах. Мед из вереска пьют на поминках и похоронах. И я не удивился, когда моих ноздрей коснулся смутно знакомый аромат.
    А еще пахло морем — сырой водой, йодом, рыбой и чем-то неуловимым, но оттого притягательным. Хотелось просто стоять и дышать полной грудью, смакуя каждый миг. А еще лучше — сделать шаг и раствориться в этих запахах и звуках…
    Стоп! Никакой романтики! У моих ног — мертвое тело ребенка, и я должен вернуть его душу обратно!
    «Привет
    «Это она со мной говорит? Разве она не немая?»
    «Нет, конечно, дурачок. А с чего ты взял?»
    «Ну… так принято думать…»
    «Кем принято?»
    «Не знаю… Я ничего не знаю и ничего не помню. Только шуршание прибоя, жужжание пчел над вересковыми пустошами и… Детский крик. Крик, почему-то полный восторга. А вот и он! Мальчишка, тот самый подросток. Он мчится вдаль со всех ног, ломая вересковые заросли».
    «Да, это он. Ему хорошо здесь…»
    «Возможно, но в моем мире без него плохо».
    «Кому?»
    «Да хотя бы его матери… Эй, ты! Слышишь? Твоя мама плачет! Обернись!»
    «Бесполезно звать! Он уже готов вкусить вересковый мед».
    Над головой жужжали пчелы. Они кружились около подростка, садились ему на лицо, ползли к губам… Нет! Так нельзя! Он же еще ребенок!
    «А ты знаешь, что это за ребенок?»
    «Знаю только одно: это единственный сын у матери, все, что у нее есть».
    «Наивный мальчишка! Смотри!»
    Бегущий внезапно остановился и обернулся. На лице подростка проступило хищное выражение: «Вот я тебя сейчас!..» Злобная радость светилась в прищуренных глазах. Лицо стремительно взрослело, обретало черты мужчины. На руках его стала видна кровь. Кровь убитым им людей.
    «Видишь?»
    Нет! Не хочу ничего видеть и ничего знать! У моих ног лежит мертвый ребенок, и в моих силах вернуть ему жизнь. Как он распорядится ею, кем станет — мне неважно. Важно лишь то, что рядом всхлипывает его мать, у которой жизнь внезапно потеряла смысл.
    Одна из пчел, примерившись, села мужчине на заросшую жестким темно-рыжим волосом губу. Он смахнул ее с лица и снова превратился в подростка. Смахнул — и раздавил насекомое. Священную пчелу.
    «И ты все еще хочешь принести свою цену за эту жизнь? За жизнь того, кто не ценит этого дара и готов отнять его у других?»
    «Да, хочу!»
    — Властью, данной мне…
    Слова давались с трудом, словно во рту оказалось полно того самого меда, да и в легких словно бы был мед, а не воздух.
    — … призываю тебя вернуться…
    Не хватало сил для дыхания.
    — …в тело твое!
    Резкий взмах ножом. Острое лезвие рассекло запястье, и свежая, живая кровь брызнула на потусторонний вереск, смешиваясь с содержимым раздавленного куриного яйца. Там, где на полусухую траву падали капельки этой смеси, пробивался дымок. Вслед за ним появились язычки пламени — и вот уже пожар волной покатился по вересковой пустоши, настигая подростка и заключая его в кольцо. Паренек метался, на лице появился испуг, но бежать было некуда. Та, с которой я только что разговаривал, спокойно стояла рядом, молчала и не вмешивалась. Только она могла бы ему помочь — протянуть руку и вывести за пределы огненного кольца, навсегда оставив детскую душу в своем мире, но не шевельнула даже пальцем.
    Кольцо огня сомкнулось. Изнутри, из вставшего стеной пламени, донесся полный боли, отчаяния и ненависти крик.
    Смерть смотрела мне в глаза.
    «Еще не поздно…»
    «Нет, я сделал свой выбор».
    «Тогда… до встречи!»
    Ее лицо оказалось совсем близко. Она была молода и прекрасна. Полные губы цвета вишни, к ним так и тянуло прикоснуться. В глазницах не пустота, а очи глубокого нежно-сиреневого цвета. В них хотелось утонуть, раствориться без остатка, жить ради света этих глаз, ради взмахов этих ресниц… Но они исчезли, растворились во мраке.
    И мир упал навзничь.

    Не помню, как добрался домой. Стояли теплые летние сумерки. Было душно, сизая грозовая туча ползла с востока, резкий ветер носился туда-сюда по улицам, словно старался скрыться от ее гнева. Сама природа напряглась, чувствуя, что сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее. Казалось бы, ежедневно некроманты вступают в схватку со Смертью, вырывают из ее цепких рук несостоявшиеся жертвы — и всякий раз победа человека сопровождается природными катаклизмами. То ли правы те, кто предлагает запретить нашу профессию — дескать, негоже вмешиваться в естественный ход вещей, — то ли так оно должно быть?
    Я еле дошел до дома. Собственно, шел старый мерин, на которого мне с третьей попытки удалось влезть. Кое-как, вцепившись в гриву, удержался в седле, пока прихрамывающий конь петлял по улицам городка. Ужасно хотелось есть и пить, перед глазами плыл туман. Когда мерин остановился у штакетника, я мешком свалился на землю и отключился.
    А пришел в себя, почувствовав прикосновение к губам глиняной кружки.
    — Пейте, Згаш…
    По губам потек горячий грог. Я сделал глоток, и щедро сдобренное пряностями варево опалило пищевод. Ой-ёй! Да там столько чеснока, что все вампиры должны передохнуть от одного приставного взгляда на эту жидкость!
    — Вот так, вот так. — Меня силой заставили сделать еще несколько глотков. — Хорошо… Вы что-нибудь помните?
    — Где я? — Сквозь мокрые ресницы удалось оглядеться и обнаружить, что лежу в своей комнате.
    — Еще спросите: «Кто я?» — фыркнул мэтр Куббик, отставил полупустой кубок и начал водить надо мной руками. — От вас мертвечиной несет так, словно вы несколько дней прожили в городском морге. Где вас бесы носили?
    — Э-э… там… заказ был…
    — Вот как? — Глаза моего начальника холодно прищурились.
    — Да. Вдова… у нее сын… упал, головой ударился и… умер. Она просила, чтобы я что-нибудь сделал… На улице Рыбачьей… последний дом с краю…
    — И вы, разумеется, тут же кинулись спасать невинное дитя? Вырывать младенца из цепких холодных лап Смерти, не так ли? — С каждым словом в его голосе все больше звучал сарказм. — Ах, как это благородно! Очертя голову, не побеспокоившись о средствах защиты… Вы хоть знаете, что натворили?
    — Ну я вроде все сделал правильно… Или нет? Мальчик умер? — в душе стало тяжело и холодно.
    — Нет, мальчик жив! — скрипнул зубами мэгр Куббик. — К сожалению!
    — Но почему вы так говорите? — Мне удалось сесть прямее, хотя все внутри резко запротестовало против активных действий.
    — А потому, что есть некоторые люди, которым лучше было бы не родиться совсем! — Он шевельнул рукой, и я заметил, что запястье некроманта пересекает свежий порез. Он что, тоже сегодня открывал себе вену? Но для чего? — Догадываюсь я, к кому вы ездили, Згаш! Хоть бы проверили для начала!
    — Что проверил?
    — Гороскоп, дурья голова! Вот навязался помощничек на мою голову! От вас не помощь, а вред один… Вы хоть соображаете, что натворили?
    — А что?
    — А то, что вы подарили жизнь будущему убийце! Этому мальчишке на роду написано вырасти и стать одним из самых жутких и кровавых разбойников в стране! Она вам что, ничего не сказала?
    — Кто «она»?
    — Смерть конечно же! Думаете, она так уж слепа и наивна, что забирает самых лучших? Мол, только хорошие умирают молодыми? Она прекрасно знает, в какой дом зайти, а какой стороной обойти! На этом мальчишке столько прерванных жизней висит, что она постоянно возле него крутится! Даже я почувствовал… Он бы и вас утянул!
    — Но это же всего-навсего ребенок! Мало ли, кому что на роду написано! И потом — его мать так переживала… Я не мог поступить иначе! У нее больше никого нет, кроме этого мальчика!
    — Хотите сказать, что пожалели одинокую женщину? — Мэтр как-то странно посмотрел на мое лицо.
    — Да.
    В комнате повисло недолгое, но очень тягостное молчание. Некромант смотрел мимо меня, уставившись в стену. Держу пари, он о чем-то глубоко задумался, что-то прикидывал и рассчитывал. Но нарушить тишину и поинтересоваться не поворачивался язык. Вот сейчас мэтр встанет, хлопнет себя ладонями по коленям и скажет: «Вы мне не подходите!» И что дальше?
    — Так. — Я даже вздрогнул от резкого звука. Хлопнув себя ладонями по коленям, мэтр Куббик поднялся. — Отдыхайте пока, молодой человек. О вашем поведении мы поговорим завтра!
    Я остался один. К горлу подкатила тошнота — так мне стало страшно за свое будущее. Самое правильное для мэтра — выгнать нерадивого помощника за порог. Но, с другой стороны, он не видел отчаяния в глазах матери, потерявшей единственного ребенка. Разве можно было устоять перед ее горем? Да, возможно, этот мальчик, когда вырастет и станет взрослым мужчиной (а я ведь видел его «взрослый» облик!), прольет реки крови, но пока он — все, что есть у этой несчастной женщины.
    Внезапно в комнате стало как будто темнее. И до этого в ней царил полумрак, небольшая свечка в изголовье только подчеркивала, что за окном уже почти ночь, но сейчас словно и ее свет померк, а мрак стал осязаем. Повеяло холодом и… да-да, пряным ароматом цветущего вереска.
    Она стояла в противоположном углу. Темная стройная фигурка во вдовьем платье, но с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. На ее белом худом лице двумя провалами в бездну светились глаза… странно, все думают, что они черные, а мне помнится, что они нежно-сиреневые, как цветы вереска.
    «А ты забавный!»
    «Я. — Мне удалось приподняться на локтях. — Я… это правда? Ну про мальчика?»
    «Надо было проверить…»
    Чудится или в сухом голосе все-таки заметны нотки смеха? Неужели Смерть смеется надо мной?
    «Там некогда было проверять! Надо было спасать ребенка!»
    «И ты готов сделать это снова?»
    «Что? Ты не оставишь его в покое?»
    «Если он не исправится, нет».
    «А это возможно? То есть правду говорят, если что на роду написано, то этого уже не изменить?»
    Смерть лишь скорчила недовольную рожицу — с таким видом красивая женщина обычно сетует на несовершенство мира вообще и конкретного представителя мужского пола в частности. Но не произнесла ни слова, лишь молча растаяла в воздухе, оставив после себя слабый, но четкий аромат вереска. И разочарование — потому что я уже протянул руку, чтобы коснуться ее тонких пальцев.

Глава 4

    К счастью или к несчастью, смотря с чьей точки зрения смотреть, меня не уволили. Но между двумя некромантами на несколько дней словно черная кошка пробежала. На другое утро мэтр Куббик отправился на вызов, «забыв» сказать мне, что надо собираться. И без того молчаливый, он вовсе перестал здороваться, заставив теряться в догадках, что же такого страшного я натворил. Неужели нарушил какое-то неписаное правило — дескать, много веков назад некроманты договорились «защищать» человечество от подобного рода проявлений, контролируя «рождаемость» неугодных типов? Бред какой-то! Я бы знал! Кодекс Гильдии учил наизусть. Мы даже сдавали отдельный экзамен на знание его статей и толкований различных щекотливых моментов, причем требовалось не только их разъяснить, но и привести как минимум три исторических примера по каждому вопросу.
    Бойкот был нарушен внезапно. За завтраком.
    — Скажите, Згаш…
    От неожиданности я подпрыгнул и уронил себе на колени ложку с горячим супом.
    — Ой! А! Что?
    — Скажите, Згаш. — Мэтр смотрел на меня через стол. — Вы хоть понимаете, что натворили?
    — Понимаю. — Глаза сами собой уставились на миску. — Я несколько дней думал над тем, что вы мне сказали, и… Извините! Я больше не буду!
    — Да нет. — Взгляд прищуренных глаз впился мне в лицо. — В чем-то вы правы. Спасать людей — наша профессия, хотим мы того или нет. Но, выполняя свой долг, мы не можем забывать о себе. Помните наш разговор о цене, которую платит некромант за спасенную жизнь?
    — Да-а… — С некоторым запозданием до меня начало кое-что доходить.
    — Вы отдали год — целый год! — своей жизни за то, чтобы продолжал жить будущий убийца! Вы готовы повторить это снова?
    — Еще раз спасти его жизнь…
    — Еще раз пожертвовать собой? И не раз, если того потребуют обстоятельства?
    Что-то в его голосе мне совсем не понравилось. Я покосился на госпожу Гражину — и кухарка тотчас же метнулась вон из кухни, словно ее что-то напугало.
    — Ну… я давал клятву…
    — Какую? Разбазаривать свою жизнь ради людей, которые этого не поймут и не оценят? Или поймут и оценят, но уже после того, как увидят ваш труп? Вы мне нравитесь, Згаш. И мне очень бы не хотелось, чтобы вы умерли молодым, а я был знаком с людьми, которые всего за несколько лет буквально растаяли на работе, отдав всю свою жизнь, растеряв ее по капле. Они умерли от старости в неполные тридцать лет! Я всего лишь прошу, чтобы вы впредь были осмотрительнее и понимали, что всякий раз рискуете собой!
    — Но ведь человеческая жизнь…
    — С тем мальчишкой вам повезло: Смерть сама почему-то решила его отпустить… Наверное, подумала, что в будущем он может ей пригодиться в качестве поставщика невинно убиенных душ. Как знать? А если бы все окончилось неудачей? В нашей профессии бывают и такие моменты. Ты стараешься, пыжишься, а вместо живого человека получается зомби. Или хуже того — кадавр, которого хватит лишь на несколько дней!.. А год жизни отдан! Назад его вам никто не вернет! Вы подумали о таком повороте событий?
    — Ни о чем я не думал, — пробурчал виновато, понимая, что во время своего первого самостоятельного вызова наломал дров.
    — А надо думать! — воскликнул мой начальник, швырнув свою ложку на стол. — Надо, бесы вас задери!
    Разговор закончился так же внезапно, как и начался, но лед был сломан. Мы снова стали общаться, а потом сделалось не до того.
    На улицах города вновь появились трупы.
    Вообще-то в этом нет ничего странного, если вы живете в столице. Там городская стража иной раз притаскивает по пять-шесть мертвых тел в морг. Большую их часть потом разбирают родственники, а невостребованные отдаются студентам Колледжа Некромагии «для опытов». Помнится, я уже об этом упоминал. Но то столица. А это маленький провинциальный городок, где половину жителей ты знаешь по именам или в лицо. Уж на что я сам приехал сюда недавно — и то через месяц прекрасно знал всех, кто жил на Низинной улице. В таких городках и новости распространяются быстро. Поэтому мы с мэтром ничуть не удивились, когда рано поутру в дом вошел тот самый лейтенант городской стражи, который сопровождал нас к трактиру «Яблонька».
    Дело было перед завтраком, госпожа Гражина еще не успела не то что накрыть на стол, но даже закончить приготовление пищи, так что визит застал врасплох. Но мэтр спорить не стал, сразу начал собираться.
    Труп лежал посредине улицы, которая была перекрыта стражниками. Вокруг толкались зеваки: соседи, вездесущие мальчишки, мастеровые и торговки. Большой дом, возле которого нашли тело, хранил молчание, но из-за занавесок за происходящим кто-то подсматривал. «А богатые люди там живут!» — мелькнула в голове шальная мыслишка, стоило увидеть просторный палисадник, усаженный кустами роз и других декоративных растений.
    — Надеюсь, у вас хватило ума ничего не трогать? — мрачно поинтересовался мэтр Куббик, спешиваясь.
    — Здесь уже несколько часов оцепление, — обиделся лейтенант.
    — Так… А кто его нашел?
    Лейтенант показал на девушку лет четырнадцати. Она стояла между двумя стражниками и непрерывно шмыгала носом, порываясь заплакать. Увидев, что к ней направляется некромант, девушка вмиг оцепенела. К слову сказать, я бы поступил так же — мне удалось краем глаза заметить выражение лица своего начальника. Ничего хорошего оно не сулило даже невиновному мне, а что говорить о зареванной девчонке?
    — Ну, красавица, — подойдя вплотную, поинтересовался некромант, — ты ведь знаешь, кто это был?
    Таким тоном обычно начинал разговор комендант нашего общежития, когда вызывал к себе подозреваемых в ночном дебоше студентов. «Я знаю, что вы тут всю ночь пили, орали, буянили и ломали вверенное мне имущество, но хочу услышать это из ваших уст!» — так можно было «перевести» сию неподражаемую интонацию.
    Плечи девушки затряслись.
    — Зна… зна… знаа-а-аю… — протянула она с подвываниями.
    — И кто же?
    — Браа-а-а-а-ат…
    Я оглянулся. Молодой мужчина примерно моих лет, а может, и моложе — сейчас, когда его изодранное кем-то лицо покрывала корка из крови и грязи, ничего определенного сказать было нельзя. Одежды на нем не имелось — то есть ни одной нитки. Разве что обнаженные чресла целомудренно прикрывала какая-то тряпка. Жутко изуродованное лицо, на теле нет никаких других ран. Судя по характерному «виду» ауры, скончался от болевого шока.
    Та-ак, а это что такое? Я сделал пару шагов поближе, наклонился, опасаясь, однако, дотрагиваться до тела.
    — Что здесь происходит?
    «Какого беса вы столпились тут вместо того, чтобы заниматься своими делами?» — примерно таким тоном был задан вопрос.
    Я встрепенулся. Градоправитель Анджелин Мас легко соскочил с коня. Темный плащ, распахнутый на груди ради теплого летнего дня, птичьим крылом дернулся за его спиной.
    — Еще один…
    Шагнув к трупу, он остановился, словно налетел на стену. Его голубые холодные глаза сделались совсем льдистыми и яркими на загорелом до черноты породистом лице. Обежав взглядом толпу, градоправитель остановил взор на некроманте:
    — Мэтр…
    — Мне некогда, — не оборачиваясь, отрезал тот. — Я «колю» свидетеля… Вон с малым поговори! Ну же, юная госпожа, когда вы его увидели?
    Я рассчитывал, что после этого градоправитель Мас как минимум наорет на моего начальника, раз тот осмелился игнорировать его в присутствии подчиненных и толпы свидетелей, но такого не случилось. Анджелин Мас протянул руку и цепко схватил за локоть меня, подтаскивая ближе.
    — Что здесь происходит? — прошипел он.
    — Сам не знаю! Нас вызвали только что! Я даже не успел осмотреться…
    — Так осматривайтесь, бесы вас разорви! — тихо рявкнул на меня градоправитель. — Что вы уже успели заметить?
    — Пока ничего.
    Мас уже собрался сказать что-то нелицеприятное в мой адрес, но я повернулся к нему спиной и сделал шаг к телу.
    Та-ак, если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, этот человек мертв уже дня два. Летняя жара практически изуродовала останки, не говоря уже о том, что неведомые убийцы сделали с его лицом. Присев на корточки, осторожно, двумя пальцами, дотронулся до его… э-э… ну, скажем, черепа.
    Ой-ёй! А убийцы прекрасно знали, что тело будет осматривать некромант и попытается допросить труп, дабы выяснить, кто его прикончил. Знали и заранее побеспокоились о том, чтобы убитый мог сообщить как можно меньше.
    Во-первых, они вырвали ему язык, то есть лишили возможности именно рассказать, где и как его настигла смерть. Во-вторых, судя по следам в ушных раковинах, они проткнули его череп раскаленным прутом, убив мозг. Но даже если некромант и найдет способ «устроить допрос», то и об этом они позаботились. Конечности трупа были переломаны, Нужна недюжинная магическая энергия, чтобы заставить двигаться настолько изуродованное тело. То есть и отвести нас к месту своей гибели, чтобы мы там поискали следы, труп тоже не мог.
    Какой из этого следовал вывод? Неприятный. Ибо убийца должен был прекрасно знать возможности современной некромантии…
    Стоп! Именно что современной!
    В голове словно хлопушка взорвалась, осветив внутренности черепа ярким светом идеи. А ведь кое-что я могу попытаться сделать! Именно с точки зрения современной некромантии!
    — Ну что вы узнали? — Градоправитель чуть ли не стойку сделал, когда я выпрямился.
    — Пока ничего, но сейчас узнаю. Будьте любезны, у вас есть где-нибудь лавка зелейника?
    — Зачем?
    — Ну мне необходимы кое-какие препараты для того, чтобы провести расследование.
    — Интересно. — Голубые глаза недобро прищурились. — А для чего это некроманту понадобились лекарственные травы?
    — Понимаете, у меня имеются все основания предполагать, что этого человека убили с помощью некромагии…
    — То есть вы утверждаете, что убийца — некромант?
    Сказано это было таким тоном, что я похолодел. Смысл сказанного не сразу дошел до сознания, а когда мысль утвердилась в мозгах, стало холодно и неуютно.
    Убийца — некромант! И вот они мы с мэтром Куббиком, два представителя этой не слишком распространенной профессии. Легче легкого обвинить в убийстве одного из нас! И речь не идет о справедливом расследовании — толпе все равно, кого схватят, лишь бы насладиться зрелищем пыток и казни.
    — Ну или кто-то, кто изучал магические науки, — попытался выкрутиться «главный подозреваемый». — Можно пройти обучение по совсем другой магической специальности, а некромагию изучить на досуге. Просто этот человек… ну… он мог иметь доступ к научной литературе по данному вопросу и… вот!
    — Я вам не верю, — отрезал градоправитель. — В городе нет других некромантов! Кроме…
    Кроме нас с мэтром, так? Но этого не может быть…
    — Этого не может быть!
    Кажется, мы произнесли эти слова одновременно и так же синхронно отшатнулись друг от друга.
    — Этого не может быть, — громко, четко, явно для внимательно слушающей толпы повторил Анджелин Мас и отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

    Домой мы возвращались в молчании. Мэтр Куббик ушел в себя и обсуждать проблему не собирался. Он, кажется, вообще ничего не замечал вокруг. Мне ужасно хотелось поделиться своими сомнениями и размышлениями, но приходилось сдерживаться. Интуиция подсказывала, что надо быть очень и очень осторожным.
    А между тем возле дома нас поджидали. Какой-то мальчишка лет десяти боязливо переминался с ноги на ногу у штакетника, озираясь по сторонам с таким видом, словно собирался обокрасть дом, но не знал, с чего начать. Обычный деревенский мальчишка, в простых линялых штанах и перетянутой пояском рубашке, босой, белобрысый, лохматый. Он сперва шарахнулся от двух мрачных всадников, но, когда мэтр Куббик спешился у калитки и повел своего жеребца в сторону конюшни, решился и забежал сбоку.
    — Дяденька, а вы и есть этот, нек… нек… некромансер?
    — Ну я. Дальше что? — не глядя на него, буркнул Куббик.
    — А меня это… ну, к вам послали!
    — Хм… Кто ж так тебя любит?
    — Да это… — Мальчишка прикусил губу. — Батя велел…
    — Хороший он у тебя… Повезло!
    По лицу паренька было видно, что он тоже немного сомневается в силе отцовской любви, но спорить постреленок не стал.
    — Нам бы… ну… неладное что-то у нас творится! Батя и сказал — мол, пущай Минька и сбегает, некромансера приведет. Минькой меня звать, — запоздало представился он.
    — Угу.
    За разговором дошли до конюшни, где мэтр Куббик спокойно стал расседлывать своего жеребца. Тот, не нагулявшись за день, пробовал баловать, но хозяин спокойно врезал ему кулаком под ребро, и конь встал как вкопанный. Мой меринок вел себя куда тише.
    — Дядь, — мявшийся в дверях конюшни мальчишка подал голос, — а вас когда ждать? Чего мне дома-то сказать?
    — Никогда.
    — Чего? — От возмущения Минька забыл весь свой страх. — Но… но… как же…
    — А вот как-то так. Пусть мой помощник съездит, разомнется!
    Признаться, не ожидал, что после того случая с воскрешением мне вообще доверят хотя бы что-то. От неожиданности выронил седло:
    — Я?
    — Вы, Згаш. Вы! — Заперев денник, мэтр подхватил седельную суму с вещами и направился к выходу. — Вам же нужна самостоятельность! Весь век в моих помощниках вам не проходить! Расспросите, что да как, разберитесь, в чем дело. Если что — приезжайте, спросите совета.
    — А вы?
    — А я кое-что полистаю. Посижу. Подумаю.
    Вот так! Я прислонился к теплому конскому боку. Мерин повернул голову, вопросительно кивнул головой — мол, если едем, то давай седлай. А если нет, то хватит меня использовать как подпорку. Жеребец в соседнем деннике завистливо фыркнул — энергии у него было хоть отбавляй.
    Белобрысый Минька смотрел на меня без страха — еще бы, если у мэтра Куббика все-таки имелась репутация, то у меня нет. Кто я? Помощник сельского некроманта? Ну ладно-ладно, городского. Но по сравнению со столицей тут такая глушь и тишь… А что? И не такая уж тишь? Ну по словам мэтра, столь насыщенные событиями дни случались крайне редко.
    — Ладно, Минька. Веди.
    Дом их стоял на соседней улице. Добротный бревенчатый дом с пристроенным к нему хлевом и сараем для кур и гусей. Двор был выложен плашками, огорожен со всех сторон. Между двумя хозяйственными клетями виднелся проход к огородику. На дворе обычный жилой беспорядок, но…
    Я остановился в двух шагах от калитки и начал озираться по сторонам. Нет, я здесь никогда не был и не знал точно, как должны выглядеть дворы в поселке, но уж точно не так! Как-то тут оказалось тихо. Куры не бродили по двору, а словно крались. Зелень в палисаднике была вялая. Пес забился в конуру и отказался даже нос высунуть, чтобы гавкнуть на чужака. Даже сам Минька как-то сжался и присмирел.
    Из забранного слюдой окошечка нас заметили — высокий худой мужик показался на крыльце:
    — Вы кто такой будете?
    — Некромансер, — подал голос Минька. — Этот заместо себя его послал.
    — А. — Мужик явно разочаровался. — Ну проходите, коль уж зашли.
    Хорошенькое начало! Впрочем, что тут говорить — они-то ждали специалиста, а прибыл вчерашний студент, не имеющий никакого опыта.
    Стремясь произвести впечатление, вошел в дом чеканным шагом, решительно отодвинув с пути хозяина. Скривился, оглядывая жилище:
    — Та-ак. И в чем ваша проблема?
    — Да вот. — Сидевшая на лавке женщина, такая же худая, как и ее муж (только живот выпирал из-под передника), с трудом приподнялась. — Завелось у нас чего-то. А чего — сами не знаем. Нежить какая-то. Соседки бают — сглазили нас!
    — И я даже знаю кто, — брякнул за моей спиной ее муж. — Прежние владельцы! Слишком уж они спешили отсюда убраться — даже не торговались!
    — Понятно. А как это проявляется… Ну с чего вы взяли, что это нежить?
    — Да вот. — Супруги переглянулись с таким видом, словно пытались мысленно договориться, что соврать. — Шумит чего-то…
    — А еще плачет! — пискнул Минька. — То-оненько так! Ну чисто младенчик!
    Я посмотрел на живот хозяйки дома. Совсем скоро в этой избе на свет появится новый житель. А тут такое соседство! Младенец рядом с нежитью! Опаснее ничего не придумаешь! М-да, выходит, мое второе самостоятельное «дело» будет не таким уж простым и легким. Но так даже интереснее!
    — А как часто это происходит?
    — Да почитай каждую ночь!
    — Хорошо. — Я с умным видом проплелся по избе из угла в угол, заглядывая во все щели. Как и следовало ожидать, явных следов чуждого людям присутствия на видном месте не нашлось. — Кошка в доме есть?
    — Сбежала… А какая кошка была… как в старом доме крыс гоняла…
    — А чего вы оттуда уехали?
    — Так отец-то мой помер, — промолвил мужик, — вот брательник старшой и велел отделяться, чтоб своим домом жили. Мол, пока родитель был жив, сыновья с ним под одной крышей селились. А как отца не стало, так и разделили добро-то. Избу меньшому, он на ноги встать не успел. Старшой себе новый дом построил, а я взял свое добро, да тут дом и прикупил. Деньгу-то братья выделили…
    — И началось это сразу, как приехали? — Я встал на четвереньки, пытаясь заглянуть под лавку.
    — Ага. То есть… не совсем сразу. Раньше-то оно не каждую ночь так скулило и плакало, а вот в последнее время иной раз и днем его слыхать.
    — Оно ребенка чувствует. — Кивнул на живот хозяйки. — Нежить всегда перед родами на свет выползает… Так, говорите, и днем иногда слышно?
    Хозяин и хозяйка кивнули.
    — Что ж. — Я уселся на лавку. — Будем ждать.
    Они переглянулись:
    — А-а… нам что делать?
    — Не мешать мне думать!
    Хозяева восприняли мой ответ весьма странно. Они тоже сели и уставились на меня. Даже мальчишка пристроился в уголочке, бросая исподтишка вопросительные взгляды.
    Некоторое время ничего не происходило, а потом…
    Какой-то странный шорох в подполье…
    Скрежет то ли маленьких лапок, то ли острых зубок…
    Слабый запах мертвой плоти…
    Довольно неприятный звук, который можно сравнить только со смехом…
    Нет, это определенно не игоша!
    Хозяева все еще ничего не чувствовали и даже вздрогнули, когда я рухнул на пол, выхватил нож и быстро начертил на досках пола круг в том месте, где мне померещились эти звуки.
    — Ы-у-уа-а-ао!
    Злобный вой перекрыл отчаянный женский визг, когда круг вспыхнул мертвенно-бледным сиянием, на фоне которого появилась огромная когтистая лапа. То есть не совсем лапа, а вполне себе человеческая рука со скрюченными пальцами и длинными, как у зверя, ногтями. Призрачное видение висело в воздухе несколько долгих секунд, а потом растаяло. Напряженную тишину расколол новый вопль.
    Ничего не соображая от страха, толкаясь и едва не сбивая друг друга с ног, хозяева бросились вон из избы. Я не мешал им, быстро дорисовывал пентаграмму и спешил замкнуть все контуры, чтобы дух не попытался вырваться на свободу.
    — Готово!
    — Что ж ты делаешь-то, гад? — пробилась сквозь вой вполне разумная речь.
    Нельзя разговаривать с агрессивно настроенной нежитью. Одно слово, один звук, даже просто намек на то, что вы молча прислушиваетесь к ее словам, — и пиши пропало. Никогда нельзя даже притворяться, что вас как-то волнует то, что обитатель иного мира может вам сообщить или предложить. На эту уловку попадались столько раз, что у нас в Колледже даже ввели обязательный практикум на «невнимательность».
    — Убью! — завывал призрак. — Сначала их, потом тебя! Достану-у-у-у! Всех достану!.. До всех дотянусь! Вам не уйти!! Вы-ы-ы-ыпусти! Хуже будет!
    А он мощный, однако! Контуры пентаграммы начали светиться ярко-голубым светом. Если цвет перейдет в зеленый — конец. Но в любом случае несколько минут у меня имелось.
    Ругая себя на все лады, ринулся к сумке, в которой принес все необходимое. Та-ак, крапивная вытяжка… амулеты… корень разрыв-травы… Эх, жаль, нет ничего посущественнее! Рукой залез в печку, вороша угли. Нашел самый горячий, вытащил и бросил на сухую траву, торопливо раздул огонь. Мне бы хоть несколько язычков пламени! Интересно, где осиновая щепа? А, вот она!
    — Э, ты что творишь? С ума сошел? А ну прекрати!
    Как хочется зажать уши. Но нельзя! Нельзя даже жестом дать понять, что вас задевают слова призрака! Его просто тут нет. А я что тут делаю? Да дом собираюсь поджечь, только и всего! Та-ак, дернем мха из пазухи в стене. Сухой, он должен отлично гореть!
    Под печью завозился домовой — на меня с явным укором и тревогой глянули два блестящих глазка. Интересно, домового эти хозяева принесли с собой или он все-таки остался от прежних жильцов? А, была не была!
    — У-й-й-й-и-и-и-и-и! — завизжал домовой, когда я цапнул его за волосатое ухо и потащил наружу. Попытался укусить за запястье, но прекратил сопротивление, когда прямо ему в мордочку уперся нож. Лезвие светилось зеленоватым — верный признак того, что поблизости есть следы некромагии.
    — Спалю все на хрен! — пообещал я, заглядывая в выпученные глазки. Сухой мох уже начал тлеть от брошенного на него уголька. Добавим парочку слов из «огненного» заклинания — и по полу во все стороны побегут язычки пламени.
    — Не надо!
    Ужас домового можно было понять — если погибнет дом, и ему не жить. Это люди успеют выскочить, а мелкой домовой нечисти деваться некуда. Скажу больше: в нежилом доме и домовые не водятся. То есть не просто «не водятся», а переводятся, превращаясь в довольно жутких тварей. Хм! Неужели вон то чудище, и есть такой «перерожденный» домовой? Нет, не похоже. Тогда он не допустил бы появления конкурента, выжил бы его еще прежде хозяев.
    — А ну сознавайся, мелкий, кто там? — кивнул я на сияющий зеленоватым светом круг и две уродливые конечности, месящие пространство в кольце.
    — Е-е-е… ы-ы-ы… а-у! — взвыл домовой, дергаясь в моей руке. Его корчило и выворачивало наизнанку, но открыть рот и выдать «подельника» он не мог. Ясно — нечисть осталась тут от прежних хозяев, которые продали ее вместе с жилищем. Блин, все равно что старую, преданную собаку выгнать на улицу!
    — Но эти-то чем виноваты?
    Домового затрясло еще сильнее. По сути, передо мной находился главный виновник — ведь это его попустительством на нынешних хозяев обрушилась беда. Впрочем, особо винить его было не в чем. Он честно старался остаться верным тем людям, с которыми жил много лет и кто потом продал его вместе с домом.
    — И чего мне с тобой делать?
    Нечисть затрясло. Оно и понятно — в моей власти было лишить его тех жалких крох, которые он называл существованием. Достаточно было всего лишь разжечь костер посильнее.
    — Не мешайся. Хуже будет!
    Домовой часто-часто закивал головой и, отпущенный на волю, со всех лапок кинулся прятаться.
    Впрочем, мне было не до того — я готовился к поединку с умертвием. Кажется, даже последний второгодник опознал бы заключенный в пентаграмму неупокоенный дух мертвеца. Прежние хозяева то ли взяли грех на душу, тайком убив и похоронив под полом человека, то ли по другой причине не сообщили о внезапной смерти… явно одного из членов своей семьи. Ну да, так оно и есть! Именно поэтому домовой и молчал столько времени — ведь при жизни покойник был ему своим. Но вот почему умерший именно сейчас активизировался? Почему не стал досаждать своим родственникам сразу после похорон? Может, просто не успел? Они могли продать дом вскоре после случившегося, будучи уверенными в том, что мрой[11] их не достанет.
    Встав над пентаграммой, я торопливо открыл справочник самых ходовых заклинаний. Это только в сказках маги по первому требованию выдают длинные сложносочиненные предложения. На самом деле большинство заклинаний короткие, состоят из двух-трех слов, которые произносятся в самый ответственный момент и сопровождаются мысленным выбросом сконцентрированной внутренней энергии. Длинные заклинания, как правило, нужны именно для того, чтобы быстро, так сказать, по ходу дела эту энергию концентрировать. Запомнить белиберду, расписанную на полстраницы, невозможно, вот и приходится пользоваться справочниками. Когда читаешь все это — про себя или вслух — натренированное подсознание делает работу.
    Пока я читал, мрой в пентаграмме ярился, пытаясь найти выход наружу. Похороненный заживо, он отчаянно ненавидел всех и каждого, чувствуя, что сейчас его существованию придет конец. Это неправда, что неупокоенные души больше всего мечтают о том, чтобы обрести покой. Большинство призраков очень любит жизнь — даже бестелесную, лишенную многих радостей. Поверьте, никто не кинет вам благодарный взгляд за миг до того, как его должны будут развеять в ничто. Вот проклясть напоследок — это да, сколько угодно.
    Мрой выл, ярился и бесновался, но мне было все равно. Не обращая внимания на издаваемые им звуки, я старательно начитывал нужное концентрационное заклинание и на последнем слове вскинул вверх руку, выбрасывая в нужную точку сгусток энергии.
    Раздался дикий, отчаянный рев.
    Вспыхнуло ярко-зеленое пламя.
    Сопротивлялся он долго и отчаянно. Ненависть давала мрою чудовищные силы. Уж не знаю, сколько времени продолжалось противостояние. Наконец последний раз мелькнула рука с растопыренными пальцами, и стены дома сотряс отчаянный вой.
    Все было кончено.
    Переведя дух, я сел прямо на пол, не забыв осенить оскверненный участок в углу обережным знаком, У меня получилось лишь парализовать мроя до лучших времен, ибо совсем разорвать связь духа с телом очень сложно. Надо было сделать еще кое-что.

    Цепляясь за повод своего мерина, я не спеша шагал домой. Наконец-то кончился долгий и нудный день! Это только кажется, что нейтрализацией зловредной нежити и ограничилась моя работа. Нет же! Надо было успокоить хозяев, собрать соседей, дабы они под моим руководством вскрыли полы и извлекли частично разложившееся тело, дававшее мрою подобие жизни. Потом еще пришлось звать священника, чтобы тот честь по чести прочел над покойником (вернее, покойницей, ибо это был труп женщины) все положенные молитвы. После чего я сопроводил ее до жальника, проследив, чтобы похороны прошли как положено. Свежую могилу надо было обеззаразить, дабы мрой не вылупился на третий день после похорон и не отправился по округе мстить. Затем следовало вернуться назад и заново очищать дом…
    Оказывается, прежние жильцы пользовались у соседей дурной славой. Про хозяйку, чье тело, кстати, и обнаружили, никто не мог сказать доброго слова. «Она ведьма!» — вот самое мягкое определение, которое пришлось услышать. И молоко-то в коровах скисало от ее взгляда, и дети начинали болеть, и куры переставали нестись, и тесто не всходило. Жила она с мужем и взрослой дочерью, к которой, несмотря на ее лета, никто не спешил свататься. Ну еще бы! Кому из парней захочется иметь тещей настоящую ведьму! Девка, как назло, была красивая — не иначе, ее мамочка ворожила, дала единственной доченьке все самое лучшее. Все, кроме счастья. Муж у хозяйки, кстати, был какой-то вялый и хилый, то и дело болел. Мамаша — то есть ведьма — все хозяйство одна на себе тянула. «А чего бы не тянуть-то, когда ей бесы во всем помогали? — так говорили мне соседки, радуясь возможности почесать языки. — Она им что ни прикажет — все вмиг исполнят! Одно слово — ведьма!»
    В общем, никто особо не горевал, когда хозяйка в одночасье исчезла, а вдовец с дочерью продали дом за бесценок перебравшейся сюда из деревни семье и уехали из Больших Звездунов. К новым жильцам сначала относились с недоверием — всем известно, кто не боится наследовать ведьмам и колдунам, и не предупредили о том, кем являлись предыдущие хозяева.
    …А ведь покойница и правда была ведьмой! Проводя обряд очищения дома, я наткнулся на два схрона — особым образом перевязанные волоски, нитяные узелки, какие-то сухие веточки и травинки, оформленные в виде куколок. На каждом была заметна остаточная магия — примитивная, но действенная. Если бы не смерть хозяйки, они бы еще работали. По моей просьбе соседи наскоро обыскали свои жилища и в трех местах нашли подобные «поделки» — ведьма впрямь вредила людям. Лишь ее смерть прервала действие злых чар.
    Расследовать обстоятельства гибели женщины никто не стал — я лишь отмахнулся, когда хозяин дома робко поинтересовался, не следует ли уведомить власти. И так ясно: по какой-то причине сила ведьмы, державшая в подчинении забитого, покорного мужа, ослабела — говорили, что когда-то это был завидный жених, красавец и весельчак, но жизнь с околдовавшей его женщиной совершенно преобразила мужчину. Внезапно «опомнившись», муж, скорее всего, напал на жену и, оглушив, поспешил от нее избавиться. Просто убить ведьму нельзя — колдуны живучи, как не знаю кто. Сжечь ее на костре живьем, как предлагает «Уложение о Вредоносном Колдовстве», он тоже не мог. И мужчина расправился с женой самым простым способом — закопал ее тело в подполе. Только он не учел одного — ведьма была еще жива, когда ее зарыли. И превратилась в мроя. Лишь то, что убийца с дочерью поспешили убраться сразу после случившегося, спасло родных колдуньи от страшной мести. Где они сейчас и знают ли о том, что по их вине едва не пострадали посторонние люди, — неизвестно.
    Внезапно мои мысли были прерваны весьма нелюбезным способом. А именно заступившим дорогу человеком. Закатное солнце светило ему в спину, но не узнать градоправителя я не мог.
    — Куда? — холодно поинтересовался он.
    — Домой.
    — Все дела закончил, значит?
    — Да…
    — Это хорошо… Взять!
    — Что?
    Из-за спины Анджелина Маса выступили два воина. И это оказались отнюдь не городские стражники — у тех тоже есть рабочий день, выходные, отпуска, надбавка за сверухрочные и все остальное. К подобным мероприятиям, не имеющим отношения к прямым служебным обязанностям, они обычно относятся с прохладцей. То есть с ними можно было бы договориться. А эта парочка явно числилась в личной охране градоправителя, то есть воины были преданны лишь одному человеку — тому, кто им отдавал приказы. Все попытки наладить контакт увяли, так и не родившись.
    — Но я… э-э…
    — Ты пойдешь со мной! — отрезал господин Мас.
    — Куда? Зачем?
    — Не твое дело. Там узнаешь!
    Я попятился, стрельнул глазами в разные стороны. Что делать? Бежать или защищаться? Если бежать — то куда? Знакомых в городке у меня практически не имелось. А станет ли мэтр Куббик связываться с представителями власти ради меня? Особенно если учесть, что за месяц жизни тут я не успел ничем особенным «отметиться», а найти нового помощника — раз плюнуть. Да и бегством спасаются лишь те, кому есть что скрывать!
    Пока я соображал, ратники подошли и с двух сторон крепко взяли меня под локти, лишив возможности сдвинуться с места. Можно было бы, конечно, и подраться, но здравый смысл подсказывал, что это не слишком хорошая идея. Их трое против одного, и все вооружены.
    — Топай, — процедил Анджелин Мас, кивком головы показав охране, что пора идти.
    — Нет, мы так не договаривались. — Я уперся ногами в землю. — Никуда не пойду, пока не узнаю, что…
    — Пойдешь или тебя понесут!
    Не знаю, что переключилось в этот момент у меня в голове, но внезапно на память пришел мой начальник. В следующий миг я одним движением сбросил державшие меня руки. Да, курсы самообороны даром не прошли! Подлетев к Анджелину Масу, схватил его за грудки, встряхнул и привстал на цыпочки.
    — Никогда, — прошипел прямо ему в лицо, — слышите? — никогда не смейте говорить мне «ты»!
    За спиной напряженно заворчала охрана (ни дать ни взять два бойцовых пса, только и ждущие команды «фас!»), но в глазах градоправителя промелькнуло что-то похожее на уважение.
    — Ах, вот как, — пробормотал он, нехорошо сощурив глаза. — Ну что ж… пойдем-те!
    Два охранника все еще сопели за спиной. Один держал моего мерина под уздцы. Думать о сопротивлении не хотелось. К тому же я ни в чем не был виноват. Но все-таки, что могло произойти такого, чего я не знал?
    По счастью, идти оказалось недалеко. Я сразу понял, куда мы направляемся, потому что наша небольшая процессия двинулась в обратную сторону. И полчаса спустя (могли бы быстрее, но старый мерин начал хромать) все оказались на месте.
    Жальник Больших Звездунов мало отличался от подобных мест в прочих городах. Он также располагался на окраине и немного выпирал за черту города. И точно так же над могилами были высажены деревья: липы над пожилыми женщинами, березы над молодыми, рябинки над детьми, клены над мужчинами, дубы над бывшими воинами, кусты над теми, у кого не было семьи. В глубине жальника шумел настоящий лес, в котором уже сгустилась ночная тьма, а на окраинах еще было довольно светло и просторно. Тут и там виднелись холмики, на которых лежали камни. Редкие деревца высились рядышком, шелестя листвой. В центре жальника, за этим «лесом», на небольшом холме высилась часовня, посвященная Смерти.
    — А мы сюда не поздно заявились? — осторожно поинтересовался я, озираясь по сторонам. Взгляд невольно задержался на островерхой крыше. Вот, значит, где Ее можно найти?
    — В первый раз вижу некроманта, который боится опоздать на тот свет, — буркнул один из воинов себе под нос.
    Мне стало страшно, и все романтические мысли куда-то испарились. Темнело. Вокруг простирался жальник. Рядом было трое взрослых вооруженных мужчин. И один я. То, что я являюсь некромантом и магом, их не пугало. Значит, пугаться предлагалось мне?
    — Вовремя, — снизошел до объяснений градоправитель, измерив меня взглядом через плечо. — Ты… Вы должны кое-что выяснить.
    — Прямо сейчас? — окинув взглядом жальник, ощутил предательскую дрожь в коленях. — Но я устал. Весь день пришлось работать… Понимаете, нужно сначала немного отдохнуть и…
    — Понимаю, — холодно кивнул Анджелин Мас. — И предлагаю альтернативу. Ты, — он нарочно выделил это слово, — либо сейчас резво бегаешь и много колдуешь, либо действительно отдыхаешь… тем более что место для отдыха я тебе уже нашел!
    С этими словами он сделал небольшой шажок в сторону, и моим глазам предстала небольшая прямоугольная яма в земле. Свежая могила. Двое за моей спиной хором хмыкнули и выразительно хрустнули пальцами.
    Я поднял взгляд на небо. Нет, это просто бред! Это страшный сон! Мне все это снится! Неужели правда?.. Ой… тут и лопата есть… и мешок, куда можно сунуть тело…
    — Что я должен делать?
    — Проверить. Все ли… э-э… на месте.
    — Милорд, а он точно некромант? — подал голос один из охранников. — Он же не знает, что делать!
    От таких слов у меня мигом покраснели и запылали уши. Это я-то не знаю?
    — Р-разойдись!
    Все трое быстро сделали шаг назад и в сторону. Пальцы левой руки сами сомкнулись на рукояти ножа. Так, глубокий вдох. Сосредоточиться. У опытных некромантов на это уходят доли секунды, а мне придется потратить несколько минут.
    Озираясь по сторонам, сделал десяток осторожных шагов. Даже обыватели иногда чувствуют себя на жальниках неуютно, что уж говорить о некромансерах и вообще «чувствующих»? Отовсюду волнами исходили слабые эманации — души тех, кто был похоронен недавно, еще не успели покинуть этот мир и присутствовали поблизости. Кто бы еще мне объяснил, что такого необычного я должен найти? На первый взгляд жальник как жальник. Можно сказать, типичный.
    Простая логика подсказывала, что искать надо где-то на окраинах — там, где лежат «свежие» покойники. Они еще не успели разложиться. Такие могилы обычно светятся слабым зеленоватым светом. Он тем ярче, чем активнее дух мертвеца. Переливающаяся изумрудным огнем многоцветная зелень — верный признак того, что покойник готов переродиться в нежить. И если совсем недавно в городе стали происходить странные события, логичнее искать виновника всех бед именно среди «свежачка».
    Но окраина, как ни странно, поражала своим спокойствием. Обычным, если можно так выразиться, бледно-зеленым сиянием отсвечивали лишь недавние могилы. Возле одной из них я сам стоял буквально час тому назад. Пришлось для очистки совести еще раз прочертить по земле вокруг каждой охранную черту. На день-другой она надежно задержит покойника на месте, а потом труп начнет разлагаться и уже не будет годиться для вылупления упыря. Впрочем, машинально отметил я, во-он к той могилке надо завтра заявиться с осиновым колом и на всякий случай воткнуть его в землю.
    Ладно, пройдемся теперь в глубь жальника, под кроны старых деревьев. Там уже успела сгуститься ночная тьма. А, была не была!
    За спиной топали Масовы мордовороты, их присутствие отвлекало и раздражало. Стремясь хоть как-то обезопасить себя от неприятного соседства, прибавил шагу.
    В глубине жальника, среди самых старых могил, было уже совсем темно. Смутно белели камни надгробий, в траве виднелись остатки подношений — съедобное давным-давно растащили всякие мелкие зверьки, а различные сувениры валялись где попало.
    Странно. Здесь ощущалось присутствие кого-то постороннего… Нечеткое, словно слабый, трудноразличимый аромат. Но в этой части жальника определенно кто-то был. Кто-то… э-э… чужой. Люди его не чувствовали, а вот мне удалось свернуть в нужном направлении.
    Под ногой хрустнула ветка. А в следующий миг я с воплем провалился под землю.
    Лететь оказалось недолго. От неожиданности больно шлепнулся на задницу, быстро обшарил взглядом довольно просторную для могилы (примерно аршина[12] четыре в поперечнике) ямищу и… уперся взглядом в два внезапно вспыхнувших во мраке глаза.
    Мой отчаянный вопль был слышен, наверное, не только в самих Больших Звездунах, но и в столице. Попытавшись вскочить, позорно споткнулся, чуть не упал и вжался спиной в земляную стену, выставив перед собой ритуальный нож. Лезвие вспыхнуло ярким светом — верный признак того, что совсем рядом со мной, стоит только руку протянуть, находится представитель…
    Ой, вот только не надо спрашивать — кто! Я видел существо, имеющее сходство как с человеком (отсутствие хвоста, четыре конечности, приспособленные явно не только для ходьбы, характерной формы голова), так и со зверем, но мозги отключились совершенно. И хотя в подсознании вертелась мыслишка о том, что изображение этой твари несколько раз попадалось в учебниках, вспомнить, что там было подписано под рисунками, сейчас оказалось решительно невозможно.
    Между тем странное существо не попыталось пошевелиться. Оно как лежало на своей лежке, так и не переменило позы, лишь приподняло лобастую голову с раскосыми глазами.
    — Ну, некромант, — произнесло существо хриплым спросонья голосом. — Ну, свалился… Ну, ко мне… Но орать-то зачем? Ты знаешь, который час на дворе?
    Я подавился отчаянным воплем. Разговаривающая нежить!
    — Ну что уставился?
    — Не-не-неж-жить…
    — Ох, как же вы меня все достали, — притворно огорчился мой странный собеседник. — Вот заладили: нежить, нежить… Хотя ты прав — я здесь не живу.
    — А г-где?
    — Тебе в рифму или как?! Так я тебе все и показал… Ну сам отсюда выберешься или подсадить?
    Он мне что — помощь предлагает? Мне? Вот уж дудки!
    Обитатель норы шевельнулся — и словно крылья выросли за спиной. Сам не помню, как оказался на поверхности и что было духу припустил прочь от этого места.

Глава 5

    Ни градоправитель, ни его охрана меня, естественно, ждать не стали — так орать, по мнению любого здравомыслящего человека, можно, только прощаясь с жизнью в когтях жуткого монстра. Самое противное, что и хромавший всю дорогу мерин тоже куда-то исчез. Сам ли он ушел или ему «помогли» выяснять было некогда. Не чуя под собой ног, я бежал до самого дома мэтра Куббика.
    Дверь распахнулась сразу, едва мой кулак коснулся вделанного в нее кольца. На пороге возник некромант собственной персоной. В одной руке свеча, в другой — обнаженный меч. Он был полностью одет, в сапогах, словно и не ложился спать. Впрочем, так оно и оказалось.
    — Згаш? Что случилось? На вас лица нет!
    Пошатнувшись, я шагнул через порог, и мэтр тут же, приткнув свечу в угол, подставил мне плечо. Как же приятно было на него опереться — только сейчас стало понятно, что ноги совсем не держат. Если бы не помощь начальника, последние метры до кресла в гостиной пришлось бы ползти.
    — Я беспокоился, Згаш. — Усадив, а точнее, свалив мою несчастную тушку в кресло, мэтр запер дверь на засов, прошел к стенному шкафу и одной рукой плеснул в кубок вина из первой попавшейся бутыли. — Уж полночь близится, а вас все нет и нет. Неужели вы наткнулись на упыриное гнездо?
    Принимая из его руки бокал с вином, я одновременно сделал глоток и помотал головой, так что разбрызгал жидкость. Ой-ёй! Ну и крепость! Да деревенская самогонка по сравнению с этим — родниковая вода! Однако свое дело напиток сделал — примерно через минуту организм перестало трясти, а по клеточкам разлилась блаженная истома.
    — Вот так. — Мэтр устроился в кресле напротив, утвердил меч между коленями и водрузил на яблоко ладони, а на них положил подбородок. — Теперь рассказывайте. От кого вы так летели?
    — Если бы я сам знал от кого!
    Рассказывать пришлось с самого начала — с того момента, как вошел в дом с затаившимся мроем. На этом настоял мой начальник, который слушал и кивал с умным видом в продолжение всего разговора. Эпизод на жальнике он тоже выслушал с неослабевающим вниманием, а когда я упомянул про разговорчивую нежить, лишь хмыкнул как-то странно и покрутил головой, но ничего не сказал.
    — У вас был тяжелый день, Згаш, — только и промолвил некромант в конце. — Идите отдыхать. Завтра можете на работу не выходить.
    Ха, легко сказать — отдыхать! Столкновение с градоправителем не шло у меня из головы. Как назло, мэтр Куббик ни словом, ни жестом не дал понять, что его этот эпизод как-то взволновал. Утром он отправился на вызов один, оставив меня на хозяйстве — и на взводе.
    Сказать, что меня расстроили, — значит не сказать ничего. Забытый в четырех стенах, я не находил себе места. Госпожа Гражина, видя, что творится, пробовала утешать: «Не тушуйтесь так, Згашик, усе образуется! С кем ни бувало…» Но ее жалостливые слова возымели обратный эффект. И где-то после полудня я принял решение.
    Да, это факт — работа некроманта не для всех. Учеба и практика — это одно, а жизнь совсем другое. Припомнились все ошибки и недочеты — и то, как я проговорился о печке, в которой покойный ростовщик хранил свои сбережения, и то, как повел себя в больнице, и первый самостоятельный вызов (воскрешение того, кого сама Смерть хотела бы видеть мертвым!), и «поход» на жальник… Хорош некромант! Драпать сломя голову от какого-то существа, которое просто спало в яме. И ведь так летел, что не подумал о градоправителе и его охране.
    Градоправитель Анджелин Мас! При одном упоминании этого имени меня словно прошиб холодный пот. Эти прищуренные глаза я не забуду до конца своих дней. Это были глаза врага. Первого в жизни настоящего врага среди рода человеческого. А если учесть влияние и положение Анджелина Маса, то и последнего. Таких ошибок не прощают. Не зря же мэтр оставил меня дома. На кой ему такой помощник, который только все портит! Ему тут еще жить и работать — городок-то маленький, каждый человек на виду! А я?
    Да, надо быть мужчиной и посмотреть правде в глаза.
    В путь отправился пешком — мерина же пришлось бросить на жальнике! Конечно, больно возвращаться к родителям несолоно хлебавши, да еще и с известием о том, что они зря пять лет тратили деньги на мое обучение, но лучше признать ошибку поздно, чем никогда.
    Заявление о приеме на работу я составлял в ратуше — массивном здании из темно-красного камня, которое стояло недалеко от площади. Когда-то именно здесь был замок лорда-владетеля, но по мере роста городка жизнь в этом месте становилась все менее уютной. И за городом построили новый замок. А здесь осталось нечто среднее между классической ратушей и зимней резиденцией графской династии. То есть нечто среднее в прямом смысле слова — ратуша состояла как бы из двух зданий, соединенных общей галереей и имевших общий внутренний двор. В одном строении была графская резиденция, а в другом — ратуша. Большие Звездуны — не слишком крупный город для того, чтобы позволить себе отдельное административное здание.
    Стоявший на воротах охранник в вороненой кольчуге, надетой поверх кожаной куртки (ему было явно жарко, но он старался не подавать вида), сообщил, что его светлость Анджелин Мас сейчас в ратуше, работает с бумагами. Отлично. Значит, не придется носиться по городу и можно решить все неприятные вопросы сразу.
    Внутри царили приятные после летней жары прохлада и полумрак. От каменных стен веяло свежестью. Шаги гулко отдавались под мрачными старинными сводами. Под ногами лежали старые вытертые плиты пола.
    Широкая каменная лестница, покрытая старым ковром, вела на второй этаж. Тут веяния времени ощущались сильнее — полы оказались деревянными, а стены были обшиты шпалерами.
    Градоправитель сидел в просторном кабинете за массивным письменным столом, бегло просматривал какие-то бумаги. Кроме пары сундуков, двух высоких, под потолок, стеллажей с книгами и гроссбухами, кресла для посетителей и лавок у входа мебели не имелось. Отсутствовал даже камин, так что зимой тут было, наверное, прохладно.
    Взгляд невольно зацепился за витражи на окнах — коленопреклоненные рыцари в старинных одеждах словно нависали перед рабочим столом градоправителя, который оказался как раз между ними. Случайно или нарочно, но взоры изображений были устремлены в одну точку — на сидевшего человека.
    Я даже вздрогнул, услышав его голос:
    — Ну?
    — Что? Простите, задумался…
    — Вы вошли и застыли, хлопаете глазами. Что случилось?
    Резкий, холодный голос, в котором явственно слышалась неприязнь, вернул мне способность рассуждать и подхлестнул к действиям.
    — Ваша светлость, я пришел написать заявление…
    — Может быть, сделать заявление? — Градоправитель отложил бумаги, которые держал в руках.
    — Нет. Написать. — Чеканным шагом подошел и встал перед столом. — Я пришел, чтобы написать заявление об уходе.
    — Что?
    — Я хочу уволиться и уехать отсюда.
    — Почему? — Он смотрел снизу вверх, не шевелясь и, кажется, даже не моргая. От этого пристального взгляда становилось жутко.
    — Понимаете, ваша светлость, я понял, что… ну… в общем… я ошибся. Профессия некроманта не для меня. Я… считаю, что не обладаю всеми нужными качествами для того, чтобы… ну… выполнять свои обязанности… И лучше уж сделать это сразу, чем… ну… потом, когда… э-э… пока не поздно…
    Под его пристальным взглядом я смешался окончательно и замолк.
    — То есть вы признаете, что допустили ошибку пять лет назад, когда выбирали профессию?
    — Да! — выдохнул, чувствуя облегчение от того, что самое главное сказали за меня. — И сейчас я считаю себя не…
    — Непригодным к дальнейшему прохождению службы?
    — Ну… да! Сами понимаете — то, как я повел себя вчера на жальнике…
    — Понимаю. — Градоправитель наконец-то опустил взгляд и снова взялся за бумаги. — Вы хотите сказать, что вчера повели себя, как дурак?
    Наверное, я покраснел — во всяком случае, ушам внезапно стало горячо.
    — Да…
    — Не нужно большой смелости, чтобы признать это. Вы на самом деле хотите уехать?
    — Да, пока не поздно.
    — Понятно. — Градоправитель некоторое время копался в бумагах. — Но проблема в том, что я не могу вас отпустить…
    — Что? — Голос сорвался на визг. — Как это?
    Анджелин Мас болезненно поморщился:
    — Где вас учили перебивать собеседника? Я не договорил… Я не могу вас отпустить, так как я вас не нанимал! Нанимал вас город, соответствующее распоряжение было подписало ее светлостью леди Лавиной Байт, так что пока прошение пройдет по всем инстанциям… Кроме того, по закону вы должны отработать еще полтора месяца! Раньше этого срока вас никто не отпустит. Отработайте — и можете быть свободны. А мы тем временем подыщем вам замену.
    Я посмотрел на окно. Взгляд рыцаря на витраже упирался в затылок градоправителя.
    — Хорошо.
    — Тогда пишите свое заявление! — В мою сторону полетел чистый лист бумаги.
    Пока я, умостившись бочком в кресле, торопливо царапал нужные слова, Анджелин Мас встал и отвернулся к окну. Вся его мощная фигура излучала презрение, и в глубине души мне хотелось с ним согласиться. Я ведь бежал, как трус, испугавшись трудностей. Или все-таки трезво оценивал ситуацию и понимал, что могу не выдержать более серьезного испытания и подвести в трудный момент?
    Так или иначе, но дело было сделано.
    Мэтр Куббик отнесся к моему демаршу подозрительно спокойно, презрением не облил, не кричал и не ругался. Лишь философски пожал плечами — мол, каждому свое.
    Вот только совесть среагировала своеобразно. Мне начали сниться кошмары — как мэтра Куббика, госпожу Гражину и еще каких-то людей рвут на части, а я стою и смотрю. Неудивительно, что, когда ночью на третьи сутки нас разбудил громкий стук в дверь, я скатился с постели с воплем ужаса.
    За все время, которое прожил тут, нас еще не поднимали посреди ночи. Судя по положению луны, только что миновала полночь — самая пора для всяческой нежити и нечисти.
    Заметавшись по комнате, как случайно залетевшая внутрь птица, я кое-как, на ощупь, нашел оружие и выскочил в коридор вслед за мэтром, который уже как ни в чем не бывало спускался на первый этаж. Впрочем, у него тоже был обнаженный меч, кончик которого мерцал голубоватым светом.
    — Кто там? — послышался его спокойный голос.
    Лихорадочный стук (кто-то молотил в дверь кулаками) прекратился.
    — Сударь, вы дома?
    — А где мне еще быть? Любовниц не держу…
    — Вы должны немедленно поехать со мной!
    — Вот как? — Некромант сделал несколько шагов по коридору, провел рукой перед лицом, нейтрализуя охранные заклинания. — А что случилось?
    — Несчастье!
    — Ну разумеется! Когда случается «счастье», некромантов не зовут!
    Дойдя до двери, он распахнул ее, и я, шагавший следом, испустил такой вопль ужаса, что у соседей отозвались бдительные собаки. В коридоре показался один из тех двух телохранителей, которые несколько дней назад сопровождали меня и градоправителя на жальник! Рассматривать тогда было некогда, но ошибка исключалась. Вон он как скользнул по мне взглядом!
    — Сударь, вы должны немедленно поехать со мной! — твердо повторил воин, переступив порог.
    — Куда?
    — В замок графини!
    Опа! Вот так поворот сюжета!
    — Что случилось?
    — Все узнаете на месте. — Посланник градоправителя нервно оглянулся по сторонам, словно вокруг притаились враги.
    — Кто-то умер? — прозорливо предположил мой начальник. Дождавшись ответного кивка телохранителя, сделал успокаивающий жест: — Извольте подождать. Мы сейчас будем!
    «Мы»? Я не ослышался? Короткий «отпуск» закончился? Так и есть — проходя мимо, мэтр похлопал меня по плечу, без слов приказал следовать за ним.
    Несколько минут спустя мы втроем ехали по уснувшему городу. Охранник, кстати, привел на поводу моего хромого мерина (знал, оказывается, где тот находится!), и два всадника были вынуждены подстраиваться под его ход. Я мысленно прощался с белым светом: выманить в чистое поле под предлогом срочного ночного вызова в замок и там арестовать — что может быть проще и примитивнее?
    В молчании мы проследовали через весь город, но не в сторону крепостных стен, а в ту его часть, где стену еще не достроили и можно было проникнуть в Большие Звездуны незамеченными. Под луной расстилалось поле, на котором тут и там торчали кусты и небольшие кочки.
    Примерно через полчаса скачки (или тряски на хромоногом мерине, который шел мерной рысцой) впереди показалось еще одно селение. Оно огибало холм, на котором высился замок. Это и были Малые Звездуны — небольшой городок или большая деревня, выстроенная вокруг графского замка.
    Я к тому времени успел узнать, что Большие Звездуны со всеми прилегающими землями принадлежали семейству Байт. Сам граф скончался лет десять назад, и с тех пор правила его вдова, леди Лавина — вернее, от ее имени всем распоряжался приснопамятный Анджелин Мас. Это по инициативе графини стали возводить крепостную стену вокруг города. Она же повелела устроить больницу, при ней завершилось строительство нового храма, при ней же на площади возвели тюрьму и гостиницу — точнее, леди Лавина заставила-таки строителей завершить работы, совсем остановившиеся незадолго до смерти ее супруга. Саму ее я никогда не видел, но слышал, что графиня растит единственного сына, который этой весной женился на наследнице какого-то богатого, но менее знатного рода. Мой начальник сказал: «Увидев ее в первый раз, я понял, что жениться не стоит!» Больше он не прибавил ни слова, пустив таким образом мою фантазию в неконтролируемый полет. Воображение рисовало то образ некой богини, озарившей эту мрачную землю светом своей неземной красоты и неимоверной доброты, то сгорбленную старую ведьму, при одном взгляде на которую лошади падали в обморок. Неужели с нею что-то случилось?
    Я терзался предположениями до самого замка. Ворота были закрыты, но подъемный мост опущен. Сопровождавший нас всадник назвал пароль, и одна створка приотворилась — как раз настолько, чтобы нам троим проехать гуськом.
    — Вы вовремя, мэтр. — Навстречу шагнул градоправитель. — Прошу следовать за мной!
    И все! Ни слова, ни жеста, ни намека на то, что заметил меня!
    Громада замка была освещена огнями. У входа в массивных гнездах горели факелы, яркий свет струился из верхних окон. Добрая половина широкого двора была уставлена каретами. Когда мы, миновав парадный вход, через дверь для прислуги проникли в замок, до моего слуха донеслись слабые отголоски музыки. Праздник? Мы попали на праздник?
    Этот вопрос и задал мэтр Куббик шагавшему впереди Анджелину Масу. Тот бросил быстрый взгляд через плечо.
    — У виконта Ладиана гости, — только и обронил он.
    Мы шли какими-то закоулками, и я, всегда мечтавший побывать в настоящем старинном замке, мог одновременно испытать разочарование и порадоваться исполнению желания. Судя по архитектуре, построено здание было всего полтора века назад. С одной стороны, вот он, настоящий замок, а не бутафория для иностранных гостей, а с другой — так хотелось увидеть парадный зал с колоннами, открытые галереи, нависающие над внутренним двором, высокие башни, с которых открывается великолепный вид на окрестности. То есть посмотреть именно на то, что приезжим обычно и показывают… Но, судя по всему, наше появление должно было сохраниться в тайне. Что же такого произошло?
    На одном из погруженных во мрак поворотов на нас налетел какой-то худощавый мальчишка.
    — Это они? — воскликнул парень, едва не врезавшись в Анджелина Маса.
    — Да, милорд, — ответил градоправитель.
    — Вас никто не видел? — Мальчишка завертел головой, схватил Маса за локоть двумя руками.
    — Нет. Я позаботился об этом. Позвольте представить вам — виконт Ладиан Байт.
    Я разинул рот. Несмотря на то что знал о недавней женитьбе наследника, в сознании все-таки жил образ маленького мальчика лет десяти — двенадцати, худощавого, угловатого подростка, а у нетерпеливо топчущегося на месте юноши не имелось с ним ничего общего. На вид ему было лет двадцать, а может, и восемнадцать, если судить по чертам лица и фигуре. Градоправитель рядом с виконтом казался настоящим великаном — выше на голову и раза в полтора шире в плечах. Да этот хлюпик сразу упадет, если на него наденут турнирные доспехи. Он же в них не сможет даже шевелиться без посторонней помощи! Хотя, надо признать, лицо у него симпатичное.
    — Для меня это честь, ваша светлость. — Мой начальник вежливо склонил голову. — Чем могу быть вам полезен?
    — Пойдемте, я покажу. А этот… человек… — Быстрый взгляд серых глаз нашел меня. — Он кто?
    — Згаш Груви, мой новый помощник. Обычно я езжу на вызовы один, но сегодня может понадобиться подмога. — И ни слова о том, что мне осталось тут работать чуть больше месяца. — Так что у вас случилось?
    — Следуйте за мной! Только тихо. Там внизу еще веселятся. И если они о чем-нибудь пронюхают — мне конец!
    Озираясь по сторонам, словно предатель, ведущий захватчиков к тайному проходу в крепость, виконт рысью потрусил по коридорам замка. Мы последовали за ним.
    — Я сам не знаю, как это получилось, — испуганным шепотом говорил по дороге наследник имени Байтов. — Мы собирались немного поразвлечься… ничего особенного… так, минутное увлечение… Это вышло совершенно случайно! Я сам не сразу все понял… Но я ни в чем не виноват! Я тут ни при чем…
    — Я в это верю, милорд, — тепло и ласково, как если бы беседовал с маленьким ребенком, ответил ему мой начальник.
    — Ой, я так переживаю! Просто ужас, какой будет скандал, если все откроется! — причитал виконт. — Прямо не знаю, что делать…
    — Я постараюсь вам помочь!
    — Не переживайте так, — произнес градоправитель, — мэтр Куббик и мастер Груви — специалисты высочайшей квалификации.
    Я от неожиданности чуть не споткнулся: это когда он успел узнать о моей квалификации? Ведь не на жальнике же… И как тогда быть с заявлением? Специалисты не бегут от работы!
    За разговором незаметно дошли до жилых покоев. Тут было все отделано довольно современно, не как показывают приезжим — никаких голых каменных стен и плетеных циновок на полах. Ковровые дорожки, портьеры мягких тонов, колонны, лепнина по потолку, всякие там напольные вазы и кушеточки для отдыха… Полумрак скрадывал очертания предметов — в высокие узкие окна, украшенные витражами, светил месяц. Откуда-то доносились музыка и голоса. Гости виконта развлекались, не подозревая ни о чем.
    Забежав вперед, наследник громкого титула самолично распахнул двери одной из комнат:
    — Вот…
    Это была просторная спальня — по углам несколько шкафов и сундуков, столик, дверь в умывальню, лавка с грудой одежды, какие-то мелочи, разбросанные тут и там. Я не смотрел по сторонам — все мое внимание, как и взоры моих спутников, приковала широкая постель под балдахином.
    На постели лежала обнаженная девушка. Темные волосы разметались по подушке, на шее виднелось ожерелье. Темно-красной грудой валялось на полу ее небрежно сброшенное платье.
    Признаться, какое-то время я тупо хлопал глазами, пытаясь понять, что же не так. И лишь присмотревшись, понял и похолодел.
    Девушка была мертва.
    Широко раскрытые глаза в ореоле длинных ресниц… Приоткрытый маленький рот с чувственными губами… Неестественная белизна щек… Странная поза и… и…
    — Я сам не понимаю, как это случилось, — бубнил рядом виконт. — Мы так весело проводили время… и вдруг… вдруг… Если кто-то узнает — это будет такой скандал!
    Чисто машинально я сделал шаг вперед, всматриваясь в распростертое на простынях тело. Что-то странное было в ее позе. Наклонившись, внимательно посмотрел на запястье покойницы. Вернее, на ссадины, видневшиеся на нежной коже. Весьма странные и даже знакомые ссадины.
    — Может быть, можно… ну… что-нибудь сделать? — пролепетал юноша. — Поймите, если узнают, что она умерла здесь… маменька меня со свету сживет! И Гемма тоже… она такая… такая нежная…
    Последнее слово он произнес с каким-то странным придыханием.
    Небрежно сбросив плащ прямо на пол, мэтр Куббик шагнул к кровати.
    — Что это такое, милорд? — ледяным тоном промолвил он, тоже сразу заметив следы веревок. — Она была привязана к постели? Но зачем?
    — Понимаете. — Лорд Ладиан внезапно покраснел. — Мы… э-э… мы играли… это не всерьез… шутка была такая! Она сама согласилась, правда-правда! Я же не глупец, чтобы… ну…
    Бегающие глазки, нервно прикушенная губа и напряжение свидетельствовали как раз об обратном. Впрочем, кто я такой, чтобы делать замечания высокородным господам! Он, конечно, не дурак, чтобы нарочно убивать изнасилованную девушку! Даже когда в столице разгоряченные вином и вседозволенностью сынки столичных лордов устраивали ночную «охоту», хватая на улицах всех девушек подряд, они и то не оставляли после себя трупов. Другое дело, что девчонки потом лезли в петли сами, не выдержав издевательств группы пьяных дебоширов, но чтобы нарочно кого-то уничтожать?.. Несколько лет назад разгул подобных «охотников за сладеньким» достиг таких размеров, что понадобился новый закон, сурово карающий насильников. Кое-кого даже обезглавили, чтобы заставить задуматься остальных. А тут, судя по одежде, девушка происходила далеко не из бедной семьи. М-да, как бы то ни было, скандал виконту предстоял нешуточный.[13]
    — Вы мне поможете? — Он с просительной интонацией заглянул моему начальнику в глаза. — Вы ведь можете что-нибудь сделать?
    — Хм. — Некромант некоторое время глубокомысленно созерцал труп. — Это будет очень трудно… Згаш, какова, по вашему мнению, причина смерти этой несчастной?
    Давненько мне не приходилось что-то делать! Но установление причин смерти — одно из самых легких испытаний. В свое время я сдал зачет по этому предмету на «отлично». Достаточно было посмотреть на девушку повнимательнее… Но для пущей важности мне пришлось некоторое время водить руками над телом, что-то шептать одними губами и притворяться, что распутываю невидимый клубок.
    …А ведь девушка умерла не здесь! Особые пятна в ауре говорили об этом. То есть ее сначала убили, а потом уже перетащили сюда и обставили дело так, словно она скончалась в результате «любовных игрищ». И (тут мне стало слегка нехорошо!) кое-какие следы на теле даже не знающим некромантии говорили о том, что перед нами жертва черной магии. Скорее всего, сам виконт или кто-то из его окружения интересовался запретными знаниями, но немного не рассчитал свои силы. Обряд по какой-то причине пошел не так, и незадачливые чародеи бросились заметать следы преступления.
    Я бросил взгляд на своего начальника. Мэтр Куббик, прищурившись, смотрел на распростертое тело. «Он знал! — оглушила мысль. — Знал все с самого начала! И поэтому решил не подставляться — дескать, помощник все равно скоро уедет, какой с него спрос? А мэтру тут еще жить и работать…» Надо же, как ловко мною прикрылись! В душе поднялась отчаянная злость. Вот вы как, значит? Вы, значит, смелые, а я так — трус и слюнтяй? А сами-то…
    — Судя по следам на ауре и особенно по нитям, связывающим душу с телом, по тому, как они провисли и изменили свой цвет, могу предположить, что смерть была частично насильственной, — произнес я с самым умным видом, на который был способен. — Если говорить короче и понятнее, то в момент наивысшего нервного напряжения, вызванного возбуждением вследствие приступа сильной страсти, произошел сбой ритма сердечной деятельности вследствие сильного учащения работы сердечной мышцы, совпавший с перенапряжением мозговой активности и сопровождавшийся перекрытием каналов кровотока такой степени, что не могло не отразиться на функционировании всего организма…
    — Ты сам-то понял, что сказал?
    На меня уставились три пары глаз. Казалось, даже покойница удивленно напряглась.
    — Ну э-э… если говорить проще, то у нее остановилось сердце вследствие…
    — Достаточно! — вскинул ладонь мой начальник. — Благородные господа все услышали, не так ли?
    Все, и я тоже, закивали. Ни одного лишнего слова сказано не было, но мы-то с мэтром Куббиком прекрасно поняли друг друга. И сейчас оба, не сговариваясь, врали и подыгрывали этому бледному мальчишке со следами юношеских прыщей на вытянутом лице.
    — Вы что-нибудь сделаете? — настаивал тот. — Мне скандалы ни к чему! Это же такой позор… такое пятно на репутации… маменька никогда…
    — Успокойтесь, — жестко сказал мэтр Куббик. — Я здесь, значит, все будет хорошо. Згаш, — кивнул он мне, — будьте подле меня и приготовьтесь. Если подам сигнал — тут же возьмите все на себя!
    Я кивнул, доставая нож и пробуя остроту лезвия пальцем. Что мне придется «брать на себя», начальник не удосужился сообщить. Но в любом случае подводить его я не собирался.
    Тем временем мэтр Куббик ненадолго застыл над покойницей, задумчиво и пристально глядя на бледное лицо. Я уже совсем было решил, что он не знает, что делать, когда некромант вдруг быстрым движением выхватил из ножен висевший на поясе кинжал и полоснул себя по запястью.
    — Ой! — пискнул виконт, слегка зеленея.
    Будущий граф Байт покачнулся, осел на пол, и я вполне мог понять и его, и застывшего в некотором замешательстве Анджелина Маса: мертвая девушка вдруг шевельнулась и села на постели. Совершенно не стесняясь своей наготы, она огляделась по сторонам, несколько раз хлопнула ресницами, после чего молча спустила ноги на пол (а красивые, надо сказать, ножки!), потянулась к валяющемуся на полу платью и стала его натягивать. Откровенно говоря, я даже почувствовал разочарование — у девушки было красивое тело, и прятать такую красоту под тяжелую парчу казалось по меньшей мере кощунственным. Мне с моей заурядной внешностью не светило внимание красивых женщин, но хоть полюбоваться-то дайте!..
    — Ну, — неожиданно донесся женский голос из складок платья, — чего уставились? Лучше бы кто-нибудь помог…
    Мэтр Куббик и бровью не повел, виконт еле держался на ногах, хватаясь за градоправителя, так что пришлось действовать мне.
    — Осторожнее, — произнесла девушка, когда я по-простому дернул платье за подол, — знаете, сколько оно стоит?
    — Э-э… чуть-чуть…
    — Хорошо. — Ее слегка растрепанная головка вынырнула из складок. — А теперь затяните сзади шнуровку. Да потуже!
    Я добросовестно выполнил все, что от меня требовалось. Кивнув, девушка быстро расчесала волосы, закрепила на них обруч и в первый раз посмотрела на собравшихся.
    — Я больше не могу тут оставаться! — громко и четко заявила она и направилась к двери.
    — Э, погоди, — очнулся виконт, — неужели ты в самом деле…
    — А что? — Она резко развернулась в его сторону. — Ты еще хочешь продолжения… после того, что было?
    С этими словами красавица неожиданно шагнула к собеседнику и вытянула губы трубочкой. Надо было видеть, с каким выражением лица белый как мел Ладиан отшатнулся прочь! Зажав себе рот руками, он кинулся бежать, но не успел, и его стошнило прямо на пол. Сама же девушка быстрым шагом покинула помещение.
    В молчании и некотором напряжении мы последовали за нею. Я, честно говоря, боялся, что нас заметят и зададутся вопросом: кто эти люди? Но обошлось. Мы с мэтром Куббиком вышли на крыльцо и увидели, как «покойница» села в карету, на прощание одарив подавшего ей руку Анджелина улыбкой. Вот ведь железная выдержка у человека! Нет, я бы так не смог. Но я, кажется, говорил, что ошибся с выбором профессии?
    — А мы разве не последуем за нею дальше? — поинтересовался у начальника, заметив, что он повернулся и собирается войти в замок.
    — Зачем?
    — Ну надо проследить, чтобы она…
    — Чтобы она — что? Не прикажете ли вы мне, Згаш, таскаться за кадавром несколько дней?
    — Как — за кадавром? Но разве вы…
    — Милый мой, — некромант рассмеялся, — вы же прекрасно все видели и знали, что девица была полностью и безнадежно мертва уже несколько часов! В теле произошли необратимые процессы, справиться с которыми невозможно, кроме того, там имела место магия, которая сводила на нет все наши усилия! Я не воскресил ее, если вы об этом. Я лишь на некоторое время сообщил ее телу некое подобие жизни. Все знают, что она села в карету… только вот, скорее всего, по дороге домой девушка «скончается», и кучер доставит лишь ее труп. В лучшем случае она успеет войти в свой дом, ляжет на постель и уже там «умрет во сне». Репутация виконта Ладиана спасена! Беспокоиться не о чем!
    Когда карета скрылась в воротах, мой начальник спокойно направился к лошадям. Тихое «кхм!» — возвестило о появлении градоправителя.
    — Это вам, сударь, — промолвил он, протягивая некроманту небольшой полотняный мешочек. — За труды.
    — Ну что вы! Это моя работа! — с какой-то странной, вежливо-насмешливой интонацией ответил тот, забирая мешочек. — Репутация лорда Ладиана превыше всего!
    — Счастливого пути, — кивнул Анджелин Мас и отошел.
    Больше нас в замке ничего не задерживало, но я уже у подъемного моста не удержался и оглянулся на темную громаду. Облако наползло на месяц, и все было погружено во мрак. Что-то не так с этим замком. Ой, что-то не так! Черная магия, говорите? Хотя мне-то что с того? Через месяц с небольшим я уеду, и все здешние проблемы останутся позади.
    Лошади мягко трусили по проселочной дороге. Судя по положению звезд, до рассвета было всего несколько часов. Эх, жаль, выспаться не успею! Это неправда, что некроманты любят работать по ночам. Да, бывает, приходится не спать, подкарауливая какую-нибудь особо зловредную нежить, но это скорее исключение, чем правило. Вообще у нас ненормированный рабочий день, но несколько часов отдыха мы заслужили!
    — Не хотите посмотреть упыриную лежку, Згаш? — нарушил ход моих мыслей мэтр Куббик.
    — Что? — Сон как рукой сняло.
    — Я за несколько дней до вашего приезда как раз обнаружил упыриную лежку всего в паре часов пешего хода от предместий. Несколько дней убил на то, чтобы вычистить ее и обеззаразить! Так хотите взглянуть?
    Еще бы! Упыри и их разновидности — самая распространенная нежить, с которой приходится иметь дело некроманту. Они же и самые опасные, ибо не ведают усталости, не чувствуют боли и обладают огромной силой. Справиться с упырем в одиночку очень трудно — нужно либо ухитриться застать его врасплох, либо подкараулить в момент вылупления, когда он еще не сориентировался в пространстве и не понимает, где находится. Слюна упырей ядовита, а нанесенные их ногтями царапины воспаляются и начинают гноиться так быстро, что самым действенным способом до сих пор является ампутация пораженной конечности. Я уж не говорю о том, что те, кого убил упырь, сами пополняют ряды нежити!
    Не дожидаясь моего кивка, мэтр Куббик развернул коня и направил его в чистое поле.
    Мы пересекли его в молчании и через несколько минут оказались на опушке небольшого леска. Под деревьями было довольно темно, и лошади перешли на шаг.
    — Это здесь, — произнес некромант.
    Впрочем, пояснений не требовалось. В лесу скрывался овраг с крутыми склонами, густо поросшими колючим кустарником. На дне было еще темнее — кроны деревьев надежно защищали ложбину от дневного света. Где-то поблизости неумолчно журчал ручеек, верещал сверчок, из чащи послышался крик какой-то ночной птицы.
    — Здесь. — Мэтр не спешил вылезать из седла. — Это случилось именно здесь.
    — А… сколько их было? — задал я мучивший меня вопрос.
    — Четверо.
    — Сколько?
    — Четверо, — повторил мой начальник. — Почти трое суток их караулил, высчитывал время и место так, чтобы не попасть на глаза остальным. Потом спускался вниз, шарил по дну, искал место захоронения — вдруг там кто-то еще остался. Вы ведь знаете, что некоторые упыри почему-то вылупляются позже остальных!
    — Угу…
    — Мне удалось отыскать еще двоих — совсем уже были готовы вылезти. Я поспел вовремя. Хотите, покажу вам это место?
    Спрыгнув с седла, мэтр Куббик стал довольно ловко спускаться на дно. Пришлось последовать за ним.
    Внизу толстым слоем лежали опавшая листва, ветки и прочий лесной мусор, пружинивший под ногами. Приходилось тщательно выверять, куда поставить ногу. Споткнувшись о незаметно пристроившуюся под валежником корягу, я чуть было не вывернул лодыжку. А вот мой начальник топал с таким видом, словно находился у себя дома! Ну еще бы! Он, наверное, тут каждую пядь земли изучил!
    — Вот, смотрите!
    В овраге пахло мертвечиной, упырями, гнилью и плесенью, но в этом месте запах был такой сильный, что захотелось удрать куда глаза глядят. Горка земли, перемешанная с прелой листвой, слабо светилась зеленоватым светом.
    — Вот тут они все и лежали вповалку, — помолчав, произнес мэтр. — Пришлось помучиться, упокоить всех до единого… А нора у них располагалась чуть дальше. Вон, на склоне!
    Я послушно поднял глаза. В зарослях ежевики впрямь что-то темнело.
    — Хорошо устроились, — озвучил мои мысли некромант. — Вот и говори после этого, что у нежити нет никакого разума! Тут все было загажено! Пришлось чуть ли не со всей округи валежник таскать, чтобы хоть немного прикрыть следы.
    Так вот почему тут так много веток!
    — Через несколько лет они перегниют, и природа залечит раны.
    — А вы их сожгли?
    — Ну да. А почему вы спрашиваете?
    — Да, собственно, так… Просто. — Мой взгляд зацепился за светлое пятно среди веток. Мерещилось или нет, но оно мне что-то напоминало. Что-то настолько знакомое, что захотелось протереть глаза, ущипнуть себя и вообще проснуться как можно скорее. — Почему вы показываете мне все это? Никак нашу встречу забыть не можете?
    Некромант насмешливо фыркнул.
    — Такое не вдруг забудешь! — Рассмеявшись, он опять посерьезнел. — А дело в том, Згаш, что это неспроста.
    — Что? — Я крепко зажмурился, помотал головой и снова распахнул глаза, но светлое пятно со знакомыми очертаниями никуда не делось.
    — Все! Эти покойники, труп возле «Яблоньки», найденный третьего дня прямо на улице изуродованный молодой человек… Все это звенья одной цепи! Я чувствую, но доказать пока не могу. Знаю только одно: все жертвы жили в Больших Звездунах или соседних деревнях. Тела находили в разное время, в разных местах. Эти люди были убиты по-разному, но я больше чем уверен, что за всеми этими убийствами что-то кроется!
    — И что? Я-то тут при чем? Я приехал в городок уже после того, как появились вот эти упыри! Им ведь для вылупления нужно несколько дней! Вы сами сказали, что вернулись с лежки за неделю до моего приезда!
    — Не горячитесь так, Згаш. — Некромант покровительственно потрепал меня по плечу. — Никто вас ни в чем не обвиняет! Просто хочется, чтобы вы все знали.
    Упыриная лежка поражала своим размером. Существует несколько видов упырей, и некоторые ведут себя вполне разумно — во всяком случае, это далеко не бездумные кадавры, которые бредут куда глаза глядят, уничтожая все на своем пути. Упырь выбирается на охоту с наступлением ночи и уходит за несколько часов до рассвета, чтобы переждать день в укромном месте. Здесь, по словам моего начальника, обитали четыре упыря.
    — А сколько их было вначале?
    Мэтр обернулся через плечо:
    — Молодец, догадался! Их и было сначала четверо. Двое других… как бы сказать… это личинки!
    Опаньки! Вот уж не знал…
    — Что, не думали, что мы тут в провинции в курсе последних научных открытий? — откровенно рассмеялся мой начальник. — Да, личинки. Упыри попытались размножиться. Правда, я заметил это вовремя и успел принять меры.
    Он развеселился, как мальчишка, которому удалось провести приятеля, но лично мне было не до смеха. Обычно упыри разрывают свои жертвы на куски, питаясь кровью, мясом и жизненной силой. Но если труп останется целым, а в раны попадет слюна или трупный яд, то через девять дней вылупится новый упырь. Дабы этого не случилось, подозрительный труп стоит заранее обезопасить — достаточно отрубить ему голову и положить к ногам, а в живот вбить кол. Есть и другие рекомендации, но эти самые действенные.
    — То есть вы хотите сказать, что эти двое были личинками?
    — Да. Один совсем приготовился к вылуплению. Даже попытался сопротивляться. Второй оказался совсем свежим, день или два от силы.
    Настроение у меня испортилось. А мэтр Куббик, ничего не замечая, топал по оврагу и взахлеб рассказывал, что и как тут происходило.
    — Представляете, Згаш, ну и странные они оказались твари!.. Уверен, что о подобном ученые еще не знают. Одного поселяне подранили — он хотел личинку утащить! — так его свои не бросили, подкармливали… Я с ним больше всех промучился. Во-он, видите, дыра?.. Туда, гад, забился! Пришлось так и сжечь — забил отверстие сушняком, залил маслом и подпалил. Горело плохо — вытяжки никакой… Зато потом он выскочил эдаким факелом, мотаться начал… чуть совсем не сбежал! Я его в спину ударил, на дно сшиб, тут уж дожег… А вот тут они вылуплялись… Осторожнее!
    Куббик крепко схватил мой локоть, дернул назад, и вовремя — в следующий миг моя нога должна была по щиколотку погрузиться в рыхлую землю. От нее так несло гнилью и падалью, что напрочь отшибло обоняние.
    — Тут они валялись. — Мэтр встал над могилой. — Здесь я сапоги испачкал — лазил проверять, не осталось ли кого-то… Было бы очень здорово уничтожить всех — и упустить последнего!
    Я невольно бросил взгляд через плечо:
    — Б-бес!
    Матюгнувшись, мэтр Куббик как копье, за рукоять, метнул в белую тень свой меч. Невольный вскрик вырвался из груди, когда подраненный упырь покачнулся, рухнул на бок и кубарем скатился на дно оврага.
    А в следующий миг какая-то тень с залихватским воплем упала на него сверху, ломая кусты. Сцепившись, они покатились на дно, путаясь в зарослях ежевики.
    Мы с мэтром переглянулись. В отличие от своего начальника, я сразу узнал того самого обитателя жальника и поразился.
    Тем временем сцепившиеся упырь и неизвестный докатились до дна. Оказавшись сверху, наш нежданный помощник несколько раз от души врезал извивающейся нежити по голове — во все стороны полетели ошметки кожи и мяса, — а потом полоснул по горлу когтями. Крови не было (откуда она у мертвого тела!), но все равно упырь задергался, как любое живое существо, которому порвали артерии. Ему удалось сбросить своего противника, но победы это не принесло — в отличие от стоявшего столбом меня, некромант ринулся вперед, схватил меч, ловко крутанул в одной руке и с хеканьем рубанул упыря по горлу.
    Тот отчаянно замолотил конечностями по земле, разрывая дерн. Мэтр Куббик пинком откатил голову подальше и, примерившись, всадил меч точно в грудь все еще живого трупа. Клинок вонзился так глубоко, что, наверное, пригвоздил тело к земле.
    — А вы тут какого беса стоите, глазами хлопаете?
    — А ты что тут делаешь?
    Лучшая защита — это нападение, и победитель упыря, шлепнувшись на задницу, полез в затылок когтистой конечностью:
    — Если скажу, что природой любовался, ведь не поверите!
    — Только не ври, что ты за нами нарочно крался! — фыркнул некромант, озираясь по сторонам. Обезглавленный упырь еще дергался, но слабо. В принципе, если выдернуть меч и обложить тело ветками, то уже можно сжигать — никуда не денется.
    — Не крался я. Спал! — Наш спаситель зевнул с подвыванием, едва не своротив набок челюсть.
    — Точно спал? — прищурился мой начальник, как бы невзначай поудобнее перехватив меч.
    — Точно. Я вообще не собирался сегодня безобразничать. Но раз вы разбудили и настаиваете…
    Он подмигнул некроманту, и тот неожиданно рассмеялся.
    — Простите, — подал я голос, — но вы что, знакомы?
    Мое удивление и столь долгий ступор объяснялись простым фактом — в нескольких шагах от меня на земле как ни в чем не бывало сидел волкодлак[14] собственной персоной.
    — Первый раз его вижу, — в один голос сказали оба моих собеседника и расхохотались.
    — Кстати, а вы что тут в такую пору делаете? — отсмеявшись, как бы невзначай поинтересовался волкодлак.
    — Показывал помощнику упыриную лежку. — Мэтр Куббик выдернул меч и пинком подкатил к останкам трухлявое бревнышко. — Как чуял, решил завернуть сюда! Сколько, интересно, ему до вылупления оставалось?
    — День-два, не больше.
    — Свежий еще…
    — Вы хотите сказать, что это не личинка тех, первых упырей? — воскликнул я.
    Две пары глаз уставились на меня.
    — Не дурак, — констатировал волкодлак с непонятной интонацией. — Надо же, как обманчиво первое впечатление… Ну ладно. — Он опять зевнул, разинув пасть почти до самых гланд, и не спеша встал. — Пойду я, пожалуй…
    — Куда?
    — Опомнился. — Полузверь встал на четыре конечности и одарил меня взглядом через плечо. — Досыпать. Вы мне со своей «прогулкой по занимательным местам» такой сон перебили…
    — А вот это? — Я кивнул на труп упыря. Тот уже не дергался.
    — А это не моя проблема.
    — Он прав, Згаш. — Мэтр все это время хрустел валежником на склоне оврага, а сейчас подошел и свалил кучу сухих веток прямо на обезглавленное тело. — Наша задача — как можно скорее ликвидировать эту нежить…
    Голос его оборвался на полуслове, но я и без того легко закончил недосказанную фразу: «И попытаться выяснить, кто и зачем продолжает подкладывать сюда новые, готовые к вылуплению личинки упырей».

Глава 6

    Ступенька предательски скрипнула под ногой, заставила вздрогнуть, и тут же за спиной послышался негромкий голос:
    — Что, Згаш, тоже не спится?
    Не знаю, почему я не подпрыгнул до потолка с воплем ужаса — наверное, потому, что профессия некроманта все-таки предполагает наличие крепких нервов. Хотя до мага-практика, ежедневно рискующего жизнью, мне далеко (годы студенчества не в счет, там было все не всерьез!), кое-какие привычки успели выработаться. Поэтому побелевшие пальцы крепче стиснули перила лестницы.
    — Это вы, мэтр?
    — Я, а кто же еще? — Мой начальник в одних кальсонах прошлепал к стенному шкафу, выудил бутылку и опустился в кресло. — Выпьете со мной?
    А что еще делать двум неженатым мужчинам ночью возле камина? Я кивнул и уселся… то есть попытался усесться в другое кресло, потому что в тот же миг из его недр вынырнула когтистая лапа и впечатала мне царапалки в ягодицу.
    На сей раз отчаянный вопль все-таки расколол ночную тишину. Мэтр уронил бокал.
    — Бесы вас побери, Згаш! Чего орете?
    — Н-ничего. — Я с опаской покосился на кресло, полностью занятое кошкой. Вредная скотина даже конечности расставила и хвост распушила, чтобы не оставить конкурентам шансов. — Тут это…
    — А… — Заметив причину моего крика, некромант усмехнулся. — Варежка не любит, когда на нее садятся. Кис-кис-кис!
    Прислушавшись к интонации хозяина, кошка грациозно выбралась из кресла и прошествовала к нему на колени. На Варежку она никак не тянула — если имелась в виду не варежка тролля-великана.
    — Когда я ее нашел, она как раз в варежку и помещалась, — счел нужным пояснить мэтр Куббик. — Было это поздней осенью, она здорово замерзла, дрожала от носа до хвоста. Несколько дней не могла согреться, так у камина в моей рукавице и спала. Выползала только поесть и по нужде… Сейчас у нее в рукавицу только морда и пролезет. Да и то после недельной голодовки!
    Кошка открыла один глаз, словно спрашивая: «И у тебя поднимется рука меня неделю не кормить?»
    — Крыс она отлично ловит, — добавил некромант и сделал глоток вина. — А почему вы не спите?
    Я осторожно опустился в освобожденное от кошки кресло, стиснув в руках бокал.
    — Мне та упыриная личинка не дает покоя.
    — Вот как? — На меня взглянули поверх бокала так пристально, что сразу вспомнились выпускные экзамены и «добрый-добрый» взгляд преподавателя.
    — Она же поздняя! — принялся рассуждать вслух. — По вашим словам, мэтр, вы уничтожили гнездо за неделю до моего приезда. Я тут живу больше месяца. Личинка из первой партии не могла сорок дней просто валяться в земле.
    — Почему же не могла? — Некромант задумчиво прихлебывал вино, делая паузы между глотками. — Есть некоторые условия, при которых вылупление может затянуться, но чтобы сорок дней…
    — Значит, она намного моложе, — подхватил я. — И была принесена туда позже!
    — Кем?
    — Не знаю, — признал неохотно.
    — Мне этот вопрос тоже не дает покоя! — закивал мой начальник. — Упыри не возникают сами по себе…
    — Знаю-знаю, — подхватил я. — Обычно превращение происходит при нарушении обряда погребения… если человек похоронен не в соответствии с постулатами исповедуемой им веры или вообще без соблюдения оных…
    — Поэтому после войн упырей всегда так много — какая-то часть покойников остается валяться по оврагам, или просто люди разных стран погребаются в общей яме… Но должна быть и предрасположенность к превращению в личинку, иначе мы бы с вами, Згаш, не знали покоя, мотаясь по миру и упокоивая лезущих отовсюду упырей. Чтобы после смерти человек стал упырем, надо…
    — Чтобы его укусил настоящий упырь! — радостно подхватил я. — Или чтобы через могилу в момент похорон перепрыгнула черная кошка…
    Лежащая поперек некромантских коленей Варежка открыла один глаз и воззрилась на оратора с сонным негодованием — мол, я не дура, чтобы скакать по жальнику туда-сюда, и вообще, я другой масти.
    — Не обязательно кошка, — словно прочел мысли животного мэтр Куббик. — Иногда достаточно и насильственной смерти. Но это-то и наводит на размышления…
    Ссадив кошку с коленей, он отошел к стенному шкафу и вернулся с бутылью, откуда щедро плеснул вина себе и мне.
    — На какие размышления? — вежливо поинтересовался я.
    — На странные! Насильственная смерть тоже бывает разной. Смерть на поле боя, например, казнь преступника, убийство в силу каких-то причин — месть или грабеж. Смерть должна быть не только насильственной, но и неестественной.
    — Как та девушка в замке графов Байт?
    Наверное, не стоило подавать голос — мой бокал тут же наполнили до краев. Пришлось пить, хотя, надо признать, вино у моего начальника вкусное. Совсем не та кислятина, которую подают в трактирах!
    — Да, наверное. — Мэтр подсчитал на пальцах. — Жалко, не догадались труп взять на вскрытие. Я больше чем уверен, что ему примерно шесть — восемь суток. Вопрос: что могло произойти в городе в эти дни?
    Я пожал плечами, не рискуя открывать рот.
    — Меня это тоже заставляет задуматься, Згаш! — по-своему понял мое молчание некромант и щедрой рукой плеснул в бокал еще вина.

    Пробуждение было приятным — кто-то ласково и осторожно щекотал мне щеку чем-то мягким и пушистым. Попытка смахнуть пушинку ни к чему не привела — она не желала убираться, скакала по щекам, словно живая. В довершение всего послышался девичий смех. Ой-ёй, мы что, вчера допились до того, что пошли «по бабам»?
    — Ну вот видишь? — подтвердил мои подозрения тихий журчащий голосок. — Не надо его будить!
    — Почему? — послышался ответ. — От него было мало толку…
    — От него и так его немного! А со спящим нам хоть хлопот меньше — просто затащили бы к себе, и дело с концом!
    Та-ак, выходит, я до сеновала все-таки не дошел, и сердобольные девчонки решили мне помочь? Хорошие, надо сказать, тут нравы, в провинции! В столице, да и в любом крупном городе, просыпаться пришлось бы в лучшем случае в караулке городской стражи, а в худшем — сразу в морге, под «заботливыми» руками коллеги-некроманта, которому только что доставили свежий труп для опытов. Ибо в столице заснувшего на улице пьяницу чаще всего раздевают догола, «приласкав» до этого ножом или кастетом, чтобы не мешал работать грабителям. А тут жив-здоров, и по телу елозят прохладные влажные ладошки…
    Прохладные?
    Влажные?
    Ой, мама! Да еще с перепонками!
    Мой пронзительный вопль, наверное, распугал всю живность в округе, не говоря уже о неживности. Во всяком случае, мы с двумя лоскотухами отпрянули друг от друга очень резво. Одна из «девчонок» даже не рассчитала и спиной вперед сверзилась с обрывистого берега в речку, на прощанье задрав заканчивающиеся гусиными перепонками ножки. Вторая запуталась волосами в кустарнике.
    — Ты чего орешь?
    — А ты чего пристаешь?
    Кое-как удалось встать на четвереньки — при малейшей попытке выпрямиться мир вокруг начинал вращаться с бешеной скоростью. Дико болела голова, а одна мысль о глотке воды сводила с ума. И плевать, что рядом торчат две озабоченные русалки — подернутая рябью поверхность реки так и манила к себе. Хоть напьюсь напоследок!
    — Уф! — Над водой всплыла головка второй водяницы. — Я же говорила, не надо было будить! Вот как мы его теперь к себе затащим? Он же своими криками всю округу перебудит!
    — И не только перебудит. — Судя по солнцу, утро уже-таки наступило, и рассветные лучи вот-вот должны были позолотить камыши и кустарник. — Но и еще кое-чего сделает…
    — Ныряем, дура! — Лоскотуха дотянулась из воды и дернула товарку за длинные волосы. — Это же некромант!
    — Да? — Та попалась либо глупая, либо наивная, либо озабоченная. — Какой симпатичный! Молодой человек, а что вы делаете сегодня вечером? — Длинные ресницы затрепетали очень выразительно.
    — Опохмеляется он.
    Чужой голос сдул лоскотух, как ветер клочья тумана. Одна без всплеска ушла на дно, другая убралась более эффектно, плашмя упала на воду и напоследок обдала меня дождем брызг. Холодный душ подействовал лучше всякого средства от похмелья — особенно «приятна» на вкус была речная тина, так что мне удалось даже выпрямиться при виде мэтра Куббика, возникшего из тумана в двух шагах от меня.
    — Вот вы где, — дыхнул перегаром мой начальник и покачнулся так, что пришлось подставить ему плечо. — Я вас по всей округе ищу.
    — Я это… водички хотел…
    От воды послышалось заискивающее хихиканье.
    — Водички… Угу, — покивал некромант. — Водички — эт' хорошо. Эт' праль-льна! П-шли!
    На двух ногах мой начальник, однако, держался намного лучше меня и вверх по склону взобрался первым. Он даже совершил благородный поступок, уступив мне место у ведра, которое заботливо выставила на крыльцо госпожа Гражина. Кухарка встретила нас уже на кухне, сложила руки на переднике и сурово поджала губы.
    — Завтракать будэ? — поинтересовалась она.
    При одной мысли о том, что придется еще и есть, желудок совершил «попытку к бегству». Он настаивал на своем столь упорно, что пришлось его немного «проводить до крылечка», где я и остался сидеть, время от времени смачивая водой из ведра лоб и виски. Шевелиться совершенно не хотелось, глаза закрывались сами собой, и появление на дворе какого-то человека застало врасплох.
    — Мама! — выдавил непроизвольно, когда надо мной склонился чей-то силуэт.
    — Мастер дома? — Силуэт тряхнул меня за плечо.
    — Т-там, — мотнул головой в сторону двери.
    — Ага. — Мимо, грохоча так, что сотрясалось крыльцо, протопали огромные сапоги.
    Я прикрыл глаза. Утреннее солнышко ласково грело, еще не припекая по-настоящему… Хорошо-то как! Можно, я тут посижу денек-другой? Сил нет шевелиться…
    — А, вот вы где, Згаш!
    А! Что? Где?
    — Вставайте и собирайтесь! Есть заказ!
    Сейчас? Не-эт, ни за что! У меня перед глазами земля вращалась и желудок бродил туда-сюда, как медведь-шатун, не мог вспомнить, где его место, и периодически подкатывал к щекам, а вы про сборы…
    — Та-ак, понятно… Погодите-ка минуточку…
    Ой-ёй! Ведро! Холодной воды! Прямо на голову! За что?
    — Бодрячком, бодрячком… А теперь выпейте это!
    Что? Опять пить? Но с начальством не спорят. Ф-фу, гадость какая… Надеюсь, это не очередная разновидность местного самогона?
    — Вот так, отличненько… А теперь встаем и идем переодеваться. Я жду вас в конюшне! Времени в обрез!
    Палач! Извращенец! Сам-то бодрый и свежий, как огурчик, а бедный помощник мало того что еле ноги переставляет, так еще и мокрый с головы до ног. А впереди пытка под названием «верховая езда»… И зачем я пошел работать к этому доморощенному палачу? Он же и мертвого заставит подняться…
    Осознав весь комизм только что промелькнувшей мысли, я хихикал полпути, заставляя своих спутников бросать на себя осторожные взгляды. Держу пари, мой начальник не раз и не два исподтишка хватался за оружие, когда я в очередной раз фыркал от сдерживаемого смеха.
    Впрочем, надо признать, что та гадость, которую в меня влили, возымела действие. Наверняка это было обычное средство от похмелья, поскольку к концу пути мир перестал вращаться перед глазами, желудок удобно устроился на привычном месте, и вообще жизнь стала казаться намного приятнее.
    Мы покинули город и направились к одному из небольших хуторов, которые окружали Большие Звездуны со всех сторон. Одни из поселений располагались чуть ли не у крепостной стены, другие отстояли от города на приличном расстоянии. Имелись среди них маленькие — в один-два дома, а некоторые уже можно было назвать деревушками. Общее обнаружилось одно: жили тут потомки какой-нибудь семейной пары, перебравшейся в эти края несколько поколений назад.
    Этот хутор имел один большой дом с двумя входами — верный признак того, что здесь жили две семьи, которые никак не могли поделить хозяйство. Имелись и две клети, где ютились работники. В конце лета на полях работы невпроворот — надо убирать хлеб, косить сено, да и на огороде и в саду тоже начинают поспевать овощи и фрукты, но ради такого события, как визит некроманта, все взрослое население хутора столпилось во дворе. Навскидку тут было около трех десятков человек — мужчины, женщины, подростки. Посланный за нами дюжий парень растворился в толпе, едва мэтр Куббик спешился.
    — Не все собрались, — промолвил начальник, когда я присоединился к нему.
    — Вы уверены? — переспросил, обежав глазами собравшихся.
    — Уверен. От нас по традиции прячут беременных женщин и детей младше семи лет. Люди иногда бывают так суеверны…
    Вперед шагнул глава хутора — жилистый мужчина с вислыми седыми усами, одетый не как селянин, а, скорее, как зажиточный горожанин. На загорелом до черноты лице светились ярко-голубые, словно у эльфа, глаза. Трое из собравшихся мужчин походили на него как две капли воды.
    — Чем могу? — первым нарушил молчание мэтр Куббик.
    Мужчина стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
    — Дочка у меня… — выдавил он. — Вот…
    Люди расступились, словно колосья, которые раздвинула невидимая рука. Тишина установилась такая, что сразу стал слышен подозрительный звук, похожий на монотонный глухой стон. Пошарив глазами по сторонам, я заметил его источник и, наклонившись, заглянул в собачью будку. Туда забился здоровенный цепной кобель, из тех, которые одним своим видом способны напугать до икоты банду грабителей. Сжавшись в комок и прикрыв морду лапами, пес тихо выл. В широко раскрытых карих глазах плавал почти человеческий ужас. Пес не стал сопротивляться, когда моя рука потянула за толстую цепь, — выполз, как мешок, но, оказавшись на воздухе, уперся лапами и со всех сил дернул цепь назад, скрываясь в будке.
    — Чего это он?
    — Да вот. — Хуторянин смотрел такими же больными глазами. — С самого утра. А Рыска, так та вообще щенят на зады перетащила…
    Мы с мэтром Куббиком переглянулись. Уже этого было достаточно, чтобы все понять, но хотелось убедиться, что нам ничего не мерещится.
    Люди отпрянули в стороны, когда мой начальник сделал несколько шагов к завалинке. В тени, где-то между пристройкой к дому и коровником, на приступочке сидела, уронив руки на колени и тупо глядя перед собой, девушка лет семнадцати.
    — Три дня ее дома-то не было, — жарко зашептал за спиной отец. Он оказался единственным, кто рискнул последовать за нами. — Ну мы со старухой не слишком заботились — взрослая уже девка-то, заневестилась… По осени сватов ждали. Думали, что с парнем каким в шалашике над речкой время коротают… А сегодня на рассвете она вернулась. Собаки вой подняли. А дочка как вошла, так вот села — и не шелохнулась. И это… того… ну… сами гляньте!
    Мы одновременно кивнули, остановившись перед девушкой. Потом некромант присел на корточки и двумя пальцами попытался приподнять ее лицо.
    Со второй попытки это удалось.
    Бледная, водянисто-белая кожа, синеватые припухшие губы, пустой взгляд… Она даже не заметила прикосновения — едва мэтр отпустил подбородок, голова опять бессильно склонилась на грудь.
    Я взял холодную влажную руку за запястье, сжал пальцами.
    — Бесполезно, Згаш, — шепотом остановил меня начальник. — Неужели вы не чувствуете?
    Чувствовать-то я чувствовал — как-никак, этому меня учили целых пять лет.
    — Все точно так, — послышался голос мэтра.
    — Что «так»? — заволновался хуторянин. — Вы чего-нибудь поняли, господин некромансер? Чего с дочкой моей-то приключилось?
    — Поняли. — Мэтр Куббик пошарил взглядом по сторонам, я тоже, но знакомой фигуры в темном платье что-то не было видно.
    — И чего? Лечить ее или того… ну… это…
    — Ничем ваша дочь не больна, — поджал губы некромант. — Тут поблизости осинник был, мы проезжали. Згаш, сбегайте за инструментами.
    Других слов не требовалось. Достав боевой нож, я направился к воротам, так и оставшимся распахнутыми после нашего приезда. Обычно хуторяне живут уединенно — от одного поселения до другого несколько часов пешего хода по полям и лугам, редко кто селится на расстоянии меньше версты друг от друга, но сегодня был особенный день. За воротами топталось несколько человек — судя по всему, соседи, мучимые любопытством. Не побоялись тащиться в такую даль… Интересно, откуда они узнали?
    До осинничка насчитывалось примерно полверсты — небольшая рощица шелестела листвой на обочине дороги, по которой мы проскакали некоторое время назад. Пока шагал туда и пока махал ножом, подрубая осинку подходящей толщины, а потом ошкуривал ее, строгая на колышки, напряженно думал. Мне было понятно, что с девушкой, но я никак не мог взять в толк, как это случилось. За трое суток могло произойти все что угодно, но почему она не осталась там? Почему пришла назад? Ее отпустили? Зачем? Или (тут мне стало страшно!) она ушла сама? Но это невозможно! Вот бес, что же стряслось? Куда и зачем уходила девушка? Что заставило ее покинуть дом? Не украли же ее, в конце-то концов? Отец сказал, что был уверен: дочка загуляла с каким-то парнем. Если да, то где этот парень? Его видели возле дома, или девчонка просто отговорилась — мол, пошла с дружком полюбезничать?
    Я вертел эту проблему в голове так и эдак и в конце концов решил, что надо разыскать парня и задать ему пару вопросов. Где они договаривались встретиться? Когда? Что он сделал, когда понял: подружка не пришла на свидание? И вообще что это за парень-то такой?
    Пока суд да дело, толпа любопытных у ворот выросла чуть ли не вдвое. Как быстро выяснилось, не за счет сбежавшихся соседей, а за счет тех, кто потихоньку перебрался со двора наружу, подальше от «грозных некромансеров».
    Возле девушки стояли двое — ее отец и мой начальник. Несчастная сидела все так же неподвижно, не шевелясь и не моргая. Да и с чего ей было шевелиться?
    — Угу. Асилки, — покивал головой мой начальник.
    — Так, значит, вы того… прочу снимать будете? — заметно оживился хуторянин, когда заметил несколько осиновых колышков.
    — Будем. Непременно будем… Вот что, уважаемый, уведите-ка отсюда всех посторонних и попросите, чтобы нам принесли огня из печи. В старом горшке. Насыпьте углей, сверху немного мха — и довольно!
    Обнажив свой нож, мэтр Куббик пальцем попробовал остроту лезвия.
    — Огонь-то зачем? А-а, обводить ее, значит, чтоб заразу всю вытравило! — обрадовался мужчина. — Ну дак я парням кликну, они живо два костра разведут, прогоним между ними Зирку — и дело…
    — Никого мы никуда прогонять не будем, — категорично оборвал собеседника мой начальник. — А чтобы народ без дела не болтался, пошлите кого-нибудь за чистым полотном. Можно небеленым, но главное, чтобы его недавно соткали и еще ничего с ним не делали — не резали, не красили. Кусок нужен примерно два аршина на три. Есть такой?
    Хуторянин переглянулся с кем-то из женщин и кивнул:
    — Разве что две половинки сшить… Это будет!
    — Далее, — взглядом поблагодарив парнишку, притащившего горшок с углями, и голой рукой поворошив их, продолжал распоряжаться мэтр Куббик, — хорошо бы отправить пару крепких парней с лопатами на жальник.
    — Это можно! Кроха, Миха! Руки в ноги и вперед!.. А зачем?
    — Могилу копать.
    — Могилу копать! — эхом гаркнул мужчина.
    — И еще троих — в лесок, с топорами, — продолжал спокойно распоряжаться некромант, зачерпывая ладонью угли и начиная разбрасывать их на дворе полукругом.
    — За дровами? — уточнили тут же. — Баньку затопить, чтоб, значит, все дурное выпарить? Так у нас полная поленни…
    — Домовину делать!
    Доселе хуторянин слушался моего начальника беспрекословно, но при слове «домовина» как споткнулся:
    — Че… чего такое вы сказали, господин хороший? Домовину? Для чего?
    — Для дочери вашей! — Мэтр бросил наземь последнюю горсть углей, еще раз проверил пальцем остроту ножа и кивнул мне — мол, приготовься.
    — Да ведь домовину это того… для этих… покойников готовят! — забеспокоился тот. — А она живая! Вы с нее порчу снимите и…
    — Сударь. — В голосе некроманта было столько льда, что даже рассыпанные угольки кое-где подернулись пеплом. — Я не собираюсь снимать порчу с вашей дочери и не собираюсь ее исцелять! Она мертва! И ее нужно нейтрализовать! Згаш, ко мне! Отойдите!
    Мы машинально сделали шаг — я вперед, хуторянин назад. Мне случалось заниматься подобным на практике, и тогда тоже пришлось стоять на подхвате, держа колья. Можно справиться и в одиночку — рассыпанные угли не дадут нежити сделать лишнего движения, — но это дольше. А совсем близко в затылки дышала взволнованная толпа соседей и родственников. Если им померещится, что «злобные некромансеры» издеваются над беззащитной девушкой, люди от нас мокрого места не оставят. Для того чтобы дать им понять, насколько все серьезно, можно нарочно промахнуться с первым ударом, раздразнить нежить — страх иной раз лучший учитель.
    Нежить повела себя обычно: внезапно она подняла голову, повела ею из стороны в сторону. Кто-то из женщин охнул: «Очнулась, рыбонька!» Девушка аж встрепенулась, услышав этот голос. Тело ее напряглось, пальцы скрючились. Верхняя губа дрогнула — клыков там еще не было, но от этого стало жутко. Бестрепетно шагнув в круг углей, мэтр Куббик полоснул себя ножом по запястью — и нежить взвыла, почуяв кровь.
    — Бей!
    Некромант сделал шаг назад, и девушка всем телом налетела на невидимую стену, которую круг углей проложил между нею и остальным миром. Она вскрикнула, словно от сильной боли. Я замахнулся колом. Неважно, куда нанесешь первый удар, главное — не промахнуться вообще.
    — Нет!
    Надтреснутый старческий голос прозвучал до того неожиданно, что рука дрогнула и острие кола лишь скользнуло по боку нежити, распоров одежду и слегка зацепив кожу. Девушка взвыла, отмахнулась, и я рухнул на спину, сбитый с ног мощным ударом. Чисто машинально выставил кол вперед — не знаю, как мне удалось не выпустить его из рук. Мелькнула шальная мысль: если она бросится в атаку, непременно напорется на острие.
    В следующий миг в мою сторону бросились двое — мой начальник и невесть откуда взявшийся священник.
    — Не дам! — вопил старец, размахивая посохом. — Изыди прочь! Не тронь ее!
    Мэтр Куббик наподдал ногой, швырнув в нежить валявшиеся на земле угли, и та отпрянула, отряхиваясь и размахивая руками так, словно ее атаковал целый рой мошкары.
    — Прочь! — Священник теснил некроманта. — Не дам над живой душой изгаляться!
    — Души в ней нет! Она мертва, — огрызнулся мэтр.
    — В тебе души нет, поганец!.. А вы чего стоите и на душегубство взираете? — внезапно напустился старик на обитателей хутора.
    — Так ведь того… они говорят, что мертвая…
    — Больная она, а не мертвая! — завопил священник, срываясь на визг и стуча посохом оземь. — Неужто не видно? Одержима она бесами, кои пристали к ней, пока бродила девица незнамо где!
    Это заявление было встречено с энтузиазмом. Люди сбросили оцепенение, заговорили чуть ли не хором.
    — Вишь ты! Живая! — сварливо рявкнула какая-то женщина. — А ты сразу за некромансерами кинулся! Вот угробили бы нам девку ни за что ни про что!
    Девушка отступила к стене, подальше от круга углей, и, скаля зубы, озиралась по сторонам. Она зарычала, как зверь, когда священник шагнул к ней, бормоча молитвы.
    — Осторожнее, пра, — напутствовал его мой начальник.
    Тот лишь отмахнулся и продолжил бормотать молитвы, нацелив на нежить посох. Ущипните меня, но, кажется, в его навершии врезана черная косточка![16] Девушка не спешила нападать, и это явно сместило настроение толпы в пользу священника. Он приободрился, забормотал громче. В надтреснутом голосе послышались веселые нотки, хотя специалисту было ясно: нежить отнюдь не смирилась под действием молитвы, а лишь выбирает время для атаки.
    Выждав удобный момент, вперед шагнули стоявшие до этого в сторонке послушники. Едва их пальцы сомкнулись на запястьях девушки, она встрепенулась, взвыла дурным голосом и дернулась, скаля зубы и пытаясь достать кого-нибудь. У нежити мощная сила, только что нехилого парня сбила с ног одним взмахом руки, но совладать с этими противниками оказалось невозможно. Крепкие парни, которым более пристало дубы узлами завязывать, а не в храме полы подметать, без особого труда удерживали беснующуюся на вытянутых руках. Девушка выла, рычала и стонала. На губах ее показалась пена, глаза закатились.
    — Видите? — Священник разве что не прыгал на одной ножке, тыча в ее сторону посохом. — Видите, как ее бесы-то корежат? Одержима она, ясное дело!
    Хуторянин, его многочисленное семейство и работники согласно кивали головами, внимая каждому слову, как божественному откровению.
    — И чего теперь? — Глава семьи заговорил первым. — Она такой навсегда останется?
    — Нет! — провозгласил священник. — Мы отправим ее в больницу при храме, где с помощью богов попытаемся исцелить. Трудно будет, говорю сразу. Но давайте верить в лучшее!
    Упирающуюся нежить потащили к воротам под любопытными взглядами зрителей. На нас пока не смотрели, и мэтр попятился к коновязи.
    — Пора возвращаться, Згаш, — пробормотал он на ходу.
    — А как же… — Я проводил взглядом девушку.
    — Будем надеяться, пра знает, что делает! — ответил мой начальник, вспрыгивая в седло. — У нас, конечно, бывали разногласия, но тут, признаться, я немного сглупил — наша работа не терпит лишних свидетелей. Не все люди способны адекватно оценивать опасность, исходящую от упырей, особенно когда кровососом становится близкий человек. В начале моей карьеры был случай: после смерти мужчина стал упырем. Первым делом он загрыз соседа, который докучал ему при жизни. Потом покушался на тещу и собственную жену. Когда белым днем его могилу разрыли, он выглядел как натуральный упырь — свежий, белокожий, ничуть не тронутый тлением! И чудом оставшаяся в живых вдова кинулась его целовать, в гробу-то! Ее еле оттащили — не давала кол в него забить и голову отсечь. Мол, не позволю над моим любимым так изгаляться! И плевать, что этот «любимый» ее накануне чуть не убил! А тут — дочь!.. Ладно, запишем это как ложный вызов.
    Нам повезло уехать невредимыми — в том смысле, что никто не пытался кидать в некромантов тяжелыми предметами, хотя кое-кто из мальчишек и крикнул вслед обидные слова. Мэтр Куббик даже не дрогнул, а я невольно бросил взгляд назад. Всегда так — сначала слово, потом камень…
    — А как вы думаете, — нарушил я молчание, когда мы уже отъехали на достаточное расстояние, — что с ней случилось?
    — Сам над этим голову ломаю, — помолчав, ответил мой начальник. — Нежить обычно домой не возвращается… То есть приходит, конечно, но не вот так. Не сидит в уголке, как потерянная, белым днем, а приходит ночью и сразу кидается убивать! И сначала всегда навещает тех, кто ей при жизни не нравился.
    — Может, мы имеем дело с новым видом?
    В душе у меня все замерло при этих словах. Что может быть любезнее некроманту, чем шанс увековечить свое имя и остаться при этом в живых? А вдруг через несколько лет в учебниках появится «упырь Груви»? В голову тут же полезли стройные фразы, описывающие его отличия от остальных.
    — С нежитью, которая бросает свои личинки где попало и даже не пытается их контролировать? — вернул меня с небес на землю вопрос мэтра. — Это как-то не типично!
    — А что для нежити типично? У нее нет разума! Она не может знать, что происходит…
    — Стоп! — Некромант так резво осадил своего коня, что мой мерин по инерции пробежал вперед несколько шагов. — А ведь это мысль! Поворачиваем назад!
    — Зачем?
    — Мне нужно задать этим людям пару вопросов!
    — Может, не стоит? — воображение живенько нарисовало толпу с кольями наперевес.
    — Стоит!
    Жеребец мэтра Куббика взял с места таким резвым галопом, словно эта идея пришла именно в его голову. Пришлось догонять начальство, проклиная все на свете. Какое счастье, что командовать мной ему осталось всего месяц!
    На хуторе повторному визиту некроманта не обрадовались. Народ только-только разошелся по делам, и никто не горел желанием судачить. В конце лета каждый рабочий час на счету, а сегодня и так пропало почти полдня, и людям не хотелось терять оставшееся время. На наше счастье, мать пострадавшей девушки была дома и яростно шпыняла трех работниц и двух снох. Третья была на сносях и, пискнув, ринулась прятаться в дальние комнаты, когда мэтр Куббик переступил порог горницы.
    — Почтенная, — сразу взял быка за рога мой начальник, — мне необходимо с вами поговорить!
    — О чем еще разговаривать? Уже все давно говорено, — ворчливо отозвалась та.
    — Я хотел спросить о вашей дочери…
    Вертевшаяся тут же пятнадцатилетняя девица (судя по всему, младшая сестра погибшей), тоже поспешила убраться подобру-поздорову.
    — А чего о ней говорить? Пра ее забрал…
    — Да, он знает свое дело, и я уверен, что спасет ее душу, — любезно ответил некромант. — Что касается меня, то я больше интересуюсь как раз женихом вашей дочери. Он тоже мог пострадать. Я беспокоюсь о тех людях, которым парень навредит. Его надо отыскать и… э-э… препроводить для исцеления…
    Такой поворот дела хуторянку устроил. Еще несколько наводящих вопросов, и правда выплыла наружу.
    Зирка, как звали несчастную девушку, с малых лет была себе на уме. Она почти не заводила подруг, мало гуляла на игрищах. Правду сказать, девушка только красотой и взяла — работница из нее была плохая. Какое дело ни поручи, сперва берется охотно, а потом глядишь — работу отложила, сидит, уставясь вдаль. Начнешь с нею разговаривать — о чем, мол, задумалась? — так она станет какую-нибудь басню рассказывать, мол, только что придумала. Вечерами, конечно, послушать интересно, но настоящая женщина должна уметь работать, а басни складывать — не бабье это дело. Одно утешало родителей: дочка старшая. За старшей можно дать большое приданое и выдать замуж за сына самого зажиточного соседа. Будет у нее тогда полно работниц, которые станут и хлеб печь, и за домом следить, и скотину обиходят. А она пусть детишек рожает и им свои басни сказывает. Только не вились вокруг Зирки парни: отпугивали их умные речи, которые вела дочка хуторянина. Вот и порадовались родители, когда она сперва обмолвилась о каком-то рыцаре, который ее повстречал возле Холодного Камня, а потом на три дня пропала. Думали, нашла-таки себе Зирка суженого по сердцу. Хотели расспросить, кто таков, как воротится, а оно вон как вышло…
    Покидали мы хутор в раздумьях.
    — Холодный Камень, — на полпути нарушил молчание мэтр Куббик. — Знаю я это место. Туда со всей округи бегают топиться от несчастной любви.
    — Значит, она тоже? — догадался я.
    Мой начальник пожал плечами:
    — Вряд ли от любви. Скорее, от ее отсутствия. Хотя девка молодая, рано ей было горевать… Видели младшую сестренку? Так вот, Зирка могла побежать топиться, только если бы эта девчонка раньше ее замуж выскочила. Для старшей это позор, не отмоешься вовеки! Даже хромой седой вдовец ее за себя не возьмет! Так что что-то тут нечисто!
    Я уже совсем было решил, что сейчас мы повернем к Холодному Камню, и не ошибся. Ну что за вожжа попала под хвост моему начальнику! Из-за простой девчонки так кипятиться! Хотя… новый вид нежити… заманчиво… «Упырь Груви — Куббика» тоже неплохо звучит. Как бы его обозвать? Может, «водяной упырь Груви — Куббика»? Подкараулил несчастную жертву, заманил к себе, потом разглядел ее как следует и… отпустил? Вот это уж действительно будет новое слово в нежитеведении!
    Холодный Камень находился в такой глуши и стоял так далеко от человеческого жилья, что по дороге мне несколько раз почудилось, будто мы заблудились. Особенно ясной эта мысль стала после того, как некромант внезапно спешился и повел своего жеребца на поводу. Плетущийся за ним по пятам и немилосердно хромавший старый мерин вздохнул с облегчением, когда я проделал то же самое. По любым подсчетам прошло больше часа — такое впечатление, что сей долгий путь был нарочно предназначен для того, чтобы жертвы несчастной любви по дороге десять раз подумали: а оно им надо, топиться в таком неподходящем месте? Есть же много способов покончить с собой гораздо быстрее, например скончаться от голода и усталости еще на полпути к цели.
    Возле Холодного Камня на крутом речном берегу стоял туман.
    И это казалось странным, ведь больше его нигде не наблюдалось. Туман обволакивал стволы редких деревьев (березок вперемешку с рябинами и кленами), и шагах в пяти все пропадало в дымке, а за десять шагов ничего нельзя было разглядеть. Под ногой что-то несколько раз хрустнуло прежде, чем я опустил глаза и посмотрел, на что наступаю.
    — Эт-то же… Ой, мама!
    — Да, сюда часто приходят умирать дикие звери, — не оборачиваясь, проинформировал меня мэтр. — Сами понимаете, Згаш, никто эти трупы закапывать не будет. Так что смотрите под ноги!
    Вовремя он это сказал! Впрочем, не так уж много тут обнаружилось костяков! И крупных среди них не попадалось — самый большой зверь при жизни был лисицей, да и та явно забежала сюда в поисках мелких грызунов.
    Самих камней оказалось два: две серые тени внезапно выступили из тумана. Одна, огромная, — справа, а другая, поменьше, — слева. Лишь через несколько шагов, когда подошли ближе, заметили, что больший «камень» — это остов старого здания с прогнившей крышей и заваливающимися друг на друга пристройками. Строение стояло на самом берегу, чудом не падая в реку. А может, уже и начало валиться, когда хозяева его бросили. Даже мне, городскому жителю, стало понятно с первого взгляда, что когда-то это была водяная мельница. Половодье унесло колесо, которое вращала на стремнине вода, но основа, на которую оно крепилось, никуда не делась. Стремнина проходила как раз между берегом и торчавшим из воды валуном, который больше напоминал памятник, — такие ровные бока и закругленная макушка в природе встречаются редко. Камень стоял посередине русла, с противоположной стороны угадывалась отмель. Там буйно разросся рогоз, торчали веточки ивняка — реке негде было развернуться, и вся ее масса устремилась в проход между Холодным Камнем и мельницей. Из мутной, серой сквозь туман воды торчали обточенные червецами бревна — когда-то тут находилось что-то вроде мостков.
    — Присмотритесь к камню повнимательнее, Згаш, — шепотом предупредил мэтр, когда, привязав лошадей, мы подошли к самому берегу.
    — А что с ним такое? — Я добросовестно вытаращил глаза в туман.
    — Ничего подозрительного не замечаете?
    Хм. Камень как камень, обычный неправильной формы валун. Макушка слегка закругленная, бока обточены водой, все в пятнах мха от постоянной сырости.
    — Есть такое местное поверье, — глухо заговорил за спиной некромант. — Много лет тому назад, еще во времена Войны Трех Королей, здесь был хуторок. Стояла тут самая большая мельница в округе. Мука, которую на ней мололи, не портилась никогда — не слеживалась, жучки не заводились. А уж какой хлеб из нее пекли — басня! Пышный, вкусный, подолгу не черствеющий… Поговаривали, что мельницу держал то ли бывший эльф, то ли колдун…
    — А разве эльфы бывают бывшими? — перебил я.
    — Бывают. Так говорят о том, кто совершил какое-то преступление, свои же его изгнали, вычеркнули родовое имя из списков и прокляли. Такому отступнику в свои земли хода нет, вот и селятся изгои под чужими именами где-нибудь в глуши… В общем, про эльфа слухи не просто так ходили — мельник жил здесь более полувека, а все не старел. Но речь не о нем. Была у него дочь. Красавица — слов нет… Ее Деним Мас хотел графиней сделать…
    — Мас? Графиней? — Мне показалось, что я ослышался. — Вы, наверное, хотели сказать — Деним Байт?
    — Деним Мас, молодой человек. Байты — это побочная ветвь рода. Графами они стали уже после этого случая. Трое Масов было — два брата и их кузина, которая вышла замуж за Байта. Старший Мас как раз скончался, оставив жену на сносях, причем скончался как-то странно… В городских хрониках есть упоминание, но оно к делу не относится… В общем, приехал в город его младший брат — принимать бразды правления. И увидел вскоре после приезда дочку мельника. Влюбился так, что захотел жениться и сделать ее графиней. Только мельник оказался против!
    — Почему? Разве для его дочери было бы плохо стать графиней?
    — Выходит, что плохо… В общем, улучил он момент и утопил Денима Маса. И, чтобы тот не всплыл, привязал к его ногам камень.
    — Точно?
    — Точнее не бывает — камень потом всплыл.
    — Вот как? — Я аж крикнул от удивления.
    Что-то часто в последнее время начал вопить — нервы совсем ни к бесу стали! Нет, некромантия — очень вредная профессия. Не зря же все старики такие мрачные типы — небось все издерганные донельзя… И правильно я поступил, что написал заявление об уходе. Здоровье у меня одно, как ни крути!
    — Да. Это он и есть. — Куббик кивнул на лежащий в воде валун. — Он не просто всплыл — он растет. Присмотритесь к нему внимательнее, Згаш!
    Я сделал шаг вперед, схватился за кусты, чтобы не сверзиться в воду с крутого берега. Ой, точно! На камне видны следы веревок, которыми его обвязали! Только эти следы довольно толстые — никак не меньше тех канатов, которыми поднимают городские подъемные мосты. Камень рос — и отпечатки росли вместе с ним!
    — Да, — послышатся голос моего начальника, — что-то вмешалось в ход событий. То ли сам мельник был плохим колдуном и его магия дала «побочный эффект», то ли боги в тот день смотрели на землю, а не по сторонам, как обычно. Мельника выдала родная дочь — узнав, что случилось с возлюбленным, девушка бросилась на городскую площадь и ударила в Било Справедливости. Видели лобное место, когда приехали? Там такая чугунная болванка висит, вот это оно и есть. Любой может, ударив в него, воззвать к суду и мести… В общем, подняла она народ. Прибыли и родственники покойного графа: его беременная невестка и кузина. Узнав, что случилось, вдова начала рожать — благо срок уже подходил. Родила чуть ли не на помосте, да и скончалась. Ребенок, однако, остался жив, но к власти его не допустило семейство Байт. Вот так они и стали графами, не совершив для этого ровным счетом ничего!
    — А мельник?
    — Повесился. На воротах своей мельницы. Когда сюда прибыла толпа из города, он уже висел мертвый — так записано в хрониках. И заметьте, Згаш, — там отмечено, что одежда и волосы его были мокрыми и с него капала вода, как будто его сначала утопили, а потом уже вздернули!.. Самоубийство — самый лучший способ взять на себя вину и заодно избежать судебного расследования. В законах сказано: вся вина на том, кто найден мертвым после совершения преступления. Труп, кстати, бросили в воду — убийцу отправили к его жертве.
    — А как же дочка мельника?
    — А что ей? Она некоторое время жила тут одна. Эти мостки были проложены для того, чтобы девушка могла приходить на этот камень и сидеть на нем. Часто там бывала… Сначала сюда по старой памяти ездили зерно молоть, но мука с каждым годом получалась все хуже и хуже. Наконец совсем забыли дорогу в эти края. А мельничиха умерла.
    — Утопилась? — догадался я.
    — Утопилась. И с тех пор это место просто притягивает тех, кому невтерпеж. Тут ведь глубоко. Да и они помогают.
    — Кто — они?
    Некромант не ответил, только коротко указал глазами куда-то через плечо. Поворачиваясь, я уже знал, кого увижу.
    …Они сидели на камне. Вдвоем, но не вместе. Две тени. Молодой мужчина, так похожий на Анджелина, что я даже себя ущипнул (единственное отличие состояло в том, что Деним Мас носил усы и бородку), и немолодая уже женщина, сохранившая остатки былой красоты. Мельничиха ведь пережила своего возлюбленного надолго… Несмотря на то что их останки покоились рядом, они не могли соединиться даже после смерти.
    — Существует какое-то проклятье, которое произнес мельник перед смертью, — прозвучал за левым плечом голос моего начальника. — Что конкретно он сказал, никто не знает, ведь свидетелей его самоубийства не было. Но это проклятье обладает огромной силой: ведь для того, чтобы оно исполнилось, заклинатель заплатил высшую цену — отдал собственную жизнь!
    — А вы-то откуда это знаете?
    — Ну… — Мэтр Куббик наклонился, подобрал камешек и легкомысленно швырнул его в воду. — Я купил эту практику у прежнего городского некроманта. Старичок страдал подагрой и ревматизмом, по жальникам лазить ему уже стало затруднительно. Когда я сюда приехал, мне было столько же, сколько вам, Згаш, а ему перевалило за семьдесят. Реальной помощи от него не было никакой, но вот всяких легенд и историй он знал уйму — старик ведь родился в Больших Звездунах! Он, кстати, пытался разобраться с этим проклятьем, но не преуспел.
    — Почему?
    — По старости. Занялся-то расследованием вплотную, только когда появился я. На меня можно было свалить всю работу, а самому сидеть у камина и разгадывать загадки. Эта тайна волновала моего предшественника больше всех, но — увы! — судьба оставила ему слишком мало времени.
    Я вдруг почувствовал на себе взгляд. Мертвые не могут разговаривать с живыми, и даже фамильному призраку нужно какое-то разрешение для того, чтобы просто появиться перед своими потомками. Вот и дух Денима Маса тоже не мог рта раскрыть без приказа некроманта, но смотрел очень выразительно.
    — Что?
    — Идиот!
    Реплики прозвучали почти одновременно — одна моя, другая моего начальника. По счастью (хотя кое-кто явно в тот момент думал иначе!), мозги в моей глупой голове имелись. Быстро сообразив, что к чему, выхватил нож и рухнул на колени, очерчивая на земле охранный круг.
    — Ну что? — повторил уже из него.
    — Это не мы, — прозвучал негромкий голос. Как разительно он отличался от властного баритона нынешнего градоправителя! Не скажешь, что эти двое — кровные родственники! — Мы все видели, но не могли вмешаться…
    — Кто это был?
    — Человек. Мы не знаем его.
    — Их было двое!
    От неожиданности я чуть не нарушил концентрацию — мельничиха вступила в разговор. Видимо, впрямь в ее отце имелась капля колдовской силы, и она передалась дочери, раз та сумела встрять в разговор, в который обычное привидение не может вмешаться.
    — Что?
    — Двое, — подтвердил мужчина. — Один говорил с девушкой. Второй был поблизости. Она его не видела. Потом тот, который говорил с ней, толкнул ее в воду и ушел. Второй остался. Говорил с нею. Звал ее. Она отозвалась. Потом второй ушел.
    И все. Судя по тому, какая повисла пауза, больше привидения ничего говорить не собирались. И просить их было бесполезно — для них все люди на одно лицо. Если кто-то явится сюда уже после нас, они скажут только, что приходили двое — один говорил с душами, второй просто стоял рядом. Потом они оба — то есть мы — ушли. И все!.. Ах да! Не все!
    — Этот второй, он что, был некромантом?
    — Сила ЗВАТЬ у него была.
    А вот это уже интересно! Где в Больших Звездунах и их окрестностях мог притаиться конкурент? Судя по заинтересованному взгляду мэтра Куббика, он впервые слышал о чем-то подобном. Хотя… несколько дней назад, в замке графов Байт… Девушка, скончавшаяся во время проведения магического обряда! И парень, найденный на улице, — над ним тоже поработал некто, знающий некромантию. И странная личинка… Что-то подсказывало, что ко всем смертям приложил руку один и тот же человек.
    — Что еще вы можете сказать об этом втором?
    — У нас нет власти над ним.
    Ну… как говорится, отрицательный результат тоже результат. Хотя… над кем не может быть власти у душ, приманивающих к себе тех, кто испытал разочарование в любви? Разве что над тем, кто не может любить. Но разве такое бывает?
    Молчал я слишком долго — мэтр Куббик вместо меня разомкнул круг и бросил в сторону наших собеседников горсть земли, отпуская их. Обе тени растаяли, а начальник за локоть оттащил меня прочь.
    — Поедемте домой, Згаш, — промолвил он. — Не стоит слишком долго стоять у Холодного Камня. Особенно в вашем возрасте!
    Он не прибавил более ни слова, и остаток пути мы проделали в молчании. Но тогда я еще не подозревал, что эта поездка была только началом далеко идущих событий.

Глава 7

    Несколько дней прошло тихо-мирно, а потом меня огорошили новостью.
    — Вот что, Згаш, мне придется ненадолго уехать. Справитесь тут в одиночку без меня?
    Подобное заявление враз отбило весь аппетит, хотя обычно яства госпожи Гражины поглощались с жадностью и обязательной просьбой о добавке.
    — В одиночку?
    В памяти еще свежо было мое недавнее самоуправство, когда я в свой первый самостоятельный вызов воскресил будущего убийцу. И вообще — я же скоро увольняюсь. Он не боится, что помощник напоследок тут все испортит?
    — Вы шутите?
    — Отнюдь. — Мэтр Куббик спокойно завтракал. — Вы молоды, полны сил и знаний. Пора вам применить их на практике. А тот случай… первый блин у вас вышел комом, но что из того? Если не пересилите свой страх ошибиться, никогда не станете настоящим некромантом. Так вы остаетесь?
    Можно подумать, у меня был выбор! Пришлось лишь обреченно кивнуть головой. Как бы то ни было, последний месяц следовало отработать как ни в чем не бывало.
    — Вот и отлично! — Мэтр хлебнул сбитня. — Поем и отправлюсь собирать вещи! Не будем долго рассиживаться!
    — А… — Госпожа Гражина открывала рот крайне редко, и сейчас был как раз такой редкий случай. — Надолго ви отбываете?
    «И как скоро вернетесь?» — мелькнуло в ее глазах невысказанное продолжение вопроса.
    — А бес его знает! — Мой начальник опять принялся за завтрак и говорил с набитым ртом. — Одна дорога займет дня три-четыре. Да там придется на столько же задержаться, если осложнений не будет… Да обратный путь… В общем, полторы седьмицы как пить дать! А то и две!
    Он подмигнул мне совершенно по-мальчишески, и я вдруг почувствовал страх. Куда и зачем уезжал некромант? Увы, ответа на этот вопрос не было.
    Первый день прошел спокойно, а на другое же утро меня разбудили стук и грохот. В коридоре творилось нечто невообразимое. Судя по звукам, там дрались, колотя друг друга всем, что попадалось под руку, сразу пять или шесть рыцарей в полных доспехах, причем под аккомпанемент бродячих музыкантов, лишенных слуха и чувства ритма.
    В свое оправдание скажу, что ухитрился проспать — такой вот наблюдался маленький недостаток. Обычно мэтр Куббик вскакивал ни свет ни заря и отключал охранные заклинания, чтобы госпожа Гражина могла без помех войти в дом. Но в отсутствие законного хозяина дом остался без присмотра. И как результат — вторжение!
    Меч еще не стал продолжением руки, и по ступенькам я скатился, прихватив в качестве оружия стул. К счастью, пускать в ход столь сомнительное средство защиты не пришлось. Причиной шума были сработавшие охранные заклинания. Если помните, в коридоре попарно стояло шесть рыцарских доспехов, на которые они и были навешаны. Сейчас сразу все доспехи активировались, плюс сработало еще несколько запасных сторожевых нитей. В результате многие незакрепленные вещи летали в воздухе, сталкиваясь друг с другом и издавая совсем не подходящие для неодушевленных предметов звуки — выли, рычали, стонали, визжали. К сожалению, у всех заклинаний имелся побочный эффект — они реагировали не только на присутствие постороннего живого существа, но и на любой предмет, так или иначе оказавшийся в зоне действия. Поэтому летающие там и тут вещицы всякий раз активировали их заново.
    Виновником, вернее, виновницей безобразия оказалась девушка лет восемнадцати, она забилась в угол, зажмурила глаза и отмахивалась от неведомого врага. Чары не давали ей сделать от двери ни шага, но тем не менее она упрямо оставалась на месте.
    Мэтр уже перенастроил на меня часть заклинаний, так что стоило появиться в зоне их действия, как они сразу отключились. Все, что летало, рухнуло на пол. Девушка взвизгнула, козой скакнула в сторону.
    — Все в порядке. — Я быстро окинул себя взглядом, рассудил, что кальсоны и стул могут быть вполне приемлемым нарядом для человека, поднятого с постели столь оригинальным способом. — Чем могу служить?
    Услышав нормальный голос, гостья робко открыла сначала один глаз, а потом другой.
    — Помогите, — пискнула она. — Мне нужен некромант…
    — Это я. Чем могу быть полезен?
    Девушка осторожно выпрямилась, и я в ответ невольно выпятил грудь. По мере того как испуг оставлял гостью, становилось понятно, что она довольно хорошенькая — крепкая, ладная фигурка, курносый носик, карие глазки. Не красавица, но все-таки…
    — Некромант вы? — Меня одарили оценивающим взглядом.
    — Да. Мое имя Згаш Груви. А ваше?
    — Ой, это неважно! — воскликнула посетительница. — Мне нужна помощь! Скорее!
    — Кто-то умер?
    — Да! И вы должны нам помочь! Мои хозяева так переживают… Я служанка, — пояснила незнакомка.
    — Сделаем, — галантно раскланялся я. Пусть видит, что перед ней не провинциал, а человек, часть жизни проведший в столице и приобщившийся к ее лоску. — Все, что в наших силах. Соблаговолите подождать…
    — Чего ждать? — всплеснула руками девушка. — Он же там… там… А вы…
    — А мне нужно сначала одеться и прихватить кое-какие инструменты, — остановил я новый поток слов. — Или считаете, что некромант должен спасать пострадавшего в таком виде?
    Желая показать товар лицом, спустился к ней одетым по последней столичной моде: черная рубашка с шитьем по вороту, штаны в обтяжку, ужасно неудобные по летней поре сапоги и небрежно наброшенный на локоть плащ. Ну непременная сумка, полная всяческих амулетов, и меч на расшитой серебром перевязи. В общем, типичный некромант с картинки — не хватало только схваченного за шиворот бессильно вывалившего язык упыря и верного ворона на плече.
    — Я готов!
    — Скорее! — Девушка оценила старания и как бы невзначай поправила прядку у виска.
    — Это далеко? — Мысль о том, что такому красавцу придется карабкаться на старого хромого мерина, оказалась не столь приятной. Так сказать, была бы бочка меда, а капля дегтя всегда найдется.
    — Нет! — Она ринулась к дверям. — У Высотина Креста!
    Высотиным Крестом звали перекресток, на котором стоял дом одного из самых богатых и уважаемых людей города — Высоты Збыги. Знатностью он, насколько я успел услышать, не выделялся, зато богатством похвастаться мог. В провинции это зачастую заменяет титул, да иногда и в более крупных городах среди потомственных графов и баронов мелькает тот, кто получил власть за счет больших денег.
    До нужного дома мы добрались за несколько минут. Кованые ворота оказались плотно прикрыты, и пришлось протискиваться в калитку.
    Двери в добротном доме были распахнуты настежь — верный признак того, что сюда уже пришла беда. Другой вопрос, что в нее пока еще не поверили, раз, по обычаю, не открыли и ворота, как бы выставляя свое горе на всеобщее обозрение. Кое-где существовало поверье, что горю нужно «указать путь», чтобы беда «перескочила» на кого-то из проходящих мимо людей и не смогла остаться в этом доме надолго. Поэтому и двери распахивали настежь.
    Жилище Высоты Збыги было устроено по-городскому — весь первый этаж занимал темный холл, откуда наверх вели две деревянные лестницы, а двери открывались в кухню и кладовые. Девушка провела меня наверх, где в одной из комнат обнаружился источник переполоха.
    Точнее, труп.
    Над телом молодого крепкого парня рыдали безутешные родители. Толкались слуги — надо было готовиться к похоронам, но никто не отдавал приказы.
    Мое появление заметили сразу. Трудно не среагировать на взволнованный возглас:
    — Привела!
    Все сразу обернулись навстречу. Если бы эмоциями можно было совершать какие-то действия, меня бы просто-напросто размазали по полу, причем из самых лучших побуждений. «Ну, где тебя носило столько времени?» — читалось на всех лицах.
    А потом они заговорили, хором. Громче всех, перемежая свою речь всхлипываниями и завываниями, старались родители:
    — Единственный сыночек… надежа… наследник!.. Во цвете лет, можно сказать!.. Ничто не предвещало беды… Да что же это делается? Такой молодой, красивый — и руки на себя наложил?.. Убили! Убили его, не иначе!.. Только вот кто? Врагов-то у него и не было!.. Уж такой добрый, такой ласковый… просто нарадоваться не могли… Чего делать-то теперь? На кого ж ты нас покинул, Маюшка?
    Подойдя к постели, посмотрел на распростертое тело. Даже слепой понял бы, что молодой человек примерно моих лет повесился, — на шее виднелись синие следы от петли, глаза были широко раскрыты, распухший язык вывалился. Зрелище неприглядное. Впрочем, на практике мне случалось сталкиваться и с трупами пострашнее. А ведь он был красивее меня!
    Взгляд скользил по комнате. В окна лился утренний свет — до полудня оставалось еще несколько часов.
    В дальнем углу тенью стояла знакомая фигура в темном вдовьем платье. А она-то что тут делает? Вроде ее работа закончена — забрала душу и можешь быть свободна! Кстати, где душа этого парня?
    «Там, где ей и положено быть! — прошелестел знакомый голос. — В полдень будут накрыты столы…»
    Я решил пока не отвечать Смерти — времени действительно оставалось мало, негоже тратить его на болтовню.
    «Кстати, ты ничего не хочешь спросить?»
    «Что спрашивать? Я вроде и так все знаю…»
    «Ну, почему он умер, например! У него было все — молодость, здоровье, богатство, будущее… Юноша должен был жить еще много лет…»
    «Много лет? Значит, ему не судьба скончаться молодым?»
    «Судьба не судьба. — В голосе Смерти послышались ворчливые нотки. — Тебе-то что с того? Он мертв…»
    — Он мертв, — повторил я последние слова. — Мертв окончательно и… опасности не представляет.
    — Спасите его, молодой человек! — Ко мне бросился сам хозяин дома, Высота Збыг, и едва не упал на колени. — Верните мне сына! Ничего не пожалею!
    Ему вторила безутешная мать.
    — Но это очень сложно! — и просто опасно. Надо было как-то втолковать сие убитым горем родственникам. — Понадобится много…
    — Берите! — Господин Высота повис на мне. — Берите все! Озолочу, если вернете мне сына!
    — Сделайте такую милость. — Его супруга поймала мою ладонь и принялась отчаянно ее лобызать. — Мы за вас всем богам до смерти молиться будем!
    Пока меня трясли, как грушу, окинул взглядом помещение — взгляд искал, на чем бы зацепиться.
    Вот тут он и жил — все вещи в богато обставленной комнате носили отпечатки ауры только что повесившегося человека. Тело лежало на постели, на потолочной балке болтался обрывок веревки…
    — А это что?
    Вывернувшись из вцепившихся в меня рук, наклонился над валявшимся на полу листком бумаги. Высота Збыг был торговцем и мог обучить сына грамоте.
    «Простите все, — написал несколько часов назад молодой человек неровным почерком, — я больше не могу без нее жить. Я люблю Маулу больше жизни и буду любить всегда. Но жить без нее — ни за что! Прощай, моя единственная любовь».
    — Кто такая эта Маула? — произнес в наступившей тишине. Несчастные родители переглянулись с весьма странным выражением лица.
    — А все ты, — неожиданно прошипела безутешная мать, сжимая кулаки. — Ты виноват! Ты его в ежовых рукавицах держал, вот он и…
    — А что я? Что я? — огрызнулся несчастный отец. — Ты его своими сказками про любовь с пути сбила! Нету ее, любви-то! Нету! Разве мы с тобой по любви женились? Нет!
    — Значит, — мать пошла красными пятнами, — ты меня не любишь?
    — Погодите-погодите. — Мне удалось вклиниться между супругами, пока они не забыли, зачем пригласили некроманта. — Все свои вопросы вы решите потом. Сейчас мало времени. Дорога каждая минута! Где живет эта Маула?
    На меня посмотрели так странно, что захотелось повернуться и уйти. Но дело надо было довести до конца.
    Через несколько минут посланный слуга привел означенную Маулу. При одном взгляде на девушку мне стало нехорошо.
    Маула была красива. Так красива, что напрочь затмила всех симпатичных служанок, а со стороны фигуры в темном вдовьем платье послышалось ревнивое фырканье. За эти черные глаза, осененные длинными ресницами, за эту пышную грудь, за кокетливо оттопыренную нижнюю губку и ямочки на румяных щеках можно было не только в петлю полезть, но и брата родного в нее засунуть.
    Переступив порог комнаты, Маула сначала с недоумением огляделась. А потом взгляд ее упал на мертвое тело, и девушка побледнела, прижала руки к груди:
    — Ой, мама… Что это?
    — Смотри! — воскликнула жена Высоты Збыги. — Из-за тебя он в петлю полез! Жить он без тебя, дурехи, не мог, а ты…
    Прижав руки к щекам, Маула некоторое время глядела на тело, а потом закатила глаза и рухнула в обморок. Вполголоса выругался и кинулся приводить ее в чувство — не хватало мне тут еще одной истерики!
    Открыв глаза, красавица разрыдалась и вцепилась в меня, как в единственную опору.
    — Спасите!.. Спасите его, — лепетала она.
    — Что? — Мне показалось, или я ослышался.
    — Понимаете. — Она всхлипнула. — Я не верила, что он меня любит! Маюшка говорил — жить, мол, без тебя не могу… А я ему в ответ — не можешь, и ладно! Думала, так просто… А он… взаправду повесился! На самом деле, значит… А я… Верните мне его, пожалуйста!
    Зарыдав, она принялась трясти меня, как куклу.
    — Я, дура, смеялась, — причитала девушка. — Думала, получше кого смогу найти. А мне он только и ну-у-ужен… Ну пожа-а-а-алуйста, верните его-о-о… Я вас так прошу-у-у… Я его так люблюу-у-у-у…
    — Любила, значит? — Мне удалось вставить слово. — А что ж молчала?
    — Да я же не думала, что он повесится! Думала, глупости все это…
    Не верила она, значит! Небось требовала, чтобы парень доказал свою любовь на деле, или вовсе не любила его никогда. У такой красавицы поклонников должно быть немало. Привыкла с детства к хвалебным речам, к льстивым словам и всеобщему восхищению окружающих! Вон как на нее служанки косятся — чуют соперницу. Насмотрелся я на таких в столице — уверенные в своей неотразимости, гордые, заносчивые, они окружены толпами несчастных поклонников и замуж выходят только по большому расчету или не выходят никогда, до старости ожидая единственного и неповторимого. Вот и Маула наверняка тоже думала, что ей обязательно должен встретиться принц на белом коне, и не разглядела влюбленного парня. А может, разглядела и нарочно смеялась, играя с ним, как кошка с мышкой… Жаль, что моя работа не оставляет мне много свободного времени для общения с девушками, иначе я бы не прошел мимо такой красавицы. Ради ямочек на ее щеках действительно можно совершить любую глупость!
    Впрочем, что это я! Моя профессия кое-что мне позволяет!
    Сделав всем знак заткнуться, наклонился над распростертым телом. Руки действовали сами по себе, я словно отключился и лишь со стороны наблюдал за своими пальцами.
    — Вы это сделаете? — Ко мне бросились все присутствующие. — Вы его спасете?
    — Я попытаюсь кое-что предпринять…
    — Сделайте это! — возопили вокруг. — Сделайте — и можете просить все что уго…
    Короткий подзатыльник, отвешенный Высоте Збыге любящей супругой, заставил замолкнуть сразу всех. Помнились случаи, когда за подобную услугу некромант требовал что-то действительно ценное, и это были отнюдь не басни. А вот интересно, что такое я мог бы у них попросить?
    — Это очень трудное и опасное дело.
    — Пожалуйста! Попытайтесь!
    — У меня может не получиться…
    — Я заплачу!
    Опа! Вот это поворот событий! Куда делись горькие слезы и позднее раскаяние? Привлекательно засверкали глаза, язычок облизал губки, на щеках заиграли те самые ямочки, ради которых можно было горы свернуть и в петлю полезть, а грудь выгнулась так, словно жила отдельной жизнью от хозяйки и сама уже давно все для себя решила. Нет, с одной стороны, я молодой взрослый мужчина, и мне нравятся девушки. Тем более что с последней подружкой мы расстались несколько месяцев назад, я успел соскучиться по женскому обществу и вообще… Но чтобы так! Практически навязываясь? И та тень в темном вдовьем платье внезапно напряглась — не почувствовать ее волнение было нельзя. Она что, ревнует? Меня?
    — Маула, вы понимаете, что предлагаете?
    — Понимаю! Но он мне нужен! Нужен! Воскресите его — и я вам заплачу!
    Трудное это дело — воскрешать почившего. Этот человек был мертв уже несколько часов — слишком много для того, чтобы можно было гарантировать благоприятный исход дела.
    И у меня есть шанс? Взгляд опять нашел женщину во вдовьем платье. Обычно ее взор ничего не выражал для живых, но сейчас вдруг почудилось, что в глубине ее глазниц мелькнул… интерес? К чему? Ко мне или к тому, что я собирался делать? Кажется, с этой стороны проблем не будет.
    Мысль подействовала, как удар кнута, подготовительная работа была закончена быстро. Осталось последнее…
    Для того чтобы вызвать призрак мертвеца, обычно не нужно каких-то особых средств — магический круг с рядами символов, свеча и кое-что по мелочи. Но для того, чтобы душа вернулась в оставленное тело, обязательна кровь. В прежние времена считалось, что годится лишь кровь невинной девушки, новорожденного младенца или самого некроманта — в зависимости от того, кого именно собираются воскрешать. Но наука шагнула далеко вперед. Теперь открыли новые свойства некоторых вещей и предметов.
    — Яйцо. Мне нужно свежее куриное яйцо. Желательно еще теплое, только что из-под квочки…
    — Яйца! — закричали в коридор родители. — Некроманту нужны яйца! Живее!
    Не прошло и трех минут, как мне предоставили целых две корзинки, в одной действительно были яйца, собранные в курятнике утром, а в другой сидела целая наседка, распушившая крылья над гнездом. Она сердито клюнула меня в запястье, когда я сунул руку под ее оперение и наугад вытащил хрупкую белую сферу. В насиженном яйце билась жизнь. Жестоко? Возможно. Но уже было как-то сказано, что людей моей профессии не слишком любят!
    Встав у ног покойника, я раздавил яйцо в кулаке. Нужные слова сами пришли на ум.
    Заклубившийся у моих ног туман заметили, если судить по нескольким сдавленным вскрикам, все, а вот запах горящего вереска ощутил я один.
    …Горели костры, расположенные вокруг невысокого кургана с плоской вершиной. Был вечер, закат окрасил в багрянец полнеба, и огни боролись с подступающей темнотой. Они словно озаряли путь к вершине, на которой в виде подковы были выставлены столы, заставленные яствами и напитками. Присматриваться не было нужды — даже на таком расстоянии я почему-то знал, кто там стоит.
    «Пошли. Тебя ждут».
    Рука тяжело легла на плечо стоящего спиной ко мне человека. Почему-то в этом мире всегда так трудно двигаться — наверное, из-за плоти, совершенно чуждой этим холмистым равнинам, этому вереску и дыму костров.
    «Куда?»
    «Домой. Туда, где тебя ждут».
    «Кто?»
    «Родители и… кое-кто еще…»
    Он медленно обернулся…

    Рядом сдавленно застонала женщина, но стон оборвался, когда покойник открыл глаза. Тусклые, пустые, безжизненные.
    — Кто? — Голос тихий, хриплый. — Кто меня зовет?
    — Ой, — тут же раздалось за спиной, — Май! Майчик… Это я!
    — Властью, данной мне над миром сим… приказываю тебе…
    С усилием пошевелившись, покойник медленно сел. За спиной раздался глухой стук упавшего на пол тела, но оборачиваться и смотреть, у кого из любопытных родственников не выдержали нервы, не стоило — любое неосторожное движение и даже мысль могли сбить концентрацию.
    — Кто меня зовет? — На сей раз голос прозвучал яснее и тверже.
    — Внемли мне! — Я вскинул руку с зажатым в ней ножом. — Слушай меня, повинуйся мне! Иди ко мне!
    — Я. — Он повернул синее лицо. Распухший язык с трудом ворочался во рту. — Я слушаю тебя…
    — Восстань и живи!
    — Зачем?
    Блин! Это что-то новое в некромантской практике! Чтобы оживший мертвец еще и вопросы задавал? А впрочем, я же собирался вернуть душу в это тело. Значит, в ней могли пробудиться и разум, и все человеческие чувства, мысли, желания.
    — В этом мире остались те, которые любят тебя…
    — Я! — завопила за спиной Маула. — Я люблю тебя, Май! Правда-правда! Я уже люблю тебя!
    — Мауу-у-ула, — протянул он, поднимая руки. — Моя Маула!
    Надо было что-то предпринять, что-то сделать, да хоть руку протянуть, но я ничего не успел. Девушка с криком бросилась к выпрямившемуся покойнику, обняла его за шею.
    — Ма-а-у-у-ула, — протянул он.
    Я попятился, торопливо проговорил в уме концентрационное заклинание, которое должно было закрепить успех. Без этого покойник мог «вернуться в свое естественное состояние», стоило мне отвернуться.
    «Ты уверен?»
    Я даже вздрогнул, услышав голос Смерти у себя за спиной. Выдержал паузу, заканчивая заклинание.
    «В чем?»
    «В том, что все сделал правильно?»
    Мысленно воспроизвел все свои действия… Нет, вроде бы не допустил ни одной ошибки. Хотя прошло несколько часов, и тут каждая минута могла играть решающую роль. Но ведь у меня получилось? Душа вернулась в тело?
    «Это не кадавр?»
    «Не кадавр, но… Лучше бы ты этого не делал!»
    «Почему?»
    «Присмотрись…»
    Что-то в ее тоне настораживало. Ну-ка, ну-ка… Точно! Ой, блин, идиот! У него же нет разума! Тело нормальное, душа тоже благодаря моим стараниям на месте, а вот мозги… Сплошное темное пятно. Ни думать, самостоятельно принимая решения, ни вообще делать что-либо без чужой указки этот парень отныне не сможет в принципе. Правда, он будет с первого слова слушаться остальных — выполнять все, что прикажут или попросят… Но такое поведение, как говорится, на любителя. Или на любителей — вон как облепили его счастливые родители вместе с Маулой. Полностью поглощенные своей радостью, они пока не замечали странностей в поведении воскресшего. Главное — он дышит, разговаривает, двигается. Когда они поймут, что не так с их сыночком, важно оказаться как можно дальше от места событий.
    Так… Тихо-тихо, крадучись, на цыпочках, до двери…
    — Молодой человек!
    Ой, попал.
    — Э-э… Что?
    — Это просто чудо! — Отец держался двумя руками за пояс сына, словно боялся, что тот сейчас убежит. — Он… живой!
    — Да, разумеется. — Кивнул в ответ так энергично, словно это способно было что-то изменить. — Совершенно живой! Абсолютно! Можете сводить его на освидетельствование в храм! Там все подтвердят…
    А я пока добегу до дома и там забаррикадируюсь.
    — Сколько мы вам должны?
    Ого! Гонорар! Мой первый, если уж на то пошло, самостоятельный заработок! Вообще-то мэтр положил мне жалование — собственно говоря, положил его не он, а городская казна… но почему бы не взять, если дают?
    — Ну… золотник?
    — Счас принесу! — Господин Высота сорвался с места с такой скоростью, что я понял: продешевил.
    — И черную кошку! — успел крикнуть вслед. Пусть не думают, что дешево отделались! Хотя с другой стороны, мне тут и лишней секунды не стоило задерживаться: вдруг они заподозрят неладное? А они просто обязаны были что-то заподозрить! Я ведь так напортачил!
    — Скажите, молодой человек…
    А вот голос «счастливой» матери показался вовсе не счастливым. И это настораживало.
    — Скажите, а он что, навсегда останется… таким?
    — Нет, конечно же нет! — Самое главное сейчас — врать с уверенным видом. — Это просто обычный шок после перехода. Через несколько дней, самое большее месяцев, ваш сын станет таким же, как прежде!
    — Маула, — прогудел в это время за спиной голос ее сыночка.
    Пользуясь тем, что женщина отвлеклась, я покинул дом. Уже на пороге в последний раз меня остановил его хозяин. Мне вручили золотник и пообещали, что черную кошку доставят сразу, как только изловят.
    Если хочешь от кого-то удрать, ни в коем случае не стоит лететь по улицам сломя голову. Бегущий человек, конечно, выигрывает в расстоянии, но проигрывает в том, что касается внимания прохожих. На него показывают пальцами, ему вслед улюлюкают мальчишки, он может споткнуться и налететь на кого-нибудь, что чревато разборками и ссорой. Поэтому я заставил себя шагать по улицам Больших Звездунов спокойно и с достоинством, как человек, только что выполнивший свой долг и имеющий право на отдых. И даже смог не вздрогнуть и не вскрикнуть от неожиданности, когда уже на последнем повороте меня догнал чей-то взволнованный окрик:
    — Господин некромансер!
    — А? — Рука сама вцепилась в меч. — Что? Это вы мне?
    — Вам-вам! — Подбежавший человек хотел было схватить меня за локоть, но вовремя опомнился и отдернул руку. — Скорее! Я вас по всему городу ищу! Вы — моя последняя надежда! Идемте! Может случиться непоправимое!
    — Да иду уже. Иду!
    А что еще остается делать, когда хватают и волочат в неизвестном направлении?
    Всю дорогу я не переставал себя ругать за глупость. Нет, надо же было такому случиться, что второй мой самостоятельный вызов — и опять к мертвецу, которого надо срочно оживлять на радость многочисленным родственникам! Некроманты часто поднимают покойников для тех или иных целей, но «Теория и практика воскрешения» была единственным предметом в Колледже, который я (тоже единственный из всего курса!) сдал лишь с четвертой попытки. Причем первые две завалил настолько серьезно, что на третью преподаватель согласился лишь потому, что три попытки пересдачи были записаны в Уставе Колледжа, и он просто по закону не имел права не предоставить мне еще один шанс. Таких низких оценок по данному предмету не было уже давно. У меня был риск не просто испортить показатели, но и быть отчисленным. Но вмешались мои родители. Они просто-напросто дали куратору и преподавателю взятку, после чего мне поставили «зачтено», не уточняя, что именно и кому.
    И вот на тебе! Именно на воскрешении я засыпался второй раз.
    Пока предавался самобичеванию, наш путь подошел к концу.
    Подбегая к окраине жальника, мой провожатый испустил такой вопль, что я от неожиданности споткнулся и чудом не врезался носом в землю.
    — Успели! Ура! Успели!.. Вон они!
    Толпа над ямой просматривалась очень хорошо — здесь находились свежие могилы, над ними еще не высадили деревья, так что местность была открытая. Отсюда, кстати, оказался виден и Храм Смерти. Подобные возводились на всех жальниках, туда могли прийти родственники, чтобы помолиться о душах умерших. Здесь же осенью проходили обряды поминовения усопших. Именно в таких храмах часто подрабатывали некроманты, если кому-то хотелось тесно «пообщаться» с духом какого-нибудь давно почившего предка. В больших городах подобные «общения» устраивались чуть ли не каждый день, но в таких, как Звездуны, лишь от случая к случаю. Я прожил тут полтора месяца, и пока ни разу моего начальника не звали провести подобный обряд.
    Не дав мне передохнуть, наниматель рванул к могиле, так ловко лавируя между надгробиями, словно тренировался бегать тут все лето.
    — Стойте! — заорал он на бегу. — Погодите! Остановитесь!
    Толпа отхлынула в стороны, открыв выставленную на край могилы домовину. Толстый монах из числа служителей Богини Смерти, наблюдавший за тем, чтобы все было сделано правильно, не успел и сыграл роль тормоза — мы врезались в его живот.
    — Ё…! Ой! Ма… Что за…!
    По чистой случайности я оказался наверху свалившихся в кучу тел и резво на четвереньках отгреб в сторонку, пока остальные распутывали руки-ноги и в два голоса выясняли, что делать и кто виноват.
    — Ты чего тут заварил, Буй? — дождавшись паузы в их весьма энергичном, но — увы! — непечатном монологе, поинтересовался один из присутствующих.
    — Пытаюсь вам помешать! — откликнулся тот.
    — Ты уже ничем не поможешь!
    — Помогу! Вот. — Меня рванули за шиворот и поставили перед заинтересованной общественностью. — Некромансера разыскал!
    Торопливо приводя в порядок помявшийся и обтрепавшийся костюм, окинул взглядом собравшихся. На всех лицах горело любопытство, и лишь одна пара глаз смотрела с неприкрытой неприязнью. Это был толстый монах. Ну еще бы! Кому охота на глазах у всех выполнять роль «посадочной площадки»!
    — А зачем?
    — Так… для нее! — Мужик ткнул пальцем в раскрытый гроб. — Живая она!
    — Чего?
    Кажется, это хором выкрикнули все — я, монах, добрая половина плакальщиков и провожающих.
    — Того! — Буй дернул меня за локоть, подтаскивая к домовине. — Вы сами гляньте, господин хороший! Живая она! Как есть живая! Почто же ее хоронить-то?
    — Буй, иди домой, а? — ласково, как разговаривают с маленькими детьми и сумасшедшими, посоветовали ему. — Достал ты уже всех! Померла Таська — и дело с концом!
    — Не померла! Не померла, а заснула! Да вы сами гляньте, господин некромансер. Разве ж мертвяки такими бывают?
    Пришлось смотреть, благо, домовина оказалась открыта — родственники как раз прощались с покойной.
    Женщине было лет тридцать, и выглядела она действительно несколько необычно. Ни тебе восковой бледности, ни посиневших губ, ни ввалившихся глаз, ни (я невольно шмыгнул носом) особого трупного запаха, который непременно должен был появиться, ведь дело происходило летом, и дни стояли еще теплые. Сквозь загар проступал румянец, на упругих щеках лежали ресницы. Выражение лица было таким спокойным и умиротворенным, что поневоле на ум пришла мыслишка: «Притворяется!» Вот сейчас ка-ак откроет глаза, как сядет в домовине…
    — Ну? — Меня толкнули в спину. — Живая она или нет?
    — Э-э… а вам-то какое дело? — поинтересовался осторожно. Как бы еще узнать, с чего это Буй так печется об этой Таське?
    — Ну как же! — Тот принялся яростно скрести затылок. — Она же не мертвая! Нельзя, если не умерла, хоронить! Вы разве не знаете, что после этого бывает?
    — А что бывает? — решил сыграть в дурачка.
    — А то, что из тех, кого живыми хоронят, самые жуткие упыри получаются!
    Что верно, то верно! К слову сказать, и упокоивать обратно таких мертвяков гораздо сложнее. На краю сознания мелькнула какая-то мысль, но ее безжалостно сбили еще на подлете — вперед всей своей дородной массой выдвинулся толстяк монах.
    — Негоже покой мертвецов тревожить! — заявил он густым басом, который вполне ему подходил. — Кого Смерть к себе забрала, тому не место на этом свете!
    Я машинально скользнул взглядом по толпе, но знакомой фигуры не было видно.
    — Так не забрала же она ее! Живая Таська-то! — стоял на своем Буй. — Господин некромансер, сделайте божескую милость, оживите ее как-нибудь! Не мертвая она!
    — Мертвая! — на два голоса рявкнули на него.
    — Живая! Вот пущай господин некромансер свое слово скажет и подымет ее из домовины, ежели живая!
    Меня опять вытолкнули вперед. Я не удержался от невольного стона. Сегодня что, народный праздник под названием «Наступи второй раз на те же грабли и получи приз за идиотизм»? Особенно под столь «доброжелательными» взглядами… И покойница, как назло, выглядела подозрительно «свежей»! Вот только рисковать что-то не хотелось. А вдруг получу еще одного «Майчика», теперь в женском варианте?
    — Ну… э-э… такое бывает иногда! — промямлил неуверенно. — Если смерть была внезапной и… ну… без видимых причин.
    — Очень внезапной! Очень внезапной! — закивали вокруг. — Вечером, как всегда, легла спать, а утром не проснулась!
    — Ну… тогда надо всего лишь провести дополнительные обряды на случай, чтобы… э-э… она не стала упырем! — и заодно для очистки моей совести.
    Само собой, после этого все обряды пришлось творить по новой, то есть повторять то, что до меня тут уже проделал монах. Толстяк даже вызвался мне помогать, довольно складно подпевая в нужных местах, так что покойницу на тот свет мы проводили честь по чести.
    Вот только что-то подсказывало мне, что где-то я допустил ошибку.

Глава 8

    Я поставил на дверном косяке еще одну палочку. Уф! Третий день мэтра Куббика нету дома. Третьи сутки я тут один, и, если не считать случая с Маем Збыгой и Таськой, все пока — тьфу-тьфу! — шло гладко. Авось и еще десять дней продержусь. А там как повезет. Или мой начальник вернется, или я сам пойму, что ничего не напортачил, и успокоюсь…
    Мысли дали сбой — как раз в этот миг в двери кто-то постучал.
    — Иду!
    Вот как бы научиться у мэтра вести себя так, словно всему миру делаешь одолжение? К двери пришлось красться чуть ли не на цыпочках, но снаружи оказался всего-навсего какой-то парень. Судя по его помятому, исцарапанному и потрепанному виду, он либо с кем-то подрался, либо всю жизнь прожил в кустах терновника.
    — Где бы найти господина некромансера…
    — Это я.
    — Вот. — Парень с видимым облегчением сунул мне в руки мешок. — Берите!
    Я невольно бросил взгляд на землю под ногами — нет, изнутри свежая кровь не капает.
    — А что там?
    — Так вы же того… господину Высоте… это… ну… кота черного заказывали! Так вот он, черный кот!
    Ах да! А я, признаться, и забыл совсем!
    — Хорошо. Сколько я вам должен?
    — Да нет, ничего. — Парень попятился, отмахиваясь, словно от призрака. — Бесплатно!
    — Ну тогда хоть пройдите в дом — я вам кровь промою…
    — Неа! — Парень развернулся и резвой рысью дунул прочь. — У меня дела-а-а-а…
    М-да, как же люди боятся некромантов! Ведь на дворе белый день! И выгляжу я не так чтобы страшно…
    Возвращаться в гостиную не стал, осторожно развязал туго стянутую горловину мешка прямо на крыльце. Ткань плотная. В мешке явственно ощущалось что-то тяжелое. Он там не задохнулся случайно? Мне кот ни к чему — что живой, что дохлый! Нет, есть несколько эликсиров, в состав которых входят кошачья кровь, слюна, шерсть и пепел от сожженных костей, но я на первый свой гонорар (тот самый золотник!) уже выписал кое-что из столицы, так что можно было не торчать целыми часами в лаборатории.
    Из развязанного мешка донеслось зловещее рычание. Ну хвала богам — кот живой! И категорически отказывается покидать свое убежище. Зверь, видимо, сопротивлялся отчаянно. Ничего, вот вытряхну его — побежит со всех лап. Мне и Варежки больше чем достаточно.
    Перевернув мешок, я как следует его потряс, и здоровенный угольно-черный котяра вывалился на крыльцо. Судя по его помятому виду, скрутить зверя удалось только по уважительной причине — у него была сломана передняя лапа. Обломок бело-розовой кости торчал из шерсти, а сама конечность болталась, как тряпочная. Приземлился он неловко, зацепил рану, но даже не мявкнул от боли, а взъерошил шерсть и оскалился, показывая, что готов к бою не на жизнь, а на смерть.
    — Ничего себе! Был бы ты здоровым, прогнал бы тебя на все четыре стороны, а так…
    Недолго думая набросил на голову кота мешок, подхватил глухо завывший «трофей» (сквозь ткань он укусить меня не мог, но зубами клацал очень выразительно!) и направился в лабораторию. Нет, вовсе не затем, о чем вы подумали! Просто практическую анатомию мы тоже проходили, и вот этот предмет я, как ни странно, знал лучше многих.
    Кроме сломанной лапы у зверя имелись и другие повреждения, как свежие, так и застарелые, — видимо, собственного кота черной масти господин Высота Збыга не держал, вот и послал слуг отлавливать какого-нибудь подходящего дикаря. Замотав шарфом орущую морду, я принялся за дело, и, когда два часа спустя наконец покинул лабораторию с «наградой» на руках, котяра выглядел так, словно его не лечили, а ставили над ним бесчеловечные опыты. Рваное ухо, гнойная рана на шее, несколько ссадин от камней, обломанные когти, стертые чуть ли не до мяса подушечки на передних лапах, еще один перелом — на сей раз хвоста… Смирившийся со своей участью зверь полумертвым грузом лежал на вытянутых руках (подальше от моего лица, ага!) и не пытался удрать. Я положил его на коврик у камина, сходил на кухню и принес молока. Поставил около морды:
    — На! Раз ты тут немного задержишься, придется тебя кормить. Не вышвыривать же на улицу так сразу? Вот через недельку, когда кости срастутся…
    То есть до приезда мэтра Куббика.
    Некоторое время кот одним глазом (второй я забинтовал, поскольку под ним была большая ссадина) смотрел на блюдце, а потом вдруг принялся лакать с таким видом, словно его после этого должны были повести на костер и надо было заранее запастись жидкостью.
    — М-мур?
    В дверях возникла Варежка. С тех пор как ее хозяин уехал, кошка почти не появлялась дома, забегала буквально на минуточку — словно отмечалась, что еще жива.
    Я не успел ничего сказать, лакавший кошак застыл как парализованный. Варежка же, дернув хвостом, с гордым видом проследовала к креслу мэтра Куббика и запрыгнула на него, повернувшись к нам спиной и демонстрируя полное презрение.
    — Не засматривайся, — предупредил черного зверя. — Ты тут временно.
    Кот одарил меня двусмысленным взглядом исподлобья и вернулся к прерванному занятию.
    Это было вечером, зарубки я делал всегда в конце дня, как бы знаменуя, что он прошел нормально, а на другое утро меня оторвали от завтрака.
    После отъезда мэтра Куббика госпожа Гражина продолжала готовить еду и убираться в гостиной, но делала это кое-как. Нет, ее стряпня не стала хуже, но никто уже не улыбался приветливо, никто не пытался положить добавки и пододвинуть ближе кружку со сбитнем.
    В дверь постучали сильно и уверенно, так обычно стучит городская стража. И действительно, на пороге возник лейтенант, тот самый, который заходил в первый день.
    — А где мэтр Куббик? — задал он надоевший мне вопрос.
    — Я за него. А что?
    — Ничего. — Лейтенант и бровью не повел. — Но вы должны проследовать за мной.
    — Что, опять нашли странный труп? — Я отодвинул тарелку, глотнул сбитня.
    — Можно сказать и так. Вам лучше поторопиться!
    Кажется, уже говорил: пора научиться действовать так, словно оказываешь миру одолжение? Мэтр это умел, а его помощник сорвался с места так, что чуть не сбил с ног представителя власти. Что-то подсказывало, что дело может быть серьезным.
    Ворота дома, к которому мы подъехали, были закрыты, возле них маячило оцепление из городской стражи. На приличном расстоянии собралась толпа — соседи, прохожие. Люди негромко переговаривались, но все стихли, когда мы с лейтенантом осадили коней у ворот.
    Весь путь проделали в молчании, но здесь я попытался кое-что выяснить:
    — Что произошло?
    — Вы сами увидите, — уклончиво ответили мне. — А мы хотим узнать подробности. Там есть несколько непонятных моментов. Вы должны их прояснить.
    С этими словами передо мной распахнули одну створку ворот.
    Вступив на утоптанный двор, я огляделся по сторонам. Было утро, но квохтали запертые в курятнике куры. Коровы тут, судя по всему, не имелось — дом стоял ближе к центру городка, где редко кто держал скотину. Кроме кур, поросенка и пары кроликов в таких домах никакой живности не встретишь. Так что не мычала недоенная корова, да и вообще…
    — Я не замечаю тут ничего странного.
    — А вы в дом пройдите!
    Дверь была не заперта. Толкнув ее и переступив порог, я окунулся в омут чужих эмоций и ощущений. Здесь всюду пахло смертью и кровью. Следы были настолько свежие и сильные, что меня чуть не вынесло назад.
    — Вот это да!
    — Скажите, что здесь произошло. — Лейтенант оказался рядом. Со стороны могло показаться, что он дружески подставил плечо, а на самом деле ненавязчиво перекрывал пути отступления.
    Ага, понятно. Надо установить причину смерти. Ну-ка, простейшее концентрационное заклинание…
    Обнаженный клинок ножа замерцал, магические руны проступили тонкими ярко-голубыми нитями — верный признак того, что нужные силы приведены в действие. Если их цвет сменится на зеленый, значит, близко нежить. Обычно переход совершается постепенно, так что стоит посматривать на лезвие как можно чаще. Если нежить решит перейти в атаку, решающими окажутся доли секунды.
    В сенях, или, по-городскому, прихожей, было относительно чисто, если не считать характерных пятен на полу. Они вели из комнат на крыльцо. Кстати, там тоже виднелись кое-какие пятна… да и на дворе…
    Дверь в жилую часть дома оказалась скособоченной — видимо, ее пытались закрыть, отгораживаясь от ломящегося внутрь врага. Но преграду своротили, выдрав засов с мясом. Одна петля тоже была расшатана основательно. Дверь распахнулась от легкого толчка.
    Передо мной была большая комната, в которой обычно проходили обеды, а вечерами собиралась вся семья. Одна дверь вела на кухню, а две другие — в спальные комнаты. Дом был устроен по-городскому: в домах так называемого деревенского типа эта комната соединялась с кухней.
    Сейчас тут царил жуткий беспорядок. И слепцу было бы ясно, что в комнате шла короткая, но яростная схватка не на жизнь, а на смерть. Опрокинутая мебель, порванные тряпки, пятна крови.
    И труп хозяина дома с топором возле руки. Четыре полосы (следы от когтей) проходили по его груди, раздирая кожу и мышцы до ребер. Причиной смерти стала жуткого вида рана на горле — кадык был буквально оторван. Установить убийцу не составило труда.
    — Нежить поработала. — Я присел на корточки над трупом, провел в воздухе руками, ощупывая ауру жертвы или, вернее, ее остатки. — Упырь.
    И я даже знаю какой! Лицо сущность не тронула, и опознать мужика, который несколько дней назад схоронил некую Таську, было просто. Выходит, Буй оказался прав… Ой, как все плохо…
    Взгляд уперся в дверь, которую защищал хозяин дома. Вернее, в ее раскуроченные останки. Самые сильные эманации смерти исходили именно оттуда, но одно дело смотреть на тело мужчины и совсем другое — на трупы его домочадцев.
    Лейтенант правильно понял мои колебания, непреклонным кивком головы заставил выпрямиться и сделать шаг.
    Не буду описывать все подробно. Скажу лишь, что мои предположения оправдались.
    — Нежить, — промолвил я, мельком бросив взгляд на растерзанные тела. — Тот же самый упырь. Типичное поведение для голодной нечисти.
    Окно оказалось распахнуто. Взрослые могли попытаться вытолкнуть туда детей.
    — Кто-нибудь спасся?
    — Посмотрите, — уклончиво посоветовал лейтенант.
    Стараясь ни на что не наступить, шагнул и осторожно высунул голову. Лучше бы я этого не делал. За домом был небольшой огородик — несколько грядочек, на которых растили редиску и кое-какую зелень. Тут они и лежали…
    — Кто же тогда поднял тревогу?
    — Соседи утром увидели, — пояснил лейтенант, указывая на невысокий забор, за которым виднелся соседний двор.
    Выпрямившись, я последний раз окинул взглядом комнаты. Здесь все пропиталось страхом и смертью. Следы упыря были четко заметны. Удивительно, что, убив жертву, нежить не начинала ее рвать и грызть, а сразу бросалась за другим человеком. Тут одно из двух: либо тварь не голодна, что случается довольно редко, ибо упыри по определению не могут ощущать чувства сытости, либо… Что-то тут не так!
    Мысль о случившемся захватила меня настолько сильно, что я, не раздумывая, полоснул себя по запястью. Острая боль пронзила все существо от макушки до пяток, на несколько секунд обострила чувства настолько, что пришло озарение.
    Упыря сюда привели!
    Внимательно осматривая все вокруг, дошел до входной двери.
    Да, вот здесь стоял человек. Стоял в защитном круге, который не позволял голодной нежити воспринимать его как объект «охоты». Остатки круга полностью стерли отпечатки личности этого человека — нежить не видит обычным зрением, она пользуется другими чувствами, а сейчас я сам в какой-то мере уподобился нежити. Я различал лишь границу, через которую не мог переступить. Человек, который стоял за ней, позаботился о том, чтобы его не узнали. Значит, кто-то, используя свои магические силы, сначала «сделал» из женщины по имени Таська упыря (ее внезапная кончина могла быть следствием наведенных чар), а потом поднял получившуюся тварь и, так сказать, проверил в деле.
    Гад! Сволочь! Урод! Натравливать нежить на ни в чем не повинных людей? Но зачем?
    Ладно, об этом потом. Сейчас имелись более важные дела.
    Укушенный упырем человек после смерти сам становился упырем, ибо в раны попадал особый яд, которого достаточно на зубах и когтях нежити. Некоторые трупы выглядели относительно целыми, значит, рано или поздно могли превратиться. Чтобы этого не произошло, их следовало нейтрализовать. Девять человек, и над каждым обряд придется проводить заново! Работенка предстояла еще та! Но по-другому поступить было нельзя.
    Лейтенант терпеливо наблюдал за моими действиями. Когда я, закончив нейтрализацию, выбрался на крыльцо и, переводя дыхание, присел на ступеньку, он мигом оказался рядом.
    — Что ж, — сказал ему, глядя снизу вверх, — картина ясная. Это обычный упырь. Трупы «чистые», я их обеззаразил, так что можно спокойно забирать и хоронить. Родственников оповестили?
    — Да, — кивнул мой собеседник.
    — И еще одно дело. — Поднял глаза на солнце. Время близилось к полудню, а я уже так вымотался! — Нам надо проверить жальник. В этой семье, насколько я знаю, недавно кто-то умер?
    — Умер, — с готовностью кивнули мне. — Таська. Приживалкой она у них была — то ли дальняя родня, то ли кто еще…
    — Тогда тем более! — После девяти проведенных подряд обрядов нейтрализации усталость навалилась на плечи, и встать удалось с трудом. — Упырем может быть она!
    В ответ лейтенант кивнул головой и выделил двух сопровождающих. Слишком мало, чтобы разрывать могилы, да и служители из Храма Смерти могли быть недовольны, что с ними не посоветовались, однако я надеялся договориться.
    Денек выдался нежарким — наконец-то перестало печь, — и, если бы не усталость, прогулка могла бы доставить удовольствие. За два часа мы управились с нейтрализацией тела Таськи, а во второй половине дня я обошел остальной жальник, отметив наиболее подозрительные могилы. Что-то мне подсказывало, что, лишившись одного упыря, неведомый маг попытается создать другого, и надо было помешать ему. Впрочем, жальник выглядел как обычно. Поскольку я здорово устал, пришлось ограничиться обходом подозрительных могил и установкой границы для упырей. Конечно, надолго этих контуров не хватит, но сутки они должны продержаться. А завтра я спокойно приду в Храм Смерти, договорюсь с монахами, и мы вместе выкопаем подозрительные тела и нейтрализуем их по всем правилам.
    Домой пришел без задних ног. Госпожи Гражины уже не было, на обеденном столе меня ждали горшок остывшей каши и кружка ягодного взвара, прикрытые тряпицей от мух. Поужинав и выделив немного каши черному коту, поднялся к себе и сразу провалился в глубокий сон без сновидений.
    Впрочем, вру. Все-таки увидел одно сновидение, похожее на кошмар, — будто ко мне в постель забрался давешний упырь, но вместо того, чтобы начать грызть, стал шарить холодными руками и что-то нежно шептать на ушко. Попытки отбрыкаться ни к чему не привели — упырь попался настырный и вместо укусов почему-то лез с поцелуями.
    — Ну что вы так, господин некромансер?..
    Вот это уже настоящий кошмар — говорящий упырь.
    — Ой, ма-ама…
    Нет, это не сон! Кто-то на самом деле тряс меня за плечо, хорошо еще, целоваться не лез… Ф-фух, ну и приснится же такое!
    — Господин некромансер! Господин некромансер, просыпайтесь!
    Так, а который час? За окном еще темень! Спать и спать!
    — Никуда не пойду, — проворчал я, отворачиваясь к стенке и с головой закутываясь в одеяло, — приходите утром…
    — Ой! Так утром же того… увидят!
    — Ну и что? Что?
    До меня с некоторым запозданием дошли две вещи. Первая — что мне ничего не снится. И вторая — что у меня в постели сейчас находится посторонняя девушка.
    — Ой-ёй…! — Вскочил как подброшенный, уставившись на бледное от света звезд лицо. — Ты кто?
    — Не узнаете? — ресницы затрепетали, словно листья на ветру. — Это же я, Маула!
    — Твою-то мать… Ты что тут делаешь?
    — Ну… — Поскольку ее явно не собирались спихивать на пол, девушка придвинулась ближе. — Я пришла, чтобы поблагодарить вас… И вообще…
    Перед носом соблазнительно закачались груди, обтянутые только тонкой нижней сорочкой с настолько глубоким вырезом, что и столичные модницы, наверное, постеснялись бы ее надевать. Размер их был таким, что… Ну в общем, такое бывает либо в самых смелых мечтах, либо в кошмарах. Признаться, в доме Высоты Збыги они показались мне немного меньше.
    Стоп!
    — Ты зачем сюда явилась? Что-то не так? С… с Маем?
    — Ну… — Маула надула пухлые губки и соблазнительно провела по ним язычком. — С Маем все прекрасно. Он такой послушный… такой спокойный… такой… В общем, такой, как мне и хотелось!
    — Тогда что ты тут делаешь?
    — Я же обещала вам заплатить. — Девушка выразительно тряхнула своими прелестями, выскользнув из сорочки с изяществом змеи. Да-а-а, такое и покойника расшевелить сможет. А я-то всегда считал, что именно столичные девушки отличаются особой распущенностью…
    — Погоди… постой… — Блин, а ведь она уже залезла мне обеими руками в штаны! — А как ты сюда вошла?
    — Обыкновенно. — Маула раздраженно дернула плечиком, мол, какие тут разговоры, когда вот-вот дело дойдет до главного! — Там дверь была открыта…
    Она так и не поняла, почему я вдруг подпрыгнул:
    — Что? Открыта? Как?
    — Да вот так. — Девушка опять придвинулась вплотную. — Скажи честно, ты меня ждал?
    Ждал? Чего угодно я ждал, но только не этого! Открытая дверь означала, что в доме кто-то есть! Кто-то посторонний, проникший сюда немного раньше озабоченной Маулы, у кого достаточно сил и знаний, чтобы отключить охранные заклинания. Пришедший по определению не мог быть добрым, раз явился в такое время. Тот самый маг, делающий упырей?
    — Что? — прошипела девушка, когда смысл моих сбивчивых объяснений дошел до нее. — Ты хочешь сказать, тут кто-то есть? Ой!
    И словно в ответ на ее возглас внизу что-то упало.
    — Аа-а-а-а! — завопила Маула так, словно ее уже потрошили. — Мама!
    Крик смешался с грохотом — неизвестный за что-то зацепился, и оно рухнуло с оглушительным звуком.
    В следующий миг, схватив в охапку свою одежду, девушка со всех ног бросилась вон. Я задержался только на пару секунд — взять стоявший в изголовье кровати меч. По ступеням на первый этаж скатился практически следом за ночной гостьей, но в доме уже никого не было.
    Входная дверь была распахнута настежь. Пришлось задержаться на миг, чтобы перескочить через упавшие доспехи, — видимо, их и задел незваный гость, испуганный криком Маулы. Когда выскочил за порог, никого уже не было. Только где-то вдали затихали истеричные вопли удиравшей сломя голову девушки, да яростно перекликались потревоженные собаки.
    Выслеживая незваного гостя, я дважды обежал весь дом, заглянул на конюшню, потыкал мечом в заросли крапивы и даже спустился на несколько шагов вниз к речному берегу. Никаких следов! Или неизвестный хорошо умел их путать, не давая себя зацепить даже нитям магического поиска, либо он мне привиделся. Мысль о том, что потенциальный взломщик мог так и не покинуть дома, была отринута сразу — вернувшись, я перво-наперво прошелся по всем комнатам, сунул нос в лабораторию и кладовые, заглянул в кухню и на чердак. Не смотрел только в спальню мэтра, да и то потому, что он при мне запирал ее, когда уезжал, и замок выглядел — и был! — совершенно нетронутым. Даже под своей кроватью мечом поелозил.
    Конечно, ни о каком сне после этого речи не шло. До самого рассвета я просидел не смыкая глаз — сначала в своей спальне, а потом внизу, в гостиной. Только там, вместе с первыми лучами светила, ко мне подкрался поздний сон…
    Который был грубо нарушен, как показалось сначала, всего через пару секунд.
    Над моим развалившимся в кресле организмом, сложив на переднике руки, с выражением крайнего презрения и неодобрения стояла госпожа Гражина.
    — Тамо до вас прийшлы, — процедила она, одарив меня холодным взглядом, и удалилась на кухню.
    В чем причина такой холодности? Она разве что не плюнула в мои бесстыжие глаза!
    — Мур-р…
    Опустив взгляд, наткнулся на ответный взор Варежки, и только тут меня осенило: я осмелился усесться в личное кресло моего начальника! Госпоже Гражине нравился мэтр Куббик, но старый холостяк оставался равнодушен и к ее улыбкам, и к ее ухаживаниям, отдавая должное только состряпанным ею яствам. Ой, да пусть бы он и не женился на ней никогда! Терпеть этот взгляд, это презрение и холодность еще невесть сколько времени? А может, став женой некроманта, наша кухарка подобрела бы?
    Вот такие посторонние мысли вертелись в моей голове, но выветрились, едва мявшийся на пороге стражник кивнул головой:
    — Господин некромансер, там срочное дело!
    — Может быть, вы подождете, пока я позавтракаю? — С кухни, как назло, доносился запах жареной рыбы.
    Стражник сглотнул:
    — На пустой желудок оно, наверное, лучше…
    Недоброе предчувствие заставило действовать быстро.
    Как оказалось, оно оправдалось сполна. Этой ночью упырь посетил еще один дом.
    Все повторялось — хозяин сам открыл дверь, запустил внутрь голодную нежить. И погиб первым, упав на пороге с распоротым животом и вырванным горлом. После чего упырь, опять-таки как в первый раз, не бросился жрать теплое мясо и пить кровь, а метнулся вглубь дома. Все произошло так быстро, что люди даже не успели выбраться из своих постелей. То есть некоторые успели-таки проснуться перед смертью, но и только. Особенно страшно было видеть убитых детей — самому младшему ребенку едва исполнился годик.
    Держась за стеночку, я выполз на воздух. У меня едва хватило сил на то