Скачать fb2
Тайный дневник девушки по вызову. Часть 2. Любовь и профессия

Тайный дневник девушки по вызову. Часть 2. Любовь и профессия

Аннотация

    Перед вами продолжение скандального дневника Бель де Жур, откровений лондонской девушки по вызову, которые произвели сенсацию в интернет-сообществе и легли в основу нашумевшего сериала с Билли Пайпер в роли Бель.
    Сможет ли первоклассная проститутка найти нормальную работу и устроить личную жизнь? Почему даже потрясающий секс не может обеспечить верность парня? О чем стесняются попросить мужчины своих подружек и за что они платят проституткам? Остроумный стиль изложения, откровенные темы, а также богатый личный опыт и проницательность Бель делают ее романы настоящим литературным деликатесом.


Бель де Жур Тайный дневник девушки по вызову. Часть II. Любовь и профессия

Отзывы о книге Бель де Жур
«ТАЙНЫЙ ДНЕВНИКДЕВУШКИ ПО ВЫЗОВУ
ЧАСТЬ II. ЛЮБОВЬ И ПРОФЕССИЯ»

    «[Эта книга] полна откровенного юмора и еще более откровенного экшена».
Daily Mirror
    «Ее произведение наполнено освежающим комизмом и советами, от которых наворачиваются слезы… Откровенный юмор Бель заразителен».
Independent
    «Описывает ли она эксцентричный фетишизм или дает советы в стиле «тетушки-психотерапевта» – в глаза бросается именно остроумный, стильный почерк Бель, а не избранная ею непристойная тема. Хотя это скорее Бриджит Джонс в борделе, чем Катрин Денев в рекламе «Шанель», но дразнящий литературный деликатес тем не менее вызовет на вашем лице улыбку».
Heat
    «Полный писем в стиле «тетушки-психотерапевта» и советов из личной жизни Бель де Жур в качестве девушки по вызову, ее дневник смел и забавен. Это книга, полная проницательных наблюдений, написанная женщиной, старающейся отыскать свое место в мире».
Waterstones Books Quarterly
    Бель де Жур – это nom de plume[1] лондонской проститутки. «Тайный дневник девушки по вызову» был основан на записях ее «живого журнала», который завоевал награду газеты «Гардиан» как лучший блог в 2003 году и стал настоящим бестселлером. Бель – постоянный автор ряда газет и журналов. Она живет и работает в Лондоне.

Любовь и профессия

    Посвящается всем, кто гадает, уж не о них ли я пишу.
    Так и есть!
    Эта книга не состоялась бы без беспредельного энтузиазма Патрика Уолша и Хелен Гэрнонс-Уильямс.
    И, наконец, благодарность и уважение Майклу Бартону, который достаточно осмотрителен, чтобы не признавать меня публично.

Список действующих лиц

    А1
    Бывший бойфренд во времена незапамятные. Тот самый мужчина, который познакомил меня, зеленую юницу, с миром эксцентричного секса – за что, полагаю, мы оба ему вечно признательны. Свой в доску, потрясный рассказчик и вообще, как ни погляди, живая легенда. Женат. Заметьте, что его жена в этом списке не фигурирует. Познакомил меня с А2 и А4. Не знает, чем я зарабатываю на жизнь.

    А2
    Бывший тех времен, которые еще не стали незапамятными. Его часто по ошибке принимают за моего братца; даже наш банк некоторое время допускал его к моим счетам, пока тамошние служащие не сообразили, что на самом-то деле мы не родственники. Счастье, что он так и не воспользовался этим преимуществом. Уж я бы на его месте… Познакомил меня с А3. Знает о моей профессии, никогда об этом не упоминает.

    А3
    Не столько бывший, сколько никогда не бывший. Суровый северянин и вдобавок рыжий, с прекрасным вкусом в области музыки, что вкупе с научной степенью делает его самым желанным мужчиной на Земле. Имеет давнюю подружку и тщательно ее скрывает. Коллега А2. Не знает, что я беру деньги за секс.

    А4
    Бывший сравнительно недавнего урожая. Умен, щедр и выглядит неплохо. У меня что, особый дар – подбирать таких? К сожалению, он меня бросил, но мы по-прежнему ведем себя как пара закоренелых женатиков. Симпатяжка и со всех сторон блестящий молодой человек. В сексе хорош необычайно. Работает на А2. Знает все. Если и не совсем спокойно к этому относится, то очень меня поддерживает.

    Бель
    А это, ребятки, искренне ваша – я.

    Д.К.
    Приятель А2 и мое недавнее завоевание. Сложен, как тот шкаф из поговорки, и в койке не ленив. Пока не знает о моем… необычном, скажем так, способе сохранять платежеспособность. К несчастью, живет за тридевять морей, но часто наведывается в наши края. По крайней мере, хочется верить, что так и будет.

    Менеджер (мадам)
    Леди, в чьей собственности находится эскорт-агентство, с которым я работаю. Ноги – как у танцовщицы с Вест-Энда, личико – как у дартмурского пони. Сама прежде была девушкой по вызову. Неопределимый акцент, может быть родом откуда угодно: Германия, Иран и Мексика возглавляют мой нынешний список фаворитов.

    Н.
    Мой соучастник и второй пилот. Был в курсе моих тайн с самого начала. Симпатичный мальчик-развратник, работает вышибалой и присматривает за своей престарелой матушкой. Кажется, постоянно окучивает целую вереницу девушек одновременно, при этом утверждая, что не использует никаких более изощренных методов, чем «просто разговариваю с женщинами». Несравненный источник местной лондонской информации, такой, как наилучшие автомобильные маршруты, хорошие забегаловки и места, где можно купить лубрикант в два часа пополуночи.

    Родители
    По-прежнему живут на Крайнем Севере (не такая уж это шутка) в фамильных владениях. Мама – маленькая и темноволосая, папа – стройный и светлый. Сильный северный акцент у обоих. Либо пребывают в блаженном неведении, либо молчат, как святые, относительно того, чем их старшенькая зарабатывает хлеб свой насущный.

    Энджел
    Еще одна профессионалка и подруга Н. Девица легкого поведения, стремительно приближающаяся к тому возрасту, когда уже не покатаешься по Лондону верхом на «Дукати» в мини-юбке. Постоянно пребывает в состоянии кризиса. Всегда знает больше, чем говорит.

    Эmom Парень
    Бывший самого свежего урожая. Двойственно относится к избранной мною профессии по причине излишнего внимания к мнению своих дружков-снобов. Да пусть хоть со скалы прыгает, мне-то что! К несчастью, знает обо мне все, что только имеет место быть, надеюсь, ему слишком стыдно, что он встречался со шлюхой, чтобы растрепать об этом.

Сентябрь

Воскресенье, 5 сентября

    – Чего я хочу, чего я действительно хочу… это, возможно, прозвучит глупо… хочу сделать тебе приятно.
    Клиент попался под «полтинник», одет в офисно-непринужденном стиле. «Чудно, – подумала я, – значит, еще полчаса добросовестного вылизывания от мужчины, чья жена, несомненно, убеждена, что ее тело заканчивается в районе талии».
    – Великолепная мысль! – мурлыкнула я.
    – Расскажи мне о своих фантазиях, – предложил он, проводя пальцем по чашечкам моего лифчика. – Чего бы тебе сейчас хотелось больше всего?
    Я задумалась.
    – Ну, мне уже давным-давно не приходилось заниматься петтингом в ложбинку, – проговорила я.
    – Не понял?
    – Понимаешь, – начала я, усаживаясь к нему на колени, – все это те чудесные штучки, которые проделываешь в подростковом возрасте, потому что они ужасно возбуждают, и которыми потом никогда больше не занимаешься, перейдя к настоящему сексу. Прочищать кому-нибудь ствол на заднем ряду в кинотеатре. Целоваться, пока челюсти не начнут ныть. В общем, петтинг.
    – Ну, как-то не очень похоже, чтобы от этого было много удовольствия, – усомнился он.
    – Для меня – да. В этом есть что-то такое… очень приятное… в ощущении, что кто-то использует твои груди, чтобы подрочить. Или когда сперма ударяет в лицо, просто…
    – A-а, нуда, это здорово… А что, если я вместо этого тебя полижу? – предложил он, сгоняя меня с колен.
    – О… ладно, как хочешь.
    – Нет-нет, – возразил он, скользя лицом вниз, к внутренней поверхности моих бедер. – Главное – это чего хочешь ты!

Понедельник, 6 сентября

    Первое, что я делаю, – принимаю душ, мою голову, вытираюсь чистым пушистым полотенцем. Проверяю, все ли подбрито, что надо подбрить, все ли выщипано, что надо выщипать. Увлажнение и щедрая порция дезодоранта: несмотря на то что я через это проходила много раз, все равно нервничаю.
    Представляю, что сотни – если не тысячи – женщин в Лондоне, подобных мне, в настоящий момент заняты в точности тем же самым, что и я.
    Волосы тщательно уложены. Гламурна, но не по-девчачьи, профессиональна, но не чопорна. Прекрасный костюм, только что из химчистки. Блузка расстегнута лишь до основания шеи – нельзя сверкать декольте, а то люди будут странно на тебя поглядывать. Белье и чулки. Хорошие туфли. Украшения – в меру, не слишком много. Первое впечатление – это все. Цель – чтобы тебя пригласили еще не раз.
    Проверяю все содержимое сумки. Адрес, номер телефона, туалетные принадлежности. Надо появиться вовремя, ни раньше, ни позже.
    Первое впечатление – это все. Цель – чтобы тебя пригласили еще не раз
    Выхожу из квартиры, запираю дверь, иду на угол улицы. Поднимаю руку, чтобы привлечь внимание водителя. Гигантская машина при приближении тормозит. Беспокойно нащупываю в сумке бумажник.
    – С утречком, любимая, – говорит водитель, когда я демонстрирую ему свой проездной. Отыскиваю себе местечко на втором этаже. Сейчас день, не ночь. Сегодня никаких такси.
    Видите ли, я еду на собеседование по поводу работы, а не на встречу.

Вторник, 7 сентября

    Возвращаюсь домой после встречи с клиентом, раздеваюсь, принимаю душ. На двери ванной снаружи висит пиджак от костюма, который я сегодня надевала на собеседование. По-моему, оно прошло хорошо, настолько хорошо, что сегодняшнее глубокое траление отельной сети ощущалось как занятие «второго сорта».
    Интервьюировал меня кругленький китаец лет сорока, очень преуспевающий, очень говорливый. Мне попадались клиенты вроде него.
    Его брови взметнулись вверх, когда он заново просматривал мои документы. На протяжении нашей получасовой беседы в его голосе слышалось все нараставшее возбуждение. Заглянул один из его коллег – суровый израильтянин с губами, похожими на ливерные колбаски, и прокомментировал:
    – Что ж, я так понимаю, здесь у тебя все под контролем? Дай мне знать, когда окончательно надумаешь, хотя, похоже, ты уже надумал.
    Я удивилась. Либо моя удача наконец решила вмешаться в дело, либо мне грозит новое разочарование. Пришла домой, скинула одежки и собралась с духом, готовясь к подведению итогов. Звонок раздался через час. Они хотят, чтобы я пришла еще раз!
    Дребезжит телефон. Ни имени, ни номера. Либо менеджер хочет сообщить о клиенте, думаю я, либо это зов из-за дальних морей. Беру трубку, предвкушая последнее.
    – Ну, и чем дело кончилось? – спрашивает Д. К.
    Я невольно улыбаюсь. Одного звука его голоса мне достаточно, чтобы растаять, и я чувствую, как трусики начинают потихоньку липнуть к телу.
    – Лучше не бывает, если уж на то пошло. Меня пригласили на второе собеседование.
    – О, это прекрасная новость! Я смогу помочь тебе собраться.
    – К сожалению, это будет уже после твоего отъезда, – говорю я.
    Ну неужели он не мог выпросить больше недели отпуска?! Вовремя удается прикусить язык: такая фраза прозвучала бы агрессивно. Кроме того, неважно, насколько мало времени у нас будет, я уверена, что секс того стоит: обычно за мной не водится оформлять заказы из Калифорнии с доставкой на дом, но в данном случае могу сделать исключение.
    – Но ты можешь помочь мне подготовиться.
    – Как прошло интервью? – спрашивает он. – Ты послала их в нокаут своими талантами и умом?
    – На самом деле, их скорее послали в нокаут мои рекомендации.
    – Что ты имеешь в виду?
    Я поведала ему, что большая часть собеседования ушла на вопросы об А2: насколько хорошо я с ним знакома, могу ли организовать встречу с ним совету директоров компании и так далее.
    – Ты хочешь сказать, что упомянула его в своем резюме?
    – А почему бы и нет?
    – Он же твой бывший бойфренд.
    Ну да. А еще он познакомил меня с Д. К. За что мне бы следовало как минимум послать ему благодарность в письменном виде.
    – Он дал мне письменную характеристику.
    Черт, наверное, не надо было мне его упоминать.
    Возможно, это считается неприемлемой практикой в бизнесе или еще что-то в этом роде. Должна признать, мой этический радар малость расшатался с тех пор, как я стала заниматься сексом за деньги.
    – То есть тот факт, что он – один из самых уважаемых бизнесменов в этой сфере, никак с этим не связан, хочешь сказать?
    – Я была с ним знакома, когда он питался быстрорастворимой лапшой и фасолью с хлебом! И не говори, что я нарочно раздуваю себе репутацию.
    Д. К. смеется:
    – Не переживай! Если бы я думал, что это улучшит мои карьерные перспективы, я бы тоже так сделал. Большинство людей, в конце концов, что-то преувеличивают на своих собеседованиях. И уж конечно, ты имеешь карт-бланш на использование моего имени, если понадобится.
    – Спасибо, милый, я приму это к сведению.
    – Это значит – «нет»?
    – Я бы скорее предпочла карт-бланш на использование тебя целиком.
    Мы смеемся.

Четверг, 9 сентября

    Порой мне кажется, что я занимаюсь этой работой всю жизнь, а потом вспоминаю, что всего-то около двух лет. Странно, как круто изгибается кривая обучаемости в секс-бизнесе! И как быстро можно от него устать. Не могу отделаться от ощущения, что уже видела всех этих мужчин и слышала все подобные просьбы раньше.
    – Куда ты хочешь… сюда или туда?
    – Ты же сам знаешь, куда я хочу! – говорю я своим самым развратным тоном.
    – Я хочу, чтобы ты мне сама сказала.
    Кончик его смычка подергивался, и я видела, что он, держась одной рукой за ствол, а другой – за яйца, дожидается нужного момента.
    – Я хочу, чтобы ты кончил мне прямо в лицо.
    Знаете, что самое классное в получении легальной
    работы? Отсутствие необходимости смывать с лица сперму и косметику больше одного раза в день.
    – Попроси меня.
    Что ж, ладно, если ему так приспичило.
    – Пожа-алуйста, – тяну я. – Пожалуйста, я так хочу, чтобы ты кончил мне в лицо!
    Порой мне кажется, что я занимаюсь этой работой всю жизнь. И что я уже видела всех этих мужчин.
    В этот момент он отпустил руки и брызнул.
    Конечно, сперма редко оказывается именно там, где ты хочешь. Вряд ли можно винить в этом клиента, момент эякуляции – не то время, когда следует говорить: «Э-э, на самом-то деле ты в основном попал мне в волосы». Но это – жизненный факт: если хочешь получить ее в лицо, будь готова к любым результатам. И, ради собственного блага, держи глаза закрытыми: эта штука жжет не хуже кислоты из аккумулятора.

    Еще пара советов к успешному завершению мероприятия.
    ✓ Ресницы. Водостойкая тушь – это как минимум, неплохи «трехдневные» формулы, лично я предпочитаю бесцветную тушь. Негоже, чтобы люди решили, что ты плакала, или, того хуже, догадались, чем ты занималась.
    ✓ Подушка. Найди соответствующий угол наклона и высоту для головы. Если ты изучала физику, то сумеешь вычислить исходя из угла подъема его пениса и ожидаемого внутреннего давления, какое расстояние покроет эякуляция. Но лучше сэкономь время и просто держи голову перед его членом, а не ниже его.
    ✓ Улыбочку! Ему нужен ментальный снимок, а ведь все мы хотим хорошо выглядеть на фото, не правда ли?

Пятница, 10 сентября

    – Ждешь не дождешься встречи со своим мужчиной, скажешь, нет? – спросил Н.
    Мы смотрели телик и грызли чипсы. Он принес с собой бутылку вина, я поставила ее в буфет и открыла вместо нее «Бейлиз». Он заулыбался: это ужасно немодно, но мы обожаем этот ликер. Немножко того, к чему ты неравнодушен, никогда не повредит.
    – Жду не дождусь, – согласилась я.
    Однако и нервничала немного: Д. К. уже дважды приезжал после нашего знакомства, и мы почти проскочили ту точку, в которой мне следовало рассказать ему, каким образом я расплачиваюсь за квартиру, пока ищу другую работу.
    – Твой предыдущий ему в подметки не годился, – заметил Н. – Что, этот обмылок больше не давал о себе знать?
    – Э-э, нет, – проговорила я и уселась ровнее, сделав телевизор громче.
    Мне неловко было лгать, но так было надо. Этот Парень продолжал слать мне эсэмэски все время с тех пор, как мы расстались. Я их игнорировала. Потом однажды, примерно месяц назад, позвонил. Я пребывала в расслабленном состоянии, и мне было чуть-чуть одиноко, к тому же Д. К. и я никогда не задавали друг другу лишних вопросов на тему того, как живем, когда не встречаемся… Ну, в общем, мы с Этим Парнем переспали. Клянусь, что тот раз останется единственным!
    Мы с Д.К. встречались уже некоторое время, но я пока не решилась рассказать ему, каким образом расплачиваюсь за квартиру.
    Плюс еще есть ряд причин больше этого не делать.

    ✓ Его друзья меня терпеть не могут Правда, если честно, большинство из них со мной даже незнакомы. Но те, кто действительно меня знают, откровенно не одобряют.
    ✓ Он сноб. Не то чтобы это само по себе было препятствием. Но в представлении его и его приятелей девушки, подобные мне, находятся на самом дне среднего класса и всегда ищут возможности выйти замуж. Притом неважно, что я никак не могу иметь корыстные мотивы, потому что: а) не хочу ни за кого замуж и б) зарабатываю больше, чем он, тут дело в классовых понятиях.
    ✓ Он звезд с неба не хватает. Да, я тоже сноб! Я за день успеваю наглядеться на достаточное количество задниц, не хватало еще встречаться с человеком, который ею думает!
    Кстати, оказалось, что это и вправду было только один раз, как я и планировала.

Суббота, 11 сентября

    Себе на заметку: если в будущем действительно возникнет необходимость подстричься, а твоя парикмахерша в отпуске – ДОЖДИСЬ, ПОКА ОНА ВЕРНЕТСЯ! Никто другой не поймет, что означает «покороче, но не слишком коротко». И если потом рвать на себе волосы, то это не заставит их расти быстрее.
    Цвет тоже помоечный. Тут уж никаких отговорок: красила та же мастерица, что и обычно. Знаете, какой тусклый оттенок появляется, если проводить слишком много времени в плавательном бассейне? Вот именно такой! Почему? Ну почему???

Воскресенье, 12 сентября

    Просыпаюсь. В панике. Бегом к зеркалу: да, вместо волос все та же помойка. Душ, лихорадочно тру пальцами скальп. Циркуляция крови помогает волосам расти – ведь правда? Правда?!
    Бегом за дверь. Едва успеваю на автобус. Благодарение небесам за того гения, что изобрел рутмастер[3]! Надо научиться лучше рассчитывать время, пока этот маршрут не отменили.
    Метро. На какой поезд пересаживаться? На тот, что помедленнее, но с меньшим количеством остановок, или на более быстрый, но останавливающийся у каждого столба? Иду на компромисс и сажусь на тот, что помедленнее, с воистину бесконечным числом остановок. Одно название, что поезд.
    Взмыленная, влетаю в аэропорт и узнаю, что рейс задерживается на два часа. Спускаю шесть фунтов на горячий шоколад и пытаюсь максимально растянуть удовольствие.
    Теряю счет времени. Чувствую, как меня кто-то похлопывает по плечу, поднимаю глаза – и вот он стоит, с сумками в руке, возле моего столика. Д. К. улыбается, и я не могу не расплыться в ухмылке от уха до уха.
    Ждать и вправду стоило!

Понедельник, 13 сентября

    Мы сидели на диване и читали, я обвила ногами бедра Д. К., его голова покоилась во впадинке на моем плече. Из такого положения это выглядит так, будто читаешь ребенку, подумала я: сплошная нежность, тыканье носом и теплота. Пусть мне и приходилось держать книжку под непривычным углом, чтобы не загораживать ему страницу. Через несколько минут поднятая рука начала затекать, и я положила книжку вверх обложкой на стол. У меня всегда была отвратительная привычка переламывать обложки книг, но ведь они предназначены для чтения, а не для коллекции библиофила, правда?
    Мне нравится, что Д. К. не задает лишних вопросов. То, что происходит в моей жизни, почти непригодно для изучения, и это, кажется, его устраивает. Хотя и начинает беспокоить меня саму: когда же наступит подходящий момент, чтобы рассказать человеку, что зарабатываешь на жизнь сексом с другими мужчинами? Подозреваю, он понимает, что, кроме него, есть и другие, но предпочитает не упоминать об этом. Я не уверена, что большинству мужчин легко удается логический скачок от мысли, что девушка ведет активную социальную жизнь, к догадке о том, что она – шлюха.
    Самая большая проблема состоит в том, что я стараюсь в этих отношениях быть, насколько возможно, неконфликтной. Когда вспоминаю своего последнего бойфренда – все эти крики, хлопанье дверями, – это не выдерживает никакой критики. Да, мы оба – люди страстные, но в сути всех наших ссор лежало то, что ему невыносимо было думать о моем способе заработка. Я не хочу, чтобы это когда-нибудь повторилось.
    Представляю себе, как мог бы пройти разговор об этом с Д.К:
    «Помнишь, как я первый раз пошла с тобой в отель, когда мы только познакомились? Так вот, чтоб ты знал, я занимаюсь этим профессионально».
    «Я рада, что тебе понравился минет. Я получаю много отзывов именно по поводу этого конкретного приема, и восемьдесят процентов моих клиентов с тобой согласны».
    «Как насчет небольшой ролевой игры в спальне? Я буду играть девушку по вызову, а ты притворишься, что это тебя совершенно не беспокоит».
    «Я рада, что тебе понравился минет, дорогой. Кстати, восемьдесят процентов моих клиентов с тобой согласны».
    Э-э-э, наверно, все-таки не так.
    Он вздохнул и пошевелился на диванных подушках:
    – Я словно в раю.
    – Я только что подумала о том же самом!
    На самом-то деле я думала, что забыла этим утром про дезодорант, и, учитывая, что его нос находился практически у меня под мышкой, отчаянно надеялась, что он этого не заметит.

Среда, 15 сентября

    Д. К. после торопливого завтрака и секса помчался повидать родителей в Борнмуте. Меня не позвал, я не просила. Не хочу ничего навязывать, пока все еще так свежо. Когда роман на большом расстоянии – каждый месяц подобен неделе обычных отношений, так что по такому счету мы еще даже не добрались до расспросов о работе друг друга.
    А еще я думаю, что вынесла свой урок из отношений с Этим Парнем. Будь спокойной, будь собранной, будь хладнокровной. Не будь чокнутой с причудами. Если он говорит, что позвонит, – значит, позвонит. Надо иногда доверять мужчине.
    Будь спокойной, будь собранной, будь хладнокровной. Не будь чокнутой с причудами. Если он говорит, что позвонит, – значит, позвонит.

Пятница, 17 сентября

    Д. К. позвонил поздно, чтобы сказать, что приедет еще позже. Я сказала – ладно, хочет ли он, чтобы я его встретила с поезда? Это мило, ответил он, но нет, лучше нагрей постельку.
    Я грела постель, лежа в ней и читая, чувствовала себя образцом добродетели благодаря тому, что не закатила сцену. Да, мы так мало времени провели вместе, но, что еще важнее, мы не поссорились!
    Выключила свет часа через два после того, как решила, что он, наверное, не смог добраться до телефона и дать мне знать, что сядет на еще более поздний поезд.
    Уснула, уверенная, что он вот-вот появится.
    Прямо перед рассветом услышала, как кто-то скребется в дверь. Я закрывала ее на «собачку». Уловила его тихие шаги по лестнице и перекатилась в позу, которая, как я надеялась, позволяла мне выглядеть сонной, но сексуальной.
    – Я просто никакой, – проговорил он, бросая на пол черную сумку. – Дом моих предков – это чистое безумие. Неудивительно, что я уехал из этой страны. Ты не против, если следующие двенадцать часов меня не будет в этом мире?
    – Ну, конечно, нет, мой хороший, – ответила я. Ибо в этом и заключается компромисс.
    – Фу-у, нет уж, спасибо! – ответствовал он. – Это совсем не мое. Я ведь не без причины уехал из этого города, ты знаешь.
    На самом-то деле я не знала. Порой он может обронить намек – ничего конкретного, так, оборот речи, наводящий меня на мысль, что он был когда-то женат и, может быть, в Лондоне. Но если это и так, возможно, не стоит его расспрашивать. Захотел бы – сам рассказал.
    Позже встретились с Н., чтобы пообедать втроем. В китайском ресторане. Д. К. выпендрился, потребовав себе палочки вместо вилки.
    – Ни в одном китайском ресторане в Калифорнии вилку бы даже на стол не положили, – ухмыльнулся он.
    К сожалению, его геройство прошло даром, поскольку мы с Н. – адепты. Особенно это впечатляет в случае Н., который ни разу не был в китайском ресторане до того, как мы познакомились. Вы бы удивились, насколько повышается мотивировка к обучению правильному методу, когда умираешь от голода.
    Мы с Н. болтали об общих знакомых. Д.К обернулся ко мне и завел разговор о нашем общем друге А2. Ах, да, Н. его тоже знает – и вскоре мы уже трещали без умолку. Я заметила, что Д.К как-то притих и принялся гонять по тарелке лапшу.
    – Все хорошо, милый? – спросила я, когда Н. отправился в туалет.
    Он сжал под столом мое бедро.
    – Просто жажду отвезти тебя домой, – признался он. – Я ведь уезжаю завтра вечером.
    Он тихо рыкнул мне в ухо, от этого звука по спине моей прошла дрожь.
    – Тогда постараемся быстрей смыться, – отозвалась я, ответно сжимая его бедро выше и сильнее.

Воскресенье, 19 сентября

    Утро прошло не так, как бы предпочла я: за ленивым пощипыванием копченого лосося и наслаждением воскресными газетами. Оно ознаменовалось воплем будильника, заведенного на несусветную рань, и срочной беготней по магазинам в поисках тех вещей, которые он не мог добыть дома, в Калифорнии («Мармит»[5] и лаймовый гель для душа). Но я была полна решимости наслаждаться каждой минутой, храбро улыбаясь, пока мы пытались состыковать между собой автобус, метро и потом поезд до аэропорта. Когда он предложил, в очередной раз, заказать машину, я не стала протестовать. Я помахала ему вслед (сексуальные объятия на виду у секьюрити – ставим галочку, туповатые «чмоки-чмоки» по разные стороны барьера – еще одну) и отправилась домой. Хороший вышел визит, пусть и коротковатый.
    Зашел Н., и, поскольку было уже поздно, я приготовила нам ужин на двоих. Ничего особенного – паста, сливки, грибы, спаржа. Последнее – совершенно не по сезону, но я никогда не могу устоять перед ней и пытаюсь загладить свою вину тем, что ем только английские яблоки[6]. Н. сожрал свою порцию, объявил, что лучше у меня еще никогда не получалось, и пару мгновений было похоже, что он вот-вот потянется за моей. А может, он смотрел на мой топ. В любом случае я была польщена.
    Зазвонил телефон. Неопределившийся номер – мог быть и клиент, но скорее Д. К. Я ответила. Так и есть! Н. по моей улыбке понял, что происходит, и незаметно ретировался наверх.
    Он с аппетитом смотрел на приготовленную мною пасту. А может быть, на мой топ. В любом случае я была польщена.
    – Я так понимаю, ты добрался домой в целости и сохранности? – блеснула я логикой. – Там у тебя сейчас который час, обед?
    – Ага, – сказал он. Голос у него был усталый, и неудивительно. Однако как внимательно с его стороны – первым делом позвонить мне!
    – Как прошел полет? Какое-нибудь хорошее кино показывали?
    – Э-э, я большую часть этого времени думал…
    Сердце мое упало, и я вдруг все поняла. Он звонил не ради милого и романтичного жеста. Он звонил, чтобы со всем покончить. Сказал, что расстояние оказалось слишком большим и он в любом случае слишком занят, чтобы заводить любовные отношения, – такой мужской кодированный способ сказать: «Милая, я бы не прочь, будь ты немного поближе ко мне, но не волнуйся, я кого-нибудь себе найду». Сказал, что думал об этом еще до приезда, но не хотел портить мне удовольствие.
    Портить мне удовольствие?! Да мы едва ли три вечера провели вместе, и ведь это не я проделала путь в 12 тысяч миль! Я ничего не отвечала, просто дала ему огласить весь список причин. Нет смысла спорить, я расходилась со столькими мужчинами, что это практически стало стилем жизни, а заодно и профессией. Как только он произнес: «Я не хочу делать тебе больно…» – я почувствовала, как в моей душе захлопнулась дверь.
    Он умолк, очевидно, ожидая в ответ какой-нибудь колкости. Я по-прежнему хранила молчание.
    – Ну, – сказал он, откашлявшись, – надеюсь, мы все же сможем остаться друзьями.
    Ах ты, дрянь! Друзьями?! Я сама выбираю, кого называть друзьями, спасибо большое. Я могу поиграть в цивилизованность, но всему есть предел. Этот долбаный предел существует, и он его перешел как раз в этот момент, и я больше не собиралась разыгрывать из себя Мисс Хладнокровие.
    Как только он произнес: «Я не хочу делать тебе больно…» – я почувствовала, как в моей душе захлопнулась дверь.
    – Нет, спасибо. Друзей у меня и так достаточно.
    Я нажала отбой и выключила телефон. Когда подняла глаза, в дверях стоял Н.
    – Прости, пожалуйста, – проговорил он.
    – Это не ты должен извиняться.
    – Ну, кто-то же должен, – отозвался он. – Хочешь, обниму?
    Хотя я и думала, что не хочу, на самом деле оказалось – хотела.

Вторник, 21 сентября

    Положительные аспекты разрыва:
    ✓ Сэкономленные деньги на дорожные расходы.
    ✓ Не надо будет заводить неловкий разговор о том, что я – девушка по вызову.
    ✓ Заметила несколько волосков, растущих у него в носу, когда мы валялись на диване. Теперь не придется с этим разбираться.

    Отрицательные аспекты разрыва:
    Телефонные счета за разговоры с Калифорнией придут только через три недели.
    ✓ Придется объявлять домашним о еще одной неудачной любовной связи.
    ✓ Так пристально смотреть на телефон – чревато слепотой, если не безумием.

Четверг, 23 сентября

    – Да, резюме у вас действительно внушительное, – проговорил молодой человек, пролистывая мои документы. – И рекомендации безупречные. Мой коллега был весьма впечатлен разговором с вами. Но я бы хотел спросить, какой вы видите свою карьеру лет через пять?
    Я изобразила слабое подобие улыбки. Я не завтракала, не обедала и постоянно проверяла телефон. Но Д. К. поймал меня на слове и больше не звонил. Я выключила мобильник, прежде чем войти в кабинет на собеседование, но уже начинала об этом жалеть: наверняка ведь сидящий напротив меня мужчина понял, насколько я не в себе!
    Видимо, не понял.
    – …потому что компания заинтересована не только в прибылях, но и в своих людях. В развитии ваших способностей по максимуму. В том, чтобы вкладывать в вас. Да, мы считаем, что мы – компания точно такого масштаба, чтобы превосходно обслуживать своих клиентов, в то же время поддерживая семейную атмосферу среди коллег.
    У меня было отчетливое ощущение, что он уперся взглядом точно в мою ложбинку под блузкой, которая, будучи очень консервативной – в тонкую полоску, с высоким воротом, – все же производила сильное впечатление.
    Я скрестила лодыжки. Превосходно обслуживать клиентов, говоришь? Заметила, как он пробежался взглядом по моей ноге – от консервативных туфель на среднем каблуке до консервативной юбки до середины колена.
    Вот, значит, как это будет, подумала я. Отлично, если вопрос в этом – значит, он может меня вычеркивать. Тогда я смогу пойти домой и реветь, пока не усну. Наклонилась ниже к столешнице, сдвинув локти так, чтобы подчеркнуть свой бюст. Пусть треплется. Чем он и занимался еще почти час.
    – Дело в том, что мы хотим предложить вам работу, – произнес он наконец.
    – Дело в том, что я бы хотела принять предложение.
    Чертов Д. К.! Когда он собирается сообразить, какую ошибку совершил, и позвонить мне? Лучше бы мне убраться отсюда, и побыстрее.
    Похоже, молодого человека мой ответ застал врасплох:
    – А… э-э… хорошо. Ну, и когда вы можете приступить?
    – А когда вы меня возьмете? – подняла я бровь. Будь он клиентом, это была бы та часть встречи, когда ему полагалось толкнуть меня на кровать. В реальной жизни он встал и подал мне руку:
    – Немедленно. Пожалуйста, зовите меня Джайлсом, я буду вашим руководителем.
    – Чудесно, Джайлс. – Я тоже встала и пожала поданную мне ладонь. – Увидимся завтра.
    Будь он клиентом, это была бы та часть встречи, когда ему полагалось толкнуть меня на кровать. В реальной жизни он встал и подал мне руку.

Пятница, 24 сентября

    Приехала рано, чтобы мне показали офис и познакомили с коллегами. Такое впечатление, что все сговорились задавать вопросы, на которые я не знаю, как отвечать. Улыбайся и скользи по течению, думаю я. Сохраняй хладнокровие. Улыбайся и скользи.
    Мобильник несколько раз звонил в моей сумке, я бросила взгляд на дисплей. Черт, менеджер! Как я буду с ней разговаривать, чтобы никто в офисе не заметил?
    – Простите, мне надо сбегать в дамскую комнату, – объявила я. Джайлс кивнул. Я рванула в туалет, чтобы перезвонить мадам.
    Да, это явно был не мой счастливый день. В туалет стояла очередь. Женщина передо мной улыбнулась и повела плечами, мол, ну разве не ужасно? Да она и понятия не имела, насколько ужасно! Единственной стоявшей перед ней задачей было – не обмочиться.
    А я-то была проституткой, пытавшейся уладить свои дела с заказами.
    Я дождалась, пока освободилась последняя кабинка, и набрала номер менеджера.
    – Привет, дорогая, – сказала она. – Есть чудный мужчина, который хочет встретиться с тобой в воскресенье…
    – Э-э-э, подожди, – перебила я ее. Женщина в кабинке по соседству сражалась с диспенсером туалетной бумаги. Интересно, многое ли она сможет подслушать? – Я тут подумала… ну, понимаешь, возможно, наступил такой момент, когда я, в смысле – мы… Я хочу сказать, м-м-м… Я, видишь ли, хотела бы обсудить свой уход.
    – Прости – что?
    Шуршание по другую сторону туалетной стенки разом стихло.
    – Ну, да, свой уход. Мое расписание вне работы было в последнее время очень напряженным, и я бы хотела… рассмотреть… э-э, другие возможности.
    – А мы разве не разговаривали об этом раньше, милая? – успокаивающе проворковала она. – Я ведь теперь посылаю к тебе только самых тщательно отобранных мужчин.
    – Да – но, вероятно, для меня пришло время бросить насовсем.
    – О, дорогая, – вздохнула менеджер. – Если вопрос только в большем количестве денег…
    Я забилась в угол кабинки. Клянусь, голос мой гудел эхом по всему туалету.
    – Дело не в деньгах. Мне их хватает. Прежде всего… ну, это отнимает слишком много времени у моей личной жизни, – жарко зашептала я. А что, если кто-то из здешних работников наткнется на веб-сайт? Мне и так непросто было получить работу, а это наверняка прикончило бы любую карьеру в зародыше.
    – А, влюбилась, милая! – рассмеялась менеджер. – Это со всеми случается!
    Я оцепенела. Женщина из соседней кабинки все не выходила. Должно быть, подслушивала.
    – Да, в общем, меня беспокоит вопрос… – я понизила голос почти до неслышимого уровня. – …тайны личной жизни.
    – Вопрос чего? – ласково переспросила менеджер.
    – Вопрос приватности, – прошептала я всего на пол тона громче.
    – Дорогая, должно быть, у тебя там сигнал плохой, я ни слова не слышу из того, что ты говоришь.
    – Вопрос приватности! – заорала я. – Меня беспокоит тайна личной жизни!
    В соседней кабинке фыркнули:
    – Тогда, наверное, не стоит отвечать на телефонные звонки в туалете, – произнес женский голос.
    – Ой, дорогая, что же ты раньше не сказала! – заворковала мадам. – Это все очень просто решается.
    Я могу сделать твои фото на веб-сайте анонимными, и никто тебя не узнает. Ладно? Ладно! Хорошо. А теперь я пришлю тебе подробности заказа на уик-энд, и мы поговорим завтра.
    Она отключилась.
    – Отлично. Поговорим завтра, – проговорила я в мертвую трубку.

Воскресенье, 26 сентября

    Клиент был младше меня. Мы встретились на частной квартире. Он сказал, что это его дом, но я усомнилась. У многих ли двадцатилетних оболтусов есть квартиры, занимающие больше четырех этажей здания в центре Лондона? Ну, я имею в виду, кроме тех оболтусов, которых можно узнать в кино. Вероятно, это дом его родителей.
    Он торопливо повел меня в самую верхнюю спальню.
    – Ты бы разделась, – сказал он.
    Я развязала и сбросила платье с запахом, но осталась в подвязках и чулках, он специально об этом просил. Он пару минут разглядывал меня.
    – И это тоже, – проговорил он, указывая на белье. Я повиновалась.
    Он хотел орального секса, я ему его обеспечила. Он сидел, откинувшись, в полутьме, и я чувствовала, что ему скучно.
    – Ладно, хватит, – проговорил он, оттаскивая меня от своего члена. – Расскажи мне что-нибудь непристойное.
    Я завела рассказ о себе и о еще одной девушке – в клубе, в туалете.
    – Ты когда-нибудь занималась этим втроем? – перебил он.
    – Сто раз, – уверила я. – А ты?
    – Да, конечно.
    – С друзьями или с незнакомыми?
    – С двумя девчонками, – ответил он. – Стриптизершами. Я заставил их обеих кончить.
    Мне кажется, мужчине не обязательно стараться произвести впечатление на женщину, если он платит ей за секс. Но, с другой стороны, мужчины этой породы – странные создания. Возможно, они рассматривают это как разминку перед общением с теми женщинами, с которыми встречаются в реальной жизни. А может, просто не могут удержаться.
    Я раскатала на нем презерватив, и мы занялись делом. Я сидела на нем, повернувшись спиной – классическая обратная позиция «девушки-наездницы». Незаменимое средство, когда приходится притворяться, что вовсю наслаждаешься, но не очень-то стремишься соответственно играть лицом. Меня ужаснула мысль о том, что я считаю минуты в ожидании, когда же это все закончится.
    Мне кажется, мужчине не обязательно стараться произвести впечатление на женщину, если он платит ей за секс. Но некоторые просто не могут удержаться.
    Вероятно, я несколько увлеклась счетом, потому что, даже несмотря на щекотание яичек и облизывание пальцев ног, он все равно терял эрекцию. Не получая от него никаких намеков насчет продолжения, я просто не знала, чем ему еще помочь. Грязными словечками? Девчачьими взвизгами? Изобразить сопротивление?
    Никакого успеха. Он попросил меня еще пососать. Оральный секс после презерватива – всегда жуткая гадость: ствол издает сильный запах латекса, вскоре мои губы начнут раздуваться и будут болеть до конца ночи. Но час приближался к концу, и я не думала, что он одобрительно воспримет предложение пойти сперва помыться.
    Эффект был минимальный.
    – Можешь остановиться, – вздохнул он. Я улыбнулась и попыталась скрыть облегчение: губы у меня уже болели. Так что же делать, если он так и не кончит? Вот ведь пресыщенный мелкий червяк! Несколько минут мы сидели молча.
    – Прости, – выговорил он. – Я немного нервничал и принял «Занакс»[7] перед тем, как ты пришла. Как думаешь, он мог оказать такое воздействие на…? – И он жестом указал на свой пенис.
    Я почувствовала себя виноватой из-за того, что так плохо о нем подумала.
    – Ах ты, бедняжка! – проговорила я, гладя его по груди. – Думаю, да. Надеюсь, это не я так сильно тебя напугала?
    – Нет, что ты! Я думаю, что ты очень милая девушка. Я снова вызову тебя в следующем месяце – у меня будет день рождения. И считаю, что ты в любом случае должна взять полную плату.
    Несмотря на то что мне было его жаль, я искренне понадеялась, что он этого не сделает.
    Да уж! Если я собираюсь завтра объявиться на работе после трехчасового сна, то, черт возьми, пусть уж лучше это будет за деньги!

Понедельник, 27 сентября

    Встречаться с человеком впервые – дело для меня привычное.
    Неестественные разговоры, неловкие вопросы, пока ощупью отыскиваешь путь через новый набор чужих правил, вежливые формулы знакомства и прикусывание языка… Я поднаторела в искусстве кивания и улыбки, до сих пор оно меня не подводило.
    Придерживать свои суждения о встреченных на работе людях на потом, для позднего телефонного разговора с Н., – есть. Не забыть надеть юбку, которая не покажется слишком короткой в профессиональной обстановке, – справилась. Подавлять искушение передразнить режущий ухо акцент канадки, сидящей прямо за мной, – да, это я могу.
    Необходимость возвращаться на то же место каждый день и проделывать все указанное заново – с этим несколько сложнее.

Вторник, 28 сентября

    Вернулась домой после еще одного через силу выполненного задания на линии проститутского фронта. Не виню в этом мужчину – он-то вел себя приемлемо, виню себя и свою неспособность сказать «нет». Иногда мне кажется, что менеджер пытается меня наказать. Может быть, я просто пребываю в упадке сил, но порой это все кажется ужасно утомительным. С другой стороны, вероятно, такое ощущение возникает от любой работы. Просто дело в том, что есть ряд диалогов, которые я больше никогда не хочу вести с клиентом, например:

    1. Что такая славная девушка, как вы, делает в таком местечке, как это? Спрашиваете ли вы кассиршу в магазине «Супердраг»[8], почему она не резвится в свое удовольствие в книгохранилище библиотеки? Подвергаете ли вы сомнению выбор профессии менеджера стройплощадки, когда проходите мимо? Нет!

    2. Моя жена меня не понимает.
    Милый, это и без слов ясно. То, что ты решил вызвать к себе на рабочее место профессионалку, заранее делает ненужными дальнейшие объяснения.

    3. Расскажи мне о своем менеджере / других девушках / своих других клиентах.
    Все они – сияющие примеры человечности с безупречным поведением и вообще истинные жемчужины в навозной куче. Каждый мужчина – настоящий джентльмен. Ах, да, все они к тому же нобелевские лауреаты. Пожалуйста, пожалуйста, не спрашивайте меня, спала ли я с кем-нибудь из знаменитостей! Да, спала, и ничего тут нет такого особенного, и – нет, я не стану называть имен.

    4. За кого ты голосовала на выборах?
    Ты что, шутишь? Ты выбирал себе спутницу на вечер, основываясь на фотографии эротично извивающейся женщины (меня) в одних трусах! Если только речь не идет о научном исследовании, ищущем связь между размером половых губ и политическими симпатиями, тогда задавать этот вопрос столь же разумно, как спрашивать Джордан[9], что она думает по поводу вхождения в зону евро. И всегда есть вероятность, что я просто скажу тебе то, что ты хочешь услышать.
    Пожалуйста, не спрашивайте меня, спала ли я с кем-нибудь из знаменитостей! Да, спала, и ничего тут нет такого особенного, и – нет, я не стану называть имен.

Среда, 29 сентября

    Канадка сегодня подошла ко мне и представилась.
    – Привет, я – Эрин, – чирикнула она. – Как тебе здесь?
    – Прекрасно, спасибо, – отозвалась я.
    К этому моменту каждый в компании придумал предлог, чтобы по крайней мере раз пройти мимо моего стола. Не знаю, то ли у меня что-то к блузке прилипло, то ли им просто любопытно. И я уже узнала больше имен, чем в состоянии запомнить.
    Что еще хуже, она, вероятно, хочет подружиться. И если есть что-то, чего я не переношу, так это дружить с женщинами.
    Поймите меня правильно: у меня есть подруги женщины, хотя их число ничтожно мало по отношению к друзьям-мужчинам. Но «быть подружками» – это розово-кружавчатое, сахарно-глазурное состояние, старательно рекламируемое женскими журналами, в котором люди устраивают друг другу непрерывный кастинг в течение месяцев, лет, а может, и до конца своей жизни, применяя более высокие критерии, чем при выборе гинеколога или партнера… у меня на это терпения не хватит. «Она твоя самая-самая лучшая подружка навсегда? Выясни это, заглянув на стр. 42!»
    Если есть что-то, чего я не переношу, так это дружить с женщинами.
    В результате у меня очень немного друзей женского пола, и исключения – это в своем роде нечто. Такие, как Энджел, еще одна профессионалка, такая чокнутая, что пробы негде ставить, но она редко задерживается поблизости настолько, чтобы начать меня раздражать, и еще Л.
    Когда мы с Л. встречаемся, что происходит с интервалом в несколько месяцев, а то и лет, складывается ощущение, словно мы и не расставались вовсе. Это нормально, потому что мы подруги, а не существа, заполняющие галочками кретинскую анкету «о дружбе». Две девчонки, что обменивались грязными замечаниями об учителях, написанными на школьном убогом французском, во многом остались теми же, разве что в бедрах пошире да туфли на ногах получше. Я, честное слово, не рассчитываю становиться подружками с кем бы то ни было на своей работе.
    – В общем, если тебе что понадобится, просто крикни мне, – сказала Эрин.
    Учитывая ее общую громогласность, подозреваю, это надо понимать буквально.
    – Спасибо, так и сделаю. Пока.
    Я наклонилась и запустила палец под ноющую ступню. Когда привыкла носить либо шпильки либо плоскую подметку, лодочки – чистое убийство!
    – Пока-а-а!

Четверг, 30 сентября

    Отличные игры для паба, часть 1. Невнятные притязания на славу.

    – Неплохо!
    – Полагаю, побывать в Свазиленде – это уже достаточно невнятная история.
    Общий балл: 6 из 10.

    • А2: посылал письма с угрозами Клиффу Ричарду, когда сэр Клифф встречался с Оливией Ньютон-Джон.
    – Я тогда был маленький! Ничего не понимал.
    – Насколько маленький?
    – Около двенадцати.
    – Это тебя не извиняет!
    Общий балл: 2 из 10.

    • А1: был в Берлине, когда рухнула стена.
    – Эй, там был ты и все остальные тоже!
    – Но это было исторически важное событие!
    – Это другая игра.
    Общий счет: 1 из 10.

    • А4: получил свое имя в честь предка, которого повесили за то, что он был луддитом[11].
    – О-о-о-о!
    Общий счет: 8 из 10.

    • Я: меня поцеловал солист «Франца Фердинанда»[12].
    – Это был только поцелуй в щечку. Прямо рядом с ним стояла его подружка.
    – Ну, для тебя это вроде бы никогда не было проблемой…
    – Я встречалась с другом его брата, видишь ли.
    – А этот друг тебя целовал?
    – Даже не пытался.
    Общий счет: 4 из 10.

    • Н.: живет по соседству с Синтией Пейн[13].
    – Прима британской проституции. Она тебя когда-нибудь приглашала к себе?
    – Эй, ты меня обижаешь!
    Общий счет: 6 из 10.

    • А3: у него был билет на выступление – как оказалось, одно из последних – «Джой Дивижн»[14]; оно было отменено, когда у солиста случился эпилептический припадок, все ринулись на сцену.
    – Не думаю, что кому-то из нас удастся это переплюнуть!
    Общий счет: 9 из 10 (победитель).

Спросите Бель

    Дорогая Бель!
    Я недавно договорился о свидании вслепую на сайте знакомств для геев, и мужчина, который пришел на встречу со мной, оказался моим глубоко законспирированным отцом. Теперь домашние разговоры за семейным ужином происходят в несколько натянутом тоне. Рассказать маме?
    Только в том случае, если вы теперь сладкая парочка.
    Дорогая Бель!
    У моего парня есть фантазия: намазать меня всего клубничным вареньем. Может быть, я и стереотипно мыслящий гей, но люблю, когда тело у меня чистое и приятно пахнет, и мне невыносима мысль о том, что во время секса все будет ужасно липнуть, а потом надо будет провести несколько часов в ванной, оттирая сироп от моих причиндалов. Можешь дать какой-нибудь совет, как мягко отказать ему или предложить что-нибудь другое вместо варенья? К его чести, он – любитель марки «Bonne Матап»[16].
    Дорогой Безупречный Чистюля!
    Немного найдется более приятных на вкус вещей, чем тарталетки с джемом, поданные на блюде из человеческого тела, но я понимаю твою сдержанность. Цельные фрукты, органически выращенные и по сезону, гораздо чище, чем неопрятное варенье. Если эта идея не подойдет, снабди его вкусненьким мылом с фруктовым ароматом и тому подобными штучками в корзинке для пикника или капитулируй перед тем фактом, что становиться липким – это одна из жертв, на которые приходится идти ради любви.
    Дорогая Бель!
    Я вполне способен придумать тему для беседы. Моя проблема в том, что я не знаю, что говорить потом. У тебя есть какие-нибудь предложения?
    Дорогой Язык-в-Заднице!
    Твоего имени и предложения купить выпивку объекту своего обожания обычно достаточно для начала. Но вот о чем я хочу тебя спросить: что такой милый парень, как ты, делает в такой колонке, как эта?
    Дорогая Бель!
    Я влюбился в роскошную девушку-католичку. Она поклялась, что останется девственницей до замужества. А я поклялся, что трахну ее до наступления лета. Как мне соблазнить ее на плотские утехи?
    Дорогой Смертный Грех!
    Сделай ей предложение. Это не означает, что ты обязан доводить дело до конца, и, если я правильно все понимаю, зачастую девушки-католички дают кусочек на пробу перед тем, как ты оплатишь сделку.

Октябрь

Пятница, 1 октября

    Н. на некоторое время восстановлен в правах постельного приятеля. Это хорошо, потому что: он хорош в постели, имеет машину и в состоянии понять, когда ему намекаешь, что он некстати. Это плохо, потому что… погодите-ка, не могу придумать, почему это должно быть плохо. Вернусь к этому позже, если будет время.
    – Привет, красавица. Пытался дозвониться до тебя целый день, – проговорил Н.
    – Прости. Заглянула к А1 повидаться после работы. Он работает в таком месте, где мобильник не берет.
    – Что ж, тогда ясно. Как он поживает?
    – Фу! Все так плохо?
    – Хуже. Он на прошлой неделе ходил с женой в оперу – бедняжка, наверняка у нее не было ни секунды покоя! В общем, они смотрели «Сосцы Тиресия»[18], что, как босс с немалым удовольствием сообщил мне, переводится как «Титьки Терезы».
    – Ублюдок высокомерный!
    – Честное слово! Потом он отбыл на какую-то лекцию о грудях и о том, как какой-то академический ум предположил, что мужчинам нравятся груди, потому что неандертальцы предпочитали коитус в позе раком, и молочные железы напоминают им о ягодицах. Или что-то в этом роде.
    – Чушь! – авторитетно заявил Н. – Много ли ты видела задниц с сосками?

Суббота, 2 октября

    Как трахаться и при этом оставаться друзьями. Вырезная памятка о том, как быть хорошими постельными приятелями (или, как это называет Н., «привилегированными друзьями»),
    1. Секс. Должен быть классным. Иначе – зачем заморачиваться? С этим человеком тебе детей не воспитывать.
    2. Товарищество. Хорошо, если с этим человеком ты неплохо ладишь и вообще общаешься. Возможность хорошей концовки для любой тусовки, когда не похоже, что удастся кого-то подцепить (или подцепить кого-то достойного). Ты уже при деле, еще до того как пришла туда. А что, если ему удалось кого-то подцепить, а тебе – нет? Еще лучше: забирай домой их обоих.
    3. Сплетни. Люди сочтут вас парой. Сразу расставь все на свои места и придуши эти слухи в зародыше.
    4. Ревность. Ее быть не должно. Если есть малейшее подозрение, что его флирт с другими хоть чуть-чуть тебя разозлит, не останавливаясь, двигайся дальше. Ничего не выйдет.
    5. Разговоры. Должны быть откровенными и частыми. Самый отстой – обнаружить, что твой постельный приятель тайно в тебя влюбился.
    6. Защита. Никогда не забывай, что у него карт-бланш насчет походов налево, как и у тебя. Постоянство – не эквивалент чистоты.
    7. Прелюдия. Не играй в дерьмовую игру «я напилась, клуб закрыт, никого не подцепила, я знаю, что ты дома один». По крайней мере, не больше чем в половине случаев.
    8. Трио. Если повезет, их будет полно. Н. достаточно любезен – даже когда мы не трахаемся – спрашивать у своих женщин, не хотят ли они переспать и со мной. Скажите это вместе: о-о-о!
    9. Другие. Если потенциальная любовь спрашивает, не спишь ли ты со своим постельным приятелем, – не отрицай. Открытие может заставить третьего сбежать, но тебе все равно пришлось бы врать кому-то из них, чтобы сохранить мир. Ты не обязана излагать подробности из серии «да, сплю и сегодня утром я проснулась оттого, что он возил членом по моему лицу». Просто будь честной.
    10. Прощания. Вы должны вести себя как взрослые. Не звони ему три недели спустя из Африки и не говори, что ты выйдешь за него замуж, если он примет тебя обратно. Это трах, а не жизнь.
    С одной работы прямо на другую. Не уверена, что смогу справиться с таким наплывом. Пришла уставшая после офиса, у меня было полчаса на душ, переодевание – каблуки повыше, трусики получше, костюмчик потеснее, блеск поярче – и снова вперед. Надо не забыть проверить, действительно ли менеджер изменила мой профиль на веб-сайте.
    Клиент ждал меня с заранее включенным порнофильмом.

Понедельник, 4 октября

    – Так тебе нравится, когда они большие, да? – поинтересовался он, поглаживая растушую выпуклость в штанах.
    – Мне любые нравятся, – ответила я. Похоже, намечался грязный разговор. Я чувствовала себя немного разочарованной: устала после работы и не была уверена, что смогу призвать достаточно воображения, чтобы отпускать живые комментарии.
    – Хорошо, – сказал он, разворачивая свое собственное хозяйство. Не огромное, но и не маленькое. Только чуть больше среднего.
    Я потянулась и перехватила у него инициативу.
    – Роскошный у тебя инструмент, – сказала я.
    – Мне нравятся девушки, которые могут взять его в рот целиком.
    – Ну, в этом я не уверена, – отозвалась я, сжимая основание его ствола. Я могла бы взять и в два раза больший, но пусть думает, что я впечатлилась. – Но определенно попробую.
    На экране какая-то порностарлетка изо всех сил трудилась над Роном Джереми.
    – Погоди. Прежде чем ты это сделаешь, – проговорил он, дотягиваясь до кровати, – ты что-нибудь сегодня ела?
    – Честно говоря – нет, – удивившись, ответила я. Необычно, что клиент осведомляется о моем здоровье.
    – Дело в том, что, понимаешь, я хочу, чтобы тебя на меня вырвало, – объяснил он, протягивая горсть мелкого сухого печенья. Такое, завернутое в пластиковую пленку, какое дают бесплатно в купе первого класса. – И если бы ты смогла уделать мои яйца, это было бы прекрасно.
    – Ау тебя есть чем запить? – спросила я. – Что-нибудь, чтобы это поскорее проскочило внутрь.
    – И выскочило обратно! – подмигнул он и направился к мини-бару.
    Как оказалось в итоге, мне не пришлось вести долгих грязных разговоров.

Вторник, 5 октября

    У канадки с моей работы, Эрин, есть подружка в другом отделе, луноликая азиатка по имени Мира. По крайней мере, я думаю, что Мира из другого отдела. Так наверняка и не поймешь, учитывая, что она постоянно вьется вокруг стола Эрин.
    Они разговаривают. И разговаривают. И снова разговаривают. Их разговоры не то чтобы невыносимы – просто бесконечно банальны. Еще и месяца не прошло, а я уже знаю больше о грудных имплантатах знаменитостей, чем редактор «Heat».
    Другая тема их разговоров – жених Эрин, оставшийся в Ванкувере. Я в данном случае использую слово «разговор» в самом свободном смысле, поскольку умудренная жизнью двадцатичетырехлетняя собирающаяся замуж Эрин, как правило, пользуется возможностью распустить павлиний хвост своей мудрости перед сравнительно неопытной двадцатитрехлетней Мирой.
    – Это так трудно – жить врозь! – театрально стонет Эрин.
    Один из ключевых элементов дружбы с женщиной состоит в том, чтобы подавать все происходящее в максимально трагическом свете.
    – Отношения на расстоянии так сложны, ты просто себе не представляешь! – вздыхает она.
    Ой-ой-ой, думаю я себе. Будто вы – первые, кому пришлось жить врозь. Скучаю ли я по Д. К.? Я?! Вот еще!
    – Теперь все приходится делать по телефону – я имею в виду, действительно все, – Эрин понижает тон: – Даже сексом заниматься.
    «И спорим, бросит он тебя тоже по телефону», – думаю я.
    – Вау! – ахает Мира, чем побуждает Эрин и дальше распространяться о том, как это романтично и как этот опыт подтверждает ее мнение о том, что так суждено.
    Один из ключевых элементов дружбы с женщиной состоит в том, чтобы подавать все происходящее в максимально трагическом свете.
    Она делает большой глоток из своей вечной бутылки с водой. Это фляга того рода, какую можно увидеть только у канадцев или археологов, которые таскают ее с собой, прикладываясь к ней ежечасно, будто условия в современном большом городе сродни пустыне Мохав. Я бывала в Индии, на Маврикии и в Колумбии, можно смело спорить, что любой человек, который носит с собой бутылку фирмы Nalgene, окажется либо любителем покопаться в земле, либо родом из Ванкувера.
    – Неприятности в конце концов сделают нас более прочной парой, вот что я скажу, – уверяет Эрин.
    И с каких это пор все стали разговаривать как психотерапевты? Интересно, от того, что я так закатываю глаза, можно ослепнуть?
    Не знаю, может, дело в этом специфическом акценте, но голос Эрин обладает свойством противотуманной сирены прорезать любые другие шумы. Она тут, было дело, вела селекторное совещание, и, клянусь, мне едва ли не кулак пришлось засунуть в ухо, чтобы не слышать этот ревун.
    Вклад Миры в разговор невелик. Она живет с родителями и пытается побудить их купить ей квартиру. Если ей и случалось в кого-то влюбляться, то это наверняка был младенчески-розовый «айпод» или пушистый котенок. Она похожа на вихляющий спутник солнца-Эрин.
    Эрин углубляется в вольный пересказ вчерашнего вечернего звонка от своего бойфренда, и тогда я откладываю телефонную трубку и разворачиваюсь вместе с креслом.
    – Э-м-м, прошу прощения, но я тут пытаюсь над кое-чем поработать. Не могли бы вы капельку убавить громкость?
    Судя по их виду, можно подумать, что я дала каждой по морде тухлой селедкой.
    – Да-a, хорошо-о-о, – недовольно тянет Эрин. – Как скажешь.
    – Прости, мне казалось, ты предлагала подать голос, если мне что-нибудь понадобится.
    – И? – говорит Эрин, подняв бровь. – Тебе что-то понадобилось?
    – Просто хотела сказать, что ваша беседа немного отвлекает, вот и все. Может, вы могли бы поговорить в кабинете Миры?
    – Ну, да, могли бы, но вовсе не обязательно так брюзжать из-за этого!
    Я мямлю какие-то невнятные извинения и поворачиваюсь к своему столу, красная как рак. Почему у меня такое ощущение, что я снова оказалась в школе? Да, отвыкла я что-то от компании женщин.

Среда, 6 октября

    Доказательство – фотографии теперь настолько мутные, что едва ли с уверенностью скажешь, что на них именно человеческое существо, не то что женщина. Я позвонила мадам.
    – Дорогая, привет, – зашептала она. – Мой бойфренд рядом, так что излагай по-быстрому.
    – Э-э, я посмотрела то, что ты поменяла, – быстро проговорила я. – Ты уверена, что это сработает? Я имею в виду – не могу представить, чтобы кто-то захотел меня заказать с такими-то фотографиями. Может, стоит подумать о том, чтобы вообще убрать меня с сайта?
    – Послушай, миленькая, – отрывисто произнесла она. – Мы ведь об этом договаривались, нет? Если ты будешь продолжать так менять решения, мне придется вычесть с тебя за почасовую оплату веб-мастера. А этого ведь никто из нас не хочет, не так ли? – Она цокнула языком. – Я вообще не понимаю, с чего ты так внезапно всполошилась. Когда-то ведь была одной из моих самых беспроблемных девушек.
    – Право, мне ужасно жаль, но я просто… понимаешь, я раздумываю, стоит ли будущая карьера…
    – Да, милый, уже иду! – радостно крикнула она в сторону. – Мне надо бежать, – прошипела в трубку. – Потом поговорим.

Четверг, 7 октября

    За обедом села с Эрин и Мирой. Эрин на диете, так что, полагаю, Мира тоже, хотя у этой-то нет ни единой лишней унции.
    – Наметила себе что-нибудь интересное на выходные? – безоблачно улыбаясь, спрашивает Эрин.
    – Да не то чтобы, – отвечаю я. – Собираюсь на север, навестить родителей.
    – Ух ты, ну и зажигательная же у тебя личная жизнь! – ухмыляется Эрин. Мира хихикает. И как это мне удалось в подростковом возрасте никого не прикончить?! Я смотрела на них с каменным лицом, пока Мира не поперхнулась от неловкости.
    – Парень Эрин приезжает из Канады, – сообщила Мира.
    – Я слышала, – отзываюсь я. Наверное, любой человек в радиусе мили от нашего офиса может сказать то же самое. – Ой, мне, оказывается, давно пора за работу браться!
    Я оставила огрызок сэндвича на столе и ретировалась в комнатку для персонала, чтобы хоть четверть часа почитать в одиночестве.

Пятница, 8 октября

    Еду повидаться с родителями, я знаю, они захотят услышать полный отчет о работе, о коллегах – все до последней детали. Жду не дождусь возможности поваляться в постели и не мыть посуду. Н. забрал меня с работы и повез к поезду. Но не за просто так: любезность за любезность.
    Машины вокруг нас едва двигались.
    – Сколько у тебя времени до поезда? – спросил он.
    – Около двадцати минут, – ответила я. – Думаешь, успеем?
    – Возможно. – Пробка на Юстон-роуд ползла еще медленнее, если такое в принципе возможно. – Ты как, не прочь попользоваться фонариком?
    – Ну, давай.
    Он передал мне длинную металлическую штуковину с черной рукояткой. Она была холодной на ощупь и толщиной с мой кулак. Я не могла навскидку сказать, какая ее часть сможет поместиться внутрь, о чем ему и сообщила. Спустила колготки и трусы до лодыжек и уперлась ступнями в приборную доску.
    – Скажи мне, если будем проезжать мимо автобусов, – попросила я.
    – Не волнуйся, все равно никто никогда по сторонам не смотрит.
    – Даже таксисты? – Я сумела наполовину засунуть фонарик, но, поскольку была недостаточно влажной, его продвижение несколько приостановилось.
    – Ну, если только велосипедист какой-нибудь, хотя я и в этом сомневаюсь, – проговорил он. – Ага, я как раз почуял твой запах!
    – Придется остановиться, чтобы я могла одеться перед Кингс-Кросс, – сказала я, снова опуская ноги на пол и медленно извлекая фонарик. Его шершавые бока на обратном пути оцарапали мне губы – это будет чувствоваться еще несколько часов, я знала. – Хочешь, чтобы я его вытерла, или оставить как есть? – спросила я. В это время месяца мои выделения бывают густыми и белыми, они влажно липли к рукоятке.
    – Слижи, – предложил он.
    – С удовольствием.
    – Это-то мне в тебе и нравится.
    Я успела на поезд за три минуты до отхода.

Суббота, 9 октября

    Дом, как говорится, там, где твое сердце. Однако, к досаде своей, я выяснила, что он определенно не там, где твоя спальня.
    Увы, я ошиблась! Очень, очень ошиблась. Потому что мою спальню переделывают.
    Переделывают – барабанная дробь! – в спальню для гостей.
    Хотя сроки окончания работ еще не определены. По лоскуткам обивочных тканей, образцам коврового покрытия и книжечкам из цветастых обоев я вижу, что комната, в которой когда-то стояла моя любимая (с железной рамой!) кровать и висели привычные элегантные голубые занавески, превращается в истинный Розовый Дворец девичества.
    И все это делается семь или восемь лет спустя после того, как девочки выпорхнули из гнезда!
    Поправьте меня, если я ошибаюсь – и не сомневаюсь, что кто-нибудь таки поправит, – но разве это и так не была спальня? Более того, разве не будет гостям самую чуточку не по себе после ночи, проведенной в месте, чрезвычайно напоминающем храм в честь чайных роз? Особенно учитывая то, что в доме в настоящее время нет ребенка?
    Может, это означает, что матушка беременна? Помогите…

Воскресенье, 10 октября

    Отличные игры для паба, часть 2. Малоизвестные факты про друзей.
    А4, чьи родители тоже живут неподалеку, заехал к нам в гости. Мы сели пить кофе, а по телику, как обычно, не было ничего интересного.
    А4 об А2:
    – Правда?
    – Позвони ему, если сомневаешься.
    Я улыбнулась. Здорово: по меньшей мере шесть из десяти очков. Но поскольку я спала почти со всеми своими друзьями, я обычно выигрываю в этой игре.
    – Впервые в жизни он мастурбировал в рулон алюминиевой фольги.
    – Быть не может!
    – Позвони ему, если сомневаешься.
    А4 записал мои очки.
    – Ты следующая, – объявил он.
    – Я? Но ведь я точно выиграла этот раунд?
    – Ага, только игра называется «малоизвестные факты». Ты должна была сказать о чем-то, чего я еще не знаю о тебе.
    – Да, но это также значит, что ты должен подумать о чем-то, чего я не знаю о себе!
    At вдруг ахнул.
    – Слушай, с ним все в порядке? – Данная реплика, несомненно, относилась к моему собственному дорогому папаше. – Бог ты мой, что это на нем надето?!
    Я вытянула шею, вглядываясь в изгородь, из-за которой выходил вышеозначенный родитель. Его силуэт, темный на фоне вечернего сада, был и вправду несколько странен.
    – Э – э-э, брюки-гольф? Зажимы для езды на велике? (Поскольку папуля, как известно, порой носит и то, и другое.)
    Но все оказалось хуже, гораздо хуже, чем можно было себе представить. Сначала было потрясенное молчание, потом – сдавленное «ах!» при попытке разглядеть то, что появилось на свет. Aj расхохотался:
    – Он засунул брюки в носки\
    Хорошо еще, что он милосердно не упомянул ни «летчицкие» пластиковые солнечные очки, ни джемпер с протершимися насквозь рукавами, ни то, наконец, что это были не столько брюки, сколько штаны от спортивного костюма!
    А4 радостно потирал ладошки. Я почему-то заподозрила, что этот раунд остался за ним.

Понедельник, 11 октября

    [Дэвид Аттенборо[24], шепотом]. Зимой обыкновенную, или садовую, самку – Профессионального Работника можно отличить по ее одноцветному джемперу с V-образным вырезом, черным шерстяным с примесью синтетики брюкам и маленьким сережкам. В этом отношении ее трудно спутать с самкой-Секретарем, чье зимнее оперение включает юбку, телесного цвета колготки в сеточку и висячие сережки. Оба вида время от времени можно увидеть одетыми в плохо сочетающийся с остальной одеждой пиджак. Если осторожно подкрасться, можно расслышать чириканье маленьких стаек, собирающихся вокруг чайника.
    – Классная юбочка, – сказала Ясмин, усевшись наискосок от меня. На мне был низ от моего любимого твидового костюма от «Остин Рид»[25], кружевная пошитая на заказ блузка с оборчатым воротом и свободный кашемировый кардиган. Офисный стандарт, как я его себе представляю, или по самой меньшей мере отступление от экипировки девушки по вызову. Я не собираюсь закупаться у «Дороти Перкинс»[26] ради того, чтобы смешаться с толпой!
    – Спасибо, – поблагодарила я.
    – У моей мамы на диване точь-в-точь такая же обивка.

Вторник, 12 октября

    Отвратный день на работе. Визгливые ведьмы за спиной угрожали расплавить мой мозг. Как могла, изворачивалась, изыскивая предлоги, чтобы смыться из кабинета в течение дня: пополнила запасы в комнате для чаепитий, водрузила новые чашки на диспенсер воды, в компьютерном отделе обменяла на идентичную совершенно нормальную клавиатуру.
    Позвонила Н. во время обеденного перерыва, чтобы вволю поворчать.
    – Ты знаешь, что тебе нужно, – констатировал он.
    – Да не сказала бы.
    – Трио.
    Черт, а ведь он прав!
    – У тебя есть кто-то на примете?
    – А что, ты припомнишь момент, когда не было? Я вот думаю про пятницу…
    – Не уверена, что доживу до нее, не забив до смерти кого-нибудь из моих коллег.
    – Ты уж постарайся. Это окупит твое ожидание, обещаю.

Среда, 13 октября

    Когда телефон звонит не переставая – это одно из двух: либо агентство, либо Энджел. Учитывая, что у Энджел последний катастрофический разрыв с мужчиной случился… дайте подумать… ага, четыре месяца назад, я полагаю, что это она. Проверяю телефон – действительно, так и есть.
    Она перезванивает снова через считаные минуты. Я, изображая радость в голосе, отвечаю:
    – Алло!
    Энджел хлюпает носом, может быть, оплакивает какого-то мужика, может быть, подхватила моровое поветрие.
    – Привет, как ты? Давно не виделись, – говорит она тоном стойкого оловянного солдатика.
    – Неплохо, я сейчас на работе. А как ты? – спрашиваю, сопротивляясь искушению спросить: «И кто тебя на этот раз бросил?»
    Потому что Энджел звонит только тогда, когда у нее дела идут скверно, а именно – когда у нее в жизни нет мужчины. Вот еще одна причина того, почему я недолюбливаю женщин: мужчина никогда не стал бы игнорировать своих друзей из-за какого-то там траха.
    – Да так, ничего, справляюсь, день надень не приходится…
    Я стараюсь не задавать вопросов, но история так и так выплывает наружу: очередной «он» категорически велел ей держаться подальше от его дома (и это не в первый раз). К сожалению, они живут рядом, по соседству, а она не может себе позволить переезд. Я понимаю, к чему идет дело, и пресекаю все поползновения в зародыше.
    Еще одна причина того, почему я недолюбливаю женщин: мужчина никогда не стал бы игнорировать своих друзей из-за какого-то там траха.
    – Боюсь, у меня в квартире просто нет места, но если я что-нибудь услышу, то, конечно, дам тебе знать.
    А еще эта ее склонность подбирать то, чем я уже попользовалась, – будь то еда, книги или мужчины – не самая приятная привычка, на мой вкус. В прошлом году один бедняга, который никак не мог смириться с отказом, связался с ней сразу после меня. Их интрижка, конечно, закончилась скверно, но похоже, что это каким-то образом побудило ее еще больше цепляться за меня во время жизненных потрясений. Одному богу известно почему.
    Она еще некоторое время разыгрывает из себя бедную овечку.
    – Прости, милая, мне надо бежать на встречу, мы скоро встретимся и обговорим все это за кофе, ладненько?

Четверг, 14 октября

    Эсэмэска от Н.: только что вернулся с мамой из «Уэйтроуз»[27] в Кингстоне, где видел ящик с ярлыком «сверхбольшие огурцы». И оказалось, что это не шутка! Унижен, подумывает податься в монахи.
    Я отвечаю: «Не смей! А то мне придется самой искать, чем заняться в эти выходные».

Пятница, 15 октября

    н. на работе (то есть в клубе), и мы договариваемся встретиться прямо там. Она – потрясающая штучка, говорит он мне по телефону. Единственная сложность – ей надо будет уехать рано утром.
    Н. стоит в дверях клуба. Указывает мне нужное направление, и – да! – он прав, тут есть на что поглядеть: на несколько лет старше меня, джинсы в облипку, классная фигурка. Огромная грудь. Вполне понимаю, что он в ней нашел. Представляюсь ей, и она угощает меня выпивкой. Сама явно уже сделала не один заход. Надо бы за этим присмотреть. Не хочу, чтобы она чересчур перебрала.
    Мы танцуем. «Scissor Sisters»[28]. Такие женоподобные, что на их фоне «Dead or Alive»[29] смотрятся как Джон Уэйн[30] со Слаем Сталлоне, занимающиеся рестлингом в реке из «Old Spice». Они мне определенно нравятся. Девушка трется об меня, а из угла за нами наблюдает Н.
    Зажигается свет. Мы, пошатываясь, ковыляем к двери. Н. болтает с парочкой натуралов. Мне кажется, что в лице женщины есть что-то смутно знакомое, но заморачиваться на эту тему лень.
    – Так ты собираешься везти нас домой или как? – хватаю я за руку Н. У его собеседницы на лице испуг. Он смеется и говорит: «Встретимся на улице».
    Он заказал номер в отеле. Мы с ней направляемся прямо в душ. Н. наблюдает за нами, стоя в дверях. Без одежды она даже лучше. Зрелая, но не расплывающаяся. Я намыливаю ее груди, потом принимаюсь работать языком, теплая вода струится по ее животу и сбегает мне на голову.
    Мы с ней направляемся прямо в душ.
    Н. наблюдает за нами, стоя в дверях.
    Мы вытираем друг друга и идем в постель. Н. смотрит, как я ее вылизываю. Мне не кажется, что она такая уж классная находка для трио: участвует, но не то чтобы изо всех сил старается порадовать меня. Н. укладывает нас на постели бок о бок и принимается трудиться над нами, поочередно ныряя головой меж нашими бедрами, как пчела за нектаром.
    Но наша подруга явно слишком много выпила. Да и в любом случае ей скоро уходить – всего через несколько часов. Мы засыпаем, она и Н. – на большой кровати, я – на раскладушке сбоку. Я просыпаюсь под звуки животных стонов: Н. берет ее сзади.
    – Хочешь присоединиться? – шепчет мне Н. через ее плечо.
    – Нет, спасибо, – говорю я и снова засыпаю.
    С утра времени хватает ровно на чашку чаю.
    – И что, никакого тебе завтрака в постель? – шутит она. Н. высаживает ее у ближайшей станции метро и везет меня домой. Мы проводим остаток утра в полудреме, переплетаясь в моей постели.

Суббота, 16 октября

    Ждала Н. снаружи надземной станции метро. Только что вернулась после встречи с клиентом в городе. Молодой человек рядом со мной оглядывал улицу в поисках автобуса, в ушах – наушники. Музыка – слишком громкая. Я похлопала его по плечу.
    – Мне тоже нравится эта песня, – сказала я ему.
    Я улыбнулась. Пусть сегодняшняя мо́лодежь тащится от своих Фреда Дерста[32], «Линкин Парк» и Аврил, черт бы ее драл, Лавин. Разбавленный водичкой «металл» для детишек. В мои салажьи времена недовольные тины среднего класса шаркали своими плохо сидящими джинсами под варианты «The Mission» и «Sisters of Mercy»[33]. Потому что, честно говоря, стиль бэгги[34] был просто чересчур жизнерадостным для наших истомившихся болью душ. Сядь, сядь, сядь рядом со мной[35]? А ну, вали отсюда!
    Юноша улыбнулся в ответ:
    – Когда вам в последний раз говорили, что вы – супер?
    – Минут сорок назад.
    Машина Н. притормозила у бордюра.
    – Красивая одежка, – заметил он, пока я садилась. – Когда подъезжал, подумал: ну не может быть, что ты и есть та милашка в платьице.
    – Ты меня уже в нем видел.
    – Правда? – Мы как-то провели денек в Беркшире, на яхте у его друга. – Ну, это было давно. И ты в любом случае здорово выглядишь.
    Зашли ко мне на чашечку кофе. Он пролистывал мои журналы. Я сняла туфли и положила ноги к нему на колени. Мы начали было возиться, но от его прикосновений у меня возникло странное ощущение, почти щекотное. У меня вот-вот должны были начаться месячные, и легкие касания казались неприятными. Но и грубых мне не хотелось.
    Мы некоторое время боролись на диване, потом он сдался.
    – Нет настроения, да? – спросил Н. – Да ладно, все нормально.
    Мне было не по себе. В конце концов, я же только что вернулась после траха. Но секс на работе – вопрос другой, он не связан с интересом или желанием.
    Я понимала, почему мне ничего не хочется. Дело было не только в несколько разочаровавшем меня трио, не только в усталости от недавней встречи с клиентом.
    – Знаешь, что этот месяц для меня значит?
    – Знаю. – Н. обнял меня за плечи. – Ты все еще его не забыла, да?
    Он имел в виду не Д. К. и не Этого Парня. Он имел в виду того, который был до них. И не ошибся. Всякий раз, когда у меня случается пауза между одним мужчиной и другим, мои мысли возвращаются к нему. Я могу тешить себя мыслью о том, что то или иное событие помогло мне справиться – буйные радости с Этим Парнем в прошлом году, например, – но каждый раз оказывается, что это не так.
    – Я не скучаю по нему. – Н. одарил меня взглядом, полным сомнения. – Я теперь уже едва помню, какой он был. Я скучаю по своему представлению о нем.
    По представлению, которое я отметала, как чушь собачью, пока не встретила его. По представлению о том, что существует один-единственный человек, которого полюбишь, один правильный человек, с которым проведешь вместе остаток своей жизни или значительную ее часть. Так что, возможно, он не был моим единственным. По крайней мере, встреча с ним помогла мне поверить, что «тот самый единственный» существует.
    Он расстался со мной в ту ночь, которая, как я думала, будет первой ночью нашей новой жизни. И в отличие от всех моих прочих друзей Н. никогда не велел мне заткнуться по его поводу и не говорил, что пора бы уже выбросить его из головы. Потому что, когда мы с Н. познакомились, одной из причин того, что секс между нами был таким ураганным (а дружба впоследствии – столь глубокой), стали похожие раны, которые он тогда залечивал, нанесенные девушкой по имени Дж., которая отвергла его столь же драматическим образом.
    Он расстался со мной в ту ночь, которая, как я думала, будет первой ночью нашей новой жизни.
    – Ты хочешь, чтобы я ушел или остался?
    – Мне стыдно выгонять тебя так поздно.
    – Да ладно, – проговорил Н.
    Он оделся, подобрал свою сумку и тихо ушел.
    Позже я услышала, как что-то упало через почтовую щель. Поздновато для почты, подумалось мне. Спустилась вниз, чтобы посмотреть, – плитка «Йорки»[36]. Мой любимый. Н. понимает – он всегда все понимает.

Воскресенье, 17 октября

    – Придешь ко мне попозже?
    – Тебе сегодня лучше? – уточнил Н.
    – Да, немножко, – ответила я. – Тебе нужно что-нибудь в магазине?
    – Как всегда, можешь зайти посмотреть себе огурчик. Может быть, выберешь один для нас.
    – Ну да, сейчас загляну в Кингстон и куплю один-единственный огурец. Совершенно не вызывая никаких подозрений!
    – Ладно, тогда возьми два.
    – Не уверена, что сумею пристроить оба одновременно.
    – Тогда, может, морковку?
    – Не пойми меня неправильно, – сказала я. – Я люблю двойное проникновение. Но когда размер вещи превышает определенные пределы, она просто выдавливается. Как будто я слишком тесная.
    – Это вопрос объема, а не размера. Даже у Дж. время от времени были проблемы, и если входило что-нибудь одно чересчур большое, то второй предмет выталкивался. К сожалению, обычно вторым был я.
    – Вы с ней, должно быть, прикладывали массу усилий в поисках чего-нибудь, что в нее не поместилось бы!
    Его история с Дж. была почти легендой, как по причине ее очень низкого болевого порога, так и по многим другим.
    – О, с огурцом она справлялась прекрасно, – уверил он. – Но не весь же салат-бар!
    – Хочешь сказать, люстра была бы слишком, а вот бра над кроватью вполне подошло бы?
    – Ага, типа – двухместный диванчик, но не вся софа, – он хихикнул. – Во всяком случае, фистуя ее спереди и трахая сзади, я обычно мог продержаться самое большое несколько минут.
    – Может, это и к лучшему. Не могу себе представить, кому бы могло понравиться заниматься этим часами. Например, в таком положении и на часы-то не посмотришь.
    – Зато счастливые часов не наблюдают.
    – Ой, как смешно, можно подумать!

Вторник, 19 октября

    Менеджер позвонила рано: срочный вызов на обеденный перерыв.
    – Но я же на работе, – заныла я. На самом деле, я уже опоздала на работу. – Я не могу улизнуть отсюда ради клиента.
    – У тебя что, даже обеда нет? – удивилась она. – Раз, два – и все, дело сделано. Вряд ли это нарушит твое плотное расписание.
    – Нет. Совершенно невозможно. Перезвони ему и отмени.
    «И все же, – подумала я, – наверное, я могла бы успеть. Только-только. И пока не пришел первый чек с зарплатой, деньги, безусловно, пригодились бы…»
    – Уже не смогу-у, дорогая, – вздохнула она. – У него все утро встречи.
    – Пошли тогда кого-нибудь другого.
    – Ты же знаешь, у меня нет никого, кто с тобой сравнится.
    Никого, на кого можно было бы навьючить лишнюю работу, не предупредив заранее, – вот что это значит. Почему, скажите мне, я до сих пор этим занимаюсь?! Я же понимаю, какой это риск: кто-то может перехватить звонок, засечь меня, когда я вхожу или выхожу со встречи, а то и хуже – обнаружить мой онлайн-профиль на сайте агентства. Но я всегда отличалась генетической неспособностью говорить «нет».
    – Нет!
    Ну, может быть, не всегда.
    – Дорогая, он платит двойную цену. За такое ма-а-аленькое одолжение. Я обещаю: это абсолютно, совершенно точно больше не повторится.
    Я вздохнула. В другой день я бы переспорила ее. Но под столом у меня лежала аккуратно припрятанная сумка, и, во всяком случае, никто из наших точно не вернется с обеда раньше времени. Я переоделась в туалете и засунула сумку в техническую кладовку. Уже выходила из дверей, чтобы встретить заказанную машину, и тут нарвалась на коллегу.
    На своего начальника Джайлса. Вот дерьмо!
    Он даже головы не повернул – должно быть, не узнал меня.
    Благодарение Траху Всемогущему за его маленькие милости!

Среда, 20 октября

    Заходим в итальянский ресторан. Официант кивает нам и сразу идет за напитками. Мы делаем заказ, не заглядывая в меню.
    – Ты уверена, что больше ничего не хочешь? – спрашивает Н. – Давай! Я угощаю.
    – Ну, какой же ты джентльмен, милый! – улыбаюсь я. – В честь чего такая радость?
    Н. принимается разглядывать свои руки.
    – Я хотел, чтобы ты первая узнала… я кое-кого встретил.
    – Ох ты… я… – Как? Когда? Мы встречаемся взглядами, и он улыбается. – Ты рассказал ей обо мне? – Я гадаю, уж не та ли это девушка из клуба, с которой он разговаривал, перед тем как мы поехали в отель.
    – Она знает.
    – И спокойно к этому относится?
    – Если только мы больше не будем спать вместе – да.
    – Что ж… Я– Никак не ожидала, что он первым кого-то найдет. – Я так рада за тебя…
    Официант возвращается с напитками: лимонад для
    Н., виски с содовой для меня.
    – Что-то не так, я вижу.
    – Ничего.
    – Посмотри на меня. – Я поднимаю глаза. – Бог ты мой, ты ведь не плачешь, нет?
    – Я? Еще чего! – Сморкаюсь в негнущуюся крахмальную салфетку. – Просто я за тебя так рада! Ты сдвинулся с мертвой точки. Она вполне может оказаться той самой единственной.
    – С точки зрения статистики – не факт. – Н. пожимает плечами.
    – Мне знакомо это выражение в твоих глазах. Это не просто трах. Что-то другое. – Он не отрицает. – Как ее зовут?
    – Генриетта.
    – Тогда – за тебя и Генриетту, – говорю я.
    – И что, никаких шансов еще разок переспать с тобой? – спрашивает Н. – Ради старой дружбы.
    – Мне казалось, ты сказал ей, что у нас все кончено.
    – Ну, нельзя ведь винить мужчину за попытку! – смеется он.

Четверг, 21 октября

    Как трахаться и при этом оставаться друзьями, часть 2.
    1. Плакать – это нормально. Если только ты в это время смотришь бесстыдно романтический фильм. Тогда можно сказать любому, кто застукает тебя, что в этом виноват Ричард Кертис, а не перспектива состариться одной, в то время как твои друзья один за другим мигрируют в страну безмятежно счастливой семейной домашности.
    2. Сопротивляйся побуждению кинуться очертя голову в новые отношения. А еще это не лучшее время для посещения приюта для бродячих животных.
    3. Не звони, ни при каких обстоятельствах не звони своему бывшему! Сопротивляйся искушению заместить смутный стыд за то, что не сумела удержать при себе постельного приятеля, острым стыдом за то, что расписалась в собственной безысходности.
    4. Найди род деятельности, замещающий секс. Если говорить обо мне лично, то туалет в моей квартире еще никогда не был таким чистым!

Пятница, 22 октября

    Есть ли в человеческом лексиконе более пугающая фраза, чем «корпоративная вечеринка»? Если и есть, я не могу себе таковую представить.
    Меня страшит не перспектива увидеть, как напиваются люди, с которыми я работаю, – я пережила университет благодаря тому, что засиживалась допоздна в библиотеке и была терпима к пьяным друзьям. Дело в другом неписаном правиле сборищ в неурочные часы с теми, с кем вместе работаешь: кто-нибудь обязательно попытается тебя склеить.
    Во время трапезы я сидела рядом с безупречно ухоженной малайзийкой. Ее энтузиазм по поводу шопинга достигал таких высот, что подверг испытанию даже мою глубокую и преданную любовь «мериться сумочками». После некоторая часть собравшихся (те, у кого не было семей, к которым надо возвращаться, или те, кто мог себе позволить в тот вечер счастливо игнорировать свои обязанности) собралась к одному из коллег для продолжения банкета.
    Это была ошибка, как я задним числом понимаю. Ко второму курсу университета я уже выучила кардинальное правило тусовки: ты никому ничем не обязана.
    Кардинальное правило тусовки:
    ты никому ничем не обязана!
    Любой, кто остается на месте после того, как сделан последний заказ, не станет интересоваться тем, как ты проводишь остаток вечера, и, вероятно, вообще не вспомнит, что ты там была. Мне следовало отправиться домой.
    Но меня ободрило то, что вечеринка оказалась не совсем ужасной. Может быть, подумалось мне, я все же способна на социальное взаимодействие с почти незнакомыми людьми, которое длится больше часа. Только позднее, когда я отправилась за своими туфлями, стоявшими с другой стороны дивана, все пошло наперекосяк.
    Я наклонилась, чтобы застегнуть ремешки на щиколотках, – и тут почувствовала на своем бедре чью-то руку. Может, человек протискивается, чтобы взять свое пальто? Увы, нет. Это был намеренный, очень многозначительный жест. Я выпрямилась и увидела перед собой Джайлса.
    – Как дела?
    – Это именно то, что я думаю? – спросил он, рука его двинулась по моему боку в сторону верха чулок.
    – Боюсь, что так, – угрюмо ответила я. Должно быть, в тот день он все-таки заметил, как я уходила на встречу, и все вычислил. А я-то думала, что меня пронесло. Пожалуйста, пожалуйста, только не это! Я быстро огляделась: к счастью, немногие оставшиеся были слишком заняты своими делами, чтобы обращать на нас внимание.
    – Я просто хотел, чтобы ты знала: моя сожительница уехала на выходные, и если ты… – казалось, он на мгновение потерял остаток мысли. – Если ты хочешь, возьмем такси на двоих.
    Я с отвращением заметила блеск слюны на его нижней губе.
    Бли-и-ин, что же делать? Дело не в том, что он непривлекателен, скорей даже наоборот, и не в том, что у меня были планы получше – их не было. Но скажи «да» – а я не испытывала всепоглощающего желания сделать это, – и вскоре превратишься в офисный велотренажер, на котором всякий рад поездить. Скажи «нет» – и… ну, можно сказать, что этот парень в карьерном смысле держит меня за яйца, не так ли?
    – Не в моих правилах смешивать работу с удовольствием, – сказала я, отодвигаясь от шаловливой руки.
    – Тогда скажи мне, – предложил Джайлс и слегка качнулся, – с чем ты привыкла смешивать удовольствие?
    Если скажу своему боссу «да», то вскоре превращусь в офисный велотренажер, на котором всякий рад поездить.
    Скажу «нет» – и… ну, можно сказать, что этот парень в карьерном смысле держит меня за яйца, не так ли?
    Он распрямился, и я увидела, что его полузакрытые глаза чуть закатились, а корпус вот-вот накренится. Я мягко положила ему руку на плечо и заставила опуститься на диван.
    – Боюсь, у меня другие планы, – проговорила я. – Приятных снов!
    – Ты красивая женщина, знаешь? – пробормотал он. Сложил губы в пьяном поцелуе и отключился.

Суббота, 23 октября

    Я люблю мороженое так, как некоторые любят свежий воздух.
    Это еще и первоклассное средство от похмелья. Сегодня я ела мороженое везде, где только видела киоск. Иначе говоря, если в какой-то момент я и не ела, то лишь потому, что набирать полные руки невоспитанно. Успела полакомиться шоколадным рожком, мятно-лимонным стаканчиком, вкуснейшей «спаньолой» с ванильным шариком в конусе.
    Люблю ванильное. Обычно я его не ем, потому что в мире ведь так много других чудесных вкусов. Но это было отличное ванильное, и оно подарило мне немножко счастья.
    У меня когда-то был сосед, который ел только ванильное мороженое. Не потому что это было его любимое, заметьте! А потому что (как он говорил) у ванильного самый невыраженный вкус, поэтому компании-производители для этого вида используют мороженое лучших сортов. А вот шоколадное, уверял он, из-за насыщенного вкуса и запаха делается из наименее качественного мороженого.
    Тот, кто верит в подобные вещи, ничего не понимает в шоколаде. И вообще в еде. Он был еще и вегетарианцем – не из любви к маленьким пушистеньким зайкам, вытеснившей из его души страсть к сочным стейкам, но потому, как он выражался, что можно прокормить тридцать человек тем зерном, которое требуется для пропитания одной-единственной коровы. Или что-то вроде этого. Такие люди – живое доказательство тому, что вкус не является достижением эволюции.
    Проснулась воскресным утром, выползла из кровати с заплывшими глазами, голая, в туалет, и остолбенела, увидев на диване мужчину, который сидел и читал газету. Но это уже другая история, никак не связанная с мороженым.

Воскресенье, 24 октября

    На диване сидел Н. У него есть ключи от моей квартиры.
    Он провел субботний вечер на мальчишнике у приятеля, и поскольку моя квартира оказалась ближе, чем его (и, видимо, квартира Генриетты), он притащился среди ночи и заснул в гостиной. Благослови его Господь! Но с утра он меня жутко напугал. Следует отдать ему должное: то, что он не ввалился пьяным в мою спальню в половине третьего и не потребовал разрешения спустить мне в лицо, доказывает, что он – джентльмен.
    Я бывала на мальчишниках раз или два в свое время. Однако никогда в профессиональном качестве. Скорее, я оказываюсь единственной девушкой в окружении молодого человека, на которую можно рассчитывать в плане планомерного заздравного пития, покупки надувной овцы и ввергания оппонентов по «Плейстейшн» в благоговейный ужас – так же, как и на любого мужчину. Однажды мальчишник проходил в стрип-клубе, и ни мне, ни мужчинам не пришла в голову мысль о «курочке в курятнике». Если и существуют какие-то правила этикета, когда ты – единственная представительница ХХ-набора на традиционной XY-вечеринке[38], то они таковы: не ной, не уходи домой ни первой, ни последней и не флиртуй так, чтобы это бросалось в глаза (ну, если только со стриптизершами).
    На самом деле, эти же правила вполне можно было бы распространить на жизнь в целом.
    Если и существуют какие-то правила этикета, когда ты – единственная девушка на мальчишнике, то они таковы: не ной, не уходи домой ни первой, ни последней и не флиртуй так, чтобы это бросалось в глаза.
    После завтрака мы отправились на деньрожденный пикник к одному другу, а вечером – на деньрожденную попойку в пабе на Темзе к другому другу. Меня так и подмывало задать Н. тысячу вопросов. Кто такая эта Генриетта? Как они познакомились? Любит ли он ее? Но я не стала, и он с благодарностью воздерживался от любого упоминания о ней. Когда мы стояли на Хаммерсмитском мосту после заката, тысячи пауков выползли наружу и принялись плести свои сети в каждой ромбовидной дырке боковых перил. Цепочки белых фонарей вдоль моста привлекают летучих насекомых, и мы некоторое время наблюдали, как пауки пожинают урожай в награду за свое упорство.

Понедельник, 25 октября

    День странных разговоров. Сначала, пока я жду автобуса, светловолосый парень обращается так, будто мы всю жизнь друг друга знаем. Я бы не узнала его, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Оказывается – сосед. Какая я все-таки внимательная, с ума сойти! Стройный, с мускулистыми ногами, красивыми руками, сильно напоминает мне Д. К. Мы обмениваемся номерами телефонов – что ж, не худшее начало дня!
    Джайлс задержался у моего стола после обеда, чтобы спросить о докладах, которые мне полагается писать. Честно говоря, я в основном добываю их из Сети незатейливым методом «вырезать – вставить», но не говорю ему об этом.
    Он не упоминал о вечере пятницы – и я не стала. Надеюсь, он не помнит, что там было! Уже собирался уходить, но развернулся ко мне.
    – Забыл сказать, я тут видел, как ты на днях выходила пообедать… – проговорил он.
    Я замерла. Следовало бы догадаться! И что теперь? Он пригласит меня к себе в кабинет, чтобы побеседовать, пригрозить или трахнуть? Неужели конец моей карьеры действительно наступил так быстро?!
    – Да? – туманно переспросила я.
    – Ты выглядела… – Пожалуйста, не говори «сексуально»! Пожалуйста, не говори «сексуально»! – … роскошно, – наконец договорил он. Я отметила, что Эрин с Мирой прекратили свою нескончаемую болтовню и развесили уши. – С другом встречалась?
    – Забыл сказать, я тут видел, как ты на днях выходила пообедать… – проговорил он. – С другом встречалась?
    – Э-э, просто с приятелем. Не волнуйся, он не станет наведываться в офис.
    – Жаль, – покачал он головой, улыбнувшись. – Мне интересно, что такая женщина, как ты, считает привлекательным в мужчинах.
    Я поперхнулась. Вот как прикажете отвечать на такое?
    – М-м-м… э-э-э… ну…
    Он побарабанил пальцами по углу моего стола и отбыл.

Вторник, 26 октября

    Итак, я окончательно решила навсегда выйти из секс-индустрии! Пора. Не только потому, что сегодня я сверялась в банке и, как выяснилось, являюсь ныне гордой обладательницей настоящего зарплатного депозита. Я «крутила шашни» почти два года, что при легальной работе эквивалентно трем последовательным реинкарнациям в одной и той же компании!
    Хотя нельзя отрицать, что я буду скучать по ней. Обеденные прогулки в роскошные гостиницы, ужины с мужчинами того сорта, о которых обычно только читаешь в деловых изданиях, белье, секс…
    Вы, наверное, думаете: ага, секс, такси, чулки и так далее. Но ты вела двойную жизнь и никогда по-настоящему не высыпалась. Что ты в Лондоне видела за два года? Внутреннее убранство множества отелей? В чем фишка-то?
    Я вам скажу в чем. В возможности видеть мужчин с их лучшей стороны.
    Клиенты – они не все джентльмены. Не все они умны, красивы и очаровательны – на самом деле, таковы очень немногие. Они не всегда ведут себя наилучшим образом. Но порой, оказавшись в объятиях обнаженной незнакомки, они опускают защитные барьеры, которые строили с тех самых пор, как папочка сказал им, что мужчины не плачут, и становятся… некоторым образом лучше.
    Вы спросите: «Что тебе дает твоя работа? Что ты видела в Лондоне за два года? Внутреннее убранство множества отелей? В чем фишка-то?» Я вам скажу в чем. В возможности видеть мужчин с их лучшей стороны. Я Вам скажу в чем. В Возможности Видеть мужчин с их лучшей стороны.
    Я устаю от мужчин. Я устаю от людей вообще, особенно когда вокруг так много большого города, и так много людей, и так мало выдается времени, когда в ушах у тебя не звенит от летящих самолетов, и автомобильных гудков, и воплей на улице. Но потом кто-то улыбается тебе, и ты вспоминаешь, что люди, в конце концов, в основном неплохие существа.
    Как сегодня. Смущенная возня – и старый, давно знакомый клиент лезет в карман и достает оттуда крошечную коробочку. В последний момент, когда я уже направлялась к двери. Красивый жест, безделушка, прехорошенькое маленькое украшение в форме пчелки, в брюшко которой вставлен сверкающий сапфир. Это не был специальный заказ, не была годовщина. Просто ему так захотелось. Потому что он думал, что она мне понравится. Я улыбнулась, и он разулыбался в ответ, и это для него значило больше, чем расходы на мое время и стоимость побрякушки.
    Вот в чем фишка. В этом, да еще в том, что агентство не берет долю с подарков.

Среда, 27 октября

    В обед раздался телефонный звонок от сексапильного соседа.
    – Не могу говорить, ужасно занят, – выпаливает он, будто это я ему звоню. – Но не хочешь ли ты в эти выходные встретиться, кофе попить или еще чего-нибудь?
    – С удовольствием, – говорю. – Вот только в субботу я занята.
    Днем у меня встреча с клиентом, назначенная еще до того, как я приняла решение выйти из игры. Он оплатил дополнительные часы сразу. Я планировала надеть свои самые соблазнительные одежки и оставить весь день свободным – просто на всякий случай.
    – В воскресенье. Я тебе позвоню, и мы что-нибудь придумаем.
    – В районе обеда?
    – Вас понял, так точно. До скорого!
    – Жду с нетерпением.
    Когда я вешаю трубку, Мира и Эрин хихикают так, будто я пришла в школу в одних трусах. Если такова «настоящая» женская дружба, то я рада, что не принимаю в ней участия.

Четверг, 28 октября

    Критика в адрес порнографии основана главным образом на том, что любой человек, который смотрит на большое количество извращений, не может к ним не привыкнуть.
    Я не согласна. Я пересмотрела кучу порно, видела почти все типы порножурналов, существующие в природе. Проблема не в том, что лицезрение большого количества похабных картинок поощряет зрителя заняться сексом на практике, порно по самой своей природе объективировано. Оно упрощено. Все сексуальные изображения дают лишь общее представление об ощущении, будь то мраморное ню или липкие странички «Hustler Taboo»[40]. Распространение обнаженки в современных СМИ не создает извращенцев там, где их не было, оно просто делает коллекцию Гэри Глиттера электронно-переносной[41].
    Критика в адрес порнографии основана главным образом на том, что любой человек, который смотрит на большое количество извращений, не может к ним не привыкнуть.
    – Существует весьма ограниченное количество порносюжетов, – сказала я, обращаясь к Н.
    – Верно. Основное вагинальное проникновение, анальное, оральное, посторонние предметы, животные.
    – Я бы отнесла животных к посторонним предметам: суть в том, что человека долбят чем-то, что не является человеческими гениталиями. И фистинг еще.
    – Справедливо. А также боль, насилие и ограничение движения.
    – Часто – все три вместе, – заметила я.
    – Да, но не всегда, так что они считаются различными типами сюжета.
    Это – правда: многие из тех, кто наслаждается фантазиями с насилием, не переносят боли, куча народу занята связыванием друг друга на чисто договорной полюбовной основе.
    – Телесные жидкости – должно ли быть подразделение внутри этой категории, или нормально считать буккаке и скат[42] за одно и то же?
    По собственному опыту я выяснила, что мужчины, питающие слабость к моче, попадают в две почти одинаковые по размерам категории: активную и пассивную. Но что касается какашек, они скорее пассивны, чем активны. Это разделение, которое какой-нибудь предприимчивый ученый мог бы превратить в диссертацию.
    – То же самое, только разные уровни экстрима. Кто-то в результате покрывается дрянью.
    – Если исходить из этого критерия, не вижу большой разницы между вагинальным и анальным введением гениталий, – возразила я.
    – Может, и так, только ты рискуешь слишком многих оскорбить таким высказыванием.
    Принято считать, что существует всего пять порносюжетов. Можно ли говорить, что порно – это богатая культурная традиция?
    – Еще заскоки с негенитальной фиксацией, – объявила я. – Всеобъемлющая категория для мужчин, наблюдающих за тем, как женщины давят насекомых, фетишистов курения и прочих.
    – Какой смысл, если никого не трахать?
    – Кто ж знает? – Я подсчитала пункты списка. – Итого… восемь? Неплохо! В конце концов, принято считать, что существует всего пять основных сюжетов для рассказов. Означает ли это, что порно – это более богатая культурная традиция?
    – Если так, то я – знаток изящных искусств.

Пятница, 29 октября

    Зазвонил телефон. Я так устала. Даже забыла, что обещала себе «завязать», и ответила менеджеру «да» раньше, чем вспомнила, что мне полагалось сказать «нет».
    – Чудесно, дорогая! Он живет в Ист-Моулси.
    Фу! Добираться – и то неудобно.
    Я стояла на коленях над клиентом, обрабатывая его член и яйца. Количество вырабатываемой им предспермы поражало воображение. Настоящий фонтан! Мои большие и указательные пальцы уже стали липкими, и крупная капля скатилась по стволу.
    Он протянул руку, чтобы погладить меня по лицу. Нежная ладонь, мелово-белая кожа, темные волосы – с этого ракурса он ужасно напоминал кого-то другого. Я чувствовала себя так, будто у меня в голове провода перемкнуло, будто я вижу призраков там, где их нет.
    – Твоя шейка… – пробормотал он, и я не поняла, кто это сказал. Его голос при такой громкости шелестел, как бумага, очень похожий на голос моего бойфренда, который был до Этого Парня, – того, Единственного.
    Когда я была маленькой, верила: любой, кто думает обо мне, как следует сосредоточившись, сможет несколько мгновений видеть моими глазами, где бы я ни была, и слышать и чувствовать, что со мной происходит. Когда вышел фильм «Быть Джоном Малковичем», меня поразило то, как сильно он напоминал эту полузабытую фантазию.
    Я задумалась о том, кто мог сейчас думать обо мне. Интересно, увидел бы он это? Мои ладони на плечах другого, темную полоску волос внизу живота, которая казалась такой знакомой…
    Я положила голову ему на грудь. Он согнул одну ногу, другую выпрямил – и это случилось снова. Призрак прошлого. Должно быть, он прокрался сюда, пока осеннее солнце заглядывало в окно. Сотни пылинок вихрились в легком ветерке, подхватывая хрустящие осколки воспоминания и слепляя их вместе. Я закрыла глаза. По крайней мере, пах он по-другому. Это расставило все по своим местам.
    – Я хотел бы снова тебя увидеть, – проговорил он, пока я одевалась. – Позвони мне. Не для заказа. Пусть это будет настоящее свидание.
    – Это было бы здорово, – отозвалась я и, пожалуй, вложила в ответ больше искренности, чем следовало. Он сунул мне в руку вместе с чаевыми свою визитку. Я прочла имя и сложила все в сумку. – Как-нибудь позвоню тебе, Малколм.

Суббота, 30 октября

    Я – человек несуеверный, но мой гороскоп на сегодня полностью оправдался!
    Кто-то из твоего прошлого пытается связаться с тобой, было в нем написано. Наилучший способ поведения в ближайшие недели – широко мыслить.
    Эй, дайте мне передышку! Нельзя же так вот, сразу после судоку!
    Я полезла в Сеть и проверила почту – письмо от Л., девчонки, с которой я училась в школе. Приятно для разнообразия получить неожиданную весточку не от кого-то бывшего, а от человека, о котором я действительно не прочь была разузнать.
    В школе мы с Л. были неразлейвода, две горошинки из одного стручка, близняшки, разлученные при рождении. У нас оказалось много общего: одинаково грязное воображение и уроки французского – обнаружив это, мы отвергли освященную веками традицию школьниц обмениваться записочками ради гораздо более продвинутой формы общения: завели общий блокнот с идеями. Разумеется, большинство из них были и остаются негодными к публикации. Варьируются от безумных набросков мультяшной девочки из наших французских учебников, ласкающей анус своего кота пальцами ног, до опасных (полный и детальный список того, что бы мы сделали и с кем при наличии неограниченного времени, средств и гарантии отсутствия судебного преследования) и откровенно очернительских (портрет мастурбирующего учителя истории).
    Так продолжалось несколько месяцев, пока по причинам, которые я сейчас могу лишь смутно угадывать, я не принесла этот блокнот домой, где его прочли мои родители. И пришли в ужас. И провели целых пару секунд в размышлениях о своем либеральном отношении к воспитанию детей, прежде чем позвонить родителям Л. После этого нам запретили общаться. Правду сказать, мы не стали друг из-за друга хуже, чем если бы вообще никогда не встречались. Разница лишь в том, что мы вели протокол своих мыслей.
    Два года спустя мы снова стали осторожно, с оглядкой, дружить, оказавшись в одном классе по экономике. У остальных учащихся было примерно столько же способностей к научной деятельности, сколько у грядки с овощами. Очевидно, они все собирались когда-нибудь стать капитанами промышленности. Л. выбрала этот курс как необходимый для своей будущей профессии – юриста, я же потому, что это была единственная возможность вздремнуть в течение дня.
    Мы рассказывали друг другу анекдоты на последней парте, смаковали самые грязные шуточки Билли Коннолли[43]. Но никогда, никогда больше ничего не записывали. И никогда ничего не говорили родителям.
    Два года спустя мы оказались в одном классе по экономике. Л. выбрала этот курс как необходимый для своей будущей профессии – юриста, я же потому, что это была единственная возможность вздремнуть в течение дня.

Воскресенье, 31 октября

    Решено: ни за что больше не возьму трубку, не посмотрев, кто звонит. Ни за что!
    Я подумала, что это, возможно, мой сосед, который хочет договориться о встрече. Не тут-то было! Это оказался тот самый звонок, который неминуемо должен был раздаться вновь, – и мне следовало об этом знать. Неписаное правило расставаний состоит в том, что опрометчивые, пьяные, отчаянные звонки одной из заинтересованных сторон другой стороне – часть обязательной программы. И неважно, как все кончилось, кто с кем порвал – запомнятся только эти ужасные пьяные звонки. Какие бы высокие моральные основания ни были у человека, они тут же идут в тартарары. Что ж, по крайней мере, этот человек – не я.
    Но и не Д.К Опять Этот Парень. Долбаный гороскоп!

Спросите Бель

    Дорогая Бель!
    Я одновременно встречаюсь с двумя лучшими друзьями: один из них знает, другой – нет. Секса у меня теперь – море, но возникла проблема с потертостями. Есть у тебя на примете какие-нибудь профессиональные идеи, которые меня выручат?
    Дорогая Двустволка!
    Прости, но совет «увлажнять хорошо и часто», кажется, прошел мимо тебя? Увлажняй! Хорошо и часто. Если парадный вход утомлен, на некоторое время воспользуйся черным. Но ради всего святого, скажи мне, девочка, – ты что, сума сошла?!
    Если не расскажешь второму парню, что происходит, то потеряешь шанс на отличное трио!
    Дорогая Бель!
    Мой бойфренд любит срывать с меня одежду, когда мы занимаемся сексом, и хотя в первые несколько раз мне это казалось возбуждающим, теперь его наклонность влетает мне в копеечку. Как заставить его перестать делать это и не показаться слишком ограниченной? Или я и вправду ограниченная? Я не из тех женщин, для которых красивое платье важнее секса, но неужели нет третьего пути?
    Дорогая Стриптизерша Поневоле!
    Соблазнительно было бы дать тебе пару наводок на хорошие секонд-хенды Лондона, но через несколько месяцев даже это покажется тебе чересчур накладным. Мой личный опыт с точно таким же мужчиной научил покупать одежду на кнопках. Или так, или замени все молнии липучками.
    Дорогая Бель!
    Я в течение трех лет встречался с одной и той же девушкой, и мне стало ужасно скучно в постели. Уже возникала мысль поискать кого-то на стороне, но душой я целиком и полностью с ней. Она чувствительна и стеснительна в сексе, и я полагаю, что мне просто нужно нечто более пикантное. Как мне ей об этом сказать?
    Дорогой Незнайка!
    Может, душой ты и с ней, но как насчет языка? Я имею в виду, почему ты разговариваешь об этой проблеме со мной, а не с ней? Ты говоришь, что твоя девочка стеснительна – но не настолько же, чтобы вообще не заниматься сексом, а это уже кое-что. Тебе стоит составить долгосрочный план и запастись терпением. Некоторые леди благосклонно реагируют на двенадцатидюймовый страпон и библиотечку порно, брошенные к их ногам, а некоторые – нет. Мягкие изменения, медленные, с течением времени, с большим количеством уютных объятий постфактум. Не такая уж это жертва, если ты считаешь, что ваши отношения надолго. А если ты не способен или не готов к таким усилиям и предпочитаешь вместо этого ныть, сделай нам всем одолжение – смени партнершу, ладно?

Ноябрь

Понедельник, 1 ноября

    – Эй, ты где?
    – Я в ресторане, – сказала я. Официанты уже начинали бросать на меня жалостливые взгляды типа «солнышко, он не придет». – А ты где?
    – Да знаешь, в делах увяз, – поведал мой сосед. – Можем перенести это на другой день?
    Я так вцепилась в вилку – удивительно, что она не погнулась. Однако следы от зубцов на ладони остались.
    – Да. Конечно.
    – Все из-за моей чертовой подружки, – сообщил он, понижая тон. – Только что объявилась у меня на работе, как снег на голову.
    Подружка?
    – В общем, извини, что разочаровал тебя, – продолжал он. – Я заглажу свою вину. Сегодня иду на офисную вечеринку, там у нас тропическая тема, и я принесу тебе кокос.
    Подружка?!
    – Поговорим позже.
    И он повесил трубку.

Вторник, 2 ноября

    Вопиющее нарушение правил компании № 1: злоупотребление IT-ресурсами.
    Благослови боже Интернет! Чем, ради всего святого, офисные работники ухитрялись заполнить свое рабочее время в годы до Э.И. (до эры Интернета) – выше моего понимания. Провела остаток дня после обеда, скачивая музыку и слушая ее через наушники. Так удается отключиться от тупости коллег. Мы с Л. нашли друг друга в онлайне и протрепались большую часть дня в чате, а потом решили встретиться и выпить чего-нибудь.
    – Спасибо, дорогая, – сказала она, пока мы целовались в щечку. – А я бы тебя и не узнала.
    – Правда? – Я-то всегда воображала, что выгляжу почти так же, как раньше, постепенно грациозно взрослея. Может быть, те крошечные морщинки, которые я не так давно стала замечать, не настолько невидимы для окружающих, как я надеялась?
    – Ты сбросила целую тонну веса, – пояснила Л.
    – Стрессы на работе, – солгала я. Вообще говоря, большую часть рабочего времени я провожу, пытаясь, насколько возможно, отделаться от самой работы, и, как только выхожу из офиса, забываю о ней до следующего утра. – Иногда приходится выбирать между полноценным сном и едой, ты меня понимаешь?
    Л. кивнула. Мы устроились со своими коктейлями за угловым столиком.
    – Ну, и чем ты сейчас занимаешься?
    Я уже решила не говорить ей о такой мелочи, как секс с мужчинами за деньги. Не то чтобы я боялась ее неодобрения, но это немного чересчур – вываливать такие новости при первой встрече бывших одноклассниц, не так ли?
    – Ой, это ужасно скучно, – отмахнулась я. – Я бы с большим удовольствием послушала, чем ты занимаешься. От юриспруденции к актерству? Почему? Как? И, что еще важнее, какие там мужчины?
    Она рассмеялась:
    – Я, к изумлению своему, обнаружила, что эти профессии удивительно похожи. Мужчины такие же, как и везде, – совершенно безнадежны.
    Я горячо ее поддержала, и мы, хихикая, выпили еще по три порции, прежде чем разойтись, каждая своей дорогой. Как хорошо, думала я, что некоторые вещи на свете не меняются.

Среда, 3 ноября

    Н. очень негативно отнесся к моим отношениям с соседом. Это несправедливо по отношению к его подружке, говорит он, и я в целом согласна, но не думаю, что эта история будет иметь такой уж предсказуемый сюжет. Некоторые люди умеют прерывать отношения, как только понимают, что они ни к чему не приведут, другие медлят даже тогда, когда нет никакой надежды спасти любовь. Я вовсе не собираюсь давить на соседа (в основном поскольку не думаю, что он бросит свою девушку).
    Тем временем мне приходится лавировать между флиртом и чопорностью. Если все соседские взаимоотношения таковы, то как хорошо, что я раньше в них не влезала!

Четверг, 4 ноября

    Футфетишисты – это элита.
    Лично мне их бзик непонятен: ступни – это прекрасно, но не настолько же. Хотя я вполне способна им угодить, и они, кажется, мною довольны.
    Несмотря на то что значительную часть жизни я провела на каблуках, ножки мои остаются в удивительно хорошей форме. Тонкокостные, с высоким подъемом, без мозолей и отличающиеся красивой формой пальцев и ногтей. Если сравнивать между собой все физические данные, то свои ступни я бы поставила на достаточно высокое место. Я трачу на них не так много времени, предпочитая единственный мазок прозрачного лака полноценному педикюру, и все же похоже, что они неплохо справляются.
    Футфетишисты – это элита. Хотя лично мне их бзик непонятен: ступни – это прекрасно, но не настолько же.
    Я встретилась с С. раньше, чем обычно назначаются дневные встречи. В середине дня, в холле одного из центральных отелей. Он просил, чтобы не было никаких чулок, зато были «хорошенькие» туфельки. Ничего специфического. Значит, это не обувной фетиш, решила я. Надела сиреневые туфли с открытым носком, низким боком, открывающим подъем, и маленьким сверкающим бантиком сбоку.
    При встрече с клиентом всегда есть место сомнениям. Все ли правильно сделано? Хороший ли он человек? И вообще – тот ли это человек? Когда мы встретились с С., он улыбнулся, взглянул мне в глаза, и после этого его взгляд незамедлительно метнулся к полу. Я поняла, что мы поладили и своего клиента я ни с кем не спутала.
    Он повел меня в номер. Я села. Он наполнил бокалы, протянул мне один и уселся на полу возле моего кресла. Он был среднего роста, стройный, узкоплечий, с резким акцентом и пухлой нижней губой. Одной рукой он снял с меня правую туфлю. Кивнул, как кивнул бы ювелир, увидев красивый камень.
    – Пять, – сказал, имея в виду (надо думать) размер моей ноги, а не количество пальцев.
    – Да, – подтвердила я. Он спрашивал об этом, прежде чем оформить заказ.
    – Пять, – сказал, имея в виду (надо думать) размер моей ноги, а не количество пальцев.
    Он поставил свой бокал на стол и разул вторую ногу, повернул ее к себе, провел большим пальцем вдоль всей ступни.
    – Щекотки боишься?
    – Нет.
    – Хорошо. – Его пальцы слегка надавили на подъем. – Чистые?
    – Все по инструкции, – отозвалась я. Меня беспокоило то, что без чулок ноги могли немного вспотеть за время дороги, но если даже так – не похоже, чтобы он возражал. – А почему без чулок?
    – Твои ноги меня не интересуют, – проговорил он, лаская подошвы обеих ступней одновременно.
    Что ж, логично. Я и сама к ним равнодушна. С. разделся и провел следующие двадцать минут на полу, ерзая обнаженным телом под моими ступнями, а я держала ноги согнутыми на весу, приподняв бедра над сиденьем кресла. Особенно долго он задерживал под ними лицо. Но не был любителем пооблизывать пальцы, и, похоже, ему больше нравилось, когда я держу ступни вместе.
    Определив, что от меня требуется не так уж много активных действий, я перевела взгляд на окно. Шторы были раздвинуты, задернут только тюль. Снаружи доносились звуки улицы, но поскольку этаж был довольно высокий, все они сливались воедино. И еще к ним добавлялся шорох его спины, движущейся по ковру. Я подумала, не сотрет ли он себе кожу. Ступни мои снова стояли на его лице, и он поворачивал голову из стороны в сторону.
    – Ммпф-хммпф-ммф-мм, – пробормотал он.
    – Прости – что?
    – Пошевели пальцами…
    Наконец он прижал обе мои ступни к промежности, сложив их вокруг яичек и мастурбируя.
    – Ногти, – произнес он. – Вдави их в кожу.
    Я повиновалась. Он кончил. Приподняв ступни, я видела розовые полумесяцы, которые мои ногти оставили на его бедрах. Снова держала ноги на весу, пока он стирал устроенный им беспорядок детской влажной салфеткой. Потом оделся и налил мне еще порцию. Мы включили телевизор и стали смотреть передачу про садоводство.

Пятница, 5 ноября

    Вопиющее нарушение правил компании № 2: не вымыла свою чашку.
    Мой подход к чаепитию таков: поскольку я выпиваю за день объем, примерно соответствующий объему моего тела, нет смысла всякий раз мыть свою чашку мылом и горячей водой. Это моя кружка и мой чай, и я занимаюсь ее мытьем тогда, когда захочу.
    Не все разделяют мою точку зрения. Вернулась после обеда и обнаружила, что моей кружки нет на краю стола, где я ее оставила. Чуть ли не полчаса занималась поисками, пока не обнаружила ее, до половины наполненную мыльной пеной, на мойке в комнате для чаепитий. Вернулась к столу и нашла записку, написанную ябедническим узким североамериканским почерком:
    ТВОЯ МАМОЧКА ЗДЕСЬ НЕ РАБОТАЕТ.
    Мой посуду за собой.
    Праздный вопрос: интересно, а если бы она здесь действительно работала, это уберегло бы меня от таких «советов»?

Суббота, 6 ноября

    – Ну, так чем ты сегодня занимаешься? – спросил сосед.
    Может быть, пытаюсь избегать мужчин, у которых есть подружки, если только речь идет не о деловой встрече?
    – Ничем особенным.
    – Ну, тогда почему бы тебе не поехать со мной? Мне просто необходимо вырваться в горы на уик-энд, и я подумывал про Дартмур.
    Э-э, а как же его подружка?
    – А как же твоя подружка?
    – Она навещает родственников в Испании. – Я ничего не ответила. Он что, собирается и дальше продолжать в столь же непринужденном духе и даже не извинится за то, что не сказал мне о ней раньше? – Ну, давай, соглашайся, скучать не придется!
    Да, с ним уж точно!
    И все же я не могла найти достаточно веских причин, чтобы сказать «нет». Я оправдывала контакты с женатыми клиентами, считая, что это их дело, а не мое. И, если честно, не считала соседа такой уж подходящей кандидатурой для бойфренда – невзирая на тот факт, что он уже им был для кого-то еще. После Д. К., после Этого Парня, при тех мыслях, что посещали меня в последнее время о моих прежних отношениях, – то был не самый лучший момент, чтобы вляпываться во что-то серьезное. Ну, так и в чем тогда проблема?
    – Скоро буду.
    Я сидела на диване в его квартире, пока он собирался. Фотографии, его и ее, книги, его и ее, двойной письменный стол. Маленькие подушки, разбросанные повсюду, определенно – собственность его подружки. Воздержалась от посещения туалета из страха, что не смогу удержаться и не обследовать шкафчики.
    Дорога оказалась длиннее, чем я думала. Через час или немного больше после выезда из Лондона у меня возникло знакомое екающее ощущение.
    – Я собираюсь мастурбировать, – сказала я соседу. – Но ты хотел где-нибудь остановиться перекусить, да?
    – Я скажу тебе заранее, когда решу остановиться, – пообещал он.
    – И дай мне знать, если мы будем обгонять какие-нибудь грузовики.
    – Ладно.
    Расстегнула молнию на джинсах и полезла левой рукой в трусики – уже промокшие насквозь. Скользнула внутрь двумя пальцами, потом третьим, большим пальцем поглаживая клитор. Играло радио, какая-то скучнейшая театральная постановка на четвертом канале. Я ее выключила. Отвлекает. Потом снова включила, тихо, чтобы голоса актеров звучали как шепот. Закрыла глаза. Не знаю, много ли времени прошло, пока я кончила, извиваясь и рыча, но, когда это случилось, звучала все та же пьеса. Вытащила руку, облизала пальцы. Вскоре после этого мы остановились выпить чаю с пирожными.
    В ту ночь разделили ложе, но, по-моему, ничего не было. Он чувствителен к ласкам, хорошо отзывается на прикосновение, но странно пассивен. То ли я недостаточно ему нравлюсь, чтобы соблазнить на измену, то ли он боится. А может быть – понемногу того и другого.
    Мы сели снаружи паба, пили горькое пиво, наблюдали, как мамаши-утки и их пушистые утята играют в мелком ручье. Он рассказывал мне о девушках, с которыми флиртовал, о девушках, за которыми ухаживал.
    – Я считаю, что неверность – залог здоровья долгосрочных отношений, – заявил он.
    Возможно. Но пока он не изменял ей ни со мной, ни с кем-либо другим. Может быть, ему необходимо, чтобы сначала возникло некое эмоциональное чувство к другой женщине. Что разительно отличает его от клиентов, которых я привыкла встречать: к тому времени, как они заказывают девушку, решение довести дело до конца уже принято, вне зависимости от того, какой девушка окажется. Может быть, клиенты потому и клиенты, что когда-то уже пробовали такой путь и нашли его последствия слишком вредными для основных отношений. Не знаю.
    – Я считаю, что неверность – залог здоровья долгосрочных отношений, – заявил он.

Воскресенье, 7 ноября

    Разговоры, которые, к радости моей, окончательно остались в прошлом.

    1. Мам, я больше не девственница. Это случилось за семестр до моего отъезда в университет. Мне казалось, что я любила того мальчика, он писал в мою честь песни (очень плохие) и сравнивал меня с героинями романов (очень плохих). Он был рыжий. Долго это не продлилось. В любом случае ехать в универ, оставаясь девственницей, было как-то глупо. Мама расплакалась.

    2. Можете просто проверить меня на все?
    Теперь, вместо того чтобы морочить своему терапевту голову лавиной причин (вымышленных), почему мне нужен полный ассортимент тестов на инфекции, передающиеся половым путем (а это немало, скажу я вам), я просто иду в лабораторию. Практически ни о чем не нужно просить. Благословенное, благословенное понимание!

    3. Вычеркни меня из списка агентства – и я на этот раз говорю серьезно.
    Все действительно оказалось очень просто. Я позвонила мадам и даже не сказала «привет». Только сообщила, что наши деловые отношения закончены и она получит последний депозит на свой счет в понедельник. Она не пыталась меня отговорить. И я вдруг ощутила необыкновенную легкость.

Понедельник, 8 ноября

    На работу летела как на крыльях, довольная своим уходом из агентства. Сумка под столом – она мне больше не нужна! Не нужно вписывать экстрапрочные презервативы в свой еженедельный бюджет, не нужно держать два раздельных ящика для белья – один для клиентов и один на каждый день. Я насвистывала, заходя в кабинет, и меня не волновало, услышат ли меня Мира или Эрин.
    На моем стуле сидел Джайлс.
    – Э-э, доброе утро, – промямлила я. Насколько мне помнилось, на утро не была назначена летучка, и до дедлайна я ничего не задержала. – Что-то случилось?
    – У меня две новости: хорошая и плохая, – сказал он, сложив пальцы домиком. – Какую хочешь услышать первой?
    Это что, какая-то изощренная ловушка? Неужели моя канитель с уходом из секс-индустрии слишком затянулась и кто-то обнаружил мои фотки на вебсайте? Меня хотят уволить?! Долго же они собирались.
    – У меня две новости: хорошая и плохая, – сказал он, сложив пальцы домиком. – Какую хочешь услышать первой?
    – Думаю, сначала плохую.
    – Плохая новость состоит в том, что я больше не буду твоим начальником, – сказал он, кивая в сторону Эрин, которая как раз водворялась за свой стол. – Меня переводят в отдел разработок, так что нашу группу ждет переформирование. Я уверен, кто бы ни принял начальство, останется доволен, что ему предстоит руководить такой эффективной командой.
    В таком случае пройдет примерно недели две, прежде чем он обнаружит, что я тут дурака валяю. Лучше прямо сегодня начать искать новую работу.
    – Как жаль! Но я рада, что у тебя так здорово идут дела. А что за хорошая новость?
    Он ухмыльнулся:
    – Ну, учитывая, что я больше не являюсь твоим прямым начальником, мы можем закрутить роман!
    Я изобразила бледную тень улыбки. Полагаю, раздавшийся за моей спиной грохот – это стук упавшей на пол челюсти Эрин.
    – Ну, учитывая, что я больше не являюсь твоим прямым начальником, мы можем закрутить роман!

Вторник, 9 ноября

    Вопиющее нарушение правил компании № 3: делала больше перерывов, чем положено по контрактному соглашению.
    Ничего не могу поделать. Это все чертовы Эрин и Мира! Теперь они рассказывают каждому, кто желает слушать, что я сплю с начальством. Точь-в-точь как в школе.
    До такой степени точь-в-точь, что я едва ли не час просидела, спрятавшись от всех, в туалете.

Среда, 10 ноября

    В половине первого ночи – шорох у двери.
    Было тепло. Я наполовину завернулась в одеяло. Спала крепким сном и не была уверена, что стук мне не приснился.
    Кто-то пришел? Сверилась с часами. В такое время?! Пошла в кухню и выглянула в форточку. Не тот угол. Оттуда не видно, есть ли кто-то у двери. Попытала счастья с окном в ванной. Тот же случай: я не могла заглянуть вниз, не высунув голову. Натянула белый махровый халат.
    Прокралась вниз по лестнице. Выглянула. Ах!..
    У входа обнаружился Этот Парень с рюкзаком. И с улыбкой:
    – В твоей кроватке найдется для меня местечко? Ты такая пушистая и милая!
    – Мммппфф, – произнесла я, посторонившись, чтобы он мог войти.
    – Это что, сонный вариант предложения «отнеси меня в постель и изнасилуй»?
    У входа обнаружился Этот Парень с рюкзаком и улыбкой: «В твоей кроватке найдется для меня местечко?»
    Я все-таки настоящая идиотка. У меня нет ни единой причины впускать этого человека обратно в свою жизнь. Но ведь так поздно, и если только сосед не решится вскоре исполнить свои эротические обещания, мне понадобится обслуживание…
    – Нет, это сонный вариант «поторопись, пока я по-настоящему не проснулась», – проворчала я.

Четверг, 11 ноября

    Вопиющее нарушение правил компании № 4: ко мне в офис пришел посторонний посетитель.
    На самом деле это получилось ненарочно. Этот Парень позвонил в обеденный перерыв и спросил, не хочу ли я с ним встретиться.
    – Конечно, – сказала я. – А ты где?
    – Выгляни в окошко, – сказал он.
    Ох, елки-палки! Он стоял на тротуаре, задрав голову, облаченный в чудовищный костюм в мелкую полоску, и держал в руках нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся букетом. Я вяло помахала ему. Мира и Эрин вихрем подлетели и запричитали за моей спиной:
    – Какой милый!
    – Какой чудесный!
    – Красивый костюмчик, – заметила я, наконец добравшись до входной двери. – По какому случаю?
    – Ни по какому, – ответил он.
    – Он не совсем в твоем стиле.
    – Пытаюсь произвести на тебя впечатление, – пояснил он, протягивая мне цветы. Должна признать, это был милый жест. Но я была не готова опускать свой защитный барьер только потому, что у нас был (пусть даже великолепный) секс. Я натянуто улыбнулась, и мы пошли в кафе.
    Его обратный поезд отправлялся не скоро, поэтому он торчал в моем офисе еще часа два после обеда. И хотя я пыталась объяснить, как невероятно я занята, сколько мне всего предстоит переделать, он внаглую уселся за мой компьютер, чтобы просмотреть новостные заголовки, а потом заваривал всем и каждому чай. Мне надо было в туалет, но пришлось сидеть там, скорчившись в муках подступающего наводнения, чтобы Эрин не вздумалось проболтаться моему гостю о том, что наш бывший начальник имеет на меня виды. Когда Этот Парень отбыл, я пулей рванула в туалет, расстегиваясь на бегу, и плюхнулась на унитаз, высвобождая горячий, настойчивый поток мочи. Только тогда сообразила, что не позаботилась захлопнуть дверь туалета.
    И ничего, никто не смутился.
    Брр, только не это снова! Такова моя расплата за минутную слабость: свидетельство того, что Этот Парень горазд красиво говорить, но не изменился при этом ни на йоту. По-прежнему ревнив и подозрителен, когда для этого нет ни малейшей причины. По-прежнему старается держать меня на поводке – и не только в спальне, где это приемлемо. Слишком устала и сыта по горло, чтобы продолжать думать об этом.
    Дома заметила, что мой письменный стол выглядит как-то не так: все лежало на местах, но выглядело при этом так, будто вещи передвигали, а потом аккуратно ставили на место.

Пятница, 12 ноября

    Этот Парень позвонил ближе к ужину. Я забрала цветы домой, они стояли в старой бутылке из-под молока. Он предложил снова встретиться. Я закатила глаза, но не почесать за ушком свое самолюбие было выше моих сил. И, несмотря на то что он явно рылся в моем компьютере, в основном все-таки держался в рамках. А секс был грандиозным. Придется пристальнее за ним приглядывать, вот и все. С этим-то я сумею справиться.
    – Почему бы мне не приехать к тебе на выходные? – предложила я.
    – А зачем? Ты что, стараешься держать меня подальше от своих друзей? Ты с кем-то там встречаешься?
    Ну? И какого черта?!
    – Нет, просто я сто лет не выезжала из города. Было бы здорово прогуляться по пляжу или еще где-нибудь. Вдохнуть свежего воздуха.
    На худой конец, насладиться тем, что он живет у моря: должна же быть какая-то польза от этого извращения!
    Размер лжи, которую собирается изречь мужчина, можно вычислить по величине предшествующей ей паузы – это мое собственное открытие. Он молчал почти минуту.
    – Мне кое с кем надо встретиться в Лондоне в эти выходные, – сказал он.
    – Прекрасно, пойдем на встречу вместе.
    Размер лжи, которую собирается изречь мужчина, можно вычислить по величине предшествующей ей паузы – это мое собственное открытие.
    Он снова умолк. Мне виделись два возможных финала: или он начнет выкручиваться и огрызаться, а потом обвинит меня в том, что это я начала ссору, – или сдастся. Он сдался.
    – Х-х-хорошо, – выдохнул он. – Я встречу тебя на вокзале.

Суббота, 13 ноября

    Комната Этого Парня выглядела точно так же, как когда я была там в последний раз, много месяцев назад, мне даже не по себе стало. Стопка неразобранной почты на кресле, открытки, заткнутые за дверцы шкафа, – некоторые из них от меня. Букет цветов, теперь засохших, которые я купила, когда его временно уволили с работы.
    Как будто он упаковал и убрал с глаз долой всю комнату, когда мы расстались, а теперь сложил ее снова, чтобы порадовать меня. Я искала следы того, что он встречается с кем-то еще, и нашла: полупустую бутылочку массажного масла у кровати, искусственную розу с прозрачной пластиковой «росой» на лепестках. Но меня потрясло то, насколько большая часть этого беспорядка была не его, а нашей общей. Он что, действительно сохранял ее в таком виде все эти месяцы?! И что должна была думать другая женщина? И удосужилась ли она поинтересоваться, чьи руки когда-то зажигали лавандовые свечи на краю его письменного стола, теперь покрытые густым слоем пыли?

Воскресенье, 14 ноября

    Мы проснулись рано, трахнулись и снова уснули. Я слышала, как спускались по лестнице его соседи, но не горела желанием с ними встречаться. Всякий раз, как звонил его телефон, Этот Парень выскакивал из постели и мчался на верхний этаж, объявляя, что в его комнате плохая слышимость. Это странно: сеть у нас была одна и та же, и, насколько я могла судить, мой телефон ловил ее отлично.
    Наконец, во второй половине дня мы спустились вниз. Я забрела в кухню и на конторке увидела письмо для некой мисс Сюзи Аллен. Так вот, значит, как ее зовут. Странно, что тот, кто забирал почту, оставил ее письмо лежать здесь, на краю конторки, чтобы вряд ли можно было пройти мимо, не смахнув его на пол. Странно, особенно учитывая, что по воскресеньям почту не носят.
    Он вошел в кухню, и я протянула ему письмо.
    – Твоя подруга? – спросила я.
    Он выхватил его из моей руки.
    – Э-м-м, да это просто одна девушка, приятельница моего соседа, – зачастил он. – Уехала путешествовать, и сюда приходит ее почта.
    – Правда? – усомнилась я. – А я подумала, было, что она – твоя подруга. Похоже, кто-то оставил это письмо специально для тебя.
    – Нет! Не может быть! Я имею в виду – нет, совершенно точно нет. Что ты такое говоришь?!
    – Да ничего, – пожала я плечами. – Мне просто стало любопытно, не твоя ли это девушка. – Мужчины порой так неумело врут, что их даже жалко становится. – Ну что, чашку чая и тост?

Понедельник, 15 ноября

    Сегодня во время летучки случайно оговорилась и произнесла «трудовое истязание» вместо «трудового состязания». Кажется, босс этого не заметил. Сразу же послала Л. письмо с рассказом об этом. Она перезвонила мне в офис, но не смогла выговорить ни слова: только хохотала пять минут, не меньше.

Вторник, 16 ноября

    Это ничуть не помогает понять противоположный пол. Соседу вздумалось надуться, когда он узнал про меня и Этого Парня. Не вполне понимаю почему, ведь это у него, в конце концов, есть постоянная партнерша. Сдается мне, сей юноша что-то путает. Но и меня он тоже сбивает с толку.
    До сих пор наши отношения с соседом остаются совершенно невинными, хотя и довольно порнографичными: мы проводим много времени, встречаясь за кофе и разговаривая о сексе. Похоже на наше времяпрепровождение с Н. и многочисленными А., только без постели в прошлом, зато с несостоявшейся постелью в настоящем.
    В противоположность популярному мифу, учтите: мужчины – с Земли. Женщины тоже с Земли.
    Мы вместе сидели в машине, поедая мармеладки «Харибо». Я знаю, что они некошерные, но не могу устоять. Сосед вытащил из пакетика одну из тех розовых и голубых мармеладок, что в форме колечка со странным выступом на боку.
    – Интересно, что они должны изображать? – вслух подумал он.
    – Думаю, соски, – предположила я.
    – Но ведь они совсем не похожи!
    Я глянула на конфету.
    – И вправду, скорее, похоже на резиновое кольцо для члена со стимулятором для клитора.
    Мы рассмеялись.
    Потом позвонил Этот Парень. У него был приступ УПЭ-синдрома («устал и поддался эмоциям» – ну, вы понимаете, в смысле – надрался в хлам).
    – Мне плохо! – пожаловался он.
    – Физически или морально? – уточнила я.
    – И то, и другое, – сказал он. – Не могу жить без тебя.
    Вот хрень! Скажи это мне тогда, когда будешь трезвым\
    – Выпей стакан молока, съешь миску овсянки и отправляйся в постель.
    – Я так по тебе скучаю!
    – Выпей молока и иди в постель, – повторила я и повесила трубку. Сосед уставился на меня. Я не посмела признаться, о чем на самом деле был разговор. – У друга проблемы с женщиной, – пояснила я. – Я будто Флоренс Найтингейл[47] для всех одиноких мужчин Британии.
    Мы продолжали сидеть в машине, слушая музыку. Он потянулся, взял мою руку и поцеловал. Потом мягко сомкнул зубы вокруг одной из костяшек. Меня пробрала приятная дрожь.
    – Тебе не следует этого делать, – улыбнулась я. Имея в виду, конечно, «еще раз, прошу тебя». Замечу: это не делает меня инопланетянкой! Это одна из неотъемлемых особенностей женщины. Он высадил меня немного ближе к своему дому, чем к моему.

Среда, 17 ноября

    – Я знаю, что немного опоздал, – сказал Этот Парень. – Но я хотел сделать тебе подарок на день рождения.
    Его большая ладонь куполом прикрывала что-то маленькое. Что это может быть? Уж наверняка не украшение?
    – Ну, если только это не что-нибудь передаренное или наполовину съеденное.
    Я не так уж преувеличила. За Этим Парнем водится дарить мне подарки, либо явно полученные от кого-то другого (керамическая кружка во вскрытой упаковке), либо частично обгрызенные (немецкий белый шоколад). Единственный его подарок, который мне действительно нравился, – это овечья шкура на постель, позже, правда, я выяснила, что он подарил точно такую же своей матери. Мы занимаемся на ней сексом, и он дарит точно такую же вещь матери?! Как-то это неправильно.
    Он нахмурился и сунул руку обратно в карман.
    – Ну и ладно. Раз он тебе не нужен…
    – Не глупи, я просто дразнилась.
    Однако это не подействовало, и потребовалось немало уговоров, чтобы успокоить его. Что бы это ни было, подарок, должно быть, для него важен, подумала я.
    Единственный его подарок, который мне действительно нравился, – это овечья шкура на постель. Позже, правда, я выяснила, что он подарил точно такую же своей матери. Мы занимаемся на ней сексом, и он дарит точно такую же вещь матери?! Как-то это неправильно.
    Наконец он отдал его мне. Я открыла коробочку. Это действительно оказалось украшение.
    Крошечная серебряная пчелка с кусочком янтаря. Она была похожа на ту, что однажды подарил мне клиент, вот только… не такая красивая.
    – Я заметил, что тебе нравятся штучки с насекомыми, – сказал он. Наверное, это отчасти так, кажется, где-то в глубинах моих кухонных шкафов завалялось одно полотенчико с принтом из бабочек!
    – Ой, какая чудесная! – проговорила я, стараясь не выразить голосом разочарование.
    Не то чтобы я ожидала чего-то лучшего (или вообще чего-то ожидала): он поговаривал о том, чтобы провести выходные за границей, и я считала это уже достаточным подарком. Но вещица была из рода тех, что покупаешь для маленькой племянницы или девушки, которую не слишком хорошо знаешь, но уж никак не для своей любовницы. Лучше бы он сэкономил эти деньги и потратил их на что-то другое.
    – Как раз такую вещичку я бы сама себе купила, – добавила я.
    Но было поздно, он уже заметил отсутствие энтузиазма с моей стороны. Я улыбнулась и приколола брошку на плечо.
    – Видишь? Как будто здесь и была.

Четверг, 18 ноября

    Из-за моего соседа чокнуться можно! После мини-ссоры по СМС он перестает отвечать на звонки, утверждает, что слишком занят для встречи, я отвечаю, что я не против его занятости, просто не потерплю отмен, потому что я тоже занятой человек. Готовлю себя к тому, что он неожиданно решил завязать с нашим общением, но кишка тонка сказать об этом прямо. И вот утром, разумеется, он шлет новую эсэмэску: потерял телефон. Ладно, готова простить.
    Он пишет, что на этой неделе освобождается на день раньше. Забежал ко мне на завтрак. Разговаривали о свадьбах, о том, в какой из скандинавских стран самые миленькие девушки, и о написании книг. Он был без машины, я ленилась и поехала на работу на метро, а не в автобусе.
    Н. так говорит о моем соседе: «Знаешь, будь он женщиной, а ты мужчиной, для этого нашелся бы специальный термин, а именно – тянуть за яйца».
    Этот Парень опять неожиданно объявился вчера вечером, и я его не прогнала. У него определенно есть одно достоинство, которое работает в его пользу, – и это секс. Он настоящий виртуоз по части обращения с веревкой. Особенно явно это было в третий раз, когда он стянул ею мои кисти и щиколотки, уложив спиной на кровать. Он встал на колени, вошел в меня, притянул мои ноги к себе, так что они легли задней частью икр ему на плечо. Я слегка приподнялась, учитывая, как были связаны мои ноги и руки, трудно было этого не сделать. Кончая, по-прежнему на коленях, он охватил ладонями мои руки и поднял меня всю с кровати. Он намного выше меня и очень силен. Ментальная картинка, которую я, надеюсь, буду помнить еще очень долго…

Пятница, 19 ноября

    Вопиющее нарушение правил компании № 5: использовать телефоны компании для внеслужебных разговоров.
    – Ну, и как там поживает наша девочка из Сити? – осведомилась мама.
    – Мам, я не работаю в Сити! – прохныкала я.
    Только разговоры с родителями способны кратчайшей дорогой вернуть тебя к душераздирающей плаксивости пубертата!
    – Да, дорогая, – она явно забавлялась. – Тебе дадут выходные к концу года или они заставляют новеньких детишек работать все новогодние праздники?
    – По-моему, у меня две недели каникул, – ответила я. – Я подумывала взять отпуск ближе к Хануке и приехать повидать тебя и папу. Отработаю неделю между Рождеством и Новым годом.
    – О, дорогая, – проговорила она. Голос у нее стал печальный. – Дело в том, что… мне невыносимо сообщать тебе об этом таким образом… но мы с твоим папой расстаемся. Так что, наверное, Ханука – не лучшее время для твоего приезда.
    – Еще бы… Выезжаю немедленно.

Суббота, 20 ноября

    Что-то не так с поездами: нас на полпути пересадили в автобусы. Скука! Я, в общем, не против, если не ехать первым классом, что поезд, что автобус – все едино. Только чай слишком дорогой.
    Я люблю ездить на север. Это вызывает у меня восторг, точь-в-точь как когда я была маленькая: видишь заветный поворот и понимаешь, что дом уже близко. Местность постепенно разворачивается, переходя от неумолимо разрастающейся городской застройки к неприметным поселкам и деревням среди накатывающих волнами полей. Проехали знак с обозначением Элланд-Роуд – Королевской Оружейни, которую мы с папой всегда называли Королевскими Яичниками, потому что издали этот знак выглядит точно как матка.

Воскресенье, 21 ноября

    Дом выглядит точно так же, как и в прошлом месяце.
    – Я разрешила ему забрать лишнюю мебель из гостевых спален, – говорит мама. – Он теперь снимает квартиру по соседству. Хочешь, отвезу тебя повидаться с ним?
    Нет, пока нет. В присутствии мамы я еще как-то держусь, но я всегда была папиной дочкой, и при мысли о том, чтобы увидеть его в какой-то убогой меблирашке, у меня слезы наворачиваются.
    – Может быть, завтра, – отвечаю я.
    Мы проводим остаток дня, осторожно присматриваясь друг к другу: это первый раз, когда мы действительно с ней наедине, возможно, с тех самых пор, как я была младенцем.
    – Почему ты вышла за папу? – спрашиваю я.
    – При нем я всегда чувствовала себя как за каменной стеной, – говорит мама. – И знала, что у нас получатся умные дети.
    – Лесть еще никому не вредила, конечно, – киваю я. Но замечаю, что она ни слова не сказала о страсти или настоящей любви. – Ты сразу поняла, что это будет именно он?
    – Когда понимаешь – тут уж понимаешь. Иногда это происходит быстро, иногда – медленно.
    Или вообще не происходит, думаю я. Она с тем же успехом могла бы сказать: «Я остепенилась слишком рано, и все это было ошибкой, и мне следовало провести семидесятые, путешествуя по Кашмиру с рюкзаком за спиной, а не воспитывать детишек в пригороде, но теперь уж ничего не попишешь».
    – Дай угадаю, – говорю я. Мои родители поженились, когда оба были еще студентами. К тому времени, когда моей матери было столько, сколько мне сейчас, у нее была восьмилетняя дочь – я. – Вы бы расстались раньше, если бы у вас не было детей?
    – Ну, зачем же так мрачно, – говорит мама, пуская струю жидкости для мытья посуды в раковину с большей силой, чем необходимо. – Твой отец всегда будет занимать место в моем сердце.
    Мы заканчиваем мыть посуду в молчании.
    Я все-все знаю о том, как кто-то занимает место в твоем сердце. Именно туда он отправляется, когда ему больше нет места в твоей жизни.

Понедельник, 22 ноября

    Пребывание дома дарит человеку кучу времени для размышлений. К счастью, в этом есть и положительные аспекты, поскольку чистого количества мыслительной энергии, которое я потратила за последние сорок восемь часов, думая о взаимоотношениях, было бы достаточно, чтобы в течение недели снабжать электричеством весь Лидс.
    Возможно, вы гадаете, какого черта я опять впускаю в свою жизнь бывшего после всего того, что произошло. Если честно, то я и сама недоумеваю. Возможно, это напрямую связано с тем, насколько он выигрывает по сравнению с соседом.
    Этот Парень: секс хорош, пусть и несколько однообразен.
    Сосед: понятия не имею, какой с ним может быть секс.
    Этот Парень: не понимает, когда надо убраться с глаз долой.
    Сосед: не понимает, когда надо позвонить.
    Этот Парень: живет в одном доме с нестерпимыми ублюдками (и, возможно, с другой женщиной).
    Сосед: живет с подружкой.
    Этот Парень: болтает без умолку, по делу говорит очень мало.
    Сосед: болтает без умолку, за ним не поспеть.
    Этот Парень: полным-полно известных мне недостатков и прошлого «багажа».
    Сосед: скорее всего, полным-полно неизвестных мне недостатков и прошлого «багажа».
    Утро вечера мудренее.

Вторник, 23 ноября

    Я кивнула Л., мы встретились в обеденный перерыв в кофейне. Она сидела, подобрав ноги, в большом кресле, читала, пара овальных очочков съезжала ей на нос в весьма соблазнительной манере. Я иногда завидую людям, которые носят очки. Даже ее рыжим волосам не так завидую: это я пробовала, мне не идет.
    – Как делишки? – спросила я.
    – Терпимо, – ответила она. – Один из не самых удачных дней. Вошла сюда, огляделась и не увидела ни одного мужчины, заслуживающего того, чтобы тратить на него мое время. Но теперь меня начинает раздражать, что ни один из них на меня даже не смотрит!
    Я огляделась: она была права. Ни единой стоящей кандидатуры на все заведение. Ни одного, с кем можно переспать, даже если пьяна в стельку, и огни в клубе только что зажглись, и играют «Time of My Life».
    – Мне знакомо это чувство, – отозвалась я. – Просто нужно чаще заниматься сексом.
    – Может быть. А может быть, это потребность в том, чтобы в тебе видели одну из первых красавиц мира.
    Вошла сюда, огляделась и не увидела ни одного мужчины, заслуживающего того, чтобы тратить на него мое время. Но теперь меня начинает раздражать, что ни один из них на меня даже не смотрит!
    У Л. жесткое и неукоснительное правило по поводу мужчин: она жесткая, она неукоснительная, и если они не могут этого принять, они ее не интересуют.
    – Ты имеешь в виду, потребность держать мужиков на близкой, но неизменной орбите?
    – Точно, – ответила Л., прихлебывая чай.
    Право, лучшее, что есть в дружбе, – это та маленькая радость, которую я испытываю, когда думаю, что на свете есть такой человек, как Л.
    Вопиющее нарушение правил компании № 6: взяла выходной по болезни, отзвонившись на работу только после десяти утра.
    В беспорядочных половых связях есть определенный риск. Частично он связан с вирусами, и я с прискорбием сообщаю, что пала их жертвой. С понедельника у меня мерзкая простуда – насколько я в состоянии вычислить, сосед удружил. Я, конечно, сама виновата. Хотя смертельно обижусь, если окажется, что он подцепил ее у своей подружки.
    И все же это вносит приятные перемены в обстановку. Пока я была девушкой по вызову, не было практически никакого шанса взять выходной по болезни. Помню, как это случилось впервые, и я спросила мадам, не может ли она упросить клиента перенести встречу. Она сказала – нет, и он не хочет никого, кроме меня, так что надо ехать. «Ачто, если я заражу его простудой?» – проныла я. «Кого это волнует?» – ответила она вопросом на вопрос. Учитывая, как трепетно мы относились к инфекциям, передаваемым половым путем, ее отношение показалось мне довольно безответственным. Я по максимуму накачалась противогриппозными средствами и потащилась на встречу, решившись стойко продержаться два часа, не наградив клиента птичьим гриппом. Это была единственная встреча, когда я солгала и сказала клиенту, что не целуюсь, чего я ему не сказала – так это того, что боюсь передать ему свою простуду. Понятия не имею, можно ли подхватить грипп через минет.
    Прошлым вечером заявился Н. с лекарствами и словами сочувствия. Я, ослабевшая, лежала на диване, подробно излагая ему события дня (которых было, надо сказать, немного; но когда болеешь, каждое из них обретает весомую значимость). В их число входила встреча за кофе с соседом – короткая и крайне разочаровывающая, во время которой я чихала и стонала.
    – Давай проверим, правильно ли я тебя понимаю, – проговорил Н., размешивая в кружке чудодейственный порошок с кипятком. – У него есть подружка, которую он не собирается бросать; не похоже, чтобы он был в тебя влюблен; и он постоянно отменяет встречи с тобой. Так?
    – Да.
    Н. утвердил кружку на столе и окинул меня внимательным взглядом.
    – Что-то ты малость раздалась, – вынес он суждение.
    – Я бы тебе наподдала, да слишком ослабела, чтобы поднять свою жирную ручонку.
    – Нет, ты скажи: ты что, совсем ополоумела?
    – Ну, он ведь на самом деле принес мне кокос, – привела я аргумент в защиту соседа. – И мы славно провели время в Дартмуре.
    – Славно и без всякого секса, – подытожил Н. – Если ты собираешься и дальше мастурбировать перед человеком, с которым не занимаешься сексом, я бы предпочел, чтобы этим человеком был я.
    Я задумалась о том, что сказал Н. Поздно вечером послала соседу эсэмэску: не хочет ли он завтра утром позавтракать вместе? Он быстро ответил: да. Ну и ладно, подумала я и отправилась спать.
    Проснулась рано и нашла еще одно СМС. Сосед. Вышел на пробежку. После этого собирается на встречу. Завтракать не придет. Застонала, выключила телефон и поехала на работу, дрожащая и больная. Надеюсь, эти жалкие коровы, сидящие за моей спиной, подхватят от меня заразу – чем бы она ни была.

Пятница, 26 ноября

    Договорилась с Н. и А1 посидеть после работы в пабе.
    – Эй, сладенькая, – сказал А1, обвивая рукой мою талию, – так твой дружок-тори собирается с нами встретиться, да?
    Когда А1 и Н. только познакомились, они провели всю ночь в спорах о политике, и с тех самых пор А1 не называет Н. иначе как моим «дружком-тори».
    Пришел Н., и эти двое пожали друг другу руки.
    – Рад видеть тебя.
    – Взаимно.
    Мы с Н. обсуждали совершенного партнера (партнершу) – А1 тут не в счет, поскольку женат и все такое.
    Критерии Н., общим счетом три:
    ✓ Полногрудая
    ✓ Высокий болевой порог
    ✓ Ладит с его мамочкой.

    Мой список несколько длиннее:

    ✓ Высокий и худой
    ✓ Или высокий и мускулисты
    ✓ Или ни то, ни другое, но физически привлекательный для меня
    ✓ Красивые руки
    ✓ Приятный голос
    ✓ Любит либо поговорить, либо послушать
    ✓ Идеально помещается в мои трусики – не на постоянной основе, просто раз-другой для разнообразия
    ✓ Живет примерно в двух часах езды от меня – ни больше, ни меньше

    – Хмм, думаю, теперь мы можем сделать какие-то выводы о сравнительных шансах мужчин и женщин отыскать то, что им нужно в жизни, – проговорил А1. Я уставилась на него. – Конечно, я бы не решился…
    Последний критерий важен: я люблю иметь собственное жизненное пространство, очень люблю. Настолько, что, как правило, живу одна в тихих районах и не могу одобрить бойфренда, который просто «заскакивает ко мне», когда ему заблагорассудится.
    – Да, если этот мужлан продолжит свои вторжения, я бы на твоем месте указал ему на дверь, – сказал
    Н., имея в виду Этого Парня.
    – Что? Вы что, опять вместе? – с недоумением переспросил А1.
    – Пока ничего определенного, – ответила я и одарила Н. грозным взглядом.
    – Ну, мне-то он, во всяком случае, никогда не нравился, – заметил А1. – Не твоего полета птица.
    Видите ли, тот, кто живет на умеренном расстоянии, которое преодолевается с помощью машины или поезда, не будет объявляться в твоем доме в любое время дня и ночи, сжирая всю еду, оставляя таинственные пятна на ковре и трахая твою соседку в твоей же постели (гораздо предпочтительнее, чтобы он заигрывал с собственной соседкой в собственной же постели). С другой стороны, он оказывается не настолько далеко, чтобы не приехать вскоре после звонка, если это необходимо.
    Однако так было до того, как я переехала в Лондон. Отношения между пространством и временем здесь искажены. Доставка себя, любимой, из NW5[49] в центр может потребовать двадцать минут, а может, и два часа. В любом нормальном месте это заняло бы считаные минуты. Никто, случайно, не обращался в Королевское Географическое Общество, чтобы там исследовали этот феномен? Как-то раз я раздумывала, не начать ли мне встречаться с мужчиной, который жил в Лейтоне? Уверяю вас, подсчет времени, которое следовало затратить на преодоление этого расстояния, сыграл большую роль в отказе от романа. Мысль о том, что человек может жить всего в нескольких милях от меня и при этом потребуется больше двухчасового идеала, чтобы до него добраться (NB: это включает путь пешком или на автобусе от станции метро на каждом конце), честно говоря, взорвала мой хрупкий мозг.
    Я уверена, что в прошлом, будучи в лучшей морально-физической форме, я бы проигнорировала сквиллион[50] или около того людей, живущих в крысином гнезде улиц между нами, и ходила бы пешком. Но я теперь изнеженная леди, привыкшая лениться, и не соглашусь ни на что меньшее, чем первоклассный комфорт. Или, если уж с этим не вышло, приношения любви должны находиться в прямой пропорции к затрачиваемым мною усилиям. Например, меня бы вполне устроил мой собственный маленький остров.
    Потом был еще мужчина, который жил за несколько графств от меня, но мог доехать до моего дома меньше чем за два часа. Он тоже не пережил такой отчужденности, потому что, хотя он и мог добраться до меня, я-то не могла. У меня нет машины. Прежде чем вы сочтете меня излишне резкой в суждениях, я должна сказать в свое оправдание, что именно он со мной порвал. Я – не единственная, у кого есть двухчасовое правило.
    А теперь вот я пытаюсь выпить кофе с соседом, который живет от меня – рукой подать, и на все про все нам требуется около двух дней, чтобы организовать-таки встречу.
    Исходя из этого, человека, который живет в двух часах от меня, можно считать поселившимся в моей кухне.

Суббота, 27 ноября

    Этот Парень в каком-то странном настроении.
    – Ты приехала сюда потому, что хочешь провести время со мной, или просто хотела убраться из города?
    А это еще что такое? Я должна оправдывать свое право на отдых?
    – Ну-у, на самом деле – и то, и другое.
    Он ничего не сказал. Это что, был неправильный ответ? Не понимаю мужчин. Потом он кивнул, взял меня за руку, и мы продолжили читать газету. Позже я слизывала лимонный шербет с его тела. Он предложил запить сладкое острым коктейлем. Весьма освежает.

Воскресенье, 28 ноября

    Уик-энд, тест
    1. В только что прошедший уик-энд я ездила:
    а) во Францию
    б) во Флитвик
    в) в Фулхэм
    Правильный ответ: а

    2. Меня сопровождали:
    а) комитет, представивший меня к ордену Почетного легиона
    б) папарацци
    в) Этот Парень
    Правильный ответ: в

    3. Этот Парень подарил мне:
    а) букет ярко-оранжевых ромашек
    б) банку варенья собственного изготовления
    в) секс-свинг[51] собственной конструкции
    Правильный ответ: все перечисленное

    4. Я вернулась с каникул и привезла с собой:
    а) пресс-папье в виде Эйфелевой башни
    б) ссадины от веревок
    в) ланса Армстронга[52]
    Правильный ответ: б

    5. С того времени, как я последний раз виделась с соседом, прошло:
    а) одна неделя б)две недели
    в) какая разница?!
    Правильный ответ: в

    – Это означает, что мы снова вместе, так? – нервно спросил Этот Парень.
    Поезд медленно выкатывался со станции, и я молча прощалась с деревьями, домами, солнцем. Если верить прогнозу, в Лондоне дожди.
    – Да, мы снова вместе, – ответила я, и он сжал мою ладонь. Признаюсь, мое сердце таки подпрыгнуло. И мы держались за руки всю дорогу домой.

Вторник, 30 ноября

    Перед моим компьютерным экраном появилась и замахала чья-то рука, заставив меня вздрогнуть. Я подняла глаза. Джайлс. Вынула из ушей наушники.
    – Извини, – проговорила я. – Музыка помогает сосредоточиться на работе.
    – Мы можем с тобой поболтать? – спросил он.
    – Конечно.
    – Хорошо. Тогда как насчет завтра? Я попрошу секретаршу что-нибудь нам заказать.
    Одно ужасное мгновение я думала, что он, вероятно, имеет в виду отель. Потом до меня дошло, что он говорит о ресторане, и улыбнулась.
    – Отлично!
    Какого черта ему надо? – думала я, пока он уходил. Действительно, поболтать? Или нечто большее?

Спросите Бель

    Дорогая Бель!
    Мы с моим парнем любим заниматься этим делом на воздухе, но Уимблдон кажется нам чересчур темным и страшным. Можешь порекомендовать список десяти лучших мест для занятий любовью?
    Дорогая Любительница Пикников!
    Я бы порекомендовала такие места, но, увы, ни одно из них не находится в это время года в Лондоне. Вы не рассматривали в качестве варианта чудный уютный туалет какого-нибудь паба?
    Дорогая Бель!
    Я несколько месяцев встречалась со своим боссом и только что получила весьма щедрую прибавку к зарплате. Не могу не ощущать, что это его способ сказать «спасибо» за то удовольствие, которое он получает от нашей тайной связи. Как мне утвердить свое превосходство над ним, одновременно работая под его началом, если уж так обстоит дело?
    Дорогая Высокая Мораль!
    Я не понимаю: ты скверно себя чувствуешь потому, что тебе платят за то, что ты согласна делать бесплатно?! Из фразы «тайная связь» я заключаю, что либо ты, либо он не свободны или рискуете увольнением в результате такого поведения. Реши, стоит ли риск потерять работу этих денег (и этого удовольствия), и оставайся или уходи, смотря, что для тебя приемлемо. А если действительно уйдешь, позаботься о том, чтобы он написал тебе великолепное рекомендательное письмо. Ты же вложила в него кучу сверхурочного времени, не так ли?
    Дорогая Бель!
    Я – уважаемый человек, выпускник Кембриджа. Недавно встретил девушку, с которой хотел бы жить вместе. Она честна со мной относительно своего сексуального прошлого и считает, что у нас не должно быть тайн друг от друга. Незадолго до нашей встречи я провел месяц в Таиланде, наслаждаясь обществом десятидолларовых шлюх. Не решаюсь рассказать ей об этом. К тому же секс со шлюхами был намного лучше, чем с ней. Не хочу ее расстраивать, но должен ли я признаться и рассказать о своем прошлом, или лучше оставить все как есть?
    Для честности есть свое время и свое место, и проституция не имеет отношения ни к тому, ни к другому. Если бы твоим изначальным намерением не было поиметь анонимный, свободный от чувства вины и обязательств секс, ты бы вообще не пошел к профессионалке. Или я не права? Среди всех бесполезных и переоцененных добродетелей полный и подробный отчет о прежних любовницах и их достоинствах – бесспорный лидер. Расскажи ей, что немножко поблудил в отпуске, не углубляйся в тему: только мазохистка потребует рассказа в деталях. Что касается второй половины твоего вопроса, если ты хочешь, чтобы ваш с ней секс стал лучше, сладенький, то тебе, возможно, стоит вспомнить, что ее опыт и рядом не лежал с опытом тайской проститутки, – и взять руководство на себя.

Декабрь

Среда, 1 декабря

    – Надеюсь, тебе нравится китайская кухня, – сказал Джайлс, расправляя на коленях большую салфетку.
    – Не просто нравится – я ее люблю, – ответила я.
    Питаться в китайских ресторанах – это традиция еврейских семей. Не знаю, как и где она зародилась, но к тому времени, как я уехала из дома, я, должно быть, употребила внутрь больше соевого соуса, чем пива.
    – Вот и отлично!
    Мы сделали заказ. Мне было интересно, какой между нами действует этикет: он будет платить или нет? Когда я была девушкой по вызову, ответ всегда был – да. Я не имела представления, как это заведено у деловых людей. Полагается ли мне оплачивать свою долю счета? Я решила сделать самый безопасный ход и заказала едва ли не самые дешевые блюда из меню.
    – Не стану скрывать от тебя, – начал он после того, как принесли еду. – Эта реорганизация в отделе явно будет не в твою пользу.
    – Ох, – вздохнула я и уставилась в свою тарелку. Еда пахла горячим чили и чесноком, но мне внезапно совершенно расхотелось есть. Что же, это мой последний ужин? Мне укажут на дверь в обеденный перерыв во вторник, в окружении шумных мужчин в деловых костюмах?
    – Ты не очень-то поладила с членами своей команды, и не думаю, что это является для кого-то секретом, – продолжал он. Пальцы у него были длинные и элегантные, но он явно не умел обращаться с палочками. Наконец сдался и поманил официантку, чтобы та принесла ему вилку. – И поскольку у Эрин больше опыта и авторитета, чем у тебя, единственное приемлемое решение – сделать ее твоей начальницей.
    Я не отрывала взгляда от дымящейся горки риса между нами.
    – Но я тебе кое-что скажу и рассчитываю на твою осмотрительность, – добавил он.
    «Вот оно, – подумала я. – Настал момент, когда он велит мне трахаться с ним, чтобы сохранить работу».
    – Ты зря растрачиваешь себя на этом месте. Конечно, ты отлично справляешься с работой, которая, вероятно, не слишком напрягает твои умственные способности. Готов поспорить, что через год она тебе наскучит и ты начнешь искать что-нибудь новенькое.
    Классический мужской трюк № 361: подготавливай меня постепенно, сделай, чтобы казалось так, что именно этого я и хотела.
    – Придет Новый год – и ты меня здесь больше не увидишь. Я сумел скопить кое-какие средства и собираюсь открывать собственное дело. И хочу, чтобы ты в нем участвовала.
    – Прости – что?
    – Я предлагаю тебе работу. Лучше оплачиваемую и, надеюсь, более интересную, чем та, которой ты сейчас занимаешься.
    – Ты имеешь в виду, что привел меня сюда не для того, чтобы потом уволить или трахнуть?!
    Он то ли закашлялся, то ли расхохотался в ладонь.
    – Как бы эта мысль мне ни льстила – нет, – покачал он головой.
    Отлично, теперь я села в лужу.
    – Ты и вправду думаешь, что я чего-то стою? – И еще, разве ему не грозят неприятности за то, что он умыкает людей из компании?
    – Я думаю, что у тебя есть потенциал, – поправил он меня. – И это гораздо больше, чем может сказать о себе большинство наших коллег.
    – Так что же мне делать?
    – Намотай на ус, но не говори своим сотрудницам, – сказал он. – Мы еще обсудим это позже.

Четверг, 2 декабря

    Мы с Н. вместе сходили в качалку, потом встретились с А1 и А2 за поздним ужином в одном из наших любимых итальянских ресторанчиков и вдвоем вернулись ко мне, выпить и поболтать.
    Я взяла себе на заметку попозже записать это: Миа Фарроу, должно быть, неплохо делает минет.
    Разговор шел в таком русле:
    Я:
    – Как ни странно, спя с мужчинами за деньги, я сумела избежать распутных или сомнительных делишек с индустрией несовершеннолетнего порно.
    Он:
    – Жаль, что «отбор через койку», похоже, становится просто легендой. Джоан Кроуфорд, говорят, снялась в парочке порнофильмов, которые все еще ходят по рукам.
    Я:
    – Ага. А помнишь знаменитую цитату, которую приписывают Мэрилин? Ну, когда она подписала свой первый контракт: «Больше никаких минетов»?
    Он:
    – А кто сказал: «Вон идет время, которое хорошо проводили все»? И о ком?
    Я:
    – Не помню.
    Он:
    – Я тоже.
    Я:
    – Вряд ли это кто-то из тех, кто носил ярлык потаскухи с гордостью, типа Мэй Уэст. Может быть, Джин Харлоу?
    Он:
    – Возможно. А как насчет Бетти Дэвис? Спорим, она была грязной трахалыцицей? Хорошенькая – на среднем уровне, возможно – лучшая актриса своего поколения, но с таким лицом ей наверняка приходилось идти на все, чтобы не упустить свой звездный час[55].
    Я:
    – Ну, это никак не может быть Кэтрин Хэпберн или кто-то вроде нее, из «снежных королев».
    Он:
    – Нет, конечно. Я слышал, она была бисексуалкой.
    Я:
    – Может, Ава Гарднер?
    Он:
    – Знаешь, что она говорила о Фрэнке Синатре?
    Я:
    – Это про девяносто семь фунтов слабака с девяноста шестью фунтами члена?
    Он:
    – Именно! Я однажды читал, что у него был тот еще инструмент, только он понятия не имел, что с ним делать.
    Я:
    – Слушай, а зачем бы ему это знать? Он же был Фрэнком! И кстати, чем он занимался с Миа Фарроу? Она такая маленькая, детка-конфетка. Она бы порвалась от натяжения.
    Он:
    – Ну, рот-то у нее будь здоров.
    Я:
    – В общем-то да… Но Миа Фарроу? Замужем за Синатрой, Превином[56], Алленом! Три первых лица в своих профессиях. И такое костлявое маленькое тельце. И истеричка к тому же. В чем тут фишка?
    Он:
    – Должно быть, она отлично делала минет.

Пятница, 3 декабря

    У профессиональных занятий сексом есть свои недостатки, но и мои новые профессиональные занятия – тоже не сахар. Например, мне приходится вести свои служебные дела в основном с коллегами, которые гораздо меньше склонны прощать ошибки, чем среднестатистическая, отбивающая клиентов, распускающая сплетни, обливающая тебя грязью шлюха. Всякий раз, как звонит мой мобильник, Эрин и Мира наклоняются ближе, поскольку моя личная жизнь, очевидно, стала темой многочисленных домыслов после того раза, как Этот Парень объявился у нас под окнами.
    Он (Этот Парень):
    – Что ты поделывала вчера вечером?
    Я:
    – Качалка, еда, сон.
    Он:
    – А ужинала в городе или дома?
    Я:
    – В городе.
    Он:
    – С кем?
    Я:
    – Так, с несколькими людьми.
    Он:
    – Включая Н.?
    Всякий раз, как звонит мой мобильник, Эрин и Мира наклоняются ближе, поскольку моя личная жизнь стала одной из самых обсуждаемых тем в офисе.
    Дело в том, что они с Н. знакомы, и каждый из них уверял меня, что не имеет никаких претензий. Мы ведь с Н. больше не спим вместе, в конце концов. Я знаю Н. достаточно хорошо, чтобы понять, что он говорил правду. Но начинаю подозревать, что Этот Парень соврал и на самом деле ему наше с Н. общение совсем не нравится.
    Я также начинаю подозревать, что Эрин мотает информацию на ус, но наверняка ведь не скажешь. Пытаюсь со своей стороны вести разговор максимально нейтрально. Неужели моя легальная жизнь всегда будет такой, как сейчас?! У меня есть нехорошее подозрение, что, даже если я сбегу с этого корабля, офисные дрязги будут везде, где бы я ни оказалась.
    Я:
    – А что, это важно? (Существует часть меня, которая считает, что такой ответ является провокационным и вредоносным, но она на этой неделе в отпуске.)
    Он:
    – Я просто не хочу думать, будто ты меня обманываешь.
    Я:
    – Я тебя не обманываю. Почему тот факт, с кем я ужинала, имеет такое значение?
    Он:
    – Потому что я видел, как вы шли вместе, вот и все.
    Ладно, замнем тот факт, что он, видите ли, оказался в Лондоне, не сказав мне об этом. Он нас заметил. И вместо того чтобы поздороваться и спросить, можно ли к нам присоединиться, он звонит на следующий день и расставляет мне минные поля? Эй! Черт! Мерзость какая! Нечестно! Пожалуйста, можно я наконец когда-нибудь встречу нормального мужчину? Он продолжает распространяться, как здорово было в воскресенье (в прошлом месяце, во Франции) и почему я не могу быть такой, какой была в воскресенье (в прошлом месяце, во Франции). И что он ни за что не стал бы мне лгать, и как я могу быть такой двуличной, и так далее. В общем, проходит несколько бесконечных минут вот этого всего, прежде чем я говорю…
    Я:
    – И ты действительно готов меня потерять, только чтобы доказать, что ты – само совершенство?
    Он: (молчание).
    Я:
    – Знаешь, мне пора.
    Ах, теперь я припоминаю, почему мы расстались в первый раз! Дура я! Выключила телефон и не включала до конца дня.

Суббота, 4 декабря

    Включила вчера телефон ближе к вечеру и обнаружила три пропущенных звонка и десяток СМС. Этот Парень вышел из себя, и все это разрослось в «Ложь», как он это называет.
    Если судить по его реакции, можно подумать, что я сказала ему, будто Санта-Клауса не существует.
    Я действительно не классифицирую наш последний разговор как ложь со своей стороны, это, скорее, уклончивость. А разве легко мне удерживаться в рамках, учитывая, что он, как я полагаю, роется в моих вещах? Да, я встречалась с друзьями, одним из которых был Н., и не стала немедленно звонить и оповещать об этом. Я также не сообщала ему, когда в последний раз принимала душ в качалке или ходила в сортир по-большому. Это тоже считается ложью? Есть люди, которые скажут, что это вещи одного порядка. Он так часто и так уверенно заявляет о своей честности – хоть сейчас предоставляй ему резиденцию в Земле Праведников. Но поскольку он шпионил за мной и явно намеренно подстроил все так, чтобы было в чем меня обвинить, я не чувствую особых угрызений совести по поводу того, что случилось.
    Я встречалась с Л. и не чувствовала никакой потребности звонить Этому Парню. К сожалению, поскольку от тактичности я точно не умру, мы все же перекинулись несколькими эсэмэсками, пока меня не было дома. Так что, хотя я и пыталась быть спокойной и сдержанной, фраза «Это не то, ради чего я хочу приходить домой» была наиболее мягкой и любяще-воркующе-нежной из всех, что я сумела найти. Обсуждать эти вещи и дальше в бесконечном круговороте спора – не в моей повестке дня.
    Да уж, наверное, подружка из меня действительно никакая.
    И он ни на йоту не изменил тон! Наконец, утомленная СМС-теннисом, я написала: «Спокойной ночи. Надеюсь, тебя согреет твое праведное негодование».
    Это была не ЛОЖЬ! Скорее – уклончивость… Да уж, наверное, подружка из меня действительно никакая.
    Через несколько часов, проведя в высшей степени культурную встречу с Л., в процессе которой мы пили белое вино и обсудили планы на отпуск, я призадумалась: почему мне кажется, что у всех остальных людей в мире все получается так легко и просто? Когда потом проверила телефон, оказалось, что Этот Парень прислал мне «спокиноки» с поцелуем. Он бы ни за что такого не сделал, когда мы находились в начале отношений. Я раздумывала всего несколько минут, прежде чем послать поцелуй в ответ.

Воскресенье, 5 декабря

    – Как тебе на новом месте? – спросила я.
    Я держала телефон между плечом и ухом, одновременно устанавливая на компьютер программу.
    – Прекрасно, – с энтузиазмом уверил папа. – Я повесил на стену плакат с изображением разных видов тунца.
    Это что, характерный пунктик новоиспеченных холостяков?
    – Изображения тунца?
    – Ну, понимаешь, чтобы немножко веселее было. На случай, если гости зайдут.
    О’кей, ладно. Может, мама не разрешала ему вешать дома картинки с рыбой или что-то в этом роде. Не знаю. На экране компьютера появилось маленькое окошко: «Установка успешно завершена. Перезагрузить сейчас или позже?» Я сделала перезагрузку, ввела пароль, чтобы скрыть программу, потом снова сделала ее доступной. Прекрасно! Отныне каждый шаг будет сохранен в памяти моего компьютера. Без ведома пользователя. Скажем, Этого Парня. Ему и в голову не придет, что что-то не так.
    – Не волнуйся, золотко, я обещаю тебе, что не стану встречаться с кем-то, кто моложе моей дочери.
    Что? Он собирается встречаться с кем-то? Да ведь чернила на разводных документах еще толком не высохли.
    – Ты уверен, что это хорошая мысль?
    – Ну, было бы несколько странно, если бы у тебя оказалась мачеха моложе тебя, не так ли?
    – Ладно. Во-первых, ни одна женщина, на которой ты женишься, не будет мне ни матерью, ни мачехой, потому что она меня не растила. А во-вторых, ты что, уже с кем-то встречаешься? Разве не должно пройти какое-то время, чтобы успокоиться? Какой-то траур, который следует соблюсти? – проговорила я, стараясь (безуспешно) не допустить истерических ноток в голосе.
    – Солнышко, успокойся! Я пока ни с кем не встречаюсь. Это сказано гипотетически.
    – Черт побери, папа, не пугай меня так!
    Он рассмеялся.
    – Наверное, откровенность и честность тоже бывают чрезмерными, – сказал он.
    – Мне казалось, ты всегда говорил мне, что честность – это самое главное на свете.
    – Так и есть. Но дам тебе полезную наводку. Любой, кто направо и налево распространяется о том, какой он честный, таковым не является.
    – Надо же, какая утешительная мысль, – вздохнула я. – Тем не менее, если – и когда – ты начнешь с кем-то встречаться, надеюсь, ты честно скажешь мне об этом.
    – Ну, я думаю, что нам следует заключить двустороннюю сделку: я не стану встречаться ни с кем моложе тебя, если ты не станешь встречаться ни с кем старше меня.
    По-моему, в моей коллекции появился новый претендент на Самый Жуткий Разговор в Истории.
    – Договорились.
    «Я думаю, что нам следует заключить двустороннюю сделку: я не стану встречаться ни с кем моложе тебя, если ты не станешь встречаться ни с кем старше меня».
    Заметьте, он ничего не сказал о том, чтобы не спать с женщинами за деньги. Хотя, полагаю, это значило, что он мог видеть проститутку, которая была моложе меня.
    Ну вот, меня уже дважды перекорежило за последние две минуты. Новый рекорд.

Понедельник, 6 декабря

    Я никогда не была особенно добросовестна в отношении звонков домой, но всегда могла рассчитывать, что мои родители позвонят мне, если захотят поболтать. Теперь оба они звонят реже – не могу сказать, что это меня тревожит. Дело не в том, что мне все равно, что происходит в их жизни, – мне не все равно, но после последнего разговора с папой я решила, что не хочу об этом слышать.
    – У тебя голос немного грустный, милая, – сказала мама.
    – У кого, у меня? Да так, просто все немного достало. В последнее время на работе напряг. Ну, сама понимаешь.
    Я еще не решила, что делать с предложением Джайлса, и обсуждала эту тему лишь с Н., который, я знаю, выскажет свое мнение, только если его об этом попросят.
    – Очень жаль. Я так надеялась, что там тебе будет полегче, чем на предыдущей работе.
    Принимая во внимание, что моя мама, как предполагается, понятия не имеет, что я вообще-то была девушкой по вызову, я принялась гадать, что она имела в виду.
    – Ну, помнишь, когда ты только закончила университет и работала в том книжном магазине?
    – Ах, да, – я перевела дух. – В книжном… Просто теперь все по-другому, вот и все. Та работа была скорее скучной, чем нервной.
    Если честно, эта – тоже ужасно скучная.
    – Попробуй относиться к ней немножко по-другому, – сказала она, подразумевая, как всегда, под «немножко» – «совершенно по-другому». – У меня тут на днях раздался совершенно неожиданный звонок. От твоего двоюродного брата, представляешь?
    – От которого? – спросила я.
    Их так много, что я со счета сбилась. Семья матушки многочисленна, и члены ее один другого чадолюбивее. И то, что число ее собственных отпрысков не превысило пяти, – не что иное, как настоящее чудо.
    – Ну, как же, от Дж., – проговорила она, как будто это было самоочевидно.
    – Как у него дела? – поинтересовалась я.
    Несмотря на то что мы были одного возраста и росли вместе, я понятия не имела, как он жил, с тех пор, как уехала в университет. Я знаю только, что он не поступал, все остальное у нас изображалось с помощью шепотов и жестов – того рода символического языка, какой обычно приберегают для разговоров про рак или развод. Из особенной выразительности этих сигналов я сделала вывод, что он женился на больной раком разведенке или вроде того.
    – У него все в порядке, и живет он – не поверишь! – в Центральной Америке, – поведала мама. – В Мексике… или нет, может, в Белизе? Как бы там ни было, тебя наверняка порадует то, что все его проблемы с законом закончились, обвинение в торговле наркотиками с него давно сняли и он полностью очистил свое досье. Слез с этой дряни уже целый год назад, как он говорит.
    – Это замечательно, – пробормотала я.
    Он торговал наркотиками?! Я и не знала. Еврейский матриархальный язык жестов явно успел развиться настолько, чтобы описывать и такие вещи, а я просто отстала от жизни.
    – Ты бы ему как-нибудь позвонила, – предложила мама. – Вы ведь всегда были так близки.
    – Были, да. Интересно, что между нами общего сейчас.
    Кроме заработков на периферии легального общества, я имею в виду.
    – Кажется, он считает, что тебе стоит приехать к нему и немного развеяться, – продолжала она. – Но я сказала, что ты очень занята на работе.
    Хмм… Середина зимы в дождливом, людном Лондоне – или каникулы на солнышке? Может быть, вместо того чтобы бежать вслед за Джайлсом в его новую компанию, мне действительно стоит взять отпуск, чтобы поразмыслить об этом. Какое-нибудь теплое местечко очень подойдет.
    – На самом деле, – проговорила я, – думаю, у меня может образоваться довольно продолжительный отпуск.
    Глупая идея, право. Соблазнительная. Но глупая… Да. Глупая.

Среда, 8 декабря

    В том, чтобы больше не работать девушкой по вызову, есть свои плюсы и минусы.
    Плюс: одежки для ног. Неважно, насколько длинное у тебя пальто, насколько облегающая и пышная юбка, насколько плотные чулки: все равно будет холодно. Верхняя часть тела обычно тоже слишком легко одета (поразительно, насколько немногие клиенты просят прийти в кардигане!), хотя и не до такой степени, как нижняя. Теперь же я могу выйти хоть в вельветовых штанах на колготки, заткнув это все в меховые сапоги, без всяких негативных последствий, за исключением собственного смущения по поводу такого мужеподобного вида.
    Минус: транспорт. Пусть и слишком легко одетая для холодной ночи, если работаешь в секс-индустрии, то обычно добираешься из пункта А в пункт Б на такси. Теперь я стою на продуваемой ветром автобусной остановке или потею всей спиной под свитером в жарком поезде метро и недоумеваю, зачем люди вообще решают выбраться из дому.
    Плюс: сама себе выбираешь спутника для вечеринок. От меня больше не требуется «зажигать чью-то ночь». Само собой разумеется, теперь я слишком часто провожу вечера за книгой, лежа в ванне и гадая, а способна ли я еще зажигать свои собственные ночи, но, по крайней мере, мне не надо симулировать живой интерес к разговорам о работе, пока мой упившийся клиент, спотыкаясь, вваливается в женский туалет. Временами я играла скорее роль заботливой нянюшки, чем секс-бомбы.
    Минус: трата денег. Щедрая раздача подарков – главная традиция зимы, равно как и питье, бутылка за бутылкой, дорогущей «шипучки» – в основном, чтобы отвлечь внимание населения от холода. Преимущество почасовой работы с оплатой наличными в карман – это возможность побегать по магазинам по пути домой. И, возможно, даже выйти из них с подарком для кого-нибудь.
    Плюс: можно навсегда выбросить красные трусы с мехом. Любого, кто решил, что сексапильная женщина и Санта Клаус имеют какие-то логические точки пересечения, следовало бы удавить.
    Работая проституткой, я чаще исполняла роль заботливой нянюшки, чем секс-бомбы.
    Минус: необходимость самой покупать себе шампусик.
    Плюс: солнечный свет. Поскольку зима в Британии включает в среднем пятнадцать наносекунд дневного света с декабря по май, я проводила большую часть зимних дней, отсыпаясь после ночной работы, и вовсе никогда не видела солнца.
    Минус: уход за собой. Меня не назовешь лежебокой, но, с другой стороны, то, что совсем немного людей увидит меня менее чем в трех слоях одежды этой зимой, не создает достаточных стимулов к тому, чтобы постоянно заниматься упражнениями, делать восковую эпиляцию и так далее. Порой меня тревожило, что Этот Парень растреплет кому-нибудь о моем предыдущем занятии, но теперь можно расслабиться, поскольку при том состоянии, в котором я нахожусь, ни один человек в это не поверит.

Пятница, 10 декабря

    – Не может быть, чтобы ты всерьез об этом думала, – сказал Этот Парень, листая старые журналы.
    Мы только что вышли из душа, где чудесно трахнулись. Это было также здорово, как в самом начале, когда мы только стали парой. Начали с намыливания друг друга, потом я пальцем щекотала его анус, одновременно делая минет, а потом он трахнул меня в задницу.
    – Я бы сказал, что это самое безответственное решение, о каком я когда-либо в жизни слышал.
    Я метнула в него недобрый взгляд. И это я слышу от человека, который провел последние три года, работая «то тут, то там», в то время как одни только уплаченные мною налоги составили небольшое состояние? Типичный подход для его класса, подумала я. Они могут вообще не напрягаться, и от этого их имидж ничуть не страдает, но если ты принадлежишь к среднему классу и берешь один день отпуска по болезни, то сразу уклоняешься от своего долга перед Богом и отечеством.
    – Ну, кроме Сюзи, конечно, – вставила я.
    – Прости?
    – Сюзи. Твоей подружки. Ну, той самой, которой почту приносят к тебе домой. Ты говорил, что она уехала путешествовать, так?
    – На что это ты намекаешь? Она просто моя знакомая! Я ведь с ней не сплю. Я имею в виду – она толстая, и курит, и еще читает «Heat». Она просто хранит кое-какие вещи в моем доме, вот и все!
    Ух ты, сдается мне, уж слишком щедр сей муж на уверенья[58]!
    – М-м-м, – протянула я. – Ну, это такое заманчивое предложение. Я бы хотела немного попутешествовать, пока еще молода. И я столько времени не виделась со своим кузеном… Мы когда-то были очень близкими людьми. Я ни с кем из семьи не чувствую такого родства, как с ним.
    Вот-вот, разыграй карту сестринского долга, уж этому-то он точно не станет завидовать. Иногда я себя презираю.

Суббота, 11 декабря

    Этот Парень едва за дверь вышел, а я уже проверяла журнал регистрации кликов в новой программе. Большую часть пятницы я провела на работе, так что у него была масса возможностей сунуть нос в мой компьютер.
    И он ею воспользовался, это ясно. Тщательно стер свою историю в веб-браузере, чтобы я об этом не узнала, и сделал более-менее удачную попытку оставить на рабочем столе все, как было: казалось, что он его даже не включал. Но про журнал регистрации он не знал, и я увидела все. Он заглянул в мой дневник, затем прошелся по моим недавним сетевым маршрутам. А потом… Что за черт? Это еще что такое?
    Проверила его почту – пароль оказался проще, чем я могла себе представить, да мне теперь и представлять не надо. А потом… Его собственный анонимный блог, выложенный в Интернете для всеобщего пользования, – смотри, кто хочет.
    Я залогинилась, посмотрела, и сердце у меня упало камнем. О да, он действительно по-прежнему встречается с Сюзи. Она уехала в Юго-Восточную Азию навестить отца, но у них определенно все остается в силе, во всяком случае, с его стороны. В общем-то, ничего такого, чего бы я не знала раньше, где-то в глубине души, но все равно больно. Он даже запостил некоторые письма, которые она ему присылала, сравнивая ее со мной.
    Вот в чем был весь ужас: увидеть ее последнее письмо и то, насколько оно банально. У нее пищевое отравление. Новая жена ее отца всего на несколько лет старше ее самой. Получил ли он ее подарок, отправленный почтой? Если нет, не страшно. Ждет не дождется, когда они снова увидятся – может быть, он сможет прилететь в январе?
    Люблю – Котенок.
    А вот это уже по-настоящему больно. Обнаружить, что Сюзи называет себя тем же ласкательным прозвищем, которым он всегда называл меня, – это очень больно.
    Но не настолько, как узнать обо всех остальных девушках.

Воскресенье, 12 декабря

    Рецепт неудачных отношений:
    Взять одну большую обиду. Как следует выдержать. Замариновать вместе с многочисленными и подробными замечаниями о том, какая ужасная стерва твоя подружка. Приправить бесконечными ссылками на ее прежнюю работу, всякий раз излагая разными словами. Как следует перемешать с обвинениями ее во лжи, чтобы отвлечь внимание от собственных внепрограммных похождений, которые – как оказалось – многочисленны и разнообразны.
    Вести онлайн-дневник, педантично записывая в него свое ворчание и отчеты о завоеваниях, который она впоследствии обнаружит.
    Приготовить себя к моменту, когда она примет решение в пользу продолжительных каникул за границей.

Понедельник, 13 декабря

    Одним из величайших разочарований моей сознательной жизни является то, что лучшая карта портвейнов, когда-либо попадавшаяся мне на глаза, была в салоне первого класса одной очень приятной авиакомпании (очень приятной, поскольку они пересадили меня в салон подороже). К несчастью, тогда был август, и я не могла заставить себя испортить себе зимнее удовольствие. Да к тому же – портвейн в самолете?! Нет, право… портвейн в самолете?..
    Это трюизм, что еда и секс не только одинаково приятны, но еще и наслаждаться ими можно совместно. Бесчисленные романы «Миллза и Буна»[60], да и все творчество Микки Рурка говорят нам об этом. Обычно я согласна, но в случае с портвейном и сыром должна активно возразить. Как прелюдия к сексу – да, тщательно отобранный винтаж 1985 года и немного дорсетского «голубого Винни» могут быть столь же мощным инструментом соблазнения, как и альбом Барри Уайта[61]. Но в самой спальне? Ни за что!
    Прошу вас позволить мне уточнить это утверждение. «Бейлиз» – абсолютно приемлемый напиток для слизывания с поясницы любовника. Капли виски подобны чрезвычайно эротическому парфюму, и мне, безусловно, приходилось пробовать коктейль с джином, если вы понимаете, что я имею в виду. Но портвейн? Перед камином, из маленькой рюмочки, и непременно только сидя!
    «Бейлиз» – абсолютно приемлемый напиток для слизывания с поясницы любовника.
    И если наши дела с Этим Парнем будут продолжаться так, как сейчас, возможно, это будет единственная радость, которой я смогу насладиться в предстоящие праздники.

Вторник, 14 декабря

    После обеда подошла к столу Эрин, чтобы одолжить ее степлер: мой сперла Жожо, малайзийка из отдела персонала. Эрин все еще на обеде. Когда клала степлер обратно, случайно сдвинула мышку, и ее компьютерный экран вновь осветился. Открыто окно чата.
    Все служащие пользуются почтовой программой для сообщения между офисами – это удобнее, чем звонить, и, как я выяснила, экономит время, когда задаешь вопросы. Эрин, как я вижу, переписывалась с Джайлсом. Он почти всегда в онлайне.
    <GilesTheMan> привет, секси
    <canadienne> Думаю о тебе все утро;)
    <GilesTheMan> мои пальцы все еще пахнут тобой
    <canadienne> Ухожу обедать… может, организуем попозже «беседу тет-а-тет»?
    Лицо мое становится красным, как свекла. Не от смущения – от злости. Глупая, глупая девчонка, думаю я. А потом задумываюсь о том, сколько подобной переписки происходит между Этим Парнем и Сюзи, когда меня нет рядом.
    Идиоты, думаю я с искренней ненавистью. Все до единого. Эрин и Этот Парень. Сюзи и Джайлс. Да что такое с этими мужиками?! Почему им так надо лгать, бегать налево и вообще причинять боль как можно большему количеству людей, стремясь всего лишь к удовлетворению своей минутной прихоти? Если так уж приспичило куда-нибудь засунуть свой конец, почему бы не сделать это со шлюхой?!
    Я видела в онлайне фотографии Сюзи, сделанные Этим Парнем. Она оказалась очень юной, плоскогрудой, с короткими волосами торчком и в очках. Того сорта девушка, которую я бы определила как лесбиянку. Эй, чего вы так возмущаетесь? – я ведь ходила в школу для девочек! Но несмотря на то что понимаю – я ее красивее, а он считает ее глупой и ненавидит ее пристрастие к курению, – это не слишком утешает. Наоборот, только ухудшает дело.
    Да что такое с этими мужиками?!
    Почему им так надо лгать, бегать налево и вообще причинять боль как можно большему количеству людей, стремясь всего лишь к удовлетворению своей минутной прихоти?
    И вот что я думаю по поводу этого открытия: как может Эрин путаться с Джайлсом? Как может девица столь невыносимо раздражающая, столь неукоснительно посредственная, как она, виснуть на конце его члена и веселиться? Как такое может происходить в мире, если в нем есть хоть капля справедливости?!
    Сердце колотится, будто прямо в ушах. Будь это другое время, другое место – я бы дождалась ее у стола и отшлепала. Теперь же я только представляю, как делаю это, снова и снова, и меня мутит от адреналина. Вернувшись к своему столу, я открываю окно чата и набираю сообщение для Эрин. «Ты, идиотка, – пишу я. – Ты сама расскажешь своему бойфренду – или мне это сделать за тебя?» Сделать ли это мне? Следует ли мне сдать Эрин? Следует ли мне написать письмо Сюзи и рассказать, чем на самом деле занимается ее так называемый бойфренд, пока она шлет ему пресыщенные жизнью записочки по Let’s Go?! Но мой палец словно на веки вечные зависает над клавишей «ввод», которая отошлет письмо, и я обнаруживаю, что у меня не хватает ни ненависти, ни смелости довести дело до конца.

Среда, 15 декабря

    Поздно вечером встречалась с одним джентльменом в его доме.
    Это был старый клиент. Я бывала у него, когда работала.
    Мне нужны были деньги, чтобы возместить расходы на оставшийся месяц. Мне нужно было проветриться и расслабиться в компании старого друга – такого, который, я знала, не станет осуждать меня. Мне надо было почувствовать себя желанной, и чтобы при этом необязательно было объяснять, что это просто ради хорошей компании и секса, а не на всю оставшуюся жизнь. А Н. был занят своей новой девушкой.
    Было ли это изменой? Да, это была измена. Я – долбаная лицемерка. Я бы не позвонила этому клиенту, даже не подумала бы об этом, если бы не тот дневник. Этот Парень считает, что мой ужин с Н. – это оправдание для драматических сцен? Может лететь колбаской! Что ему годится, то и мне сойдет, знаете ли. Я для разнообразия оказалась на противоположном полюсе связки «клиент – шлюха». Мне нужна была разрядка, быстрая и без всяких условий. Мне нужен был Н., но он уехал со своей новой девушкой, да и в любом случае мне не хотелось быть вынужденной прибегать к его услугам.
    Мне необходимо было на несколько часов выбросить Этого Парня из головы.
    Я для разнообразия оказалась на противоположном полюсе связки «клиент – шлюха». Мне нужна была разрядка, быстрая и без всяких условий.
    Этот клиент, М., старше меня, небольшого росточка, но элегантный. Бывший жокей, который работает в Сити и держит конюшню для выходных. Любит: белое вино, белые трусики и легкое доминирование. Не любит: говорить о своей семье, встречаться раньше 10 вечера, платить мелкими купюрами. Я всегда выхожу из его дома с букетом гвоздик.
    Он не стал задавать вопросов, когда я ему позвонила. Сказал, что свободен и ждет меня к десяти. С порога протянул мне деньги. Мы сразу принялись за дело: короткие поцелуи, он – с закрытыми глазами, я – с открытыми. Я медленно разделась, сбросив сначала туфли, чтобы стать с ним одного роста. Опустилась на колени, чтобы ненадолго взять в рот, глядя вверх, чтобы видеть его глаза. Поднялась, и он развернул меня спиной. Ладони у него были маленькие и загрубелые. Он ласкал мои ягодицы, потом перегнул через диван. Обычно он любит, когда я сверху, но в этот раз мы даже до спальни не добрались. Он спросил, можно ли кончить на меня – я сказала «да», он стащил презерватив и спустил мне на поясницу.
    Мы нежились, полуодетые, лежа на полу, когда он наконец задал вопрос. Он звонил в агентство месяц назад, они прислали вместо меня другую девушку.
    – Так почему вот так вот вдруг?
    Я пожала плечами и осушила стакан. Он вновь наполнил его.
    – Никакой особой причины, – ответила я.
    Он кивнул. Подробности не важны. Если что-то и проскользнуло в моем голосе или глазах, он не стал заострять тему. А потом случилось самое странное. Он начал рассказывать мне о своей семье – вот фото его жены; о дочери – она художница. Он сохранял вырезки из газет, где упоминались ее работы, там же было черно-белое фото кудрявой еврейки. Его дочери.
    Которая была старше меня.
    В конце встречи я пошла в душ. Рядом с ванной лежала щетка для волос и запутавшийся в ней длинный темный волос. Точно такой, как волосы его жены. Или дочери. А может быть, он принадлежал другой девушке по вызову.
    Интересно, будь я чьей-нибудь женой, как много я хотела бы знать? Как много я смогла бы простить?..
    – «Любовь долго терпит, любовь милосердствует»[62], – пробормотала я мокрым плиткам. И задумалась: интересно, будь я чьей-нибудь женой, как много я хотела бы знать? Как много я смогла бы простить?..

Четверг, 16 декабря

    Неделя была трудная, и у меня просто глаза закрываются. Но я – вот одержимая! – каким-то образом исхитрилась прочитать все имейлы Этого Парня и его записи в дневнике. Это похоже на спутанную паутину. Он, оказывается, у нас очень занятой мальчик. Насколько я могу судить, список желанных женщин в жизни Этого Парня примерно таков.

    1. Сьерра Хохам. Грубая блондинка-медичка, которая радостно признается в том, что не знает названий сердечных клапанов. Такая себе веселая клюшка. Насколько я могу судить, он на нее едва ли не молится, но она с ним не спала. Я несколько раз видела эту девицу и ни разу по-настоящему не впечатлилась. Мужчины обходятся с ней, как с необычайно редким драгоценным камнем, не могу уяснить почему, поскольку я училась в школе с шестьюстами с лишним образцами той же модели.

    2. Сюзи. Темная лошадка. Ясно, что их отношения продолжаются, пока она в Таиланде, не так ясно, почему он врет об этом. Возможно, это как-то связано с тем, что ее матушка удалилась на покой в Коста дель Кройдон[63], а папаша поехал жениться на тайской леди (а может, не на леди, а на леди-бое). Возможно, потому, что он постоянно отзывается о ней как о «несколько туповатой» и открыто выражает недовольство тем, что она курит. Что так, что сяк, не того она типа девушка, которую он бы стал знакомить с семьей.

    3. Джорджи. Что-то типа Сьерры, только фанатка фантастики. И, судя по письму, в котором спрашивала, не подцепил ли он чего, когда у нее была молочница, поскольку у ее постоянного парня проявились странные симптомы, соблаговолила трахнуть его. Сама мысль о том, что люди этого класса передают друг другу одни и те же ИППП[64], вызывает у меня рвоту. Почему мужчины всегда так падки на снобский акцент, грушевидную форму тела и пашмину? Еще и курит! Понятное дело, его воротит от этой привычки, но он не придает значения таким мелким дефектам.

    4. Лена. Кудрявое насекомое-палочник, с которым я поймала его в постели около года назад. «Ничего не было, она просто спала рядом со мной, не снимая белья», – уверял он тогда. Его имейл, умоляющий дать ему еще один шанс, говорит об обратном. Она явно прикинула варианты развития событий и «соскочила». Таким образом в его интерпретации «вышла сухой из воды». Я часто задумываюсь, почему я тоже не соскочила.

    5. Джо. Огромная, безвкусная, ворчливая первая любовница, на десять лет старше его, которая с радостью бросила бы все: работу, бойфренда, дом, статус автономного человеческого существа, – только бы вернуться к нему. Если верить ему на слово, они занимались этим делом восемь раз за ночь, таким образом, либо она сделана из асбеста, либо завести ее легче легкого.

    6. Я. Ненавижу себя за то, что вообще на порог его пустила сегодня. Устала, под жутким стрессом и не понимаю, что делать. Любопытство воистину если и не сгубило кошку, то сильно подействовало ей на нервы.

Пятница, 17 декабря

    – Девушка, вы потрясно выглядите! – сказала Энджел.
    Я немного волновалась, знакомя ее с Л., но поскольку выяснилось, что они были в одном колледже в универе, то беспокойство оказалось излишним. Они обе, конечно, были знакомы с Этим Парнем.
    Этот Парень улыбался, но глаза оставались холодными.
    – Ты что, в этом пойдешь? – спросил он, когда мы собирались выходить из дома.
    Я была одета в черное платье без бретелек, чулки с металлической ниткой, розовые кашемировые гольфы и черные шпильки. Это был бросающийся в глаза наряд, и я это знала.
    – Мне казалось, тебе нравится это платье, – заметила я.
    Мы покупали его вместе давным-давно. Он прокрался в примерочную, чтобы трахнуть меня, пока я его примеряла.
    – Несколько чересчур для чужого дня рождения, – вот и все, что он ответил.
    В его голосе звучало осуждение. «Но, черт побери, – подумала я. – Я не делаю ничего плохого. Это просто вечеринка моей подруги».
    Энджел в этот день чувствовала себя слишком уязвимой и неспособной «справиться с общественным транспортом», как она выразилась, поэтому мы поехали на ее машине. Поскольку мы находились в центре Лондона в пятницу вечером, то не было не только места для парковки, но и вероятности, что оно появится в обозримом будущем. Мы ездили кругами, все больше и больше удаляясь от своей цели, пойманные в петлю одностороннего движения. Я скрипела зубами и пыталась улыбаться. Похоже, дальше будет не лучше.
    Наконец Этот Парень потерял терпение и выскочил из машины.
    – Оставайтесь здесь. – крикнул он. – Я отыщу местечко и вернусь забрать вас.
    Чего? Чем искать-то будешь, летучемышиными радарами? Он захлопнул дверь и потрусил прочь.
    – Господи, я уж думала, он никогда не уйдет, – выдохнула Энджел. – Все трещит и трещит без умолку, невозможно и слова вставить. Видела, когда мы были у меня, как моя соседка над ним потешалась? Он даже не заметил!
    «Горшок котлу смеется», – подумала я, но тем не менее она права.
    Я кивнула. Одной из тех черт, которые я когда-то обожала в Этом Парне, были его странные речевые обороты – этакие анахронизмы, а еще то, как он всегда любил компании, всегда был весел. Но теперь казалось, что его непрерывный треп прикрывал собой некую внутреннюю пустоту, он больше раздражал, чем развлекал. Он ненавидел плохие концовки, ни разу не прочел ни одной из тех книг, что я ему давала, и выражал буйный энтузиазм по поводу фильма, только если в третьей серии происходило приземление на планету космической базы. Спокойное размышление и одиночество преданы анафеме: мобильник – настолько постоянный его спутник, что проще уже имплантировать его прямо в ухо. Дурацкие обороты и странные фразочки, которые когда-то меня забавляли, оказались обычными для словарного запаса других мужчин из его класса, вскоре я это поняла и с пользой применила в своей работе девушки по вызову.
    Он не прочел ни одной из тех книг, что я ему давала, и выражал буйный энтузиазм по поводу фильма, только если в третьей серии происходило приземление на планету космической базы.
    Умом он отличается от большинства моих знакомых – и не в лучшую сторону. Не знает ни одного иностранного языка, не может играть ни на одном музыкальном инструменте, пусть даже скверно. Плохо готовит, не слишком сведущ в науке, современной культуре, текущих событиях или… да в чем угодно, кроме яхт и лыж, если уж на то пошло! Что еще хуже, его всеобъемлющее невежество, казалось, составляет для него предмет особой гордости. В его кругу это вполне типично: наслаждаются успехом, не блистая ни талантами, ни умом, ни трудолюбием. Среди моих друзей это считается постыдным.
    Долбаный кошмар, вскипела я. И почему я так цепляюсь за этого придурка?!
    Как только он исчез, случилось современное чудо: буквально в считаных метрах от нас с парковки выехала машина. Энджел потребовалась целая вечность, чтобы произвести параллельную парковку, но в конце концов она с ней справилась. Они с Л. исчезли в дверях клуба, а я отправилась искать Этого Парня.
    Он как сквозь землю провалился. Я позвонила на мобильник – попала прямо на голосовую почту. Должно быть, разговаривает с кем-то другим. Я завернула за угол, потом еще за один, и еще, пока мне не стало казаться, что я не найду дороги обратно. Наконец обнаружила его, идущего по улице, глядя под ноги, увлеченного разговором по телефону.
    Когда я подошла к нему, он тут же отключил телефон.
    – Мы нашли место и запарковались, – сообщила я. – Ас кем ты разговаривал?
    – Да так, ни с кем, – ответил он. – А в чем проблема?
    – Не поняла?..
    – Ты мне дерзишь. Не понимаю, почему ты так себя ведешь, но думаю, что поеду-ка я домой.
    Я растерялась. Явное вранье – он редко обращал внимание на мое настроение настолько, чтобы заметить раздражение меньшее по масштабам, чем ядерный взрыв.
    – Да перестань, все в порядке! Я просто не хочу больше ничего пропустить.
    Он стоял на своем, сложил руки на груди.
    – Ты ведешь себя, как психованная, – заявил он. – Я не могу разговаривать с тобой, я поехал домой.
    Я уселась на бордюр. Он был холодным, а моя юбка – короткой. Что еще могло оказаться у меня под задницей – даже думать не хотелось.
    – Это вполне в твоем стиле, – ответила я. – По-видимому, у тебя есть предложение получше на сегодняшний вечер, и ты пытаешься найти предлог и смыться, все свалив на меня.
    – Не понимаю, почему ты всегда так со мной поступаешь, – сказал он.
    «Я всегда поступаю так с тобой? – подумала я. – Ведь это моей подруге мы портим день рождения. А не одной из твоих. Кстати, к ним на дни рождения ты что-то меня не приглашаешь».
    – Мне нужна женщина, которой я смогу доверять. Ты же – одна сплошная неприятность.
    – Действительно, – проговорила я. – Почему бы нам тогда прямо сейчас со всем этим не покончить? Уверена, тебе будет гораздо лучше с Сюзи. Или с Джорджи.
    – Мне нужна женщина, которой я смогу доверять. Ты же – одна сплошная неприятность.
    Он как раз собирался снова завести свою шарманку «я же сказал тебе, раз и навсегда, что не встречаюсь с Сюзи, она просто друг», и т. д., и т. п. Но оборвал себя.
    Я видела, что он гадает, откуда я узнала про Джорджи, но спросить так и не решился. Вздохнул.
    – Если бы ты так себя не вела, меня бы ни за что не соблазнили другие женщины, – сказал он.
    – Не вали с больной головы на здоровую. Если бы тебя не соблазняли другие женщины, я бы себя так не вела. – Кажется, моя задница примерзла к бордюру. – Все, я иду в клуб, к друзьям, – сказала я. – Ты волен пойти со мной или отправляться куда хочешь.
    Он пришел в клуб через полчаса. «Беседовал по телефону с одной из своих одалисок, даже не сомневаюсь», – подумала я. Расставшись с Л. и А., мы на ночном автобусе поехали домой. Мужчина напротив и наискосок от нас пожирал меня глазами всю дорогу, а Этот Парень угрюмо уставился куда-то в пространство. «Да, – думала я, поглядывая на мужчину, что рассматривал меня. – Мне определенно следует соскочить. Позвонить Дж. с утра. Сказать ему, что я еду, и что беру с собой купальник, и что настроена серьезно».
    Этот Парень уехал утром.

Суббота, 18 декабря

    С Этим Парнем связана одна моя гигантская слабость. Слабость к его братьям, я имею в виду.
    Нет, не в этом смысле – хотя все они достаточно привлекательны. У него три брата, и если не считать одного, чуть моложе его, которого я и видела-то мельком и который считает меня шлюхой, я их обожаю. Двое самых младших обещают вырасти в выдающихся мужчин, в особенности старший из них, Магнус, который является более юной копией Этого Парня. Только несколько умнее. У нас похожий вкус в музыке. И он имеет некоторое представление о том, как можно экономно обращаться со словами.
    Так что я не слишком удивилась, когда он позвонил мне на неделе: он собирался встретиться перед Рождеством в Лондоне со знакомой, но хотел приехать наденек раньше. Можно ему остановиться у меня? Я сказала – да, «мой диван – твой диван», и спросила, где живет та девушка. Магнус не знал, в каком районе Лондона ее квартира, зато знал название улицы. Я отыскала ее – к счастью, улица с таким названием была всего одна и находилась вблизи метро «Кенсингтон Олимпия».
    – Только вечером, – ответил он. Я предложила отправиться вдвоем в Гринвич: это одно из моих любимых мест, только у меня редко находится предлог туда поехать. Плюс бонус – возможность осмотреть туристические достопримечательности с речного трамвая. Почему-то бродить по лондонскому Тауэру, если ты являешься жителем Лондона, считается чуть ли не неприличным, однако когда осматриваешь его с воды, то не производишь впечатления ротозея-туриста. Магнус согласился. Будем целый день играть в туристов.
    Он послал СМС своей знакомой, и мы поехали в город на метро. Я отметила про себя, как непринужденно получается с ним молчать, сущее облегчение после постоянной болтовни его братца. «Ах, если бы ты только был лет на пять постарше», – подумала я. Но нет, это было бы невозможно, а если бы и так – тут вопрос этики. Я на собственном опыте усвоила, что не надо спать с братом человека, который уже побывал в твоей койке.
    Мы ждали речного трамвайчика, когда он получил ответное сообщение.
    Это вопрос этики: не надо спать с братом человека, который уже побывал в твоей койке.
    – Черт! – пробормотал он и отошел, чтобы перезвонить. Когда вернулся, лицо его было мрачнее тучи.
    – Что случилось? – спросила я.
    – Она больше не живет в Лондоне, – простонал Магнус.
    – Что, недавно переехала?
    – Нет, – сказал он. – Она не живет в Лондоне давным-давно.
    – Но у тебя ведь есть адрес, верно? Мы же нашли его на карте!
    – Я так понял, должно быть, это другое место с тем же названием… в Ноттингеме.
    Я скисла от смеха.
    – Ты имеешь в виду, что ухитрился организовать свидание, даже не зная, где девушка живет?!
    – Ну, мы договаривались-то через эсэмэски. Я не виделся с ней уже около года, так что, понимаешь…
    – Что будешь делать?
    Он бросил взгляд на часы:
    – Поехали в Гринвич. Сяду попозже на поезд.
    Несмотря на то что было холодно и ветрено, он настоял, чтобы мы сели на палубе. Там больше никого не оказалось, и в этом было удивительное очарование, как будто Лондон принадлежал только нам. Мне не пришлось притворяться суперкрутой всезнайкой, и можно было, не скрываясь, глазеть на виды. Кингс Рич[66], Тауэр, «Голден Хинд»[67], крейсер «Белфаст» медленно уступали складам, переделанным в жилые дома, вокруг верфи Кднари, потом Купол[68] и, наконец, сам Гринвич. Когда теплоход швартовался у пирса, мы увидели мужчину в весельной лодке, сражавшегося с ветром и волной, поднятой проходящими теплоходами.
    – Безумец, – сказала я, указывая на него Магнусу.
    – Должно быть, любит это дело, – сказал он.
    Пальцы и уши у меня ломило от холода, но я слишком наслаждалась этим днем, чтобы обращать на это внимание. Мы пошли в Морской музей, и я целую вечность глазела на огромный гребной винт. Откуда его сняли? Какую он давал скорость? Казалось почти невозможным, чтобы люди сумели создать и использовать нечто столь прекрасное и огромное, но ведь я-то знаю, что существует масса человеческих талантов, разительно отличающихся от моих скромных способностей. Мы сходили в Королевскую обсерваторию, потом отправились чего-нибудь выпить. Он спросил, что я делаю на праздники. «В основном собираю вещички», – ответила я. Надо отвезти кое-что на хранение, купить купальный костюм. Видеться с семьей нет смысла: развод и все такое. Может быть, съезжу в Йоркшир повидаться с семейством А4.
    – Ты разве не приедешь к нам на Рождество? – спросил Магнус.
    – Твой брат меня не приглашал, – ответила я.
    – Правда? Мама велела ему пригласить тебя. Ну, хотя бы на Новый год ты должна приехать.
    – Сомневаюсь, что я такая ужжеланная гостья, – возразила я. – Если честно, твой брат на этой неделе уехал не в лучшем настроении.
    Я не собиралась вдаваться в детали: Магнус, конечно, мне друг, но в первую очередь он – брат.
    Он улыбнулся и покачал головой:
    – Ты должна была уже изучить его за это время. Натворит дел сгоряча, потом жалеет. Он небось еще до М25 не добрался, а уже слезу пустил.
    Я кивнула, наполовину надеясь, что он прав. Но больше мы об этом не заговаривали, просто пошли купить угря, пирогов и фруктового пюре, прежде чем сесть на трамвайчик обратно в Лондон. В тот день угорь у них был только заливной, а не тушеный, поэтому я взяла себе пирог и пюре. Проводила Магнуса до самого вокзала и пожелала ему удачи с его леди в Ноттингеме.

Понедельник, 20 декабря

    Мы с Джайлсом снова встретились, чтобы вместе пообедать. В этот раз место выбирала я: маленький польский ресторанчик, который хорошо знаю, где столы стоят достаточно близко друг к другу, чтобы ваш разговор слышали все, зато никому до него нет дела.
    Он просмотрел меню и развеселился.
    – Боюсь, мне придется передать бразды правления в твои умелые руки, – признался он.
    Я подозвала взмахом руки официантку и заказала нам обоим борщ и охотничье рагу.
    – Так для чего же ты меня сюда привела? – поинтересовался он, и в глазах его мелькнули веселые искорки.
    – Мне жаль, что придется так с тобой поступить, но не думаю, что смогу работать с тобой в новом году.
    – Ты решила не уходить со своей теперешней работы?
    Официантка плюхнула перед нами две миски с супом, ставшим светло-вишневым там, где в него положили сметану. Я попросила ее принести ржаного хлеба, и она кивнула.
    – Нет, просто провела переоценку приоритетов, – ответила я. – Я собираюсь немного попутешествовать, всерьез подумать о том, этим ли я хочу заниматься.
    Он попробовал суп и улыбнулся. Не думаю, что ему понравилось. Я люблю борщ, его вкус – но не запах. По мне, так свекла пахнет овечьим дерьмом и грязью. Зато на вкус это густая, сладкая пища богов.
    – Жаль, что так, – проговорил он. – У тебя есть способности, которым трудно будет найти замену. Откровенно говоря, я удивлен, что наша компания не сделала тебе лучшего предложения, чтобы удержать.
    – Никаких предложений вообще не было, – возразила я.
    Если он на что-то намекал – то не стоило труда. Жожо из отдела кадров приняла мое заявление об уходе с тем же апломбом, с каким я его протянула, и никто с тех пор не сказал по этому поводу ни слова.
    Он отставил суп после трех ложек.
    – Я очень надеюсь, что ты решишь вернуться, – сказал он. – По чисто эгоистическим соображениям. Ты будешь удачным активом для любой компании, которой посчастливится тебя заполучить.
    – А мне казалось, что ты нашел таланты кое-кого из моих коллег более привлекательными, – заметила я, подняв бровь. – Эрин, например.
    Он разгладил салфетку на коленях.
    – Если уж на то пошло: есть некоторые люди, с которыми я, как оказалось, могу…. сотрудничать… на временной основе. Это не то же самое, что уважать их профессиональные качества.
    «Молодец», – подумала я. По крайней мере, не стал отрицать. Но интересно, зачем ему заморачиваться с интрижкой на работе? Будь он моим другом, я бы посоветовала ему лучше потратить время на девушку по вызову.
    «Есть некоторые люди, с которыми я, как оказалось, могу…. сотрудничать… на временной основе. Это не то же самое, что уважать их профессиональные качества».
    Хотя, кто знает, может, он так и делает…

Вторник, 21 декабря

    Обожаю А2 и А3, они такие забавные! Такая себе парочка сердитых комиков. Аз приехал на поезде из Мэкклсфилда, и мы пошли в индийский ресторан на предрождественский, предотъездный пир.
    Проблема с А3, разумеется, – это наши зависшие отношения. А2 может лапать меня сколько угодно, мы видели друг друга голыми, переодетыми в одежки друг друга и с гигантскими дилдо в задницах. С А3 все по-другому: тот, кто никогда не знал тебя с этой стороны, воспринимает каждое прикосновение как нечто многозначительное.
    После еды мы шутили и бросались обертками от жвачки, и тут А3 накрыл мою ладонь своей.
    – Ну, что ж, поезжай, – проговорил он со своим густым картавым северным акцентом.
    Должна признать, у меня мурашки по телу побежали. Да, есть у него такая волшебная способность, пусть сам он этого и не знает.
    Это было как в тот наш первый с Д. К. вечер, пока мы еще все были вместе: А3 гладил мои волосы, и интимность этого жеста, его намеренность взволновала меня. Даже несколько часов спустя, когда, удовлетворенная и усталая, я лежала в объятиях Д. К., это ощущение по-прежнему было со мной.
    А3 гладил мои волосы, и интимность этого жеста, его намеренность взволновала меня.
    Я чувствовала себя немного виноватой, но при этом радовалась, что уезжаю от него.

Среда, 22 декабря

    В обед отправилась в Ковент-Гарден, походить по магазинам. Пришлось напоминать себе, что моя задача – приобретение подарков для других, а не для себя: когда поеду к Дж., мой багаж будет ограничен тем, что я смогу дотащить из аэропорта.
    Атмосфера праздничная: светящиеся гирлянды в магазинах, непрекращающиеся звуки «Знают ли они, что сейчас Рождество?»[69] с утра до вечера, изнуренные сборщики пожертвований. Снаружи Королевской оперы установлена позолоченная карусель: «Leisure Events с гордостью представляет золотых лошадок викторианского Лондона на радость вам и вашим детям». Помню, как впервые увидела Ковент-Гарден, уже будучи взрослой… или, скорее, не увидела его, пребывая тогда в рабстве у любовника, которому нравилось выгуливать меня по улицам с повязкой на глазах, проводя по лужам и скользким от опавших листьев переходам. Когда закрываю глаза, мне порой удается услышать его сухой голос, объявляющий мне на ухо о препятствиях (лестница наверх, неровный тротуар). И поскольку юг страны был мне в новинку, я выучила запахи и звуки Лондона раньше, чем увидела его. Мы безответственно транжирили свои, совсем небольшие, деньги, тратя их на безделушки и дурацкие шмотки. Бархатное платье цвета красного вина мы купили вместе, а надела его я одна, неделей позже, на рождественский обед у друзей в Йоркшире. Я позвонила ему в тот вечер, довольная, чтобы рассказать, как один незнакомец велел передать ему, что он – счастливчик… «Я знаю, – сказал он – бесплотный голос, как будто мы шли по городу вместе, и его узкая рука парила над моей талией. – Я знаю…»
    Он бросил меня в следующем году, и с тех пор Лондон больше никогда не казался мне реальным. Теперь я свободна глядеть на его улицы широко открытыми глазами, но мне все кажется, словно я брожу по декорациям к фильму.

Четверг, 23 декабря

    Общественный транспорт – это круто. Воистину, так и есть. Конечно, учитывая, что у человека просто нет другого выбора, если нет машины. Тут уж неважно, нравится – не нравится, но и я вправду так его люблю!
    К несчастью, как и во всех лучших романах, любовь эта остается без награды. Как, например, в Рождество, когда железнодорожные компании аннулируют все уцененные билеты, так что стоимость проезда (стоя) в переполненном вагоне от Лондона до Йорка примерно равна цене трансплантации почки в частной клинике.
    Потом состав, который и так укорочен на один вагон, получает распоряжение сделать дополнительную остановку, чтобы забрать пассажиров другого поезда, который отменили.
    Наконец, означенный поезди сам отменен, он делает последнюю остановку не в том городе, в котором ты надеялась оказаться, но в деревушке за двадцать миль до него. Да-да, ведь время теперь позднее, а поезду надо вернуться на ночь в лондонское депо, так что он никак не может идти дальше. Это означает, что встречающие тебя люди должны: (а) быть обеспечены необщественной формой транспорта и (б) быть готовыми и способными тащиться бог знает куда, чтобы забрать тебя, и заплатить за бензин сумму, примерно равную изначальной стоимости билета.
    Каковым и был А4. Общественный транспорт воистину чудо современности!

Пятница, 24 декабря

    – Ну, чего там? – говорит мой кузен Дж., как будто мы и не переставали разговаривать. Слышно его так ясно, будто он находится сразу за углом.
    Я улыбаюсь. Неужели и впрямь прошло столько времени? Почти половина нашей жизни? Так и есть. Говорит, у него все хорошо, и по голосу, похоже, что так и есть. Не уверена, что мягкий шум волн на заднем плане – только плод моего воображения.
    – Так ты едешь или нет? – спрашивает он.
    Никакого напора. Он настолько расслаблен, как
    будто спрашивает, зайду ли я на чашку кофе. Не могу не позавидовать уравновешенности его голоса – и так ему и говорю.
    – Спокойно, девочка, – отвечает он. – Это просто путешествие, а не встреча с судьбой.
    Ну, может быть. Я начинаю распространяться насчет своей работы, насчет Этого Парня, и он перебивает меня:
    – Эй, просто поступай, как тебе надо, вот и все.
    Я вспоминаю, как мы были маленькие: он так хотел казаться крутым и пристрастился к уличному жаргону – абсолютно нелепому для любого человека из нашего круга. Но я догадываюсь исходя из того, что недавно узнала о его прошлом, что теперь этот жаргон к месту. Он его заслужил.
    – Просто на какое-то время подваливай ко мне и погрейся на солнышке. Ты не должна ничего решать.
    Ой, но ведь я уже решила!

Суббота, 25 декабря

    Некоторые вещи никогда не меняются. Матушка А4, как всегда, перестарается и зажарит индейку, несмотря на то что никто в семье, кроме А4, ее не ест. У меня на тарелке один-единственный ломтик грудки, но, если уж говорить честно, я тоже ее не очень люблю. Все остальные едят курицу.
    Сводная сестра At всегда будет дуться на меня, пока я не подарю ей свой обычный подарок: домашние ромовые трюфели и CD с музыкальным миксом.
    Брат А4 будет ворчать и жаловаться, если кто-то подарит ему одну открытку – и с днем рождения, и с
    Рождеством. Он родился в День подарков[70], но нечего и думать отделаться одним подарком на оба праздника.
    Тетушка А4 будет допекать нас обоих вопросами на тему, почему мы до сих пор не остепенились и почему бы нам просто не начать снова жить вместе.
    Матушка А4 примет на грудь слишком много и станет настаивать на том, чтобы все хором пели рождественские гимны, а когда никто не согласится, надуется и возьмется за вгоняющие всех в краску семейные фотографии, передавая их сидящим на диване одну за другой.
    Хотела бы я, чтобы моя семья никогда не менялась!..

Воскресенье, 26 декабря

    Когда я просыпаюсь, А4 оказывается на своем законном месте – у телевизора. Идут новости – все как всегда. Если что и странно, так это насколько он неподвижен. Я вглядываюсь в экран пристальнее. Гигантская волна, цунами, накрыла большую часть Юго-Восточной Азии.
    – Господи Иисусе… – говорит А4. Поскольку он происходит из семьи стойких католиков, от него странно слышать даже такое мягкое богохульство. – У тебя ведь там никого знакомых нет, правда?
    Кроме Сюзи? Да, в общем, нет…

Понедельник, 27 декабря

    Рано утром уехала обратно на автобусе – никаких поездов. Чуть было не уснула, но вместо этого стала смотреть, как туман поднимается над полями. Рельсы вдоль дороги сходились и снова расходились, зловеще взблескивая серебром, как ртуть. Чем ближе мы подъезжали к Лондону, тем больше на земле становилось снега. И, наконец, в Лондоне он превратился в жирную от бензина слякоть. Зимняя страна чудес. Гадаю, скоро ли я увижу ее вновь.
    Провела день, пакуя коробки. Нет, скорее, провела день, размышляя, насколько еще я могу оттянуть момент, когда придется начать их паковать.
    – Я буду адски по тебе скучать, – сказал Н., с которым мы зашли в паб.
    – Аналогично, – отозвалась я. – А как дела у тебя и…
    – Генриетты, – договорил он. – Не знаю. Посмотрим.
    – Что-то не так? – Я была так поглощена своей собственной драмой, что понятия не имела, что происходит у Н. с этой девушкой.
    – Да нет, на самом деле не то чтобы… – пожал он плечами. – Просто у меня такое ощущение, что я уже наскучил ей и она готовится соскочить.
    – Ну и дура будет, – возразила я, накрывая ладонью его руку.
    – Ну, как я всегда говорил, в мире существует два типа женщин, остающиеся и уходящие. Она – уходящая. Если она не сочтет меня Тем Самым Единственным, то только вопрос времени, когда она хлопнет дверью – и скорее это произойдет раньше, чем позже.
    «Как я всегда говорил, в мире существует два типа женщин, остающиеся и уходящие. Она – уходящая. Ты – остающаяся».
    – Мне так жаль! – посочувствовала я. Он пожал плечами. – А я кто, если не секрет?
    – О, ты – остающаяся, – сказал он. – Только тратишь кучу времени на то, чтобы убедить себя в обратном.

Вторник, 28 декабря

    Должно быть, это Магнус – его рук дело. Больше ничего в голову не приходит. Или он оказался прав: едва уехав от меня, Этот Парень уже пожалел о том, что случилось. Он позвонил, сказал, что собирается навестить меня, и пригласил меня к себе домой на Новый год.
    Я проверила его почту. Сюзи написала, что возвращается домой в Британию из-за цунами, приедет в Лондон тридцатого. Я вижу, что он ответил ей, и гадаю, почему он не хочет провести праздники вместе с ней.
    Мы договорились встретиться с А1 и его женой, чтобы поужинать вместе. Наказав своим спутникам сторожить стол, мы с А1 отправляемся искать банкомат, поскольку выбранный им ресторан не принимает карты. Свежий воздух холоден, и у меня перехватывает дыхание.
    – Не ожидал снова увидеть его с тобой, – сказал А1, когда мы шли обратно.
    – Правду сказать, я и сама не ожидала, что снова буду с ним, – ответила я. – Но так уж вышло.
    – И что, на этот раз получше?
    – Да не сказала бы, – помотала я головой. – Но я собираюсь держаться. Выяснить для разнообразия, что находится по другую сторону первого кризиса. Посмотреть, ради чего держатся вместе все прочные пары.
    Лучше не стало, но я собираюсь держаться. Выяснить для разнообразия, что находится по другую сторону первого кризиса. Посмотреть, ради чего держатся вместе все прочные пары
    Он грустно улыбнулся и похлопал меня по плечу. Я вспомнила, как была у него на свадьбе и как сердце у меня упало, когда он произносил обеты своей жене. Я этого не ожидала, не думала, что буду так чувствовать себя в тот день, не представляла, что буду стоять там, гадая, каково это – оказаться на ее месте. Мы оба знали, что наши отношения закончились не без причины: я была слишком молода, когда он меня встретил. Я тогда не умела сдерживать свой характер. И сейчас не умею, по большей части.
    Когда мы добрались до дома, Этот Парень казался усталым, но я оседлала его на диване и трахнула от души. Я чувствовала привкус пива в его дыхании и себя самой – на его члене. И все, о чем я могла думать все это время, было: «Ну что, это лучше, чем с Сюзи? Может она заставить тебя так кончить?!» Никогда не трахалась ни с кем с такой оскорбленной страстью, даже когда была проституткой.
    Я оседлала его на диване и трахнула от души. А про себя думала: «Ну что, это лучше, чем с Сюзи? Может она заставить тебя так кончить?!»
    Порой мне приходит в голову, что в своей жизни я встречала всех мужчин не в том порядке.

Четверг, 30 декабря

    Этот Парень был в саду со своими братьями, я – в доме, сидела в компьютере, переписывалась с А1.
    <luvlyjubly> Как тебе там с его семейством?
    <belle_online> Почти выносимо. Благодарение Траху Всемогущему за его меньших братцев!
    <luvlyjubly> Красивый дом?
    <belle_online> Насколько такие места могут быть красивыми. Они водворили меня не просто в другую комнату, но в другое крыло, представляешь?
    Родители Этого Парня содержали его комнату в том же виде, какой она была, когда он уехал в универ, – с двухъярусной кроватью, мягкой игрушкой-слоненком и старыми акварелями, которые он рисовал в школе, развешанными на стенах. Почта ему тоже до сих пор приходила туда. Я бездумно подобрала с письменного стола картонный цилиндр и раскрутила его.
    <belle_online> Что-нибудь особенное запланировал на Новый год?
    <luvlyjubly> То же, что и в прошлом, к родителям и родственникам на коктейль.
    <belle_online> И много народу собирается?
    <luvlyjubly> Не очень, обычно с дюжину человек.
    Почтовый штемпель и марки на тубусе были странные, покрывали половину его поверхности. И откуда только эту штуку прислали? Я открыла тубус и извлекла из него скатанную в трубочку открытку. Какая-то каллиграфия, широкие взмахи кисти. Знаки были незнакомые, не китайские, какие-то другие. Я внимательнее вгляделась в мелкую надпись в нижней части листа, нацарапанную по-английски. Имя Этого Парня. И Сюзи. И сердечко. Сердце у меня сжалось.
    <luvlyjubly> А ты как?
    <belle_online> Наверное, поедем смотреть фейерверк с его братьями и родителями. Хотя, учитывая характер его папочки, это подразумевает последующую пьянку на всю ночь, с морем разливанным бренди.
    Я снова взглянула на штемпель. Должно быть, она послала это как рождественский подарок, еще не зная, что вернется. Скатала листок и сунула его обратно в тубус.
    <luvlyjubly> Ну что ж, я тебе не завидую.
    <belle_online> Еще бы ты мне завидовал.
    Я внимательнее вгляделась в мелкую надпись в нижней части листа, нацарапанную по-английски. Имя Этого Парня. И Сюзи. И сердечко. Сердце у меня сжалось.
    Я встала из-за компьютера и пошла послушать музыку. Билли Холидей. Замирающие струнные, хрипловатый голос, всегда чуть отстающий от ритма. Невыносимо, учитывая обстоятельства, – но ничто иное почему-то для них не годилось.

Пятница, 31 декабря

    Лодка вмещала только троих одновременно, поэтому Этот Парень сначала отвез на яхту своих родителей, потом братьев, а потом вернулся за мной. Я не взяла с собой резиновые сапоги, и мне пришлось одолжить старые у какого-то из его младших братьев. Они были велики мне на несколько размеров и к тому же промокали, мои ноги уже заледенели, и я полагала, что все остальное к ним вскоре присоединится. Правда, я выпила несколько порций виски, перед тем как мы вышли из дома, и рассчитывала на горячий поцелуй в полночь, так что это было не слишком важно.
    В темноте лицо Этого Парня казалось потрясающе юным.
    – Я этого так ждал, дождаться не мог, – проговорил он, но улыбка его больше смахивала на гримасу. – Всегда с таким удовольствием вспоминаю, как мы плавали на этой лодке.
    – Удивительно, что ты помнишь, – отозвалась я.
    Он прав. Хорошее было время, до того, как я начала работать в эскорт-агентстве, а он – бегать налево. На мгновение я почти вспомнила, что ощущала тогда, будучи головокружительно, безумно влюбленной и такой счастливой, что казалось, от счастья вот-вот лопну. Когда я познакомилась с его семьей, его отец подбивал его жениться на мне. Он этого не сделал. Порой я задумываюсь, насколько другими были бы последние два года, решись он на это.
    Этот Парень плеснул веслом, и лодка повернулась, мы пересекали течение. Огни с берега освещали лица его родных, которые теперь стояли на передней палубе, чтобы лучше видеть фейерверк, когда он начнется.
    – Конечно, помню, – возразил он. – Ты – единственная девушка, которую я брал с собой на яхту. Я даже думаю о ней, как о нашей.
    А вот это уж действительно было против шерсти! Я доподлинно знала, что это неправда. В вебдневнике он выложил фотографии своей огромной бывшей, Джо, под весом которой на пути к стоянке яхты надувная лодка опасно прогнулась. В дневнике также было упоминание о том, как он демонстрировал какой-то японке тонкости моряцкой жизни в главной койке судна. Он тысячу раз обещал в письмах Сюзи, что возьмет ее в плавание вокруг острова Уайт, когда она вернется. Зачем ему понадобилось выпаливать такую очевидную ложь? До этого момента мне было так хорошо!
    Что еще интереснее: почему я его на этом не поймала? Возможно, дело в чувстве вины – ведь я залезала в его дневник. Возможно, думала, что все это пройдет. А может быть, где – то в глубине души я все еще чувствую себя виноватой в том, что ему приходилось встречаться со мной, когда я «крутила шашни», хотя это и не должно было ни на что влиять.
    Не должно было, будь мы честны друг с другом. Если бы он мне прямо и сразу сказал, что его это не устраивает, вместо того чтобы вести себя как задница всякий раз, как я тратила деньги, а потом трахаться на стороне.
    – Правда, что ли? Я-то думала, что это «ритуал перехода» для всех твоих котеночков, – резко сказал я. Мы в молчании добрались до яхты, и Магнус помог мне взобраться на борт.

Спросите Бель

    Дорогая Бель!
    Я – сильная, общительная, феминистского типа девушка, но у меня есть бойфренд, который относится ко мне как к вещи. Мы на днях пошли поплавать, и после этого он впал в странное настроение. Я со временем вынудила его признаться, что его страшно смутил размер моих бедер. Не могла решить, то ли смеяться, то ли плакать. Послать его, что ли?
    Дорогая Нежная и Сочная!
    Прости, но разве он раньше не был знаком с размером твоих бедер? Если кто угодно относится к тебе как к вещи, то пусть это будет человек, для которого щедрые телеса – истинное наслаждение. В этом мире есть мужчины, которые станут поклоняться твоим бедрам, как храмовым колоннам, коими они и являются. Так что бросай этого придурка и найди себе такового. Немедленно!
    Дорогая Бель!
    Я наконец нашла парня, который мне нравится. Проблема в том, что у него непроходимость одного из протоков и он не может кончить. Полагаю, мне не следовало бы напрягаться, учитывая, что все остальное он вполне может. Но мне нужен полный комплект. А это потребовало бы нескольких лет операций. Как долго может продержаться девушка без своего заслуженного десерта?
    Если только протеиновая маска не является твоим любимым пунктиком, я не вижу здесь проблемы. Дело ведь не в том, что он не хочет кончить вместе с тобой, – он физически не может. А отвергать его из-за проблемы, и без того причиняющей ему серьезную боль, – не тот выход, который я стала бы рекомендовать. Пуганая ворона куста боится, так сказать. Если солоноватый душ на все лицо тебе абсолютно необходим, вывези его на каникулах на Западные Острова и займись с ним этим делом на каменистом пляже.
    Дорогая Бель!
    Я – подросток, обрезанный девственник и хотел бы знать, какой реакции мне ожидать от девушки, когда она обнаружит, что у меня нет крайней плоти. Не будешь ли ты так добра высказать суждение знатока, чтобы я смог подготовиться к любым реакциям с ее стороны?
    Дорогой Первый Порез[72]!
    Лично я больше люблю необрезанных, но похоже, что большинство леди, если предоставить им выбор, предпочитают мужчин, прошедших обрезание. Кажется, они считают, что это более гигиенично. Любая первая реакция, которую ты вызовешь, будет скорее любопытством, чем ужасом, и я не думаю, что это сильно повредит твоим шансам на регулярный минет. На самом деле это может их даже увеличить!
    Дорогая Бель!
    Мой парень – настоящий дикарь в постели, но при этом консерватор – в кабинке для голосования. Как по твоему опыту, является ли политика хорошим способом определить, что ты получишь в койке – жеребца или слизняка?
    Дорогая Обитательница Болота[73]!
    Политические пристрастия не имеют ничего общего с качеством секса. Существует устойчивое представление о мужчине-тори как более энергичном, но поверь мне, сексуальные извращения не знают ни политических, ни расовых, ни культурных границ. Но позволь тебя спросить: он думает о том же, о чем и ты?

Январь

Суббота, 1 января

    Решено: покончить с сонным сексом.
    У каждого есть внутренние секс-часы, мой будильник звонит примерно дважды в день. Хотя полусонные перекатывания и объятия порой могут быть эффективным способом прогнать дремоту, они ни в коем случае не должны составлять большинство эпизодов. Даже напряженные моменты в отношениях – не оправдание: если все, что у нас есть, – это секс, то следует стараться, черт побери! Я боюсь, что мы становимся чересчур самодовольными. Иногда не могу вспомнить, действительно мы занимались сексом, или мне просто приснилось. Правда, учитывая мои планы уехать в течение ближайших двух недель, это скоро перестанет быть проблемой.

    Решено: привести в порядок и разобрать по категориям секс-игрушки.
    Они повсюду – в шкафчике в ванной, в коробке на верху платяного шкафа, в глубине чулана. В то время как наличие в доме предмета мебели, специально выделенного для вибраторов, плеток и тому подобных вещиц, слегка отдает садистским образом жизни, должно же найтись какое-то лучшее решение для их хранения! А еще в наше время запросто могут ввести ограничения на количество дилдо, которые можно провозить в самолете в ручной клади.

    Решено: перестать заглядываться на мужчин неподходящего возраста.
    В то время как мужчины на десять лет младше меня буквально так и кишат повсюду, они мало что могут предложить, кроме сравнительной твердости плоти. Очаровательные восемнадцатилетние юнцы не способны без серьезной подготовки поставлять товар, который мне нужен. Если эти качества не сочетаются в одном бойфренде, то, надеюсь, моя возрастная когорта способна на что-то достойное. Хотя, пожалуй, возможность подцепить кого-то в дальних странах слишком пугает, чтобы сейчас о ней думать.

    Решено: снова познакомить свои ноги с высокими каблуками.
    Да, тротуары зимой – смертельные ловушки. Да, нет никаких основательных причин ковылять по ним в босоножках, учитывая мой нынешний стиль жизни. Популярность уггов свидетельствует о том факте, что женщины предпочитают комфорт стилю. Но незнакомцы, присвистывающие, завидев тебя, надежная защита от зимнего холода, а они никогда этого не сделают, если ты в кроссовках. А еще я планирую быть обутой в более приемлемые с точки зрения климата туфли, когда поеду к Дж., так что это, может быть, последний шанс выгулять шпильки – на какое-то время.
    И, учитывая, что моя сексуальная активность, вероятно, сильно сократится менее чем через месяц, вот несколько предложений для тебя, мой дорогой читатель.

    1. Измени время суток для занятий любовью.
    Если ты всегда оставляешь секс напоследок, на самый конец вечера, велики шансы, что его разнообразие от этого пострадает. Безусловно, при напряженной трудовой деятельности и наличии детей, путающихся под ногами, найти время может быть трудно… Но, с другой стороны, кто сказал, что удовольствия даются нам легко? Запланируй в расписании быстрый перепихон с любимым/любимой в обеденный перерыв или приложи все усилия, чтобы организовать себе выходной среди недели.
    Если ты оставляешь секс напоследок, велики шансы, что его разнообразие от этого пострадает.
    2. Будь человеком широких взглядов.
    Если один из партнеров отзывается о разнообразии половых актов как о том, чем «мы редко занимаемся» или «никогда не занимаемся», то у вас есть проблема. Да, возможно, тебя устраивает ручной, одомашненный массаж, а ему нужна сцена беспредела в подземелье, но разве принцип «дари и принимай» не укрепляет взаимоотношения? Пробуйте все по разу, прежде чем принять решение, – и еще по разу, просто чтобы увериться, что в первый раз не сделали что-то неправильно. Если вам это не понравится, то вы, по крайней мере, сделали попытку.

    3. Разговаривай со своими друзьями…
    …начистоту. Порой это такое облегчение – слушать, как люди рассказывают, чем они занимаются в постели. А также исследовать свое собственное сексуальное прошлое. Есть ли в нем что-то такое, чем тебе приходилось заниматься и чего тебе теперь не хватает? Есть ли пути и способы заставить твоего нынешнего партнера изменить привычную рутину? Друзья также являются великолепными источниками информации, например где приобрести стойки, как для регби, так и для секса.

    4. Совершай ошибки.
    Как говорят мудрецы, лучше попробовать фистинг и потерпеть неудачу, чем не пробовать вовсе. Или как-то так. Что вам больше нравится: коллекция колоритных воспоминаний, которые можно будет пустить в ход, пуская слюни на смертном одре, или поток предсказуемых, хотя и сладких, реминисценций, все на один лад?

    5. Смотри порно.
    Меня не купишь на всю эту чушь про унижение женщины! Меня не купишь на аргумент о «белом рабстве»! Подавляющее большинство эротической продукции никому не вредит, и приобретение видео с Дженной Джеймсон не обогащает пражских сутенеров. То, что ты смотришь порно, не делает тебя социопатом. На любом уровне сексуальности найдется что-нибудь на любой вкус. Даже если тебя заводит зрелище полностью одетых мужчин, трущихся о фонарные столбы… Если существует пунктик, то существует и порно к нему. Найди его!
    Подавляющее большинство эротической продукции никому не вредит, и приобретение видео с Дженной Джеймсон не обогащает пражских сутенеров.

Воскресенье, 2 января

    Начала раздумывать, не пора ли ложиться под нож.
    Я знаю: человек, который торговал своим обнаженным телом, чтобы заработать на жизнь, не имеет права думать о пластической операции. Особенно до наступления среднего возраста.
    Я грешу на телевидение. И отпускную свободу. Сидела дома, и больше нечем было заняться, кроме как наедать телеса пирожками с начинкой, а телевидение стало главным развлечением этого месяца. Вынырнула на другом его конце (месяца) не только с добрыми тремя кило набранного веса, но и со стойкой зависимостью от программ об изменении облика.
    Вы можете подумать, что у бывшей девушки по вызову, выкладывавшей свои обнаженные фото на вебсайт в пику тому, что может предложить наилучшая ретушь, это должно было впечататься в самооценку сто лет назад. Но нет, зрелище домохозяек среднего возраста, проходящих через сомнительную ринопластику, заставило меня гадать, не перестала ли старушка Бель соответствовать требованиям.
    Начала раздумывать, не пора ли ложиться под нож.
    До сих пор я всегда была довольна тем, что мне даровано – не можем же мы все родиться Анжелинами Джоли, – и пользовалась этим на всю катушку. Разумеется, оба моих родителя привлекательные люди, и я – девушка довольно спортивная. Мои груди так часто называли совершенными, что я уверовала в эту лесть. Но теперь принято считать, что красота – это не только генетически качественная наследственность и то, чего можно с легкостью достичь благодаря диете, упражнениям, часам болезненной эпиляции и удачной расстановке светильников в помещении. Любая, кто осмелится считать себя совершенно и исключительно сексапильной, явно находится в меньшинстве.
    Смотря эти шоу, я прихожу в ужас. Ничто не свято, никакой огрех не является слишком незначительным, чтобы его не предали забвению с помощью лазерной скульптуры! Даже половые губы – и те не избежали хирургического ножа. Могу только представить себе воздействие, которое все это оказывает на девушек по вызову! Сколько пройдет времени, прежде чем вебсайты агентств начнут включать показ гениталий крупным планом, и женщинам с цветущими и сочными губами придется идти на все, чтобы уверить завистливых подруг, что они – настоящие? Возможно, это была хорошая мысль – уйти на покой!

Понедельник, 3 января

    Каждая пара наслаждается определенным набором собственных тайных знаков. Это – часть удовольствия, что кто-то есть в твоей жизни. Со временем взаимно прощупывающие, скованные разговоры уступают место своего рода стенографии, которую не понимает никто, кроме вас двоих. Это один из факторов, которые удерживают двух людей вместе, давая каждому из них знать, что другой считает его особенным.
    Вот два примера из нашей стенографии.

    1. «Я тебе верю» – просто более вежливый способ сказать: «Ну, все, хватит».
    – Э-э, милый, мне кажется несколько странным, что этой девушке Сюзи доставляют почту к тебе домой, что она посылает тебе тайскую каллиграфию из поездки и хранит в твоей спальне личные вещи, в то время как мои принадлежности отправляются в платное хранилище. Ах да, и еще ты зовешь ее тем же ласкательным прозвищем, каким звал и меня. Ведь не может быть так, что ты с ней спишь, правда?
    – Ну конечно же, нет! Как ты вообще могла такое подумать? Я бы никогда не стал обманывать подругу! Какая ты лицемерка! (И так до тошноты.)
    – Я тебе верю.

    2. «М-м-м» означает «ты не прав/смешон/ничего не смыслишь, но я не собираюсь развивать эту тему».
    Он: Ветряные станции так уродуют пейзаж! Не представляю, почему мы до сих пор не перешли полностью на ядреную энергию.
    Я (тихо, с закрытыми глазами): Я-дер-ну-ю, дорогой.
    Он: Что, прости?
    Я: Ядерную. Ты сказал – ядреную.
    Он (после долгого молчания): Извини, но я не вижу разницы между тем, что сказала ты, и тем, что сказал я.
    Я: М-м-м…

Вторник, 4 января

    – Ты, моя милая, в последнее время постоянно путешествуешь, прямо как золотая молодежь, – сказала Л.
    – Ты не против моей компании во время поездки?
    – Ты серьезно?!
    – Я подумывала о том, чтобы отдохнуть пару месяцев ближе к концу года. В Азии, как всегда, ты же знаешь. Но после цунами пораскинула мозгами и… в общем, думаю, будет лучше поехать куда-то в другое место.
    – Правда? Разве тебе не нужно искать… не знаю, работу или что-то вроде того? – довольно идиотский вопрос.
    У ее матери – коллекция «Ягуаров». И никаких видимых средств к существованию. Полагаю, Л. просто поддерживает гордую семейную традицию.
    – Работа-шмабота… – отмахивается Л. – Все это только прикрытие для истинного образа праздной леди.
    – Тогда ладно, только сообщи, когда приедешь. Мой дом – твой дом, и все такое.
    – О, не волнуйся, сообщу, – улыбается Л.

Четверг, 6 января

    Поздно. Не решаюсь посмотреть на часы. Моя теория о недостатке сна такова, что если не знаешь, насколько меньше удалось отдохнуть, чем надо, то и не почувствуешь в полной мере эффект того, что легла позже положенного. Но я ворочалась с боку на бок несколько часов, увлажняя собственным телом простыни, и теперь понимаю, что лучше бы мне было принять на ночь снотворное.
    Тонкие стержни уличных огней просовываются в щель между занавесками. Я одна со своими мыслями – они и раньше-то никогда не были хорошей компанией, а сейчас и того хуже. Правильный ли выбор делаю я, уезжая? А когда уеду, буду я одинока или нет?
    Я знаю, каков должен быть ответ. Я знаю, что говорят тесты в журналах и Интернете. Но не могу избавиться от ощущения, что под напускной бравадой средств массовой информации прячется борьба, о которой не говорят вслух, через которую когда-нибудь, вероятно, проходит каждая женщина. Сколько жен моих клиентов проводили такие ночи? У меня есть несколько телефонных номеров: женщины, которые обнаружили мой номер, где-то записанный, и звонили мне с обвинениями. Я сохранила их все в своем телефоне под кодами «не отвечать», «сердитая жена» и так далее. Могу ли я позвонить им теперь, спросить, как это было у них, как бороться с этим и каким образом понимаешь, что бороться не надо?
    У меня есть несколько телефонных номеров жен или подружек моих клиентов: они обнаружили мой номер, где-то записанный, и звонили мне с обвинениями. Теперь мне хотелось позвонить им и спросить совета
    В какой момент любовь заглушает здравый смысл и надолго ли? Этот Парень позвонил мне поздно, разговаривал шепотом; я представляла себе лежащее где-то на другой кровати тело. Возможно, она спала во время нашего разговора, возможно – нет.
    Я-то думала, он позвонил, чтобы пожелать мне удачи в мой последний день на работе. Как обычно, мы погрязли в мелочных подробностях его дня и ковырялись в них, пока я не начала жаловаться на состояние наших отношений.
    – Почему у нас все так? – ныла я. – Мы ведь даже просто нравимся друг другу только половину времени. Может, и еще меньше!
    – Мы завязаны друг на друга, – отвечал он. – У нас слишком много общего, чтобы просто разойтись.
    И хотя эта мысль прозвучала глупо, особенно учитывая место, где он, как я подозревала, находился, это было правдой. Моя любовь к нему еще не умерла, и я не думаю, что смогла бы бросить его, пока этого не случится.
    Как сказал Н., я – не уходящая, я – остающаяся. За грехи мои.

Пятница, 7 января

    В мой последний рабочий день произошло очень мало значимых событий. Сдала идентификационную карту, которая открывает входную дверь, и ключ от двери кабинета, собрала свои скудные пожитки в предоставленную мне коробку. И хотя она была едва ли больше коробки из-под обуви, то немногое, что я в нее сложила, выглядело совсем уж сиротливо: несколько ручек, наполовину использованный отрывной блокнот и справочник. На моем компьютере ничего интересного нет, но я все равно перегрузила свои рабочие файлы на сервер компании и отформатировала диск. Во время обеда обнаружилось, что кто-то забрал мой стул, его прихватила беременная из отдела счетов. Всякий раз, как делаю что-то, думаю: «Вот я в последний раз сходила здесь в туалет. Это моя последняя чашка чая».
    – Тебе это еще понадобится? – Эрин бухает кулаком по крышке коробки для файлов на краю моего стола. Я качаю головой. Я вообще использовала ее только для того, чтобы держать там свою рабочую сумку, когда у меня еще были заказы.
    Я в последний раз слышу голос Эрин.
    Я в последний раз выхожу из этой двери.
    – Алле-о-о! Ты забыла свой коврик для мышки!
    – Оставь себе, – говорю я, обернувшись к окну.
    Ладно, вот это был последний раз. Если повезет.

Суббота, 8 января

    Я не считаю себя сентиментальной – во всяком случае, не тогда, когда для сравнения есть такая безвольная сопливая тряпка, как Этот Парень. Но мне надо было удостовериться перед отъездом, что немногие вещи, остающиеся в мамином доме, которые еще важны для меня, будут отложены в целости и сохранности до моего возвращения, в том числе:
    Самодельная контрабандная футболка «Material Issue»[76], которую одна подружка продавала всем подряд вместо того чтобы заниматься своими проектами в выпускном классе школы.
    Все до единой пары сломанных наушников, потому что никогда не знаешь…
    Музейного размера коллекция дешевой бижутерии, которую я никогда не ношу, – опять же, никогда не знаешь…
    Целый ворох размытых фотографий времен той недели, когда я познакомилась с Аз.
    Два светильника из «Икеа», к которым я, по-моему, никогда не покупала сменных лампочек.
    Все черновики к моему диплому (удивительно тонкая стопка, кстати).
    Две пары шлепанцев, хотя я ненавижу шлепанцы.
    Бесчисленные CD, которые еще предстоит перевести в MP3-формат.
    Вот и все мое наследство, так?

Воскресенье, 9 января

    Этот Парень пришел ко мне, как раз когда я заклеивала скотчем последние коробки. Все, что осталось, либо было в квартире изначально, либо отправлялось в магазин благотворительных распродаж, либо было втиснуто в мой багаж, который я возьму в самолет.
    – Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я взял это к себе на несколько месяцев?
    – Нет, я уже обо всем договорилась, – сказала я.
    А4 собирался взять напрокат машину и после моего отъезда приехать, чтобы проверить почту, отдать ключи агенту по недвижимости и забрать мои вещи к себе.
    – Ну конечно, именно это ты и должна была сказать, – фыркнул он. Лицо его сделалось унылым. Полагаю, он ожидал, что я буду просить его об одолжении в последнюю минуту. Ему и в голову не приходило, что у меня хватит организованности этого не сделать. И существовала целая куча веских причин не хранить свои вещи у него. Во-первых, я знала, что чулан под лестницей в его доме уже и так полон дерьма, принадлежащего Сюзи, и что из-за цунами она вернется раньше, чем рассчитывала. Во-вторых, я знала, что не могу рассчитывать на то, что он не станет рыться в моих вещах.
    – Не беспокойся, он сам предложил, – сказала я, имея в виду А4. – В любом случае я хочу провести это время с тобой, а не перетаскивать коробки.
    И если так случится, что мы скоро расстанемся, мне, по крайней мере, не придется забирать свои коробки из твоего дома – или посылать сделать это кого-то другого.

Понедельник, 10 января

    Мы собирались выйти погулять, но нам пришлось все переиграть. Спешка сборов утомила меня, и я ощущала сильную слабость, как на грани простуды. В горле саднило, и мышцы были дряблыми, как мясо, которое слишком надолго оставили на кости. Я не жалела, что пришлось изменить планы: погода в любом случае была не ахти. Этот Парень не любит, когда что-то идет не так, как он решил, но даже он понимает, что не продемонстрировать сочувствие в данном случае неправильно:
    – Я могу что-нибудь сделать, чтобы тебе стало лучше?
    «Секс – для начала», – подумала я. Слабо улыбнулась:
    – У меня мышцы ног болят. Ты мог бы сделать мне массаж?
    Он нахмурился. Это не то, что он имел в виду. Я обычно неплохо перевожу с мужского языка на человеческий. Судя по его реакции, он ждал от меня что-то вроде: «Нет, любовь моя, ты пойди, займись чем-нибудь другим, а я буду молча страдать».
    Я не из тех девушек, которые молча страдают. Я надула губы и указала на бутылку с массажным маслом. Он налил немного на ладони, растирая их, чтобы согреть масло. Затем занялся моим левым бедром, поначалу медленно и мягко.
    – Можно сильнее, – сказала я.
    К тому времени, как он растирал мою правую голень, положив мою ступню себе на плечо, у него начиналась эрекция. Когда добрался до пальцев, у него встал в полный рост. Он поерзал, чтобы член выглянул из шортов, положил мою вторую ногу себе на плечо и пополз по кровати, пока не вошел в меня.
    – Давай ты сверху, – сказал он.
    – У меня сил нет! – запротестовала я.
    К тому же мне нравилось чувствовать внутри его член именно под таким углом. Он наклонился и грубо схватил мои груди, жестче, чем когда-либо, – достаточно грубо, чтобы оставить следы. Я это обожаю. Я потерлась об него и ошупала его шорты – не снятые, сдвинутые на сторону, – промокшие от моих соков. Он кончил, потом ласками довел меня до оргазма, прежде чем снова взять меня точно так же.
    Мы пили красное вино, которое я приберегала для особого случая, и ели чипсы, рассыпав крошки по всему полу. Его руки так и плясали под моим белым халатом. Снова трахнулись, причем он прислонил меня к дивану, а потом – еще раз, на коробках в коридоре.
    Нет никакого смысла слишком много спать в ночь перед отъездом.

Вторник, 11 января

    – Что мне сделать, чтобы вернуть тебя? – пробормотал Этот Парень, уткнувшись в мои волосы. Поток пешеходов, направляющихся в билетный зал, обтекал нас с обеих сторон.
    – Останься верным мне, – ответила я.
    Ответа не последовало, и мы на мгновение молча задержали друг друга в объятиях в шумном аэропорту. В конце концов, что мы могли сказать друг другу? Он считал, что никакие его действия не следует подвергать сомнению. Я считала, что он окажется в объятиях другой, не пройдет и часа после моего отлета. Я знала (из веб-сайта), что Сюзи вернулась из Таиланда и была весьма разочарована тем, что он не встретил ее в аэропорту. Единственным возможным выходом для этого прощания, для этого момента было негласное соглашение: не бросать вызов неправде друг друга.
    Думаю, не пройдет и часа после моего отлета, как он окажется в объятиях другой.
    Мы разыграли сцену прощания как раз такой, какой она должна быть, с долгими поцелуями и обжиманиями в точке расставания, и – да, миновав стенд с виски в дюти-фри и чистилище зала ожидания, я позволила себе заплакать.
    Но это ненадолго. Завтра я, мой бикини и два чемодана будут в другой стране, где солнечно и тепло.
    Дорога из аэропорта оказалась долгой. В темноте не ощущаю, где я сейчас: только чувствую, что тепло и воздух густой, пахнущий морем.
    Путешествия самолетом – вот чудо, не правда ли? Только этим утром я мерзла в Лондоне. Теперь же, даже когда я осталась в одной футболке и брюках, мне слишком жарко. Не могу остановиться – верчу головой, пока мы въезжаем из аэропорта в город, пытаясь расшифровать яркие вывески, незнакомые дорожные знаки, различить непонятные слова включенного у водителя радио. Меня высаживают последней. Автобус отъезжает от темного бунгало. Дж. сказал, что ключ будет под ковриком, но когда я заглядываю под коврик, его нет. Великолепно!
    – Buenas noches[77], – доносится низкий голос из зарослей.
    – Привет! Кто там? – Я никого не вижу, но кусты зловеще шевелятся.
    – Добрый вечер, вы – двоюродная сестра? – Маленький человечек, похожий на перевернутый треугольник, выходит из сада и указывает себе на грудь. – Томас.
    – Привет, Томас, – говорю я, ставя на землю сумку и протягивая руку для рукопожатия. Он, в ответ, не подает, и моя ладонь повисает в воздухе.
    – Я иметь ключ, – говорит он. – Ваш кузен думал, может, безопаснее.
    – Прекрасно.
    – Вы говорить испанский? – спрашивает он, и в голосе его сквозит надежда.
    – Боюсь, что нет. – Он кивает, как будто ждал именно такого ответа. Я чувствую себя дурой. – Но я хотела бы научиться.
    Томас расцветает.
    – Завтра, может, я зайду? – Он разжимает правый кулак и отдает мне ключ.

Четверг, 13 января

    Когда Дж. наконец заявляется, уже очень поздно. Или, скорее, рано: по моим подсчетам, что-то между половиной третьего и предрассветным птичьим хором. Правда, такого понятия здесь не существует: когда насекомые поют всю ночь, то едва ли замечаешь, что птицы проснулись и присоединились к ним.
    Я, спотыкаясь, выползла из спальни.
    – Ага, вот ты где! – воскликнул Дж., как будто я только что неожиданно вернулась с прогулки по городу.
    Он стал намного выше, чем когда я в последний раз его видела, и гораздо смуглее. Глаза у него были усталые, в мелких морщинках.
    – Я тебя не разбудил, нет? – Он наклоняется, грубовато обнимая меня. Его плечо, огромное, веснушчатое, пахнет мылом.
    – Это не повод для беспокойства, – говорю я. – Ты как, в порядке?
    – Клево, – отзывается Дж. – Как тебе моя хибара?
    – Хибара отличная, – улыбаюсь я. – Хорошо провел ночь?
    – Ага, и впрямь неплохо. Один мой кореш только что купил себе DVD-плеер, так что я к нему завалился, и мы смотрели страшное кино.
    При личной встрече голос его звучит намного менее манерно, намного менее «улично», но я также замечаю, что его выговор стал сильно отличаться от моего, он звучит как-то по-ямайски, напевно.
    – Если сейчас отправишься в постель, будут сниться гадкие сны, – поддразниваю я.
    – Что ж, тогда хорошо, что я туда не собираюсь, – говорит Дж. – Как насчет кофе?

Пятница, 14 января

    – Правило номер раз, – говорил Дж., плюхаясь на постель, пока я скриплю зубами, стирая их до пеньков, – состоит в том, что здесь ничего не работает. У меня есть мобильник, так что, когда наземная связь «лежит» – а так оно обычно и есть, – можешь им пользоваться, если тебе надо.
    – Спс, – пробормотала я. Мне удалось прорваться в онлайн на короткое время, прежде чем связь необъяснимо зависла. Я и забыла, каким медленным может быть подключение к Интернету через модем. Но вовсе не ненадежная инфраструктура этой страны вывела меня из себя, а Этот Парень, который, судя по его недавно обновленному блогу, отправился, проводив меня в аэропорту, непосредственно в постель к Сюзи. И был теперь расстроен.
    Но не моим отъездом, а тем, что Сюзи явно охладела к нему где-то в промежутке между своим отбытием и впечатлениями от того, как смывает с лица земли целый остров. Она отказалась заниматься с ним сексом! Если бы я не расплакалась, то, верно, расхохоталась бы или что-то еще в том же духе.
    В своем блоге Этот Парень изливал печаль по поводу охлаждения к нему Сюзи. Она отказалась заниматься с ним сексом! Если бы я не расплакалась, то, верно, расхохоталась бы.
    Дж. перегнулся через меня и выключил монитор.
    – Это дерьмо – пустая трата времени, – сказал он. – Хочешь пойти на пляж? Поехать куда-нибудь на машине? Тебе надо пробежаться по магазинам?
    Я спросила, что у нас есть поесть, и он пожал плечами: «Повар из меня никакой. Давай пошли, добудем тебе чего-нибудь».
    Мы зашли за угол, к бакалейщику. Я мигала от яркого тропического света, глаза слезились. Дж. снял свои зеркальные солнечные очки и нацепил их на меня. Я заметила, что у него по вискам тянутся незагорелые полоски от очков. Но они мне помогли.
    – Правило номер два, – объявил Дж. – Давай сразу с этим покончим, чтоб потом не возвращаться: в доме никакого алкоголя. Я не хожу по барам, так что, если захочешь пойти, попроси Томаса взять тебя с собой. Некоторые из них не годятся для женщин без сопровождения.
    – Ладно, – согласилась я.
    – И если у тебя есть лекарства, отпускаемые по рецепту, спрячь их куда-нибудь с глаз долой, – продолжал он. – Для меня оставаться чистым – ежедневная борьба, так что мне нужно знать, что ты на моей стороне.
    – Ну конечно, на твоей!
    Бакалейщик был старый, толстый и разговаривал с нами по-английски.
    – Это очень мило, – прошептала я Дж. – Но разве не стоит нам хотя бы попытаться разговаривать с ним по-испански?
    Дж. Расхохотался:
    – Он говорит по-испански не лучше, чем ты или я. Здесь почти половина народу не говорит. Он грек. Правило номер три: большинство людей здесь – туристы. Даже местные.
    Я выбрала несколько странно огромных цитрусовых, банку фасоли, хлеб и странный фрукт в форме звезды. Дж. отнес наши сумки домой.

Суббота, 15 января

    Дж. оставил мне велосипед и записку с инструкциями, как не потеряться. Я улыбнулась: научилась кататься на велике, уже будучи подростком, и именно Дж. учил меня.
    Все домики здесь – маленькие бунгало с невероятно роскошными садами. Еще здесь, как я заметила, много магазинчиков и платных таксофонов. Странно высокая концентрация дантистов (по крайней мере, я думаю, что это кабинеты дантистов).
    Мне нужна шляпа. Через полчаса на воздухе затылок и шею начинает саднить и печь. Я никогда особенно не обгорала, но, с другой стороны, все йоркширское лето состоит из примерно часа прямого солнечного света в год. И хотя время от времени ездить на солнечный пляж – это de rigueur[78] для девушки по вызову, я едва ли делала это достаточно часто, чтобы добиться постоянного загара. К счастью, это туристский сектор, и выбор соломенных шляпок здесь таков, что можно запросто избаловаться.

Воскресенье, 16 января

    Когда кто – то из нас дома, мы оставляем двери открытыми, потому что жарко. Заходит Томас. Дверь-экран громко захлопывается за ним с плоским алюминиевым стуком. Я подскакиваю из-за компьютера, за которым снова предавалась мучениям над блогом Этого Парня: следует ли мне послать ему смайлик, многозначительный комментарий или как-то по-другому дать понять, что я все знаю?
    – Ой, привет! – говорю я. – Я думала, ты давным-давно собирался прийти. – Томас пожимает плечами. Пунктуальность явно не входит в число его жизненных приоритетов. – Ты собираешься сегодня учить меня испанскому?
    Он смеется:
    – Ты думать, ты можешь научиться в один день?
    – Наверное, нет, – улыбаюсь я. Он берет себе газировку из кухни – пугающе зеленую и, судя по этикетке, долженствующую иметь лимонный вкус.
    – Сегодня, – говорит Тома, включая телевизор и садясь на диван Дж., – только смотреть испанское телевидение.
    – Ладно, как скажешь, – говорю я. – Что-то конкретное?
    – Я пришел, чтобы смотреть спортивную программу. Ты против спорта?
    – Не против, – отвечаю я.
    Первый урок состоит из просмотра футбола. Который произносится как «футболь». Это может потребовать больше времени, чем я надеялась.

Вторник, 18 января

    Телефонное сообщение от Этого Парня по стационарному телефону, рано утром. Произвожу вычисления: он звонил около четырех утра по британскому времени. Вздыхаю. Стараюсь не воспринимать это близко к сердцу. Перезваниваю.
    Он не спрашивает ни о том, как я добиралась, ни о том, как устроилась. Возможно, оно и к лучшему: кроме «долго» и «прекрасно» мне особенно нечего сказать. Он болтает что-то о друзьях, еще о чем-то. Все это кажется теперь таким далеким.
    – Когда тебе удобно звонить? – спрашивает он.
    – В середине дня, наверно, – говорю я. – Если для тебя это не слишком поздно.
    Не упоминаю о времени его последнего звонка.
    – Хорошо, я позвоню тебе завтра, – говорит он.
    – Если телефон будет работать, – уточняю я.
    – Если будет работать. Я очень скучаю по тебе и люблю тебя, ты же знаешь.
    Кладу трубку. «С чего бы столько энтузиазма?» – гадаю я. Должно быть, Сюзи всерьез настаивает на своем эмбарго на трах. Должна признаться, эта мысль вызывает у меня улыбку, хотя я и понимаю, что вряд ли он будет долго обходиться без секса. И, учитывая, какой резерв девушек у него наготове, ему и не придется.

Среда, 19 января

    Томас пригласил меня к себе на ужин, сразу после заката. Он в кухне, крошит и нарезает со скоростью и небрежным вниманием профессионала.
    – Ты что, шеф-повар? – спрашиваю я. Он качает головой. Томас накрывает и обслуживает столы в ресторанчике своего брата, на берегу.
    Он бегло произносит названия овощей – zanachorias (морковь), cebollas (лук), hongos (грибы). Я прошу у него листок бумаги, чтобы записать их, но он отказывает.
    – Ты хочешь говорить по-испански, – поясняет он, – ты учишься, делая.
    Я киваю. Он угощает меня пивом, что, учитывая отсутствие алкоголя в доме Дж., кажется мне наводнением после засухи. Я выпиваю только одну бутылку: не самая лучшая идея – завалиться домой, благоухая пивом.
    Томас выставляет на стол много еды – гораздо больше, чем могут съесть два человека, это уж точно, – и хотя я понятия не имею, что большая часть блюд собой представляет, я ем и ем, и все это вкусно. Итак, он готовит, а также понемногу учит меня испанскому. Интересно, ему-то что с того? Девушка ведь определенно может и привыкнуть к такому обращению!
    – Хорошо? – спрашивает он. Я киваю и спрашиваю, как сказать, что что-то вкусно.
    – Este estásabroso, – медленно произносит он.
    Я повторяю. «У нас что, свидание?» – гадаю я. Он – не мой тип. С другой стороны, наличие языкового барьера означает обмен только важнейшими разговорами – сущее облегчение после безостановочного чириканья Этого Парня. А мягкая открытость Томаса очень отличает его от клиентов, с которыми я привыкла встречаться: они обычно удерживают свои защитные барьеры настолько долго, насколько возможно при отсутствии одежды. Он совершенно не похож на мужчин-латиносов, какими я себе их представляла, не самодовольный и не шовинист, как я вижу, – и это ужасно сексуально.
    – Este estásabroso, – медленно произносит он. «У нас что, свидание?» – гадаю я.

Четверг, 20 января

    Угловые магазинчики здесь в изобилии. Они называются bodegas и продают все: от консервированных помидоров до телефонных карт, точно как у нас дома. Даже грек-бакалейщик предлагает аспирин и автобусные билеты со скидкой, помимо всего прочего. Но моим любимым на данный момент является угловой магазин, в который нельзя войти. Он имеет форму гигантской буквы Т, к которой надо подходить или подъезжать. Говоришь мужчине внутри ствола буквы Т, что тебе нужно, он говорит тебе, сколько это стоит, и сделка совершается сквозь маленькое оконце.
    Мужчина улыбается мне через окошко.
    – Откуда вы? – спрашивает он, отходя, чтобы принести мой напиток.
    – Из Англии, – отвечаю я.
    – Англия? У меня есть кузен, который живет в Лондоне, – говорит он. – Вы оттуда?
    Это достаточно близко и не стоит урока по мини-географии.
    – Да, – говорю я.
    – Вы приходите сюда три дня подряд, чтобы купить шоколадное молоко.
    – Me gusta leche chocolatada[79], – проговариваю я медленно.
    О’кей, может, это и звучит как полная чушь. Но я считаю, либо пользуешься языком, либо теряешь навык.
    Он снисходительно улыбается, но продолжает говорить со мной по-английски:
    – У вас есть бойфренд?
    – Да, в Англии, – отвечаю я, не имея сил даже пытаться говорить об этом по-испански.
    – И он оставил вас здесь совершенно одну?
    – Боюсь, что так.
    – Он самоуверенный человек, – говорит он, протягивая мне напиток. Я сижу на велосипеде верхом и едва не роняю его, но ухитряюсь удержать.
    – Yo la terigo[80], – говорю я, улыбаясь. Есть! Он тоже улыбается, и я уезжаю. Два. Целых. Предложения!

Пятница, 21 января

    Кроме Дж., Томаса и человека, который вынужден продавать мне шоколадное молоко в гигантской букве Т, никто не обращает на меня внимания и не заговаривает со мной. В этом отношении очень похоже на Лондон. С другой стороны, я повсюду появляюсь в шляпе и гигантских солнечных очках, проносясь мимо на ржавом велосипеде, так что поболтать со мной возможностей не очень-то много. Но таким образом многое примечаешь и делаешь кое-какие выводы о местном населении.

    Тип 1: Злобный местный. Обсуждает тебя по испански прямо перед твоим носом, полагая (обычно справедливо), что ты его не понимаешь. Его часто можно найти работающим в ресторанной кухне, возможно, плюющим (или хуже того) в твой суп, как говорится.

    Тип 2: Невидимый местный. Кто они? Где они живут? Чьи офисы расположены в зданиях со сверкающими окнами, разбросанных по всему городу? Никто тебе не скажет. Возможно, это какое-то тайное общество, хотя если в сферу его интересов не входят кокосы, то не вижу других оснований для его деятельности.

    Тип 3: Постоянный резидент. Также известен как «натурализовавшийся». Дозагорался до глубокого оттенка коричневого сапожного крема. Овладел шестью словами по-испански, использует их при любых обстоятельствах и без всякого смущения. Не имеет носков: почти забыл, для чего они нужны. Ездит на велосипеде.

    Тип 4: Неофит. Прикупил себе гардеробчик из рубах с рисунком типа рвоты и полон решимости носить их все в попытке создать «расслабленный» стиль жизни. Овладел шестью словами по-испански и использует их при всех обстоятельствах, но все еще извиняется за то, что не знает больше.

    Тип 5: Парочка в медовом месяце. От рассвета до 11 утра пугаются других людей, населяющих тщательно выбранное ими место для «отпуска мечты»: брошюры турагентств ни разу не показывали им в должном объеме такого количества блевотины. С 11 утра до следующего утра – слишком пьяны, чтобы обращать на это внимание.

    Тип 6: Турист. Англоговорящие экспаты называют его «туриотом». Ну, вы понимаете, турист + идиот. Туриоты много пьют. Много кричат. Платят за то, что можно бесплатно найти на пляже. Считают объем принятого внутрь чили прямо пропорциональным уровню мужественности. Такое ощущение, что дома оказалась, право слово.

Понедельник, 24 января

    Я люблю Дж., я обожаю своего чертова двоюродного братца! И как я только справлялась без него со своей жизнью столько лет? Он такой мужчина – это что-то! Причины, по которым я так говорю, включают следующие пункты (но не исчерпываются ими).
    Музыка: он обожает долбаный рок! То есть является обладателем всех CD, которые я так и не собралась купить. Все соло-релизы Доктора Дре[81]? Есть! Весь каталог дисков «The Donnas»[82]? Есть. Разумеется, все они, вероятно, были куплены на наркоденьги, но я не считаю, что слушать их из-за одного этого этически неприемлемо.
    Он пользуется моим кремом для лица. Без разрешения. Может, это и не такое уж достоинство. Но от родственников мужского пола обычно ждешь, что они станут высмеивать твою коллекцию туалетных принадлежностей, а не разграблять ее. Однажды прихожу домой и вижу: он лежит на диване, смотрит футбол, лицо намазано толстым слоем сужающей поры маски с глиной и морскими минералами. Так-так, значит, дорогой продукт (примерно на двадцать фунтов) использован без моего разрешения. С другой стороны, он не берет с меня арендную плату. Мне это кажется справедливым обменом.
    Он любит ужастики. Я тоже люблю ужастики! Наконец-то! Человек, с которым я могу вместе их смотреть! Чем кровавее – тем лучше. По-видимому, у Томаса тоже богатая коллекция фильмов ужасов. Круто!
    Дж. – бесстыдный пожиратель «мусорной еды». Я всегда подозревала, что одной из привилегий взрослых является возможность каждое утро есть шоколад на завтрак – и к черту овсянку! Дж. воплощает мою мечту.
    Дж. корчит мне рожи всякий раз, когда звонит Этот Парень. Я неизбежно начинаю хихикать. «Что происходит?» – с беспокойством спрашивает Этот Парень. «Ой, да так, – отвечаю я. – Вспомнилось кое-что смешное».
    Он полностью меня понимает, когда я в течение нескольких дней не желаю перезванивать Этому Парню.
    Дж. любит обниматься. На самом деле его чувство персонального пространства – совершенно неанглийское. Не знаю, может быть, этим можно заразиться в тюрьме…

Вторник, 25 января

    Пошла к Томасу на ужин с Дж. и какой-то случайной девицей. Дж. не представляет ее как свою девушку, так что не думаю, что она таковой является. Надеюсь только, что она не крикунья: стены в доме тонкие.
    Небо остается светлым еще долго после заката, и солнце садится здесь гораздо позже, чем зимой в Британии. Мне нравятся сумерки, открытые окна и потолочные вентиляторы, пение насекомых в полумраке.
    Еда превосходна. Дж. решился кое-что попробовать, и я любуюсь на то, с каким смаком он ест все – от крабов до колбасы. Он никогда не спрашивает, из чего это сделано, и никогда не воротит нос. Мне это нравится. Мне тоже нравится эта пища, но я несколько более осторожна и нахожу привычку Дж. абсолютно все есть руками несколько смутительной.
    Пока росли, мы редко ели что-то откровенно некошерное, и такие вещи, как лобстер и свинина, даже для меня взрослой довольно непривычны. Я не могу отделаться от глубоко укоренившегося подозрения, что с едой такого рода что-то не так. На вкус она великолепна, но, в отличие от секса, с ней я не могу дать себе полную волю.
    Обнаруживаю пропущенный звонок от Этого Парня, когда возвращаемся домой. Проверяю часы и вижу, что уже слишком поздно перезванивать, в любом случае я больше не гожусь для бодрствующего мира. Желаю Дж. и его девушке спокойной ночи и ползу в постель.
    PS: Она – крикунья.

Среда, 26 января

    Просыпаюсь в дурном настроении. На пути к двери Дж. кидает мне на колени свой телефон.
    – Если не собираешься звонить своему мужику, позвони тогда маме, – говорит он. – А к моему возвращению либо улыбайся, либо смойся куда-нибудь.
    – Есть, сэр!
    У мамы включается автоответчик, прежде чем она берет трубку.
    – Привет, милая, – говорит она радостно. – Что поделываешь? Я только что вернулась со свидания, можешь себе представить! – Я издаю такой звук, будто меня тошнит. – Он чудесный человек, вот увидишь. – Я «блюю» громче.
    – Я много думала с тех пор, как вы с папой все мне рассказали. Это действительно гигантская перемена в жизни, знаешь ли. Заставляет задуматься о будущем.
    – Ох, дорогая, не принимай так близко к сердцу, – вздыхает мама. – К этому давно дело шло.
    – Да, но это заставило меня задуматься о семье и прочем. Наследственность. И тому подобное. Я подумывала о том, чтобы вернуться к кошеру…
    Мама давится от смеха:
    – Ты что, шутишь? Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь! Если, конечно, ты на каникулах не познакомилась с одиноким врачом по имени Коэн, в каковом случае – умоляю, скажи мне, что ты не шутишь.
    – Никакого хорошего мальчика я не встретила. И я не шучу. Я думала об этом и говорю серьезно!
    – Э-э-э, довольно давно… – Примерно тогда же, когда «Wet Wet Wet»[84] были во всех чартах и я считала, что подсушенные феном залакированные волосы – это круто. – Но неужели ты не думаешь, что мне следует вернуться?
    – Религия – это не то, что можно подхватить, а затем отставить, как модное поветрие. Люди жизнь отдают за такие вещи. К тому же ты любишь моллюсков и развлекаешься по вечерам в пятницу. Чем ты станешь там питаться, если перейдешь на кошер? Морскими водорослями?
    Об этом я не подумала.
    – Я не стану скучать по этой еде, – говорю я. – К тому же панцири креветок пахнут крайней плотью.
    – Уже тот факт, что ты это знаешь, указывает, что это не лучшая мысль, золотко!

Четверг, 27 января

    Пытаюсь позвонить папе и нарываюсь на его автоответчик. Смотрю на часы. Он к этому времени определенно должен был вернуться домой с работы, может быть, даже сидеть и смотреть новости, взяв себе что-нибудь перекусить.
    – Вероятно, пошел прогуляться с какой-нибудь леди, – говорит Дж. – Или не прогуляться…
    – Фу, не говори мне об этом! Меня до костей пробирает, когда я думаю о том, что мои родители трахаются с другими людьми. Мне и представить их занимающимися сексом друг с другом было достаточно тяжко.
    – Они тоже взрослые, малышка. Имеют право на половую жизнь.
    – Но неужели обязательно делать это так явно?
    – Это естественно, – пожимает плечами Дж. – У меня было больше времени, чтобы привыкнуть.
    Его родители расстались, когда ему еще год не исполнился, и Дж. воспитывала мать. Они жили на пожертвования и щедроты родственников, пока она не выучилась на медсестру. Его отец появлялся в поле зрения редко, если вообще появлялся.
    – Спорим, твоя мама не докладывает тебе о своих свиданиях? Похоже, она считает, что мы теперь сестры, а не мать и дочь!
    – Нет, – отвечает Дж., праздно ковыряя под ногтями. – Она рассказывает мне о своих множественных оргазмах.
    – Ладно, ты официально выиграл приз «Страх и Ужас Года».
    Дж. улыбнулся:
    – А что, у нас было какое-то соревнование?

Суббота, 29 января

    Брат Томаса – собственник ресторана, в котором Томас работает. Это хорошо, потому что он обычно находит, чем нас порадовать, не вписывая дополнительную стоимость в счет. Я уже выучила, как будет по-испански «платить не обязательно» (No tiene que pagar). Это плохо, потому что брат у Томаса – горячая штучка. Настолько, что оторопь берет. Достаточно, чтобы отвлечь мысли девушки от ее номинального бойфренда.
    Я слегка сочувствую Томасу, чудесному и доброму, но которого даже через миллион лет я не сочту физически привлекательным. Взрослеть в тени человека, который… ну, давайте не будем смягчать выражения – похож на божество, должно быть, весьма неприятно.
    Конечно, на данный момент у Томаса есть одно очко в плюсе: несмотря на все пламенные взгляды, которыми мы обмениваемся с его братом, он практически не говорит и не понимает по-английски. Может быть, стоит приложить немного больше усилий к занятиям… Хотя спрашивать Томаса, как по-испански будет «Твой брат, мать его, такой сексапил», возможно, не самая лучшая идея.
    Спрашивать Томаса, как по-испански будет «Твой брат, мать его, такой сексапил», возможно, не самая лучшая идея.

Понедельник, 31 января

    Странный, очень странный разговор с Этим Парнем. Что-то его явно обеспокоило – держу пари, Сюзи или какой-нибудь другой клочок безмозглого пуха. И все, о чем он меня спрашивает, – люблю ли я его (да – или, если быть честной, – иногда). Осведомляюсь, все ли у него в порядке. Он не отвечает, только повторяет: «Это хорошо, потому что если что-нибудь такое произойдет… если кто-нибудь позвонит тебе с каким-нибудь странным текстом… я просто хочу знать…»
    Ну, как-то так. Но это наводит меня на странные мысли. Что будет, если (и когда) мы с Этим Парнем расстанемся навсегда? Он был сравнительно сдержан по поводу нашего недавнего разрыва: конечно, рассказывал любому, кому было до этого дело, какое испорченное я существо – но, по крайней мере, рассказал не все и не всем. Например, Магнус не осведомлен, насколько я знаю, о моей прежней профессии. Но я содрогаюсь при мысли о том, что могло бы случиться, развяжи он язык по-настоящему.
    Это до такой степени меня пугает, что, когда Дж. возвращается домой, я похожа на трясущуюся развалину.
    – Я хочу попросить тебя, чтобы ты пообещал мне, – говорю я ему. – Если кто-нибудь позвонит сюда – кто угодно, о ком ты знаешь, что я его не знаю, – не говори этому человеку, что я здесь! Даже не проговорись, что вообще меня знаешь!
    – У тебя проблемы? – спрашивает Дж., беря меня под локоть и ведя к дивану. – Потому что я надеюсь, ты понимаешь: я поддержу тебя, что бы ни…
    И я вдруг понимаю, какой смехотворной покажется тревога о таких глупостях тому, кто был наркоманом, торговал наркотиками, сидел в тюрьме. Для человека, который буквально скатился на самое дно (к счастью, не успев погибнуть), мои проблемы выеденного яйца не стоят.
    – Прости, – говорю я. – Ничего… ничего особенно серьезного. Я пока не готова тебе рассказать.
    Это не потому, что я боюсь его неодобрения или того, что он исчезнет из моей жизни или станет осуждать меня. Он был со мной честен относительно своего прошлого и не ждал ничего в ответ, просто я жду подходящего момента.
    Я хожу вокруг да около, роняю косвенные намеки – и решаю оставить рассказ для другого дня.
    Дж. мягко улыбается.
    – Ты не обязана мне ничего говорить, – говорит он. – И помни: ты – моя сестра. Что бы ни случилось, я на твоей стороне.

Спросите Бель

    Дорогая Бель!
    Я нашел под кроватью своей девушки тайник с порно. Я не могу поговорить с ней об этом, потому что мне не следовало быть таким любопытным и совать всюду свой нос. Но, поглядев на парней, которые, как я понимаю, являются героями ее фантазий, я чувствую себя несколько неадекватным в постельной сфере и чуть-чуть униженным. Можешь намекнуть мне, как сделать из себя порногероя ее мечты?
    Дорогой Двойной Стандарт!
    Ты этого не говорил, но я пришла к выводу, что ты – мужчина, состоящий в гетеросексуальной связи.
    В каковом случае – ЭЙ, ТЫ В СВОЕМ УМЕ? Ты наверняка загружаешь в свой компьютер больше порно за неделю, чем она видела за всю свою жизнь! Как думаешь, комфортно ли ей при мысли о том, как ее мужчина пялится на картинку, где «модель» с бюстом пятого размера фистуют в обе дырки?
    Порно – это фантазия и (обычно) ничего более. Никто из нас всерьез не надеется на то, что удостоится «Оскара», но разок-другой в своей жизни ты репетировал благодарственную речь, не так ли? Порно – примерно то же самое. И зачастую оно настолько разительно выпадает из области обычных человеческих переживаний, что никто – даже его потребитель, при условии, что он нормальный человек, – не ожидает, что вещи, происходящие в порно, воплотятся в жизнь. На самом деле я полагаю, что порно гораздо меньше вредит имиджу, чем глянцевые журналы. Потому что при съемке порно никто не ожидает от тебя полного соответствия Дженне Джеймсон, в то время как каждый снимок каждой семнадцатилетней модельки (любого пола), рекламирующей крем от морщин, задает стандарт, которому никогда и ни за что невозможно соответствовать в реальном мире.
    Тебе нечего бояться, и не стоит говорить ей об этом, если только она не заведет разговор первая. Или не начнет тусоваться с Роном Джереми – вот в этом случае я бы обеспокоилась.
    Дорогая Бель!
    Мне до смерти хочется, чтобы мой любовник исписал все мое тело сонетами Шекспира во время любовной прелюдии. Проблема в том, что я вечно влюбляюсь в суровых ребят, которых даже под страхом смерти не заставишь читать поэзию и которые несколько раздражаются, когда я вытаскиваю свое Арденское издание. Ты не могла бы предложить какое-нибудь стихотворение, которое не компрометировало бы мужественность моего любовника?
    Ты не думала насчет Филиппа Ларкина[86]? Даже самый тупой невежда, вероятно, в состоянии написать слово «трах».

Февраль

Вторник, 1 февраля

    О, ради Траха Всемогущего! Так вот, значит, к чему клонил Этот Парень вчера вечером? Вот это меня так перепугало?!
    По всей видимости, Сюзи его послала. Он, должно быть, беспокоился, что она мне позвонит или что-то в этом роде, и тогда его мирок ожидает полный коллапс. Что ж, если этому суждено случиться – пусть случается. Я готова.

Среда, 2 февраля

    Томас явно работает над развитием своего английского словаря – также как я тружусь, овладевая испанским. Так что, возможно, он просто пробует на вкус различные слова, чтобы услышать, как они звучат, – даже если результаты при этом получаются не слишком точными.
    Сегодня он назвал меня «здравомыслящей».
    Да-да, понимаю, я и сама удивилась не меньше!

Четверг, 3 февраля

    Как провести отпуск. Советы от Бель
    Часть 1: шопинг
    С этого момента и впредь ты должна принять решение: никогда больше не тратить деньги в отпуске. Кроме как на самое важное, конечно – кров, стол и презервативы. По той простой причине, что все без исключения товары в прибрежных регионах мира совершенно бесполезны.
    Взять, к примеру, привлекательную пробочку-стоппер, со вкусом украшенную названием места, где ты отдыхаешь. Такой превосходный сувенир о твоей поездке! Такой полезный для сохранения остатков вина в бутылке!.. Извини, если ненароком проткнула радужный пузырь твоих иллюзий, но наши национальные тенденции в области попоек указывают, что у нас не остается недопитого вина с тех пор, как прекратилось распределение по карточкам. Плюс к тому открытое вино припахивает хлебом и имеет вкус воды, которой мыли посуду, уже на следующий день. Самый мудрый поступок – оставить эту дурацкую штуку собирать пыль на полке магазина, а не на твоей собственной.
    Другие типичные отпускные приобретения столь нелепы по своему назначению, что, думаю, мы коллективно заслуживаем ордена Британской империи за заслуги перед оптимизмом. Положа руку на сердце: ты не станешь надевать этот саронг, вернувшись в Хаддерсфилд, соломенные сумки монтируются только с пляжными костюмами, а местный аперитив отдает бензином. К тому же истинный курс обмена валюты и рядом не стоял с приблизительной прикидкой, которой ты пользуешься, делая покупки, и, вернувшись домой, ты обнаружишь, что не только заплатила 17 фунтов за стеклянный стаканчик объемом в один глоток, который нельзя даже сунуть в посудомоечную машину, но и что служащие «НацВеста»[87] об этом знают.
    Лавочка для туристов сама по себе является шедевром современного капитализма. Искать там аутентичный местный колорит – все равно что еженедельно затариваться покупками в «Фортнам и Мейсон»[88]. Думаешь, ворчливая карга у кассы торгует любовно сработанными местными диковинками? Ха, не в большей степени, чем сеть универмагов «Асда»! Помнишь, какое раздражение вызывает толпа туристов, вываливающая из лавки «Малипусенькая Шотландия» на Риджент-стрит с сумками, рвущимися от тартановых скатертей? Подумай об их бедных душах и отойди от цацек!
    И что бы ты ни делала, как бы ты ни решила тратить деньги в отпуске, не делай себе тату или пирсинг! От постыдной футболки, по крайней мере, легко избавиться.

Пятница, 5 февраля

    Прогулка на туристической яхте была моим подарком Дж. ко дню рождения. Двухдневный тур по Заливу, никакой гарантии увидеть дельфинов – зато хотя бы возможность. Это напомнило мне, как мы с Магнусом ездили в Гринвич. Такого рода безумства совершаешь, только если кто-то другой оплачивает твою поездку – что я и сделала.
    Небо было синим, ярким и тяжелым. Ряды серых складных сидений – пустыми. У леера стояла женщина, глядела вниз, наблюдая, как нос корабля разрезает воду. Она улыбнулась мне. Дж. кривлялся, изображая фотографа: никто из нас не взял камеру.
    – Слышь, подруга, надо было мне фотик взять! – Потом, через несколько минут: – А, черт!
    На женщине было тонкое платье и распахнутая куртка. Я знала, что это платье из коллекции Topshop прошлого года, и поняла, что она, должно быть, тоже англичанка. Она сказала, что ее зовут Вик.
    – Вам в этом не жарко? – спросила я.
    – Не очень, – ответила она. Я инстинктивно скользнула взглядом по ее бюсту. Большие груди и… нет, сосков ее я не увидела. Она поймала мой взгляд и рассмеялась. Я улыбнулась и пожала плечами. Ее это совершенно не смутило.
    Я инстинктивно скользнула взглядом по ее бюсту. Она поймала мой взгляд и рассмеялась. Ее это совершенно не смутило.
    Спустя два часа Вик сошла на берег вместе с нами, и мы втроем дошли до самых турникетов. Она упомянула название своего отеля и номер комнаты, и мне показалось, что она настроена пообщаться. Дж. хотел пойти пообедать в ресторан, где работает Томас, что мы и сделали, и я вскоре забыла о ней.

Среда, 9 февраля

    Тьфу! И еще раз – тьфу! Говорят, знание – сила, но я в этом не убеждена. Обнаружила имейл, который Этот Парень послал сегодня Сюзи после очевидной попытки примирения: «Ох, девочка, надеюсь, мой запах на твоей подушке убедит тебя снова раскрыть свое сердце и лоно. [Лоно?! Фак!] Когда приедешь навестить меня? Не могу забыть, как ты жадно на мне ездиешь [орфография авторская]. Тебе придется снова помочь мне набрать форму, любым способом, каким пожелаешь».
    Отправилась на пробежку по берегу. На обратном пути видела следы, оставленные мною, пока бежала туда, их глубину и ярость. Каждый след – колодец, ждущий, чтобы его наполнили невысказанной ненавистью.

Суббота, 12 февраля

    Дж. и Томас вместе отправились на ночную рыбалку. Я сказала, что мне не хочется, но на самом деле просто пресытилась за этот вечер ломаным испанским. Я томилась, не находила себе места и решила пойти в один из ненавистных туристических баров. Угнездилась на стуле и призадумалась о том, когда это моя униформа для выхода – узкие джинсы и шелковый топ – успела стать чересчур консервативной. Все вокруг меня вываливались из своих «кислотных» бикини.
    Там была Вик, женщина с яхты. Я поначалу ее не узнала: волосы по-другому уложены, принаряженная. Она улыбалась и разговаривала с мужчиной, сидевшим рядом с ней. У нее было обручальное кольцо, у него – нет. Друг? Любовник? Муж? Я развалилась на двух пустых стульях, подперев голову рукой. Вик глянула на меня и улыбнулась. Мы заговорили. Мужчина, похоже, расстроился – значит, не муж. Не волнуйся, хихикнула она, обращаясь к нему, просто хочется поболтать о своем, о женском.
    – Я тебя едва узнала.
    – Ты так и не позвонила.
    – Ты меня простишь, если я скажу, что ты выглядишь фантастически?
    – Может быть.
    – И сумка у тебя отличная…
    Когда-то давным-давно я поклялась, что не буду спать с людьми, состоящими в браке, но время и работа девушкой по вызову все изменили. А сегодня я была на взводе и довольно зла. Слова Этого Парня, обращенные к Сюзи, вертелись у меня в голове: не могу забыть, как ты жадно ездиешь на мне. Что ж, прекрасно, благодаря твоему письму я этого тоже никогда не забуду!
    Я устала от чтения рапортов о завоеваниях Этого Парня. Устала от его звонков каждый вечер с намеками на то, что не худо бы подсобить ему с оплатой перелета. Я ни разу не просила его приехать!
    Я не ощущала никакого сочувствия к мужчинам, никакого милосердия по отношению к их жалким подростковым фантазиям и неуклюжим методам соблазнения. Очевидное недоумение на лице мужчины, когда Вик ясно дала понять, что предпочитает разговаривать со мной, нежели ощущать, как его неловкая потная лапа путешествует по ее юбке, – забавно. «Извини, приятель, – ухмыльнулась я себе. – Ты туда даже не заглянешь. Она пойдет со мной. Когда половина вашей группы разойдется по комнатам, а другая. половина – по клубам, ты потеряешь ее в толпе, и она пойдет со мной».
    Клубная тусовка на каникулах – это антитеза «английскости», полярная противоположность пабу.
    Ритуалы ухаживания, которые развивались столетиями – а именно разговоры о работе за пинтой пива, – просто не срабатывают. Видишь ли, это дарвиновский мир, и прежние навыки отныне недействительны. И вот почему.
    Отбрось робкое подтрунивание и напряги гланды, ибо тебе придется научиться демонстрировать себя, а это означает обладание верхними и нижними конечностями, которые умеют двигаться одновременно.
    Уважение тем из вас, кто пытается! Стоя в уголке и держась за свою выпивку. Заглядывая в вырез блузки барменши, когда кажется, что она этого не видит. Слоняясь по танцполу в течение половины песни Робби Уильямса, а потом хватая первую же женщину, которая проходит мимо. Вы, по крайней мере, вышли на арену. Но взяли с собой совершенно негодное оружие.
    Избегай становиться тварью дрожащей, которая принимает напыщенные позы и нарезает круги вокруг стайки женщин, надеясь потереться бедрами о какую-нибудь из прелестниц. Строго между нами: я бы на твоем месте не стала этого делать! Твоя безнадега вперед тебя бежит. В следующий раз, милый, попытайся предпринять попытку так, чтобы это не выглядело как попытка. Пусть вместо этого сами к тебе идут.
    В конце концов, все это неважно. У тебя есть комнатенка в дешевом отеле и тексты, которые она уже слышала тысячу раз. У меня есть дом, энергия и умение двигаться на танцполе. Не говоря уже о языке…
    Ах да, одежда! Я то переживала по этому поводу, но ты молодец, объявился в коричневой рубашонке и отстойных болтающихся джинсах. У тебя по всему лицу было написано: нет шансов! Я была одета как для пляжа и выглядела как сама свобода. Это было даже слишком просто.
    Вот как это делается: бросаю сумку за угловой столик и взрываю танцпол. Глаза закрыты, музыка гремит, делаю вид, будто никто на меня не смотрит. Как только входить в клуб, уже слишком поздно производить впечатление болтовней. Теперь – только голый сексапил. И при этом никаких мыслей про трах!
    Я отловила в уголке диджея и попросила его поставить несколько песен. Он сыграл одну, но ее было достаточно. Это был мой танец. Песня еще и до половины не дошла, как она отыскала меня и ухватила за плечо:
    – Я тебя искала!
    – И нашла.
    – Ты любишь танцевать?
    – Не то слово!
    Я прижала ее к стене и стала целовать в шею. Она рассмеялась и обхватила меня за бедра. Мы вышли, рука в руке, из зала и принялись целоваться снаружи женского туалета. Ее дыхание пахло дымом и «Гиннессом».
    – Такое не каждый день увидишь! – крикнул приятелю какой-то мужчина. Сочувствую вам, сэр, но я стараюсь от души.
    Мы вышли, рука в руке, из зала и принялись целоваться снаружи женского туалета.
    Началась ее любимая песня. Вик рванулась в зал.
    – Только одна песня, – сказала я, – а потом мы идем домой.
    Мы танцевали вместе. Целовались, лапались и вообще закатывали представление. На ней была блузка с низким вырезом, демонстрирующим впечатляющее декольте. Я провела пальцем вдоль ее шеи, спустилась в эту расселину. На плече у нее была крошечная татуировка. Под округлостями Вик скрывалось хрупкое сложение, и мои руки ощупали ее всю. Ниже расцветали бедра, полные и красиво вылепленные. Она смеялась, запрокидывая голову, явно захмелев. Я гадала, чего же она хочет, припомнила то, что узнала о ней: двое детей, невыплаченная ссуда на квартиру, муж, который теперь годится только для делания потомства. Решила, что, вероятно, именно так бы и поступила, будь я на ее месте, будь это мой отпуск.
    – Ты ведь не боишься, нет?
    – Женщины меня не пугают.
    – Да я этого и не думала. Просто решила уточнить…
    Я тихо прикрыла дверь, но по отсутствию света поняла, что Дж. еще нет дома.
    – В душ? – спросила я. – Я лично знаю, что мне надо помыться.
    Моя одежда уже кучкой лежала на полу, когда она еще только снимала туфли. Ванная у нас была маленькая, с большими зеркалами.
    Вик пришла через несколько минут. Она была обнажена и прекрасна.
    – Ты не против, если я присоединюсь?
    Еще бы я была против! Спросила, не сделать ли воду похолоднее: я люблю, когда она очень горячая. Она ответила, что так хорошо. Там нашлась пластиковая бутылочка с гелем для душа, я выдавила немного и намылила ее.
    Без одежды она выглядела еще лучше. Она безостановочно целовала меня. Я взяла в ладони ее лицо, оно было маленьким, с узким подбородком. Интересно, ей, наверное, странно видеть так близко перед собой лицо другой женщины… Мой язык пропутешествовал по каждому дюйму ее лица, шеи, плеч. Ушки у нее были маленькие и нежные. Теперь, на свету, я могла ближе рассмотреть ее татушку – это оказалась лилия. Почему лилия? Момент казался неподходящим, чтобы спрашивать. Мой язык спустился ниже, к ее груди. У нее были стоячие соски – как раз такие, которые так здорово покусывать.
    Пар быстро заполнил ванную. Встав на колени, я намыливала ее торс, невероятные груди, такие тяжелые, что они выскальзывали из моих ладоней. Маленький шрам на внутренней стороне бедра, нежные, лиловато– серые следы растяжек. Ноги длинные и все еще стройные. Я одновременно завидовала ей и возбуждалась. Волосы на лобке у нее оказались нестрижеными и покрывали пах. Вик потянула меня за волосы, но я не поднялась. Раздвинула ей ноги и провела между ними пальцем. Губы у нее были темные, выпуклые, они уже начали наливаться и повлажнели. Я осторожно мыла ее. Только слегка касаясь, только исследуя. Наклонилась так низко, что в зеркале было видно одно ее отражение. Лицо ее – та еще картинка, смесь удивления, любопытства и удовольствия.
    – Посмотри на меня.
    – Я смотрю.
    – Какого цвета у меня глаза?
    – Они прекрасны…
    Я осторожно мыла ее. Только слегка касаясь, только исследуя. Я одновременно завидовала ей и возбуждалась.
    Мы вытерли друг друга и отправились в постель. Она была маленькая, как девчонка, и без косметики выглядела на несколько лет моложе. Меня всегда смущает то, что я до сих пор выгляжу как подросток. Я склонилась к ней, стоя на коленях, и она приподняла навстречу мне бедра, с вопросом в глазах. Сказала, что у нее это первый раз с женщиной.
    Когда я оказалась между ее ног, у меня возникла странная хмельная мысль, как вспышка – что-то вроде гинекологического любопытства. Я вот-вот трахну чью-то мать. Раньше я такого не делала, по крайней мере – сознательно. Новая веха в жизни… Этот момент мелькнул и исчез, и я погрузилась в эти заросли, ее руки снова были в моих волосах, но теперь тянули меня вниз, а не наверх.
    Что я могу сказать тебе, читатель? Мой дневник – не курс полового просвещения.
    Она сказала, что у нее это первый раз с женщиной.
    Ты знаешь, что там есть и что надо делать. А может, и не знаешь – и ищешь советов. Боюсь, не так-то много я могу тебе дать. Прошу прощения, но я просто родилась с необходимым снаряжением и некоторое время посвятила исследованию своего собственного аппарата.
    Клиторальная стимуляция, оральное наслаждение? Это даже не прелюдия! Я могу заставить женщину кончить при помощи мизинца, ее подколенной впадины и выдоха в нужное время. Ты бы бомбил ее киску день за днем без всякого результата.
    Если тебе от этого станет лучше, то знай: я искренне считаю, что мужчинам следовало бы разрешить делать минет другим мужчинам, строго на дружеской основе. В конце концов, откуда женщине знать, чего на самом деле хочет от минета мужчина?
    – Не покидай меня никогда, – вот что мы, девушки, говорим, когда напьемся.
    Я улыбнулась:
    – Я здесь, рядом.
    – А что будет завтра?
    – Разберемся завтра, когда оно настанет.
    Она была счастлива, целуя меня. Казалось, ее восхищали мои груди, гораздо меньшие, чем ее собственные. Она попросила меня показать ей, как я мастурбирую, и смотрела на мое влагалище целую вечность.
    – Хочу увидеть, как ты выглядишь, когда кончаешь, – сказала она, и я рассмеялась.
    Мы имели друг друга долго-долго, хотя было уже поздно и обе устали. Ее ноги оплели мою левую, моя правая рука зарылась в ее густые волосы. Запах у нее был темный и теплый, грибной. Влага стекала меж ее ног на внутреннюю часть моего бедра.
    Позже мы заснули, обнявшись в постели. В комнате было жарче, чем она привыкла, так что спали мы без покрывал. Когда настало утро, я поднялась, чтобы принять душ и вскипятить чайник. Когда вернулась в комнату, она была еще полусонная.
    – Кофе или чай? – спросила я.
    – А настоящее молоко есть?
    – Есть.
    – Тогда чай, пожалуйста.
    Сидя на краешке дивана, я смотрела, как она мелкими глотками прихлебывает горячий чай. Она протянула руку и включила телевизор. Мультики и новости. Я беспокоилась, как она вернется в отель, ведь ее ждали дети. Лицезрение мамы, спотыкающейся с похмелья, с волосами во все стороны, может оставить травму на всю жизнь. С другой стороны, у нее же отпуск.
    – Какие планы на сегодня?
    – Собираюсь не выходить из номера и заказать омлет, лосося и шампанское. Мы приехали сюда только ради детей, в конце концов. Мне тоже нужно расслабиться, и песок в волосах – не мой идеал хорошего отдыха.
    – Путешествовать по миру с обслуживанием в номер – однако! Неплохое основание для того, чтобы завести ребенка!
    – Это только раз в год. Обычно это я встаю засветло и набиваю им животы шоколадными шариками.
    – М-м-м, тоже неплохо звучит. Тебе заказать такси?
    – Спасибо, я поеду на автобусе.
    – Я провожу тебя до остановки.

Воскресенье, 13 февраля

    Хмм, возможно, учитывая мои обширные интересы, имеет смысл выучить больше испанских слов для половых актов.
    Придется спрашивать Томаса. Составить план.

Среда, 16 февраля

    Испанский продвигается, но медленно. Сегодня выучила, как будет «еврей» (judio), и спросила Томаса, к какой религии он себя относит (католицизм, естественно). Думаю, если бы я была христианкой, то выбрала бы именно эту ветвь. Девственные священники, Ватикан, пресуществление вина в кровь: мне сложно уверовать в главную теорию, стоящую за всем этим, но, черт возьми, экипировка у них лучше всех. Я борюсь со словами, пытаясь сказать Томасу, что понятие еврейства в той же мере относится к культуре, как и к религии. Он кивает. Он понимает.
    – Скучаешь по дому? – спрашивает Томас.
    – Не очень.
    Я всегда чувствовала себя чужой в чужой стране. Тот факт, что здешние люди знают, что я туристка из далеких краев, не волнует меня, потому что, как я понимаю теперь, я привыкла к такому же отношению дома.
    Я могу не обращать внимания на любопытные взгляды в Англии до тех пор, пока кто-нибудь не спросит, как меня зовут. «Откуда ты?» – следует вопрос. «Отсюда», – говорю я им. Бесполезно. Помню одного хозяина магазинчика в Йоркшире, который замешкался, пропуская через машинку мою платежную карту. Я спросила, в чем проблема. «Не вижу на вас обручального кольца», – говорит он. «А с какой стати оно должно у меня быть?» – поинтересовалась я. Но потом поняла. Дело в фамилии, в которой нет ничего даже отдаленно английского, которая не монтируется с моей физиономией. А тут еще моя матушка зачем-то одарила меня таким же странным имечком, ей под стать.
    «Не вижу на вас обручального кольца», – говорит он. «А с какой стати оно должно у меня быть?» – поинтересовалась я.
    Официанты в польском ресторане в Лондоне никогда не обращаются ко мне по-английски; учитывая мое имя и внешность, они пришли к выводу – почти правильному, – что я «своя». Карьера в МИ-5 для меня была невозможна: все мои бабушки и деды родились за границей.
    По крайней мере, здесь презрение местных к туристам выражается открыто. Молодые люди в спортивных машинах не могут решить, проносясь мимо меня, – то ли одобрительно свистнуть, то ли выкрикнуть оскорбление. Я могу с этим справиться. Я могу справиться с тем, что выгляжу по-другому и относятся ко мне по-другому. Чего я не могу вынести – того же отношения дома, где все подряд предаются пустым словоизлияниям на тему политкорректности и при этом не возбраняется сказать, что в человеке есть «нечто нездешнее».
    И нет ничего более мучительного, чем когда кто-то из друзей утверждает, что знает, каково это – не чувствовать себя англичанином, потому что его бабушка родилась в Эдинбурге. Хрень собачья! Мои родственники – уроженцы стран, которые перестали существовать после их рождения, они говорили на идиш и иврите, когда делать это значило рисковать жизнью. Я бывала на Королевской регате в Хенли, посещала соревнования по поло, болтала с виконтами, меня целовали кавалеры ордена Британской империи. Ничто из этого не имеет значения. Я для них не англичанка. Как меня бесит, когда Этот Парень говорит о семье, которую хочет завести вместе со мной, и употребляет термин «гибридная сила», как будто я – племенная скотина!
    Я говорю Томасу – по-английски, – что быть туристкой для меня обычное состояние. И что я сочувствую ему, видя, как место, где он родился, наводняют пьяные туристы. Он улыбается и кивает, но потом говорит: «Благодаря им у нас есть работа», – и разговор на этом заканчивается.

Четверг, 17 февраля

    Как провести отпуск. Советы от Бель
    Часть 2: солнце
    Если верить эволюционной биологии, жители более теплого климата отличаются более темной кожей и волосами, чем их северные соседи, в результате постоянного неукоснительного воздействия ультрафиолета на протяжении многих геологических эпох. И наоборот, люди, выросшие в холодных краях, давным-давно утратили пигментацию, обеспечивающую темный цвет волос и кожи.
    Это явная чушь. С одной стороны, я жила на севере Англии и гарантирую, что в Ньюкасле не найдешь ни одной натуральной блондинки. Более того, даже самое ограниченное знакомство с зарубежными культурами обнаруживает, что люди, живущие в местах, где много солнца, никогда не гуляют днем. Никогда. В Севилье может быть тридцать градусов на Пасху, и местные девушки не носят ничего более открытого, чем топ с длинными рукавами, джинсы и стеганая жилетка, потому что «еще зима». Я не понимаю всего этого гвалта, поднятого вокруг ношения традиционного мусульманского платья в школах, если не считать, что оно выглядит несколько более дерзко по сравнению с тем, в чем щеголяют обычные школьницы, и поэтому рискует возбудить желание в учителях мужского пола.
    Крем от солнца в курортных местах знаменит своей дороговизной, и это в меньшей степени связано с желанием «остричь» туристов, чем с тем, что на этот продукт нет местного спроса: женщины там ходят, запеленутые в количество слоев ткани, достаточное, чтобы привести в замешательство любую даму из Саудии. Широко известно высказывание, что средняя британка за двухнедельный отпуск больше страдает от солнца, чем за весь остаток года. Осмелюсь предположить, что даже больше, чем местное население, укрывающееся в церквях пещерного типа и под бесчисленными навесами кафе.
    Широко известно высказывание, что средняя британка за двухнедельный отпуск больше страдает от солнца, чем за весь остаток года.
    Поступать так, как поступает любой нормальный британец, – а именно срывать с себя одежду и засыпать на голом клочке земли в то время, когда температура превышает, скажем, двадцать градусов, – значит немедленно позиционировать себя в качестве туриста. Даже ношение соломенной шляпы указывает местным, что ты «не здешняя». Пожалейте бедную англичаночку, которая поддается соблазну обмакнуть сведенные судорогой белые пальцы ног в целительное Средиземное море, ибо вслед ей будут нестись выкрики «Неу, inglesaV» или «Неу, Inghilterra[89]! Дави-и-и-и-ид Бекхэм!», куда бы она ни пошла.

Воскресенье, 20 февраля

    Дж., Томас и я валялись на диване в ланаи[90]. Ну разве не круто? Открытые помещения, куда проведено электричество, и здесь, по крайней мере, есть телевизор. В Британии это невозможно. Мы ели пиит ту и смотрели дрянной ужастик. Не просто среднюю безвкусицу, но по-настоящему омерзительную – того рода, где кровь брызжет с энергией тысячи солнц.
    Зазвонил телефон. Дж. пошел ответить, вышел обратно и кинул трубку мне.
    – Тебя, – сказал он.
    Это мог быть только Этот Парень. Брр! Я не говорила ему про Вик и не думала, что когда-нибудь соберусь сказать: иметь тайны так приятно.
    – Привет, котенок, – проговорил он. Теперь я ненавижу это прозвище. – Ого, похоже, ты неплохо проводишь время. У вас там что, вечеринка?
    Нет, придурок, у нас тут оргия с бондажем с национальной сборной Колумбии по легкой атлетике. Меня как раз с двух сторон насаживают на свои вертелы олимпийцы-барьеристы, пока мы с тобой разговариваем. А ты как думал!
    – Нет, пришел сосед на ужин, вот и все.
    – У меня прекрасные новости, – сказал он замирающим голосом, который используют только при разговоре с маленькими детьми, когда хотят повезти их туда, куда они не хотят, например, к врачу-терапевту, типа: «Мы-ы-ы сего-о-одня поедем ката-а-аться на маши-и-инке!»
    – Какие? – спросила я, в то время как еще одну девицу, достигшую детородного возраста, обезглавливал вооруженный бензопилой антигерой. У меня мелькнула смутная мысль, уж не ответила ли Сюзи на печальное письмо Этого Парня, умоляющее ее допустить его до своего тела.
    – Я в следующем месяце приеду в гости!
    Полагаю, я получила ответ на свой вопрос.

Вторник, 22 февраля

    Конечно, поскольку я британка от рождения, я едва ли имею право критиковать кухню других стран. В конце концов, это мы сделали национальным времяпрепровождением приготовление в различных видах нутряного сала, и лишь немногие национальные рецепты не требуют, чтобы пища была сначала сварена, потом поджарена, а потом снова сварена.
    Но мне пришло в голову, что, несмотря на здешнее изобилие чудесных плодов, местная еда, кажется, состоит всего из четырех компонентов: бобов, помидоров, риса и чили. Иногда еще сыра. И, полагаю, это открытие сэкономит мне много времени в будущем.
    Слава богу! Это означает, что мы с Томасом можем переходить к новой теме в испанском.

Среда, 23 февраля

    – Так мне заказывать рейс через Канаду или через США?
    – Понятия не имею, – сказала я.
    Я была на веранде, на диване, с босыми ногами, наблюдала, как муравьи упорно прокладывают дорожку из определенно-не-дома, то есть сада, к наполовину-дому, то есть ланаи. Я указала на них Дж., когда он проходил мимо, погруженный в разговор со своей Крикуньей по мобильному, но он только плечами пожал.
    – Где дольше держат на таможне? – спрашивал Этот Парень.
    – Не представляю, – сказала я. – Вероятно, в Америке.
    На самом деле они просмотрели мой багаж во время пересадки с рейса на рейс, что я обнаружила, только открыв чемодан на третий день по приезде. Внутри оказалось дружелюбное уведомление Министерства национальной безопасности о том, что ради общественного спокойствия они как следует порылись в моих трусиках, «не беспокойтесь, пожалуйста»!
    – Ох, котенок, я так жду, когда же мы с тобой увидимся! – проворковал он.
    – Пожалуйста, не делай этого.
    – Чего – этого?
    – Ненавижу, когда повторно используют ласкательные прозвища!
    Он затих. Я только что не слышала, как в голове у него шестеренки вертятся. Какого…? Значит ли это, что…? Но под конец он, видимо, решил, что расспросы могут привести к ссоре, потому что не стал развивать эту тему. Зато отыскал причину как можно быстрее повесить трубку.

Суббота, 26 февраля

    Ладно. Дж. – мужчина моей мечты, и я люблю его всего целиком, но некоторые вещи действительно раздражают.
    ✓ Крикунья. Я имею в виду – да что с ней такое? Да, секс – это весело. Да, он возбуждает. Но мы только что провели весь вечер, смотря по видео фильмы ужасов. Давайте же не будем воспроизводить их звуковую дорожку еще и в спальне!
    ✓ Носки. Мужчины что, незнакомы с представлением о том, что их надо убирать? Похоже, он неплохо справляется с тем, чтобы отправлять большую часть стирки в корзину, которая стоит под раковиной в ванной. Носки же, напротив, словно одержимые блудным духом, исхитряются эвакуироваться из кучи остальной одежды и расползаются по всему дому. В последний раз мною было замечено шесть штук (непарных).
    ✓ Волоски на мыле. Я перестала делать восковую эпиляцию, поскольку это больше не связано с постоянной работой, так что не могу заявлять о своем превосходстве, основываясь на отсутствии волос на теле. Но каким-то образом моим лобковым волоскам удается не впиваться в мыло. Конечно, они могут принадлежать и Крикунье, в таком случае – буэ-э-э!

Воскресенье, 27 февраля

    Еда и выпивка – не мои сильные стороны. Да, я наслаждаюсь ими не меньше (а иногда и больше), чем все остальные, но не особенно разбираюсь в том, какой напиток идет с каким блюдом, и не вижу разницы между сардиной и сельдью. Можно подумать, кто-то действительно ее видит?
    Но я, медленно и с помощью Томаса, пытаюсь улучшить свои поварские навыки. Заметьте, не для того, чтобы кого-то впечатлить, скорее, чтобы не пришлось каждый вечер лопать сэндвичи с салатным соусом, когда вернусь в Соединенное Королевство. Не от безнадежности: я искренне люблю салатный соус. Тот факт, что это – пощечина высокомерным гастроэнтерологам-диетологам, только добавляет ему приятности.
    И, должна признать, обучение у столь талантливого и терпеливого повара – дополнительный бонус. Мы уже перепробовали с дюжину блюд, которые я смогу приготовить, когда Этот Парень будет здесь, и я жду не дождусь возможности предпринять попытку.

Понедельник, 28 февраля

    «Мы вернулись к Джо и пили всю ночь, точь-в-точь как в старые времена. Ее бойфренд звонил не переставая, но она просто не брала трубку. Было так приятно знать, что она предпочитает меня ему. Мне даже типа стало его жалко, но не слишком. Позже мы отправились в постель, и у меня всю ночь была эрекция. Я знал, что могу поиметь ее в любой момент, но не стал».
    Так и вижу Этого Парня в гостях у его раздувшейся бывшей! Явно надеется немного погладить по шерстке свое эго, прежде чем ехать повидаться со мной.
    Придурок! Я шла развлечься и уложила в постель роскошную женщину, а ты напрягаешь выброшенного на берег кита!
    От этой мысли мне не слишком полегчало.

Спросите Бель

    Дорогая Бель!
    Я – мужчина семидесяти четырех лет, встречаюсь со своей подругой Дорис уже почти полгода. Я бы очень хотел подъехать к ней с «черного хода», но не решаюсь поднять эту тему. Может быть, купить ей шоколаду и потом задать вежливый вопрос в будуаре? А что ты скажешь насчет такого подхода: скользнуть внутрь, притвориться, что это случайность, а потом уж смотреть по обстоятельствам?
    Дорогой Темный Рыцарь!
    Если ваша подруга одного с вами возраста, то не существует никакой вероятности того, что она поверит, будто таран, стучащийся в ее задние врата, оказался там по случайности. Мой совет таков: поднять тему не в спальне, а, возможно, во время тихого, романтического (и подобающе дорогостоящего) ужина, в процессе которого вы предъявите документальные свидетельства своей свободы от всех известных болезней и уверите ее в своем терпении, добром нраве и знакомстве со всеми современными формами лубрикантов.
    Дорогая Бель!
    Я ужасно хочу, чтобы мой бойфренд сделал себе полную (тройную) эпиляцию. Это несправедливо: я регулярно делаю себе бразильскую эпиляцию, а он не хочет оказать мне ответную любезность. Как мне уговорить его?
    Дорогая Миссис Йети!
    Одно дело – твоя бразильская эпиляция, другое – площадь, покрытая волосами на мужском теле, которая эквивалентна сумме твоей, всех твоих родственниц женского пола и плюс каждой женщины, которую ты встретишь сегодня с младенчески гладкой кожицей на следующие три недели. Почему бы не выбрать одно место из трех? Я бы предпочла спину, если ты – девушка, для которой важна эстетика, но, вероятно, выбор знатока – это мошонка.
    Дорогая Бель!
    Я женат, по профессии – бухгалтер. Недавно у меня случилась грязная тайная интрижка с шестиклассницей, которая была у нас на практике. Меня раздирает чувство вины, а теперь еще и маленькая ведьма шантажирует меня, требуя плату за молчание. Что мне делать?
    Дорогой Бес в Ребро!
    Боюсь, что придется платить – либо сейчас, либо позже, мой дорогой. Очевидно, честно было бы отказать прежнему объекту твоей похоти в ее беззаконных притязаниях и принять последствия, каковы бы они ни были. Если же твоей целью в большей степени является домашняя гармония – вперед и с песней, раскошеливайся, но не жди, что, обнаружив твое слабое место, она перестанет тебя допекать. Выбор за тобой. А в следующий раз, когда тебя обеспокоит беззаконное вздутие в штанах, осмелюсь порекомендовать либо взять дело в свои руки, либо довериться профессионалкам.

Март

Вторник, 1 марта

    Это так неправильно! Я понимаю, что это неправильно. И все же не могу удержаться.
    Я мечтаю стянуть трусы с Грейсона Перри.
    Конечно, у знаменитого переодевальщика и лауреата Премии Тернера они без вариантов были бы кружевными розовыми панталончиками. Ибо мистер Перри не только трансвестит, но и взрослый мужчина, который любит наряжаться маленькой девочкой. И это до такой степени близкая мне история, что ближе уж некуда.
    Люди с сексуальными заскоками часто могут рассказать, когда и где у них появился фетиш: маленький мальчик, обнаруживший в чулане туфли своей матери, например, или девочка-подросток, которая ущипнула себя до крови, занимаясь мастурбацией.
    Люди с сексуальными заскоками, как правило, могут рассказать, когда и где у них появился фетиш
    Мои заскоки, возможно, и не стали сознательно выбранным образом жизни, но оказали огромное влияние на мой «сексуальный гардероб». И моя склонность к мужчинам, одетым по-девичьи, имеет свою историю, хотя началась она гораздо позже, чем в детстве.
    Меня всегда тянуло к трансвеститам. Одно из моих сильнейших эротических воспоминаний – это как мы лизались с мальчиком из нашей школы, одетым в пурпурное платье из мятого бархата по случаю Хэллоуина. Как-то я встречалась с одним норвежцем только потому, что он порой надевал черную юбку макси. Но моя страсть полностью расцвела лишь позже. С А2. Он высок и, несомненно, мужествен, но телосложение у него хрупкое, а волосы длинные. И он потрясно выглядел в одежках от «Пти Бато»[91].
    Некоторое время, пока у нас были хорошие отношения, существовала обоюдная одержимость. Хандру в середине недели мы лечили походами за трусиками. Картинка: он – в платье без рукавов, я – топлесс, в узких мальчишечьих бриджах, смотрим вместе лесбийское порно. Мы шутили, что он – лесбиянка, запертая в мужском теле, а я – гей в женском обличье. Это, конечно, неправда. Просто нам нравились кружевные трусики. Очень.
    Увы, все это кончилось неприглядно. Я выказывала все меньше и меньше энтузиазма к переодеваниям, как результат – мы реже занимались сексом, а со временем и совсем перестали. Я ужасно переживала по этому поводу, но никогда не могла толком объяснить. Было гораздо легче позволить ему думать, что эта игра мне наскучила и перестала возбуждать. Или что, поскольку он постепенно набирал вес, его фигура уже не смотрелась так потрясающе в красных шелковых девичьих стрингах, как раньше. Но истина была гораздо хуже – истина, о которой совершенно невозможно сказать вслух.
    Я просто не могла больше трахаться с мужчиной, у которого ноги были лучше, чем у меня, а в придачу к ним еще и чулки, чтобы демонстрировать это.
    Это было просто неприлично!

Среда, 2 марта

    <TheBoy> Не знаю, что брать с собой. Мне нужен костюм?
    <belle_online> Нет, только много рубашек и шортов.
    Плавки. Не забудь крем от солнца.
    <TheBoy> Я надеялся позагорать…
    <belle_online> Ты сгоришь в течение примерно наносекунды.
    <TheBoy> А как насчет страховки?
    <belle_online> Какой страховки?
    <TheBoy> Страховки на время поездки?
    <belle_online> Я не стала бы заморачиваться, но поступай как знаешь.
    Как утомительно! Я понимаю, что Этот Парень впервые едет за границу без своего семейства и с иными целями, чем горные лыжи (и, развивая логику, подогретые глинтвейном оргии с безмозглыми телками), поэтому его необходимо держать за ручку. С другой стороны, я также знаю, что эта поездка совершается вместо той, что не удалась у него с Сюзи (в Таиланд), так что меня не настолько восторгает эта перспектива, насколько, по его мнению, должна.
    <TheBoy> Как там насчет моего водительского удостоверения? А прививки какие-нибудь надо сделать?
    <belle_online> В противоположность общепринятому мнению, воду здесь можно пить, я бы не стала париться.

Четверг, 3 марта

    Неожиданный конверт в почте. Этот Парень нарисовал мне открытку! Я проверила штемпель: отослано десять дней назад.
    Это маленький комикс, в ролях – две кошки. Первый кот блохастый и тощий, над ним он написал: Я– сыт по горло, измотан и вообще в полной заднице.
    Потом другая кошка – комок вставшей дыбом шерсти, с тысячью когтистых лап, мелькающих в воздухе, как колючий шар. Ты: одинокая, ворчливая и вся – сплошной шип.
    Потом последний рисунок, удивительно похожий на мою здешнюю комнату: двое котов свернулись вместе на постели, отдернуты белые занавески, и в окно льется солнце. Мы: блаженствуем и снова вместе.
    Это все мило и чудесно, он действительно мастерски владеет карандашом. Но отсутствие уверенности в том, что он изначально рисовал это для меня, вгоняет в великую печаль.

Пятница, 4 марта

    Как провести отпуск. Советы от Бель
    Часть 3: злачные местечки
    Есть ли что-либо более постыдное, чем так называемые туристические злачные места? Я имею в виду, кроме передачи «В пятницу вечером» на ВВС, конечно.
    Когда попадаешь в незнакомый город в «высокий» сезон, есть одна вещь, в которой можно быть уверенной на все сто: все клубы будут полны англоговорящими бездельниками. А еще – непременно опоздаешь на «живое» выступление команды, зато вот-вот начнется конкурс мокрых футболок, и группа пьяных американских подростков непременно номинирует на приз тебя.
    Туристические «горячие точки» – это мясные рынки, по сравнению с которыми Смитфилд[92] выглядит как «Теско Метро». Можно время сверять по хмельным мужчинам, которые, спотыкаясь, тащатся мимо и предлагают тебе выпивку или танец примерно раз в каждые четыре минуты.
    Выбор ограничен: прими предложение – подпишешься на воспоминания такого рода, которые заставляют людей уходить в монахи по возвращении в добрую старую Англию, откажись – заработаешь обвинение в лесбиянстве.
    Право, очень жаль, что мужчины так и не усвоили утонченные дресс-коды туристических клубов. Джентльмены, женщины в футболках и шортах не интересуются вашими авансами! Интересуются женщины, одетые в квадратный корень из дюйма лайкры. Если сомневаетесь, проверьте наличие в нижней части спины вызывающей татушки, или, как моя подруга Л. называет такие штуки, «проститутского клейма». Есть? Считайте, что вы уже там.
    Недавно ко мне подъехал один джентльмен и не желал смиряться с отказом.
    – Извини, – сказала я, – но мне не нужна компания. Почему бы тебе не попытать счастья с кем-нибудь другим?
    – Потому что в тебе есть что-то такое, а ты об этом даже не знаешь, – бормочет он.
    О, можешь не сомневаться, я в курсе. Три сотни за час не назначишь, если не испытываешь уверенности, что в тебе есть по крайней мере немного этого самого «чего-то такого». И все же на мне было больше одежды, чем на всех остальных, вместе взятых, леди в этом месте, а ведь я была даже не в брюках. Когда я обратила на это его внимание, он обвинил меня в сапфических наклонностях и улизнул.
    Зато когда приглушают свет и начинается дискотека – вот тогда обстановка из просто жуткой превращается в истинное чистилище. Пьяные девушки, извиваясь, трутся о случайные ширинки под сдавленные вопли «Pussycat Dolls». Ничего не могу поделать, меня от этого просто выворачивает. Не поймите меня неправильно. Я люблю танцы. Я люблю секс. Я люблю стриптиз. Мне нравится то, что я по своему выбору могу заниматься чем угодно из перечисленного.
    Пьяные девушки, извиваясь, трутся о случайные ширинки под сдавленные вопли «Pussycat Dolls». Вернувшись из отпуска, они будут осуждать меня и мне подобных, потому что мы получаем деньги за то, что они делают бесплатно.
    Что я ненавижу – это «культуру пития», которая заставляет нас вести себя за границей подобно скотам. Что я ненавижу – это скользких ублюдков в шмотье от «Фреда Перри», трахающих ослепших от водки девиц в шмотье из Topshop, прижав их к стене в общественном месте в Сан-Педро. Что я ненавижу – так это уверенность в том, что через две недели эти же самые люди уедут домой с солнечными ожогами, саронгами и недиагностированными половыми недугами, которыми предстоит заняться национальной системе здравоохранения. И когда Эмили будет признаваться своему будущему мужу в том, сколько у нее было любовников, она не станет считать эти отпускные перепихоны. Она не станет свидетельствовать о своих собственных прегрешениях. Она станет осуждать меня и мне подобных, потому что мы получаем деньги за то, что она делает бесплатно.

Суббота, 5 марта

    – Ну, а как насчет тебя? – спросил меня приятель Томаса, мужчина с такими черными бакенбардами, что они казались нарисованными. – Какая музыка тебя соблазняет?
    – Как обычно, – отвечала я. – Билл Уизерс[93], естественно. Айзек Хейз, «Hot Buttered Soul»[94].
    Приятели одобрительно кивнули, но истина состоит в том, что я не верю в музыку для соблазнения. Если «Суэйду» приходится делать за тебя твою работу, разве это не указывает на то, что твоя партнерша счастливее со своим пунктиком на тему Бретта Андерсона[95]?
    Я не стану отрицать, что кое-какая музыка изначально сексуальна. Я люблю «Эйр»[96] и Джеффа Бакли – ничто так не способно промочить мои трусики, как первые шесть треков с его альбома «Grace». Но если любовник достаточно ленив, чтобы использовать их как постоянную прелюдию к траху, он, подобно Джону Прескотту[97], в смысле, с той же вероятностью, получит от меня что-нибудь. Когда я трудилась на ниве секса, все было по-другому: мужчины платили за полномасштабное переживание, и если кружевное белье, пенные ванны и «Morcheeba»[98] могли им в этом помочь, я на часок придерживала свое неверие и подыгрывала им. Но дома я ничего так не люблю, как дуэт звуков двух тел.
    Парень, с которым я встречалась в школе, всегда ставил U2, когда мы принимались за «грязные делишки». Не знаю почему, но подозреваю, он думал (и неправильно), что так его родители не вычислят, чем мы занимаемся в его комнате. Поверить не могу, что некоторые из моих первых не самостоятельно достигнутых оргазмов произошли под голос Боно. Стыд-то какой!
    А4 навеки похоронил для себя Боба Дилана, когда открыл, что один его университетский приятель – костлявый рыжий парень, который покупал гель для волос в оптовых количествах, – ставил «Lay Lady Lay» каждый раз, как приводил к ним на квартиру девушку. Как только подумаю об этом, мысль о сверхсерьезном студентике, снова и снова крутящем эту песенку, заставляет меня поежиться. Вот уж действительно, «большая латунная кровать»[99]!
    Но я подозреваю, что наши ребята на самом деле не врали, когда перечислили, в числе прочего, Энрике Иглесиаса и Кэта Стивенса в списке музыки, под которую они предпочитают заниматься любовью. Если я таки подцеплю по какой-то случайности кого-нибудь из этих джентльменов, по крайней мере, не нарвусь на человека, который считает «Парашюты» самым гениальным секс-диском всех времен. Потому что есть простительный дурной вкус, но есть еще и «Coldplay»[100].

Воскресенье, 6 марта

    Самолет Этого Парня задерживается. Я пыталась проверить его статус в Интернете, но Сеть «лежала». Это дает мне немного времени, чтобы побродить по аэропорту, хотя смотреть здесь особо не на что.
    Когда самолет приземляется, я шарю взглядом по толпе: вот он! Он выглядит изможденным, что неудивительно. Считая пересадки, перелет занимает шестнадцать часов. Он медленно трусйт по направлению ко мне и подхватывает на руки. Мы целуемся. Он пахнет по-другому.
    – Ух ты, жарко как, – говорит он.
    Мы еще даже не вышли из здания аэропорта, а там работают кондиционеры. И еще только март. Я улыбаюсь.
    – Крем от солнца взял? – спрашиваю.
    – Нет, зато вместо него привез лосьон после загара.
    Я знала, что так и будет, и все равно купила защитный крем. Тридцатку. Придется подмешивать ему в еду, или как-то так.

Понедельник, 7 марта

    Здесь существует, вероятно, тысяча способов отличить туриста от местного, но один из них работает стопроцентно: смотри, кто ходит на пляж зимой.
    Надежного солнца в Британии не существует. На самом деле, его не существует в большей части мира. Поэтому столь многие едут сюда. Но для местных пока прохладно, и их палкой не загонишь на пляж раньше июня.
    Я готова пойти на это: погода великолепная, и я здесь, потому что Этот Парень здесь, наслаждаемся солнцем, получаем удовольствие и все такое. О воде речи не идет, но песок теплый и ласковый.
    Однако мне и в голову не приходило, что, когда я поведу его на пляж, он сделает то, что заставит морщиться даже закаленных наблюдателей за туристами. То, что даже полуграмотные канадцы и невежественные немцы сочли переходящим все границы. То, что, если бы археологи обнаружили письменные памятники этой культуры через тысячу лет, было бы наверняка отражено в них как одно из наиболее памятных событий в местной истории.
    Мне и в голову не приходило, что, когда я поведу его на пляж, он сделает то, что заставит морщиться даже закаленных наблюдателей за туристами.
    Он пошел купаться. Зимой. В океане.
    Здесь никто не плавает. Пляж, особенно в это время года, предназначен для того, чтобы других посмотреть и себя показать. С одной стороны, в воде холодно – гораздо холоднее, чем в согретых Гольфстримом прибрежных водах Британии. А быстрины здесь такие сильные, что уже через три секунды можно обнаружить себя на полпути к утоплению. Повсюду понатыканы предупреждающие знаки. С серфингом на свой страх и риск здесь еще кое-как мирятся, но с плаванием – никогда. Надо быть сумасшедшим…
    – Ну, чего ты ждешь? – завопил он. Я опустила на нос очки, и все народонаселение пляжа уставилось на нас в ужасе. – Так бодрит!

Вторник, 8 марта

    Я уж и забыла, каково это – быть частью пары. Все эти раздражающие привычки, которые можно держать от себя на расстоянии руки при трансатлантическом разговоре по телефону, внезапно оказались прямо у меня перед носом. Например:
    ✓ Храп. Честное слово, ну почему мужчины храпят, а женщины – нет?! Хотя, учитывая, со сколь небольшим числом женщин я регулярно делила ложе, возможно, я чересчур обобщаю.

    ✓ Неспособность принять решение. «Ты хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила, или сходим в ресторан?» И он сидит, открыв рот, несколько секунд, прежде чем сказать, что согласен на любой вариант, какого хочу я. Ну, если бы я чего-то конкретного хотела, я бы не стала спрашивать, не так ли?
    ✓ Мужские штучки. Вы ведь знаете, что, когда один мужчина попадает на территорию другого мужчины, они непременно проникаются духом соревнования и определяют, кто здесь главный, правда? Этот Парень, не прошло еще и полусуток его пребывания здесь, предложил Дж. армрестлинг. К счастью, Дж. предложение отверг и высмеял, вероятнее всего, он бы все равно выиграл.
    ✓ Долбаный телефон. Я подошла к нему сзади, чтобы задать какой-то вопрос, и увидела, как он набирает эсэмэску: «Эй, девочка, не волнуйся, прибыл благополучно, скучаю по тебе!» – в этой ненавистной штуковине.
    – Кому это ты писал? – улыбнулась я, притворившись, что не видела экрана.
    – А… э-э… м-м-моему брату, – запинаясь, пробормотал он.

Среда, 9 марта

    Солнечные ожоги у Этого Парня не проходят. Замечание для производителей: лосьон после загара – полная туфта, не так ли?
    Варианты выбора в такой ситуации: он носит одежду, которая покрывает ожоги, и непрестанно жалуется на боль из-за того, что ткань трет кожу. Хотя я в спальне предпочитаю грубость, а Этот Парень рад мне ее обеспечить, он совершенно не способен сам переносить боль. Судя по издаваемым им звукам, можно подумать, что с него кожу заживо сдирают.
    По крайней мере, я отплатила Дж. за то, что мирюсь с его Крикуньей!

Четверг, 10 марта

    – Ты не повезешь его на автобусе! – рассмеялся Дж.
    – Что? – переспросила я. – Это же самый простой способ здесь ездить, к тому же дешевый.
    – Он не просто так дешевый, – пояснил Дж. – Они там чокнутые все.
    – Если ты считаешь, что нам не следует ездить на автобусе, пока он здесь, – ласково предложила я Дж., – самое меньшее, что ты можешь сделать, – это одолжить ему свой велосипед.
    Кстати, называть роскошную машинку Дж. велосипедом – это такое же преуменьшение, как называть «Харви Николс» лавчонкой на углу. Это красавец с титановой рамой, явно стоящий пару тысяч, возможно, кстати, отобранный у кого-то в обмен на долг за наркотики. Не хочу спрашивать.
    – Ни. За. Что.
    – Поза-алуста! – говорю я детским голоском и хлопаю ресничками – точно так, как однажды сделала Крикунья, я видела.
    – Ладно, хорошо, как хочешь, – проворчал Дж. – Но не вздумайте наделать каких-нибудь глупостей.
    Я знала, что здесь есть река, берущая начало от источников в глубине страны, которая впадает прямо в море. Говорили, что это отличное место для купания и гребли на каноэ, ее постоянно упоминали рыбаки, и я даже слыхала, что если понырять с маской в известняковом ручье, то можно найти на дне наконечники для стрел. Я решила, что если выедем достаточно рано, то сможем доехать до нее на велосипедах, нанять каноэ и на веслах пройти сначала вниз, потом обратно вверх по течению, а потом снова приехать на велосипедах домой.
    – Ас ними что будем делать? – спросил Этот Парень о велосипедах. – Привяжем их к чему-нибудь цепью?
    – Либо так, либо возьмем их в каноэ, – ответила я. Этот Парень всерьез задумался. – Конечно, мы их привяжем.
    – Я немного беспокоюсь насчет твоего кузена, – сказал он. – А что, если их сопрут?
    – Не волнуйся, он гораздо более спокойный, чем кажется.

Суббота, 12 марта

    Этот Парень пошел искать подходящее местечко для того, чтобы спрятать наши велосипеды, пока я расплачивалась со скучающей женщиной за взятое напрокат каноэ. Потом спустилась к берегу. Вода была прозрачная, как стекло, с гладкой поверхностью, толстые, длинные водоросли извивались в придонных течениях.
    Хмм, что-то он задерживается, подумала я. Подтащила каноэ к кромке воды, снова поднялась наверх за нашими рюкзаками с едой и водой. Подождала еще несколько минут: никаких признаков Этого Парня. Принесла весла и уселась на землю. Его по-прежнему нет.
    Наверняка названивает какой-нибудь девице, подонок. Мне изрядно портит настроение мысль о том, что он то и дело ускользает, чтобы нашептывать сладкую чепуху какой-нибудь дуре, а я только что на руках не хожу, чтобы развлечь его.
    К тому времени, как он вернулся – минут через двадцать, – у меня уже не было никакого настроения продолжать экскурсию.
    – Ой, ну почему тебе обязательно надо всегда так себя вести? – проговорил он, пытаясь обнять меня за талию.
    Почему? Он что, изо всех сил пытается меня разозлить? Я отвернулась.
    – Я просто хотел позвонить родителям, пока не села батарейка. Я же не знал, что мой зарядник не будет здесь работать.
    Черта с два, подумала я. Чем скорее эта батарейка сдохнет, тем лучше.
    Этот Парень любит покушать. Поправка: Этот Парень любит как следует пожрать, неважно чего. Магнус высмеивал его привычки за столом, когда я приезжала на Новый год: они спорили, кому должен достаться остаток лимонного пирога, и, поскольку Этот Парень уже слопал кусок, а Магнус еще нет, можно было подумать, что спорить не о чем. Но не тут-то было, Этот Парень стал настаивать на том, что все до единого съели больше, чем он, и в этот момент Магнус скроил рожицу и передразнил голос брата с изумительной точностью: «Надулась мышь на крупу». Все рассмеялись, и Этот Парень неохотно отказался от своих притязаний.
    На самом-то деле у него, вероятно, наихудший вкус из всех, кого я знаю. Все ему кажется недосоленным, и медленно кипящий соус с белым вином, по его мнению, не сравнится с банкой магазинного «болоньез». Зато, по крайней мере, ему легко угодить, и как только у него начинает лопаться ремень, все идет как по маслу. А еще это экономит деньги, поскольку мишленовские звезды для него – звук пустой.
    К несчастью, Этому Парню не нравится местная кухня. Несмотря на мужественную внешность, он из тех мужчин, которые, придя в индийский ресторан, заказывают диетическую корму[102]. К счастью, здесь можно найти не только местную еду: рестораны для туристов обслуживают и менее выносливое нёбо. «Что ж, – думаю я, – если ты не переносишь здешнего карри, то я и представить себе не могу, чем бы ты питался с Сюзи в Таиланде».
    Мы возвращались от грека-бакалейщика, когда он заметил что-то на земле.
    – Что это? – воскликнул он.
    – Это карамбола, – сказала я. Теперь, когда я съела их целую кучу и узнала, что растут они повсюду, меня больше не удивишь этим фруктом странной геометрической формы.
    – Их можно есть?
    – Попробуй, – сказала я и подобрала его. Дерево росло всего в нескольких футах. Этот плод, должно быть, только что упал; он был гладким, без червоточин и следов от птичьих клювов. – Хочешь, поделимся?
    Он протянул руку:
    – Его чистят?
    – Нет, едят вместе с кожицей и со всем остальным. Можно есть целиком.
    Он осторожно вгрызся в плод:
    – Ого, ничего себе! Он похож на сливу со вкусом лайма.
    Я пошла дальше.
    – Погоди, – окликнул он. – Тут, может, еще есть…

Воскресенье, 13 марта

    Какая часть выражения «это приятно» – в сексуальном контексте, разумеется, – так трудна для понимания?
    Когда мне платили за то, что я спала с мужчинами, сказанное вслух «это приятно» было зеленым светом, сигналом о том, что я на верном пути и, если повезет, могу рассчитывать на щедрые чаевые или повторный заказ. Поэтому, когда кто-то говорил мне «это приятно», последнее, что бы я сделала, – перестала это делать.
    Но теперь, когда мои услуги доступны только одному человеку, и притом на строго добровольной основе, кажется, что слова «это приятно» означают нечто противоположное тому, что, как я думала, они означают. Ибо стоит мне только сказать, что что-то приятно… Этот Парень немедленно останавливается.
    Не могу представить почему. Может быть, он думает, что я имею в виду «это приятно – но могло бы быть еще приятнее», и заключает, что делать то, что он делает, только быстрее, сильнее и в совершенно другом месте – это как раз то, что надо? А может быть, он в душе – упрямый, несговорчивый тип, того рода человек, который предложит пойти в кино сразу после того, как ты скажешь, что хочешь остаться дома, и слова «это приятно» побудят его к совершенно противоположным действиям?
    Я несколько раз пыталась разрешить эту проблему. Сначала вообще перестала что бы то ни было говорить, но это привело его к выводу, что мне ничего не нравится.
    И я перешла к более тонкому подходу: извивалась и стонала от удовольствия, например, вместо того чтобы озвучивать свое одобрение. Он думал, что мне щекотно, и останавливался. Это тоже ни к чему не привело.
    Может быть, проблема в недостатке точности? Я могу говорить «это приятно» в тот момент, когда он делает несколько вещей одновременно, – и поэтому, запутавшись в том, что именно «это» и насколько оно «приятно», прекращает делать одно, чтобы полнее сконцентрироваться на другом. Если не считать того, что каждый раз он определяет неверно.
    И хотя некоторым людям нравится, если их слегка направляют – сильнее, туда, больше, давай, – кому-то может показаться неприятным, когда партнер начинает цитировать всего Орсона Уэллса, командуя: «Сделай снова «бабочку» языком, только медленнее, не щиплись при этом, пожалуйста, и, ради всего святого, не дыши на меня, если только это не будет сухое дыхание, а не влажное! Начнем, когда я похлопаю тебя по плечу, ладно?»
    Или, может быть – о нет! – он настолько привык к другим женщинам, что не может вспомнить, что именно приятно мне? Та странно суетливая манера, в которой он теперь обращается с моими сосками, может послужить тому подтверждением. Я не люблю все эти «нежные нежности». Когда дело доходит до грудей, я люблю грубое обращение, которое оставляет зловещие отметины и, возможно, подпадает под определение пыток, данное Женевской конвенцией.
    Похоже, Этот Парень настолько привык к другим женщинам, что не может вспомнить, что именно приятно мне.
    Эта мысль меня с ума сводит: у меня бывало помногу любовников одновременно, и по работе приходилось иметь дело с неизменной новизной – множество клиентов, ночь за ночью. Не так трудно вычислить, чего хочет незнакомец: минет мелкий или глубокий, с легким покусыванием или без него, приветствуется или нет вторжение дерзкого пальца в задний проход. Привыкаешь адаптироваться к сигналам и к концу часа уже должна трахать его именно так, как он хочет, чтобы его трахали. Если нет – ты не справилась со своей работой. Так что чтение твоих сигналов для так называемого партнера должно было стать второй натурой, не правда ли?
    Может быть, мы были в разлуке слишком долго.

Понедельник, 14 марта

    У побережья есть остров, до которого можно добраться только на пароме. Так что мы арендуем машину на несколько дней. Этот Парень предъявляет свои британские права и еще примерно семь тысяч других документов в надежде, что какая-то из их комбинаций сложит нужный пасьянс, поскольку мой испанский далеко не настолько хорош, чтобы отвечать на вопросы. Все проходит гладко, и вскоре ключ от машины у нас в кармане.
    Он интересуется, почему бы нам не нанять яхту, какой-нибудь хорошенький маленький компактный «Круизер», но я уверяю его, что это было бы непозволительно дорого. Кроме того, в машине, вероятно, будет суше и удобнее. Если сложить задние сиденья, то внутренняя площадь получается больше, чем моя постель. Так что мы пакуем еду, воду, одежду и ворох постельного белья. Потом остаемся только мы и открытая дорога…
    Мы, открытая дорога и все остальные туристы, которые решили, что справляться с совершенно незнакомой системой дорожных знаков будет плевым делом. Никто здесь не обращает внимания на знаки; полагаю, они даже не знают, что эти знаки означают. Машины едут слева, справа и посередине.
    Мы останавливаемся у обочины, где двое мужчин сидят на краю откинутого кузова грузовика. Намалеванный от руки плакат рекламирует их товар: мясо. Похоже, что… о нет, при ближайшем рассмотрении оказывается, что так и есть: они поджаривают что-то над углями в старой бочке из-под бензина.
    Мы покупаем две порции того, что они там продают, и едем дальше. Рулить одной рукой и держать жирную свинину (думаю, что это свинина, у нее точно была нога) другой могло бы показаться опасным делом, но на деле мы рыскаем по сторонам не более безумно, чем все остальные.
    Этот Парень делает мужественную попытку прикончить всю еду – воистину, к этому у него настоящий талант, – но под конец сдается, объявляя, что она «слишком жирная». Ух ты, думаю я, это что-то новенькое.
    Через час мы делаем еще одну остановку и скармливаем остатки благодарным бакланам.

Вторник, 15 марта

    Мы добираемся до въезда на паром как раз, чтобы обнаружить, что коробочка полна. Этот Парень встревожен, я – нет. Мы вполне можем найти себе местечко и поставить машину поближе к въезду. Таким образом, у нас остается несколько часов до того, как паром в последний раз пойдет обратно.
    Остров длинный и узкий – барьерный риф. Мы идем босиком по берегу, оставив все в паркинге. Он длиннее, чем я думала, потому что час спустя мы все еще идем. Я предлагаю повернуть обратно, а то, мол, пропустим паром. Этот Парень высказывает предположение, что вряд ли нам осталось далеко идти.
    Встречаем семейство на велосипедах, едущее в противоположном направлении. Я спрашиваю, как далеко еще до конца острова. Они говорят, что не знают: они до него не добирались. Я благодарю их и говорю Этому Парню, что теперь нам действительно следует возвращаться. Он морщится. Ему в ступню вонзилась колючка, и он не может идти быстро.
    Вся наша вода и еда остались в машине, за несколько миль от нас. Он сильно хромает. Я останавливаюсь и пытаюсь извлечь колючку. Она крошечная, а у нас нет ни лупы, ни пинцета. Со временем мне удается ее вытащить, и он рассыпается в благодарностях, но на это потребовалось почти полчаса.
    – Это как вытаскивать шип из львиной лапы, – шутит он.
    К этому времени шансов успеть на паром почти не остается. У нас с собой портативный радиоприемник, и мы некоторое время его слушаем. Здесь можно поймать не так много станций. Однако начинается песня Шакиры, и я подпеваю ей, танцуя кругами вокруг Этого Парня (порядком его повеселив).
    – У тебя, должно быть, горячка от жажды. В обычных условиях ты бы уже рыдал.
    Подошвы моих ступней горят огнем, но оно того стоит. Мы добираемся до машины, парома давным-давно и след простыл. Как, впрочем, и людей. Наша машина – последняя оставшаяся. Мы могли бы попытаться расставить где-нибудь палатку, но вместо этого складываем сиденья и устраиваем себе пир из консервированной фасоли и тортильяс, прежде чем погрузиться в благодатный сон.

Среда, 16 марта

    – Мы не можем уехать, не искупавшись, – настаивает Этот Парень. Мы проснулись от стука: какая-то птица нападала на собственное отражение в нашем боковом зеркальце. Умылись у колонки и пошли смотреть рассвет.
    – Быстрины здесь смертельно опасны, – говорю я.
    – Ты хочешь сказать, что боишься?
    – Я хочу сказать, что можешь рисковать собственной жизнью, но не моей.
    Он тут же ныряет. При таком низком положении солнца от воды отражается столько света, что я его не вижу. А если что-то случится?! Я оглядываюсь. На горизонте видны какие-то люди, наверное, рыбаки. Ни одного телефона на целые мили. Первый паром еще не пришел. Как бы я смогла поднять тревогу?
    Я сижу и нервно грызу ногти почти час, пока он не возвращается, весь в гусиной коже и ожогах от медуз.
    – На самом деле я рад, что ты не пошла, – говорит он. – Ты видела?! Я едва справился.
    – Повернись и сам посмотри: я не могла ничего разглядеть. Я боялась, что ты утонешь, дурак этакий!
    Он смотрит на меня и замечает искусанные до мяса пальцы.
    – Ой, бедняжка, – говорит он и целует меня в голову. – Давай ждать паром и завтракать – я с голоду помираю.
    Кожа у него все еще влажная и холодная.
    Я качаю головой.
    – Пока нет, не сейчас, – говорю, указывая на машину, где задние сиденья все еще опущены и с ночи расстелено белье. – Я думаю… может, тебе нужно что-то поактивнее, чтобы согреться?

Четверг, 17 марта

    Я – женщина. Будучи таковой, я по праву должна наслаждаться определенными привилегиями. Одна из них – иметь неукоснительные правила разговора, которые не поддаются расшифровке со стороны мужчин. В них есть, как говорится, строчки, а есть то, что между строк, и именно в соответствии с тем, что между ними, я порой предпочитаю себя вести. Я понимаю, что это нечестно, но, в конце концов, мужчины могут писать стоя. Так бросьте же нам косточку в этой малости! Джентльмены, возлюбленные и родственники – примите во внимание!
    Заповеди примерно таковы.
    1. Я – женщина, и я в разговоре – главная. Не моги менять предмет разговора, если я этого не одобряю.

    2. Помни первые десять минут утра и блюди их свято. Время до моей первой чашки чая не годится для беседы.
    3. Не моги слишком часто обращаться к спортивным аналогиям.
    5. Не возжелай койки другой женщины, если только я не возжелала ее первая.
    6. Не упоминай всуе ПМС, даже если он у меня явно начался.
    7. Не произноси слово «положить» с неподобающим ударением на втором слоге. Знаешь, как это раздражает всех окружающих?
    8. Не употребляй всуе слово «лицемерие» в разговоре. Не больше двенадцати раз! Не пиши его как «лецимерие». Это будет склонность к злонамеренным шуткам[104]. Существуют онлайн-словари, и ты должен пользоваться ими.
    9. Не желай от меня беседы, когда я читаю, даже если это чтение – всего лишь газета или оборотная сторона пакета с рисом.
    10. Не разговаривай со мной через дверь туалета. Никогда. Это неправильно!

Пятница, 18 марта

    Мы гуляли по пляжу, выискивая черепашьи яйца: Томас заглянул к нам с газетой, в которой было написано, как определить местонахождение гнезда, что делать, если увидишь его, и так далее. К несчастью, большинство местных считает возможным, найдя хрупкое гнездышко исчезающего вида животных, выгрести из него все яйца с целью приготовления неприлично дорогущих коктейлей для туристов или натравить на них собаку. Но мы неудержимы и рвемся в бой.
    Под «нами» я имею в виду себя, разумеется. Этот Парень скакал туда-сюда в прибое, больше интересуясь медузами, чем яйцами. Что ж, это вполне справедливо, полагаю. Вполне вяжется с его одержимостью научной фантастикой.
    Он вдруг вскрикнул, и я подскочила: может быть, подумалось мне, его атаковала флотилия медуз? И что делать в таком случае?! Правда, говорят, надо пописать на обожженные места, вроде помогает. Или краб ущипнул его за палец ноги, как случилось со мной на неделю раньше? Он, между прочим, мне ни капельки не посочувствовал, зато хохотал не переставая: «Ты бы видела, какое у тебя было выражение лица!» Искренне понадеялась, что это краб.
    – Ты должна подойти и посмотреть на это! – крикнул он, призывно махая своими здоровенными веснушчатыми ручищами.
    Что бы это ни было, в воде его разглядеть было трудно, а я не собиралась заходить дальше, чем по колено. Я видела, как Этот Парень нагнулся, зачерпнул что-то в воде и вынес это на берег.
    Это был пришелец. По крайней мере, таково мое профессиональное мнение. С младых ногтей, читая комиксы, я чувствую себя достаточно квалифицированной, чтобы определять их по внешнему виду. Он был мягкий, размером с плод манго, с кружевными краями, испускающими щедрые потоки зловеще выглядевшей пурпурной жидкости.
    – Думаю, это морской слизняк, – заявил Этот Парень.
    – А я думаю, что ты спятил – брать его в руки! – Да нет, еще хуже: он наклонился поближе и понюхал это. – Что, скажи на милость, ты делаешь?!
    – Не знаю, – отозвался Этот Парень. – По-моему, он умирает.
    – Мы должны положить его обратно в воду, – решила я.
    Мы зашли в бухточку, где течение было слабее. Я нашла средних размеров камень и вкопала его в дно в мелкой, более теплой воде, он положил за камень гигантского слизняка. С рук Этого Парня по-прежнему капали пурпурные чернила. Он предложил мне их потрогать. Я обычно не брезглива, но верую в силу эволюции видов, и если пурпурные чернильные твари из моря порождают сильное отвращение где-то в глубине моего рептильного мозга, готова спорить, что тому есть веская причина.
    Мы ждали целую вечность, пока оно, казалось, наконец перестало шевелиться. Солнце, во всяком случае, уже садилось, и нам предстояла долгая поездка домой.
    Мы ждали целую вечность, пока оно, казалось, наконец перестало шевелиться.
    – Как ты думаешь, а мы не могли его съесть? – спросил Этот Парень, когда мы уезжали. – Здесь ведь все съедобное.
    – Пурпурного слизняка?! Да, конечно, просто брось его под гриль! – сказала я, крутя педали.

Суббота, 19 марта

    – Теория, – внезапно изрекает Дж. Мы сидим на диване и смотрим ужастик. Или, скорее, мы с Дж. смотрим; Этот Парень прячется за моим плечом и пытается скулить не слишком громко. – Все соски в мире можно распределить по трем категориям.
    – Мы говорим только о женских или обо всех сосках вообще? – уточняю я, пока половозрелая полуобнаженная прелестница на экране встречает свой бесславный конец под топором.
    – Только о женских, – говорит Дж. – Итак, у нас есть такие, как твои, в основном стоячие… – При этом Этот Парень тыкает меня в спину, а я еще сильнее тыкаю Дж. в ответ: мы с Дж. близки и все такое, но всему есть предел. – Еще соски с большими кружками, и еще пухляшки.
    Безжизненное тело еще одной старлетки из малоизвестных падает на кафель.
    – Пухляшки? – повторяю я. Съемка замедляется, и камера показывает ее дергающуюся плоть, затихающую в луже бутафорской крови.
    – Определенно, – подтверждает Дж. – Эти – практически пара из учебника.

Воскресенье, 20 марта

    Теперь Берег Слизняка стал любимым здешним местом Этого Парня. Жаль: я надеялась, что мой купальник вдохновит его проводить больше времени в постели.
    Я-то, по крайней мере, обхожусь без секса, когда мы врозь. Но не успеваем мы еще закончить трахаться, а он уже рвется обратно на берег. На сегодняшний день он нашел:
    ✓ Мечехвоста. Есть ли на этой Земле что-либо, менее похожее на ее порождение? Мы перевернули его на песке – несмотря на все свои доспехи, они не особенно поворотливы или грозны. Этот Парень тыкал его в брюхо. По крайней мере, я думаю, что это было брюхо.
    ✓ Одну из тех рыб, что надуваются и сплошь покрыты шипами. Она оказалась в ведре у рыбака, и тот собирался ее выбросить, но не стал, пока Этот Парень не рассмотрел ее как следует. Она раздулась после того, как ее поймали, и рыбак сказал мне, что она сдуется снова, как только окажется в воде. Она глядела на меня плоскими черными глазами, и я содрогнулась. Когда он бросил ее в воду, она одно мгновение танцевала на поверхности, как детская пляжная игрушка, потом сдулась и уплыла.
    ✓ Больше раковин, чем можно унести. А еще он нашел челюсть какой-то акулы. Этот Парень предложил, чтобы я сделала из зубов ожерелья для его братьев. Я рассмеялась. Он что, думает, что попал в фильм «Потерпевшие крушение»?!
    ✓ Птиц. С тех пор как мы начали считать, уже увидели семнадцать разных видов птиц, которых не знаем, и одну, которую знаем: кроншнепа.

Понедельник, 21 марта

    Мобильник Этого Парня, должно быть, окончательно умер, потому что я не вижу, чтобы он им пользовался. К тому же он все время просит пустить его за компьютер. Я вздыхаю, предупреждаю о том, что связь прерывается, и оставляю их наедине. Через несколько минут возвращаюсь, чтобы взять из комнаты газету.
    Он резко протягивает руку и выключает монитор. Я смотрю на него:
    – Зачем ты так делаешь?
    – Э-э-э, м-м-м… – тянет он.
    Никакого объяснения этому нет, не так ли? Он либо совал нос в мои файлы, либо набирал имейл другой девушке. Дрянь! Когда мужчины наконец поймут, что если действуешь хладнокровно, с рук может сойти гораздо большее?

Вторник, 22 марта

    Себе на заметку: не ройся в бумажнике мужчины. Никогда!
    Я не смогла удержаться. Особенно после истории с компьютером. Этот Парень был на улице, разговаривал с Дж., а его бумажник лежал, раскрытый, на столе. «Только быстренько загляну», – подумала я. Полагаю, мне не следовало удивляться, но внутри я нашла презерватив.
    XXL?! Он что, шутит? Я достаточно повидала в свое время и длин, и диаметров мужских членов, и лишь немногие из них не могут поместиться в «дюрекс» среднего размера. Для мужчин с меньшими размерами годятся меньшие презервативы, но экстра-большой?! Тебя надули!
    Он вернулся, один, без Дж., и я бросила в него упаковкой.
    – Да что такое-то? – удивился он.
    – У тебя в бумажнике презервативы?
    – Что? Это? Да это так, ерунда. Это для… – Я видела, как он тщится придумать что-нибудь правдоподобное. – Ну, понимаешь, на случай, если мы где-нибудь застрянем и надо будет принести воды.
    – Правда? Мне кажется, что спермицид напрочь испортит ее вкус, – ядовито заметила я.
    – Ой, ну прекрати уже!
    – Прекратить?! У тебя долбаный гондон в твоей долбаном бумажнике! Ты, мать твою, пишешь долбаные имейлы бог знает кому! Это тебе, твою мать, надо прекратить!!
    – Хватит с меня таких выражений, – сказал он и чопорно отвернулся. О-о-о, как же я это ненавижу! Значит, то, что я употребляю бранные словечки, – это худшая провинность, чем гондоны в его личных вещах? Отлично, тогда я больше не разговариваю!
    Десять минут молчания заставляют его понервничать. Он решает попробовать более мягкий подход:
    – Послушай, я просто забыл, что он там есть. Он лежит в бумажнике, может, уже пару лет. Пожалуйста, поверь мне.
    Если есть что-то, во что никогда не следует верить, так это то, во что тебя умоляют поверить.
    – Дата на нем говорит о другом.
    В прошлом я – специалист по учету срока годности презервативов. Этот был из пачки, купленной в прошлом году.
    – Если бы я тебя и обманывал – чего я бы никогда не сделал, – то ты должна знать, что я в любом случае не из тех, кто пользуется презервативами!
    О, это-то я прекрасно знаю, и от этого меня дрожь до костей пробирает! Выращивание в своей среде хламидий подобным способом – что-то вроде частного клуба привилегированных классов. Если бы у меня не было привычки регулярно проверяться на наличие болезней – учитывая мое прошлое, невозможно быть чересчур осторожной, – я бы сломя голову помчалась в клинику.
    – Меня. Это. Не утешает, – процедила я сквозь стиснутые зубы.
    – Пожалуйста, посмотри на меня.
    – Не могу на тебя смотреть, – сказала я. – Ты не пользуешься презервативами? Ты можешь представить, что бы было, скажи я тебе то же самое?! В моем представлении это ставит тебя ниже уличной проститутки. И это – серьезное оскорбление для уличных.
    – Я не из тех, кто берет деньги за секс, – заявил он с леденящим холодом.
    – Правда? Тогда, вероятно, тебе следовало бы, потому что число девок, с которыми ты валандаешься, могло бы обеспечить тебе очень неплохой приработок. – Он начал открывать рот. – Не смей отрицать – я прочла твой имейл!
    Он молчит. Ну вот, вот я это и сказала! Я не призналась насчет дневника, но об этом сказала. Он не уверен, означает ли это, что я читала его почту вчера – или вообще всю. Ничего не говорит.
    – Я не из тех, кто берет деньги за секс.
    – Правда? Тогда, вероятно, тебе следовало бы, потому что число девок, с которыми ты валандаешься, могло бы обеспечить тебе очень неплохой приработок.
    Я расправляю плечи и вытираю со щек слезы:
    – Мне плевать, куда ты пойдешь, но уберись с глаз моих на следующие несколько часов.
    – Ты меня гонишь? Я ведь в чужой стране!
    – Мне плевать. Убирайся, – сказала я. – И не возвращайся раньше ужина.

Среда, 23 марта

    Этот Парень вернулся значительно позже ужина. Я лежала в постели, читала, он скользнул в кровать, лег рядом. Мы долго ничего не говорили. Я подумала, что если заговорим, то я могу расплакаться.
    – Пожалуйста, прости меня. Я просто не знаю, что случилось бы, если бы я тебя потерял.
    Я заметила, что он не извинился ни за что конкретно, но и этого достаточно. Это больше, чем он сделал бы в другом случае. Через некоторое время мы уже целовались и мирились – очень тихо, чтобы не разбудить Дж.
    Утром я все еще была печальной и отстраненной. Этот Парень – гораздо более тихим, чем обычно. Томас пригласил нас обоих на обед, и мы пошли. Этот Парень время от времени протягивал руку, чтобы погладить мои пальцы, пока мы с Томасом болтали, наполовину по-испански, наполовину по-английски.
    Через некоторое время мы уже целовались и мирились – очень тихо, чтобы не разбудить Дж.
    Вдруг Этот Парень схватил меня за кисть.
    – Это его кошка? – громко прошептал он.
    – Его.
    – Это, должно быть, самая толстая полосатая киса, какую я в жизни видел!
    Томас заметил, что мы говорим о его кошке, и принес ее.
    – Смотри-ка, она умеет исполнять славный трюк, – сказала я. Томас достал кусочек мяса, оставшийся от обеда, и положил его на свой стул. Кошка враскачку подошла и уселась, глядя на сиденье. Я постучала по дереву.
    Кошка посмотрела на меня, посмотрела на мясо, потом снова на меня. Я снова постучала по стулу, и она мяукнула. Наконец я взяла мясо и положила на пол, а она его съела.
    – Ну, так в чем прикол? – спросил Этот Парень.
    Мы с Томасом заулыбались.
    – В этом и прикол, – сказала я. – Она будет смотреть на тебя, пока ты не дашь ей еду.
    Кошка перекатилась на спину, довольная тем, что оказалась в центре внимания, и ее жирное брюхо свесилось на одну сторону.
    – Черт! – проговорил Этот Парень. – Это не кошка, это сухопутный тюлень!
    Он рассмеялся, и я вдруг почувствовала себя намного лучше.

Четверг, 24 марта

    Мы гуляем ночью по пляжу, я в одной руке держу туфли, другой опираюсь на его руку. Оба чуть под хмельком. Только что наелись до отвала морских деликатесов в ресторане брата Томаса, и нам весело.
    – Как насчет малость поваляться в сене… в смысле, в песке? – нерешительно предлагает он.
    – Тебе когда-нибудь набивался песок в задницу?
    – Пока нет.
    – Тогда как насчет здесь? – говорю я и тащу его под пирс. Мы делаем это стоя. По крайней мере, он стоит, мои ноги оплели его бедра, а спина трется обо что-то, что вполне может, как я думаю, оказаться мидиями. Или битым стеклом. Да чем угодно. Мне все равно.
    Он бурно кончает. Мы поправляем одежду и идем дальше.
    – Сухопу-у-утный тюле-е-ень, – поет он басом, и его широкая грудь гудит от звука. Эхо замирает в набегающих волах. Он оборачивается обратно к пирсу и пробует фальцетом: – Сухопу-у-утный тюле-е-ень!
    – И как тебе не лень! – говорю я, но получается нараспев, и мы хохочем.
    – Приди в этот де-е-ень… – он делает пируэт в пене на гребне волны, – мой прекрасный тюле-е-ень!
    Я запрокидываюсь и падаю от хохота. Он вдруг прыгает на меня и принимается целовать в шею. Я не могу перестать смеяться, задыхаюсь, мне и впрямь трудно дышать.
    – Вот такая вот хрень, – выдыхаю я.
    Он приподнимается на руках. Его кудри слегка колышет ветер.
    – Я так долго не слышал, чтобы ты так хохотала, – говорит он.
    – Женись на мне, и у нас будет масса поводов для смеха, – говорю я и снова притягиваю его к себе.
    – Если бы я не знал, что ты врешь, чтобы порадовать меня, я бы сказал – давай поженимся, – отвечает он.

Пятница, 25 марта

    Интересно, почему считается, что только женщины вечно раздувают из мухи слона?
    С моей точки зрения, мужчины – самые суетливые пессимисты на лике Земли.
    Да, мы, леди, исполняем всякие ритуалы, связанные с волосяным покровом, одержимы коллекционированием туфель и собиранием сумок. Но когда доходит до более содержательных предметов, то мужчины – просто тряпки.
    Пример: боль. Спросите женщину о списке ее наиболее физически болезненных переживаний – и получите в ответ «деторождение» и «лобковую эпиляцию», именно в таком порядке. Мужчины же даже из порезов при бритье устраивают драму. Порезы при бритье, ай-ай! Нехорошая бритва подобралась слишком близко к нашей кожице!
    Этот Парень объявляет себя знатоком домашнего хозяйства на том лишь основании, что я как-то сожгла порошковый заварной крем, чего он не делал «с двенадцати лет». Ох, держи меня, Хестон Блюменталь[106]! Будучи способна приготовить безупречный голландский соус, я считаю, что тонкости смешивания розового порошка и горячего молока не стоят моего внимания. И я вскипаю от ощущения, которое преследует меня в течение всего его пребывания здесь: живя со мной под одной крышей уже три недели, он устраивает мне пробы на роль сожительницы. Честно говоря, я могла бы еще заинтересоваться ролью жены-домохозяйки, но это…
    А сегодня он прокрутил в машинке Дж. по полной программе стирки белого белья мои ярко-розовые одежки. Непростительный промах для образца совершенства в домашних искусствах. Естественно, поскольку он – мужчина и, следовательно, самолюбие у него тоже вполне себе мужского размера, мы больше никогда не будем поднимать этот вопрос.

Суббота, 26 марта

    Разрываюсь на части. Я готова к тому, что Этот Парень уезжает, но все равно места себе не нахожу. Мы так много всего не успели сделать, пока он был здесь! Мы не спим гораздо дольше, чем обычно, занимаясь сексом и разговаривая – ни одной серьезной темы, ничего тяжелого. Оба понимаем, что эта роскошь – постоянно иметь другого при себе – вот-вот закончится.
    И секс меняется. Когда он приехал сюда, все происходило жадно и торопливо, мы оба соскучились. Теперь он занимает больше времени, мы двигаемся медленнее, меньше нацеленности на немедленное удовлетворение, а больше – на взращивание чего-то… не знаю чего, на самом деле. Приятных воспоминаний, которые можно увезти домой. Чего-то в этом роде. После он не выпускает меня из рук целую вечность. Не потому ли, что хочет оставить себе что-то на память обо мне, потому что не предполагает увидеть меня снова?..
    Мы оба понимаем, что эта роскошь – постоянно иметь другого при себе – вот-вот закончится.
    – Когда ты вернешься домой? – спрашивает он, когда я выключаю свет.
    – Не знаю, – говорю я. Я не скучаю по Англии, если честно. Я скучаю по друзьям, по своей семье, иногда даже по нему, но по дому – нет. – Скоро.

Воскресенье, 27 марта

    Его багаж разросся, он везет домой мертвого мечехвоста в обувной коробке.
    – Ты что, действительно думаешь, что тебе позволят ввезти его в страну? – спрашиваю я.
    – Стоит попытаться, – отзывается он. И я кладу ему в сумку крем от солнца – на следующий раз, как я говорю.
    Рейс улетает вовремя, все идет гладко. Утро еще не кончилось, и я стою, одна, в аэропорту.
    Сегодня солнечно. Думаю пойти на пляж.

Понедельник, 28 марта

    Дж. немногословен. Или, скорее, произносит не так много серьезных слов. Он просто смотрит на меня и вздергивает бровь. Так много всего случилось за последние несколько недель, а у нас не было времени сесть и поговорить! Чувствую, что должна кое-что объяснить.
    – Я знаю, знаю, – это я так извиняюсь. – Не нужно мне ничего говорить.
    – То есть ты сама повытаскиваешь из мыла его лобковые волосы? Я к этому дерьму и пальцем не притронусь!

Вторник, 29 марта

    Археологией следует заниматься с осторожностью. В особенности если это личные раскопки.
    Я чистила старые входящие письма и обнаружила целую кучу файлов, о которых совершенно забыла. Либо выбросила из головы, либо зарыла так глубоко, что оно вроде как больше и не мое. Мои собственные фотографии с вариантами никуда не годных стрижек, работа времен студенчества – я вправду была тогда красивее или просто фокус резче? – остатки имейлов и фотографий прежних любовников. Вылавливание последних заняло большую часть вечера.
    Старые фото – это сила. Прищур в солнечном свете на каникулах в Риме – да, но в особенности – кто-то, с кем была… в общем, была близка.
    Таких немного, потому что я весьма скупа в отношении домодельной эротики. Конечно, я раздевалась и вытворяла черт-те что перед незнакомцами, но позволить возлюбленному сделать снимок?! Почти никогда. Одна из причин, по которым я неохотно соглашалась на домашнее порно, заключается в том, что в этом случае у тебя нет никакого контроля над ситуацией. Буквально никакого. И любой, кто его увидит, будет думать о тебе все, что заблагорассудится. Получатель волен выложить эти фото во всем Интернете, или, изнывая от желания, млеть над ними после того, как вы расстались, или – что хуже всего – стереть их.
    Я обычно не склонна к накопительству. Я не храню открытки спустя год после получения, если только они не сделаны вручную отправителем или не представляют собой нечто выдающееся. Но, столкнувшись лицом к лицу со снимками себя и бывшего in flagrante delicto[107] (честно говоря, с плохой постановкой и скверным светом), я не могла решиться отправить их в мусорную корзину. Несмотря даже на то что он щеголял в довольно провокационной паре моих трусиков. Особенно потому, что с этим человеком я не виделась с тех пор, как мы расстались. Меня пугает мысль, что если я больше никогда не увижу его фото, то могу забыть, что он вообще существовал – как это случилось со знаниями, которыми я так радостно и без видимых усилий разбрасывалась в студенческих проектах…
    Ха, будто это может произойти! Вот кто по-настоящему умел носить женское белье!

Среда, 30 марта

    Лежала на деревянном топчане на пляже и читала. Ко мне подошел мужчина (за пятьдесят, местный, классный костюм и темные очки, возможно – бизнесмен) и взглянул на обложку книги (Сенека «О краткости жизни»),
    – Очень интересно, – сказал по-английски. – Вам здесь хорошо? Наслаждаетесь жизнью?
    Честно говоря, я как раз подумывала, не задремать ли, но боялась сгореть.
    – Да, – ответила я.
    Он улыбнулся и дружелюбным жестом простер руку.
    – Не смею мешать, – сказал и пошел прочь.

Четверг, 31 марта

    Сенека пространно пишет о состоянии изгнания и о том, как человек, будучи в мире с самим собой и имея необходимую пишу, крышу над головой и прочее, должен чувствовать себя как дома в любом месте мира, как он ощущает это в своей собственной стране.

Спросите Бель

    Дорогая Бель I
    На второй день работы в крупной ТВ-компании меня, как и остальных сотрудников, заставили в зале, полном народу, рассказывать о своих сексуальных фантазиях. Вроде бы это должно было стать частью какой-то новой телепрограммы. Как ты можешь предположить, наши боссы самоустранились от участия. Между сотрудниками зреет недовольство, и мы ощущаем себя несколько «опущенными», несмотря на то что все мы – взрослые мужчины и женщины. Меня беспокоит то, что теперь начальство смотрит на меня по-другому. Но при этом снедает желание унизить их в отместку. Как мне быть?
    Дорогая Живая Презентация!
    О, это переходит все границы – даже для меня. Конечно, поскольку сексуальные домогательства были неотъемлемой частью избранной мною профессии, не могу утверждать, что я в курсе мнения истинных авторитетов по данному вопросу – но разве это не подпадает под категорию одного из видов насилия над личностью? Тебе следовало бы объясниться как можно скорее – если только тебе не по вкусу авансы какого-то конкретного коллеги, в каковом случае стоит упорствовать в надежде на сладкий грех.
    Дорогая Бель!
    Моему бойфренду нравится многочасовая фелляция (ну, то есть мне кажется, что это длится часами). Можешь поделиться советом, как заставить его кончить побыстрее? У меня уже челюсти начинают болеть.
    Мята или кубик льда на языке могут доставить ему удовольствие; к тому же у них есть дополнительное преимущество – они заставят твой рот слегка онеметь. Работа скользкой влажной рукой в течение нескольких секунд, пока рот отдыхает, – тоже хороший прием. А если ничего не помогает, засунь палец ему в очко. Он либо быстро кончит, либо потребует, чтобы ты прекратила. Результат гарантирован в обоих случаях!
    Дорогая Бель!
    Когда мы с моей девушкой познакомились, оба были пьяные. Все последующие встречи заканчивались для нас тем же состоянием.
    Напившись, она становится дикой, страстной и самозабвенной.
    Однако когда она трезвая – все иначе, поскольку она – талантливая студентка-биохимик, и ее разговоры бессмысленно меня утомляют. Что мне делать?
    Дорогой Дикарь!
    Либо заявляйся к ней, неизменно вооруженный бутылкой «шампусика», либо удовольствуйся в будущем встречами с менее интеллектуальными девушками.

Апрель

Пятница, 1 апреля

    У нас с Н. была игра: административно-речевые клише. Берешь старую поговорку и переделываешь ее заново путем вдумчивого использования тезауруса и щедрых добавок того, что, как я понимаю, называют «нестандартным мышлением». Это веселый способ убийства времени, которым я теперь заразила Дж. Для человека, который никогда не работал в офисе, у него к этому удивительный талант.
    Мы сидели в саду: он – в темных очках, слушая радио, я – силясь проникнуть в смысл женского журнала на испанском. К счастью, большинство слов, относящихся к косметике и сексуальным практикам, в нем те же самые.
    Дж.: «Если не смыслишь в чем-то ни уха, ни рыла, то это явный случай проблемы ухорыльного распознавания».
    Я: «Если говорить об альтернативном выражении, то у человека нарушено восприятие различий между лесом и деревом».
    Дж.: «Лучше синица в руке, чем журавль в небе: речь идет о ценностном соотношении между размерами пернатого и его местонахождением».
    Я: «Цыплят по осени считают: следует учитывать проблемы с бухучетом невылупившегося цыплячьего поголовья».
    Дж.: «Разверзание хлябей небесных приводит к чрезмерному излитию осадков».
    Я: «А кстати, здесь вообще когда-нибудь идет дождь?»
    Дж.: «Почти никогда. Но если уж льет, то как из ведра. Я имею в виду…»
    Я: «…в тот момент времени, когда атмосферная влажсность становится доступна определению, количество ее будет более чем значительным».
    Дж.: «А как насчет этого: не разбив яиц, омлет не приготовить?»
    Я: «Дизъюнкция между кулинарным результатом и склонностью сохранять цельность скорлупы».
    Дж.: «К слову говоря, ты сегодня собираешься готовить – или пойдем в ресторан?»
    Я: «Степень вероятности наличия способности издавать свист у рака указывает, что, возможно, последний вариант имеет больше шансов на осуществление».
    Дж.: «Логично. Слушай, принеси нам крем от солнца, ладно?»

Воскресенье, 3 апреля

    Я надеялась на разговор с Этим Парнем через вебкамеру, но качество сетевого соединения таково, что даже жестяные банки на проволоке кажутся более предпочтительной идеей. Есть, конечно, альтернативы, например – чаты, но он неохотно пользуется непосредственным сообщением. По всей видимости, потому, что не слишком грамотно пишет. Что ж, по крайней мере, у нас есть секс по телефону. И пусть себе Дж. недоумевает, почему трубка постоянно оказывается в ванной.

Вторник, 5 апреля

    Судя по ЖЖ-архиву Этого Парня, он насмехается надо мной из-за того, что я не люблю украшений и цветов. Это требует пояснения.
    Поясняю: мне не нужны украшения и цветы от любовника. Когда я покупаю их сама, чтобы побаловать себя, – отлично; как подарки от друзей – приемлемо. Но что касается обязательных роз на день рождения или браслета на годовщину – это оставляет меня равнодушной. Кстати, подарки от клиентов – это было совсем другое дело.
    А2 прислал мне в имейле одну особенно грязную картинку. Пародию на ужасные печатные рекламки ювелирных изделий. На ней изображен силуэт женщины, сомкнувшей губы вокруг того, что может быть только любовным агрегатом ее партнера. Ниже – изображение огроменного бриллианта и слоган: «Бриллианты. Теперь у нее их будет много».
    Да, признаюсь, я хихикала больше, чем приличествует леди. Но это еще и повергло меня в уныние. Неужели мужчины до сих пор прибегают к покупке дорогих безделушек, чтобы гарантировать исполнение своими подругами услуги, которая – позвольте мне быть откровенной! – должна быть более или менее естественной в любых нормальных сексуальных отношениях?
    Или женщины, которые действительно получают наслаждение от секса, составляют меньшинство и я как-то упустила из виду обязательное правило о том, что за любовные игры надо требовать предоплату?
    Более пристальное изучение архива обнаруживает, что Сюзи была в этом отношении полной противоположностью мне. Она требовала поездок за границу, дорогой жратвы и прочего. Жадная корова! А2 позвонил, чтобы узнать, как я тут, и я нажаловалась ему на свой промах.
    Мне непонятно, почему некоторые дамы с такой готовностью критикуют проституток, если их главным мотивом к тому, чтобы спать с любовниками, является коллекционирование броской бижутерии.
    – Надо было мне требовать безделушек и подарков от большинства своих бойфрендов. Они, наверное, думали, что я дешевка.
    А2 никогда не покупал мне никаких гнусных колечек, пока мы были вместе. Его подарки чаще бывали в твердом переплете. Хотя однажды он действительно расстался с большей частью своей стипендии, чтобы раздобыть сумочку, по которой я с ума сходила, более того, сделал это без малейшего намека с моей стороны.
    – Лишняя пара сережек не улучшила бы ваши отношения, – вполне резонно возразил он.
    – Верно, но у меня, по крайней мере, было бы чем похвастать.
    Ну, сумка-то в любом случае при мне.

Среда, 6 апреля

    Когда я одна, мне не хватает секса. Но хотя нет ничего лучше, чем ощущения от траха с другим человеком, из-за того что твой язык запутывается в ароматной складочке другой женщины или наполняется до краев твердым членом, – есть и заменители. Секс по телефону, вибраторы, собственные пальцы. Они несовершенны – но сгодятся.
    И я скучаю по объятиям. Хотя, если честно, в таком жарком месте, как это, и при наличии в кровати достаточного количества подушек единственная разница между тем, чтобы спать одной и спать с кем-то, – это отсутствие храпа.
    Когда я одна, мне не хватает секса. Я скучаю по объятиям и особенно по поцелуям!
    С чем я не могу совладать – так это с отсутствием поцелуев. Им замены нет. Я просыпаюсь рано и лежу в кровати, вызывая в памяти те поцелуи, которые у меня были, и те, что не случились. Объемное, полное ощущение теплого рта, прижатого к моему, исследующий, любопытный язык. Можно, конечно, сходить куда-нибудь и поиметь случайный секс, но что делать, если ты хочешь просто целоваться? Пока это самый сложный вопрос.
    Помню свой первый поцелуй. Первый настоящий, а не торопливый клевок в щечку в школьном дворе. Мне было двенадцать, ему – пятнадцать, он был соседом Дж. Наши родители как-то повезли нас в Олтон Тауэре. Тогда я и познакомилась с этим мальчиком. Он был высоким, темноволосым, обладателем роскошного низкого голоса, я весь день провела, пытаясь измыслить способы, как быть рядом с ним, включая те аттракционы, на которых отчаянно кружилась голова. В тот вечер в машине его мамы мы целовались, а остальные дети смотрели во все глаза. И вообще, не думаю, что мы хоть раз поцеловались наедине.
    Помню свой первый поцелуй. Мне было двенадцать, ему – пятнадцать, он был соседом Дж.
    – Скажи, – обратилась я к Дж., – ты случайно не в курсе, что случилось с тем твоим приятелем по имени Джофф?
    – Ого, да уж лет пятнадцать прошло с тех пор, как я слышал это имечко, – отозвался Дж. – А что это ты вдруг про него вспомнила?

Пятница, 8 апреля

    – Да, этот городишко – отстой. Ну, ясен перец, я ж старый вояка, так что меня хрен чем шокируешь!
    – Ну конечно, – отозвалась я.
    Этот был наихудшего сорта: из тех, от кого не отделаешься односложными ответами. Он уже успел поведать мне, как долго здесь живет, о какой-то девице, с которой он занимался сексом и которая теперь не отвечает на его звонки. Продолжил приглашением к себе (в дом, купленный на пенсионную выплату при увольнении из парашют – ных войск, с детальным рассказом о его дислокации) – на случай, если я захочу чем-нибудь заняться, «спортом там или еще чем». Несомненно, у него был припасен целый мешок побасенок, и он готов был рассказать их все. Я огляделась в поисках остальной группы, с которой он пришел, но никого из них не увидела. Томас выглянул из кухни и махнул мне рукой. Я кивнула и улыбнулась.
    – Твой приятель? – поинтересовался мужчина.
    – Сосед.
    Он подождал, на случай если я пожелаю развить тему. Я не пожелала.
    – Ну, в общем, – продолжил он, – я всякого навидался, говорю тебе. Не придумаешь ничего такого, через что я не прошел. Давай, спроси, попробуй! Хоть Косово, хоть что хочешь. Наркотики. Криминальное подполье, типа. Плавали, знаем, как говорится, ха-ха-ха!
    Я бросила взгляд на его круглый, плотный живот, вислые усы. Ощутила укол совести за то, что ненавижу этого человека: несомненно, женским вниманием он не избалован. Он-то, наверное, думал, что со мной у него неплохо получается.
    – Да ладно! – проговорила я. Внезапно остро заскучала по Н.: он бы в два счета поставил этого пентюха на место. О, Н., что бы ты сделал? – Давай так: я докажу, что ты не прав, а потом ты свалишь отсюда на хрен?
    Эта непристойность его ошеломила, но так всегда бывает. Люди не ожидают услышать подобных слов из уст такой девушки, как я. Он вдруг подобрался.
    Давай так: я докажу, что ты не прав, а потом ты свалишь отсюда на хрен?
    – Ну, давай, испытай меня.
    Я не люблю показывать свое превосходство – это отдает соревнованием и совершенно не в моем вкусе, беби. С другой стороны, пора было выкатывать тяжелую артиллерию. Я жестом попросила его придвинуться ближе, чтобы только он слышал то, что я собиралась сказать. Он ухмыльнулся улыбкой Чеширского кота, заранее готовый сказать, что я и он делали одно и то же, только он – раньше и лучше.
    – Я однажды насрала мужику на грудь. За деньги.
    Встала и ушла.

Воскресенье, 10 апреля

    Имейлы от Этого Парня приходят редко, а его вечерние телефонные звонки отдают скованностью: он думает, что Дж. подслушивает. Он прав, но Дж. делает это не по злобе душевной. Домик маленький, стены тонкие. Вчера мне пришлось полночи слушать, как Дж. обихаживает еще одну девицу, поэтому думаю, что подвергнуть моего кузена паре скучных телефонных разговоров – не такая уж смертельная месть.
    Я предлагаю чаще писать друг другу и нахожу в Сети несколько эротических рассказов, чтобы послать их Этому Парню. Может быть, электронная почта опять не работает, потому что ответа я не получаю.
    О’кей, почта определенно работает. Может быть, он пока не нашел времени их прочесть. Или пытается найти что-нибудь стоящее в ответ.
    Он прочел их. Ничего не ответил. Черт побери эти рассказы!

Среда, 13 апреля

    Я езжу на пляж так часто, что совершенно уверена: велосипед уже выучил дорогу наизусть. До конца нашей улит ты, поворот направо, поворот налево, вниз по холму, через маленький мостик, поворот направо и дальше до самого конца. Оседлав ржавый голубой «Швинн», с воткнутым в уши айподом, в котором «Stone Roses» поют о том, что жаждут обожания, я чувствую себя подростком.
    Чуть раньше на этой неделе заметила, что на уровне середины бедра начала формироваться полоска от загара – оттого, что я ношу шорты. Но не могу заставить себя расхаживать в одном бикини. Слишком много вижу туристок, не испытывающих такой стеснительности.
    Оказавшись на пляже, предпочитаю забраться как можно дальше от других, включить музыку на полную громкость или просто слушать прибой. Песок кишит телами. Я приезжаю сюда не ради баров, тарзанки или водяной горки имени Губки Боба – Квадратные Штаны. Надо только заплатить пару пенни на конце пирса, чтобы увидеть мир, который не изменился даже от нашествия туристов. Рыбаки с печальными глазами, готовые к тому, чтобы Залив показал им их богатства. Рептильного вида птицы, дерущиеся из-за голов и внутренностей.