Скачать fb2
На Океанских Просторах

На Океанских Просторах

Аннотация

    Количественное превосходство Королевского Флота не позволяло Германии рассчитывать на победу в открытом сражении. Поэтому у немцев оставался один слабый шанс на успех – попытаться сокрушить систему морской торговли Великобритании. И тогда в океан вышли рейдеры… Действиям рейдеров, а также британских и германских подводных лодок и посвящен данный том сериала "Морские битвы Первой мировой". Книга снабжена большим справочным аппаратом и станет настоящим подарком для всех любителей военной истории.


Больных Александр На Океанских Просторах*Морские Битвы Первой мировой # 3

Предисловие

    В третьем томе нашей работы мы рассмотрим борьбу Германии против британского торгового флота. Адмирал-штаб, скорее всего, еще до начала войны понимал тщетность попыток дать бой Королевскому Флоту. Ведь даже пресловутая "теория риска" адмирала фон Тирпица открыто заявляла, что результатом генерального сражения будет уничтожение германского флота. Но войну начинают не для того, чтобы проигрывать бои.
    Поэтому у немцев оставался один слабый шанс на успех – попытаться сокрушить систему морской торговли Великобритании. Не просто уничтожить сотню – другую пароходов, а именно сломать всю систему. Но, пытаясь сделать это, адмирал Тирпиц начисто забыл вывод своего кумира и творца теории морской мощи – Мэхена: действия рейдеров, не подкрепленные действиями линейного флота, не могут принести успеха в войне.
    Сначала Адмиралштаб попытался использовать традиционный метод – крейсерскую войну. Но корабли Германского Императорского Флота ничего серьезного сделать не сумели, прежде всего потому, что их было слишком мало. В океане находились Крейсерская Эскадра адмирала фон Шпее, "Эмден", "Карлсруэ", "Кенигсберг". К ним присоединились несколько бывших лайнеров, так как сначала ставка делалась на скорость. Потом их сменили переоборудованные сухогрузы, которые больше полагались на скрытность. И лишь на последнем этапе войны в ход пошли подводные лодки. Рискну высказать одну крамольную мысль. В годы Первой Мировой войны немцы использовали свои субмарины как обычные "истребители торговли", которые использовали способность погружаться лишь для прорыва через линию британских патрулей. Далее поведение каждой отдельно взятой лодки было словно списано с поведения обычнейшего рейдера. Впрочем, этому способствовали и союзники, которые лишь в самом конце войны, оказавшись на краю пропасти, соизволили отреагировать на появление качественно нового оружия. Но об этом ниже.

Система этапов

    Немцы начали готовиться к ведению крейсерской войны задолго до 1914 года. Им предстояло решить 2 главные проблемы – организовать систему снабжения рейдеров углем и наладить руководство их действиями. Адмирал-штаб прекрасно представлял, насколько трудно будет обеспечивать топливом корабли, находящиеся в колониях. Ведь еще до начала войны нетрудно было предположить, что порт Циндао будет быстро захвачен англичанами или японцами, и противник начнет систематический поиск германских рейдеров.
    Решение было найдено в виде так называемой "Etappen-Dienst" – система этапов. Это слово было заимствовано из французского языка и в данном случае означало "база" или "зона". Океаны были разделены на районы, в центре которых находились узлы связи под командование офицеров флота. Часто такие центры создавались в больших городах, где Германия имела дипломатические представительства. Эта система позволяла передавать радиограммы из Науэна прямо на соответствующий корабль. Если конкретный передатчик был слишком слаб, использовалась цепочка передатчиков. Все корабли основных немецких судоходных компаний были оснащены радиостанциями, и их командиры имели запечатанные конверты с приказами на случай войны или других чрезвычайных обстоятельств. Те корабли, которые должны были поступить в распоряжение Императорского Флота, получали описание системы этапов.
    Эта система постоянно совершенствовалась. К моменту начала Первой Мировой войны она находилась в полной готовности. К несчастью для немцев, они не успели завершить строительство системы радиостанций, которая опоясывала бы весь земной шар, хотя во многом эффективность действия системы этапов зависела от эффективной связи.
    Поэтому предполагалось передавать приказы из Науэна через несколько мощных промежуточных станций. Центральная радиостанция в городке Науэн, примерно в 40 км западнее Берлина, вошла в строй летом 1907 года, и уже 3 октября того же года провела пробный сеанс связи с лайнером "Бремен", находившимся в Атлантике. Но такой успех был достигнут довольно дорогой ценой, например, для передающей антенны пришлось построить мачту высотой более 100 метров. В системе германской радиосвязи имелся еще один недостаток, который выявился только во время войны. Радиостанции фирмы "Телефункен" имели слишком характерный сигнал, который нельзя было спутать с работой станций системы Маркони, которые использовали союзники. Поэтому, как только германский корабль выходил в эфир, он сразу заявлял на весь мир: "Я здесь!" В то же время отличить передачи британских кораблей и, скажем, итальянских, было невозможно.
    Ретрансляционные станции были построены в Камине (Того), Виндхуке (Германская Юго-Западная Африка), на острове Яп в южной части Тихого океана. Однако главные станции в Таборе (Германская Восточная Африка) и на острове Суматра в Голландской Ост-Индии еще не были закончены. Более слабые передатчики находились в Дуале (Камерун), Букобе, Муансе и Дар-эс-Саламе (Германская Восточная Африка), в Циндао, на острове Ангаур, в Рабауле, на острове Науру и в Апиа (Самоа). Эта сеть охватывала почти весь земной шар, хотя существовали зоны в Индийском океане и на юге Тихого, где связь была возможна лишь при благоприятных погодных условиях. У этой системы имелся и еще один недостаток, который англичане не замедлили использовать. Если станции, расположенные в Африке, можно было использовать довольно долго, то островные центры были крайне уязвимы. Для захвата острова или просто уничтожения радиостанции было достаточно маленькой канонерки или старого крейсера, что англичане и продемонстрировали, сразу уничтожив станцию на Япе и быстро захватив Самоа.
    Когда началась Первая Мировая война, большое количество угольщиков сразу было направлено в условленные места, чтобы встретиться с военными кораблями в открытом океане. Немцы решили, что южноамериканские государства будут смотреть сквозь пальцы на мелкие нарушения нейтралитета, а потому угольщики смогут выполнять свои функции. В Аргентине, Бразилии, а особенно в Чили существовали многочисленные германские колонии, обладавшие значительным влиянием. В начале войны все было так, как планировал Адмиралштаб, но постепенно ситуация изменилась.
    Организационными центрами являлись: Циндао, Китай, Япония, Манила, Батавия – Этап Юг; Сан-Франциско – Этап Северо-западная Америка; Вальпараисо – Этап ЮгоЗападная Америка; Кальяо, Ла-Плата, Рио-де-Жанейро – Этап Бразилия; Карибское море – Этап Вест-Индия; Нью-Йорк – Этап Северная Америка; Дуала – Этап Западная Африка; Дар-эс-Салам – Этап Восточная Африка; Средиземноморье – Этап Средиземное море.
    В составы этих этапов было включено так много торговых судов, что отследить их практически невозможно. Типичным примером будет деятельность секции Ла-Плата, которая и августе 1914 года контролировала 9 пароходов различных германских компаний: "Сайта Исабель", "Понтос", "Сильвия", "Жозефина", "Сиерра Кордоба", "Гота", "Элеонор Вюрманн", "Мера", "Муанза".
    "Сайта Исабель" был потоплен 8 декабря 1914 года в бою у Фолклендских островов британским крейсером "Бристоль". В январе 1915 года линейный крейсер "Аустралиа" потопил в Магеллановом проливе "Элеонор Вюрманн". Вскоре после этого там же броненосный крейсер "Карнавон" захватил "Жозефину". Остальные пароходы, в конце концов, были интернированы, так как правительства южноамериканских стран после уничтожения эскадры фон Шпее, поняли, что опасаться более нечего и следует соблюдать нейтралитет более жестко. Тем более, что Англия использовала все свое влияние, чтобы склонить их к этому.
    Когда часть стран Американского континента объявила войну Германии, система этапов рухнула окончательно. Трудности заправки рейдеров в 1914-15 годах, даже малых крейсеров, оказались так велики, что немцы были вынуждены перейти к использованию экономичных торговых судов вроде "Мёве" и "Вольфа".

Вероятные рейды германских линейных крейсеров

    Выход германских линейных крейсеров в Атлантику в течение всей войны висел дамокловым мечом над головами лордов Адмиралтейства. Воображение рисовало ужасные картины разгрома и опустошения, которые будут сеять стальные гиганты.
    Однако попробуем разобраться в этом вопросе спокойно и без ненужных эмоций, которые иногда захлестывают даже профессионалов. Итак, могли они выйти в Атлантику или нет?
    А если бы они вышли, что из этого получилось бы? Забудем пока, что Вильгельм II пытался беречь свои линкоры как зеницу ока и ни за что не дал бы разрешения на подобную операцию. Давайте допустим, что…
    Некоторые авторы предлагают, и вполне разумно, разделить данный вопрос на три отдельных:
    1. Было ли это технически осуществимо?
    2. Имелась ли пригодная для этого система снабжения?
    3. Имело ли это смысл?
    Самым простым выглядит первый вопрос. Разумеется, германские линейные крейсера, как все корабли Флота Открытого Моря, проектировались для действий в пределах Северного моря и для боя в нем же. И все-таки они совершали переходы через океан. 11 мая 1912 года "Мольтке" покинул Киль, направился в Соединенные Штаты и прибыл в Хэмптон Роудз 20 мая. Вместе с легкими крейсерами "Штеттин" и "Бремен" линейный крейсер посетил различные порты Восточного Побережья, после чего 13 июня отправился назад в Германию. Это якобы доказывает, что германские линейные крейсера могли действовать в океане. В действительности это доказывает лишь одно – имея дальность плавания 4000 миль, можно пересечь Северную Атлантику. Впрочем, американские власти после этого визита впали в тихую панику, заподозрив, что немцы готовятся нанести удар по побережью США и даже собираются атаковать Панамский канал.
    Другое дело, насколько германские корабли были приспособлены к плаванию в бурных океанских водах. Прежде всего следует отметить скверные условия жизни экипажа на борту германских линкоров и линейных крейсеров. При коротких выходах в море всего на 3-4 дня это не сказывалось. При продолжительном крейсерстве, длящемся несколько месяцев, это неизбежно приводило к лишнему утомлению экипажа и, как следствие, к снижению боеспособности корабля. Германские корабли имели большую метацентрическую высоту, что делало их устойчивой артиллерийской платформой. Но на океанской волне такие корабли страдали от короткой и резкой качки, что приносило большие неудобства экипажу. Заявления Тренера, что "Мольтке" и "Гебен" показали хорошие мореходные качества, спишем на национальную принадлежность автора. Всяк кулик свое болото хвалит. Хорошо известна фотография "Дерфлингера" на полном ходу.
    Кипящая вода на палубе юта прямо у барбета кормовой башни… Так в Атлантике не плавают.
    И все-таки немцы весной 1914 года планировали послать "Мольтке" на Дальний Восток, чтобы он сменил "Шарнхорст" в качестве флагмана Kreuzergeschwader. Позднее возникло предложение отправить "Фон дер Танн" навстречу эскадре фон Шпее. Ни одно, ни другое предложение не было реализовано.
    Но технически это было возможно. Если позднее торпедные катера своим ходом пересекали океан, то уж линейный крейсер это сделать мог без больших затруднений.
    А вот на второй вопрос следует ответить категорическим "нет", хотя очень часто встречается противоположное утверждение. Всех зачаровывает работавшая, как машина, германская система "Etappen-Dienst" – система тиши. Она обеспечивала углем германские легкие и вспомогательные крейсера, из чего следует вывод, что и линейные крейсера она обеспечит.
    Я хочу напомнить, что к концу 1914 года система этапов рухнула. Политическое давление Лондона на нейтралов было слишком сильным, и даже те страны, которые относились к Германии вполне доброжелательно, предпочли соблюдать нейтралитет более строго.
    Ставить возможность продолжения плавания в зависимость от того, встретится угольщик или нет, слишком рискованно. А бодрое заявление, что-де можно заправиться в портах Соединенных Штатов, вообще отнесем на счет лишней рюмки шнапса. Именно германские вспомогательные крейсера показали, что система этапов как раз не обеспечивает деятельность "пожирателей угля", какими оказались бывшие лайнеры.
    Огромный линейный крейсер в этом не сильно отличается от огромного трансатлантика.
    И еще следует напомнить, что тому же "Мольтке" требовалось 3000 тонн угля, а не 1300, как "Карлсруэ". Погрузка такого количества угля посреди океана, на сильной волне…
    Очень и очень сложно, а многократное и регулярное повторение этой процедуры просто невозможно. Ведь, если нужно погрузить втрое больше угля, то сложности возрастут в 9 раз. Если уж на то пошло, то при случайном ударе бортами бронированная туша линейного крейсера просто отправит на дно хрупкий угольщик. Если уж рассматривать рейд эскадры линейных крейсеров, то следует сразу отнести подобную идею к совершенно ненаучной фантастике.
    Поэтому следует сказать, что в военное время длительное плавание крупного корабля с угольными котлами в контролируемых противником водах невозможно.
    Вопрос третий, на который следовало бы ответить в первую очередь. До введения системы конвоев действия рейдеров не имели большого смысла. Даже потопление "Эмденом" и "Карлсруэ" трех десятков транспортов никак не сказалось на системе морских перевозок Британской Империи. Паника, вызванная "Эмденом" в Бенгальском заливе, была именно паникой, а не разумной реакцией на возникшую угрозу. Немного позднее англичане просто не обратили внимания на рейд "Вольфа" к берегам Австралии.
    Другое дело, что линейный крейсер мог попытаться действовать не на задворках мирового океана, а на важнейших коммуникациях в Северной Атлантике, но и здесь охота за единичными трампами была занятием неблагодарным. Так и видишь "Мольтке", уничтожающий какую-то полугнилую шхуну… Рейдеры просто физически не могли добиться серьезного результата, для этого их было слишком мало. Подводные лодки едва, не поставили на колени Британию лишь потому, что действовали десятками и сотнями.
    Можно посмотреть на этот вопрос под другим углом. Может ли такой рейдер оттянуть на себя значительные силы Королевского Флота и как-то повлиять на ситуацию в Семерном море? Если вспомнить силы, выделенные англичанами для охоты за рейдерами, то бросается в глаза одна особенность – отсутствие в них современных кораблей первой линии. Единственным исключением можно считать отправку крейсеров "Чатам", "Веймут" и "Фалмут" для охоты за "Кенигсбергом". А что еще? Безнадежно устаревшие броненосные крейсера, вспомогательные крейсера, вычеркнутые из состава Гранд Флита легкие крейсера типа "Глазго". Ну, про "боевые единицы" вроде "Пегасуса" мы и говорить не будем. Ослабить группировку британских кораблей на главном театре немцы в Первую Мировую войну не сумели.
    Однако в дело могли опять вступить психологические факторы. Адмиралтейство наверняка постаралось бы уничтожить "Мольтке", выйди он в океан. Даже несмотря на то, что эта охота имела бы не больше смысла, чем сам рейд. То есть ответ на третий вопрос выглядит необычно: да, имело, но не с теми целями, с которыми выходит обычный рейдер. Кроме того, в этом случае следует предположить почти наверняка, что рейдер погибнет. Однако учет столь тонких психологических факторов был выше возможностей адмиралов начала века.
    А вот что немцы наверняка упустили – это возможность удара линейных крейсеров по системе британских патрулей в северных водах. И вспомогательные, и броненосные крейсера стали бы легкой добычей быстроходного гиганта. Возвращение назад, безусловно, представляло проблему, но намного более простую, чем возвращение рейдера из похода в Атлантику.
    Часть историков воспринимает перспективы рейда германских линейных крейсеров в океан довольно скептически. С этим вполне можно согласиться. Но на войне слишком часто решения командования нельзя объяснить законами логики и даже законами военного искусства. Очень часто берут верх эмоции и вообще вступают в игру какие-то потусторонние силы. Во всяком случае, после введения системы конвоев британское Адмиралтейство при всей сомнительности подобного рейда готовилось к его отражению всерьез. 4 ноября 1918 года была выпущена секретная инструкция, детально расписывающая способ отражения такой угрозы. План был согласован с командованием американского флота. Нет необходимости воспроизводить этот документ полностью. Он предусматривал перебазирование 3 американских дредноутов в Берехейвен для встречи конвоев. Точно так же на американском побережье несколько дредноутов должны были перейти в Галифакс для обеспечения безопасности конвоев в западной части океана.
    Старые броненосцы и броненосные крейсера, которые ранее сопровождали конвои почти до самых берегов Англии, после чего поворачивали, чтобы не подставляться под торпеды подводных лодок, теперь должны были находиться вместе с конвоем до особого приказа Адмиралтейства. Но, что самое интересное, все эти меры безопасности касались только конвоев, идущих в Англию. Конвои, идущие из британских портов на запад, были предоставлены собственной участи.

Английская блокада

    Настало время поговорить об одном очень важном аспекте морской войны, которого мы до сих пор не касались потому, что он впрямую не был связан ни с одним из морских боев. Речь идет, разумеется, об английской морской блокаде Германии. Дело в том, что экономика Германии также в огромной степени зависела от импорта, более половины которого приходилось на морские пути. В 1913 году торговый флот Германии занимал второе место в мире после английского и составлял 10,9 % мирового тоннажа. В 1913 году в германские порты прибыло 27103 судна, что составляло в среднем 2258 судов и месяц. Однако германское верховное командование, рассчитывая закончить войну в самый короткий срок, не приняло никаких мер для организации морских перевозок в военное время. Адмиралштаб просто приказал своим торговым судам укрыться в нейтральных портах и ждать. Когда выяснилось, что молниеносной войны не получилось, создавать систему прорыва морской блокады было уже поздно. А при соответствующей подготовке такая система могла оказаться очень эффективной. В годы Второй Мировой войны германские и итальянские блокадопрорыватели продолжали свои рейсы до 1943 года. В 1914 году союзники не имели радаров, авиации, авианосцев, так что блокадные линии британских крейсеров больше напоминали жидкий плетень, а не высокую бетонную стену.
    Основой британской блокады явились положения Лондонской конференции 1909 года.
    На ней в очередной раз было подтверждено значение реальной блокады и отрицалась "бумажная" блокада, не подкрепленная достаточным количеством кораблей. Блокировать разрешалось только вражеское побережье. Блокада считалась законной, если о ней были своевременно извещены власти блокируемых портов и нейтральные державы. Лондонская декларация предусматривала деление грузов на абсолютную и условную контрабанду.
    Абсолютной контрабандой признавались предметы, служащие для непосредственного снабжения армии и флота. Они подлежали захвату и конфискации. Условной контрабандой считались предметы "двойного назначения", как стали сейчас говорить, то есть пригодные к потреблению как войсками, так и гражданским населением. Но жизнь быстро опрокидывала старые постулаты. Например, каучук согласно тексту Лондонской декларации не являлся предметом контрабанды. 4 августа британское правительство опубликовало списки товаров, которые были отнесены к обязательной и условной контрабанде, а 20 августа заявило, что в целом согласно действовать в рамках Лондонской декларации. Но уже 29 октября был опубликован дополнительный список, согласно которому многие товары, ранее входившие в категорию условной контрабанды, были включены в разряд абсолютной контрабанды. Это касалось, в основном, минерального сырья и цветных металлов.
    Англия постаралась подкрепить свои действия рядом дипломатических мер. В декабре 1914 года было заключено соглашение с Голландией о сокращении внешней торговли этой страны до объема внутренних потребностей. Был создан Нидерландский заморский трест для посредничества во внешней торговле. Все товары, завозимые в Голландию, поступали в его распоряжение, а потом распределялись внутри страны. Но этот трест быстро превратился в орган британского контроля. Подобные акционерные общества в конце 1914 года были созданы в Швеции и Норвегии, а в феврале 1915 года – в Дании. 4 февраля 1915 года англичане еще раз увеличили список контрабандных товаров, а в марте 1915 года начали блокаду всех торговых путей, чтобы полностью изолировать Германию. В феврале 1916 года в Англии даже было создано специальное министерство блокады, которое координировало все блокадные действия.

    Организацию блокады англичанам значительно облегчала сама география. Главные силы флота, базируясь на Скапа Флоу, контролировали выходы из Северного моря в океан.
    Кроме того, англичане имели базы в Кромарти, Розайте, Лох Ю, Лох Силли и в других пунктах. Перекрыть Ла-Манш и Дуврский пролив вообще не представляло никаких сложностей. Немцы довольно наивно ожидали, что Королевский Флот прибегнет к ближней блокаде и подставит свои корабли под удары противника. Однако Тирпиц совершенно забыл опыт русско-японской войны, когда японцы организовали блокаду Порт-; Артура, базируясь на островах Эллиот в сотне миль от русского порта. Англичане организовали даже не дальнюю, а, по меркам XIX века, сверхдальнюю блокаду. Они постарались перекрыть доступ не к немецким портам, а в Северное море вообще.
    Это была трудная задача, так как при средней дневной видимости от 6 до 9 миль требовалось держать на блокадных линиях 20 – 25 кораблей. Поскольку ночью видимость сокращалась до полумили, при отсутствии радара блокада вообще превращалась в фикцию. Несение блокадной службы было возложено на 10-ю эскадру крейсеров, состоящую из старых кораблей типа "Эдгар", которой вскоре было придано значительное количество вспомогательных крейсеров и досмотровых судов. Например, в ноябре 1914 года к блокадным действиям были привлечены 24 вспомогательных крейсера.
    Кроме организации регулярного патрулирования на дозорных линиях, англичане часто проводили поиски в Северном море крейсерскими соединениями.
    В первые месяцы войны все приходящие и уходящие суда досматривались в Даунсе (Дуврский пролив) и Керкуолле (Шотландия), причем 3/4 всех судов в этот период прошли через Дауне. Ежедневно туда прибывало около 100 транспортов, а всего с 1915 до конца 1917 года англичане проверили 121707 судов!
    После того как стало ясно, что скорого окончания войны не следует ожидать, англичане начали все теснее стягивать блокадное кольцо. В начале ноября 1914 года зоной военных действий было объявлено все Северное море. Свободное плавание нейтральных судов отныне там было запрещено. Уинстон Черчилль в речи, произнесенной 9 ноября, заявил, что экономическое удушение Германии неизбежно, но требует времени, поэтому капитуляцию Германии следует ожидать примерно через год.
    Из опасения атак подводных лодок англичане были вынуждены постепенно отодвигать блокадную линию на север. Когда патрулирование было организовано на линии Шотландия – Берген, английские корабли стали захватывать гораздо больше судов, шедших из Америки в порты Норвегии, Дании и Голландии. Так как разведка сообщила, что большое количество германских транспортов следует севернее Фарерских островов, пришлось направить группу кораблей и туда. С декабря 1914 года наблюдение за морем в районе к северо-западу от Гебридских островов осуществлялось в основном вспомогательными крейсерами и досмотровыми судами на четырех линиях, условно обозначенных "А", "В", "С" и "D". Вся эта система в целом называлась Северным патрулем. Общая длина блокадных линий равнялась 480 милям, на них одновременно находились 9-12 кораблей. Вспомогательные крейсера располагались на расстоянии 30 – 40 миль друг от друга и ходили зигзагом со скоростью около 12 узлов. Обычно после 3часового галса в одном направлении они одновременно поворачивали на обратный курс.
    Расстояние между линиями было выбрано так, что, если торговое судно проходило одну линию ночью, то вторую ему пришлось бы пересечь днем. Система блокады в начале 1915 года показана на схеме. В апреле 1916 года англичане начали держать 2 корабля в районе севернее Исландии. Блокадная деятельность 10-й эскадры крейсеров продолжалась до 1917 года, когда была введена система конвоев для нейтральных судов. Германских судов в океане просто не осталось, а после вступления в войну Соединенных Штатов Германия потеряла последнюю возможность импорта. Еще в 1916 году были организованы рейсы торговых подводных лодок, которые могли прорвать британскую блокаду, но эти походы имели больше пропагандистское значение.

    Организовать действительное удушение германской экономики англичанам все-таки не удалось. Большое количество товаров импортировалось по суше из соседних нейтральных стран. Русское правительство наотрез отказалось организовать блокаду балтийского побережья Германии, поэтому важнейший путь импорта железной руды из Швеции действовал до последних дней войны. И все-таки уже в феврале 1915 года германское правительство было вынуждено взять под контроль снабжение населения продовольствием. Если армию еще удавалось кое-как снабжать, то в тылу постепенно наступал голод. С осени 1916 года прекратилась выдача картофеля, основным продуктом стала кормовая брюква. А в 1917 году средний рацион сократился до 1700 калорий при необходимом минимуме 3000 калорий. Нехватка продовольствия вызвала волнения в тылу и в конечном счете привела к поражению. Германии.
    Таким образом, можно сказать, что основной стратегический замысел британского командования, предусматривавший постепенное экономическое удушение Германии, в значительной мере оправдался, хотя он сработал далеко не так быстро, как планировалось.

Германская подводная война

    В начале войны никто, даже сами немцы, не предполагал, что подводная лодка довольно быстро превратится в грозное оружие, имеющее стратегическое значение, причем гораздо более серьезное, чем все линкоры вместе взятые. Но это произошло уже в самом конце войны. Деятельность германских лодок в годы войны достаточно четко делится на 5 периодов, каждый из которых имеет свои характерные особенности.
    Первый период: август 1914 года – февраль 1915 года: самостоятельные действия отдельных лодок, борьба с британским военным флотом.
    Второй период: 4 февраля – 20 сентября 1915 года: подводная блокада.
    Третий период: октябрь 1915 года – апрель 1916 года: попытки неограниченной подводной войны.
    Четвертый период: апрель 1916 года – февраль 1917 года: совместные действия лодок с Флотом Открытого Моря, подводная крейсерская война.
    Пятый период: 1 февраля 1917 года – 11 ноября 1918 года: неограниченная подводная война.
    Первые операции своих лодок командование германского флота планировало, исходя из наивного предположения, что уже в самом начале войны британский флот ринется в Гельголандскую бухту. Действия против торговых судов отходили на третий, если не четвертый план и должны были вестись строго в соответствии с положениями призового права. Но уже тогда командир 1-й флотилии подводных лодок Бауэр совершенно правильно предсказал:
    "Оборонительное применение подводных лодок в дневной сторожевой линии охранения, расположенной по дуге вокруг Гельголанда, не принесет никакой пользы. Очень мало вероятно, что противник подойдет к этой линии, и тогда сомнительно, чтобы подлодки имели успех. Лишь применения подлодок для наступления в большей степени увеличит вероятность успеха".
    В то же время Бауэр писал:
    "Применение подлодок у неприятельских берегов представляет большие трудности, потому что сторожевые корабли, самолеты, наблюдательные посты и торговое судоходство очень быстро откроют присутствие лодок, А раз элемент внезапности отпадает, то корабли своевременно уклоняться от опасности.
    Иначе складываются условия при поисках в открытом море. Здесь противнику недостает вспомогательных береговых средств. Случайное обнаружение лодки может еще и не привести к неудаче, так как подлодка не привязана к определенному месту и может его менять. Недостатки поисков в море заключаются в том, что при недостаточном числе подлодок ничего нельзя будет найти, если не имеется определенных сведений о намерениях противника. Однако, рассчитывая на наличие английской сторожевой линии поперек Северного моря, перспективы операции в направлении на север могут быть более благоприятными".
    Обратите внимание, говоря о действиях в открытом море, Бауэр подразумевает только Северное море, никак не Атлантику.
    Первые походы германских лодок не принесли никаких успехов, зато погибли U-15 и U13. Лишь в сентябре Отто Веддинген добился первого громкого успеха, потопив 3 британских броненосных крейсера. До конца года лодки продолжали действия в Северном море, проведя лишь несколько разведывательных походов к Шетландским и Оркнейским островам, которые тоже оказались безрезультатными.
    Достигнутые лодками результаты показали, что борьба с вражеским флотом будет делом трудным и опасным. Определенные успехи можно было приписать внезапности и полной неготовности противника. Действительно, когда вы ниже увидите описания этих атак, может сложиться впечатление, что британские адмиралы сами старались погубить собственные корабли. При этом следует отметить, что не был потоплен ни один современный корабль, имеющий реальную боевую ценность. Лишь на Средиземном море австрийская лодка U-12 в декабре сумела повредить французский дредноут "Жан Бар". Но эта атака еще раз подтвердила то, что уже было очевидным. 450-мм торпеды слишком слабы, чтобы реально угрожать современным линкорам, а залп из 2 торпед слишком мал.
    Самой же главной неудачей германских лодок в этот период оказалась их неспособность помешать перевозке британского экспедиционного корпуса во Францию.
    Торговая война началась в октябре 1914 года с потопления подводной лодкой U-17 парохода "Глитра". Интересно отметить, что возня с выполнением всех пунктов призового права заняла у лодки целых 4 часа! Это было непозволительно много. Немцы в это время уже разрабатывали планы подводной блокады. Подводная лодка не подходила для ведения крейсерской войны по призовому праву в открытом океане. Она не могла принять на борт команду и пассажиров потопленного судна, не могла выделить людей для призовой команды. Подводная лодка могла лишь уничтожить встреченное судно, приняв те или иные меры для безопасности экипажа. В командовании германского флота разгорелись споры: начинать блокаду или нет? В конце концов решили немного подождать, так как у Германии просто не было достаточного количества лодок для эффективной блокады всех Британских островов.
    Вторая фаза началась с опубликования 4 февраля 1915 года декларации за подписью адмирала фон Поля: "военной зоной" был объявлен весь район вокруг Британских островов. Англичане в ответ ускорили создание системы патрулей. К несению военной службы были привлечены более 100 вооруженных траулеров. 13 февраля началось создание знаменитого Дуврского барража. Началось вооружение торговых пароходов. И все-таки англичане оказались в сложном положении, несмотря на малую численность противостоящих им германских лодок. Как писал британский историк Корбетт,
    "отныне английскому командованию приходилось считаться, пожалуй, с одним из наиболее сильных стратегических последствий подводной активности противника. Главные силы минных флотилий вместо того, чтобы принимать участие в наступательных операциях имеете с Гранд Флитом и содействовать господству на Северном море, вынуждены были постоянно выделять отряды для охоты за подводными лодками. Роль эти флотилий должна была свестись исключительно к противолодочной охране отечественных вод".
    Немцы развернули спешное строительство малых подводных лодок серий UB-I и UC-I, пригодных для действий в Северном море и Ла-Манше. Увеличение численности подводного флота привело к созданию 2 новых флотилий. На Средиземном море дивизия подводных лодок превратилась сначала в отдельную флотилию, а потом – в целых две.
    Приступая к торговой войне, германский флот сразу сделал ставку на безжалостный террор. Хотя декларация и обещала некоторые гарантии нейтральным судам, в ней же делалась многозначительная оговорка насчет возможных "ошибок". Адмиралштаб выпустил инструкцию, которой должны были руководствоваться командиры подводных лодок:
    "Безопасность подлодок стоит на первом месте. Ввиду этого всплытия для осмотра судов придется избегать, ибо, не говоря уже об опасностях от возможных неожиданностей со стороны неприятельских судов, – нет гарантии, что и при наличии нейтральных знаков судно не окажется неприятельским. Таким образом, наличие у судна нейтрального или отличительного знаков не говорит еще о его принадлежности к нейтральной державе. Уничтожение такого судна явится правильным, если не будет налицо еще и дополнительных обстоятельств, говорящих о его нейтральности".
    Таким образом, командиры подводных лодок получили индульгенцию, разрешающую потопление любого судна в зоне военных действий. Разбираться, нейтральное оно или нет, госпитальное или военное, – не входило в задачу командира субмарины.
    В ответ на опубликованные документы поступил резкий протест со стороны Соединенных Штатов, требовавших обеспечить свободу американской торговли и безопасность американских граждан. Немцы попытались надавить на США, чтобы те оказали влияние на Англию и добились соблюдения последней всех пунктов Лондонской декларации 1909 года. Когда это не получилось, 18 февраля была дана новая директива, ограничивающая атаки нейтральных и госпитальных судов. Но в ней опять содержался пункт, оправдывающий возможные ошибки командира лодки. 22 февраля правительство Соединенных Штатов вручило Германии и Англии ноту. В ней Германии предлагалось вести подводную войну по призовому мраку, а Великобритания должна была разрешить ввоз продовольствия и предметов первой необходимости в Германию. Германия выполнять эти требования не собиралась, но формально согласилась с нотой. Англия выполнять американские требования тоже не собиралась и 11 марта объявила об ужесточении блокады, включив в нее даже нейтральные порты.
    Но едва немцы приступили к организации ограниченной блокады, как случились несколько инцидентов, которые значительно осложнили международное положение Германии. Как-то неожиданно выяснилось, что большинство командиров подводных лодок вполне могут оказаться клиентами психиатра. Германские подводники с непонятной, необъяснимой и бессмысленной жестокостью обрушились на пассажирские суда, которые не играли никакой роли в ведении военных действий. 5 мая была потоплена "Лузитания", на которой погибли более 1000 человек, в том числе женщины и дети.
    Среди погибших были американцы, что еще больше осложнило и без того непростые взаимоотношения Германии с Соединенными Штатами. Непродуманные приказы командования и безоглядное их выполнение создали германскому флоту жуткий образ прибежища людоедов. Ведь за линейными крейсерами Хиппера после бессмысленных обстрелов незащищенных портов уже давно тащилась мрачная слава детоубийц. В августе был потоплен лайнер "Арабик", на котором тоже находились американцы. Президент Вильсон заявил резкий протест, после чего 30 августа командованию германского флота пришлось отдать приказ не топить пассажирские суда, не предоставив спасения команде и пассажирам.
    За этот период германские лодки добились некоторых успехов. Например, в течение 5 дней августа U-38 капитан-лейтенанта Валентинера, действуя в проливе Св. Георгия, Бристольском заливе и возле острова Уэссан, потопила 22 парохода, 5 траулеров и 3 парусника общим водоизмещением около 70000 тонн. Но в целом итоги 7 месяцев оказались неутешительными для немцев. Хотя было потоплено около 784000 тонн, это составляло не более 5 % общего тоннажа торгового флота Англии и не могло повлиять на снабжение Британских островов. За этот же период немцы потеряли 22 подводные лодки из имеющихся 70, то есть около 1/3. Германия не имела плана масштабного строительства лодок, да и время постройки отдельной лодки составляло около 1,5 лет, что было слишком долго, поэтому сложилась ситуация, близкая к кризисной.
    Кардинальные изменения начали происходить лишь в 1916 году. 7 января начальник Адмиралштаба адмирал фон Хольцендорф представил меморандум, в котором высказывалось предположение, что если начать неограниченную подводную войну, то удастся сломить сопротивление Англии к осени того же года, или "к жатве", как почемуто любили говорить немецкие военные. 21 февраля кайзеру был представлен еще один доклад Адмиралштаба, в котором излагались мнения экспертов по экономике. Они утверждали, что неограниченная подводная война предоставляет последний и единственный шанс Германии добиться победы. После совещания в ставке 24 февраля 1916 годи было разрешено топить без предупреждения лишь транспорты с войсками и вооруженные пароходы.
    Однако поемное положение Германии продолжало ухудшаться. Сражение под Верденом, начатое 12 февраля, принесло чудовищные, неслыханные доселе потери, по не дало никаких успехов (Потеря в этом сражении для каждой из сторон превысили миллион человек). Поэтому 4 марта на совещании верховного командования уже армейский Генеральный Штаб потребовал начала неограниченной подводной войны. На утверждение кайзера была представлена следующая резолюция:
    "Неограниченная подводная война против Англии, единственно могущая обеспечить полный успех, является, по военным соображениям, с 1 апреля неизбежной. До этого времени канцлеру надлежит, с целью обеспечения нам свободы действий, использовать все политические и дипломатические меры, чтобы дать Америке возможность уяснить себе наше положение. До этого продолжать подводную войну согласно распоряжениям, отданным 1 марта".
    Кайзер попытался уговорить президента Вильсона оказать давление на Англию, чтобы ослабить блокаду, но потерпел неудачу. И не успел германский подводный флот перейти к активным действиям, как случился очередной инцидент, который почти на год приостановил торговую войну. 24 марта в Ла-Манше подводная лодка UB-29 атаковала пароход "Сассекс", на котором находилось около 500 пассажиров, в том числе американцы. На запрос из Америки немцы ответили, что он подорвался на мине. Однако пароход не затонул, и на нем были найдены осколки германской торпеды. В результате 20 апреля из Вашингтона поступила очень резкая нота, фактически ультиматум, в котором Соединенные Штаты угрожали разрывом дипломатических отношений. И кайзер снова отступил, приказав свернуть подводную войну. При этом следует отметить, что германские лодки в этот период, несмотря на значительное увеличение численности, опять не сумели добиться больших успехов, так как использовались для решения множества второстепенных задач. Систематическую и целеустремленную войну против британского торгового флота развернул лишь адмирал Дениц 25 лет спустя. 25 апреля 1916 года состоялся боевой дебют адмирала Шеера на посту командующего Флотом Открытого Моря. Германские линейные крейсера совершили набег на Ярмут и Лоустофт. В операции должны были участвовать несколько германских подводных лодок.
    Именно они и добились кое-каких результатов, тогда как крейсерские силы германского флота лишь произвели некоторый шум. Подводная лодка UB-29 в 20 милях от Ярмута повредила торпедой легкий крейсер "Пенелопа", a UB-18 потопила британскую подводную лодку Е-22. Однако в ходе операции немцы потеряли UB-13. Так начался недолгий период совместных действий подводных лодок с главными силами флота.
    Еще более масштабными стали действия лодок во время Ютландского боя. Шеер планировал развернуть 16 подводных лодок на подходах к английским базам, а еще 8 лодок Фландрской флотилии должны были занять позиции в южной части Северного моря. Подводные заградители U-72, U-74 и U-75 должны были поставить заграждения у Розайта, Кромарти и Оркнейских островов. Преуспела лишь последняя из них, которая выставила свои мины 28/29 мая. Через неделю на ее заграждении погиб броненосный крейсер "Хэмпшир", на котором находился военный министр лорд Китченер, направлявшийся в Россию. Но штабная неразбериха, британские патрули и плохая погода свели к нулю тщательную подготовку подводных сил. Их действия завершились полным и оглушительным провалом.
    Утром 31 мая U-32 атаковала легкие крейсера завесы Флот Линейных Крейсеров адмирала Битти, но промахнулась. Однако лодка сообщила о замеченных ею британских линкорах. Такое же донесение отправила U-66, заметившая главные силы английского флота. Вечером 31 мая командующий подводными лодками передал по радио приказ:
    "Находящимся в готовности лодкам и U-67 «стоявшей возле Тершеллинга» немедленно выйти на север. В 6 утра сообщить свое место".
    Но U-67 этот приказ не получила, так как лежала на грунте. Из Эмса вышли только U-19, U-22 и U-64, которые безнадежно опоздали. Заранее выдвинутые к английскому побережью лодки тоже ничего не добились. 1 июня в 11.30 лодка U-46 обнаружила и атаковала поврежденный линкор "Мальборо", который шел в сопровождении всего 1 эсминца. Торпеда прошла мимо, но командир лодки не попытался повторить атаку, хотя "Мальборо" не мог развить более 12 узлов. В тот же день U-51 атаковала поврежденный линкор "Уорспайт", который шел вообще без охраны. Обе торпеды прошли мимо, и линкор увеличил скорость до 22 узлов, одновременно радировав в Розайт о происшествии.
    Через 2 часа на пути "Уорспайта" оказалась U-63, однако она из охотника стала дичью и лишь с большим трудом увернулась от тарана линкора. На этом и закончилось участие германских подводных лодок в Ютландском бою. И все-таки не следует безоговорочно заносить эту операцию в пассив немцам. Они попытались управлять подводными лодками по ходу операции и перемещать завесы согласно плану.
    Несмотря на победные реляции ставки кайзера, опубликованные в газетах, командование флота трезво оценило результаты Ютландского боя. Ни о какой победе не могло идти речи. В своем донесении кайзеру Шеер писал:
    "За исключением "Дерфлингера" и "Зейдлица", Флот Открытого Моря в середине августа будет готов для нанесения новых ударов противнику. Хотя при благоприятном исходе предполагаемых к тому времени операций он и противнику и могут быть нанесены чувствительные потери, не может быть сомнений, что даже наиболее благоприятные результаты боя в открытом море не приведут в этой войне Англию к миру.
    Невыгоды нашего географического положения, сравнительно с этим островным государством, и большое материальное превосходство врага не смогут быть уравновешены флотом в такой степени, чтобы мы могли сломить блокаду, направленную против нас, или держать в блокаде Британские острова. Так будет даже и в том случае, если наши подлодки будут полностью предоставлены для решения военных целей.
    Скорое и победоносное окончание войны может быть достигнуто лишь посредством подрыва экономической жизни Англии, то есть применением подлодок против английской торговли.
    Выбор для этой цели половинчатых мер я должен, по it моему убеждению и долгу службы, как и раньше, отсоветовать не только потому, что всякое ограничение действия этого оружия противоречит самому существу его, не соответствует тому риску, которому подвергаются подлодки, и не приносит надлежащей пользы, но и потому, что, несмотря на полное сознание командиров, что в английских водах существенное значение имеют и американские интересы, – невозможно избегнуть прецедентов, которые, если мы не можем идти на действия с полной резкостью, принудят нас к унизительным уступкам".
    Хотя заключение Шеера о необходимости возобновлении неограниченной подводной войны отвечало желанием наемной верхушки, было решено попытаться еще раз использовать лодки для чисто военных операций. Такой случаи представился 19 августа по время выхода в море германского флота. Снова командующий лодками находился на одном из кораблей флота, только на сей раз Бауэр вместо крейсера "Гамбург" выбрал линкор "Принц-регент Луитпольд". В операции должны были участвовать 24 лодки, из которых формировались 4 завесы.
    Как мы уже знаем из первого тома, встреча германского и британского флотов не состоялась. Зато германские лодки сумели потопить 2 современных крейсера. Сначала U66 повредила 2 торпедами "Фалмут", который остался на плаву. Через несколько часов U52 потопила "Ноттингем". А утром 20 августа поврежденный "Фалмут", который еле полз со скоростью 2 узла, был обнаружен U-63 и потоплен ею.
    Итоги действий лодок выглядят так: 7 лодок имели соприкосновение с противником и 5 смогли атаковать его; было выпущено 18 торпед, из которых 5 попали в цель; англичане потеряли 2 легких крейсера.
    Несмотря на этот успех, Шеер продолжал настаивать на возобновлении беспощадной подводной войны против торгового судоходства. На совещании германского верховного командования в замке Плесе 3 сентября было признано, что неограниченная подводная война становится единственным средством достижения победы. Но ее начало было отложено, пока главнокомандующий германской армией фельдмаршал фон Гинденбург не сочтет момент наиболее благоприятным.
    Чуть ранее германский подводный флот провел довольно необычную операцию. 23 июля из Киля в Америку вышла торговая подводная лодка "Дойчланд" с грузом красок, почты и драгоценных камней. 9 июля она прибыла в Балтимор, простояла там до 2 августа и вернулась в Бремен с грузом цинка, серебра, меди и никеля. Так как лодка не имела вооружения, после осмотра американские власти признали ее торговым судном.
    Однотипная лодка "Бремен" погибла во время перехода по неизвестной причине. 17 сентября в море вышел подводный крейсер U-53 и в начале октября прибыл к берегам Америки. Он потопил 3 английских парохода, 1 голландский и 1 норвежский на глазах у американских эсминцев, которым оставалось лишь подобрать экипажи. Заправиться в Нью-Йорке лодке не дали, и ей пришлось отправляться в обратный путь. 25 октября U-53 прибыла в Вильгельмсхафен, пробыв в плавании 48 дней и пройдя 7550 миль. Таким образом была доказана возможность начала подводной войны и у берегов Соединенных Штатов. 8 октября был отдан приказ о возобновлении пока еще ограниченной подводной войны.
    Но при этом резко расширялся район действий лодок. 3-я флотилия должна была начать операции в Северном Ледовитом океане.
    В конце 1916 года потери британского торгового флота начали стремительно расти. Хотя пока они еще не достигли опасного уровня, тенденция вырисовывалась исключительно угрожающая. Британскому Адмиралтейству пришлось принять ряд радикальных мер.
    Самой решительной из них стало возвращение из Средиземного моря всех британских броненосцев для укомплектования командами этих кораблей строящихся легких крейсеров и эсминцев, которые планировалось использовать для борьбы с подводными лодками.
    Итак, даже если бы немцы и не хотели, сама логика развития событий подтолкнула бы их к неограниченной подводной войне. Но начальника Адмиралштаба фон Хольцендорфа не нужно было упрашивать. Он уже не раз пытался склонить Вильгельма II к такому шагу. И все-таки канцлер фон Бетман-Гольвег надеялся обойтись без крайних мер. Он попытался прозондировать почву относительно начала мирных переговоров. Но выступление фон Бетман-Гольвега в рейхстаге 12 декабря 1916 года было встречено отрицательно в странах Антанты. А через неделю после этого выступления президент США Вильсон заявил, что "не предлагает мира" и "даже не предлагает посредничества". Жребий был брошен.
    В декабре адмирал в очередной раз фон Хольцендорф представил фон Гинденбургу меморандум, требуя начала неограниченной подводной войны. Он доказывал, что германские лодки в самом скором времени сумеют уничтожить значительную часть британского торгового флота. Для Германии морская блокада была подобна обручу гарроты, медленно сжимающему горло, что вело к затяжной мучительной смерти от удушья. Для Англии морская блокада означала перерезанное горло и мгновенную гибель.
    Именно на это делал ставку фон Хольцендорф. 9 января в Плессе состоялось новое совещание по этому вопросу, и канцлер фон Бетман-Гольвег, который до сих пор возражал против начала неограниченной подводной войны, уступил нажиму военных.
    Вильгельм II приказал своему флоту с 1 февраля 1917 года приступить к ведению неограниченной подводной войны против Англии и ее союзников. 31 января 1917 года посол Германии в Вашингтоне граф фон Бернсторф уведомил американское правительство, что на следующий день начинается неограниченная подводная война. В ответ 3 февраля президент Вильсон сообщил конгрессу о разрыве дипломатических отношений с Германией, и фон Бернсторфу был вручен его паспорт.
    Это оказалось неожиданностью для фон Хольцендорфа, который в своих совершенно правильных расчетах не принимал во внимание возможность вступления в войну Соединенных Штатов. Ошибочный расчет на завершение войны в течение 5 – 6 месяцев отрицательно повлиял на развертывание массового строительства подводных лодок, что требовалось для ведения действительно неограниченной подводной войны.
    К февралю 1917 года Германия значительно увеличили численность своего подводного флота, теперь она имела 111 исправных лодок. Они сковали огромные силы союзников.
    Против германских лодок действовали около 3000 боевых и вспомогательных кораблей, то есть каждой лодке противостояли около 27 кораблей. Но этого оказалось недостаточно.
    В феврале 1917 года было потоплено 540000 тонн торговых судов, в марте – 590000 тонн, в апреле потери достигли чудовищной цифры 880000 тонн. Потери союзников превысили самые радужные ожидания германских адмиралов. Перед Англией действительно замаячил призрак поражения. Вдобавок фон Хольцендорф неожиданно нашел очень влиятельного союзника в стане противников. Это был адмирал сэр Джон Джеллико. Он изо всех сил противился введению системы конвоев, которая всегда считалась самым надежным способом защиты торговых судов. Мэхен восклицал: "Даже неохраняемый конвой лучше, чем вообще никакого!" И все-таки Первый Морской Лорд стоял насмерть.
    Даже в изданной после войны книге "Подводная опасность" он отрицательно отзывается о конвоях. Это было страшное, роковое заблуждение, па фоне которого провал в Ютландском бою выглядит не то чтобы детской шалостью, а чем-то еще более мелким, вообще не заслуживающим упоминания. 27 апреля Джеллико подал премьер-министру меморандум, из которого следовало, что Королевский Флот впервые в своей многовековой истории не в состоянии выполнить спои обязанности перед страной. Флот больше не мог обеспечить безопасность морских коммуникаций Англии. Джеллико ряд мер по изменению системы морских перевозок. Он предложил переориентировать экономику на ввоз товаров из Северной Америки, а не из многочисленных британских колоний, рассеянных по всему миру. Это вело к значительному сокращению длины коммуникаций и высвобождало тоннаж.
    Но в итоге, как немцы были вынуждены начать неограниченную подводную войну, так и Джеллико был вынужден согласиться с введением системы конвоев. 10 мая из Гибралтара вышли 10 пароходов в охранении вспомогательных судов. В условленном месте конвой встретили эсминцы и провели в английские порты. Но потери британского торгового флота, хотя и немного снизились, все еще оставались нетерпимо высокими. До августа 1917 года немцы ежемесячно топили более 500000 тонн.
    Однако еще 6 апреля Соединенные Штаты объявили войну Германии. Если на ходе военных действий это пока не сказывалось, экономическая и политическая ситуация изменилась резко. В июне США накладывают эмбарго на вывоз продовольствия в Скандинавские страны, откуда оно попадало в Германию. Швеция и Норвегия были вынуждены допустить американских контролеров, чтобы следить за перевозками. 27 августа США накладывают общее эмбарго на любой экспорт в страны, граничащие с Германией. Это полностью перекрыло возможности реэкспорта продуктов и сырья из Скандинавии и вообще резко сократило германский импорт.
    Благодаря принятым мерам, с сентября 1917 года потери торгового тоннажа союзников начали сокращаться, хотя все еще оставались очень большими. Англичане расширяли минные заграждения у берегов Германии, провели операции по закупорке Остенде и Зеебрюгге, чтобы парализовать деятельность Фландрской флотилии подводных лодок. Но все эти меры не принесли бы результата, если бы не расширение системы конвоев, которое происходило под давлением американцев. И германские подводные лодки проиграли битву конвоям. В составе конвоев под охраной британских кораблей было проведено около 90000 судов, из которых погибли только 436 или 0,5 %. Вот против чего протестовал Джеллико. Воистину: простота хуже воровства! А в 1918 году начала сказываться промышленная мощь Соединенных Штатов, которые развернули массовое строительство торговых судов. Впрочем, до штамповки транспортов типа "Либерти" за 2 недели еще оставалось 25 лет. В середине 1918 года впервые с начала войны строительство нового тоннажа превысило потери, и это значило, что последняя карта Германии бита. Первая Мировая война была ею проиграна окончательно и бесповоротно.
    Наступление союзников на Западном фронте осенью 1918 года явилось лишь запоздалым фактическим оформлением разгрома Германии.

Das Boot

    Попытка рассказать историю создания и развития класса подводных лодок в годы Первой Мировой войны на паре страниц была бы просто несерьезной, тем более, что на эту тему написано много толстых книг. Поэтому мы лишь кратко остановимся на тех типах, которые можно было бы назвать "белыми слонами".
    Самыми первыми, разумеется, должны идти знаменитые подводные крейсера. Просто удивительно, как высоко ценились эти огромные, неуклюжие, трудно управляемые лодки.
    После войны чуть ли не каждая страна отдала должное гигантомании и в области подводною кораблестроения, что завершилось созданием французского "Сюркуфа" и японских лодок типа I-400. Стремление экономить торпеды привело к появлению на лодках 150-мм орудий. Расчет внешне был правильным. Имея такое вооружение, можно было отправить на дно любой транспорт точно нацеленными 2 – 3 снарядами.
    Предполагалось, что транспорт не сумеет оказать лодке достойного сопротивления. К 1917 году, когда были заказаны подводные крейсера UК, уже почти все пароходы британского торгового флота имели защитное вооружение, хотя оно и ограничивалось орудиями калибра 57 – 76 мм. Но на всякий случай на подводных лодках появилось бронирование. Надводная часть прочного корпуса выполнялась из хромоникелевой стали толщиной 25 мм, а рубка имела броню 30 мм.
    Но здесь делалось одно неявное допущение – транспорт не должен был следовать в составе конвоя. Ведь любой эсминец являлся гораздо более удобной артиллерийской платформой, чем заливаемая любой волной палуба субмарины. В результате оказалось, что подводные монстры строились из совершенно ложного предположения. И если от-1 пять у такой лодки возможность действовать артиллерией, то на первый план выйдут ее недостатки. Немаловажным фактором была большая трудоемкость и повышенный расход материалов на строительство таких лодок. Словом, это были скорее подводные крейсера, чем подводные крейсера. Весьма оригинальным конструкторским решением стало размещение мин на прибрежных заградителях всех трех серий UC. Они находились в наклонных шахтах, проходящих сквозь прочный корпус лодки в ее носовой оконечности.
    Лодка ставила мины как бы "под себя", что было связано с риском подрыва, что, например, произошло с UC-12 возле Таранто. Позднее эту лодку подняли итальянцы. И все-таки эта конструкция была признана удовлетворительной и была повторена на более чем 150 прибрежных заградителях. Но для океанских подводных заградителей типа UE немцы приняли систему размещения мин в горизонтальных коридорах, предложенную русским инженером Налетовым. Но если налетовский "Краб" оказался крайне неудачной лодкой, то о заградителях типа U-71 можно было слышать лишь восторженные отзывы.
    Интересную трансформацию претерпели прибрежные лодки серий UB. Все началось с однокорпусной малютки серии UB-I. Предельно простая и дешевая лодка, названная германскими подводниками "швейной машинкой", неплохо поработала в Ла-Манше и Адриатике. Однако она имела ряд недостатков, прежде всего – только один вал, поэтому лодки серии UB-II были чуть ли не вдвое крупнее и имели уже 2 независимые машинные установки, работающие на 2 вала. Лодки серии UB-III уже ничем не напоминали малюток, с которыми формально состояли в одном классе. Их водоизмещение выросло уже в 3 раза, они имели мощное торпедное вооружение – 4 носовых и 1 кормовой аппарат калибра 500 мм. На этих лодках появились сначала 88-мм, а потом и 105-мм орудия. Всего немцы заложили 202 лодки этой серии, что сделало их самыми массовыми лодками Второй Мировой войны…
    Простите, оговорился. Разумеется, Первой Мировой войны. Но эта оговорка вполне простительна, ведь лодка серии UB-III послужила прототипом знаменитой серии VII, которая во Второй Мировой тоже чуть не поставила Англию на колени. Вот ведь какая ирония – не грозные подводные крейсера, а скромная прибрежная лодка дважды чутьчуть не принесла победу Германии. Если же к 200 лодками серии UB-III прибавить 750 лодок серии VII, то посчитайте, сколько получится. Чуть ли не больше, чем всех остальных дизельных лодок за всю историю подводного кораблестроения.

Игрушки адмирала Фишера

    Столь ехидное название лучше всего характеризует отношение к подводным лодкам консервативных британских адмиралов. И слишком часто и годы войны эта кличка оправдывалась. Английские конструкторы с самого начала пошли своим путем, который оказался кривым и путанным. Если первые лодки типов "С" и "D" представляли собой довольно обычные лодки первого поколения со всеми типичными достоинствами и недостатками, то уже основная британская лодка Первой Мировой – тип "Е" – оказалась в некоторых отношениях более чем необычной.
    За основу был взят довольно удачный тип "D", но размеры лодки были увеличены, чтобы разместить 2 дополнительных траверзных аппарата. Объяснение выглядело логично: в условиях плохой видимости Северного моря у лодки может не оказаться достаточно времени, чтобы разворачиваться носом к противнику, поэтому следует дать ей возможность немедленно выстрелить при любом курсовом угле. В результате группа Е-1 имела 1 носовой, 2 траверзных и 1 кормовой аппараты. Она могла стрелять куда угодно, но в любом направлении "залп" был безнадежно слабым – 1 торпеда калибром 457 мм.
    Подводники не раз проклинали это решение отдела кораблестроении Адмиралтейства, так как потопить одной торпедой что-либо было очень трудно, а вот на разворот лодки для второго выстрела у них действительно не оказывалось времени. Появление второго носового аппарата на лодках группы Е-9 проблему не решило. Лишь на лодках типа "J" появились 4 носовых аппарата, но эти лодки были построены слишком поздно.
    Совершенно необычными оказались лодки типа "К". Несмотря на откровенный провал попытки использовать лодки совместно с надводными кораблями во время боя у Гельголанда в 1914 году, командование Гранд Флита не оставляло идеи таких операций.
    Поэтому весной 1915 года адмирал Джеллико потребовал создать лодку, имеющую надводную скорость 24 узла, что позволило бы ей действовать совместно с линкорами.
    Однако британские дизеля не позволяли лодкам развить ее, поэтому Адмиралтейство предложило установить на лодках… паровые турбины! Сказано – сделано. Фирма "Виккерс" подготовила проект, и в июне были заказаны К-3 и К-4. Даже в этом данная серия была необычной – ведь К-1 была заказана только в августе.
    Лодки оказались неудачными практически во всех отношениях. Они были очень "мокрыми", и уже после постройки пришлось переделывать носовую часть и надстройку.
    Попытка расположить в надстройке поворотный спаренный торпедный аппарат тоже взывала нарекания. Он находился слишком близко к ватерлинии, и использовать его было почти невозможно. Хотя конструктора добились того, что дымоходы 2 котлов Ярроу перекрывались за 30 секунд, – самый маленький предмет, попавший под автоматическую захлопку, мог привести к гибели лодки при погружении. Кроме того, есть основания сомневаться в том, что лодкам удалось развить требуемую скорость.
    Установленные на палубе 102-мм орудия пришлось переставлять на надстройку. Во время ходовых испытаний К-13 села на мель, еще раз подтвердив дурную репутацию "чертовой дюжины". Поэтому Адмиралтейство, отремонтировав лодку, на всякий случай переименовало ее в К-22. В 1918 году была заказана серия "улучшенных К", которые имели 6 носовых аппаратов 533 мм, вместо 4 аппаратов 457 мм на лодках первой группы.
    Но концепция "эскадренной лодки" оказалась порочной в принципе, что и было доказано в "битве у острова Мэй" в январе 1918 года, о которой вы еще прочитаете.
    Еще более экстравагантными были подводные мониторы типа "М". Довольно часто эти лодки называют переделанными лодками типа "К", но это совсем не так. Подводные мониторы не имеют ничего общего с турбинными лодками. В действительности заказ на строительство лодок К-18 – К-21 был аннулирован, и вместо них в феврале 1916 года были заказаны лодки М-1 – М-4. Предполагалось использовать эти лодки для обстрела германских батарей на побережье Фландрии. Утверждение, что их планировали для уничтожения кораблей сопровождения конвоев, выглядит несерьезным. Каких конвоев?
    Чьих?
    Сначала обсуждалась перспектива вооружения лодок орудиями средних калибров, например, установить 2 – 190-мм орудия в бронированной башне (или каземате). Но потом появилась идея использовать старые 305/23 мм орудия, причем установить их на носу и корме лодки. Однако командующий подводными силами коммодор С. Хэлл предложил использовать более современные орудия с высокой начальной скоростью.
    Иногда встречается утверждение, что подводные мониторы были вооружены 305-мм орудиями, снятыми с разоруженных броненосцев типа "Маджестик". Это тоже ошибка. В свое время Адмиралтейство создало большой запас резервных 305/40 мм орудий для броненосцев типа "Формидебл", и сейчас флот просто обратился к своим арсеналам.
    Орудие было установлено в герметичной рубке, его можно было заряжать и наводить на цель в подводном положении. Оно имело герметическую пробку на конце ствола, которая убиралась с помощью электропривода изнутри лодки. Проводились даже эксперименты по стрельбе с перископной глубины. Как обычно получалось у англичан, лодки оказались похожими, но не одинаковыми. М-1 и М-2 были вооружены 457-мм торпедами, но М-3 имела более длинный корпус, и за счет этого ее вооружили 533-мм торпедами.
    Заслуживает упоминания еще один проект, который слишком опередил свое время. Мы говорим об ударных лодках типа "R". Они сразу проектировались как специализированные противолодочные подводные лодки. Лодки имели веретенообразный корпус с одним винтом, очень напоминающий корпуса современных атомных лодок. Мощная электрическая батарея позволяла им развивать под водой скорость 15 узлов, что было выше, чем их надводная скорость. Лодки первыми в Англии получили 6 носовых торпедных аппаратов, хотя малые размеры вынудили ограничиться калибром 457 мм. В носовом отсеке этих лодок были установлены необычно мощные гидрофоны (гидролокаторов тогда еще не существовало). Лодки типа "R" имели рекордно малое время погружения. Кроме того, на них был установлен маломощный электромотор для бесшумного подкрадывания к цели. Можно лишь пожалеть, что им не удалось принять участие в боевых действиях. После войны они были достаточно быстро отправлены на слом из-за слабых торпед, ведь теперь стандартом стали 533 мм.
    И, наконец, следует сказать пару слов о лодках типа "L", благо одна такая лодка попала в руки советских моряков. Разумеется, мы говорим о погибшей на мине L-55. Эти лодки стали развитием типа "Е", и первая пара даже получила бортовые номера Е-57 и Е-58.
    Однако в их конструкцию было внесено столько изменений, что лодки были переименованы в L-1 и L-2. На первой серии этих лодок были еще сохранены траверзные аппараты, но на последующих сериях они были убраны. Интересны же эти лодки вот чем.
    Вы обращали внимание на 102-мм орудия, которые подняты аж на мостик? Все английские источники совершенно справедливо утверждают, что такое расположение артиллерии позволяло лодке вести огонь при любом волнении, даже в открытом океане.
    Но ведь лодки строились в 1918 году, для действий против немцев в Северном море! L-12 даже успела потопить германскую лодку UB-90 у побережья Норвегии. Но мы уже как-то упоминали, что еще в 1915 году Адмиралтейство начало рассматривать планы войны против Франции, так, может быть, эти океанские лодки были материальным свидетельством вероломства британцев, которые уже ждали новой войны со своими бывшими союзниками? А с Францией или Соединенными Штатами – ответа на этот вопрос мы, скорее всего, так и не узнаем.

Русская химера

    Рассказывать о подводных лодках начала века, наверное, не имеет смысла. Они полностью утратили свое военное значение к 1914 году и могли рассматриваться в лучшем случае как учебные корабли, но скорее всего – лишь как музейные экспонаты.
    При таком подходе вполне резонно будет даже исключить из рассмотрения лодки типа "Акула", которые явились базой для последующих проектов, но сами серьезной роли в ходе военных действий не сыграли. Зато следует более серьезно поговорить о знаменитых "Барсах" И.Г. Бубнова и альтернативных проектах фирмы "Голланд", а также о подводном заградителе "Краб".
    Конструктор русских лодок И.Г. Бубнов за основу брал, чаще всего, абсолютно правильные идеи, но вот реализация их была очень далека от совершенства. Характерным примером является установка в качестве главных двигателей мощных дизелей. Они оказались настолько громоздкими, что свободных проходов у двигателей со стороны бортов не осталось. После установки всех вспомогательных устройств нормальное обслуживание и ремонт дизелей из-за страшной тесноты в машинном отделении тоже Пыли невозможны.
    Крупным недостатком этих лодок явилось большое время заполнения концевых цистерн главного балласта – около 3 минут, Между прочим, отсюда следует грустный вывод: приводимое в справочниках время погружения лодок, мягко говоря, не верно. Если за 3 минуты заполняются цистерны, это не значит, что лодка погрузится за 3 минуты.
    Вдобавок при заполнении цистерн помпами вверх поднимались 2 фонтана воды высотой около 10 метров, которые демаскировали лодку.
    Решетчатые аппараты Джевецкого, благодаря которым "Барсы" имели неслыханно мощное торпедное вооружение, можно расценить двояко. Вроде бы их меткость не уступала меткости обычных трубчатых аппаратов, но русские лодки провели слишком мало атак, чтобы это можно было утверждать наверняка. Они ограничивали предельную глубину погружения, так как давление поды могло деформировать торпеды, но у "Барса" рабочая глубина составляла 50 метров, поэтому такое ограничение было несущественным.
    На лодках Балтийского завода эти аппараты располагались слишком низко над ватерлинией. Поэтому и сами аппараты, и торпеды легко повреждались волнами и тем более льдом, даже мелкобитым. На лодках, строившихся на верфи Ноблесснера, этот недостаток исправили, разместив аппараты на верхней палубе.
    Но самым крупным недостатком конструкции лодок типа "Барс" было отсутствие водонепроницаемых переборок. В результате непотопляемость лодки оказалась совершенно не обеспечена. Наглядным доказательством абсолютно ничтожной живучести бубновских лодок послужил трагикомический эпизод, случившийся 31 мая 1931 года. Две подводные лодки типа "Барс" – № 4 (бывшая "Леопард") и № 9 (бывшая "Ерш") – находились в совместном плавании в Финском заливе. Ночью начался шторм, и лодки потеряли друг друга из вида, хотя продолжали следовать предписанным курсом.
    Командир лодки № 4 попытался найти лодку № 9 и пристроиться к ней в кильватер. Он увеличил скорость, но в темноте не заметил головную лодку, в результате чего произошло столкновение. Ограждением носовых рулей лодка № 4 таранила лодку № 9 в левый борт с кормы. Пробоина в прочном корпусе была просто ничтожной по размерам – не более ладони. Однако она находилась в недоступном для заделки месте: ее закрывали главная судовая и дифферентовочная магистрали, расположенные по левому борту. В этом же месте находилась соединительная муфта левого дизеля с электродвигателем.
    Поступающая в пробоину вода начала разливаться по всему трюму. Были пущены в ход помпы, но их производительность оказалась недостаточной. При отсутствии водонепроницаемых переборок остановить затопление оказалось невозможно. Вскоре вода залила электродвигатели, и лодка потеряла ход. Поступление воды продолжалось, и лодка вскоре затонула с большим дифферентом на корму.
    Голландовские лодки типов "Нарвал" и АГ имели значительно более совершенные обводы. При меньшей мощности двигателей они развивали более высокую скорость, чем бубновские лодки. Наличие водонепроницаемых переборок резко повышало живучесть лодок. Подводные лодки типа "Нарвал" были первыми быстропогружающимися лодками русского флота, так как могли скрыться под водой менее чем за минуту. С прекрасных качествах голландовских лодок говорит тот факт, что лодки типа АГ состояли на вооружении сначала русского, а потом советского флота более 30 лет и на Черном море даже участвовали в боевых действиях в годы Великой Отечественной войны.
    Крайне сложно говорить о подводном заградителе "Краб". Инженер Налетов начал работу над первым заградителем еще в 1905 году в осажденном Порт-Артуре. После войны работы были продолжены, и 12 августа 1912 года и Николаеве на воду был спущен первый в мире подводный заградитель "Краб". Но с ним дело обстояло еще хуже, чем с лодками Бубнова. Кроме самой идеи подводного заградителя и размещения мин в горизонтальных коридорах, все остальное в "Крабе" было плохим как но конструкции, так и по исполнению. Разве можно всерьез называть подводной лодкой корабль, имеющий время погружения 20 минут?! Скорее уж следовало бы говорить о "погружающемся малом заградителе".
    "Краб" имел столько недостатков, что после первой же попытки испытаний, он был отправлен обратно на верфь. Перестройка затянулась до лета 1915 года. Потерявший терпение командующий флотом подписал приказ числить "Краб" в составе флота 25 июня, а приемный акт комиссия подписала только в июле. К этому времени в Северном море уже погиб германский подводный заградитель UC-2. Повторилась история с "Делаваром" и "Дредноутом". Формально первыми подводными заградителями стали германские лодки серии UC-I, вошедшие в строй в мае 1915 года. Немцы слишком спешили, и конструкция этих лодок была очень далека от совершенства. Но качество работы германских заводов помогло преодолеть все недостатки, и эти лодки воевали. А "Краб" совершил только 3 похода, в которых его команде пришлось очень и очень туго.
    После постановки минного заграждения у Варны осенью 1916 года дальнейшего участия в боевых действиях он не принимал.

Противолодочное оружие

    Хотя более справедливо было бы говорить о полнейшем отсутствии такового. В начале века еще никто не представлял ясно, что такое подводная лодка и как с ней бороться. В памяти невольно возникает 1904 год, русско-японская война. Наверное, именно тогда был выпущен первый приказ о способах борьбы с подводной угрозой.
    Приказ № 12
    Вследствие известия, что у неприятеля имеются подводные лодки, объявляю к исполнению следующее:
    1) На каждом судне нарисовать силуэт видимой части подводной лодки: а) в непогруженном состоянии, б) в состоянии полупогружения, когда видна башня, в) когда из воды видна одна труба перископа.
    2) Объяснить сигнальщикам и вообще всем нижним чинам, чтобы они ознакомились с видом подводных лодок, дабы могли их распознавать.
    3) Способ действия против подводных лодок не выяснен еще, но, очевидно, надо по ней стрелять, и если паровой катер или миноносец увидит таковую, то таранить.
    4) Если лодка без движения, то надо сейчас же завязать за носовую часть ее конец и брать его па паровой катер, чтобы не давать ей идти, направляя се нос в сторону от наших судов. Лодки стреляют преимущественно по носу. Есть однако же лодки с аппаратами Джевецкого, которые стреляют по всем направлениям.
    5) Если лодка не сдается, то лучше всего паровым катером снести ей трубу перископа или хоть завязать его, чтобы в трубу ничего не было видно.
    6) Если за нос захватить лодку нельзя, то завязать конец за корпус и запутывать винт.
    7) Если есть опасение, что лодка вырвется из рук, то стрелять по ней, чтобы потопить.
    Степан Осипович Макаров, подписывая этот приказ 29 февраля 1904 года, не подозревал, что становится пионером противолодочной борьбы, которая вскоре превратится в важнейший раздел военно-морского искусства. И я говорю это без тени иронии. Чтобы, ничего не зная о противнике, не имея никаких средств борьбы с ним, все-таки попытаться устранить подводную угрозу, – здесь требуется незаурядная смелость мышления, которая позволяет поломать закостенелые стереотипы.
    В этом отношении Макаров выгодно отличается от британского Адмиралтейства, которое 10 лет спустя не считало подводную лодку серьезной угрозой военным кораблям и торговым судам. И это при том, что в составе Королевского Флота уже числились вполне приличные лодки типа "Е". В результате Адмиралтейство совершило нетривиальный поступок – после начала войны распустило комитет по подводным лодкам.
    Получив несколько болезненных ударов, Их Лордства неохотно согласились, что были не совсем правы, и 8 декабря 1915 года сформировали Комитет по борьбе с подводными лодками, состоящий всего лишь из 5 офицеров. Не приходится удивляться, что на заседаниях комитета рождались уже совершенно бредовые предложения, на фоне которых детальный приказ Макарова выглядит просто гениальным. Чего стоит одна идея дрессировать чаек, чтобы те искали перископы! Еще хлеще смотрится предложение отбирать самых сильных пловцов и вооружать их кирками на предмет пробития корпусов подводных лодок. Это не тифозный бред, это серьезный документ британского Адмиралтейства.
    В итоге все вернулось к той точке, с которой начинал Макаров много лет назад.
    Командование военно-морской базы в Портсмуте вооружило дозорные катера парусиновыми мешками для надевания оных на перископ и кувалдами для разбития помянутого перископа.
    Лишь в конце 1915 года появились первые глубинные бомбы с гидростатическим взрывателем, еще очень далекие от совершенства. Первый успех бомбы принесли 22 марта 1916 года, когда судно-ловушка "Фарнборо" потопило UB-68 у берегов Ирландии. Здесь следует сказать об одной несомненной заслуге адмирала Джеллико. Он сумел наладить массовый выпуск глубинных бомб, и к 1917 году Королевский Флот мог расходовать их в любых количествах. Распространение получили тралы с подрывными патронами, но их ценность сомнительна. К концу войны англичанам удалось создать приличные антенные мины, но ведь недаром на последние 2 года войны приходится 2/3 потопленных лодок. В 1914 году это был противник, для борьбы с которым имелось лишь одно средство – побыстрее удрать.
    Средства обнаружения подводных лодок тоже не соответствовали задаче. Сети, которые тащил за собой траулер, очень долго оставались лучшим и единственным средством обнаружить лодку. Если та соизволит в сеть попасться. Гидрофон в лучшем случае извещал о присутствии подводной лодки, но никак не помогал установить ее местонахождение.

* * *

    И перед тем как непосредственно приступить к описанию военных действий, хочется сделать несколько общих замечаний. В первой части книги довольно часто будет встречаться бразильский остров Тринидад. Не следует путать его с британской колонией Тринидад и Тобаго. Речь идет о маленьком скалистом островке, расположенном почти в центре Южной Атлантики, и его название в ряде случаев даже пишется немного иначе – Тринидади.
    Совершенно обязательно требуется разъяснить одну тонкость в системе званий германского флота. В третьем томе нашей работы появятся фрегаттен-капитаны и корветтен-капитаны вместо привычных капитанов 2 и 3 рангов. Дело в том, что я сам довольно долго пребывал в заблуждении относительно этих чинов. Все наши историки, ничтоже сумняшеся, транслируют эти звания в российскую табель о рангах именно так.
    Но на самом деле псе гораздо сложнее. В описаниях боя на Доггер-банке говорится, что броненосным крейсером "Блюхер" командовал капитан 2 ранга Эрдманн. Это сундуком в 16000 тонн с более чем тысячей человек команды?! Вот тогда я впервые заподозрил, что дело обстоит немного иначе. И почему командиры "Эмдена" и "Кенигсберга" тоже носят звание капитана 2 ринга? Но всех остальных флотах командир крейсера, как правило, – капитан 1 ранга. При более детальном изучении вопроса оказалось, что фрегаттенкапитап – это капитан 1 ранга, имеющий старшинство в чине менее 3 лет!
    Соответственно, капитан цур зее имеет старшинство более 3 лет, а корветтен-капитан – это обычный капитан 2 ранга.
    Вообще система званий – не только офицерских – иностранных флотов заслуживает отдельного разговора. Например, в том же Королевском Флоте действительно существуют звания коммодора 1 и 2 рангов, хотя нигде в литературе это различие не фигурирует.
    Даже сами англичане всюду пишут просто "коммодор", так как это различие скорее должностное. И как наиболее точно перевести звание "петти-офицер" и "уоррентофицер"? Как-нибудь мы обязательно вернемся к этому увлекательному предмету, а пока обратимся непосредственно к событиям Первой Мировой войны.
    Название нашей работы определило некоторую специфику книг. Мы сознательно не стали рассматривать некоторые очень важные аспекты морской войны. Например, практически полностью исключено описание минной войны в 1914- 18 годах. Безусловно, действия минных заградителей и тральщиков крайне интересны и важны, но они как-то не слишком соответствуют громкому названию "Морские битвы".

На океанских просторах

Дальневосточный эпизод

    На Дальнем Востоке и Тихом океане Германия имела не то чтобы обширную, но все-таки приличную колониальную империю: Марианские, Каролинские, Маршалловы и Соломоновы острова, архипелаг Бисмарка, Новая Гвинея, Самоа, область Цзяочжоу на Шандунском полуострове. Было совершенно ясно, что судьба колоний будет решена на полях Европы, однако союзники с неприличной поспешностью бросились расхватывать все, что плохо лежало. Причем делалось это даже в ущерб действительно необходимым операциям. Вспомните постоянные причитания британских адмиралов относительно слабости флота на Тихом океане перед угрозой эскадры Шпее. А в это время корабль, который мог в одиночку истребить всю германскую эскадру, – линейный крейсер "Аустралиа" – занимался сопровождением транспортов с войсками к Новой Гвинее и Самоа. Естественно, германская колониальная полиция не могла оказать сопротивления регулярной армии, и колонии были оккупированы союзниками. Острова севернее экватора отошли к Японии; все, что находилось южнее, прибрала Англия руками австралийцев.
    Однако немцы располагали на Тихом океане и одним укрепленным пунктом. Речь идет о крепости Циндао. 15 августа Япония предъявила Германии ультиматум, в котором требовала немедленно отозвать из японских и китайских вод все военные корабли, а всю арендуемую у Китая территорию Цзяочжоу передать в течение месяца Японии без всяких условий и компенсаций. Для ответа была предоставлена одна неделя. Ультиматум был составлен в таких выражениях, что принять его немцы просто не могли. Это позволяло Японии вполне благородно объявить войну. 23 августа германский посланник был отозван из Японии (Обратите внимание на интересную терминологическую тонкость. В Японии великие державы имели не ПОСЛОВ, а ПОСЛАННИКОВ. Традиционно сложилось, что титул посла и полномочного министра имели иностранные представители в Лондоне, Берлине, Париже, Петербурге, Вене. По традиции в этот список попал Мадрид, а пот Токио там не числился. А. Б.). И уже 23 августа был обнародован императорский рескрипт об объявлении войны Германии.
    Германия намеревалась закончить войну в Европе за 2-3 месяца, и крепость Циндао должна была это время продержаться. Она имела 2 линии обороны на сухопутном фронте и 8 береговых батарей, прикрывающих крепость с моря. Первая линия обороны, расположенная в 6 км от центра города, представляла собой 5 фортов, окруженных широким рвом с проволочным заграждением на дне. Вторая линия обороны опиралась на стационарные артиллерийские батареи. Всего на сухопутном фронте насчитывалось до 100 орудий и 21 орудие на морском фронте. Гарнизон мирного времени состоял из 75 офицеров и 2250 солдат. Командовал им капитан 1 ранга Мейер-Вальдек, который по совместительству являлся и губернатором. Таким образом, в его руках находилась вся полнота власти, и никаких разногласий просто не могло возникнуть. История ПортАртура не повторилась. В целом можно сказать, что крепость Циндао строилась для отражения атак русских, французских или английских экспедиционных отрядов. На серьезную борьбу с японской армией она не была рассчитана.
    Китай на всякий случай спешно объявил о своем нейтралитете и одновременно обратился к великим державам с просьбой не переносить на его территорию военных действий.
    Естественно, это было проигнорировано. И тут же совершенно неожиданно о своем нейтралитете объявила Австро-Венгрия. 24 августа пришел приказ разоружить крейсер "Кайзерин Элизабет" и отправить команду по железной дороге в Тянцзинь. Но 25 августа Австрия объявила войну Японии, и все вернулось на круги своя. 310 австрийских моряков вернулись в Циндао, но 120 человек так и остались в Тянцзине. Мейер-Вальдек спешно мобилизовал добровольцев, и общая численность гарнизона крепости достигла 5000 человек. На подходах к порту были выставлены мины.
    Для штурма крепости японцы выделили усиленную 18-ю пехотную дивизию. Ей были приданы 2 английских батальона из Вейхайвея, которые, впрочем, не имели не только артиллерии, но даже пулеметов. Общая численность осадной армии достигла 32000 человек, для ее перевозки были привлечены более 50 транспортов. Прикрывал перевозку десанта и осуществлял морскую блокаду крепости 2-й флот вице-адмирала барона Камимуры. Эскадрой, действующей в районе Циндао, командовал вице-адмирал Като, ее состав приведен ниже.
    Память о чудовищных гекатомбах Порт-Артура была еще свежа, и лавры генерала Ноги не прельщали командовавшего экспедиционным корпусом генерал-лейтенанта Камио Мицуоми. Поэтому он действовал с исключительной осторожностью. Высадка десанта началась 2 сентября в бухте Лункоу на территории нейтрального Китая примерно в 180 километрах от Циндао. Только 25 сентября японцы подошли к границам германской концессии, где произошли первые стычки с германскими частями. 28 сентября крепость была плотно обложена и началась подготовка к штурму.
    Но первое столкновение на море имело место гораздо раньше. 21 августа 5 британских эсминцев заметили вышедший из порта миноносец S-90 и погнались за ним. Вперед вырвался наиболее быстроходный эсминец "Кеннет", который в 18.10 завязал перестрелку. Хотя английский корабль имел гораздо более мощное вооружение (4 орудия 76 мм против 3 орудий 50 мм на германском миноносце), в самом начале боя он получил попадание под мостик. 3 человека были убиты и 7 ранены, в том числе командир "Кеннета", который позднее скончался.' S-90 сумел завлечь своего противника в зону огня береговых батарей, но после первых же их залпов "Кеннет" вышел из боя.
    В ночь с 30 на 31 августа эсминец "Сиротаэ" выскочил на мель у острова Лентао.
    Повреждения оказались слишком велики, и команда была снята другим эсминцем. Немцы использовали подарок судьбы. 4 сентября в море вышла канонерка "Ягуар" и под прикрытием береговых батарей артогнем окончательно уничтожила японский эсминец.
    Вообще флот принимал довольно активное участие в боях за Циндао. Броненосцы неоднократно обстреливали позиции немцев. Но только один раз корабли пострадали от огня береговых батарей. 14 октября броненосец "Трайэмф" получил попадание 240-мм снарядом и был вынужден уйти в Вейхайвей на ремонт. Интенсивные тральные работы дорого стоили японцам. На минах подорвались и затонули тральщики "Нагато-мару № 3", "Коно-мару", "Коё-мару", "Нагато-мару № 6".
    Германские корабли поддерживали огнем свой левый фланг, пока японцы не подвезли тяжелые орудия. После этого даже в бухте Киаочао канонерки не могли действовать свободно. Самым ярким эпизодом в ходе действий на море стал прорыв миноносца S-90.
    Даже заниматься сравнением сил противников на море не хочется, настолько велико было преимущество японско-английской эскадры. И все-таки немцы сумели больно ужалить своих противников. В сложившейся ситуации единственной реальной боевой единицей был эсминец S-90 капитан-лейтенанта Бруннера. Ни "Кайзерин Элизабет", ни канонерки не могли сделать абсолютно ничего. S-90 был старым угольным миноносцем, по случаю войны повышенным в звании до эсминца. Но все-таки он имел какие-то шансы на проведение успешной торпедной атаки. Сначала планировалось атаковать японские корабли во время обстрела ими береговых позиций, но командование быстро пришло к правильному заключению о безнадежности дневной торпедной атаки одиночным кораблем. Поэтому к середине октября был выработан новый план.
    Капитан-лейтенант Бруннер должен был ночью незаметно выскользнуть из гавани и постараться пройти незамеченным первую линию дозоров. Связываться с эсминцами противника не было никакого смысла. Он должен был атаковать один из крупных кораблей на второй или третьей блокадных линиях. После этого S-90 должен быть прорываться в Желтое море и уходить в один из нейтральных портов, например в Шанхай.
    Там можно было попытаться дозаправиться углем, чтобы снова атаковать блокадные силы, на сей раз со стороны моря. 17 октября в 19.00, после наступления темноты, S-90 вышел из гавани, хотя волнение было довольно сильным.
    Миноносец прошел между островами Дагундао и Ланьдао и повернул на юг. Через 15 минут справа по носу были замечены 3 силуэта, которые двигались на пересечку на запад.
    Бруннер немедленно повернул вправо. Так как S-90 следовал средним ходом, ни искры из труб, ни бурун его не выдали. Германский корабль прошел под кормой группы японских эсминцев. Бруннер сумел проскочить сквозь первую линию блокады.
    В 21.50 S-90 повернул на запад в надежде встретить какой-либо из крупных кораблей.
    Скорость немцы по-прежнему не повышали. В 23.30 Бруннер повернул па обратный курс, чтобы еще до наступления рассвета вернуться в гавань, двигаясь под берегом со стороны полуострова Хайси, если только не будет встречи с противником. 18 октября в 0.15 на расстоянии 20 кабельтов был замечен большой силуэт корабля, следующего контркурсом. S-90 повернул на параллельный курс. Цель двигалась со скоростью не более 10 узлов. Так как вражеский корабль имел 2 мачты и 1 трубу, Бруннер решил, что встретил броненосец береговой обороны. В действительности это был старый крейсер "Такатихо", который в эту ночь имеете с канонерской лодкой "Сага" нес дозорную службу на второй блокадной линии.
    Бруннер чуть отвернул к югу, дал полный ход и с дистанции 3 кабельтова выпустил 3 торпеды с интервалом 10 секунд. Первая из них попала в носовую часть крейсера, вторая и третья – в середину. Японцы были застигнуты врасплох. Прогремел ужасный взрыв, который буквально разорвал крейсер на куски. Погиб 271 человек, в том числе командир корабля.
    S-90 повернул на юг. Хотя "Такатихо" не успел сообщить, по радио об атаке, огромный столб пламени был и идеи очень далеко. Бруннер не сомневался, что японцы бросятся в погоню, и не стал пытаться прорываться обратно в Циндао. Он взял курс на юго-запад, примерно в 2.30 разошелся с японским крейсером, спешившим на север. Рано утром миноносец выбросился на камни возле мыса Тауэр примерно в 60 милях от Циндао.
    Бруннер торжественно спустил флаг, после чего команда высадилась па берег и пешим строем двинулась в направлении Нанкина, где и была интернирована китайцами.
    Генерал Камио вел осаду крепости медленно и методично. Японцы расчищали себе дорогу массированным огнем осадных батарей. За время 7-дневной бомбардировки, начатой 4 ноября, было выпущено 43500 снарядов, в том числе 800 снарядов калибра 280 мм. Пользуясь относительной слабостью береговой обороны, флот союзников подвергал крепость неоднократным обстрелам с моря, но их результаты оказались более чем сомнительны. Большой процент снарядов не разрывался, прямых попаданий почти не было зафиксировано. 6 ноября японцы пробили проходы через ров у центральной группы фортов и приготовились к штурму, но его не последовало. Рано утром 7 ноября МейерВальдек отдал приказ о прекращении сопротивления. На фортах были подняты белые флаги, что стало абсолютной неожиданностью для японцев. Еще до капитуляции немцы взорвали все укрепления крепости и затопили военные корабли и торговые суда.
    Последнюю потерю японцы понесли уже после сдачи крепости. 11 ноября подорвался на мине и затонул миноносец № 33.
Морские силы японцев

    Броненосцы "Суво", "Ивами", "Танго",
    броненосцы береговой обороны "Окиносима", "Мисима",
    броненосные крейсера"Иватэ", "Токива", "Якумо",
    легкие крейсера "Тонэ", "Могами", "Оёдо", "Титосэ", "Акаси", "Акицусима", "Тиёда", "Такатихо",
    канонерки "Сага", "Удзи", эсминцы "Сираюки", "Новакэ", "Сиротаэ", "Мацукадзэ", "Аянами", "Асагири", "Исонами", "Уранами", "Асасио", "Сиракумо", "Кагэро", "Мурасамэ", "Усои", "Нэнохи", "Вакаба" "Асакадзэ", "Югурэ", "Юдати", "Сирацую", "Микадзуки".
    Транспорты и вспомогательные суда
Британская эскадра

    Броненосец
    "Трайэмф", эсминцы "Кеннет", "Уск".
Германо-австрийские морские силы

    Крейсер "Кайзерин Элизабет", канонерки "Ягуар", "Илтис", "Тигер", "Луке", эсминцы S-90, "Таку".
Англо-японское морское сотрудничество в годы Первой Мировой войны
Тимоти Д. Сакст

    Командир подводной лодки умело маневрировал и достиг полной внезапности, атаковав союзный конвой возле Крита. Он подкрался к цели буквально на 200 метров и выпустил торпеду. Она попала в эсминец между передними трубами и разворотила носовую часть корабля. Его экипаж собрался в носовых кубриках на обед и потому понес огромные потери.
    Взрыв и начавшийся пожар унесли жизнь 67 моряков и командира эсминца.
    Но, несмотря ни на что, корабль остался на плаву и добрался до Пирея.
    На первый взгляд, 11 июня 1917 года имела место обычная атака подводной лодкой U-27 союзного конвоя, которая ничем не выделяется среди множества подобных стычек. Тем не менее, оба противника узнали, с кем имели дело, лишь много лет спустя. Союзники думали, что торпеду выпустила германская лодка, но лодка была австрийской. Австрийцы полагали, что торпедировали британский эсминец, но это был корабль Японского Императорского Флота "Сакаки".
    В годы войны Япония оказала Великобритании огромную, просто неоценимую помощь, самым важным эпизодом которой стали действия первой и последней Средиземноморской эскадры японского флота. Это соединение, о котором долгие годы ничего не говорили, сражалось рядом с кораблями союзников в критический период подводной войны в 1917-18 годах.
    Особенно удивительными после этого выглядят высказывания многих английских историков, которые называют действия Японии в годы войны поступками шакала, который крадет куски добычи у льва, никак не помогая тому в охоте. Документы говорят обратное. Действия японских кораблей на Средиземном море значительно помогли союзникам в самые мрачные дни 1917 года. Столь же важной была роль Японии и за пределами этого театра.
    Без ее помощи Великобритания потеряла бы контроль над Индийским и Тихим океанами. Немцы могли изолировать важнейшие британские доминионы Австралию и Новую Зеландию и помешать им участвовать в боях в Европе. Впрочем, и другие британские колонии от Адена и Индии до Гонконга и Сингапура могли оказаться в опасном положении. И, несмотря на это, отношение к Японии не изменилось. В 1914 году Великобритания смотрела на Японию с подозрением и неверием, а в 1918 году союзники уже откровенно презирали и опасались ее.
    Более спокойному взгляду на роль Японии мешают те приобретения, которые она получила в результате войны. Япония вступила в войну отнюдь не из альтруистических побуждений, но ведь Великобритания, Франция и Россия тоже были далеко не бескорыстны. Территории, которые Япония захватила в Китае и на Тихом океане, вполне сравнимы с новыми территориями, которые захватили Англия, Франция, Италия и британские доминионы. Япония участвовала в войне как союзник Великобритании, но одновременно преследовала свои собственные экспансионистские цели. И ее приобретения вполне сопоставимы с затраченными усилиями и понесенными потерями.
    Как Японский Императорский Флот взаимодействовал с Королевским Флотом в годы Первой Мировой войны? Хотя это и не требовалось по условиям англо-японского договора 1902 года, Япония объявила, что поддержит Великобританию и в войне против Германии, и отправила ультиматум в Берлин, пробуя отзыва германских кораблей из японских и китайских под. Япония помогла установить контроль над Индийским и Тихим океанами в начале войны, захватив германскую крепость и военноморскую базу Циндао. Она захватила германские колонии на Тихом океане:
    Каролинские, Маршалловы и Марианские острова. Японский флот помог британскому изгнать германские крейсера с Тихого океана. В начале войны вице-адмирал Максимилиан граф фон Шпее имел 6 крейсеров, находившихся на Каролинских островах. После объявления войны Японией он был вынужден направиться к берегам Южной Америки, где его поход завершился боями у Коронеля и Фолклендов. Японский флот помог союзникам сохранить контроль над Индийским и Тихим океанами, патрулируя эти районы, когда британский флот был вынужден покинуть их.
    В 1917 году японцы освободили американские корабли для действий в Европе. Японские корабли конвоировали транспорты с войсками и военными грузами в Европу из британских доминионов на Дальнем Востоке. Японцы строили военные корабли и передали союзникам значительное число торговых судов, так как судостроительная промышленность союзных держав, несмотря на предельные усилия, не справлялась со своими задачами. Наконец, Япония оказала прямую военную помощь на Средиземном море в 1917-18 годах, когда союзники под усилившимся давлением германских подводных лодок всерьез рассматривали вопрос об уходе с этого театра. Истоки этого сотрудничества нужно искать в прошлом.
    Англо-японский союзный договор 1902 года был заключен потому, что продвижение России в направлении Индии, Кореи и Манчжурии стало представлять угрозу обоим государствам. Первый Лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль, как и его предшественники, полагал естественным, что в случае войны в Европе Япония окажет помощь в Индийском и Тихом океанах. Напряженность в отношениях между Германией и Великобританией росла, и британский флот был реорганизован в соответствии с изменившимися требованиями. Теперь все британские линкоры были сосредоточены в Европе, на Тихом океане остались только старые корабли. После русско-японской войны дислокация Королевского Флота приобрела ярко выраженный антигерманский характер. Черчилль с первого дня своего пребывания в Адмиралтействе активно проводил эту политику. Британские силы на Дальнем Востоке сократились с 5 броненосцев и 1 броненосного крейсера в марте 1904 года до 2 броненосцев, 1 линейного крейсера и 2 крейсеров в марте 1914 года.
    Отстаивая такое решение, Черчилль в марте 1914 года во время выступления в палате общин заявил, что поражение главных сил британского флота в Европе сделает маленькую эскадру на Тихом океане беспомощной. Любая британская эскадра в этом районе неизбежно будет уступать главным силам флота европейских противников. Черчилль заявил, что "2 или 3 дредноута в австралийских водах будут бесполезны после поражения британского флота в отечественных водах".
    Такая политика вела к росту зависимости Великобритании от союзников.
    Франция взяла на себя ответственность за Средиземное море, а Япония должна была сыграть главную роль в защите китайских морей. В отношении Франции эта политика сработала нормально, так как все колониальные разногласия были урегулированы, и Великобритания подписала с ней договор о "Сердечном Согласии" – Антанту. Однако отношения между Великобританией и Японией были довольно прохладными, так как растущие имперские амбиции последней вызывали тревогу в Англии. Обе стороны немало поработали для разрушения англо-японского союза.
    Экспансия Японии в 1913-14 годах вызвала серьезные опасения у британского министра иностранных дел сэра Эдуарда Грея.
    Грей был против участия Японии в войне, опасаясь, что она расширит свои владения сверх всяких пределов. Несмотря на все возражения Адмиралтейства, он пытался помешать вступлению Японии в войну. 1 августа 1914 года Грей сообщил своему японскому коллеге Като, что Великобритании потребуется помощь только в случае атаки дальневосточных колоний. Грей опасался не только японской экспансии, но и реакции Австралии, Новой Зеландии и Соединенных Штатов на такую экспансию. Однако давление Первого Морского Лорда, требовавшего активных действий против Германии по всему миру, сломило сопротивление Грея. 11 августа 1914 года Черчилль, опасаясь, что Грей все-таки выступит против участия Японии в войне или постарается ограничить такое участие, заявил ему: "Я думаю, что вы можете окончательно расхолодить их. Я не вижу середины между их участием и неучастием. Если они вступят в войну, мы должны приветствовать их как товарищей. Ваша последняя телеграмма в Японию почти враждебна. Я боюсь, что просто не понимаю хода ваших мыслей, и в этом аспекте не могу следовать вашим намерениям. Эта телеграмма заставляет меня трепетать. Мы все составляем единое целое, и я хотел бы оказывать всемерную поддержку вашей политике. Но я категорически возражаю против препятствий японцам. Вы легко можете нанести смертельный удар нашим отношениям, последствия которого будут ощущаться еще слишком долго. Шторм вот-вот разразится". Выступление Черчилля помогло изменить позицию Грея.
    Правительство принца Ямагата Аритомо 15 августа предъявило Германии ультиматум, требуя отзыва германских войск с Тихого океана. От немцев требовали вывести корабли из Циндао, взорвать укрепления порта и передать Японии Шантунгский полуостров. Японцы также требовали передачи им германских островных владений, рассеянных по Тихому океану. Германия не ответила, и Япония формально объявила ей войну 23 августа 1914 года. И тут подозрения Грея относительно намерений Японии начали оправдываться. Япония вступила в войну ради расширения своих владений в Китае и на Тихом океане. Она также стремилась занять место в ряду великих держав (вспомните посла и посланника). Более того, японское правительство уже начало вспоминать неравноправные договоры, навязанные европейскими державами в 50-х годах XIX века. Однако эти мотивы вступления в войну были не лучше и не хуже, чем у остальных се участников. Однако что искренне возмущало европейцев – это неспособность японцев относиться с отеческой заботой к тем, кто им уступал. Перечитайте повнимательней прекрасное стихотворение Киплинга "Бремя белого человека". В начале войны отношение к Японии было враждебным и оно серьезно не изменилось к концу военных действий, несмотря на помощь Японии союзникам. Расовая неприязнь еще более усугубила противоречия, они и союзники очень быстро забыли о вкладе Японии в их военные усилия.

Совместная экспедиция против Циндао

   
Англо-японское военное сотрудничество на Дальнем Востоке началось с дрязг. Сразу после вступления в войну Япония решила захватить порт Циндао, известный как "германский Гибралтар Востока". Шантунгский полуостров, где находилась германская военно-морская база Циндао, в мирное время служил базой германской Дальневосточной эскадры. Като сообщил англичанам, что Япония вернет Циндао Китаю, но за плату. Он также сообщил, что Японии не нужна британская помощь, но Грей пропустил мимо ушей это предупреждение и прислал Южно-Валлийских пограничников и сикхский батальон под командованием бригадного генерала Н.У. Барнардистона. Маленькая британская эскадра участвовала в блокаде Циндао, которая началась 27 августа 1914 года.
    Англо-японские силы прибыли к Циндао 26 августа. Главные силы германской эскадры покинули Циндао за несколько дней до объявления войны Японией. В порту остались только устаревший австрийский крейсер "Кайзерин Элизабет", 5 канонерок и 2 эсминца.
    Слабость германской эскадры позволила японцам использовать в операции только устаревшие корабли. Циндао блокировали 3 бывших русских броненосца, 2 бывших русских броненосца береговой обороны, 7 крейсеров, 16 эсминцев и 14 вспомогательных кораблей. Британская эскадра состояла из броненосца "Трайэмф", эсминца и госпитального судна. 2-й флот барона Камимуры Хиконодзё доставил японские и британские войска, которые должны были вести осаду. Первая высадка японцев была проведена в Лунгкоу 2 сентября. 18 сентября японские десантники захватили бухту Лао Шао северо-восточнее Циндао, чтобы использовать ее как передовую базу для дальнейших операций против крепости. 24 сентября в Китай прибыли британские войска. Англо-японская эскадра организовала плотную блокаду Циндао и занялась тралением мин. Гидросамолеты с транспорта "Вакамия" начали вести разведку. Они также провели первую в истории успешную "атаку авианосной авиации", потопив германский минзаг в Циндао. В течение всей осады поиска постоянно требовали помощи корабельной артиллерии и гидросамолетов. 18 октября японский флот получил ощутимый удар, когда старый германский миноносец S-90 проскользнул мимо патрульных эсминцев и потопил устаревший крейсер "Такатихо" двумя торпедами. Во время осады Циндао японский флот также потерял эсминец "Сиротаэ", миноносец и 3 тральщика. При этом погибли 317 моряков и 76 были ранены, в основном на "Такатихо". Германский гарнизон из 3500 солдат регулярных войск и 2500 резервистов, к которым присоединился экипаж "Кайзерин Элизабет", героически сопротивлялся. Японцы постарались сделать все, чтобы британские войска не участвовали в боях. 7 ноября 1914 года германо-австрийский гарнизон капитулировал.
    Британские войска, не участвовавшие в штурме, узнали о захвате Циндао постфактум.
    Захваченные немцы и австрийцы до конца войны находились в лагерях в Японии.
    Японская армия потеряла 414 человек убитыми и 1441 ранеными.
    Японцы сохранили контроль над Циндао и постепенно прибрали к рукам весь Шантунгский полуостров, продвигаясь вдоль построенной немцами железной дороги. В результате первой совместной англо-японской операции Япония установила контроль над обширным районом Манчжурии, а трения между двумя государствами резко усилились.

Эскорт и патрулирование

    Пока 2-й флот барона Камимуры помогал захватить Циндао, корабли 1-го флота присоединились к британским и австралийским кораблям в поисках эскадры фон Шпее.
    Сразу после начала войны вице-адмирал Тамин Ямая послал линейный крейсер "Конго" к Мидуэю, чтобы контролировать коммуникации, проходящие через этот район.
    Броненосный крейсер "Идзумо", находившийся у берегов Мексики, получил приказ защищать союзное судоходство у берегов Америки. 26 августа адмирал Тамин направил броненосный крейсер "Ибуки" и легкий крейсер "Тикума" в Сингапур, чтобы усилить флот союзников в Юго-Восточной Азии. "Тикума" принял участие в поисках крейсера "Эмден", которые велись в Голландской Ост-Индии и Бенгальском заливе. Адмирал Мацумура Тацуо вместе с линкором "Сацума" и крейсерами "Яхаги" и "Хирадо" патрулировал на морских коммуникациях, ведущих в Австралию.
    Более неотложные задачи заставили "Ибуки" выйти из Сингапура. Действия германского крейсера "Эмден" в Индийском океане вынудили командование направить крейсер в Веллингтон (Новая Зеландия). Там он первым из японских кораблей принял участие в сопровождении транспортов с войсками АНЗАКа (Австралийско-новозеландский корпус) на Средний Восток. "Ибуки" и другие японские корабли, как правило, сопровождали транспорты до Адена. Японцы также обеспечивали перевозку французских войск из Индокитая.
    В октябре 1914 года японская эскадра адмирала Точиная Сёдзиро, усиленная британскими кораблями, искала германские рейдеры в Индийском океане. В распоряжении адмирала находились крейсера "Токива", "Якумо", "Ибуки", "Икома", "Ниссин", "Тикума", "Хирадо", "Яхаги". 1 ноября 1914 года японцы согласились с просьбой англичан ввести патрулирование зоны к востоку от 90-го меридиана. Большая часть эскадры адмирала Точиная и прибывшие из Циндао корабли до конца месяца охраняли указанный район. После прибытия в Гонолулу германской канонерки (или малого крейсера, если угодно) "Гейер" броненосец "Хидзен" и крейсера "Асама" подошли к порту и находились там, пока 7 ноября "Гейер" не был интернирован американскими властями. Потом "Хидзен" и "Асама" вместе с "Идзумо" начали прочесывать берега Южной Америки, пытаясь найти германские корабли.
    Использование японских кораблей спровоцировало нервную реакцию правительств Австралии и Новой Зеландии. Они вполне соглашались с тем, что японцы прикрывают их войсковые конвои, но резко выступили против захвата Японией Маршалловых, Каролинских и Марианских островов. После захвата Джалуита на Маршалловых островах эскадра адмирала Тамина 12 октября появилась в прекрасной гавани Трука на Каролинских островах. Эскадра контр-адмирала Тацуо Мацумуры 1 октября захватила принадлежащий Германии порт Рабаул па острове Новая Британия. 7 октября она прибыла на остров Яп (Каролинские острова), где встретила германскую канонерку "Планет". Экипаж поспешно затопил крошечный корабль, чтобы он не попал в руки японцев. Сам остров был оккупирован японцами без инцидентов. В конце 1914 года 4 японских корабля стояли в гавани Сува на Фиджи, а 6 базировались на Труке.
    Японское и британское правительства к концу 1914 года с трудом урегулировали вопрос о захвате германских владений на Тихом океане. Японцы оставили за собой Марианские, Каролинские и Маршалловы острова. Новозеландские войска высадились на Самоа под самым носом у японцев и прочно завладели этим стратегически важным островом. Чтобы избежать новых инцидентов, англичане согласились, что британские войска не будут действовать севернее экватора.
    В 1914 году Королевский Флот мало что мог противопоставить своему сильнейшему союзнику на Тихом океане. Англичане просто разрывались в попытках защитить свои торговые пути, проходящие по всему земному шару. Более того, они желали, чтобы японцы приняли участие в военных действиях на европейском театре. 6 августа 1914 года сэр Эдуард Грей обратился к японскому правительству с официальной просьбой о помощи. Но все кончилось перебазированием японских кораблей в Сингапур, о чем мы уже говорили. Позднее англичане просили отправить японские корабли сначала на Средиземном море, потом на Балтику, но оба раза получили отказ. В Японии армейское командование имело значительно больший вес, чем флотское. На англо-германскую войну эти два вида вооруженных сил смотрели с прямо противоположных точек зрения.
    Японская армия была построена по прусскому образцу и обучена германскими офицерами. Японский флот создавался с помощью Великобритании и обучался на английский манер. Все это служило источником постоянных споров в японском руководстве. В феврале 1915 года японский флот нашел новую форму сотрудничества с англичанами, когда в Сингапуре вспыхнул мятеж индийских частей. С кораблей эскадры адмирала Цучия Мацуканэ (крейсера "Цусима" и "Отова") был высажен десант морской пехоты, который вместе с британскими, французскими и русскими войсками подавил мятеж. В том же 1915 году японский флот оказал большую помощь в охоте за германским крейсером "Дрезден". Он также охранял принадлежащий американцам порт Манила, чтобы германские корабли не могли им воспользоваться. В течение всего года японские корабли, базирующиеся в Сингапуре, патрулировали в Южно-Китайском морс, море Сулу и у берегов Голландской Ост-Индии.
    В феврале 1916 года сэр Эдуард Грей снова запросил помощи у японцев. После гибели нескольких судов на минах, поставленных германскими вспомогательными крейсерами, требовалось увеличить число кораблей, охотящихся за этими рейдерами. Японское правительство отправило в Сингапур флотилию эсминцев, чтобы охранять имеющий огромное значение Малаккский пролив. Для патрулирования в Индийском океане была выделена дивизия крейсеров. Корабли японского 3-го флота патрулировали в Индийском океане и у Филиппин. Крейсера "Яхаги", "Ниитака", "Сума", "Цусима" и флотилия эсминцев патрулировали в Южно-Китайском море, море Сулу и у берегов Голландской Ост-Индии. В нескольких случаях японские корабли выходили к острову Маврикий и к берегам Южной Африки. Наиболее сильные и современные легкие крейсера "Тикума" и "Хирадо" сопровождали войсковые конвои из Австралии и Новой Зеландии.

Япония действует вполсилы

   
Несмотря на самое широкое участие японских кораблей в защите союзного судоходства, в конце 1916 года адмирал сэр Джон Джеллико весьма скептически отозвался о действиях японцев. В письме адмиралу Дэвиду Битти он назвал их "не вполне удовлетворительными". Джеллико предполагал, что более эффективным действиям японцев мешает антипатия к Соединенным Штатам. Джеллико высказал подозрение, что японцы вынашивают идею создания "великой Японии, включающей в себя часть Китая, Юго-Восточной Азии, Голландскую Ост-Индию, Сингапур и Малайские государства". Он полагал, что японское правительство действовало на основе ложной уверенности в непобедимости германской военной машины. Но последние поражения на Сомме и под Верденом могли развеять эту уверенность. Его заявление, что "кроме продажи части вооружения русским и нам, Япония никак не участвует в войне", весьма точно отражало растущее недовольство Великобритании отказами японцев принять участие в войне в Европе. Британские морские офицеры всегда считали, что Японии "нельзя верить до конца", даже когда она оказала Англии помощь в критический момент на Средиземном море. Если посмотреть на все это глазами японцев, то роль Японии в Первой Мировой войне будет выглядеть совсем иначе. Если японские вооруженные силы сразу разошлись в мнении, какую из сторон следует поддержать, то средний японец не понимал, зачем вообще нужно воевать. Никакой угрозы со стороны Германии в Японии не чувствовал никто. Поэтому японское правительство, поддерживая Антанту, старалось не давать обществу слишком много информации о войне.
    Один из британских офицеров, находившийся в Японии во время войны, подтверждает существование такой странной политики. Малькольм Кеннеди, посетивший японскую глубинку, был поражен тем, что крестьяне, с которыми он беседовал, даже не подозревали, что их страна ведет войну. Но такое положение изменилось в 1918 году, когда в Японии начались волнения. Рост доходов не успевал за инфляцией, подстегнутой военными расходами. Поэтому в августе 1918 года в Осаке, Кобе и Нагое имели место рисовые бунты.
    Серьезно осложняло японское участие в войне и то, что гордость японцев была ущемлена серьезной дискриминацией, которой подвергались японские жители Сингапура. В торговле с Австралией и Новой Зеландией Япония тоже находилась на положении государства второго сорта. Просьбы англичан о помощи стали более настойчивыми в конце 1916 и начале 1917 года, когда ситуация на морских театрах резко ухудшилась.
    Германские рейдеры продолжали успешно действовать в Индийском океане. Во время своего плавания рейдер "Вольф" не только уничтожил торговые суда вместимостью 120000 GRT, но и связал огромное количество британских, французских и японских кораблей. За ним охотились 21 крейсер, 14 эсминцев, 9 шлюпов. Японское правительство в обмен па свою помощь потребовало признать захват Шантунгского полуострова и островных владений Германии. И ответ на возражения англичан японцы заявили, что просят не больше русских, которым был обещан Константинополь. Британское правительство долго обсуждало эту проблему, опасаясь негативной реакции со стороны американцев.
    В феврале 1917 года японцы согласились расширить свое участие в войне и распространить зону патрулирования своего флота до мыса Доброй Надежды. Японский флот также включился в защиту судоходства у восточных берегов Австралии и Новой Зеландии. В этих операциях участвовали крейсера "Идзумо", "Ниссин", "Тонэ", "Ниитака", "Акаси", "Якумо", "Касуга", "Тикума", "Сума", "Ёдо" и 3 флотилии эсминцев.
    Япония также оказала значительную помощь союзникам поставками вооружения в Европу в 1914 году. В 1914 году Япония вернула России 2 броненосца и крейсер, захваченные во время русско-японской войны. Японские заводы поставляли оружие и боеприпасы Великобритании и России. В 1917 году Япония за 5 месяцев построила для Франции 12 эсминцев типа "Каба". Японские моряки привели эти корабли на Средиземное море и передали французам. В декабре 1916 года Великобритания приобрела у Японии 6 торговых судов вместимостью 77500 GRT. В мае 1917 года англичане попросили японцев доставить в Европу завербованных китайских рабочих.
    Немного позднее Япония и Соединенные Штаты пришли к соглашению о строительстве на японских верфях торговых судов общей вместимостью 371000 GRT для американского Комитета по судоходству. Хотя война закончилась раньше, чем они были построены, Япония все-таки достроила их. Кроме того, Япония передала в распоряжение союзников часть своего торгового флота.
    И лишь в одном вопросе Англии не удалось добиться от Японии уступок. Постоянные попытки Великобритании приобрести некоторые японские военные корабли для возмещения потерь своего флота вызывали раздражение японцев и задевали их гордость.
    В середине 1917 года адмирал Джеллико предложил приобрести в Японии 2 линейных крейсера. Он сомневался, что можно убедить японцев просто передать эти корабли под оперативное командование Гранд Флита. "Если даже они согласятся, сомнительно, чтобы эти корабли смогли сражаться с германскими линейными крейсерами, имея японские экипажи", – писал он. Японское правительство наотрез отказалось продавать или передавать англичанам какие-либо корабли. Позднее действия японской эскадры на Средиземном морс заставили Джеллико изменить свое мнение относительно эффективности японских экипажей.
    В свете последующих событий любопытно выглядят взаимоотношения Японии с Соединенными Штатами. По просьбе англичан американцы перебазировали часть кораблей с Тихого океана в Атлантику, чтобы помочь Королевскому Флоту. Но сделать это можно было лишь потому, что американцам оказал помощь новый союзник – Япония.
    Вступление Соединенных Штатов и пойму потребовало от американцев полностью пересмотреть свою морскую стратегию и кораблестроительную политику. Ведь до 1917 года преобладало мнение, что после разгрома союзников на Америку сразу обрушатся объединенные силы Японии и Германии. Вскоре после вступления США в войну британская морская миссия во главе с Артуром Бальфуром попросила американцев изменить кораблестроительную программу. Раньше она предусматривала строительство большого числа линкоров. В апреле – мае 1917 года Бальфур имел ряд секретных встреч с американскими представителями, в том числе с личным посланником президента Вильсона полковником Хаузом. Англичане предложили начать массовое строительство эскортных кораблей в обмен на обещание бри-шнекой помощи в случае японоамериканского конфликта. Но такое соглашение не было подписано из опасений вызвать раздражение Японии, которая в это время являлась важным союзником Великобритании.
    Тем не менее, сам факт ведения этих переговоров показывает глубину недоверия англоамериканцев. Американские лидеры смотрели на проблемы взаимоотношений с Японией через призму китайского вопроса и расового превосходства Как позднее ехидно заметили журналисты, знаменитая серия военных планов американского флота вместо названия "Оранжевый" должна была бы называться "Желтый". Американцы постоянно требовали проведения в Китае политики "открытых дверей", и все это вместе взятое порождало сильные антияпонские настроения в американском обществе. Американские лидеры обвиняли Японию в нечестном поведении, попытках добиться политических и территориальных преимуществ в Китае, о чем рассказывали многочисленные американские миссионеры.
    Вступление Соединенных Штатов в войну привело к изменениям в японо-американских отношениях. Как и Великобритания в начале войны, Соединенные Штаты обнаружили, что зависят от благожелательного отношения Японии и ее помощи на Тихом океане.
    Японская миссия в Вашингтоне, которую возглавлял Исии Кикудзиро, заключила соглашение, которое позволило американцам перевести часть кораблей в Атлантику на помощь англичанам. По секретному соглашению японские корабли патрулировали гавайские воды до конца войны.
    В октябре 1917 года броненосный крейсер "Токива" заменил самый крупный американский корабль на Гавайях – броненосный крейсер "Саратога". В августе 1918 года крейсер "Асама" сменил "Токиву" и обеспечивал безопасность Гавайских островов до, своего возвращения в Японию в феврале 1919 года.
    Несмотря на помощь японцев, американцы относились к территориальным захватам Японии так же, как англичане. Японцы ответили им тем же, и вскоре после окончания войны японо-американские противоречия приняли неразрешимый характер. Попытка японской экспансии в Сибири в 1918 году подлила масла в огонь, ведь американцы сами зарились на эти территории. Но уже в 1917 году Япония, числившаяся в союзниках Соединенных Штатов, официально считалась "наиболее вероятным противником".

Операция на Средиземном море

    В начале 1917 года Япония, наконец, направила свои силы на европейский театр военных действий. 11 марта первые японские корабли под командованием адмирала Сато Кодзо покинули Сингапур. Сато повел на Мальту легкий крейсер "Акаси" и эсминцы "Умэ", "Кусуноки", "Каэдэ", "Кацура", "Касива", "Мацу", "Суги" и "Сакаки", которые все вместе составляли 10-ю и 11-ю флотилии эсминцев. По пути через Индийский океан соединение приняло участие в поиске германских рейдеров и прибыло в Аден 4 апреля. 10 апрели Сато и отпет на настоятельные просьбы англичан согласился отконвоировать британский войсковой транспорт "Саксон". Он вышел из Порт-Саида на Мальту в сопровождении "Умэ" и "Кусуноки". Остальные корабли японской эскадры последовали за ними и начали действия против германских и австрийских подводных лодок, которые угрожали транспортам союзников на Средиземном море. 10-я и 11-я флотилии прибыли на Мальту в самый плохой для союзников период. В апреле 1917 года на Средиземном море союзники потеряли 218000 тонн, что составило 7 % потерь за все время войны. Союзникам отчаянно не хватало транспортов, и они всерьез рассматривали идею сократить количество судов, идущих через Средиземное море, направив их вокруг мыса Доброй Надежды, и эвакуировав британские войска из Салоник.
    Прибытие 1 крейсера и 8 эсминцев адмирала Сато не могло переломить ситуацию на Средиземном море. Тем не менее, японцы получили важнейшую задачу – сопровождать войсковые транспорты, которые везли подкрепления во Францию. Французская армия была обескровлена после бесплодных наступлений под Аррасом и Шампани. Появление японских кораблей на Мальте позволило союзникам ускорить отправку транспортов.
    Японские корабли сопровождали транспорты из Египта прямо но Францию. На Мальту они заходили только, если конвои формировались на этом острове.
    Эсминцы "Сакаки" и "Мацу", а также другие японские корабли 4 мая 1917 года участвовали в драматическом спасении солдат с транспорта "Трансильвания". Во время этой трагедии у берегов Франции погибли 413 человек, но японские, французские и итальянские корабли сумели спасти почти 3000 солдат, несмотря на опасность новых торпедных атак. Британское Адмиралтейство отправило телеграмму с благодарностями и поздравлениями японскому адмиралу за прекрасные действия во время спасательных работ.
    В июне 1917 года крейсер "Акаси" был отозван. Его заменил старый броненосный крейсер "Идзумо". Вместе с ним на Мальту прибыли эсминцы "Каси", "Хиноки", "Момо" и "Янаги". Так как подводные лодки на Средиземном море действовали все активнее, японскими моряками были временно укомплектованы 2 британские канонерки, названные "Токио" и "Сайкио", и 2 эсминца, названные "Канран" и "Сэндан".
    Численность японской эскадры на Средиземном море достигла максимума и равнялась 17 кораблям.
    К концу лета все сомнения британских адмиралов относительно уровня подготовки и эффективности японских экипажей рассеялись. 21 августа контр-адмирал Джордж Э. Баллард, командовавший морскими силами на Мальте, сообщил в Адмиралтейство, что японцы со дня прибытия на Мальту оказали неоценимые услуги по конвоированию войсковых транспортов. Он напомнил Адмиралтейству, что до прибытия японских эсминцев у союзников не хватало кораблей для этой цели. В отношении эффективности японцев Баллард писал:
    "Французские стандарты эффективности ниже британских, однако итальянские стандарты еще ниже. С японцами все обстоит иначе. Эсминцы адмирала Сато содержатся в совершенно исправном состоянии и проводят в море столько же времени, сколько и наши корабли. Оно значительно больше, чем у французских и итальянских кораблей любых классов. Более того, японцы совершенно независимы в вопросах командования и снабжения, тогда как французы ничего не станут делать самостоятельно, если эту работу можно переложить на других. Эффективность японцев позволяет их кораблям проводить в море больше времени, чем любому другому британскому союзнику, что увеличивает эффект присутствия японских кораблей на Средиземном море".
    Помощь японцев оказалась особенно важна, когда в 1918 году начали весеннее наступление на Западном фронте. Англичанам пришлось перебросить большое количество войск со Среднего Востока в Марсель. Японские корабли в критические месяцы апрель и май помогли переправить через Средиземное море более 100000 британских солдат. Кризис завершился, и японские корабли занялись обеспечением перевозки войск из Египта в Салоники, где союзники готовили осеннее наступление. До конца войны японская эскадра провела через Средиземное море 788 транспортов союзников и помогла перевезти более 700000 солдат. Японская эскадра имела 34 столкновения с германскими и австрийскими подводными лодками, в которых получили повреждения эсминцы "Мацу" и "Сакаки".
    Японские корабли оставались в европейских водах до мая 1919 года. После перемирия Вторая Специальная Эскадра адмирала Сато присутствовала при сдаче германского флота. Крейсер "Идзумо" и эсминцы "Хиноки" и "Янаги" вышли с Мальты в Скапа Флоу, чтобы охранять германские корабли и отвести в Японию 7 трофейных подводных лодок, выделенных Японии.
    Сато отправил эсминцы "Кацура", "Мацу", "Сакаки", "Каэдэ" в Бриндизи, чтобы помочь в процедуре капитуляции германских и австрийских кораблей на Средиземном море. В декабре 1918 года он направил броненосный крейсер "Ниссин" вместе с 8 эсминцами в Константинополь. Оставив там эсминцы "Касива", "Канран" и "Сэндан" (последние два следовало вернуть Королевскому Флоту в 1919 году), эскадра вернулась на Мальту. Там она получила приказ сопровождать в Японию переданные ей в качестве репараций германские подводные лодки. Сато отправил "Умэ" и "Кусуноки" патрулировать в Адриатике и направился в Англию, собирая по дороге остальные японские корабли. 5 января 1919 года японская эскадра покинула Портленд. К флоту Сато присоединились "Идзумо", "Хиноки", "Янаги" и 7 германских подводных лодок. В конце марта на Мальте к ним присоединились "Умэ" и "Кусуноки". Плавучая база "Кванто" обеспечивала базирование лодок на Мальте. Вместе с крейсером "Ниссин" и 2 флотилиями эсминцев она повела лодки в Японию. Все корабли без происшествий прибыли в Йокосуку 18 июня 1919 года. "Идзумо" и последняя группа эсминцев покинули Мальту 10 апреля, чтобы совершить небольшое плавание по Средиземному морю. Они посетили Неаполь, Геную, Марсель и несколько других портов и вернулись на Мальту 5 мая. Через 10 дней последние японские корабли направились домой и 2 июля 1919 года благополучно прибыли в Йокосуку.

Бог благословит наш союз, и он будет долгим

    Британские лидеры были просто обязаны благодарить японскую Средиземноморскую эскадру, когда та уходила домой. Общее мнение выразил Уинстон Черчилль, который сказал: "Я не думаю, что японская эскадра сделал хотя бы одну глупость". Губернатор Мальты лорд Метуэн, проводя смотр японских кораблей в марте 1919 года, также благодарил японский флот "за его великолепную работу в европейских водах". Он выразил надежду, что "Бог благословит наш союз, скрепленный кровью, и он будет долгим".
    Действия японских кораблей на Средиземном море заслуживают самой высокой оценки.
    Японские эсминцы провели в море 72 % времени, что является самым высоким показателем для всех воюющих флотов. Англичане проводили в море только 60 % времени, французы и греки – не более 45 %. Британские офицеры считали, что японские корабли действовали очень хорошо, по крайней мере, они не отклонялись от плана.
    Послевоенные заявления, что японцы "действовали хуже наших моряков", когда сталкивались с неожиданной ситуацией, являются предвзятыми и не подтверждаются документами. Мы имеем примеры чисто японского понимания долга. Несколько японских командиров совершили харакири, когда погибли сопровождаемые ими транспорты.
    Так почему же англичане столь быстро забыли вклад японцев в общее дело союзников?
    Почему Великобритания позволила англо-японскому союзу рухнуть в 1921 году? Самым простым объяснением является тот факт, что война резко упростила ситуацию на Тихом океане. Отсутствие общего врага подорвало основы союза. После того, как Германия перестала угрожать тихоокеанским владениям, а Россия – Индии, Великобритания больше не нуждалась в союзе с Японией. Американское давление подтолкнуло англичан к пересмотру отношений с Японией, новые территории которой изолировали принадлежащие американцам Филиппины и Гуам. Допоенные расовые и политические трения между Соединенными Штатами и Японией, временно забытые в 1917- 18 годах, после войны вспыхнули с новой силой. Ни один западный историк не отметит вклад Японии в победу союзников.
    Японские политики резко отреагировали на отношение Японии и годы войны и во время переговоров и Версале. Уже в апреле 1917 года они представили англичанам меморандум для опубликования в газетах. Многие помнили, что союзники пытались выступить в роли верховных судей при рассмотрении спора Японии с Китаем из-за Шантунга. Явно враждебное отношение к Японии после войны заставило японцев поверить, что англоамериканский заговор против Японии имеет расовую почву. Разрыв англо-японского союза подтолкнул Японию на сближение с Германией. Прибытие трофейных германских подводных лодок открыло первую страницу долгого сотрудничества германского и японского флотов. Германское влияние и технологии быстро заменили английские.
    Множество японских морских офицеров учились в Германии в 20-х и 30-х годах.
    Англичане имели раскинувшуюся по всему миру империю. Соединенные Штаты заявили о своих претензиях в виде "доктрины Монро", но обе страны обвиняли Японию в экспансионизме. После 1918 года ни одна из этих стран не собиралась поддерживать тесное сотрудничество с Японией, которая так им помогла в годы войны. Теплые отношения сменились отчужденностью. И в результате все это привело к нападению Японии на британские и американские владения на Дальнем Востоке через 23 года после того, как Япония, Великобритания и Соединенные Штаты были союзниками в "войне, которая покончит с войнами".

Грозные крейсера

Самый знаменитый рейдер

    Этот корабль был утвержден к постройке как "Военный корабль 4-го класса, малый бронепалубный крейсер "Эрзац-Пфейль". Строился он долго, во всяком случае, однотипный "Дрезден" был заложен позже, но вошел в строй раньше "Эмдена".
    Вооружен он был, как и все первые немецкие "города", 105-мм орудиями. По штату кораблю также полагалось 8 – 52-мм орудий, и на фотографиях "Эмдена" перед уходом на Дальний Восток они видны. Однако ни в одном из рапортов военного времени эти орудия не упоминаются. Нет их и на снимках разбитого крейсера. Скорее всего, они были оставлены на берегу в Циндао, так как представлялись совершенно бесполезными во время реальных боевых действий. "Эмден" не отличался большой скоростью. На испытаниях он немного превысил 23 узла и лишь однажды на мерной миле у Нойкруга развил 24,014 узла. Наиболее экономичная крейсерская скорость "Эмдена" равнялась 8 узлам, но оптимальной крейсерской скоростью считались 12 узлов.
    После вступления в строй "Эмден" был послан в Циндао, чтобы заменить в составе Kreuzergeschwader легкий крейсер "Ниобе". Весной 1910 корабль отправился на Дальний Восток. По пути он должен был посетить Буэнос-Айрес, чтобы принять участие в празднованиях по случаю годовщины основания Аргентинской республики. На корабль была переведена часть экипажа старого крейсера "Аркона", и утром 12 апреля 1910 года "Эмден", блистая свежеокрашенными бортами, двинулся в путь. Командовал им корветтен-капитан Вольдемар Фоллертун. 18 мая "Эмден" вместе с крейсером "Бремен" прибыл в Буэнос-Айрес. После окончания праздников он двинулся дальше, прошел Магелланов пролив и 11 июня прибыл в Вальпараисо. Заправившись углем, крейсер пошел на Таити, куда прибыл 12 июля. Зайдя в Апиа (Самоа), "Эмден" встретился с броненосным крейсером "Шарнхорст", на котором держал флаг тогдашний командир Крейсерской Эскадры контр-адмирал Гюлер. Лишь 17 августа 1910 года "Эмден" прибыл в Циндао. Элегантный силуэт быстро принес "Эмдену" прозвище "Лебедь Востока". 23 ноября 1911 года корветтен-капитан Ресторфф сменил Фоллертуна в качестве командира крейсера, но и сам уступил этот пост в конце мая 1913 года фрегаттен-капитану Карлу фон Мюллеру. 20 июня 1914 года вице-адмирал граф фон Шпее увел Kreuzergeschwader в большое плавание по Тихому океану. После этого командир "Эмдена" фрегаттен-капитан Карл Фридрих Макс фон Мюллер оставался старшим морским офицером китайской станции. В его распоряжении имелись 2 большие канонерки типа "Илтис", стоящая в доке канонерка "Корморан" и старый миноносец S-90. Когда началась война, фон Мюллер приказал командам речных канонерок, базирующимся в Китае, затопить корабли и пробиваться по суше в Циндао. Вскоре в Циндао пришел допотопный австрийский крейсер "Кайзерин Элизабет", который мог послужить только в качестве плавучей батареи. Фон Мюллер уже получил приказ адмирала: "В случае усиления напряженности "Эмден" должен прикрыть выход угольщиков из Циндао, но не быть заблокированным в порту. Угольщикам следовать на Паган. "Эмден" должен стремиться соединиться с эскадрой". Он исполнял этот приказ, когда 1 августа Берлин сообщил: "Война с Великобританией, Францией и Россией неизбежна". Оставив старые корабли в распоряжении губернатора Циндао капитана 1 ранга Мейер-Вальдека, 31 июля в 19.00 фон Мюллер вывел свой крейсер в море и направился в Корейский пролив.
    И сразу же "Эмден" захватил свой первый приз и вообще первый приз Германского Императорского Флота в Первой Мировой войне. 1 августа в 4.15 наблюдатели крейсера заметили какой-то пароход. Фон Мюллер приказал перехватить его. Когда видимость улучшилась, обер-лейтенант Юлиус Лаутербах сказал, что это русский почтовый пакетбот, идущий во Владивосток. Фон Мюллер дал 2 холостых выстрела, но пароход и не подумал останавливаться. Наоборот, из его трубы повалил густой дым, а по радио раздались призывы о помощи. Фон Мюллер приказал своему радисту заглушить передачу.
    "Эмден" увеличил скорость до 19 узлов и начал быстро нагонять пароход. Старший артиллерист крейсера капитан-лейтенант Эрих Геде открыл огонь боевыми снарядами.
    Десятый из них изорвался в нескольких метрах за кормой жертвы, засыпав се осколками.
    И тогда пароход остановился. Лаутербах во главе абордажной партии из 20 вооруженных матросов отправился для досмотра.
    Это оказался пароход русского Добровольческого Флота "Рязань", построенный в Германии в 1908 году. На борту у него находилось около 80 пассажиров, включая женщин и детей. Погоня за "Рязанью" оказалась неожиданно долгой. По оценке фон Мюллера, пароход сумел развить скорость до 17 узлов. Он мог стать хорошим вспомогательным крейсером, и фон Мюллер решил отвести его в Циндао. Между прочим, корабли Добровольческого Флота строились именно с таким прицелом, поэтому "Рязань" имела специальные подкрепления палубы для установки орудий. На обратном пути произошел трагикомический эпизод. Немцы были замечены французскими броненосными крейсерами "Монкальм" и "Дюпле". Но французы решили, что перед ними "Шарнхорст" и "Гнейзенау", и поспешно бежали. 6 августа трофей прибыл в Циндао. Там пароход был вооружен 8 орудиями калибра 105 мм и 2 прожекторами, снятыми с "Корморана". Он вошел в состав германского флота как вспомогательный крейсер "Корморан II". Но в качестве вспомогательного крейсера этот корабль ничего не добился. 14 декабря 1914 года из-за нехватки угля "Корморан" зашел на Гуам, где и был интернирован американцами. 7 апреля 1917 года они попытались захватить корабль, однако немцы сумели его затопить, хотя при этом погибли 7 человек команды "Корморана".
    "Эмден" покинул Циндао вечером 6 августа и направился на Паган. Поскольку Адмиралтейство отозвало корабли Джеррама в Гонконг, крейсер вместе со вспомогательными крейсерами "Принц Эйтель Фридрих" и "Йорк" и 8 угольщиками выскользнул из Циндао незамеченным и соединился 12 августа с фон Шпее на германских Марианских островах. 4 его угольщика пошли на Яп, что оказалось серьезной ошибкой. Джеррам получил приказ уничтожить германскую радиостанцию, расположенную там, и угольщики были уничтожены. 12 августа британский адмирал отправил "Ярмут" и "Дупле" караулить Циндао – но слишком поздно!
    Во время стоянки на Марианских островах фон Шпее провел совещание на борту "Шарнхорста".
    "Когда у командиров спросили их мнение, я «фон Мюллер» сказал, что опасаюсь, что эскадра во время долгого плавания по океану практически ничего не добьется, и спросил, стоит ли придавать такое большое значение доктрине "fleet in being". Если заправка всей эскадры углем в восточноазиатских, австралийских и индийских водах представляет большие трудности, мы можем отделить один легкий крейсер для действий в Индийском океане" Фон Шпее принял решение практически не раздумывая. "Одиночный легкий крейсер, который расходует гораздо меньше угля и может при необходимости заправиться с захваченного парохода, сможет действовать в Индийском океане гораздо дольше, чем целая эскадра. На этом театре можно захватить большое количество призов". Рано утром 14 августа германская эскадра пошла на восток из Пагана, а "Эмден" вместе с угольщиком "Маркоманния" повернул на запад. На прощание фон Мюллер передал: "Я благодарю ваше превосходительство за оказанное мне доверие". И он совершил очень много, чтобы оправдать это доверие.

    Этот крейсер прославился больше, чем любой другой германский корабль, участвовавший в Первой Мировой войне. Фон Мюллеру исполнился 41 год, и он имел душу капитана французского капера XVIII века. Высокий блондин с тонкими чертами лица и спокойными манерами, он был лучшим образцом прусского офицера, сочетая личное мужество с блестящим умом и подлинной рыцарственностью. 23 судна, которые фон Мюллер захватил н течение 70 дней, лишь тусклое отражение его успехов. "Эмден" также обстреливал британские порты, вынудив Уайтхолл приказать своим торговым судам оставаться в гаванях. Это нанесло тяжелейший удар торговле союзников в Индийском океане. Фон Мюллер заставил союзников выделить на поиски большие силы, в то время как эти корабли были отчаянно нужны на других театрах. Союзникам пришлось отправлять войсковые конвои из Австралии и Новой Зеландии под сильным прикрытием.
    Сначала фон Мюллер пошел в Ост-Индию, где на Тиморе принял уголь. Затем "Эмден" прошел вдоль северного побережья островов Сумбава. Поставив фальшивую четвертую трубу, чтобы напоминать "Ярмут", он, неузнанный, 28 августа проскользнул между Бали и Лом-Гюком. Неделю спустя он впервые чудом ускользнул от преследователей. "Эмден" остановился, чтобы принять уголь на якорной стоянке на восточном побережье острова Сималур, где всего сутки назад проходил "Хэмпшир". 9 сентября "Эмден" начал свой опустошительный рейд по Бенгальскому заливу.
    Вечером этого дня после недолгой погони крейсер остановил греческий пароход.
    Абордажной партией снова командовал Лаутербах. Хотя формально "Понтопорос" являлся нейтральным судном, его груз состоял из 6500 тонн индийского угля, принадлежащего британскому правительству. Так как греческому капитану было совершенно безразлично, для кого возить уголь, "Понтопорос" вошел в состав "эскадры" "Эмдена". Для поддержания дисциплины у него на борту остались Лаутербах и несколько вооруженных матросов.
    Утром 10 сентября наблюдатели "Эмдена" увидели странный пароход, на палубе которого громоздились непонятные белые надстройки. Корабль шел под Синим Флагом британского вспомогательного флота, и вполне мог оказаться вспомогательным крейсером. "Эмден" осторожно приблизился, но никаких признаков орудий на судне не было замечено. На мачте крейсера взвился германский флаг, прогремел холостой выстрел.
    Пароход послушно остановился. Абордажная партия сообщила, что это пароход "Индус", следующий из Бомбея в Калькутту в балласте. Пароход был арендован индийским правительством для перевозки войск. Странные сооружения на палубе оказались стойлами для кавалерийских лошадей.
    Во второй половине дня с "Индуса" было снято все, что могло пригодиться немцам, и пароход был подготовлен к уничтожению. Были открыты кингстоны, и крейсер с близкого расстояния выпустил 6 снарядов в ватерлинию жертвы. Но пароход затонул не сразу.
    Прошло довольно много времени, прежде чем "Индус" повалился на правый борт и затонул носом вперед. Уже на следующий день фон Мюллер перехватил и потопил пароход "Лорат". Он решил, что может уничтожить маяки Калькутты, что сильно затруднит англичанам использование этого порта. Фон Мюллер еще обсуждал вопрос о маяках со своими офицерами, когда на горизонте показались огни очередного приза.
    Вскоре после 22.00 пароход "Кабин-га", получив приказ прожектором, послушно остановился. Хотя пароход был английским, он следовал из Калькутты в Нью-Йорк с грузом джута, принадлежащим американцам. Фон Мюллер не захотел осложнять отношения с Соединенными Штатами, кроме того, он не захотел подвергать риску женщин и детей во время ночной пересадки с корабля на корабль. Поэтому "Кабинга" просто получил приказ присоединиться к каравану в качестве плавучей тюрьмы. Этот пароход был отпущен 14 сентября.
    Едва корабли дали ход, как была замечена новая жертва. "Эмден" бросился в погоню, и вскоре груженый углем пароход "Киллин" стал собственностью Германской империи. Но после захвата "Понтопороса" фон Мюллер не нуждался в угле, поэтому утром 13 сентября "Киллин" был затоплен. Это были самые счастливые денечки "Эмдена". Старший помощник фон Мюллера капитан-лейтенант фон Мюкке писал:
    "В течение следующих нескольких дней наш бизнес процветал. Едва мы успели остановить один пароход, показавшийся вблизи, и послали офицера и 10 матросов к нему на борт, чтобы подготовить его потопление, как тут же на горизонте появились мачты следующего. Иногда мы собирали по 5-6 судов возле себя. От одного уже виднелись только верхушки труб, другой погрузился до палубы, третий пока сидел нормально, но уже раскачивался с борта на борт, медленно принимая воду".
    Сразу после потопления "Киллина" на горизонте показался очередной дым. Это оказался самый крупный из призов "Эмдена" – пароход "Дипломат". Офицеры "Эмдена" так и не успели закончить ланч, так как началась погоня. "Дипломат" только что покинул Калькутту с грузом в несколько тысяч тонн прекрасного цейлонского чая, но традиционные файв-о-клоки британских джентльменов были несколько подпорчены. Фон Мюллер опасался, что такой большой пароход будет тонуть слишком долго, и приказал минному офицеру обер-лейтенанту Роберту Витгефту заложить подрывные заряды.
    Однако груз в трюмах был уложен так плотно, что Витгефт не сумел разместить заряды ниже ватерлинии. Они вырвали большой кусок левого борта "Дипломата", но этого оказалось достаточно, чтобы пароход затонул, оставив после себя целый ворох тюков с чаем.
    После этого "Эмден" заметил еще несколько дымов. Но на сей раз немцам не повезло.
    Это оказались итальянские пароходы "Лоредано" и "Дандоло". Италия формально числилась союзником Германии, однако у нее было гораздо больше противоречий с другим немецким союзником Австро-Венгрией, чем с Великобританией. Командир абордажной партии принц Франц-Иосиф фон Гогенцоллерн заявил фон Мюллеру, что не верит капитану "Лоредано", хотя тот и дал честное слово не сообщать англичанам о встрече с германским крейсером. Принц оказался прав. Как только "Лоредано" встретил британский пароход "Сити оф Рангун", шкипер Чиакопелло тут же предупредил англичан о присутствии "Эмдена". Англичанин немедленно повернул обратно в порт, чтобы известить об этом власти. Это спасло несколько пароходов, которые могли столкнуться с рейдером.
    Захватив такое большое количество призов, фон Мюллер решил, что настала пора сменить район охоты, и с маршрута Калькутта – Коломбо он перебрался на маршрут Мадрас – Калькутта. Вечером 14 сентября "Эмден" захватил и потопил пароход "Траббох". На борту плавучей тюрьмы скопилось слишком много людей, и фон Мюллер отпустил "Кабингу". "Пассажиры" этого судна на прощание прокричали троекратное "ура" н честь благородного командира рейдера.
    Практически тут же на "Эмдене" заметили огни еще одного судна. Крейсер бросился в погоню, но на сей раз жертва оказалась упрямой. Пароход пускал ракеты и давал гудки, пока разорвавшийся снаряд не подсказал шкиперу, что пора кончать гонку.
    "Что за корабль?" – спросили в мегафон с "Эмдена".
    "Клан Мэтьюсон".
    "Английский?" "БРИТАНСКИЙ!" – желчно огрызнулся шкипер-шотландец.
    "Клан Мэтьюсон" был нагружен железнодорожными локомотивами и автомобилями. Так как "Эмден" во всем этом потребности не испытывал, пароход был пущен на дно.
    Фон Мюллер правильно рассудил, что этот район имеет интенсивное судоходство и почти безопасен для пего. Адмиралтейство не знало, где он находится, до 14 сентября, а потом англичанам пришлось остановить все торговое судоходство в Бенгальском заливе и прекратить движение по маршруту Коломбо – Сингапур. Это лишило фон Мюллера новых призов, однако ему не следовало огорчаться: он уже целый месяц ускользал от союзников, захватил пли потопил 9 судов и обеспечил себя углем на много дней вперед.
    Но теперь за охоту на "Эмден" взялись всерьез.
    Приведем мнение Джеррама, высказанное им после вступления Японии в войну:
    "Я знал, что австралийская и новозеландская эскадры и французский броненосный крейсер "Монкальм" находятся к востоку от Австралии, сопровождая экспедиции на Самоа и Новую Британию. Лучшие корабли; ост-индской станции сопровождали войсковые конвои; из Индии на запад, а единственными британскими кораблями на торговых путях между Австралией, Сингапуром и Коломбо были "Фокс" и шлюп "Эспигль" возле Коломбо и "Пайонир" возле Фримантла. Учитывая возможность появления немцев в голландской Ост-Индии с катастрофическими последствиями для нашей торговли, решение было очевидным – сильное соединение должно действовать из Сингапура".
    Пати подтвердил это решение. Он считал, что германская эскадра движется к Южной Америке, но можно ожидать появления вражеских вспомогательных крейсеров на торговых путях между Китаем и Австралией, где они причинят гораздо больше вреда, чем фон Шпее на Тихом океане. Адмиралтейство также думало, что фон Шпее направляется в Южную Америку. Британские консулы из Вальпараисо и Буэнос-Айреса сообщили, что германские суда, груженые углем и продовольствием, вышли из чилийских вод в направлении Магелланова пролива. Поэтому у Джеррама запросили:
    "Какова диспозиция китайской эскадры? Уничтожение "Шарнхорста" и "Гнейзенау" имеет первостепенную важность. Выполняйте эту задачу, используя "Минотавр", "Хэмпшир" и "Дюпле", и держите связь с Пати, который занимается тем же самым".
    Трудно сообразить, чему следует удивляться больше всего: очевидному игнорированию Адмиралтейством диспозиции Джеррама, отсутствию любых признаков "выполнения этой задачи" или его слепому заблуждению, будто Пати уже ищет фон Шпее.
    Действительно, сложно представить, что такое сообщение вышло из стен Морского Генерального штаба. Оно глубоко любительское, а фразеология – типично черчиллевская, похоже, его явно отправил Первый Морской Лорд. Хотя последствия этой директивы оказались не слишком серьезными, мы еще увидим новые примеры пагубного желания Адмиралтейства взять на себя оперативное руководство соединениями в разных частях мирового океана.
    Веря, что германская эскадра направляется в Яванское море, Джеррам отправился туда, имея "Минотавр", "Хэмпшир", "Ярмут", "Дюпле" и вспомогательные крейсера "Эмпресс оф Эйша", "Эмпрес оф Джапан" и "Гималайя", а также японские крейсера "Ибуки" и "Тикума". Но предполагаемые поиски в ост-индских водах вынудили его передать:
    "Нет абсолютно никаких новостей о "Шарнхорсте" и "Гнейзенау". Я считаю вероятным их появление у берегов Южной Америки. Единственное возможное решение – перенести мой флаг на берег и отправить "Минотавр" и "Хэмпшир" на соединение с австралийской эскадрой".
    Намерение Джеррама перейти на берег, откуда он мог руководить своими разбросанными кораблями легче, чем с крейсера, вынужденного хранить радиомолчание, было одобрено.
    Но "Хэмпшир" был отправлен во Фримантл, чтобы усилить сопровождение первого войскового конвоя, отправляющегося в Европу 22 сентября. Отправку "Минотавра" решили задержать. Заключив из этого, что Адмиралтейство не разделяет его предположений относительно намерений фон Шпее, Джеррам послал "Минотавр", "Ибуки" и "Тикуму" к Новой Британии, чтобы взять под охрану австралийские воды, пока Пати находится на Самоа. Но следующие 48 часов принесли первые новости об "Эмдене".
    Джеррам немедленно приказал "Хэмпширу", "Ярмуту", "Дюпле" и "Тикуме" начать его поиски. Вскоре после этого произошло гораздо более важное событие: "Шарнхорст" и "Гнейзенау" появились возле Алиа (Самоа), уже оккупированного новозеландцами. Эта новость имела множество последствий. Но мы пока укажем лишь ее влияние на действия Джеррама. "Минотавр" и "Ибуки" были посланы на юг, чтобы занять место "Хэмпшира" в эскорте конвоя.
    Тем временем фон Мюллер, уйдя из района Калькутты, до 18 сентября никого не встречал. Он заправился углем на Адаманских островах и возле Рангуна натолкнулся на норвежское судно, что не принесло ему большой пользы. Но все-таки угольщик "Маркоманния" освободился от пленных, которых норвежец доставил в Рангун.
    Более того, из переговоров береговых станций фон Мюллер понял, что "Хэмпшир" капитана 1 ранга Г.У. Гранта висит у него на хвосте. Он решил покинуть район Рангуна и нанести британцам несколько иной удар. Тем временем он едва разминулся с Грантом во второй раз: в 4.00 I 20 сентября британский броненосный крейсер прошел через точку, где "Эмден" находился накануне в полдень. Фон Мюллеру уже наскучила рутинная охота за британскими пароходами, которые буквально сами лезли к нему в руки. Ему хотелось большего. Вечером 22 сентября на "Эмдене" была установлена фальшивая четвертая труба, и крейсер пошел прямо в залитую огнями гавань Мадраса, где никто не ждал такого визитера. Полмиллиона жителей этого индийского города мало заботила слабость его береговых укреплений. 6 – 6,3" дульнозарядных гаубиц, 6 – 15-фунтовок и 2 – 120-мм скорострелки на упряжках из 10 быков каждая даже не были подготовлены к действиям.
    Считалось, что война бушует где-то очень далеко. Эта иллюзия безопасности разлетелась вдребезги В 20.55 на "Эмдене" сыграли боевую тревогу, и Эрих Геде приготовился открыть огонь. В 20.48 "Эмден" включил прожектора, чтобы лучше видеть цели, и в 21.30 прогремел залп из 5 орудий правого борта крейсера. С расстояния 3000 ярдов "Эмден" начал громить нефтехранилище Бирманской нефтяной компании. Первый залп дал перелет около 100 метров, хотя при этом было уничтожено орудие в форте Св. Георгия.
    Второй залп лег недолетом. Грому третьего залпа ответил грохот взрывающихся баков с нефтью. Фон Мюллер истратил 30 снарядов, чтобы поджечь 2 бака. Потом он выпустил 125 снарядов по городу и бунгало возле баков, но жертв, кроме 26 раненых на торговом судне "Чупра", стоявшем у причала, не было. Бой продолжался всего полчаса, наконец береговые батареи начали отвечать, но без толку. Один снаряд упал недолетом, два просвистели над палубой. Остальных немцы даже не слышали. В 22.00 фон Мюллер выключил прожектор, повернул корабль в сторону моря и растаял в ночной тьме.
    Набег на Мадрас стал сенсацией. Хотя материальный ущерб оказался не очень серьезным, моральный эффект был громадным. Самое интересное, что командир "Хэмпшира" предсказал возможность подобного набега и решил зайти в Мадрас после 20 сентября.
    Однако ночью 18/19 сентября капитан 1 ранга Грант получил приказ следовать в бирманский порт Акъяб. Немецкие радисты перехватили эту радиограмму, но расшифровать ее не сумели. Охрана Мадраса была возложена на японский крейсер "Тикума", который опоздал.
    Лондонская "Дейли Кроникл" писала: "Действия "Эмдена" имеют очень большое значение. Экипаж корабля доказал свою храбрость. Мы восхищаемся его мастерством гак же, как выражаем самую горячую надежду, что этот корабль скоро будет захвачен".
    Необходимость отыскать и уничтожить этого опасного разбойника, прежде чем он совершит еще более опустошительный рейд, стала еще острее.
    Для охоты на "Эмден" Джеррам мог выделить только "Хэмпшир", "Ярмут" и "Тикуму", остальные его корабли имели иные задачи. Пирс мог сделать не больше, ему приказали проводить патрулирование 5 важных перекрестий! торговых путей, одно из них – возле острова Миникоу к; западу от Цейлона. Но его планы были расстроены внезапным вмешательством Адмиралтейства, которое приказало отдать предпочтение конвоированию транспортов с индийскими войсками в Египет и Францию. У Пирса не осталось ничего, чтобы прикрыть маршрут, который фон; Мюллер выбрал своей следующей целью. В третий раз разминувшись на несколько часов с "Хэмпширом", "Эмден"; подошел к Коломбо, но лучи прожекторов расстроили. попытку внезапной атаки, как это было в Мадрасе.
    Вместо этого фон Мюллер пошел к Миникоу и с 25 по 29 сентября захватил там 6 торговых судов. Первым стал "Кинг Луд". Потом крейсер столкнулся с норвежским танкером, который был отпущен, а в 23.00 "Эмден" захватил груженый сахаром пароход "Тимерик". Фон Мюллер хотел отложить осмотр судна до утра, но откровенно враждебное отношение английского капитана заставило его немедленно потопить "Тимерик". 26 сентября был захвачен пароход "Грифевейл". Ночью фон Мюллер встретил ярко освещенное судно под датским флагом. Фон Мюллер позволил ему уйти, хотя Лаутербах и еще кое-кто из офицеров утверждали, что это британский лайнер компании "Биби". 27 сентября "Эмден" захватил английский угольщик "Бьюреск", следовавший в Гонконг.
    Его трюмы были набиты первоклассным кардиффом. Фон Мюллеру достался просто бесценный приз, хотя максимальная скорость английского парохода составляла всего 10 узлов. На борт "Бьюреска" немедленно была переведена призовая партия. Суматоха улеглась, и воскресенье 28 сентября должно было стать днем отдыха. Германские офицеры рассчитывали насладиться свежей провизией, захваченной на "Грифевейле".
    Однако на горизонте появился дымок, и трапезу пришлось прервать. Пароход "Рибейра" следовал из Александрии в Батавию с пустыми трюмами, но и его провизионки были заполнены до отказа. Вечером "Эмден" захватил еще один пароход – "Фойл". В тот же день фон Мюллер отпустил набитый пленными пароход "Грифевейл".
    После всех этих подвигов фон Мюллера на западном побережье Индии началась такая же паника, как немного раньше на восточном. Но к тому времени, когда "Хэмпшир" и "Тикума" пришли в этот район, "Эмден" ушел к Мальдивским островам, где нашел временное убежище. Жители этих изолированных островов даже не подозревали о начале войны, и фон Мюллер объяснил плачевное состояние своего крейсера долгим кругосветным плаванием и сильными штормами. Он был настолько любезен, что отремонтировал катер нескольким англичанам, жившим на острове. Чтобы сохранить скорость "Эмдена", требовалось перебрать машины и очистить днище путем кренгования.
    Немцы занимались этим целых 10 дней, а потом фон Мюллер из перехваченных радиограмм узнал, что судоходство союзников к востоку и западу от Цейлона восстановилось, а к "Хэмпширу" и "Тикуме" присоединился всего лишь вспомогательный крейсер "Эмпресс оф Эйша". 10 октября "Эмден" покинул остров Диего-Гарсия, а через 2 дня туда прибыли "Хэмпшир" и вспомогательный крейсер "Эмпресс оф Раша".
    Фон Мюллер решил второй раз наведаться в район Миникоу. На этот раз результаты оказались еще более внушительными. Когда 22 октября пароход "Сент Эгберт" пришел в Кохину, он привез экипажи 7 судов, потопленных фон Мюллером с 16 по 19 октября. 16 октября "Эмден" захватил пароход "Клан Грант" с совершенно бесполезным для себя грузом фарфора и пишущих машинок. Пока шел досмотр "Клан Гранта", на горизонте показался дым, а потом наблюдатель в вороньем гниде на мачте "Эмдена" сообщил, что видит странную мачту. Фон Мюллер предположил, что это может быть эсминец, и на всякий случай сыграл боевую тревогу. Тяжело раскачиваясь на океанской зыби, очередная жертва "Эмдена" медленно ползла навстречу судьбе. Загадка разрешилась неожиданно.
    Это оказался землесос "Понраббел". Его экипаж охотно сменил треволнения океанского плавания на земснаряде на относительную безопасность на борту большого парохода.
    Следом за "Понраббелом" на дно отправился и "Клан Грант". 17 октября "Эмден" перехватил пароход "Бенмор" с грузом автомобилей и велосипедов.
    На следующий день крейсер встретился с испанским пакетботом. И снова у фон Мюллера выдалось беспокойное воскресенье. Как только офицеры собрались на воскресную службу – на горизонте появился дым. Это был английский пароход "Троилус", вошедший в строй всего за месяц до начала войны. Свое первое, и, как оказалось, последнее путешествие он совершал в Иокогаму с исключительно ценным грузом меди, каучука и цинка.
    Когда Лаутербах во главе абордажной партии появился на борту "Троилуса", его приветствовал радостный возглас одной из пассажирок. Оказалось, что перед войной она путешествовала на пароходе, которым командовал бравый лейтенант, и даже присутствовала на одном из обедов, который он тогда дал как капитан своим пассажирам.
    "Троилус" временно присоединился к германскому конвою.
    Вечером на следующий день немцы заметили судно, шедшее без огней. На запрос прожектором судно ответило, что называется оно "Сент Эгберт" и следует из Коломбо в Нью-Йорк с грузом сахара, принадлежащим американцам. Фон Мюллер решил временно использовать его как плавучую тюрьму, разгрузив от пассажиров "Бьюреск". Той же ночью были замечены огни еще одного парохода, и коллекция фон Мюллера пополнилась угольщиком "Эксфорд", который был арендован Адмиралтейством.
    На рассвете "Эмден" встретил следующий из Лондона в Калькутту пароход "Чилкана".
    Он был еще более новым, чем "Бьюреск" и тоже совершал первое плавание. Немцы забрали все, что сочли нужным, со своих призов и приступили к их уничтожению.
    Первым был потоплен "Троилус". Пароход был построен на совесть, и в очередной раз "Эмдену" пришлось использовать артиллерию, чтобы уничтожить его. Потом был потоплен "Чилкана". С "Эмденом" остались 3 судна, 2 из которых были угольщиками, а на третьем содержались 374 пленных.
    Подвиги "Эмдена" гремели по всему миру. Газета "Нью-Йорк Тайме" писала: "Его командир выполняет задачу, полностью разрешенную законами войны, удачно и умело.
    Наш собственный Поль Джонс делал то же самое, но и по сей день иногда англичане называют его пиратом. Они знают, однако, что Джонс не был пиратом, как не является им командир "Эмдена".
    Снова был запрещен выход из Коломбо, а "Хэмпшир" и "Эмпресс оф Эйша" отправились в погоню. Грант уже трижды едва не сталкивался с "Эмденом". 21 октября фон Мюллеру улыбнулось счастье смелых. Ночью 2 британских корабля шли к Мальдивам, куда, как думал Грант, отойдет германский крейсер. На рассвете Грант приказал вспомогательному крейсеру выдвинуться на 20 миль вправо. Достигнув назначенной позиции, тот лег на генеральный курс. В это время "Эмден" и 2 угольщика находились всего в 10 милях, но дождевой шквал скрыл противников. Соединения двигались на контркурсах, и это также помешало им заметить друг друга.
    Союзникам пришлось прибегнуть к более решительным мерам, чтобы уменьшить урон от нападений этого полка. Торговые суда начали двигаться случайными маршрутами, уйдя с привычных путей, ночью они шли без огней, "Ярмут" и русский крейсер "Аскольд" были освобождены от сопровождения конвоев и присоединились к охоте. "Тикуме" и русскому крейсеру "Жемчуг" было приказано патрулировать восточную часть Бенгальского залива, а японцы прислали броненосные крейсера "Токива" и "Якумо". Однако все эти меры не помешали фон Мюллеру 26 октября заправиться углем на укрытой стоянке на Никобарских островах и отправиться в свой самый рискованный и самый известный набег. Он решил атаковать порт Пенанг. Военные корабли союзников использовали рейд между островом Пенанг и побережьем Малайи для заправки и ремонта машин.
    Вечером 27 октября в кают-компании "Эмдена" состоялось последнее совещание. Так как Юлиус Лаутербах лучше других офицеров знал гавань Пенанга, именно он был назначен штурманом на завтрашний день. 28 октября 1914 года в 2.00 "Эмден" прошел маяк ПулоПенанг, снова поставив фальшивую четвертую трубу. В 4.30 он повернул прямо на фарватер, ведущий в ярко освещенную гавань.
    Обычно в гавани находился британский крейсер. Чтобы иметь возможность отразить атаку со стороны моря, он становился на два якоря поперек пролива. Это давало возможность действовать орудиями всего борта. Русский легкий "Жемчуг" пришел в Пенанг 26 октября, и ему рекомендовали принять те же меры предосторожности. Но на рассвете 28 октября его развернуло течением так, что лишь 2 – 120-мм орудия были направлены на вход в порт. Из 4 более мелких кораблей (все – французские) миноносец "Муске" патрулировал в море, миноносец "Пистолет" стоял на рейде в часовой готовности, миноносец "Фронде" и канонерка "Д'Ибервиль" стояли среди торговых судов с холодными котлами.
    Побудка состоялась в 5.30. Капитана "Д'Ибервиля" поднял "оглушительный взрыв, напоминающий раскат грома, за которым почти немедленно последовала ожесточенная перестрелка. Выбежав на палубу, я увидел "Жемчуг", окутанный облаком желтого дыма. Справа от него появился неясный силуэт четырехтрубного корабля, входящего на якорную стоянку. Моим первым впечатлением было, что "Жемчуг" открыл огонь по кораблю союзников. Поэтому я приказал спустить шлюпки, чтобы помочь жертвам необъяснимой ошибки. Тем временем неизвестный крейсер закончил разворот в сторону моря, и мы увидели, что первая труба фальшивая. Одновременно мы крикнули: "Это "Эмден"!" – и бросились по боевым постам".
    Но ни "Д'Ибервиль", ни такой же неподвижный "Фронде" совсем не стремились привлечь к себе вражеский огонь. Они предоставили это "Пистолету", который снялся с якоря через час после первого залпа "Эмдена". Старший помощник германского крейсера вспоминает:
    "Утром 28 октября, пока было еще темно, мы пошли к Пенангу на скорости 20 узлов, имея 4 трубы. Четвертая была сколочена из дерева и парусины, чтобы мы походили на английский крейсер (Катер, патрулировавший вход в гавань, был обманут именно таким образом и позволил "Эмдену" пройти беспрепятственно. Утренний туман скрыл крейсер от "Муске"). Когда мы вошли на рейд, солнце поднялось из-за горизонта, и мы увидели множество торговых судов и ни одного военного корабля. Затем среди торгашей появился серый силуэт, хотя мы не знали, что это "Жемчуг", пока не подошли на 5 кабельтов. На борту русского крейсера все спали. Подняв германский флаг, мы выпустили торпеду ему в левую раковину, затопив машинное отделение. Последовала вспышка активности. Мы могли видеть русских офицеров, бегающих по палубе и прыгающих за борт, но наши орудия продолжали дырявить "Жемчуг", пока он не превратился в решето.
    В пробоинах были ясно видны пожары. Когда мы развернулись, то выпустили вторую торпеду, которая попала ему под мостик, взорвав носовой погреб. Огромное облако черного дыма и белой пены, разных обломков скрыло корабль. Когда оно рассеялось, на виду осталась только верхушка одной из мачт. Он потерял 82 человека убитыми и 115 ранеными из экипажа 340 человек.
    Потом мы заметили французскую канонерку "Д'Ибервиль", древнее корыто с двумя легкими пушками, и уже собирались покончить с ней, как сообщили о появлении эсминца. Мы пошли на него на большой скорости и открыли огонь. Как только мы обнаружили, что это катер губернатора, огонь немедленно был прекращен. Затем сообщили, что в море виден большой корабль, очевидно, военный. Мы ожидали один из французских броненосных крейсеров, но это оказался миноносец "Муске".
    Обманув патрульный катер на входе в порт, фон Мюллер не торопился уходить. Вместо этого он пошел на запад, чтобы перехватить пароход "Глентуррет", который принял за вспомогательный крейсер. Но прежде чем абордажная партия "Эмдена" сумела закончить свою работу, был замечен миноносец "Муске", и "Глентуррету" позволили идти в Пенанг с извинениями фон Мюллера за обстрел невооруженного катера. Миноносец капитана 2 ранга Тьеронна отважно вступил в бой, но уже через 10 минут он был потоплен. Первый залп "Эмдена" лег мимо, но третий накрыл цель. Мачта миноносца была снесена, котлы повреждены, и он остановился, травя пар. Сначала фон Мюллер приказал Эриху Геде прекратить огонь, но "Муске" не поднимал белый флаг, хотя его мостик был разрушен, а первая труба снесена. Поэтому "Эмден" дал еще 10 залпов, и миноносец затонул.
    Крейсер спустил шлюпки и спас 36 из 76 человек экипажа "Муске". Однако позднее из 12 раненых 3 скончались. "Эмден" на полной скорости пошел прочь, преследуемый миноносцем "Пистолет", который вышел в море в 6.35. Не слишком решительная погоня длилась до 10.00, когда перегревшийся подшипник заставил французов снизить скорость.
    "Фронде", последовавший за "Пистолетом" час спустя, имел еще меньше успеха. К тому времени, когда "Д'Ибервиль" на одной машине выполз из гавани, единственное, что ему осталось – поискать спасшихся членов экипажа "Муске". "Эмден" опять исчез, оставив союзников, застигнутых полностью врасплох, радоваться, что они отделались потерей только "Жемчуга" и "Муске".
    Как все это могло случиться? Увы и увы, обычное русское разгильдяйство. Командир крейсера капитан 2 ранга барон Черкасов вообще съехал на берег, что создало у команды впечатление, будто им предстоит отдых после похода. Служба неслась "по-якорному", хотя часть орудий все-таки оказалась заряжена. В момент подхода "Эмдена" вахтенному офицеру было доложено о появлении трехтрубного, а потом четырехтрубного крейсера.
    Он только начал одеваться, когда послышались орудийные выстрелы. Бой закончился, не успев начаться. Старший артиллерист "Жемчуга" еще сумел лично дать 3 выстрела из кормового орудия, но это была уже агония. Позднее русский вспомогательный крейсер "Орел" поднял кормовое орудие "Жемчуга". После возвращения в Россию командир крейсера и старший помощник были преданы суду и разжалованы в матросы. 30 октября "Эмден" встретил британский пароход "Ньюберн", следующий из Англии в Сингапур с грузом соли. Корабельные документы показали, что этот груз принадлежит немцам, и пароход был отпущен. На него передали пленных французов с просьбой доставить их в Сабанг.
    Тем не менее, срок, отпущенный "Эмдену", истекал. Когда он пошел от Пенанга к проливу Сунда, в погоню за ним были отправлены новые корабли: легкие крейсера "Глостер" из Средиземного моря, "Дартмут" и "Веймут" из Восточной Африки, еще 3 крейсера из Японии. Однако это оказалось лишним. Экипажу крейсера отчаянно требовался отдых. Но фон Мюллер решил сначала нанести удар по острову Кокос.
    "Помимо прямого урона, который неприятель понесет из-за уничтожения этой кабельной и радиостанции и разрыва сообщения между Австралией и Европой, я надеялся создать у него впечатление, что "Эмден" намеревается атаковать судоходство у восточных и южных берегов Австралии. Это могло отвлечь из Индийского океана некоторые английские крейсера, охотившиеся за мной, прежде чем я пойду к Сокотре и маршруту между Аденом и Бомбеем".
    Но совершить это "Эмдену" было не суждено. Адмирал Джеррам предполагал возможность, что "Эмден" может попытаться захватить Кокос, но не мог послать туда корабль. Поэтому персонал станции получил детальные инструкции на случай атаки.
    Телеграфисты должны были немедленно предупредить все корабли союзников, находящиеся поблизости. Поэтому, когда суперинтенданту Восточной Телеграфной Компании Дарси Фарранту сообщили в 5.50 утра 9 ноября, что четырехтрубный корабль движется к острову Дирекшн, он знал, что делать. Еще накануне англичане перехватили переговоры "Эмдена" с "Бьюреском" и насторожились. Когда они по радио запросили у неизвестного корабля опознавательные и не получили ответа, все стало ясно.
    "Заметив, что четвертая труба является парусиновой фальшивкой, я нашел мистера Ла Нозе и приказал ему немедленно идти в хижину с радиопередатчиком, чтобы передать сообщение о неизвестном корабле вблизи острова. Увидев, как "Эмден" встал на якорь в миле от берега и спустил вооруженный катер и 2 шлюпки, я вернулся к радиопередатчику, и Ла Нозе сообщил мне, что "Эмден" и угольщик пытаются забить его передачу. Я приказал ему продолжать передачу, чтобы заставить неприятеля использовать свои мощные радиостанции Телефункен. Это встревожило бы наши корабли. Я оставался в хижине, пока офицер и полудюжина матросов не приказали нам выходить".
    В 6.30 "Эмден" бросил якорь возле берега и спустил шлюпки с вооруженным десантом численностью 50 человек: 3 офицера, 15 механиков и 32 строевых матроса. Впрочем, скорее это была возможность наградить наиболее прилежных матросов небольшой прогулкой по берегу. Командовал десантом старший офицер крейсера капитан-лейтенант Гельмут фон Мюкке. Вахтенный офицер лейтенант Финкенчер заметил, что в состав партии вошло большинство опытных артиллеристов. Но фон Мюллер сказал, что они быстро вернутся. Один из десантников вспоминал:
    "Я вместе с 2 радистами пошел на радиостанцию, откуда посылали призывы о помощи. Мы сразу уничтожили динамо, движок и распредщит. Остальные делали, ту же работу на телеграфной станции. Капитан-лейтенант фон Мюкке выловил кабель, идущий в Перт, и перерезал его. Мачта с антеннами была взорвана, так: же, как склад с запасом кабеля".
    Это заняло около двух с половиной часов. Затем, прежде чем был перерезан другой кабель, взвыла сирена "Эмдена". Фон Мюкке понял, что это сигнал возвращаться, как можно скорее. Но едва шлюпки отошли от берега, как: десантники увидели, что крейсер уже выходит из гавани.: Из мотора катера была выжата вся скорость, на которую он был способен, но крейсер догнать не удалось. А потом) неожиданно для десантников "Эмден" открыл огонь.
    Сигнал, посланный Ла Нозе, перехватил австралийский крейсер "Мельбурн". Его командир капитан 1 ранга М.Л. Сильвер командовал эскортом войскового конвоя, который находился всего в 55 милях к северу от Кокоса в 7.00 утра и направлялся в Коломбо, о чем фон Мюллер не знал. Он решил "в интересах безопасности конвоя найти крейсер, который мог быть только "Эмденом" или "Кенигсбергом". Поэтому я приказал "Сиднею" развести пары и полным ходом идти к Кокосу". На "Эмдене" перехватили эту радиограмму, но передача была такой слабой, что немцы предположили, что передатчик находится где-то милях в 200 отсюда, и совершенно не встревожились. Результат полностью оправдал решение Сильвера, но в нем таилась и доля риска. Ведь "Эмден" мог ускользнуть от "Сиднея" и атаковать конвой (да еще вместе с "Кёнигсбергом", как мог предположить Сильвер). Тогда Сильвера обвинили бы в том, что он поставил под угрозу безопасность конвоя и его своевременное прибытие, особенно учитывая, что "Минотавр", шедший в Южную Африку, тоже был неподалеку.
    Вскоре после 9.00 наблюдатель с мачты "Эмдена" сообщил, что видит облако дыма. Это облако превратилось в корабль с одной трубой и двумя высокими мачтами, то есть не крейсер, а угольщик. Командир "Бьюреска" лейтенант Клоппер старался дымить как можно меньше, но моряки на борту "Эмдена" предполагали, что дым является следствием пожара в трюме с углем.
    Лейтенант Альберт фон Жерар решил подняться на мачту, посмотреть, кто там идет. На борту "Эмдена" царило спокойствие. Но в 9.12 фон Жерар различил характерный силуэт военного корабля с двумя наклонными мачтами и четырьмя трубами. В 9.13 был дан сигнал сиреной, а в 9.15 на мачту "Эмдена" взлетели сигнальные флаги с приказом десантной партии возвращаться. В 9.17 фон Жерар крикнул, что видит кроме, флагов Св.
    Георгия, еще и синий флаг. Это означало, что к острову идет какой-то австралийский корабль.
    Действительно, это был "Сидней". Фон Мюллер сразу забыл про десант, поднял якорь, и в 9.30 "Эмден" вышел в море. Позднее командир "Сиднея" капитан 1 ранга Джон Глоссоп напишет в своем рапорте Адмиралтейству:
    "Я имею честь сообщить, что, сопровождая конвой, 9 ноября в 6.30 перехватил сообщение по радио с Кокоса: "Неизвестный корабль входит в гавань". Я приказал поднять пары, дать полный ход и двигаться туда. Я развил 20 узлов и в 9.15 заметил впереди землю, а питом, почти сразу, дым, который оказался "Эмденом", идущим мне навстречу. В 9.40 он дал первый выстрел с дистанции 9500 ярдов. Его огонь был очень точным и сразу начал давать попадания. Мой носовой дальномер был разбит почти немедленно, кормовой пост управления был выведен из строя третьим залпом, по противник быстро начал слабеть. Я держал дистанцию, чтобы использовать свои более тяжелые и более дальнобойные орудия. Сначала была снесена первая труба "Эмдена", потом фок-мачта, затем вспыхнул пожар на корме.
    Потом была уничтожена вторая труба и, наконец, третья. Я увидел, как он направляется к острову Норт Килинг, где и выбросился на берег в 11.20. Я дал по нему еще два полных залпа бортом, а потом отправился преследовать торговое судно, которые подошло во время боя".
    Хотя эта дуэль длилась полтора часа, сомнений в ее исходе не возникало. Легкий крейсер "Сидней", вошедший в строй в прошлом году, имел 8 – 152-мм орудий против 10 – 105мм орудий "Эмдена". Но фон Мюллер смело пошел в атаку потому, что ошибочно принял этот корабль за крейсер типа "Ньюкасл", которые были гораздо слабее "Сиднея".
    Капитан 1 ранга Глоссоп и старший артиллерист "Сиднея" лейтенант Рахилли в течение всего боя находились на верхнем мостике, откуда противник был виден гораздо лучше, чем из боевой рубки. Первый залп "Эмдена" лег в сотне ярдов от австралийского крейсера. Немецкие снаряды падали под большим углом и взрывались при падении и воду. Рикошетов не было. Уже третий залп накрыл "Сидней". Снаряд пролетел буквально в футе от головы лейтенанта Рахилли, попал в тумбу дальномера, не взорвался и отскочил, оторвав ноги дальномерщику. Если бы снаряд взорвался, то погибли бы и командир "Сиднея", и старший артиллерист. А через несколько минут 2 или 3 снаряда попали в кормовой пост управления, разрушив его.
    Стрельба австралийцев была гораздо менее точной. Но постепенно они пристрелялись, и более тяжелые снаряды начали наносить "Эмдену" серьезные повреждения. Через 20 минут после начала боя была снесена первая труба германского крейсера, на корме вспыхнул пожар. Фон Мюллер писал:
    "Как только "Сидней" нащупал дистанцию, "Эмден" начал получать повреждения, которые быстро росли. "Сидней" имел огневое преимущество и запас скорости. Через 20 минут после начала боя наша рулевая машина вышла из строя. Я приказал перейти на ручное управление, но валик был заклинен прямым попаданием. Корабль развернуло на 8 румбов, прежде чем мы начали управляться машинами. Так как огонь с нашего правого борта значительно ослабел, я решил ввести в действие батарею левого борта. Но и ее стрельба скоро также ослабла из-за серьезных потерь среди расчетов. К этому времени шансы выйти на дистанцию торпедного выстрела стали совсем мизерными, хотя я не терял надежды попытаться. Но когда дистанция сократилась до 4900 ярдов, "Сидней", совершив неудачную попытку торпедировать нас, круто развернулся на правый борт и начал уходить на большой скорости.
    К 10.45 верхний мостик "Эмдена" был уничтожен, средняя и задняя трубы сбиты, фок-мачта была за бортом. Я хотел совершить вторую попытку торпедной атаки, но не смог передать приказ "Правая – стоп". Наши машины могли развить только 19 узлов, так как 2 котла прекратили работу.
    Через несколько минут после 11.00 наш огонь прекратился, и я отвернул от "Сиднея". Вскоре после этого мне сообщили, что торпедный отсек пришлось оставить, так как его заливало через подводную пробоину. Так как у меня не оставалось шансов нанести дальнейшие повреждения своему противнику, я решил выбросить свой поврежденный корабль на наветренный берег острова Норт Килинг, а не приносить в бессмысленную жертву жизни тех, кто уцелел".
    Однако конец "Эмдена" еще не наступил. Торговое судно, замеченное Глоссопом, было его угольщиком – захваченным британским пароходом "Бьюреск".
    "Я начал погоню и перехватил его и 12.10, дав выстрел под нос. Я послал шлюпку с абордажной партией, однако он уже тонул, кингстоны были повреждены. Я вернул людей на борт и дал по нему 4 выстрела, а потом вернулся к "Эмдену", пройдя мимо плавающих в воде матросов. Я оставил им 2 шлюпки. Так как его флаг оставался поднятым, я дважды запросил сигналом: сдается ли он? Германский офицер с "Бьюреска" дал мне понять, что его капитан никогда не сдастся, и крайне неохотно в 16.30 я снова открыл огонь, который немедленно прекратил в 16.35, так как он поднял белый флаг, спустив стеньговый".
    Глоссоп послал шлюпку на борт "Эмдена" с письмом фон Мюллеру: "Я имею честь потребовать от вас сдать свой корабль мне во имя человечности. Чтобы показать, как высоко я уважаю вашу смелость, осмелюсь напомнить ситуацию. Вы на берегу, три трубы и мачта сбиты, большинство орудий выведено из строя. Вы не можете покинуть остров, а мой корабль цел. В случае вашей капитуляции, которую я считаю не позором для вас, а несчастьем, я постараюсь сделать все возможное для ваших больных и раненых и помещу их в госпиталь. Имею честь оставаться Вашим покорным слугой, Джон К.Т. Глоссоп, капитан 1 ранга".
    Большего капитан "Сиднея" не мог сделать для подбитого корабля, пока не выяснит состояние кабелей и радиостанции на острове Дирекшн. Однако он задержал возвращение, чтобы спасти германских моряков, и не успел высадиться до темноты. Он должен был ходить галсами взад-вперед всю ночь, пока утром не смог связаться с островом. Тут его ждал неприятный сюрприз. После поспешного ухода "Эмдена" фон Мюкке вернулся, "поднял германский флаг и объявил остров германским владением. Все англичане считались военнопленными. Он приготовился оборонять место высадки, установив пулеметы и вырыв окопы". Старший офицер "Эмдена" следил за боем весь день, пока к вечеру не "стало совершенно ясно, что наш корабль не сможет вернуться нам на помощь. Так как было очевидно, что на следующий день появится вражеский крейсер, я отдал приказ подготовить к выходу в море старый парусник "Айша". Он имел водоизмещение 97 тонн и раньше перевозил копру с Килинга в Батавию. Англичане на острове отговаривали меня, так как он был старым и прогнившим".

    Тем не менее, фон Мюкке выполнял свой план с такой энергией, что "Айша" отплыл еще до темноты, забрав всю германскую абордажную партию с ее оружием. Глоссоп, к своему огромному удивлению, на следующий день не нашел на острове ничего из немцев.
    После долгого и опасного путешествия к Падангу в Голландской Ост-Индии фон Мюкке и его матросы добрались до порта Ходейда в оккупированном турками Йемене, откуда уже по суше отправились в Константинополь. Там их в июне 1915 года встретил как героев адмирал Сунюн.
    Узнав, что на острове Дирекшн все в порядке, Глоссоп забрал оттуда доктора и вернулся к "Эмдену", послав офицера встретиться с фон Мюллером.
    "Так как нельзя было оставить на месте большое число раненых и пленных, он пообещал, что, если я сниму их, они не нанесут вреда моему кораблю и будут соблюдать дисциплину на борту "Сиднея". Я начал принимать их на борт, что оказалось тяжелой работой, так как подойти к "Эмдену" было очень трудно. Его состояние было неописуемо. Сняв в 15.00 последнего человека, я пошел к подветренному берегу Норт Килинга, чтобы забрать 20 человек, успевших высадиться на берег. Ночь наступила раньше, чем мы закончили эту операцию, и нам пришлось остаться до утра, чтобы возобновить ее в 5.00 11 ноября".
    Затем отважный фон Мюллер последним покинул разбитый корабль. "Сидней" "направился в Коломбо в 10.35. Наши потери составили 3 убитых и 15 раненых, один из которых потом умер. Потери "Эмдена" я могу оценить приблизительно в 7 офицеров и 108 матросов. Я принял 11 офицеров и 191 матроса, из которых 3 офицера и 53 матроса были ранены. Повреждения "Сиднея" оказались неожиданно маленькими, хотя он получил 10 попаданий. "Сидней" выпустил 1 торпеду, ее поведение так и осталось неизвестным, и 670 снарядов с ужасающим результатом. С большим удовольствием я должен сказать, что поведение моего экипажа было отличным во всех отношениях. Машины работали великолепно, я не могу подобрать должных слов для характеристики работы медицинского персонала, так как корабль превратился в огромный госпиталь".
    Таким был славный конец "Эмдена" – первого из кораблей фон Шпее, который был уничтожен. Рыцарственный до конца, фон Мюллер остаток войны провел на Мальте.
    Кайзер наградил его Железным Крестом первого класса. Император передал жителям города Эмдена, что "будет построен новый и более мощный "Эмден", на носу которого будет укреплен Железный Крест", который он заслужил. Британское Адмиралтейство высоко оценило поведение фон Мюллера. 11 ноября адмирал Джеррам получил распоряжение: "Капитану, офицерам и матросам "Эмдена" следует оказывать все воинские почести. Если вам не известны особые причины, капитану и офицерам следует оставить их шпаги".
    Газеты тоже воздали должное погибшему кораблю. "Целых три месяца в самых тяжелых условиях "Эмден" был образцом упорства, отваги и умелого управления. Он беспокоил врага и нанес ему тяжелые потери. Наконец он стал жертвой охоты, организованной британскими, русскими, французскими и японскими кораблями. Но его имя останется жить в истории германского народа", – писала, "Норддойчер Альгемайне Цайтунг".
    Английская "Дейли телеграф" отмечала: "Почти невозможно выразить радость по поводу уничтожения "Эмдена". Фон Мюллер вел войну против нашего судоходства предприимчиво, хладнокровно и отважно. При этом он обнаружил великолепное чувство юмора. Более того, он делал все возможное для экипажей захваченных судов. Нет ни одного человека, который бы говорил плохо об этом молодом немце, его офицерах и его послушном экипаже. Война на море теряет пикантность, юмор и интерес с гибелью "Эмдена".
    Эти оценки не должны, однако, заставить нас забыть воздать по заслугам тем, кто обеспечил уничтожение "Эмдена". Это прежде всего капитан 1 ранга Глоссоп, его офицеры и матросы. Но не стоит забывать предусмотрительность адмирала Джеррама, самообладание суперинтенданта Фарранта и смелое решение капитана 1 ранга Сильвера.
    Хотя "Эмден" был уничтожен, 17 декабря адмирал Джеррам без тени юмора телеграфировал в Адмиралтейство относительно "Айши": "Она будет угрожать нашему судоходству, пока мы ее не захватим". Он заверил Адмиралтейство, что французские миноносцы "Фронде" и "Пистолет" останутся в Пенанге для защиты порта. На этой телеграмме появилась ехидная заметка, сделанная карандашом: "От кого?" В конце концов, вспомогательный крейсер "Эмпресс оф Джапан" захватил угольщик "Эксфорд", которым командовал Юлиус Лаутербах. Он попал в тюрьму в Сингапуре, но не успокоился. Лаутербах бежал! Его путешествие заслуживает отдельной книги, так как оно не менее увлекательно, чем плавание фон Мюкке на "Айше". Лаутербах переодевался арабом, путешествовал с датским и шведским паспортами, наконец добрался до Манилы.
    Здесь он узнал, что за его голову англичане назначили награду в 500 фунтов. Спасаясь от преследователей, Лаутербах прыгнул в реку и спасся вплавь. Похитив документы американского унтер-офицера, он добрался до Нагасаки. За ним начала охоту японская полиция, подстегиваемая наградой в 250000 иен. Но Лаутербах уже превратился в "полковника американской армии Джонсона", который даже помогал японцам ловить беглого немецкого офицера. Лаутербах приплыл в Сан-Франциско, где с удовольствием прочитал в газетах о своих приключениях.
    Неукротимый лейтенант на поезде прибыл в Нью-Йорк и под видом датского матроса завербовался на датский пароход кочегаром. Возле Оркнейских островов пароход был остановлен британским вспомогательным крейсером, который заподозрил, что это блокадопрорыватель. После пятидневного обыска пароход был отпущен и прибыл в Осло.
    Лаутербах переправился в Данию и прибыл к германскому военно-морскому атташе в Копенгагене. Наконец, 10 октября 1915 года он вернулся к себе домой в Ванемюнде.
    Нам осталось добавить совсем немного. Похороны погибших немцев были возложены на экипаж шлюпа "Кадмус". В январе 1915 года Адмиралтейство приказало ему посетить остров Норт Килинг и снять хотя бы одно орудие с разбитого крейсера. 9 февраля адмирал Джеррам сообщил в Лондон, что сняты 2 орудия вместе с установками, прожектор, торпеда, а также 500 мексиканских долларов. Одно из орудий сначала было выставлено в Гайд-парке, но потом оно вернулось в Австралию. Теперь оно установлено в одном из парков Канберры.

Погоня за призраком, или Плавание "Карлсруэ"

    Новейший легкий крейсер "Карлсруэ" покинул Германию в начале лета 1914 года под командованием фрегаттен-капитана Фрица Людеке. Он должен был сменить германский стационер в Вест-Индии -легкий крейсер "Дрезден", которым командовал фрегаттенкапитан Эрих Кёлер.
    Встреча произошла в Порт-о-Пренсе на Гаити 25 июля, и корабли обменялись капитанами. Предполагалось, что "Дрезден под командованием Людеке вернется в Германию, а новый командир "Карлсруэ" Кёлер должен примет командование Южноамериканской станцией Германского Императорского Флота. В его распоряжении оказывались, кроме собственного корабля, канонерки, находящиеся в Западной Африке, и любые вспомогательные крейсера, направленные в Южную Атлантику.
    Телеграмма из Берлина приказывала Фрицу Людеке возвращаться домой через принадлежащий Дании остров Сен-Томас, который являлся угольной станцией компании "Гамбург-Америка", и Азорские острова. Прибытие "Дрездена" в Вильгельмсхафен ожидалось 12 августа. Одновременно приказ возвращаться домой получил легкий крейсер "Страссбург", совершавший визит вежливости в Центральную Америку.
    "Карлсруэ" покинул Порт-о-Пренс 26 июля и направился в Гавану. Оттуда Кёлер намеревался двинуться к берегам Мексики, чтобы показать там германский флаг и прибыть к открытию Панамского канала. После этого Келер рассчитывал отправится на Западное Побережье Соединенных Штатов и осенью присутствовать на открытии Всемирной выставки в Сан-Франциско. Но в Гаване он получил последние известия из Европы, которые смешали ему все карты. Политическая напряженность стремительно нарастала, и в ближайшем будущем можно было ожидать самого худшего.
    Поэтому 30 июля в 10.00 Кёлер покинул Гавану. Он намеревался крейсировать возле мексиканского побережья. 30 июля, находясь в районе отмелей Кэй Сол, он получил предупреждении о вероятном начале войны против Франции, России и Великобритании. 1 августа Кёлер получил сообщение от военно-морского атташе в Вашингтоне фрегатгенкапитана Бой-Эда, что лайнер "Кронпринц Вильгельм" вскоре должен покинуть НьюЙорк, и его требуется вооружить в море. Кёлер использовал это период неопределенности для пристрелки орудий и различных учений.
    "Дрезден" получил приказ вместо Германии направиться в "Зону крейсерской войны III" у восточных берегов Бразилии. 2 августа пришло сообщение о начале войны против Франции и России. В ближайшее время следовало ожидать вступления в войну и Великобритании. Поэтому, кроме старых французских крейсеров "Декарт" и "Конде" в качестве противников появлялись корабли британской 4-й эскадры крейсеров контрадмирала сэра Кристофера Крэдока. Кёлер немедленно взял курс на Багамы, где должен был встретиться с лайнером. 4 августа германские власти известили Кёлера, что Великобритания объявила войну Германии, и поэтому он должен начать действия против вражеского судоходства в центре Атлантики.
    Прежде всего Кёлеру требовался уголь. 4 августа германский консул на Сен-Томасе сообщил в Гавану, что "германский пароход "Шпреевальд" покинул порт, имея на борту 4000 тонн угля. Пароход "Патагония" должен выйти в море 10 августа с грузом из 400 тонн угля. Отправка других угольщиков будет зависеть от поставок угля из Соединенных Штатов. Германский пароход "Президент" вышел 3 августа из Сан-Хуан де Пуэрто-Рико".
    Колеса военной машины завертелись.
    В начале войны Королевский Флот имел в этом районе довольно Скромные силы. Под командованием адмирала Крэдока находились 4 старых броненосных крейсера – "Саффолк" (флагман), "Бервик", "Эссекс" и "Ланкастер". Единственным современным кораблем был легкий крейсер "Бристоль". Когда была объявлена война, "Саффолк" стоял в гавани Кингстона на Ямайке, но вышел оттуда 4 августа в 18.00, чтобы встретиться с "Эссексом" у Нантукета. Этот крейсер уже начал патрулирование на судоходных маршрутах, ведущих в Нью-Йорк. Англичане хотели попытаться перехватить германские пассажирские лайнеры, если те рискнут выйти из Нью-Йорка.
    "Бервик" остался патрулировать в проливе между Флоридой и Багамами. "Бристоль" сначала получил приказ двигаться из Вест-Индии на север, но этот приказ был почти сразу отменен. "Ланкастер" стоял в доке на Багамах. После мелкого ремонта 6 августа он вышел в море и начал патрулировать в проливе Кэбот.
    Одной из главных задач Крэдока было уничтожение "Карлсруэ". Британский адмирал прекрасно знал, что этот современный быстроходный крейсер может нанести страшный удар по британскому судоходству. При этом лишь один из крейсеров Крэдока, а именно "Бристоль" имел хоть какие-то шансы догнать немца. Зная, что "Карлсруэ" недавно находился в Гаване, Крэдок направил "Бристоль" к Флоридскому проливу. Однако британский адмирал прекрасно понимал, что Кёлер не будет искать встречи с более сильными британскими крейсерами, ведь даже самый слабый из них – "Бристоль" – превосходил "Карлсруэ" по огневой мощи. Пока британский крейсер рыскал по всему океану, Кёлер отстаивался между островами, внимательно слушая британские радиопереговоры. Он имел приказ встретиться с "Кронпринцем Вильгельмом" 6 августа севернее островов Плана Кэйз. Однако и радиограмма Кёлера командиру лайнера была перехвачена англичанами. Броненосный крейсер "Бервик" немедленно прекратил бесплодные поиски во Флоридском проливе и пошел к Багамским островам. 5 августа в 7.00 посреди океана "Карлсруэ" остановил итальянский лайнер "Мондибелло", но нейтральное судно пришлось отпустить. 6 августа Кёлер связался по радио с "Кронпринцем Вильгельмом", и немного позднее корабли встретились. Крейсер пришвартовался к борту лайнера, и корабли пошли на юго-восток со скоростью 2 узла.
    Лайпер был настолько выше крейсера, что швартовка превратилась в серьезную проблему.
    Крейсер передал на "Кронпринц Вильгельм" 8 – 88-мм орудий и 290 патронов к ним, 8мм пулеметы Максима, 16 винтовок "Маузер", патроны к стрелковому оружию, штыки.
    Взамен Кёлер надеялся получить уголь. Командовать лайнером был отправлен штурман крейсера капитан-лейтенант Пауль Тирфельдер. На "Карлсруэ" перешли 2 резервиста – лейтенанты Эйринг и Хеншель.
    Но в 10.15 была объявлена тревога. Наблюдатели заметили приближающийся с запада дым. Немцы предположили, что это британский крейсер, скорее всего, "Бервик".
    Началась легкая паника, корабли обрубили швартовы, и "Карлсруэ" бросился на север со скоростью 21 узел "Кронпринц Вильгельм" пошел на северо-восток со скоростью 18 узлов. Крейсер успел принять всего 50 тонн угля, ему даже пришлось бросить свой катер, поднимать который не было времени.
    В действительности немцев заметил сам адмирал Крэдок на "Саффолке". Он шел в Нантукет с Ямайки, намереваясь встретиться с "Эссексом", чтобы прикрыть британские корабли, следующие в Нью-Йорк. "Эссекс" покинул Бермудские острова в ночь на 3 августа. Легкий крейсер "Бристоль" также направлялся на север к Ньюфаундленду. В результате "Карлсруэ" оказался между "Саффолком" и "Бристолем", хотя британский адмирал этого не предполагал. Чтобы капкан захлопнулся, ему требовалось лишь немного удачи.
    Заметив германские корабли, Крэдок немедленно сообщил об этом по радио "Бристолю", указав курс и скорость "Карлсруэ". Капитан 1 ранга Бэзил Фэншо получил приказ перехватить германский крейсер, если сумеет. Крэдок приказал рулевому "Саффолка" следовать за "Карлсруэ", решив, что крейсер гораздо более опасен, чем спешно вооруженный лайнер.
    Хотя 152-мм орудия "Саффолка" были смертельно опасны для германского крейсера, флагман Крэдока был слишком старым кораблем. На испытаниях в 1904 году он показал 24,7 узла, но ведь это было 10 лет назад, а "Карлсруэ" сейчас легко развивал 26 узлов.
    Поэтому исход погони был ясен – Кёлер просто увеличил скорость до 22 узлов и ушел.
    Однако на такой скорости машины "Карлсруэ" пожирали уголь с опасной быстротой. В сумерках "Карлсруэ" скрылся за горизонтом.
    Однако в 19.50 в ярком лунном свете справа по носу у "Карлсруэ" появился "Бристоль".
    Хотя британский крейсер немного уступал немцу в скорости, он имел 152-мм орудия, которые были дальнобойнее германских 105-мм. Желая завязать бон, "Бристоль" круто повернул влево, чтобы ввести в действие орудия всего борта, и открыл огонь с дистанции 7000 ярдов. "Карлсруэ" повернул на восток, чтобы ввести в действие орудия левого борта, и тоже открыл огонь, одновременно увеличив скорость до 26 узлов. Попаданий не было, и перестрелка прекратилась в 20.30.
    С точки зрения немцев, результат боя был скверным. Лишь 10 из примерно 80 снарядов долетели до "Бристоля", хотя дистанция была невелика. Артиллерист "Карлсруэ" лейтенант фон дем Борн определил, что большинство снарядов дало недолет около 1500 метров. Яркие вспышки выстрелов в сумерках делали измерение дистанции сложным, но немцы заподозрили и плохую конструкцию прицелов. Зато англичане отпечатали веселенький плакатик и честь "первого морского боя новой войны".
    Вскоре стало ясно, что германский корабль легко уходит от "Бристоля". Проблема заключалась в плохом качестве американского угля, которым были заполнены бункера британского крейсера. По мере засорения топок его скорость быстро падала, и "Бристоль" еле выжимал 18 узлов вместо положенных 26. Однако, когда "Карлсруэ" оторвался от второго преследователя, его запасы угля почти закончились. В 23.00 Кёлер приказал снизить скорость до 18 узлов, потом до 16, а к утру – далее до 14. Зная, что на полной скорости "Карлсруэ" может пройти не более 1000 миль, Кёлер снизил скорость до 12 узлов и направился к датскому острову Сент-Томас.
    В поддень 8 августа запасы топлива на "Карлсруэ" составляли: 112 тонн угля и 31 тонна нефти. Так как крейсер тратил 5,6 тонны угля в час даже при скорости 10 узлов, добраться до гавани было трудно. Наблюдатели пытались разглядеть, не видны ли дымки британских крейсеров. У Кёлера оставалось так мало топлива, что он не мог позволить себе увеличить скорость даже в случае появления противника. В этот момент любой британский броненосный крейсер серии "Графств" легко уничтожил бы "Карлсруэ". 9 августа в 6.00 германский крейсер дополз до гавани Сан-Хуан де Пуэрто-Рико, имея в бункерах менее 20 тонн угля.
    Американские власти сообщили Кёлеру, что имеют приказ соблюдать строгий нейтралитет. Ему позволили принять уголь лишь для того, чтобы дойти до ближайшего нейтрального порта, к счастью, им был Сент-Томас. Германские крейсера часто нарушали всякие запреты, например, как это делал "Дрезден" в Чили, но ссориться с американцами Кёлер не осмелился.
    Настоятельные советы американцев отправляться в Сент-Томас вызвали у Кёлера подозрения. И вдобавок ко всем прочим неприятностям германский консул Вильгельм Хопп сообщил, что обещанный уголь находится на баржах, что сильно затрудняло погрузку.
    Выручил германский пароход "Оденвальд", стоящий в Сент-Томасе. Кёлер принял с него 550 тонн угля и забрал 19 резервистов из состава экипажа судна. Он также узнал, что у восточного побережья Пуэрто-Рико находится германский угольщик "Патагония". По радио ему был передан приказ направляться в Сент-Томас, принять там уголь и следовать на рандеву с "Кайрлсруэ" в район юго-восточнее Барбадоса. 9 августа в 20.10 Кёлер покинул Сан-Хуан, повернул на юг, пересек Карибское море и прибыл на остров Кюрасао, принадлежащий Голландии. 12 августа крейсер бросил якорь в порту Санта-Анна. У него оставалось 150 тонн угля и 29 топи нефти.
    Прежде чем Кёлер успел что-либо предпринять, на борт "Карлсруэ" прибыл голландский коммодор Коэнен. Он по-дружески сообщил Кёлеру, что губернатор Кюрасао, в связи со сложной политической обстановкой, запросил но телеграфу инструкции у правительства.


    А тем временем голландские броненосцы береговой обороны "Якоб ван Хеемскерк" и "Кортенар", которыми командовал Коэнен, расчехлили орудия и навели их на "Карлсруэ".
    Кёлер решил рискнуть и подошел к угольному причалу, принадлежавшему австрийской фирме. Заправка шла с рекордной скоростью, и к полудню было принято 1200 тонн угля.
    Прибытие германского парохода "Штадт Шлезвиг" шкипера Циммермана стало неожиданным подарком. Этот пароход вез уголь из Мексики для местного склада компании "Гамбург-Америка". В 20.00 "Карлсруэ" покинул порт, отправив "Штадт Шлезвиг" к острову Сан-Жоао у берегов Бразилии.
    Кёлер пошел на восток вдоль берегов Венесуэлы, надеясь встретить какой-нибудь пароход. Но море было пустынным, и Кёлер перешел в пролив между островами Тринидад-и-Тобаго и Гренада. И вот там утром 18 августа он потратил угольщик "Патагония". В тот же день около 16.00 наблюдатели крейсера наметили дымок на горизонте, и после корочкой погони крейсер остановил британский пароход "Боуэс Кастл". Он шел из чилийского порта Антофагаста с грузом селитры и серебряной руды.
    Абордажная партия сообщила, что большая часть груза принадлежит американцам. Тем не менее, Кёлер решил потопить пароход. 36 человек команды были переведены на "Патагонию", абордажная партия открыла кингстоны и установила подрывные заряды.
    "Боуэс Кастл" затонул в 19.35.
    "Карлсруэ" пошел на юго-восток вдоль судоходных линий. 21 августа он заправился с "Патагонии" возле острова Марака в устье Амазонки. К 23 августа он имел на борту 1300 тонн угля, из которых 130 были сложены на палубе. Казалось, вернулись времена 2-й Тихоокеанской эскадры, когда русские броненосцы шли, заваленные углем по самые мостики. "Штадт Шлезвиг" покинул Кюрасао 14 августа и прибыл к острову Сан-Жоао за день до прихода "Карлсруэ" и "Патагонии". Он передал уголь "эскадре" Кёлера, после чего шкипер Циммерман получил приказ высадить экипаж "Боуэс Кастл" в Сан-Луис де Мараньяо.
    Кёлер решил начать действия на судоходных маршрутах у северо-восточного побережья Бразилии. Там пересекались несколько важнейших линий, идущих из Южной Америки в Северную и Карибский бассейн, через Атлантику к острову Тенерифе, на юг Европы и в Африку. Крейсируя в этом районе с востока на запад и обратно, "Карлсруэ" мог добиться успеха, не прилагая к этому никаких усилий. 30 августа Кёлер заправился с "Патагонии", после чего вызвал угольщики "Асунсьон" и "Крефельд". 31 августа в 10.30 "Карлсруэ" встретил новые угольщики. В тот же день в 16.00 крейсер остановил британский пароход "Стратрой", нагруженный 6000 тонн американского угля.
    Пароход шел в Рио-де-Жанейро, но попал в руки немцев. Угля не хватало постоянно, и потому Кёлер предпочитал все время иметь при себе пару угольщиков. Так как волна была довольно сильной, Кёлер не рискнул высаживать абордажную партию. Вместо этого он пригрозил шкиперу "Сгратроя" жуткими карами, если пароход не подчинится приказам рейдера. Оба корабля взяли курс на острова Рохас.
    "Асунсьон", "Крефельд" и "Рио Негро" направились туда же. Наконец-то Кёлер сумел провести досмотр приза. Выяснилось, что его команда наполовину состоит из китайцев.
    Груз "Стратроя" оказался слишком ценным, и топить пароход немедленно было бы глупо.
    Поэтому Эрих Кёлер приказал перевести европейцев на "Патагонию" и назначил старшего помощника "Крефельда" капитан-лейтенанта Любинуса командиром нового угольщика. На этот пароход были также переведены 16 человек из команд остальных немецких пароходов, чтобы гарантировать послушание китайцев. "Стратрой" вместе с "Патагонией" отправился к отдаленному рифу Лаведейра.
    Англичане, в конце концов, были высажены 22 октября в Тенерифе, то есть почти через месяц после того, как их судно было затоплено. "Стратрой" начал службу в составе Императорского Флота как "Kohlendampfer I" – "Угольщик I".
    "Патагония" благополучно отвела "Стратрой" к рифу Лаведейра и 6 сентября прибыла в Пернамбуко, чтобы отправить почту в Германию. Пароход тек, как решето, – сказались повреждения, полученные во время погрузок угля на океанской волне, – поэтому он отправился в Бахиа Бланка для ремонта в сухом доке. В конце ноября он вышел из Бахии в Монтевидео, погрузил так уголь и продовольствие, но в начале декабря, опасаясь вмешательства аргентинских военных кораблей, вернулся в Бахию и был там интернирован.
    Получив достаточное количество угля, "Карлсруэ" потел на северо-восток, пройдя рядом с островом Фернандо-ди-Норонья. Кёлер собирался поохотиться на маршруте, ведущем к островам Зеленого Мыса. На рассвете 3 сентября "Карлсруэ" захватил пароход "Мэйпл Бранч". Он направлялся из Англии в Пунта Аренас и Вальпараисо с "разным грузом" и живым скотом.
    Образованные немцы немедленно забили холодильники "Карлсруэ" и "Крефельда" свежим мясом. Как обычно, были открыты кингстоны и заложены подрывные заряды, но "Мэйпл Бранч" тонул слишком медленно. Тогда обер-лейтенант фон дем Борн попросил разрешения использовать пароход в качестве полигона для своих артиллеристов, чтобы научить их обращаться с часовыми взрывателями. И все-таки пароход затонул примерно к 120 милях к северу от Фернандо-ди-Норонья.
    Среди прочей живности с "Мэйпл Бранч" на крейсер попал астматический петушок, которого назвали Августом, несколько живых поросят, для которых устроили вагончик по левому борту на корме. Один из поросят, названный Юлиусом, стал любимцем команды, хотя и родился в британской колонии. Экипаж "Мэйпл Бранч" купил его во время остановки на Ямайке. Этот поросенок начал отодвигать в тень прежнего любимца – терьера Флоке, которого подарил Кёлеру в Вера-Крусе экипаж "Дрездена".
    К 5 сентября запасы угля снова начали подходить к концу. Кёлер просто направился к рифу Лавендейра и 7-8 сентября принял со "Стратроя" 850 тонн. 9 сентября "Карлсруэ" покинул риф, собираясь встретиться с "Крефельдом" 11 сентября в 250 милях от Фернандо-ди-Норонья. Там к ним присоединился и "Рио Гранде". Немцы вели переговоры с помощью сигнальных флагов и прожекторов, чтобы не выдать себя в эфире слишком характерной работой радиостанций "Телефункен". Они перехватили радиограмму британского парохода "Хайленд Коррик", но не сумели обнаружить его в темноте.
    Германская эскадра вела мирную жизнь. Крейсер "Бристоль", навестив Сан-Жоао, прошел в 25 милях от рифа Лавендейра днем 9 сентября, направляясь к мысу Сан-Роке. В тот же день не слишком далеко проследовал на юг броненосный крейсер "Корнуолл".
    Вспомогательный крейсер "Македония" пересек курс германской эскадры ночью 10 сентября, но англичане не заметили корабли, за которыми охотились.
    Ночью 14 сентября немцы, наконец, увидели вдалеке огни парохода, следующего на югозапад. На рассвете он был остановлен. "Хайленд Хоуп" следовал из Ливерпуля с 1600 тоннами угля, продуктами и радиостанциями "Маркони". Келер опасался, что он успел передать радиограмму с координатами рейдера, и решил потопить пароход как можно быстрее.
    Экипаж британского парохода был переведен на "Крефельд", но тут показался испанский пароход "Рейна Виктория-Евгения", направляющийся в Монтевидео. На запрос испанца "Кто вы?" Кёлер нахально ответил: "Британский конвой". Испанец, похоже, поверил и проследовал мимо. Но немцы позднее засекли обмен радиограммами между "Рейной Викторией-Евгенией" и британским броненосцем "Канопус", сопровождавшим ценный танкер в Пернамбуко. Хотя координаты "конвоя", были переданы совершенно точно, капитан 1 ранга Хиткот Грант имел другой приказ. Впрочем, что броненосец с его скоростью 16 узлов мог сделать крейсеру – неясно.
    "Хайленд Хоуп" был потоплен, и немцы двинулись на запад. На следующий день был встречен норвежский барк "Серфаререн". Он вез принадлежащий немцам груз хромовой руды из Новой Каледонии в Гётеборг. Капитан Ааронсен прислал мясо, свежие продукты и аргентинские газеты, в которых имелась ценная информация – расписание следования британских пакетботов. Кёлер очень хотел захватить один из этих лайнеров.
    Действия немцев на северо-западных маршрутах привлекли внимание противника, поэтому Кёлер решил сменить район охоты. Утром 15 сентября "Карлсруэ", "Крефельд" и "Рио Негро" направились на запад, но потом повернули на юго-запад, чтобы выйти на линии между Южной Америкой и Вест-Индией.
    В полдень 17 сентября был захвачен британский угольщик "Индрани". Корабль вез 6700 тонн американского угля в Рио-де-Жанейро. На судне имелась новейшая рация "Маркони". "Индрани" был слишком ценным призом, чтобы его топить, поэтому Кёлер поступил, как всегда в подобных случаях. Европейцы были переведены на "Крефельд", а китайские матросы были оставлены на судне под присмотром германских офицеров.
    Командование новым "Kohlendampfer II", или "K.D. II" было поручено старшему помощнику с "Рио Негро" Ялеусу, которому помогали 2 механика и 4 матроса под командой лейтенанта Хеншеля.
    "Крефельд" и "Рио Негро" были отосланы, чтобы заправить вспомогательный крейсер "Кронпринц Вильгельм", а "Карлсруэ" вернулся к рифу Лаведейра, чтобы встретить "Стратрой". Крейсер принял 870 тонн угля и покинул якорную стоянку 19 сентября в 5.00. 21 сентября оказался хлопотным днем для "Карлсруэ". Сначала крейсер остановил голландский пароход "Мария", который вез принадлежащую английской компании пшеницу. Голландские моряки сообщили, что ночью 18/19 сентября встретили броненосец "Канопус" и видели в Рио-де-Жанейро легкий крейсер "Глазго". После этого Кёлер бросился в погоню за вторым пароходом, оставив "Марию" под присмотром своих угольщиков, которые должны были забрать абордажную партию и потопить голландское судно. В 14.45 "Карлсруэ" захватил британский пароход "Корниш Сити", груженый углем. Но "Карлсруэ" имел так много топлива, что Кёлер спокойно отправил рыбам 5500 тонн угля.
    Едва "Корниш Сити" скрылся под водой, радисты "Карлсруэ" перехватили радиограмму крупного британского пакетбота "Амазон", который вышел из Пернамбуко в Европу. В 21.30 были замечены его огни, и Кёлер начал всерьез подумывать о захвате этого парохода, но вовремя опомнился. На его угольщиках просто не нашлось бы места для пассажиров лайнера. Так "Амазон", сам того не подозревая, спасся от гибели.
    Утром 22 сентября был остановлен британский пароход "Рио Игуасу", тоже груженый углем. Экипаж был переведен на борт "Асунсьона", пароход был затоплен. Немцы всетаки забрали с него некоторое количество угля. Все следующие суда, к величайшему разочарованию Кёлера, были нейтральными. Сначала немцы натолкнулись на итальянский пароход "Аскаро" с грузом маиса, потом – на шведский пароход "Принцесс Ингеборг". Оба были отпущены.
    К 25 сентября "Карлсруэ" понемногу вышел на самую середину Атлантики. Здесь, вдали от судоходных маршрутов, можно было заняться приведением крейсера в порядок.
    Турбины были поочередно разобраны для профилактического ремонта, сначала левая, потом правая. Были заделаны мелкие пробоины в обшивке, подчищена ржавчина и подкрашены борта. После этого крейсер снова направился к рифу Лавендейра и 28 сентября встретился с "Асунсьоном" в 100 милях севернее острова Рохас. Со "Стратроя" были сняты последние 1100 тонн угля, после чего британский пароход был потоплен.
    "Карлсруэ", "Рио Негро" и "Индрани" прибыли к Рохасу во второй половине дня 29 сентября. "Асунсьон" и "Крефельд" уже ушли оттуда. 1 октября в 17.00 крейсер покинул риф, имея на борту 1420 тонн угля. Это было очень много, уголь даже лежал по всей палубе слоем толщиной 1 метр. Лишь орудийные площадки были расчищены на случай боя. 2 октября "Асунсьон" принес скверную новость – "Кап Трафальгар" был потоплен у острова Тринидад. Корабли эскадры фон Шпее затерялись где-то в просторах Тихого океана. "Дрезден" находится у западного побережья Южной Америки, а "Лейпциг" – на Галапагосских островах. Еще одной неприятной новостью стало сообщение, что установлено наблюдение за островами Рохас и Тринидад, а Бермуды находятся под надежной охраной англичан. Также стало известно, что контр-адмирал сэр Кристофер Крэдок следует на броненосном крейсере "Гуд Хоуп" на юг, чтобы перехватить эскадру фон Шпее.
    Впрочем, последнее известие не обеспокоило Кёлера. Он считал, что Kreuzergeschwader слишком крепкий орешек для кораблей Крэдока. Ведь британский адмирал имел только мощный, но старый "Гуд Хоуп", "Монмут", команда которого состояла из шотландских рыбаков, и "Глазго", однотипный с безуспешно охотящимся за "Карлсруэ" "Бристолем".
    В сопровождении "Крефельда" и "Рио Негро" "Карлсруэ" направился на судоходные линии к северу от Фернандо-ди-Норонья. Он прибыл туда утром 8 октября и отпустил угольщики до следующего утра, чтобы они попытались найти новые жертвы для крейсера. 5 октября в 15.00 "Крефельд" сообщил что видит британский пароход. Британский трамп "Фарн" попался в ловушку и остановился, когда на горизонте показался "Карлсруэ". Он был нагружен первоклассным кардифом – 5810 тонн, по одним сведениям, или 7000 тонн – по другим. "Фарн" немедленно был включен в состав германской эскадры как "Kohlendampfer HI". Им командовал капитан-лейтенант Любинус, на этот пароход был отправлен германский экипаж затопленного "Стратроя".
    Как только "Фарн" был отправлен на встречу с "Асунсьоном", рация "Карлсруэ" перехватила радиограмму броненосного крейсера "Корнуолл". Сигнал был очень сильным, и Кёлер поспешно отошел на восток. Британский корабль 6 октября посетил Фернандо-ди-Норонья в сопровождении вспомогательного крейсера "Македония", а потом ушел на север. 7 октября "Корнуолл" прошел в 70 милях от "Карлсруэ". В полдень 6 октября "Бристоль" прошел мимо мыс Сан Роке и засек работу радиостанции "Карлсруэ". В тот же день вспомогательный крейсер "Орама" посетил остров Рохас. Сеть понемногу затягивалась.
    К этому времени Эрих Кёлер ушел далеко на восток от обычных судоходных маршрутов.
    Но удача не покинули его, и 6 октября крейсер встретил британский пароход "Ницето де Лиринагаа" с грузом овса, маиса и различными сельскохозяйственными машинами.
    Пароход следовал из Буэнос-Айреса в Лондон. Экипаж был снят, а пароход затоплен.
    Утром 7 октября был встречен пароход "Линроуэн". Он вез маис, сахар, кожи и 12 автомобилей. Жаль, что некому было обучить рыб правилам вождения.
    Утром 8 октября буквально в 10 милях от места гибели "Линроуэна" крейсер захватил британский пароход "Сервантес", вышедший 1 октября из Рио-де-Жанейро. Он вез в Ливерпуль 4500 тонн фуража, шерсть, сахар, кожи, но был потоплен подрывными зарядами. Впрочем, Кёлер дал возможность поупражняться и артиллеристам, которые всадили в "Сервантес" несколько снарядов. 8 октября около 23.15 немцы заметили британский пароход "Прут", груженный нитратом аммония и ячменем. Вскоре после полуночи ом был остановлен. Экипаж был переведен на "Крефельд". Немцы забрали также все продовольствие и затопили пароход. 9 октября "Карлсруэ" встретил испанский пароход "Кадис", шедший из Вальпараисо в Барселону. После осмотра он был отпущен. Точно так же на следующий день немцы отпустили норвежский пароход "Бергенхус" с грузом маиса.
    Кёлер начал в очередной раз испытывать нехватку угля и повернул на запад к рифу Лавендейра, чтобы встретиться там с захваченным угольщиком "Фарн". 11 октября около 15.00 наблюдатели крейсера заметили "Фарн", который обменивался сигналами с британским пароходом "Кондор". Этот пароход вез около 4000 тонн различных грузов из Соединенных Штатов в различные порты Южной Америки. "Кондор" знал о действиях германского рейдера и в качестве меры предосторожности шел примерно в 100 милях восточнее обычного маршрута. Но это не спасло его от неприятностей. Из-за поломки машины он запросил помощи у "Фарна" на котором все еще развевался Красный Флаг британского торгового флота.
    Абордажная партия сообщила, что груз парохода состоит из динамита, смазочного масла, мясных консервов и банок со сгущенкой. Кёлер решил прихватить масло, и на крейсер были погружены 781 бочка и примерно 700 ящиков, всего 148,5 тонн. Командир "Карлсруэ" намеревался смешивать масло с нефтью, чтобы попытаться использовать нефтяные котлы крейсера. 14 октября в 2.00 "Кондор" был потоплен. Как только пароход скрылся под водой, прогремели 2 сильных взрыва, и "Рио Негро" был засыпан обломками.
    "Крефельд" был буквально переполнен пленниками, снятыми с потопленных кораблей. В своих мемуарах, написанных на основе дневника, обер-лейтенант Ауст указывает, что 8 октября на "Крейфельде" находились 223 "врага Германии" и 175 нейтралов, всего 398 человек.
    Это были 205 англичан, в том числе 2 женщины, 107 китайцев, 22 испанца, а также по одному представителю Бельгии, Кубы, Дании, Эквадора, Греции и Аравии. Так как запас продовольствия таял на глазах, Кёлер решил послать свою плавучую базу в какой-нибудь южноамериканский порт, но при этом приказал капитану Вирту задержать свое прибытие, пока крейсер не сменит район действий.
    "Крефельд" отделился от эскадры 13 октября в 13.00 и направился на север-восток к Тенерифе. Пароход двигался медленно, как ему и было приказано, а потому прибыл в этот порт лишь 22 октября. Британские пленные были освобождены, в Берлин была отправлена почта. Несмотря на все требования англичан, которые считали "Крефельд" вспомогательным судном ВМФ, испанцы отказались интернировать пароход. Чтобы задержать его в порту, англичанам нужно было организовать блокаду Тенерифе.
    Германские торговые суда, даже те, которые были интернированы в различных портах по всему периметру Атлантики, оказывали рейдерам неоценимые услуги. В первые месяцы войны они регулярно сообщали по радио обстановку. Особенно отличился при этом пароход "Хольгер" компании "Роланд Лайн", интернированный в Пернамбуко. Его коротковолновой передатчик регулярно сообщал о всех вышедших из порта судах и, что было особенно важно – о британских военных кораблях. Так как Пернамбуко был узловой точкой на восточном побережье Бразилии, местом пересечения нескольких важнейших морских линий, значение этой информации невозможно переоценить. Хотя его передатчик имел не слишком большую дальность действия, "Асунсьон", крейсирующий у берегов Бразилии, принимал все передачи "Хольгера" и передавал дальше на "Карлсруэ". Свежие газеты, поступающие на борт интернированных пароходов, были еще одним важным источником информации. Особенное внимание немцев привлекал раздел с расписанием времени прибытия и выхода пароходов.
    Однако нейтральные государства, особенно южноамериканские, с течением времени начали смотреть на эти нарушения нейтралитета не так благодушно, как в первые дни войны. Они постепенно ужесточали ограничения, и германским вспомогательным судам становилось все труднее пользоваться этими портами. После того, как эти строгости приняли массовый характер, действия рейдеров были значительно затруднены.
    Существование импровизированных пунктов приема угля не могло ускользнуть от внимания захваченных моряков, поэтому лишь вопросом времени стало появление британских крейсеров в таких пунктах. И во время такого визита рейдер вполне мог быть застигнут врасплох. Большая часть британских крейсеров в Южной Америке были достаточно сильны, чтобы уничтожить "Карлсруэ". Если германский крейсер будет застигнут в бухте, где он не сможет использовать свое превосходство в скорости, его упасть окажется плачевной. Немцы много раз проходили по лезвию ножа. Типичным примером был визит 25 октября вспомогательного крейсера "Эдинбург Кастл" к рифу Лавендейра и осмотр острова Рохас броненосным крейсером "Дифенс" на следующий день.
    Кёлер прибыл к Лавендейре вскоре после потопления "Кондора". Погрузка угля с "Фарна" началась 15 октября в 8.30 и продолжалась до следующего дня. "Карлсруэ" принял 1100 тонн угля. Крейсер вышел в море в 17.00, на следующий день разминулся с аргентинским правительственным транспортом "Чако" и 17 октября встретился с "Рио Негро" и "Асунсьоном". Утром 18 октября крейсер вместе с "Рио Гранде" двинулись на север от острова Фернандо-ди-Норонья.
    В этот день в 11.00 британский пароход "Глантон" стал очередной добычей "Карлсруэ".
    Он имел на борту 3800 тонн прекрасного кардифа, но Кёлер в данный момент не нуждался в угле, поэтому на "Глантоне" были заложены подрывные заряды. В 17.25 пароход был затоплен, после того, как немцы забрали с него все, что могло оказаться им полезным. Два нейтральных судна – датский пароход "Зеландия" и какого-то итальянца – Кёлер не стал даже досматривать и просто прошел мимо. 21 октября крейсер перехватил радиограмму британского парохода "Хайленд Скот", в которой указывались координаты судна, но не сумел его найти. 22 октября "Карлсруэ" остановил шведский пароход "Атлант", но отпустил его после поверхностного осмотра.
    Зато на следующий день был захвачен очередной приз – британский пароход "Хэрсдейл", шедший с грузом маиса из Розарио. Пароход был остановлен всего в нескольких милях от океанской могилы "Глантона". Так как груз парохода не представлял никакого интереса для Кёлера, то он снял команду и затопил пароход.
    Вечером был остановлен шведский пароход "Анни Джонсон", но после осмотра отпущен. 25 октября Кёлер вместе с "Фарном" повернул на запад, к острову Сан-Жоао. Он отпустил угольщики "Рио Него", "Асунсьон" и "Индрани", дав инструкции относительно следующего рандеву. Он собирался атаковать Барбадос перед тем, как начать действия в Карибском море, 26 октября примерно в 10.15 возле острова Сан-Жоао наблюдатели "Карлсруэ" заметили большой пароход. После недолгой погони крейсер остановил "Вандик". 21 октября его шкипер Артур Кадоган получил предупреждение от командира "Бристоля" капитана 1 ранга Фэншо, что "Карлсруэ" действует именно в этом районе. Тем не менее, 23 октября Кадоган вышел из Бахии, направляясь в Нью-Йорк через Тринидад и Барбадос. При этом он следовал обычным маршрутом. На "Вандике" находились 210 пассажиров, небольшое количество золотых слитков, различные грузы и 1000 тонн мороженого мяса. Пароход попытался было удрать, но делая 15 узлов не скрыться от современного крейсера. Между прочим, это было второе судно компании "Ливерпуль, Бразилия и Ривер-Плейт Стим Навигейшн Со", первым был "Сервантес". Она стала единственной компанией, потерявшей 2 судна от действий "Карлсруэ".
    Кёлер прекрасно понимал значение такого ценного приза и решил потопить "Вандик", хотя на нем находились много женщин и детей. Он вызывал по радио отпущенные 3 парохода и встретился с ними 27 октября. Утром пассажиры получили приказ упаковать вещи, и к 19.00 "Вандик" опустел. Экипажи "Хартсдейла" и "Глантона" была также переведены на "Асунсьон", и плавучая тюрьма вечером 27 октября направилась в Пару с приказом высадить пленных не ранее 1 ноября. Это позволило бы крейсеру снова растаять в океане без следа.
    Пленные были высажены утром 2 ноября. Путешествие на маленьком пароходе, не приспособленном для перевозки людей, было тяжелым, что дало возможность английской прессе снова пуститься в рассуждения о тевтонских зверствах. Сами пассажиры смотрели на вещи философски. Один из американцев написал Кёлеру, что "хотел бы поблагодарить германского капитана, который проявил справедливость и благородство в отношении пассажиров, офицеров и экипажа парохода "Вандик". Никто не мог ждать от него большего в подобных обстоятельствах". 28 октября "Вандик" был затоплен, он стал последней жертвой Кёлера. 27 октября "Карлсруэ" остановил британский пароход "Лондон Скептр", идущий в Нью-Йорк с грузом кофе. Когда выяснилось, что кофе принадлежит американцам, Кёлер отпустил пароход, так как опасался, что германскому правительству придется платить компенсацию собственникам уничтоженного груза. 29-30 октября рейдер принял уголь с "Фарна" у острова Сан-Жоао и направился на встречу с "Рио Негро" и "Индрани". Курс был взят на устье Амазонки к острову Марака.
    Там можно было стать на якорь в 15 милях от берега. Экипажу крейсера требовался отдых, но Кёлер не мог пока этого позволить. Он решил нанести удар по Барбадосу. Такая атака могла вызвать панику и нарушить налаженную систему морских перевозок. 1 ноября "Карлсруэ" принял уголь с "Индрани" и взял курс на Барбадос вместе с "Рио Негро". Вечером 1 ноября 1914 года "Карлсруэ" медленно скользил на север. Большая часть экипажа отдыхала на полубаке, слушая корабельный оркестр. Кёлер и вахтенный офицер обер-лейтенант барон фон Альтхаус скучали на мостике. Большинство офицеров собралось в кают-компании на ужин. Внезапно прогремел страшный взрыв, и в темнеющее небо взметнулся столб пламени. Ошеломленные наблюдатели на "Индрани" и "Рио Негро" с ужасом смотрели на крейсер.
    Когда дым рассеялся, выяснилось, что вся носовая часть "Карлсруэ" до первой трубы просто исчезла. Погибли командир крейсера капитан 2 ранга Кёлер и 262 человека экипажа. Кормовая часть корабля имела сильный крен на ясный борт, однако она продержалась на плаву достаточно долго, и шлюпки с угольщиков успели снять 123 человека команды "Карлсруэ", И 18.57 кормовая часть крейсера медленно затонула.
    Поход "Карлсруэ" завершился, и провидение спасло Барбадос. Командование остатками экипажа после смерти Келер перешло к капитан-лейтенанту Штудту.
    Ранее отделенный от эскадры "Фарн" прибыл в Сан-Хуан де Пуэрто-Рико 12 января 1915 года. Какое-то время он бесцельно мотался по морю, ожидая приказов погибшего командира уже несуществующей эскадры. Штудт решил затопить "Индрани" и прорываться в Германию на "Рио Негро", не считаясь с риском налететь на британские патрули. Обратный курс он проложил далеко к северу от Британских островов, описав большую петлю. Его переход значительно облегчило решение Адмиралтейства, которое в ноябре 1914 года отозвало крейсера с линии патрулирования. Их заменили гораздо более слабые, хотя и более мореходные вспомогательные крейсера. Но моряки торгового флота не обладали выучкой военных, а потому "Рио-Негро" проскользнул сквозь линию блокады, используя сильный шторм, укрывший его от глаз наблюдателей с британских кораблей. 29 ноября угольщик прибыл в Алезунд.
    В начале декабря остатки экипажа "Карлсруэ" прибыли в Германию. Гибель крейсера оказалась настолько хорошо сохраненной тайной, что о ней не подозревали не только противники, но и собственное командование. 27 ноября радиостанция в Науэне отправила "Карлсруэ" приказ возвращаться. Зато противник продолжал охотиться за "Карлсруэ" еще почти полгода. Британское Адмиралтейство даже отправило в Вест-Индию линейный крейсер "Принцесс Ройял". Впрочем, этот было сделано также с учетом почти невероятной возможности прохода эскадры Шпее через Панамский канал. О гибели "Карлсруэ" англичане узнали только в марте 1915 года.
    Остается вопрос о причинах гибели крейсера. Наиболее распространены две версии.
    Более вероятной считается взрыв боеприпасов в носовых погребах под воздействием высокой влажности и жары в тропиках. Но у этой версии есть уязвимое место, которое упорно не желают замечать историки. Все знаменитые взрывы военных кораблей – "Микаса", "Иена", "Либерте", "Вэнгард", "Кавачи", "Леонардо да Винчи", "Императрица Мария" – можно приписать взрыву пороховых погребов. Но следует помнить, что все они имели в погребах шелковые картузы для орудий с раздельным заряжанием, и вот в них порох действительно мог подвергнуться разложению. Однако порох в 105-мм унитарных патронах "Карлсруэ", как нетрудно догадаться, был закупорен герметически. Он должен вести себя немного иначе…
    Второй версией считается пожар и взрыв в носовом котельном отделении, который был вызван попыткой использовать в топках в качестве топлива смазочное масло с "Кондора".
    Но взрыв котла не мог вызвать таких последствий. Разве что этот взрыв мог вызвать детонацию носового погреба и запасных торпед… Но это тоже лишь предположение.

Эпопея крейсера "Кенигсберг"

    Служба легкого крейсера "Кенигсберг" началась довольно необычно. Осенью 1906 года новейший крейсер, еще не принятый официально Германским Императорским Флотом, сопровождал яхту "Гогенцоллерн" во время визита Вильгельма II в Англию.
    В 1911 году, прослужив всего 4 года, крейсер был отправлен на верфь в Киле для ремонта и подготовки к службе в колониях. Рано утром 25 апреля 1914 года он вышел из Киля и направлялся в Германскую Восточную Африку. Командир крейсера фрегаттен-капитан Макс Лооф рассматривал поход как интересный тур по экзотическим местам. Его ждали захватывающие сафари, и Лооф уже приобрел новый 9-мм карабин. В понедельник 6 июля крейсер прибыл в столицу колонии Дар-эс-Салам, расположенный чуть южнее экватора. В сонной размеренной жизни колонии прибытие крейсера стало эпохальным событием. В порт хлынули немцы и африканцы, чтобы посмотреть на мощный корабль.
    Если "Эмден" стал известен как "Лебедь Востока", то "Кенигсберг" получил прозвище "Мановари на Бомба Тату" – "Корабль с тремя трубами".
    Но вскоре все перевернулось. Политическая ситуация " Европе начала обостряться, и Лооф через радиостанцию в Науэне получил приказ выйти в море и крейсировать, ожидая дальнейших распоряжений. Пока еще не было окончательно ясно, с какими именно странами придется сражаться Германии.
    Когда в германских колониях узнали об убийстве эрцгерцога Фердинанда, естественно, власти начали обсуждать складывающуюся ситуацию, ведь Европа стремительно катилась к войне. Гражданский губернатор Германской Восточной Африки Генрих Шнее склонялся к тому, чтобы попытаться заключить с англичанами своеобразный "пакт о ненападении". Зато командующий Германской Колониальной Армией полковник Пауль фон Леттов-Форбек желал прямо противоположного. Фрегаттен-капитана Лоофа эти споры волновали мало, он решил немедленно выходить в море, прежде чем англичане успеют заблокировать Дар-эс-Салам. Во второй половине июля "Кенигсберг" провел несколько артиллерийских учений и вернулся в гавань для профилактического ремонта.
    Лооф сразу начал готовить крейсер к военной службе. Из кают была убрана лишняя мебель и полированные деревянные панели, все свободное место было забито различными припасами.
    К 30 июля все было готово, и Лооф сошел на берег, чтобы провести совещание с заместителем Леттов-Форбека майором Кеплером для координации будущих действий. В Дар-эс-Саламе в это время находились 2 германских торговых судна. В качестве плавучей базы снабжения Лооф выбрал "Сомали" (2500 тонн). 31 июля в порт примчался пароход "Табора" с сообщением, что 3 крейсера Южноафриканской эскадры контр-адмирала Герберта Кинг-Хэлла вышли в море и прибудут к берегам Германской Восточной Африки 1 августа. Больше нельзя было терять ни минуты, и Лооф в 16.30 того же дня вышел в море.
    Когда крейсер находился в 10 милях от берега, примерно в 17.55 наблюдатели заметили мачты 3 кораблей. Англичане успели перехватить "Кенигсберг" и сразу окружили его.
    Крейсер "Астрея" занял место на левом траверзе "Кенигсберга", "Гиацинт" – за кормой, "Пегасус" – впереди. Положение "Кенигсберга" стало очень сложным, противник мог уничтожить его в считанные минуты, ведь только один "Гиацинт" имел 11 – 152-мм орудий. Но война пока еще не была объявлена. Лооф вызвал на мостик старшего механика корветтен-капитана Густава Шиллинга и приказал ему приготовиться дать полный ход, но при этом избежать лишнего дыма. Через 45 минут механик сообщил, что пары подняты до предела, и крейсер может дать 22 узла. Все это время "Кенигсберг" шел экономическим ходом 12 узлов, не выдавая своей готовности к прыжку.
    Внезапно с юго-востока налетел дождевой шквал и на какое-то время укрыл германский крейсер непроницаемой завесой. Лооф немедленно скомандовал:
    – Право на борт! Обе машины самый полный вперед!
    Крейсер круто развернулся на 180 градусов, оставляя за собой кипящую кильватерную струю. Когда дождь закончился, "Кенигсберг" уже проскочил мимо "Гиацинта", трубы которого извергали клубы черного дыма – британский крейсер отчаянно пытался поднять пары. В течение часа Лооф шел на юг, а потом повернул в океан, оторвавшись от противника, хотя при этом сжег некоторое количество драгоценного угля. Адмирал Хэлл был в бешенстве, так как добыча ускользнула из-под самого носа.

    Через 6 дней "Кенигсберг" находился в районе мыса Гвардафуй, когда радист принял условное сообщение: "ЭГИМА". Началась война с Великобританией, и крейсер превратился в охотника. Он сразу направился в район интенсивного судоходства возле Африканского Рога. Он немедленно передал по радио приказ всем германским торговым судам, которые находятся поблизости, следовать в Дар-эс-Салам. Лооф надеялся встретить угольщик "Рейхенфельс", который имел на борту 6000 тонн отличного угля, однако это судно было интернировано в Коломбо.
    Первым 6 августа в 11.10 крейсер встретил возвращающийся из Циндао в Германию пароход "Цитен". Увы, морякам пришлось влиться в состав маленькой армии ЛеттовФорбека, так и не увидев родных мест. Следующий пароход, увидев крейсер, бросился наутек. "Кенигсберг" развил 20 узлов и быстро догнал незнакомца. Однако тот остановился лишь после предупредительного выстрела. К разочарованию Лоофа, на мачту был поднят германский флаг. "Голденфельс" с грузом копры следовал в Гамбург и направлялся к Суэцкому каналу. Шкипер Пауль Дидрихсен ошибочно принял "Кенигсберг" за британский крейсер. Лооф был бы рад забрать уголь, который мог выделить Дидрихсен, но тот объяснил, что в бункерах парохода индийский уголь очень низкого качества. На старом пароходе его еще можно использовать, но для более современных котлов крейсера он будет вреден. Уже вечером, около 21.00, был замечен ярко освещенный корабль, который назвал себя японским пассажирским лайнером.
    Немцы были разочарованы. Эти бессмысленные погони сократили запас угля на "Кенигсберге", и без того небольшой после бегства на полной скорости от британской эскадры. Но когда корабли сблизились, стало ясно, что это не лайнер и совсем не японский. Однако пароход сразу остановился и стал дожидаться абордажную партию.
    В действительности это был британский пароход "Сити оф Винчестер". Его шкипер совершил ту же самую ошибку, что и Дидрихсен – принял "Кёнигберг" за британский крейсер. А в результате его корабль стал первым английским судном, захваченным немцами в Первой Мировой войне. На нем находился почти весь урожай цейлонского чая 1914 года. Для англичан это был серьезный удар.
    Однако они расквитались сразу же. 8 августа перед Дар-эс-Саламом появился крейсер "Астрея" капитана 1 ранга Э.К. Сайкса. Артиллерийским огнем он уничтожил радиостанцию и так напугал капитана порта, что тот затопил на входном фарватере плавучий док. "Кенигсберг" потерял доступ в единственный германский порт на востоке Африки. 7 августа крейсер прибыл к Рас Буруму (острова Хуриа-Муриа у берегов Омана). "Цитен" уже стоял там на якоре. Туда же прибыл вышедший из Карачи пароход "Остмарк".
    Пароходы снабдили крейсер провизией, но угля выделить не смогли. Вечером того же дня "Остмарк" ушел в Массауа. 10 августа у острова Совда крейсер встретился с "Голденфельсом", который передал ему небольшое количество угля. Но этого едва хватило, чтобы добраться до острова Халлания где Лоофа ждали "Цитен" и "Сити оф Винчестер". Крейсер забрал с британского парохода около 400 тонн угля, пресную воду и продукты. Утром 12 августа он был отведен в море и затоплен. К несчастью для Лоофа, на "Сити оф Винчестер" находился все тот же скверный индийский уголь, который засорял топки и давал огромное количество дыма.
    Так как на "Кенигсберге" начали подходить к концу запасы угля, Лооф направился на рандеву с "Сомали". Этот угольщик подчинялся администрации этапа Восточная Африка. 14-18 августа "Кенигсберг" безуспешно крейсировал в районе Адена, а когда пришел на рандеву к острову Сокотра, то его бункера были пусты, Лоофу пришлось ограничить выдачу пресной воды экипажу. 21-23 августа он принял уголь с "Сомали" и направился на юг. 29 августа "Кенигсберг" вошел во фрацузский порт Маджунга на Мадагаскаре, но порт был эвакуирован. И тут перед Лоофом во весь рост встал проклятый вопрос: "Где взять уголь?" На крейсере оставалось всего 250 тонн. Ответа, увы, Лооф не знал.
    Вдобавок на состоянии корабля начало понемногу сказываться затяжное плавание.
    Заправки углем стоили нескольких помятых листов обшивки и выбитых заклепок. Вышел из строя один из котлов, в остальных начали лопаться трубки. Лооф решил заняться ремонтом корабля. Но идти в Дар-эс-Салам он не мог. Поэтому 3 сентября крейсер вместе с угольщиком "Сомали" во время прилива по рукаву Симба-Уранга вошли в дельту реки Руфиджи, которая стала его убежищем. Карты дельты перед войной составило гидрографическое судно "Мёве".
    Единственной германской "властью" здесь был маленький таможенный пост. Когда таможенники оправились от неожиданности, они развили бурную деятельность, пытаясь найти уголь. В Дар-эс-Салам была отправлена депеша с известием, что "Кенигсберг" не потоплен, как утверждали англичане. Он очень даже жив, и ему требуется УГОЛЬ. К Лоофу тоже начали поступать свежие новости. Самая важная из них была получена 19 сентября.
    Береговой наблюдатель сообщил, что в гавань Занзибара вошел британский крейсер.
    Лооф не знал, что по приказу Адмиралтейства Кинг-Хэлл на "Гиацинте" отправился патрулировать в районе мыса Доброй Надежды, чтобы предотвратить прорыв туда крейсеров фон Шпее. Крейсер "Астрея" был отправлен к берегам Юго-Западной Африки.
    По какой-то причине британское командование решило, что "Кенигсберг" ушел в Индию, и потому восточные берега Африки совершенно безопасны. В этом районе остался самый слабый из крейсеров Кинг-Хэлла "Пегасус", который решил заняться ремонтом и чисткой изношенных котлов. Британский крейсер также пострадал от плохого качества местного угля. Адмирал приказал постоянно держать пары, чтобы в случае необходимости немедленно дать ход, но командир крейсера капитан 2 ранга Инглс решил, что никакая опасность ему не грозит, а потому можно чистить все котлы разом. Это займет много меньше времени.
    За время стоянки "Кенигсберг" был приведен в состояние относительной исправности и с вечерним приливом выскользнул в море. Лооф решил следовать экономической скоростью 10 узлов, чтобы не выдать себя искрами из труб.
    На входе в гавань Лооф встретил маленький буксир "Гельмут". Его командир сублейтенант Чарлсуорт принял германский крейсер за безобидного "купца" и смело пошел навстречу. Свою ошибку англичане поняли, лишь когда "Кенигсберг" поднял германский флаг и открыл огонь. Пара снарядов убедили Чарлсуорта, что пора бросить корабль и спасаться, что он и сделал вместе с командой.
    Германский крейсер вошел в порт, маневрируя между песчаными банками. В 5.21 он развернулся левым бортом к противнику и с дистанции 3 мили открыл огонь по безмолвному "Пегасусу". Первый залп лег недолетом, второй накрыл цель, а с третьего начались попадания. Один из британских офицеров, спавших на палубе, в 5.15 был разбужен "двумя снарядами, пролетевшими над головой. Я взлетел на спой пост на марсе и увидел ведущий бешеную пальбу "Кенигсберг" всего в 4 милях.
    Наши матросы разбежались по боевым постам, но снаряды сыпались очень часто, нанося ужасные потери. Наши орудия (8 – 102 мм) скоро начали отвечать, но их снаряды не долетали до противника на 1000 ярдов. Внезапно снаряд шлепнулся в 20 ярдах от меня, подняв столб брызг выше марса. Затем из переднего поста управления мне передали, что они потеряли связь с орудиями, поэтому я приказал перевести управление па кормовой пост. Но теперь все наши орудия прекратили огонь, и я услышал, как кто-то сказал:
    "Сдаемся!" Я закричал: "Не сдаваться!" – однако секунду спустя несколько человек сказали: "Приказ капитана, сэр". И я увидел поднимающийся белый флаг. Прежде чем немцы смогли различить его, они сделали еще 9 выстрелов. Хотя вода потоком лилась в пробоины, мы ухитрились частично остановить ее матами. Но корабль продолжал крениться. Поэтому я спустил все шлюпки и приказал матросам перевозить раненых на берег. После этого возник вопрос: пленные мы или нет? Но, поскольку "Кенигсберг" уходил прочь, я решил, что все-таки нет. Так как корабль явно тонул, капитан отдал приказ покинуть его. Едва мы успели отплыть на 50 ярдов, к борту подошел пароход "Килва", и я запросил разрешения вернуться. Мы попытались было отбуксировать крейсер на песчаную отмель, однако берег был слишком крутой, и он соскользнул обратно. Бой длился всего 15 минут, но "Пегасус" перевернулся и затонул лишь в 13.00. Мы потеряли 102 человека: 42 убитыми и 60 ранеными.
    Капитан был несомненно прав, спустив флаг. Что мы могли еще сделать?
    Наши орудия не могли достать "Кенигсберг", и мы не имели хода.
    Бессмысленно драться в таких обстоятельствах".
    Попытка англичан открыть ответный огонь не удалась, так как первыми же снарядами были убиты старший помощник и старший артиллерист. Расстрел прекратился в 5.37, но к этому времени "Пегасус" уже получил более 60 попаданий.
    "Кенигсберг" прошелся по гавани и расстрелял радиостанцию, посылавшую отчаянные призывы о помощи. Перед тем как покинуть гавань, старший помощник Кох и минный офицер Ангел решили испробовать хитрый трюк, который они разработали еще во время стоянки в Руфиджи. "Кёнигсберг" числился в списках как крейсер, оборудованный для минных постановок. Поэтому они сбросили в воду несколько бочек прямо на виду у британских береговых наблюдателей. Гавань Занзибара теперь была "заминирована".
    Около 7.00 "Кенигсберг" покинул порт, израсходовав около 350 снарядов.
    К несчастью, на германском крейсере лопнул паропровод, когда он дал полный ход во время боя. Это вы нудило Лоофа отказаться от запланированного рейда к берегам Южной Африки и вернуться в Руфиджи. 20 сентября он снова вошел в дельту реки. Мангровые заросли являлись идеальным убежищем, несмотря на вездесущих москитов. Но Макс Лооф не собирался отсиживаться здесь до конца войны. Он решил попытаться вернуться в Германию. Для этого прежде всего следовало отремонтировать котел.
    В джунглях мастерских нет, поэтому неисправные детали было решено отправить по суше в Дар-эс-Салам. Эта нелегкая задача была возложена на капитан-лейтенанта Вернера Шёнфельда, который до 1910 года служил на флоте, а потом стал владельцем плантации в Германской Восточной Африке. Шёнфельд говорил на суахили и прекрасно знал эти места. Шёнфельд мобилизовал знакомых плантаторов и соорудил двое больших салазок.
    Потом он набрал почти тысячу человек, чтобы эти салазки тащить. Котел был отправлен в Дар-эс-Салам и через 3 недели прибыл в мастерские.
    Чтобы прикрыть вход в реку, Лооф организовал "Боевой отряд Дельта", который усилили туземные стрелки Леттов-Форбека. Мелкие орудия перекрывали огнем почти все протоки, была организована система наблюдательных постов, протянуты мили телефонного кабеля. Лооф надеялся, что это поможет ему вести меткий огонь в случае попытки англичан прорваться в дельту Руфиджи.
    Но теперь судьба была против "Кенигсберга". Через 2 дня после атаки Занзибара германский крейсер "Эмден" обстрелял гавань Мадраса в Индии и поджег город. Этот двойной удар по национальной гордости британское Адмиралтейство стерпеть не могло. 21 сентября капитан 1 ранга Сидней Друри-Лоу, командир новейшего легкого крейсера "Чатам", получил приказ следовать из Красного моря к берегам Германской Восточной Африки. Из Индийского океана ему на помощь были отправлены однотипные крейсера "Веймут" и "Дартмут". Они были гораздо сильнее (8 – 152-мм орудий) и быстроходнее "Кенигсберга".
    Перед англичанами стояла лишь одна проблема – они понятия не имели, где искать "Кенигсберг". Но вскоре к ним пришел первый успех. 9 октября "Дартмут" у берегов Мадагаскара захватил германский буксир "Адъютант", который шел в бухту Линди.
    Друри-Лоу заподозрил, что он идет на встречу с лайнером "Президент", и сам направился в эту же бухту. 19 октября англичане заметили стоящий на якоре корабль под флагом Красного Креста. Заподозрив, что это обман, Друри-Лоу выслал абордажную партию. Так как "Президент" даже отдаленно не напоминал госпитальное судно, англичане выпели из строя машины корабля.
    Среди бумаг на "Президенте" был найден приказ доставить уголь в дельту реки Руфиджи. 29 октября "Чатам" стал на якорь вблизи рукава Киобони и выслал на берег разведывательный отряд. Англичанам повезло еще раз – в этом месте германских укреплений не было. И вскоре разведчики заметили поднимающиеся над деревьями мачты "Кенигсберга" и "Сомали". На следующий день прибыли "Дартмут" и "Веймут".
    Командование отрядом принял капитан 1 ранга Друри-Лоу. Ирония судьбы заключалась в том, что именно в этот день был доставлен обратно отремонтированный котел "Кенигсберга". Но прорываться в море теперь было бесполезно. 30 октября британские крейсера обнаружили мачты "Кенигсберга" и открыли огонь.
    Попытка Лоофа сохранить стеньги с антеннами оказалась ошибкой. Если бы они были сняты, обнаружить "Кенигсберг" было бы гораздо труднее. Но хотя стрельба велась целый день, германский крейсер попаданий не получил. Зато несколько снарядов "Чатама" попали в пароход "Сомали", который вспыхнул. Фрегаттен-капитан Лооф отвел "Кенигсберг" вверх по реке, за пределы досягаемости британских орудий. Но теперь его положение стало крайне тяжелым. Выход в море был блокирован 3 большими современными крейсерами, каждый из которых был сильнее "Кенигсберга". Капитан 1 ранга Друри-Лоу имел простой и ясный приказ: "Уничтожить "Кенигсберг" любой ценой!" Хотя германский крейсер был фактически обезврежен, его уничтожение затянулось надолго. Густые мангровые заросли хорошо укрывали "Кенигсберг", и стрельба 3 крейсеров с моря оказались неэффективной. Входной бар они могли преодолеть только в полный прилив весной.
    Так как Друри-Лоу не мог прорваться через позиции Боевого отряда Дельта, он решил прибегнуть к нестандартным мерам. 7 ноября флотилия мелких судов попыталась прорваться в дельту, прикрывая кабельное судно "Дюплэ", которое вело на буксире катер, спешно вооруженный торпедами. Атака с треском провалилась. В катер попал 37-мм снаряд, и торпеда ушла в болото.
    Решив, что это непозволительная роскошь – держать 3 современных крейсера для блокады одного противника, Друри-Лоу превратил угольщик "Ньюбридж" в брандер. 10 ноября в 5.25 в сопровождении вооруженных паровых катеров он вошел в тот рукав, который облюбовал в качестве убежища Лооф. Командовал брандером старший помощник "Чатама" капитан 2 ранга Рэймонд Фицморрис. Несмотря на сильный огонь с обоих берегов реки, он сумел затопить "Ньюбридж" в намеченной точке. Но это лишь немного осложнило жизнь немцам, так как "Кенигсберг" мог выйти в море по другому рукаву.
    Началась 8-месячная осада. Немцы создали в дельте реки настоящий укрепленный район, прорыв которого мог дорого обойтись англичанам. В середине ноября Друри-Лоу пришлось отправить "Дартмут" и "Веймут" на юг на помощь Кинг-Хэллу, так как Адмиралтейство опасалось появления Kreuzergeschwader в районе мыса Доброй Надежды.
    В декабре Друри-Лоу попытался использовать самолеты Морской Воздушной Службы (Royal Naval Air Service), которые доставил вспомогательный крейсер "Кинфаунс Кастл".
    Однако 2 машины, которые имели англичане, быстро пришли в негодность. Эта попытка лишь потрепала нервы самим англичанам, так как самолеты несколько раз поднимали ложную тревогу, сообщив, что "Кенигсберг" разводит пары и готовится выйти в море.
    На Рождество противники обменялись поздравлениями.
    "Мы желаем вам счастливого Рождества и счастливого Нового Года. Надеемся на скорую встречу", – радировали офицеры крейсера "Фоке". На это Лооф вежлива ответил:
    "Благодарю, желаю вам того же. Если вы хотите видеть меня, я всегда дома".
    В начале января 1915 года 6 рот индийских и африканских стрелков при поддержке кораблей заняли остров Мафия в устье Руфиджи. Им противостояли 2 унтера и 20 аскари под командованием лейтенанта Шиллера., Но вскоре Боевой отряд Дельта тоже добился успеха. Шальной снаряд перебил паропровод все того же "Адъютанта", и корабль вылетел на берег, где его захватили немцы. Выяснилось, что англичане успели вооружить буксир 3 – 120-мм орудиями и 2 пулеметами. Немцы совершенно неожиданно для себя захватили ценный приз. Но 6 июля "Адъютант" был потоплен крейсерами "Гиацинт" и "Пионер". 20 февраля прибыл "Кинфаунс Кастл" с двумя новыми гидросамолетами "Сопвич" и 18 техниками. Командовал отрядом лейтенант звена Тулл. Один самолет разбился во время второго полета, но Тулл спасся. Проблема заключалась в том, что эти самолеты не предназначались для действий в тропиках при повышенной влажности и высокой температуре.
    Кинг-Хэлл был разочарован отсутствием успехов и 7 марта прибыл к устью Руфиджи на броненосце "Голиаф". Он нанял известного охотника Питера Преториуса, чтобы тот выяснил, может ли крейсер вести огонь. Кроме того, немцы могли установить на берегах реки торпедные аппараты. Преториус вместе с радистом и 6 африканцами провел разведку и ответил на все интересующие адмирала вопросы.
    Впрочем, положение "Кенигсберга" тоже было незавидным. Тропические болезни косили экипаж не хуже снарядов, а долгое стояние в илистой реке могло окончательно вывести из строя машины крейсера.
    И начале 1915 года Адмиралштаб вдруг поддался эмоциям и решил попытаться вернуть "Кенигсберг" домой. Трезвый расчет в этом решении отсутствовал. В Африку был отправлен пароход "Рубенс", он же "Блокадопрорыватель А". Он был замаскирован под датский сухогруз "Кронборг". Подготовка велась с исключительной тщательностью. Все предметы на судне были датскими, а экипаж был набран в Шлезвиг-Гольштейне, где очень многие говорят по-датски. Командовал пароходом обер-лейтенант Карл Христиансен.
    До 1914 года Христиансен плавал на торговых судах, свободно владел датским языком и прекрасно знал Балтику. После начала войны он служил на легком крейсере "Любек", потом был переведен в штаб адмирала Беринга на броненосный крейсер "Фридрих Карл".
    После гибели корабля на русской мине Христиансен был выбран в качестве командира блокадопрорывателя, который должен был выйти в Южную Атлантику навстречу эскадре адмирала фон Шпее. После боя у Фолклендских островов этот план рухнул, но теперь снова был извлечен из архива.
    Пароход "Рубенс" имел внешность типичного британского трампа и не должен был привлекать особого внимания после выхода в океан. 18 февраля 1915 года он вышел из Вильгельмсхафена, имея на борту 2000 тонн отборного вестфальского угля, 1000 тонн пресной воды, 50 тонн смазочного масла и различные запасные части для машин "Кенигсберга". Кроме того, он нес 2 десантные 60-мм пушки, 4 пулемета "Максим" и 1500 пехотных винтовок. На пароход было погружено и много боеприпасов – 3000 патронов к 37-мм орудиям с потопленной канонерки "Мёве", 3000 патронов к 60-мм пушкам, 500 снарядов для 88-мм орудий, которые "Кенигсберг" должен был передать на вспомогательный крейсер, 1000 патронов калибра 105 мм для самого "Кенигсберга", 4,5 миллиона винтовочных патронов и тонна сильнейшей взрывчатки тринитроанизола. На "Рубенс" были погружены мундиры, обувь, палатки, полевые телефоны, радиостанции, которые были нужны армии Леттов-Форбека.
    Под прикрытием шторма Христиансен проскользнул мимо британских патрулей в Северном море. Потом пароход сменил маскировку, превратившись в судно компании "Бритиш Индиа Лайнз", и повернул на юг. Христиансен держался подальше от обычных судоходных маршрутов, чтобы избежать ненужных встреч. 22 марта пароход обогнул мыс Доброй 11одежды. В ночь с 3 на 4 апреля, находясь в 150 милях от принадлежащих французам Коморских островов, Христиансен послал радиограмму "Кёнигсбергу", запрашивая инструкции. Это была грубейшая ошибка, значения которой он так и не помял. Продолжительная болтовня в эфире привела к провалу тщательно подготовленной операции.
    Рано утром 10 апреля "Рубенс" благополучно разминулся с британским вспомогательным крейсером и бросил якорь у острова Альдабра. Но переговоры между Христиансеном и Лоофом были перехвачены французскими кораблями, патрулирующими у берегов Мадагаскара. Хотя им не удалось раскрыть шифр, характерный глубоко модулированный сигнал мог принадлежать только германскому передатчику "Телефункен". Сила сигнала наталкивала на мысль, что корабль находится совсем недалеко. 13 августа вспомогательный крейсер "Кинфаунс Кастл" прибыл, чтобы осмотреть Альдабру.
    "Рубенс" ушел оттуда вчера вечером.
    Кинг-Хэлл начал терять терпение, тем более, что он лишился 2 кораблей. 25 марта броненосец "Голиаф" был отправлен в Дарданеллы, а "Чатам" ремонтировался в Бомбее.
    Приближение сильных весенних приливов вынудило его держать "Чатам" для охраны устья Руфиджи, поэтому на поиски таинственного германского корабля адмирал мог направить только старый "Гиацинт". А что, если эту радиограмму отправил современный германский крейсер? Тогда судьба "Гиацинта" могла оказаться незавидной. 13 апреля "Кенигсберг" перешел обратно в Кикале. А если Лооф попытается выскользнуть из своего убежища? Порт Та и га охраняло только бывшее кабельное судно "Дюплэ", которое было бы уничтожено моментально. Кинг-Хэлл рискнул и лично направился в Тангу на "Гиацинте". Риск оправдался.
    В 5.30 Христиансен увидел маяк Уленга, установленный на входном фарватере порта Танга. Одновременно наблюдатели "Гиацинта" заметили "Рубенс". Британский крейсер сразу дал полный ход и развил 18 узлов. Христиансен, не долго думая, попытался удрать, хотя надежд на это почти не было.
    Однако прежде чем Кинг-Хэлл приказал открыть огонь, сломался шатун правой машины, и "Гиацинт" начал стремительно терять скорость. Скоро стало ясно, что с одной левой машиной крейсер не может дать больше 10 узлов, и у "Рубенса" появились шансы на спасение. В отчаянии адмирал все-таки приказал артиллеристам открыть огонь.
    Первые залпы легли за кормой германского судна, но Христиансен, ничего не зная о проблемах англичан, повернул к бухте Манца, хотя до Танги оставалось всего 6 миль.
    "Рубенс" стал на якорь в 6.30, а "Гиацинт", как правильно предположил Христиансен, не рискнул пересечь песчаный бар. Однако "Рубенс" теперь оказался в пределах досягаемости британских пушек. Кинг-Хэлл приказал развернуться бортом и открыть огонь.
    Когда вокруг "Рубенса" начали падать снаряды, Христиансен приказал затопить судно.
    Были открыты кингстоны и подожжена политая нефтью палуба. "Рубенс" запылал, словно костер. После этого англичане попытались обстрелять шлюпки, на которых спасалась германская команда. Кинг-Хэллу отчаянно требовалась информация. Однако немцы быстро укрылись в мангровых зарослях на берегу. Попытка высадить десант была отбита германскими солдатами, наблюдавшими за всем этим спектаклем. Кинг-Хэлл повернул на юг, твердо убежденный, что "Рубенс" больше не покинет бухту Манца.
    Сильный пожар и несколько взрывов уверили британского адмирала, что с ним покончено.
    Однако немцы сумели спасти большую часть груза, так как трюмы не пострадали от фальшивого пожара. Германские войска получили все винтовки и большую часть боеприпасов. Но "Кенигсберг" не получил так нужный ему уголь, поэтому Кинг-Хэлл всетаки добился своего.
    Гибель "Рубенса" во многом предопределила судьбу "Кенигсберга", а окончательно решил ее Летгов-Форбек. Он потребовал от Лоофа выделить в десант для укрепления обороны Германской Восточной Африки столько людей, сколько возможно. На борту осталось всего 220 офицеров и матросов. Они могли помешать врагу захватить крейсер, но вывести его в море не могли. Но англичане не подозревали об этом. Они слышали по радио, как "Кенигсберг" вызывает второе судно снабжения, и были искренне убеждены, что крейсер в любой момент может развести пары и выйти в океан.
    Разочаровавшись в эффективности корабельной артиллерии, англичане решили прибегнуть к помощи нетрадиционных систем оружия, коль скоро обычными средствами уничтожить "Кенигсберг" не удавалось. В апреле адмирал Кинг-Хэлл попытался нанести удар с помощью самолетов морской авиации. Полеты проводились в исключительно сложных условиях. Несчастные "этажерки" не были приспособлены к действиям при такой температуре и влажности, каждый полет превращался в настоящий подвиг. И, как это бывает слишком часто, подвиги оказались напрасными. Тогда Адмиралтейство решило принять предложение Друри-Лоу, которое тот высказал еще в ноябре прошлого года.
    В начале войны английское правительство конфисковало строящиеся на верфях фирмы "Виккерс" для Бразилии 3 бронированные речные канонерки, которые были названы "Хамбер", "Мерси" и "Северн". В первый год войны они славно поработали у берегов Бельгии, полностью расстреляв свои 152-мм орудия. И вот после замены изношенных орудий эти мониторы, как их на страх врагу назвало Адмиралтейство, отправились в далекий путь. Их сопровождал пароход "Трент", который должен был служить плавучей базой. Каждый из мониторов тащили 2 океанских буксира. Они покинули Девенпорт 14 марта и 28 марта прибыли на Мальту. Тут отряд разделился. "Хамбер" со своими буксирами направился к Дарданеллам, а "Мерси" и "Северн" – через Суэцкий канал в Красное море. 15 мая они прибыли в Аден. Еще не вступив в бой, отряд понес первые потери – 2 матроса умерли от теплового удара. К началу июня мониторы добрались до Руфиджи. Но вступить в бой для них было форменным самоубийством, так как за время путешествия корпуса речных корабликов были настолько расшатаны, что они еле держались на воде.
    Начался ремонт. Для защиты рулевых рубок было установлено дополнительное бронирование, на палубы уложены броневые листы, на 3-фн орудиях навешены щиты. Все это заняло целый месяц, и лишь в конце июня мониторы провели учебные стрельбы.
    Англичане также вооружили 4 больших буксира, которые должны были служить патрульными судами.
    Из Англии прибыли самолеты, которые должны были корректировать огонь мониторов. 2 июля пилоты даже сделали попытку атаковать "Кенигсберг" с воздуха, и одна маленькая бомба попала в носовую часть крейсера, но не причинила повреждений. Так как перед самолетами стояла более важная задача, то дальнейшие налеты не проводились.
    Адмирал Кинг-Хэлл тщательно проинструктировал пилотов и командиров мониторов вечером 5 июля. 6 июля в 4.15 "Северн" капитана 1 ранга Эрика Фуллертона и "Мерси" капитана 2 ранга Роберта Уилсона подняли якоря. Через 5 минут взлетели самолетыкорректировщики. Мониторы вошли в рукав Кикунджа. Под командой Фуллертона они пересекли бар и начали подниматься по извилистым рукавам Руфиджи. Однако предусмотрительный Лооф развернул на берегах реки целую сеть наблюдательных постои, и унтер-лейтенант Шлавс обнаружил приближение англичан. Немцы открыли огонь из мелких пушек и стрелкового оружия.
    Кинг-Хэлл с крейсерами "Веймут", "Гиацинт", "Пирамус" и "Пионер" в 5.45 подошел к дельте, чтобы подавить береговую оборону. "Веймут", "Пирамус" и 4 вооруженных траулера протиснулись в устье Кикунджи, а "Гиацинт" и "Пионер" начали обстрел укреплений Ссимба-Уранга. Под градом британских снарядов огонь немцев ослабел. В 6.15 мониторы миновали все засады, и в 6.23 "Северн" бросил якорь у острова Генгени.
    Через пару минут это же сделал "Мерси". Немного погодя появился самолет лейтенанта Тулла. Однако лишь в 6.58 они смогли открыть огонь.
    Однако стрельба англичан была просто отвратительной, зато немецкие наводчики подтвердили свою высокую репутацию. Сначала в 6.60 они накрыли "Северн", а в 7.40 снаряд "Кенигсберга" попал в носовое 152-мм орудие "Мерси" и разбил его. Монитор чуть не взорвался, его спасло мужество артиллеристов, выбросивших горящий патрон за борт. Снаряды "Кенигсберга" рвались рядом с британскими кораблями, осыпая их осколками. Второй снаряд попал в ватерлинию "Мерси", и Уилсон отвел монитор немного назад. В ту же минуту на место бывшей стоянки лег целый залп германского крейсера. Поврежденный "Мерси" счел за лучшее вообще уйти. Фуллертон упрямился еще час, но потом отвел и "Северн".
    "Кенигсберг" пострадал мало. В 7.55 снаряд "Северна" пробил волнолом на полубаке, попал в щит правого носового орудия и убил 2 человек. Второй снаряд уничтожил правое крыло мостика и ранил Лоофа, штурмана Хинрихса и рулевого. Третий снаряд разорвался в офицерской кают-компании, а четвертый попал в среднюю часть корабля и тяжело ранил артиллериста лейтенанта Венига. Британские мониторы израсходовали 656 снарядов и мало чего добились.
    В воскресенье 11 июля британский самолет снова обнаружил "Кенигсберг". В 10.40 отремонтированные мониторы снова вошли в реку. Лооф за это время успел улучшить систему связи с наблюдательными постами, и в 12.10 "Кенигсберг" снова открыл огонь.
    Он поразил "Мерси" двумя снарядами, разбив кормовое орудие. Снова "Мерси" пришлось отойти. Германский крейсер перенес огонь на "Северн", который не отвечал до 12.30, дожидаясь прибытия самолета-корректировщика. К тому же "Кенигсберг" начал испытывать нехватку боеприпасов и просто не мог поддерживать прежний темп стрельбы.
    На сей раз англичанам удалось наладить взаимодействие с самолетом-корректировщиком, и стрельба "Северна" оказалась довольно точной. Один из снарядов, восьмого залпа в 12.42 попал в палубу "Кенигсберга" перед мостиком, второй раз повредив правое носовое орудие. Второй снаряд разорвался позади боевой рубки. Осколки влетели в смотровую щель и ранили Лоофа и еще несколько человек в рубке. Управление огнем крейсера после этого было переведено на кормовой пост. Теперь могли стрелять только 3 кормовых орудия правого борта. Потери среди артиллерийских расчетов быстро росли.
    В 12.52 с грохотом рухнула средняя труба крейсера, на корме начался серьезный пожар.
    На стрельбу англичан теперь отвечало только одно орудие. В 12.53 англичане увидели взлетевший над деревьями столб дыма, а потом докатился тяжелый грохот. Это снаряд монитора попал в кормовой погреб "Кенигсберга", вызвав пожар. Взорвались остатки 105-мм патронов. Немцы были вынуждены затопить погреба. Фрегатген-капитан Лооф был ранен в голову осколком и передал командование капитан-лейтенанту Георгу Коху.
    В этот момент мотор "Фармана" Тулла был поврежден выстрелом с "Кенигсберга", и самолет начал быстро терять высоту. Тулл попытался посадить его на воду, но не сумел.
    Колеса самолета коснулись воды, он закувыркался и просто рассыпался на куски. Тулл и его наблюдатель суб-лейтенаит Арнольд получили сильные ушибы, но были спасены шлюпкой с одного из мониторов.
    Впрочем, теперь британские корабли пристрелялись и вели методический огонь.
    Дальнейшая борьба была бесполезна, и в 13.30 Лооф отдал приказ уничтожить крейсер.
    Старший помощник Кох разместил в трюме крейсера боеголовки торпед. Около 14.00 прогремели взрывы, и "Кенигсберг" с креном на левый борт осел на илистое дно реки Руфиджи. В 14.20 самолет-корректировщик сообщил, что цель уничтожена. Англичане по инерции еще какое-то время продолжали стрельбу, но потом, удовлетворенные, ушли. И напрасно. Немцы сумели снять с затопленного крейсера несколько 105-мм орудий. В мастерских Дар-эс-Салама для них были сделаны лафеты, в результате чего на вооружении войск Леттов-Форбека оказались самые тяжелые орудия в Восточной Африке, которые доставили англичанам много неприятностей.
    Одно из этих орудий и сегодня можно видеть в форту Иисус в Момбасе (Кения).
    В этом бою немцы потеряли 19 человек убитыми, 21 человек был тяжело ранен и 24 получили легкие ранения. А в целом экипаж "Кенигсберга" во время своей африканской эпопеи понес колоссальные потери. Из 350 человек пережили войну и вернулись в Германию всего 15, в том числе и Лооф.

    История "Кенигсберга" лучше всего иллюстрирует основную идею крейсерской войны – не непосредственное уничтожение торговых судов, а дезорганизация перевозок и отвлечение сил противника с основного театра на второстепенные. "Кенигсберг" уничтожил единственное торговое судно и потопил устаревший крейсер, который точнее было бы даже назвать колониальной канонеркой. Но для борьбы с ним англичанам пришлось задействовать следующие корабли: броненосец "Голиаф", крейсера "Гиацинт", "Чатам", "Дартмут", "Веймут", "Пирамус", "Пегасус", "Пионер", "Фоке", "Астрея", мониторы "Мерси", "Северн", много вспомогательных судов.
    Осколки Kreuzergeschwader Достаточно хорошо известны действия германских легких крейсеров в составе эскадры адмирала фон Шпее, мы писали об этом в первом томе нашей работы. Гораздо менее известны действия "Лейпцига", "Нюрнберга" и "Дрездена" до соединения с броненосными крейсерами. Именно об этом мы и расскажем сейчас, хотя следует прямо сказать, что в качестве рейдеров эти крейсера не слишком преуспели.
    Легкий крейсер "Лейпциг" входил в состав Крейсерской Эскадры. В начале июня 1914 года он должен был сменить почти половину своей команды в порядке ежегодной ротации. Он вышел из Циндао в Иокогаму, откуда должен был направиться к берегам Мексики для защиты германских интересов. В Иокогаму крейсер прибыл 10 июня, где германский морской атташе предупредил его о возможности захвата Циндао в случае объявления войны Японией.
    В середине июня корабль фрегаттен-капитана Иоханнеса Гауна покинул Иокогаму и 28 июня прибыл в Гонолулу. Уже на следующий день крейсер снова вышел в море и 7 июля прибыл в Матцалан. Он должен был сменить "Нюрнберг", который сейчас находился в районе Панамы и должен был двигаться на запад в Циндао для ремонта. Фрегаттенкапитан фон Шёнберг через германское консульство в Сан-Франциско зафрахтовал британский угольщик "Цитриана", хотя американский уголь был скверного качества. Фон Шёнберг предложил захватить с собой в Сан-Франциско одного из офицеров Гауна, чтобы тот организовал доставку угля "Лейпцигу". 8 июля фон Шёнберг направился на север в сопровождении "Цитрианы", а Гаун взял курс на Гуаймас. В этом городе войска генерала Теллеца, сохранившего верность президенту Уэртс, были осаждены бандами Панно Вильи. Теллец угрожал репрессиями германской колонии в Гуаймасе, если немцы не снабдят его деньгами для закупки боеприпасов. Но в Берлине узнали об этом, и фрегаттен-капитан Гаун получил приказ доказать мексиканскому генералу ошибочность его решения. Гаун имел разрешение в случае необходимости обстрелять город. Однако еще до прибытия крейсера Теллец решил эвакуировать свои войска морем с помощью присланной Уэртой флотилии.
    Когда в город вошли повстанцы, собственность иностранных граждан уже охраняли британские, германские и американские моряки. 23 июля, когда военные тучи уже были готовы разразиться громом и молниями, "Лейпциг" получил приказ идти в Матцалан на восточном берегу Калифорнийского залива. Здесь Гаун встретил целый интернациональный флот: американские крейсера "Олбани" и "Калифорния", британский шлюп "Элджерин", японский крейсер "Идзумо".
    Германский капитан узнал, что международная обстановка стремительно ухудшается, а потому англичане могут помешать "Цитриане" вернуться с углем, необходимым "Лейпцигу". 2 августа, после того как Германия объявила войну России, Гаун покинул Матцалан и направился в Сан-Франциско, чтобы организовать снабжение углем с помощью системы этапов. Рано утром "Элджерин" вышел в море, чтобы соединиться с крейсером "Рэйнбоу" в порту Эскимо на случай войны между Британией и Германией.
    Германский крейсер 5 августа принял уголь в мексиканском порту и 14 августа подошел к входу в залив Золотые Ворота. Корабль был подготовлен к бою – роскошная мебель и убранство кают, лишнее дерево были либо выкинуты за борт, либо сгорели в топках.
    Несколько дней Гаун крутился вблизи от Сан-Франциско, старательно избегая встречи с японским броненосным крейсером "Идзумо" и даже со старым британским крейсером "Рэйнбоу". Однажды утром немцам пришлось пережить несколько неприятных минут, когда в тумане появились два смутных силуэта, но это оказались американские корабли, возвращающиеся на базу в Сан-Диего.
    Гаун встретился с германским вице-консулом, который отважно вышел в море на катере, битком набитом журналистами. Чиновник сообщил, что американские власти конфисковали 2000 тонн угля, закупленные для крейсера, как военные материалы и вообще намерены строго соблюдать нейтралитет. Кроме того, он предупредил, что 18 августа в Сан-Франциско должен прибыть "Идзумо".
    Ночью 15/16 августа "Лейпциг" все-таки вошел в порт, намереваясь в течение следующего дня заправиться углем. После трудных переговоров американский адмирал разрешил Гауну принять только 500 тонн угля, а потом догрузить еще 500 тонн в Гонолулу. В итоге 16 августа в 20.00 "Лейпциг" покинул гавань. Лоцман оказался мертвецки пьян, и крейсер столкнулся с британской баркентиной. Парусник был тяжело поврежден, а на крейсере одно из 105-мм орудий слетело со станка. 23 августа крейсер прибыл в Бахиа Баллинас и начал ждать угольщик "Матцалан", который прибыл через 3 дня. Однако мексиканский чиновник, находившийся на борту, заявил, что грузить уголь можно только в Гуаямосе. В действиях немцев явно царила неразбериха, так как угольщик "Мари" вообще был направлен в Матцалан. Гауну надоел этот хаос, и 8 сентября он направился в Гуаямос, чтобы принять уголь с принадлежащих немцам складов.
    Только 11 сентября "Лейпциг" захватил свой первый приз. Его жертвой стал британский танкер "Эльсинор", шедший в Центральную Америку в балласте. Естественно, что абордажная партия не нашла на судне ничего полезного, и танкер был потоплен артиллерийским огнем. Затем "Лейпциг" и "Мари" направились на Галапагосские острова. Там Гауна уже ждал очередной угольщик. 18 сентября "Лейпциг" встретился с судном "Амасис", которое доставило ему продовольствие и 3000 тонн отличного угля.
    Гаун передал пленных на попечение эквадорских властей и отправил "Мари" на остров Санта-Крус. 22 сентября крейсер вместе с "Амасисом" и "Мари" направился в залив Гуаякиль, где 25 сентября захватил британский пароход "Бэнкфилд" с грузом сахарного тростника. Пароход был потоплен, а "Мари" высадила англичан в Кальяо через неделю.
    В октябре "Лейпциг" соединился с эскадрой фон Шпее на острове Пасхи и принял активное участие в бою у мыса Коронель. Через день после боя он захватил французский барк "Валентин" с грузом прекрасного кардифа. Так как французы отказались помогать немцам, парусник был отдан вспомогательному крейсеру "Принц Эйтель-Фридрих", который забрал уголь и потопил барк..
    Далее "Лейпциг" действовал в составе эскадры, выполняя приказы адмирала. Именно этот крейсер 2 декабря захватил британский барк "Драммюйр" с грузом угля, свой четвертый и последний приз. А уже 8 декабря крейсер принял участие в роковом для немцев бою у Фолклендских островов, где и погиб почти со всей командой.
    Легкий крейсер "Дрезден" был почти однотипен со знаменитым "Эмденом", если не считать одного маленького отличия. Вместо старых испытанных паровых машин "Дрезден" имел новые несовершенные турбины. Это позволяло ему развивать несколько более высокую скорость, но в то же время служило источником постоянных головных болей для механиков. Как выяснилось позднее, в такой же степени различались и капитаны этих крейсеров.
    Людеке посетил датский остров Сент Томас и 31 июля вышел в море, направляясь домой.
    Но крейсер прошел всего несколько миль, когда была принята радиограмма из ПуэртоРико. Адмиралштаб вследствие ухудшения политической обстановки приказал всем германским крейсерам отложить возвращение. Людеке направился к берегам Южной Америки и 6 августа недалеко от бразильского порта Пара остановил британский пароход "Драмклифф", шедший в балласте в Буэнос-Айрес. Когда выяснилось, что вместе со шкипером Эвансом на борту находятся его жена и маленький ребенок, Людеке отпустил пароход, уничтожив его рацию. Он не имел с собой судна, куда можно было бы перевести пленных, а брать на борт крейсера женщин и детей не собирался.
    Буквально через полтора часа после этого крейсер встретил британский пароход "Линтон Грэнж", также шедший в балласте. И снова пароход был отпущен. Словно в насмешку, в тот же день немцы встретили пароход "Хостилиус". Шкипер Джонс наотрез отказался подписывать какие-либо бумаги. Нормальный капитан тут же отправил бы на дно судно вместе с упрямым капитаном, но флегматичный Людеке отпустил и его. Встретить 3 вражеских судна в течение одного дня и все 3 отпустить… Неслыханно!
    Хотя "Дрезден" начал испытывать нехватку угля, система этапов пока работала, как часы, и 8 августа в маленькой гавани Жерикоара крейсер принял 700 тонн с угольщика "Корриентес". Потом "Дрезден" направился к острову Рохас и острову Фернандо-диНоронья. Первый являлся попросту кучкой скал, а второй был известен тюрьмой и радиостанцией. Людеке вызвал на рандеву угольщик "Баден", который прибыл к острову Рохас 13 августа. Крейсер успел принять около сотни тонн угля, когда маяк Рохас попросил корабли назвать себя. Остров Рохас принадлежал нейтральному государству, и обязанности смотрителя маяка были ясны. Если "Дрезден" принадлежит одной из воюющих держав, то сможет принять такое количество угля, которое позволит ему дойти до ближайшего дружественного порта. Но Людеке, не колеблясь, сообщил, что командует шведским крейсером "Фюлья", который действительно немного напоминал "Дрезден".
    Уловка сработала, не следовало требовать от смотрителя маяка знания силуэтов военных кораблей. Однако Людеке отправил "Корриентес" в Пернамбуко, чтобы вызвать угольщики "Пруссия" и "Персия". 21 августа "Дрезден" покинул остров Рохас и направился на юг вместе с "Баденом" и "Пруссией". Теперь у Людеке имелась небольшая эскадра, и он мог топить встреченные британские корабли. Первой жертвой стал встреченный в тот же день пароход "Гиады".
    Команду перевели на "Пруссию", а судно затопили. В тот же день был встречен пароход "Сиамез Принс", однако по непонятной причине Людеке только проверил документы и отпустил его. "Пруссия" направилась в Рио-де-Жанейро,* а Людеке, подождав, пока угольщик скроется за горизонтом, направился к острову Тринидад.
    Там 29 августа Людеке встретился со старой канонеркой "Эбер", которая предусмотрительно покинула Кейптаун еще 30 июля, и торговым судном "Штейрмарк", которое вышло из бухты Людериц (Германская Юго-Западная Африка). Туда же прибыло судно снабжения "Сайта И сабель", отправленное немецким резидентом из БуэносАйреса.
    "Дрезден" пополнил запасы угля и 22 августа двинулся дальше на юг. 26 августа он встретил британский пароход "Холмвуд" с грузом угля. Крейсеру не требовалось топливо, и судно было потоплено подрывными зарядами. Экипаж был переведен на "Баден".
    Немного позднее крейсер захватил судно "Катарин Парк". Его груз принадлежал американцам, и Людекс не стал топить пароход. Вместо этого он перевел туда экипаж "Холмвуда" и отправил судно в Рио-де-Жанейро. 31 августа "Дрезден" снова принял уголь в глухой бухточке и двинулся дальше на юг в сопровождении "Сайта Исабель". Угольщик был отправлен в порт Пунта-Аренас, чтобы передать информацию в Берлин, Буэнос-Айрес и Вальпараисо. 7 сентября радиостанция Пунта-Аренас приняла шифрованное сообщение из Берлина для Людеке. "Дрездену" было приказано обогнуть мыс Горн и атаковать британское судоходство у западного побережья Южной Америки.
    Крейсер прорвался сквозь шторма у мыса Горн и 10 сентября бросил якорь в бухте Оранж (остров Хосте). Экипажу было позволено небольшими группами сходить на берег, но на необитаемом острове можно было лишь размять ноги. Матросы нашли несколько памятных табличек с названиями кораблей, посетивших этот глухой закоулок, и не устояли перед соблазном оставить табличку с именем крейсера. Это было грубой ошибкой. Хотя офицеры забрали эту табличку, следы визига все-таки остались. 16 октября крейсер покинул якорную стоянку вместе с "Баденом" и направился на поиски Kreuzergeschwader. 8 октября немцы встретили лайнер "Ортега", шедший из Вальпараисо.
    Но капитан Дуглас Киннейр не собирался сдаваться и полным ходом ринулся в пролив Нельсона. Хотя номинальная скорость "Ортеги" составляла 14 узлов, сверхчеловеческие усилия кочегаров позволили ему развить 18. Все это было бы напрасно, если бы не осторожность Людеке. Крейсер начал погоню и даже дал несколько выстрелов из носовых орудий. Однако Киннейр смело пошел в те воды, карт которых не существовало в принципе. Людеке не решился последовать за ним из опасения налететь на камни, и "Ортега" скрылся в тумане. Немного позднее "Ортега" спустил шлюпки, с их помощью сумел пройти между островами архипелага Королевы Аделаиды и выбрался в Магелланов пролив. Там Киннейр встретил чилийский эсминец "Альмиранте Линч".
    "Дрезден" и "Баден" сделали остановку в бухте Сан-Квентин и пошли к острову Мас-аФуэра. Там 3 октября Людеке установил радиосвязь с эскадрой фон Шпее. Встреча была назначена на острове Пасхи, и крейсер пошел туда. Точнее сказать, его поволок на буксире "Баден", Так как Людеке хотел сэкономить топливо.
    Дальнейшие приключения "Дрездена" описаны в первом томе "Морских битв".
    Напомним только, что 27 февраля 1915 года он захватил и потопил груженый ячменем барк "Конвей Кастл". После уничтожения эскадры фон Шпее крейсер скрывался 3 месяца, но, в конце концов, англичане поймали его. Котлы "Дрездена" начали течь, лопатки турбин были повреждены, и корабль без серьезного ремонта не мог дать более 20 узлов. Именно это сорвало план перехода через Тихий океан. Крейсер скрывался в бухте Камберленд на острове Хуан-Фернандес, где его и застигли крейсера "Кент" и "Глазго".
    Легкий крейсер "Нюрнберг" фрегаттен-капитана Карла фон Шёнберга 8 июля покинул Сан-Франциско и направился в Гонолулу. Предполагалось, что крейсер пойдет в Циндао для ремонта неисправных машин, но, прибыв 6 августа на Гавайи, фон Шёнберг получил приказ подготовить корабль к боевым действиям и немедленно следовать на соединение с адмиралом. Однако немного позднее фон Шпее снова направил "Нюрнберг" на Гавайи для обеспечения связи.
    Единственным боевым эпизодом в биографии "Нюрнберга" как рейдера стало уничтожение британской радиостанции на острове Фаннинг. Вместе с угольщиком "Титания" по приказу фон Шпее крейсер утром 8 сентября подошел к этому острову.
    Британские, американские и японские корабли посещали Фанниг довольно часто, поэтому никто не обратил внимания на еще один трехтрубный крейсер. Крейсер спустил катер с абордажной партией, которую радостно приветствовали собравшиеся жители острова. Но на катере стоял пулемет, а выскочившие на берег немцы сразу направили на ошеломленную толпу винтовки. Офицер, командовавший десантом, вытащил парабеллум и потребовал сдачи. Оторопевшие англичане безропотно подняли руки, в душе проклиная коварных гуннов.
    После небольшого обыска выяснилось, что оружия на острове не имеется. Тогда немцы срубили мачту радиостанции, разбили передатчик, аккумуляторы и телеграфные аппараты. Наконец с помощью динамита они взорвали здания. Специальный отряд нашел и перерезал телеграфный кабель, соединяющий Австралию и Канаду. Удовлетворенные немцы вернулись на крейсер. "Нюрнберг" еще немного постоял у берега, пока "Титания" вытаскивала из воды и резала злосчастный кабель на куски. После этого крейсер вместе с угольщиком направились на соединение с адмиралом. Ни одного приза "Нюрнберг" так и не захватил.

Роскошные лайнеры

Первый бой вспомогательных крейсеров

    После начала войны британское Адмиралтейство реквизировало несколько пассажирских лайнеров, превратив их во вспомогательные крейсера. Они были вооружены несколькими устаревшими орудиями, как правило, калибра 120 мм, и были направлены патрулировать океанские судоходные маршруты. Здесь им должна была помочь высокая автономность и хорошая мореходность. Часть вспомогательных крейсеров была придана крейсерским эскадрам на заморских станциях.
    Одним из мобилизованных лайнеров была "Кармания" знаменитой компании "Кунард Лайн". Лайнер был построен на верфи "Джон Браун" в Клайдбенке в 1905 году. Он имел вместимость 19650 GRT и на испытаниях развил скорость 20,4 узла, но на практике редко давал больше 18 узлов. Лайнер должен был работать на линиях Ливерпуль – Нью-Йорк и Фиуме – Неаполь – Нью-Йорк. Он мог перевозить 2626 пассажиров. 7 августа 1914 года корабль прибыл в Ливерпуль и тут же был отправлен на верфь для переоборудования во вспомогательный крейсер. С него сняли роскошное убранство кают, по возможности освободили от дерева. На палубе "Кармании" появились 8 орудий калибра 120 мм.
    Экипаж был пополнен артиллеристами.
    Через неделю "Кармания" вышла из Ливерпуля в первое плавание в качестве военного корабля. Теперь вспомогательным крейсером командовал капитан 1 ранга Ноэль Грант.
    Шкипер лайнера Джеймс Барр получил звание капитана 2 ранга и превратился в старшего помощника. Сначала "Кармания" действовала в составе Северного патруля, но потом была отправлена в Карибское море. 23 августа лайнер прибыл на Бермуды, и Грант получил приказ присоединиться к эскадре контр-адмирала Крэдока.
    Главной задачей Крэдока был поиск и уничтожение германских легких крейсеров "Дрезден" и "Карлсруэ", которые скрывались где-то в Вест-Индии. По данным разведки, в бразильских портах стояли наготове германские угольщики, готовые при необходимости заправить в море германские крейсера. Крэдок решил, что "Кармания" идеально подходит для наблюдения за ними, и через несколько дней после ее присоединения к эскадре отправил вспомогательный крейсер проверить данные разведки.
    Пока "Кармания" шла на юг, лайнер компании "Гамбург – Южная Америка" "Кап Трафальгар" покинул Монтевидео и украдкой выскользнул из Ла-Платы. Через сутки возле Бахиа Бланка он встретился с канонеркой "Эбер", которая пересекла Атлантику, выйдя из порта в Германской Юго-Западной Африке. "Эбер" имел на борту 8 орудий калибра 105 мм, 6 мелких скорострелок и прекрасно подготовленный экипаж. Все это было передано на "Кап Трафальгар". Лайнер превратился во "Вспомогательный крейсер В", командование которым принял бывший командир "Эбера" корветтен-капитан Вирт.
    Его задачей было уничтожение британских торговых судов, которые следовали в порты Южной Америки.
    Британское Адмиралтейство подозревало, что германский флот создал несколько секретных баз для обеспечения действий рейдеров в Южной Атлантике. Особое внимание привлек остров Тринидад, находящийся в 600 милях от берегов Бразилии. "Кармания" получила приказ обследовать берега острова.
    Утро 14 сентября выдалось прекрасным – чистое голубое небо, такое же чистое голубое море. "Кармания" следовала полным ходом к поднимающемуся на горизонте конусу Тринидада. Это остров во времена парусных судов имел большое значение. Он находился вблизи южной границы пояса юго-восточных пассатов, и корабли сверяли по нему свое место в океане. На юго-западном берегу имелась небольшая мелководная якорная стоянка, где в случае необходимости можно было укрыться от шторма. Легенды говорят, что на Тринидаде зарыто несколько пиратских кладов. Но в сентябре 1914 года его якорную стоянку использовали совсем другие пираты.
    Еще на подходах к острову капитан 1 ранга Грант заметил высокий столб дыма, поднимающийся над берегом. Он не ожидал встретить здесь свои корабли, а потому объявил боевую тревогу. Следуя давней традиции Королевского Флота, в 11.30 он объявил, что все свободные от вахты имеют время обедать. Англичане верили, что на сытый желудок люди дерутся лучше.
    Грант осторожно вел спой корабль к острову. Эти воды не были знакомы ни ему, ни капитану 2 ранга Барру. Карты прибрежных районов были довольно приблизительными, вулканические острова всегда окружены множеством опасных подводных камней. В 5 милях от берега Грант повернул влево, огибая остров по часовой стрелке. За высокими скалами на южной оконечности Тринидада находилась якорная стоянка, где Грант рассчитывал увидеть корабль, которому принадлежал этот самый столб дыма.
    Но как только вспомогательный крейсер обогнул мыс, командир оторопел от неожиданности. В бухте находился не 1 корабль, а целых 3. Одним из них был большой двухтрубный лайнер, почти не уступающий в размерах самой "Кармании". 2 других корабля были угольщиками. Он стояли у борта лайнера с открытыми люками. Очевидно, бункеровка была в полном разгаре.
    Оправившись от первого потрясения, Грант начал внимательно рассматривать корабли.
    Корпус лайнера был окрашен в серый цвет, а черные трубы имели красные полосы по верхнему краю. Он напоминал лайнеры компании "Юнион Кастл", курсирующие между Ливерпулем и Южной Африкой. Но Грант сразу решил, что это немец, так как корабль был слишком большим. Сначала противника приняли за лайнер компании "Норддейчер Ллойд" "Берлин" (17300 тонн, 17 узлов), который недавно был вооружен 8 орудиями 105 мм и превратился во вспомогательный крейсер. Капитан 2 ранга Барр хорошо знал "Берлин" и подтвердил предположение Гранта. Но в действительности это был "Кап Трафальгар", который избавился от одной трубы после выхода из Монтевидео.
    Командир "Кап Трафальгара" сразу понял грозящую ему опасность. Хрипло заревела сирена, из труб повалил густой дым, так как лайнер разводил пары. Угольщики быстро отошли от борта рейдера. Дистанция была слишком велика для 120-мм орудий "Кармании", и Грант не мог помешать противнику выйти в открытое море. Он приказал дать полный ход, и лайнер задрожал, когда турбины начали набирать обороты. Впервые после приемных испытаний скорость превысила 20 узлов.
    "Кармания" обогнула южную оконечность острова. Из ее труб за кормой стлалась густая полоса черного дыма. Но "Кап Трафальгар" выскочил из бухты и сейчас мчался на север.
    Корветтен-капитан Вирт предпочитал сражаться в открытом море. Сейчас Грант опознал противника как один из лайнеров компании "Гамбург – Южная Америка". Они почти не уступали "Кармании" в скорости, и Грант приготовился к долгой погоне. Но вдруг он увидел, как "Кап Трафальгар" поворачивает ему навстречу. Противник принимал вызов.
    Когда расстояние сократилось до 5 миль, два корабля начали описывать круги, словно боксеры на ринге, караулящие удобный момент для решающего удара. Оба корабля были вооружены устаревшими орудиями, корпуса обоих можно было буквально проткнуть пальцем. Рисковать не хотел никто.
    Когда расстояние сократилось до 7500 ярдов, "Кармания" дала выстрел под нос немецкому кораблю. Но "Кап Трафальгар" не обратил внимания на предупреждение и продолжал сближение. Внезапно он открыл огонь из всех орудий. Первые немецкие снаряды пролетели над "Карманией", потом английский лайнер был взят в вилку. А потом немецкие артиллеристы пристрелялись, и попадания пошли одно за другим.
    Англичане открыли жаркий ответный огонь.
    Следующие 2 часа корабли непрерывно поливали друг друга снарядами, постепенно сближаясь. Оба получили серьезные повреждения. Германские снаряды разрушили мостик "Кармании", повредили рулевую машину, система внутрикорабельной связи была уничтожена, антенны снесены прочь. Всего "Кармания" получила не менее 79 прямых попаданий, многие из которых пришлись ниже ватерлинии. Корабль начал крениться, скорость упала до 16 углов, На верхней палубе бушевало несколько сильных пожаров. Так как главная пожарная магистраль была перебита, воду пришлось подавать ведрами. Когда дистанция стала совсем маленькой, "Кап Трафальгар" открыл огонь из пулеметов по матросам, тушившим пожары. Но орудия "Кармании" продолжали стрелять, хотя их стволы раскалились докрасна.
    На палубе "Кап Трафальгара" тоже начался пожар, но артиллеристы Гранта больше старались поразить подводную часть вражеского корабля. И их усилия начали приносить плоды. Германский корабль накренился на правый борт, и крен постепенно увеличивался.
    Вдруг люди, стоящие на обломках мостика "Кармании", увидели, что немецкий корабль вывалил шлюпки и повернул влево, направляясь к берегу. Германский вспомогательный крейсер тонул, и капитан 3 ранга Вирт решил выбросить его на отмель.
    Но он запоздал с этим решением. Примерно в миле от берега "Кап Трафальгар" остановился и лег на борт. Его трубы коснулись воды. Еще несколько мгновений он держался на поверхности, а потом корма лайнера поднялась в воздух, и он ушел к месту последней стоянки. Когда один из германских угольщиков бросился подбирать команду рейдера, Грант не стал ему мешать. Позднее стало известно, что из 330 человек команды "Кап Трафальгара" погиб 51, в том числе корветтен-капитан Вирт.
    Но "Кармания" тоже имела большой крен, палубы были разворочены, повсюду полыхали пожары. 9 человек из команды вспомогательного крейсера погибли, 27 были ранены. И тут англичане с ужасом увидели на горизонте новый дым. Вскоре на севере появились 2 высокие мачты и 4 трубы.
    Когда корабль подошел ближе, англичане узнали в нем бывший лайнер "Норддейчер Ллойда" "Кронпринц Вильгельм". В момент начала боя он находился в 50 милях к северу и, получив призыв Вирта о помощи, на полной скорости бросился на юг. "Кронпринц Вильгельм" не успел спасти товарища, однако он мог отомстить за его гибель. Грант приказал измученным матросам прекратить тушить пожары и снова стать к орудиям. Как раз в тот момент, когда экипаж "Кармании" уже приготовился к последней битве, "Кронпринц Вильгельм" круто развернулся и скрылся на севере. Позднее его командир утверждал, что опасался появления британских военных кораблей. Но ведь прямо под его орудиями находился беспомощный горящий корабль противника, а он так и не сделал ни единого выстрела…
    Капитану 1 ранга Гранту было недосуг выяснять мотивы такого странного поведения противника. Помпы "Кармании" не справлялись с течами, и крен становился все больше.
    Кое-как удалось наладить аварийное рулевое управление, и лайнер медленно пополз на запад, стараясь побыстрее уйти от опасности. Была сооружена временная антенна, и на призыв о помощи откликнулся легкий крейсер "Бристоль". На следующее утро он показался на горизонте. Следом прибыл броненосный крейсер "Корнуолл". Их появление отчасти оправдывало робкое поведение "Кронпринца Вильгельма". Британские крейсера подошли к борту тонущей "Кармании" и помогли потушить пожары. В тот же день прибыл вспомогательный крейсер "Македония", который проводил избитый лайнер в Пернамбуко.
    Так завершился первый в истории бой вспомогательных крейсеров. Следует отметить, что лайнер "Кармания" был отремонтирован и послужил еще и после войны. В 1931 году он был отправлен на слом.

Вспомогательный крейсер "Принц Эйтель-Фридрих"

    С самого первого дня войны немцы прекрасно понимали, что Циндао не может служить надежным убежищем их кораблям, так как японцы только и мечтают о захвате этого порта. Долго удерживать Циндао было просто немыслимо, так как японцы могли бросить на штурм целую армию при поддержке самого мощного на Дальнем Востоке флота.
    Поэтому самым разумным решением было немедленно отправить Крейсерскую Эскадру в плавание через Тихий океан, что и было сделано.
    Лайнер компании "Норддейчер Ллойд" "Принц Эйтель-Фридрих" был переоборудован во вспомогательный крейсер. Теперь он мог сражаться с аналогичными британскими кораблями, действующими в этом районе: 3 "Принцессами" компании "Кэнэдиэн Пасифик" и "Гималайей" компании "Пи энд О".
    Элегантный двухтрубный "Принц Эйтель-Фридрих" не был слишком большим, но ему явно не хватало скорости, чтобы вести крейсерскую войну. И все-таки корабль немедленно отправился на верфь Циндао, где на нем были установлены орудия с канонерок "Лухс" и "Тигер". Эти крошечные корабли были абсолютно бесполезны в предстоящей войне, хотя в мирное время они могли выполнять полицейские функции и "показывать флаг". По германским стандартам "Принц Эйтель-Фридрих" получил мощное вооружение, так как на нем установили 4 – 105/35 мм и 8 – 88/40 мм орудий, не считая 12 – 37-мм скорострелок.
    На новоиспеченный рейдер была переведена часть команд "Лухса" и "Тигера", а также с речных канонерок "Фатерланд" и "Оттер". 6 августа "Принц Эйтель-Фридрих" под командованием корветтен-капитана Тирихенса покинул Циндао, чтобы отконвоировать группу судов снабжения на остров Паган. Там они 12 августа встретились с кораблями эскадры фон Шпее. До Маршалловых островов вспомогательный крейсер шел вместе с Крейсерской Эскадрой. Там он отделился, чтобы начать действия в южной части Тихого океана. К счастью, бывший лайнер успел до отказа забить свои бункера углем до того, как рухнула германская колониальная империя на Тихом океане.
    Тирихенс быстро сообразил, что в указанном ему районе он ничего не добьется, и сразу направился на восток, чтобы опять встретиться с фон Шпее. 27 октября он встретился с адмиралом на острове Мас-а-Фуэра (острова Хуан-Фернандес). Фон Шпее сразу отправил лайнер дальше, чтобы собрать информацию о противнике, подготовить угольщики и послать из Вальпараисо телеграммы в Берлин. 31 октября "Принц Эйтель-Фридрих" погнался за новым британским пароходом "Колуса". Но Тирихенсу помешали. Совершенно неожиданно появился чилийский военный корабль и любезно сообщил, что германский вспомогательный крейсер вошел в чилийские территориальные воды. После этого чилиец предложил рейдеру прекратить погоню, иначе будет открыт огонь. Тирихенс подчинился. 1 ноября лайнер вошел в порт Вальпараисо, но оставался там лишь 4 часа, так как поблизости находились бри ганские военные корабли. Вечером того же дня разыгрался роковой для англичан бой у мыса Коронель. 4 ноября "Принц Эйтель-Фридрих" спокойно вернулся в Вальпараисо. Немцы были убеждены, что незримо витающий в воздухе призрак дредноутов Королевского Флота исчез с гибелью эскадры адмирала Крэдока. 8 ноября лайнер снова встретился с эскадрой фон Шпее на Мас-а-Фуэра и получил приказ оставаться у берегов Чили до начала декабря. Фон Шпее пытался ввести в заблуждение британскую разведку, создав впечатление, будто его крейсера все еще не обогнули мыс Горн. После этого "Принц Эйтель-Фридрих" должен был возобновить действия против торгового судоходства противника. 5 декабря в 70 милях к югу от Вальпараисо вспомогательный крейсер захватил свой первый приз. Это был пароход "Чаркас", груженный чилийскими нитратами. Абордажная партия заложила подрывные патроны, и пароход с контрабандным грузом пошел на дно.
    Через день его экипаж был высажен на берег недалеко от Вальпараисо. 10 декабря радист лайнера перехватил радиограмму из Монтевидео и Порт-Стэнли. Из нее можно было сделать вывод, что эскадра фон Шпее уничтожена. Уже 12 декабря эта грустная новость была подтверждена новой радиограммой. Газета "Дэйли Мейл" открытым текстом запрашивала у епископа Фолклендов подробности потоплений "Шарнхорста", "Гнейзенау" и "Нюрнберга". После этого стало ясно, что попытка "Принца Эйтеля-Фридриха" обогнуть мыс Горн и прорваться на север в Атлантику будет блокирована британскими кораблями. Любой из крейсеров противника мог в считанные минуты превратить лайнер в груды пылающего железа, хотя немецкий корабль и был неплохо вооружен. Кроме того, Тирихенс знал, что его корабль не сможет уйти ни от настоящих крейсеров вроде "Глазго", ни даже от вспомогательных крейсеров "Кармания" и "Отранто".
    Поэтому германский капитан решил направиться на запад – сначала к острову Пасхи, а потом через весь Тихий океан. Остановки планировалось делать только на необитаемых островах, а уголь Тирихенс рассчитывал найти на призах. 11 декабря уже в 300 милях от берегов Южной Америки "Принц Эйтель-Фридрих" захватил французский трехмачтовый барк "Жан". К огромной радости немцев оказалось, что он несет 3500 тонн прекрасного кардифа. Решив, что грузить уголь посреди океана слишком рискованно, Тирихенс взял французское судию на буксир и пошел к острову Пасхи. 12 декабря рейдер встретил еще один парусник. Но трехмачтовый барк "Килдалтон", направляющийся из Ливерпуля в Кальяо, не имел никаких грузов, полезных для Тирихенса. Поэтому его команда была переведена на "Жан", а сам "Килдалтон" был затоплен. 23 декабря "Принц Эйтель-Фридрих" вошел в бухту Кука на острове Пасхи. "Жан" с призовой командой на борту оставался в море. Немцы попытались купить несколько коров у хозяина ранчо, кстати сказать, англичанина, но наотрез отказались сообщить какие-либо сведения о ходе военных действий и о роли своего корабля. -Местные жители были возмущены бесцеремонным поведением немецких матросов, которые соорудили на вершине одной из гор временную радиостанцию. Это было явное нарушение чилийского нейтралитета.
    Вскоре "Принц Эйтель-Фридрих" ненадолго вышел в море и вернулся вместе с "Жаном".
    Корабли были пришвартованы друг к другу, и началась погрузка угля на лайнер. Чтобы барк меньше качало на волне, его мачты были срублены. 31 декабря, по-прежнему связанные вместе, лайнер и барк покинули бухту Кука и вышли за пределы трехмильной зоны. Там швартовы были отданы, после чего "Принц Эйтель-Фридрих" расстрелял парусник, который быстро затонул. Немецкий рейдер вернулся к острову и высадил команды "Жана" и "Килдалтона", которым предстояло провести на уединенном острове несколько месяцев, прежде чем представится случай вернуться к цивилизации. Только в феврале 1915 года к острову Пасхи подошел шведский пароход, который забрал англичан и половину французов. Между прочим, немного раньше моряки отказались покинуть остров на британском барке "Шеррис", так как боялись снова встретить в море "Принца Эйтеля-Фридриха". 6 января 1915 года рейдер окончательно покинул остров Пасхи. Тирихенс все-таки решил рискнуть и попытаться обойти вокруг мыса Горн, надеясь, что плохая погода и зимние шторма укроют его от глаз британских крейсеров. После этого он собирался двинуться на север, чтобы рискнуть еще раз – попытаться прорвать британскую блокаду в Северном море и вернуться в Германию. Чтобы обойти британские патрули, Тирихенс ушел почти к берегам Антарктиды. Он прошел через море Шэклтона по 61-й параллели.
    Уже посреди Атлантики 26 января рейдер встретил шведский барк "Изабель Браун", шедший под русским торговым флагом. Шкипер Лундквист и команда были сняты, а судно потоплено. 27 января Тирихенс захватил французский барк "Пьер Лаги" и американский четырехмачтовик "Уильям П. Фрай". Французское судно было немедленно потоплено.
    Американское судно везло пшеницу из Сиэтла в Куинстаун (Ирландия). Этот груз вполне мог считаться военной контрабандой и подлежал уничтожению на законных основаниях.
    Однако Тирихенс не желал топить американское судно. Поэтому он приказал своей команде выбросить злосчастную пшеницу за борт! Эта задача оказалась гораздо более трудной, чем представлялось германскому капитану. Потеряв терпение, он приказал команде "Уильяма П. Фрая" перейти на борт лайнера и потопил американца артогнем.
    Когда эта новость стала известна в Соединенных Штатах, правительство немедленно заявило резкий протест. Германия была вынуждена заплатить солидную компенсацию за гибель судна. 29 января Тирихенс захватил и потопил очередной французский барк "Якобсен".
    В начале февраля радист "Принца Эйтеля-Фридриха" перехватил радиограмму, адресованную "Кронпринцу Вильгельму". Командиру этого рейдера предписывалось по окончанию крейсерства зайти в испанский или американский порт. Тирихенс решил, что это гораздо безопаснее, чем пытаться прорваться через линию британских дозоров.
    Поэтому он несколько дней бесцельно крутился посреди океана, но 12 февраля буквально натолкнулся на британский барк "Инверкоу" с грузом американской пшеницы. Это судно также пошло на дно.
    Но запасы угля на германском рейдере начали подходить к концу, так как они не пополнялись после захвата "Жана". Тирихенс понял, что его шансы захватить угольщик будут выше, если он выйдет на основные судоходные маршруты, покинув океанскую пустыню, которую предпочитали парусники. Утром 18 февраля в 300 милях от бразильского порта Пернамбуко "Принц Эйтель-Фридрих" перехватил британский пароход "Мэри Ада Шорт" с грузом кукурузы. Абордажная партия довольно быстро выяснила, что сам пароход не представляет никакого интереса, и он был потоплен подрывными зарядами и артиллерийским огнем. На следующий день через эту же точку прошел британский вспомогательный крейсер "Отранто", который возвращался в Англию с остатками команд германских кораблей, потопленных в бою у Фолклендских островов. 19 февраля "Принц Эйтель-Фридрих" потопил французский пароход "Флорида", а на следующий день – британский пароход "Виллерби". Но теперь немцы израсходовали последние запасы угля. Постоянно растущее количество пленных стремительно сокращало запасы продовольствия. Тирихенс решил зайти в американский порт Ньюпорт Ньюс, расположенный на восточном побережье Соединенных Штатов. Ему предстояло совершить переход длиной 3000 миль, что он сделал без приключений. Однако ночью 21/22 февраля "Принц Эйтель-Фридрих" прошел в опасной близости от британского вспомогательного крейсера "Эдинбург Кастл", направляющегося на юг. 11 марта 1915 года германский рейдер вошел в порт. Англичане не перехватили его по очень простой причине. Они думали, что "Принц Эйтель-Фридрих" все еще находится в Тихом океане.
    Удержав у себя на борту всех пленных, Тирихенс сумел обмануть противника.
    Американские власти быстро обнаружили, что германский корабль имеет мощное вооружение, и объявили его вспомогательным военным кораблем. Потому Тирихенсу только 14 марта разрешили стать в док, чтобы провести необходимый ремонт. Все верили, что "Принц Эйтель-Фридрих" попытается прорваться в море, чтобы продолжить крейсерство. Но время шло, а рейдер из порта не выходил. 5 апреля он грузил различные припасы. Английская разведка слепой не была, поэтому в нейтральных водах возле выхода из Чезапикской бухты уже дежурили броненосный крейсер "Камберленд" и бронепалубный крейсер "Ниобе". 6 апреля германский корабль принял на борт лоцмана и приготовился к отплытию. Однако 8 апреля он был передан американским властям для интернирования. Тирихенс прекрасно понимал, что его корабль не обладает необходимой скоростью, чтобы вырваться в открытое море. Британские крейсера на двоих имели 30 – 152-мм орудий, поэтому ни о каком бое не могло быть и речи.
    После вступления Соединенных Штатов в войну "Принц Эйтель-Фридрих" 7 апреля 1917 года был захвачен американцами. Они превратили его в войсковой транспорт "Де Кальб".

Вспомогательный крейсер "Кайзер Вильгельм дер Гроссе"

    "Кайзер Вильгельм дер Гроссе", наверное, был самым известным из германских лайнеров довоенного времени. Это был первый германский корабль, который завоевал Голубую Ленту Атлантики. Однако он был спущен на воду еще в 1897 году, и к началу Первой Мировой войны лучшие годы лайнера уже остались позади. И все-таки его скорость, превышающая 20 узлов, и способность нести орудия привели к тому, что "Кайзер Вильгельм дер Гроссе" был реквизирован военным флотом и превращен во вспомогательный крейсер.
    В конце июля 1914 года на верфи "Норддойчер Ллойда" он получил 6 – 105/40 мм орудий и пару мелких револьверных пушек. Эффектная раскраска мирного времени – черный корпус, белые надстройки и желтые трубы – сменилась мрачным серо-черным камуфляжем. Следует отметить, что немцы, следуя установившейся традиции, и на вспомогательных крейсерах, как и легких крейсерах военного флота, устанавливали орудия попарно – на правом и левом бортах. В российском флоте примером такого расположения артиллерии может служить "Варяг". Объяснение кажущегося на первый взгляд довольно странного расположения артиллерии очень просто. Хотя в бою па параллельных курсах корабль лишался 2-3 орудий в бортовом залпе, такая схема обеспечивала сосредоточение максимального количества стволов в любом секторе горизонта, что в одиночном плавании имело большое значение. 4 августа 1914 года "Кайзер Вильгельм дер Гроссе" под командованием капитана 1 ранга Рейманна покинул устье Везера и стремительно помчался на север. Сначала он прижимался к норвежскому берегу, потом по широкой дуге обогнул Шетландские острова и вышел в открытый океан. Петля английской блокады пока еще не затянулась туго, и такой прорыв не был слишком сложным. 7 августа Рейманн северо-восточнее Исландии натолкнулся на британский траулер "Тубан Каста" и потопил его. Это суденышко могло сообщить о прорыве рейдера, поэтому его нельзя было отпускать.
    Морские коммуникации в районе Канарских островов патрулировали только устаревшие британские крейсера "Хайфлаер" и "Винидиктив", поэтому там можно было хорошо поживиться. Множество пароходов заходили в Санта Крус де Тенерифе, поэтому Рейманну следовало лишь немного подождать, и богатая добыча сама придет к нему в руки. 15 августа, когда запас угля на лайнере уже начал подходить к концу, он захватил британский пароход "Галишиэн", который следовал из Кейптауна в Лондон. Радист рейдера перехватил радиограмму парохода, который уточнял, можно ли спокойно подойти к острову. Рей-манн приказал своему радисту ответить, что он встретит пароход и отконвоирует в порт. Но, когда корабли встретились в море, англичанин получил гораздо менее приятную радиограмму: "Немедленно остановиться. Не использовать радио, иначе я потоплю вас".
    Германская абордажная партия поднялась на борт приза и обнаружила, что на "Галишиэне" находятся 250 пассажиров, многие из которых были женщинами и детьми.
    Рейманн на следующее утро отпустил захваченный пароход. Но буквально через пару часов он встретил четырехмачтовый пароход "Кайпара" с грузом новозеландского мяса.
    Он направлялся в порт за углем. Приз был тут же потоплен, по рейдеру пришлось израсходовать 53 драгоценных 105-мм снаряда.
    Воодушевленный этими успехами, Рейманн взял курс на юго-запад. Во второй половине дня на горизонте был замечен дым. Вскоре показался большой пароход, идущий навстречу "Кайзеру Вильгельму дер Гроссе". Рейманн решил, что это британский корабль, и уже предвкушал новую поживу. Но пароход "Арланца" имел на борту 335 женщин и более 100 детей, и его тоже пришлось отпустить.
    Ближе к вечеру в тот же день 16 августа был встречен пароход "Ньянга", шедший в Англию из Южной Африки. Забрав с парохода все, что могло пригодиться, немцы потопили его подрывными зарядами. Так как нехватка угля уже приняла угрожающий характер, Рейманну требовалась помощь "системы этапов". "Кайзер Вильгельм дер Гроссе" направился к африканской колонии Испании Рио-де-Оро, где на 21 августа было назначено рандеву с пароходами "Арукас" и "Дуала", хотя это являлось нарушением испанского нейтралитета. Первый угольщик вышел на встречу с рейдером из Тенерифе, второй – из Лас-Пальмаса. Оба корабля были приписаны к Северо-Африканскому этапу.
    Вскоре к рейдеру и угольщикам присоединился пароход "Магдебург". Началась перегрузка на бывший лайнер большого количества угля, продовольствия и пресной воды.
    Местные испанские власти с некоторым запозданием заинтересовались происходящим.
    Но Рейманн использовал проверенную уловку. Он заявил, что его машины неисправны и требуют переборки, а угольщики просто пришли на помощь. Хотя "Кайзер Вильгельм дер Гроссе" теперь носил камуфляжную окраску, его команда по-прежнему щеголяла в униформе компании "Норддойчер Ллойд". Поэтому испанские чиновники поверили обману, или, по крайней мере, сделали вид, что поверили.
    Погрузка угля шла довольно лениво. Она еще продолжалась, когда утром 26 августа наблюдатели рейдера заметили военный корабль. Когда он подошел ближе, стали видны 3 трубы и британский флаг. Началась паника. Рейманн приказал готовиться к бою, угольщики немедленно отдали швартовы, а "Кайзер Вильгельм дер Гроссе" начал поднимать пары, чтобы дать ход. Но было уже поздно. Выход в море был блокирован старым британским крейсером "Хайфлаер". В 1914 году он был переведен в учебные суда, но после начала войны крейсер начал патрулировать в океане. Он был вооружен 11 – 152-мм орудиями старого образца, которые не превышали по дальнобойности орудия германского рейдера. Но британские снаряды весили гораздо больше.
    Если бы встреча произошла в океане и лайнер имел пары во всех котлах, Рейманн имел шанс просто оторваться от противника. "Хайфлаер" и в лучшие времена не развивал более 20 узлов, а "Кайзер Вильгельм дер Гроссе" мог дать 22 узла. Но стоящий на якоре рейдер был просто беспомощен. Британский капитан предложил Рейманну сдать корабль, на что, разумеется, последовал отказ. Оба корабля открыли огонь, но исход боя был предрешен. Хотя германские артиллеристы добились нескольких попаданий в "Хайфлаер", корпус лайнера был быстро превращен в решето британскими снарядами.
    После недолгой перестрелки в 16.20 рейдер повалился на борт и затонул на мелководье.
    Англичане утверждали, что они потопили "Кайзера Вильгельма дер Гроссе", немцы заявили, что корабль был затоплен собственной командой. Так или иначе – но рейдер был уничтожен.
    Рейманн, 9 офицеров и 72 матроса добрались до берега на шлюпках, нашли ближайший испанский пост и сдались. Позднее их доставили в Лас-Пальмас и интернировали на борту стоящего там германского судна. Почти 400 человек забрал угольщик "Бетания", который крутился неподалеку во время боя. Он пошел было в Соединенные Штаты, но был захвачен броненосным крейсером "Эссекс" и дошел только до Ямайки. "Арукас" и "Дуала" сразу после начала боя полным ходом бросились на север, унося плененные команды "Кайпары" и "Ньянги".
    Потери с обеих сторон оказались минимальными. Англичане потеряли 1 человека убитым и 6 ранеными, потери немцев остались неизвестны. Некоторые германские источники утверждают, что потерь не было вообще, но это выглядит неправдоподобным, ведь в последние минуты боя "Хайфлаер" расстреливал рейдер в упор. Можно предположить, что потери немцев составляют около 100 человек, так как из теоретической численности экипажа 584 человека спаслись примерно 480.

Вспомогательный крейсер "Кронпринц Вильгельм"

    2 августа, когда начались бои между германскими и русскими войсками, германский военно-морской атташе в Нью-Йорке фрегаттен-капитан Бой-Эд передал капитану лайнера "Кронпринц Вильгельм" запечатанный пакет. В нем капитану Грану предлагалось немедленно завершить бункеровку, принять продовольствие и как можно быстрее покинуть гавань Нью-Йорка. После этого лайнер должен был в открытом океане встретиться с крейсером "Карлсруэ". Вечером 3 августа "Кронпринц Вильгельм" покинул гавань и полным ходом устремился на юг. Кочегары выбивались из сил, чтобы поддерживать скорость 20 узлов, а остальные матросы в это время лихорадочно закрашивали черной краской белые надстройки и желтые трубы лайнера. Гран получил радиограмму "Карлсруэ", в которой командир крейсера назначал рандеву на 6 августа.
    Крейсер подготовил для передачи "Кронпринцу Вильгельму" пару 88-мм орудий, несколько пулеметов и винтовок, боеприпасы. Бытует ошибочное мнение, что были переданы 2 – 105-мм орудия, поэтому создается впечатление, будто "Карлсруэ" лишился части своей артиллерии. Это не так, на крейсер в свое время были специально погружены 88-мм орудия для передачи рейдерам. 6 августа в 7.00 корабли встретились примерно в 150 милях от ближайшего берега.
    Два корабля пришвартовались бортами, хотя это было нелегко из-за слишком большой разницы в размерах. Орудия были подняты на лайнер, а крейсер получил уголь и продовольствие. Все это делалось в страшной спешке, так как оба капитана опасались появления британских крейсеров. Если бы они застигли "Карлсруэ" и "Кронпринца Вильгельма" в момент погрузки, последствия могли оказаться для немцев роковыми.
    Переход лайнера компании "Нордейчер Ллойд" в распоряжение Императорского Флота сопровождался сменой командира. Хотя Гран был старым моряком, он не имел совершенно никакого опыта военной службы. Поэтому командиром вспомогательного крейсера был назначен штурман "Карлсруэ" Пауль Тирфельдер. Гран стал его помощником. С лайнера на крейсер были переведены 15 матросов, а взамен "Кронпринц Вильгельм" получил лейтенантов Эйдинга и Хеншеля.
    В 10.15 наблюдатели заметили на юге дым. Это мог быть только британский крейсер.
    Немцы ошибочно приняли его за броненосный крейсер "Бервик", хотя на самом деле это был однотипный с ним "Саффолк". Оба корабля успели поднять все шлюпки, хотя "Карлсруэ" пришлось бросить моторный катер. Были отданы швартовы, и корабли бросились в разные стороны. "Карлсруэ" направился на север, а вспомогательный крейсер взял курс на NNO.
    "Саффолк" погнался за "Карлсруэ", что позволило "Кронпринцу Вильгельму" спокойно скрыться. Если бы британский крейсер погнался за ним, судьба лайнера была бы решена.
    Вместо этого "Кронпринц Вильгельм" получил время, чтобы установить новые орудия, соорудить импровизированную защиту командных постов и превратить обеденный салон первого класса в запасной угольный склад. Курительный салон был переоборудован в лазарет. Переход от Багамских островов к Азорским прошел без происшествий. 17 августа с лайнера заметили остров и стали ждать обещанный угольщик. Однако пароход "Валгалла" Западно-Африканского этапа появился лишь на следующий день.
    Отсутствие вражеских кораблей и штилевая погода позволили "Кронпринцу Вильгельму" в течение 3 дней принять с "Валгаллы" 2500 тонн угля. Работы были завершены 25 августа, и угольщик направился обратно в Лас-Пальмас, чтобы принять новый груз угля.
    Вспомогательный крейсер взял курс на юго-запад, чтобы выйти на морские коммуникации. 27 августа наблюдатели заметили шхуну, которая была остановлена окриком в мегафон.
    Это оказалось нейтральное датское судно, которое сразу было отпущено. Вскоре "Кронпринц Вильгельм" остановил барк под русским флагом, но Тирфельдер совершенно неожиданно решил, что это судно не стоит даже топить. Его отпустили, оставив ошеломленный экипаж возносить благодарственные молитвы за свое неожиданное спасение. До сих пор судьба упрямо не желала улыбнуться германскому рейдеру. 3 сентября в 200 милях на запад от мыса Сан-Роке "Кронпринц Вильгельм" встретил угольщик Бразильского этапа "Асунсьон". И лишь 4 сентября рейдер захватил свой первый приз – британский пароход "Индиэн Принс". Немцы сняли пассажиров и экипаж и заложили подрывные заряды. Но Тирфельдер решил отконвоировать трофей подальше на SSO. Наконец, 9 сентября британский пароход был потоплен примерно в 200 милях северо-западнее Тринидада. 11 сентября вспомогательный крейсер встретился с пароходом "Эбернбург", который должен был передать ему запас продуктов. Вскоре после этого появился угольщик "Понтос", пришедший из Монтевидео, а вслед за ним угольщик "Пруссия", который ранее обслуживал легкий крейсер "Дрезден", но был отправлен в Рио-де-Жанейро с командой потопленного британского парохода "Гиады". Пароход принял в Рио груз угля и покинул порт 5 сентября. Как нетрудно заметить, плавание "Кронпринца Вильгельма" протекало нескучно, хотя призов он захватил маловато.
    Остров Тринидад казался немцам идеальным местом для перегрузки угля. Он находился достаточно далеко от обычных судоходных маршрутов, поэтому имелся шанс провести операцию скрытно. В то же время он находился достаточно близко к берегам Южной Америки, чтобы германские угольщики могли свободно пользоваться бразильскими портами. Вероятность появления британских крейсеров на этом отдаленном острове была минимальной. Тем более, что в это время в Южной Америке находился лишь легкий крейсер "Глазго".
    Однако во время погрузки угля с "Понтоса" и "Пруссии" Тирфельдер из перехваченной радиограммы узнал, что вспомогательный крейсер "Кап Трафальгар" был захвачен британским вспомогательным крейсером "Кармания" именно во время погрузки угля. В последовавшем бою германский корабль был потоплен. В это время "Кронпринц Вильгельм" находился менее чем в 150 милях от Тринидада, но Тирфельдер не прекратил погрузку. Она затянулась до 19 сентября. 17 сентября Тирфельдер отправил экипаж "Индиэн Принса" на "Эбенберге" и "Пруссии".
    Первый пароход пришел в Сантос 24 сентября, а второй в Рио-де-Жанейро на день позже.
    Пленные моряки сразу рассказали британским представителям все, что знали, но "Кронпринц Вильгельм" уже находился далеко в Южной Атлантике.
    Рейдер попусту проболтался возле Тринидада до конца сентября. Лишь 7 октября на горизонте был замечен дым. Рейдер устремился на перехват, и вскоре стал виден большой черный пароход, на трубе которого красовалась эмблема одной из лондонских судоходных компаний. Тирфельдер приказал дать предупредительный выстрел под нос британскому судну. Когда оно остановилось, "Кронпринц Вильгельм" подошел к нему вплотную, при этом были разбиты в щепки несколько шлюпок на обоих кораблях. Немецкая абордажная партия Q воплями прыгнула прямо на борт приза, как в добрые старые пиратские времена! Оказалось, что пароход "Ла Коррентина" следует в Англию с грузом мяса.
    Немцы сняли пассажиров, экипаж и забрали столько мяса, сколько смогли. Они также сняли с "Ла Коррентины" 2 орудия калибром 120 мм. Это было совершенно неожиданное и неприятное открытие, ведь "Кронпринц Вильгельм" мог получить достойный отпор.
    Учитывая более крупный калибр английских орудий, исход схватки мог оказаться любым.
    На борту британского парохода находилась даже орудийная команда, не было только боеприпасов. Их предполагалось погрузить уже в Ливерпуле. Приз был затоплен 16 октября. 20 октября рейдер встретился с судном снабжения "Сиерра Кордоба", которое доставило уголь, свежие овощи, обмундирование. 22 октября в полный штиль корабли пришвартовались бортами, и началась погрузка. Пленные были переведены на "Сиерра Кордобу". После этого Тирфельдер направился к берегам Бразилии, чтобы выйти на маршруты, ведущие от мыса Горн в Карибское море и Северную Атлантику. 28 октября "Кронпринц Вильгельм" встретил четырехмачтовый барк. Так как судно было окрашено в серый цвет и имело линию фальшивых орудийных портов вдоль верхней палубы, то Тирфельдер правильно предположил, что это француз. И действительно, "Юнион" под командованием шкипера Риу направлялся в Ла-Плату с грузом 3100 тонн кардифа. Вместо того, чтобы сразу потопить французский барк, Тирфельдер решил снять с него как можно больше угля. Но погода была плохой, и сильная волна мешала пришвартоваться к борту "Юниона". Поэтому Тирфельдер таскал его за собой на буксире, пока к 20 ноября не перегрузил 2000 тонн угля.
    Однако прежде чем удалось забрать остатки угля, парусник неожиданно перевернулся.
    Командир "Принца Эйтеля-Фридриха" Тирихенс в подобных случаях рубил мачты приза, Тирфельдер оказался не столь предусмотрительным. Экипаж "Юниона" был переведен на "Сиерра Кордобу", после чего пароход пошел в Монтевидео, чтобы высадить пленных. 21 ноября Тирфельдер перехватил французский барк "Анне де Бретань", после того как получил предупреждение от радиостанции Пернамбуко. Барк направлялся в Мельбурн вокруг мыса Горн с грузом леса из Европы. Парусник был неинтересен немцам, и Тирфельдер попытался потопить его обычным методом – открыв кингстоны и взорвав подрывные заряды. Но, благодаря своему грузу, барк совсем не желал тонуть. Тогда Тирфельдер протаранил парусник, повредив форштевень "Кронпринца Вильгельма" и обшивку носовой части. Вдобавок ему пришлось израсходовать более 20 драгоценных 88мм снарядов, чтобы затопить упрямый барк.
    Скудная добыча вынудила Тирфельдера сменять район крейсерства. Он направился на линию между мысом Сан-Роке и островами Зеленого Мыса. 4 декабря навстречу рейдеру попался угольщик "Бельвю", идущий из Глазго в Монтевидео. Прежде чем абордажная партия успела закончить досмотр "Бельвю", был замечен еще один пароход, и германский рейдер бросился в погоню. Она оказалась недолгой, и после окрика в мегафон пароход остановился, подняв германский флаг. Но абордажная партия быстро раскрыла обман.
    Это оказался французский пароход "Монт-Анжель", идущий в балласте. Он был тут же потоплен подрывными зарядами.
    Как ни странно, Тирфельдер снова прибег к: тарану. Хотя на первый взгляд подобная тактика выглядят более чем странно, следует помнить, что "Кронпринц Вильгельм" был вооружен в море крейсером "Карлсруэ", а не готовился к крейсерству в домашнем порту.
    Рейдер испытывал жесточайшую нехватку боеприпасов, снаряды приходилось экономить, как только можно. Ведь Тирфельдеру приходилось постоянно помнить о возможности боя с английскими кораблями. Он предусмотрительно сохранил 120-мм орудия с "Ла Коррентины", хотя большинство германских капитанов уничтожило бы их. Но эти орудия были гораздо мощнее 88-мм орудий рейдера, и Тирфельдер надеялся на каком-нибудь из британских кораблей найти боеприпасы для них. Это было все-таки более вероятно, чем отыскать посреди океана германские 88-мм патроны.
    Тирфельдера соблазнил груз "Бельвю", и од решил снять с парохода все, что только удастся. Самый главным был, разумеется, уголь. Однако немцы с радостью забрали ликеры, шоколад, другие продукты и пресную воду. Только 20 декабря удалось затопить "Бельвю", после чего "Кронпринц Вильгельм" возобновил крейсерство. Вскоре он встретился с вышедшим из Пернамбуко угольщиком "Отави". Немцы распустили слухи, что "Отави" должен передать уголь линейному крейсеру "Фон дер Танн", который будет встречать эскадру фон Шпее, возвращающуюся в Германию. Однако уничтожение Kreuiergeschwader в бою у Фолклендских островов положило конец этой утке. 12 декабря угольщик получил приказ встретиться с "Кронпринцем Вильгельмом". 21 декабря корабли расстались, и 4 января 1915 года "Отави" высадил пленных в Лас-Пальмасе.
    К Рождеству у Тирфельдера имелось достаточно угля, что продолжать крейсерство, но за предыдущие 4 месяца он почти ничего не добился. Германское правительство узнало о гибели "Карлсруэ", и Тирфельдеру была отправлена радиограмма с разрешением идти в нейтральный порт. Там он мог интернировать корабль, если сочтет необходимым.
    Впрочем, командир "Кронпринца Вильгельма" совсем не собирался завершать плавание так быстро. 28 декабря к востоку от рифов Аброльос "Кронпринц Вильгельм" захватил пароход "Гемисфера", идущий с грузом угля из Гулля в Буэнос-Айрес. Тирфельдер отвел его подальше на восток и 30 декабря занялся перегрузкой угля. "Гемисфера" была затоплена 7 января 1915 года. Но еще 6 января рейдер встретился с пароходом "Хольгер". Это судно стояло в Пернамбуко, ожидая шифрованных радиограмм. 4 января немцы, не утруждая себя получением разрешений, под покровом темноты вышли из порта, благополучно обойдя все патрули.
    Британские протесты против таких сомнительных действий германских торговых судов возымели свое действие, бразильцы больше не могли делать вид, будто ничего не происходит. Бегство "Хольгера" привело к тому, что были сняты со своих постов капитан порта и командир сторожевого корабля. Бразильцы сняли часть деталей с радиостанций германских судов, стоящих в их портах, и даже закрыли на период военных действий собственную радиостанцию на острове Фернандо Норонья, которую немцы использовали в качестве маяка. Немцы довольно быстро практически на всех судах соорудили импровизированные рации, часто используя спрятанные в тайниках детали. Однако общее отношение к ним в странах Южной Америки начало изменяться. Никто больше не хотел терпеть грубейших нарушений нейтралитета.
    "Хольгер" передал подготовленные грузы на рейдер и забрал экипаж "Гемисферы".
    Шкипер угольщика передал Тирфельдеру свежие новости. После этого корабли направились на северо-восток, чтобы угрожать судам на маршруте Буэнос-Айрес – ЛасПальмас, так как немцы знали о директиве, предписывающей британским судам следовать восточнее обычных маршрутов. 10 января в 0.30 "Кронпринц Вильгельм" захватил британский пароход "Потаро", следующий из Ливерпуля в балласте. Тирфельдер решил, что этот относительно новый пароход может послужить ему в качестве разведчика. Команда рейдера быстро перекрасила трофей и установила на нем радиостанцию "Телефункен". 14 января, когда "Кронпринц Вильгельм" двигался на юг, наблюдатели заметили большой пароход с серым корпусом и бледно-зелеными надстройками. Это был "Хайлэнд Брей", направляющийся в Буэнос-Айрес. Немцы еще не решили, что делать с захваченным пароходом, когда была замечена маленькая трехмачтовая шхуна. После недолгой погони Тирфельдер остановил "Уилфреда М", следовавшего из Бахии в Галифакс с грузом вяленой рыбы. Команда была снята, после чего "Кронпринц Вильгельм" протаранил шхуну и разрезал ее на две половинки. Сделав это, рейдер направился к ожидавшим его "Хольгеру" и "Потаро".
    Однако обломки "Уилфреда М" остались на плаву. 18 января броненосец "Канопус" получил сообщение от британского парохода, который перехватил передачу германской рации марки "Телефункен". Это означало, что поблизости находится какой-то рейдер, и броненосец устремился на поиски. Патрулируя в указанном районе, экипаж "Канопуса" почувствовал сильную вонь гниющей рыбы, и 21 января обнаружил носовую часть разбитой шхуны. Теперь уже британский броненосец попытался уничтожить остатки "Уилфреда М" таранным ударом. Но "Уилфред М" пережил и это! В конце концов, обломки несчастного суденышка 28 апреля 1915 года были выброшены на берег острова Гренада.
    Группа из 4 кораблей медленно ползла на юг, разгружая трюмы "Хайлэнд Брея".
    Наконец, 30 января в 100 милях юго-восточнее Тринидада британское судно было потоплено. Тирфельдер также затопил и "Потаро".
    Вместе с "Хольгером" "Кронпринц Вильгельм" повернул назад, на судоходные маршруты. 3 февраля Тирфельдер перехватил четырехмачтовый барк "Семанта", шедший под нейтральным норвежским флагом. Однако барк вез груз пшеницы из Англии в Буэнос-Айрес, и потому был потоплен. Шкипер Хальворсен вместе с экипажем были переведены на "Хольгер". 12 февраля судно снабжения направилось в Буэнос-Айрес, куда и прибыло через 4 дня.
    "Хольгер" проскочил буквально под носом броненосного крейсера "Карнавон", на котором держал флаг адмирал Стоддарт.
    Бразильские власти решили, что германское судно должно считаться вспомогательным кораблем ВМФ, поэтому "Хольгер" не имеет права оставаться в порту более 24 часов.
    Однако машины парохода требовали переборки, а обросшее днище нужно было очистить.
    Поэтому немцы предпочли интернирование. Об этом неожиданном решении Адмиралтейство узнало только в начале марта. В это время вспомогательный крейсер "Селтик" уже был отправлен с Фолклендских островов патрулировать в устье Ла-Платы. 2 февраля Тирфельдер остановил британский пароход "Чейзхилл", который с грузом 2860 тонн британского угля следовал в Буэнос-Айрес. Это было большой удачей для Тирфельдера, но еще до начала погрузки угля 23 февраля "Кронпринц Вильгельм" заметил еще один пароход и погнался за ним. Французский пароход "Гваделупа", разумеется, не смог скрыться. Самым полезным из захваченных грузов оказалось большое количество серых мундиров. Команда "Кронпринца Вильгельма" получила новую форму.
    "Гваделупа" была потоплена 9 марта, но "Чейзхилл" оставался в руках немцев, пока они не забрали весь уголь. Потом на него перевели экипаж и пассажиров "Гваделупы" и отправили в Пернамбуко. 10 марта 1915 года британский вспомогательный крейсер "Македония" проходил через район, где были захвачены "Чейзхилл" и "Гваделупа", но удача улыбнулась немцам. 24 марта Тирфельдер остановил груженый кофе британский пароход "Тамар" и потопил его артиллерийским огнем. 27 марта "Кронпринц Вильгельм" захватил пароход "Колеби", идущий в Англию с 5000 тонн пшеницы. Пароход был потоплен артогнем и подрывными зарядами.
    Британские власти все еще были убеждены, что "Кронпринц Вильгельм" продолжает действовать в Южной Атлантике, так как там продолжали пропадать суда. Лишь немногие парусники имели рации, поэтому о захвате парусного судна становилось известно лишь много позднее. Единственной надеждой выследить рейдер оставалось тщательное наблюдение за германскими судами в нейтральных портах. Когда у рейдера будет кончаться уголь, он будет вынужден вызвать на рандеву суда снабжения, которые и приведут англичан к цели.
    Самый большой интерес вызывал угольщик компании "Гамбург – Америка Лайн" "Македония". Он покинул Нью-Орлеан буквально накануне войны и был 17 октября интернирован испанцами в Лас-Пальмасе.
    Чтобы помешать "Македонии" покинуть порт без разрешения, испанские власти сняли крышки цилиндров. Однако они не знали, что система этапов сработала и здесь, и недостающие детали были доставлены на судно. 4 марта угольщик получил шифрованную телеграмму с приказом идти на встречу с "Кронпринцем Вильгельмом". Под покровом темноты "Македония" покинула гавань, ускользнула от патрульного судна и растаяла в ночи.
    Для того чтобы сохранить хорошие отношения с Испанией, Королевский Флот отвел свои патрульные корабли достаточно далеко от Канарских островов. Поэтому они не имели никаких шансов перехватить "Македонию". Однако англичанам удалось расшифровать радиограмму из Науэна с координатами рандеву. В указанную точку был спешно отправлен легкий крейсер "Глостер" капитана 1 ранга Говарда Келли. 28 марта в указанном районе "Глостер" обнаружил неизвестный пароход, идущий на юговосток. Как только британский крейсер показался на горизонте, пароход повернул на север и дал полный ход. Но состязаться в скорости с крейсером было глупо, "Глостер" развил 20 узлов и быстро догнал незнакомца. Келли поднял сигнал: "Немедленно остановиться. Что за судно?" В ответ судно подняло голландский торговый флаг. На корме судна было видно название "Хендрик". Но абордажная партия быстро выяснила, что это и есть та самая "Македония".
    Из захваченных на борту судна документов стало известно, что угольщик должен был ожидать в точке 3° N, 37° W с 9 по 23 апреля. Келли сразу сообщил об этом по радио адмиралу Стоддарту, который находился на крейсере "Сидней". Вместе с вспомогательным крейсером "Эдинбург Кастл" он патрулировал в районе скал Аброльос.
    В ночь с 22 на 23 марта германский угольщик "Оденвальд" попытался вырваться из американского порта Сан-Хуан (Пуэрто-Рико). Эта попытка была предотвращена властями, но Адмиралтейство укрепилось в мнении, что поблизости находится рейдер, который ждет уголь. Однако англичане не знали, был ли это "Карлсруэ" или "Кронпринц Вильгельм".
    "Кронпринц Вильгельм" уже ничуть не напоминал щеголеватый пассажирский лайнер, каким он был когда-то. Его борта покрылись ржавчиной и были исцарапаны во время угольных авралов, листы обшивки дышали, швы начали расходиться. Форштевень рейдера был помят после таранов. Тирфельдер был оза5очен и другими проблемами. У части экипажа появились признаки цинги. Дальше оставаться в море – значило играть с огнем.
    "Кронпринц Вильгельм" в любой момент мог столкнуться с британским крейсером, и все было бы кончено. Старые поршневые машины лайнера не могли состязаться с турбинами.
    Вдобавок они были сильно изношены за время долгого плавания, и корабль уже не мог развить более 20 узлов. Самым лучшим выходом была попытка прорваться в какой-нибудь нейтральный порт. Самым подходящим для этой цели Тирфельдер считал Ньюпорт-Ньюс, куда в марте прорвался "Принц Эктель-Фридрих".
    Присутствие британской крейсерской эскадры, с нетерпением ожидающей выхода в море "Принца Эйтеля-Фридриха", вынудило Тирфельдера действовать с крайней осторожностью. Рано утром 11 апреля он сумел проскользнуть мимо броненосного крейсера "Саффолк" и вошел в гавань Ньюпорт-Ньюса.
    Командир рейдера довольно нахально запросил у американских властей разрешение оставаться в порту для ремонта целых 3 недели! Очевидно, он намеревался продолжить крейсерство. Хотя "Кронпринц Вильгельм" 19 апреля получил разрешение стать в сухой док, на этом доброта американцев иссякла. Рейдеру 5ыло разрешено только очистить обросшее днище. Проводить ремонт поврежденной обшивки и форштевня ему не разрешили. К 26 апреля Тирфельдер осознал бесполезность своей борьбы и согласился на интернирование корабля. После вступления США в войну "Кронпринц Вильгельм" был захвачен и вошел в состав американского флота как войсковой транспорт "Фон Штойбен".

Вспомогательный крейсер "Берлин"

    Хотя этот лайнер и предназначался для действий в основном в качестве минного заградителя, его командир получил разрешение охотиться и за торговыми судами. Тем более, что в распоряжении корветтен-капитана Пфундгеллера имелось довольно мощное артиллерийское вооружение: 6 – 105-мм орудий. Однако он показал себя очень осторожным человеком.
    Впервые "Берлин" вышел в море из Бремерхафена вечером 21 сентября 1914 года. Но лунный свет был таким ярким, что незаметный прорыв в океан показался Пфундгеллеру невозможным. Поэтому на следующее утро он вернулся назад в порт, пройдя всего лишь 880 миль. Второй раз рейдер вышел в море 16 октября. 19 октября корабль прошел между Фарерскими островами и Исландией, после чего повернул на восток к северной оконечности Ирландии. 22 октября "Берлин" подошел к островам Эрэн. Так как все маяки были погашены, Пфундгеллер решил не пытаться подойти к устью Клайда, где он должен был поставить мины. Вместо этого он поставил заграждение возле острова Тори, где 26 октября на нем подорвался пароход "Манчестер Коммерс". Англичане по непонятной причине не обратили на это внимание, и 26 октября на том же заграждении подорвался линкор "Одейшиэс". Так излишняя осторожность принесла германским вспомогательным крейсерам их самый крупный успех. Англичане полностью вытралили это заграждение только в 1917 году.
    Поставив мины, "Берлин" взял курс к берегам Норвегии, чтобы угрожать коммуникациям между Англией и северной Россией. "Берлин" проболтался в этом районе 2 недели и почти полностью израсходовал уголь, так ничего и не добившись. Нервы Пфундгеллера к этому времени отказали окончательно, и 17 октября он привел свой корабль в гавань Тронхейма. Так как корабль был вооружен, норвежские власти разрешили ему оставаться в порту не более 24 часов. В результате 18 октября "Берлин" был интернирован. В декабре 1919 года корабль был передан Великобритании и превратился в лайнер "Арабик", принадлежащий компании "Уайт Стар".

Незаметные пароходы

Первый поход вспомогательного крейсера "Мёве"

    До превращения "Мёве" в рейдер он уже послужил военно-морскому флоту в качестве плавучей базы, теперь ему предстояла более громкая карьера. Решение о переоборудовании "Мёве" знаменовало радикальное изменение взглядов Адмиралштаба.
    Ранее немцы пытались использовать в качестве рейдеров легкие крейсера или пассажирские лайнеры, вооруженные несколькими мелкими орудиями.
    Однако военные корабли пожирали огромные количества угля, им требовалась постоянная поддержка целого флота угольщиков. Хотя "Эмден" и "Карлсруэ" добились определенных успехов, эффект их крейсерства был кратковременным. Оба крейсера довольно быстро были уничтожены. Вскоре погибли "Лейпциг" и "Нюрнберг". Только "Дрезден" и "Кенигсберг" сумели продержаться немного дольше, однако они мало что сделали. А после их гибели в 1915 году у Императорского Флота не осталось ни одного крейсера в Атлантическом и Индийском океанах.
    Попытки использования быстроходных пассажирских лайнеров также завершились довольно быстро. Часть кораблей была уничтожена англичанами, часть была интернирована к лету 1915 года. Адмирал фон Поль объявил о начале неограниченной подводной войны, однако в его распоряжении имелось всего две дюжины исправных подводных лодок. Поэтому он столкнулся с необходимостью предложить что-то новое, но адмиралы были слишком скованы традициями.
    Ответ предложил осенью 1915 года в своем рапорте младший офицер – лейтенант Теодор Вольф. Он предложил использовать в качестве рейдеров замаскированные сухогрузы. Их трюмы можно было заполнить углем, и пароходы получали требуемую дальность плавания. Они должны были иметь скорость достаточную, чтобы перехватить средний британский трамп. Если они будут больше полагаться на скрытность, чем на силу, то смогут добиться успеха. Немцы имели больше чем достаточно подобных судов, а потому смело могли рисковать. Все равно германский торговый флот бесполезно стоял в портах.
    Адмирал фон Поль решил попытаться еще раз испытать в деле вспомогательные крейсера.
    В качестве командира первого из них был выбран корветтен-капитан Николаус граф и бургграф цу Дона-Шлодиен, который ранее служил штурманом на линкоре "Позен".
    Выходец из старинной дворянской семьи цу Дона-Шлодиен был близок к императорскому двору и совершил прыжок на капитанский мостик "Мёве" через головы многих более старших офицеров. Впрочем, необходимо признать, что он хорошо справился со своей задачей.
    Сначала предполагалось, что он совершит небольшое плавание, чтобы поставить мины в Пентланд-Ферте, Лох Силли и бухте Бантри. Конкретное решение было оставлено на усмотрение капитана. После этого рейдер должен был направиться на юг, в Бискайский залив, чтобы угрожать судоходству в устье Жиронды. Однако цу Дона-Шлодиен хотел играть более активную роль и потребовал полной свободы действий после завершения постановки мин. Система этапов к этому времени рухнула, поэтому он не мог рассчитывать на свободное снабжение углем, как было в 1914 году. Граф цу ДонаШлодиен и его экипаж должны были обходиться своими ресурсами, а их корабль должен был взять как можно больше угля.
    "Понго" был типичным рефрижератором. Он был построен в 1914 году и должен был перевозить бананы из Того и других германских колоний в Африке. Заурядная, внешность парохода как нельзя лучше отвечала требованиям флота. На пароходе были установлены дополнительные фальшборты, чтобы скрыть орудия и торпедные аппараты. Он был перекрашен, а вдобавок получил телескопические стеньги, которые могли менять его внешность. "Понго" был переименован в "Мёве" и был вооружен 150-мм орудиями, снятыми с разоруженных броненосцев типа "Церинген". Интересно, что 105-мм орудие, установленное на юте, было замаскировано под ручной руль.
    "Мёве" покинул Киль в декабре 1915 года, чтобы поставить мимы возле Оркнейских островов. Прижимаясь к норвежскому побережью, с помощью плохой погоды цу ДонаШлодиен обошел британские патрули. 1 января 1916 года "Мёве" поставил мины в районе мыса Рат. Хорошо видимый свет маяка на мысе помог немцам точно определить свое место. Несмотря на штормовой ветер, к 23.30 "Мёве" поставил 250 мин 11 линиями, чтобы перекрыть западные подходы к Пентланд-Ферту. Когда рейдер пошел прочь от берегов Англии, экипаж смог облегченно вздохнуть, так как избавился от значительной части опасного груза.
    Минное заграждение сработало очень быстро. Уже 6 января на нем подорвался броненосец "Кинг Эдуард VII". Штормом его выбросило на берег. На следующий день на этом же заграждении погиб норвежский пароход. Так как заграждение не удалось вытралить полностью, крупные корабли были вынуждены обходить этот район до самого конца войны. Немцы полностью достигли желаемого результата.
    "Мёве" описал широкую дугу к западу, обходя Ирландию, но потом повернул на восток, чтобы поставить оставшиеся мины на подходах к Ла Рошели. Хотя присутствие мин было обнаружено уже 10 января, на них 13 января подорвался и затонул испанский пароход "Байо". Вскоре на нем подорвался еще один испанский пароход "Бельжика".
    Корветтен-капитан цу Дона-Шлодиен стремился начать крейсерство как можно скорее, чтобы усилить эффект постановки мин. Однако он решил придерживаться нескольких основных правил. Прежде всего, он решил не обращать внимания на двухтрубные суда.
    Как правило, это были пассажирские суда, создающие великое множество проблем.
    Вдобавок они, скорее всего, будут быстроходнее, чем его банановоз. Он также решил избегать судов с трубами, окрашенными в светлые цвета, если только они не будут совершенно очевидно британскими. Светлые трубы чаще всего имели нейтральные суда.
    Самой желательной целью был тихоходный однотрубный пароход с черной трубой.
    Именно такими было большинство британских судов. 11 января в 10.00 в 150 милях западнее мыса Финистерре справа по борту был замечен дым. "Мёве" немедленно увеличил скорость и бросился в погоню. Однако английское судно оказалось достаточно быстроходным, и до 16.00 рейдер его не догнал. Но тут слева по борту был замечен другой дым. Это судно оказалось ближе, и командир рейдера приказал снизить скорость. Одновременно он поднял сигнал с просьбой сообщить название судна.
    Обманутый внешностью рейдера пароход "Фаррингфорд", идущий в Англию с грузом медной руды, охотно назвал себя. В ответ на это рейдер поднял германский военноморской флаг и дал выстрел под нос британскому судну. Подойдя на расстояние 50 метров, цу Дона-Шлодиен приказал экипажу "Фаррингфорда" немедленно покинуть судно. Это было выполнено, и, несмотря на сильную волну, все англичане благополучно прибыли на борт "Мёве". "Фаррингфорд" был потоплен несколькими снарядами, что подтвердило эффективность 150-мм орудий.
    Первый пароход, за которым гнался "Мёве", скрылся в дождевом шквале. Но его капитан продолжал, ничего не подозревая, следовать прежним курсом. В результате "Мёве сумел догнать его. Выстрел заставил остановиться пароход "Корбридж", везущий 4000 тонн угля из Уэльса в Бразилию. Абордажная партия сообщила капитану рейдера, что захвачен груз отличного угля. Поэтому цу Дона-Шлодиен решил не топить пароход, а использовать в качестве угольщика.
    Воодушевленные этими успехами, немцы направились на юг, к Канарским островам. 13 января "Мёве" перехватил пароход "Дромонби". После предупредительного выстрела тот остановился. Абордажная партия обнаружила, что он имеет груз угля, предназначенный для британских крейсеров, действующих в Южной Америке. С огромным удовольствием цу Дона-Шлодиен приказал потопить его. Экипаж был снят, а подрывные заряды отправили "Дромонби" на дно океана.
    Как только было покончено с угольщиком, наблюдатели сообщили, что видят еще один дым. Всего в нескольких милях от места гибели "Дромонби" рейдер остановил пароход "Автор". Он вышел из Лондона в Южную Африку с генеральным грузом. Его шкипер видел "Мёве", но был обманут поднятым на рейдере британским флагом.
    Как только "Мёве" подошел ближе, на нем был поднят германский флаг. Увидев орудия, шкипер "Автора" почел за лучшее остановиться. На рейдере был поднят приказ покинуть судно. 3 шлюпки с вооруженными немцами забрали английский экипаж и все продовольствие. Абордажная партия открыла кингстоны и установила подрывные заряды.
    "Автор" затонул в 17.50. Но еще в 17.25 "Мёве" остановил очередной приз. Это был пароход "Трейдер", идущий в Ливерпуль с грузом сахара. В 17.40 он был потоплен подрывными зарядами.
    Вечером цу Дона-Шлодиен записал в дневнике, что удача улыбнулась ему, послав 3 приза за один день, причем практически в одной точке. Но теперь у него на борту находилось 150 пленных. Европейцев поместили в носовой минный трюм, а ласкаров и китайцев – в кормовой.
    Утром 15 января примерно в 100 милях от Мадейры "Мёве" остановил британский пароход "Ариадне" с грузом зерна. Тот был быстро потоплен артиллерийским огнем и торпедой. Цу Дона-Шлодиен знал, как неохотно тонут суда с подобным грузом, и решил сразу принять соответствующие меры.
    Вскоре был замечен большой лайнер, идущий на север. Рейдер пошел наперерез, и вскоре немцы прочитали название лайнера – "Аппам". Капитан лайнера, как и многие другие капитаны британских судов, сначала не пожелал останавливаться. Он сразу начал посылать по радио сигналы бедствия. Только предупредительный выстрел по курсу заставил его остановиться. Цу Дона-Шлодиен вскоре заметил, что пароход вооружен 102мм орудием, установленным на корме. Однако британский капитан приказал не открывать огонь, чтобы от ответных снарядов не пострадали пассажиры.
    "Мёве" постарался заглушить передачу "Аппама", так как поблизости патрулировали британские корабли. В распоряжении контр-адмирала Арчибальда Мура (Отправлен сюда после боя на Доггер-банке), отвечавшего за район Мадейры и Канарских островов, имелись броненосные крейсера "Кинг Альфред" и "Эссекс" и вспомогательные крейсера "Кармания" и "Офир". Кроме того, в районе островов Зеленого Мыса находились крейсер "Хайфлаер" и вспомогательный крейсер "Мармора".
    Цу Дона-Шлодиен решил пойти на риск и остановить "Аппам", который, в общем, не отвечал его правилам. Высокие мачты, антенны и отсутствие обычного торгового флага рождали подозрения, что он встретил хорошо вооруженный британский вспомогательный крейсер.
    Вскоре выяснилось, что на борту лайнера находятся более 150 пассажиров, включая губернатора Сьерра-Леоне и администратора Нигерии. Там также находились немцы из Того и Камеруна, которых везли в лагеря для интернированных. Корабельные документы сообщили, что груз состоит из каучука и золотых слитков на 50000 фунтов стерлингов.
    Самое важное для цу Дона-Шлодиена было в том, что он получил идеальное место для размещения всех пленных. Поэтому капитаном лайнера был назначен лейтенант Ганс Берг. На лайнере была размещена группа вооруженных матросов, чтобы у англичан не возникло лишних соблазнов. 16 января недалеко от той же Мадейры "Мёве" и "Аппам" встретили еще один пароход.
    Так как уже темнело, "Мёве" запросил опознавательные прожектором. Пароход ответил:
    "Сначала назовите себя". Без колебаний цу Дона-Шлодиен приказал передать название потопленного им несколько дней назад парохода "Автор". В темноте "Мёве" вполне мог сойти за это судно.
    Удовлетворенный незнакомец сообщил, что его название "Клан Мактавиш". "Мёве" немедленно навел на него 150-мм орудия и приказал" ему остановиться. Британское судно передало, что не имеет хода, но радисты "Мёве" засекли его призыв о помощи. Цу Дона-Шлодиен приказал артиллеристам открыть огонь по мостику "Клан Мактавиша".
    Но внезапно пароход открыл ответный огонь из своей крошечной 6-фн пушки.
    Бой был коротким и жарким. Уже через 5 минут "Клан Мактавиш" передал, что сдается.
    Цу Дона-Шлодиен сразу приказал прекратить огонь. Надстройки и штурманская рубка британского судна были разворочены, погибли 18 человек, еще 5 были ранены. Самые большие потери вызвал снаряд, разорвавшийся среди группы ласка-ров, собиравшихся покинуть судно. Хотя "Клан Мактавиш" нес очень ценный груз, в том числе кожу и шерсть, один из снарядов тяжело повредил его машины. Поэтому у цу Дона-Шлодиена не было иного выхода, как поскорее потопить пароход, пока не прибыли британские суда.
    Шкипер Уильям Оливер сказал цу Дона-Шлодиену, что считал своим долгом сопротивляться, так как его пароход был вооружен. Командир рейдера пожал руку мужественному моряку и сказал, что сам хотел бы поступить так же в подобных обстоятельствах. Но затем он сообщил Оливеру, что задержит его самого и его артиллеристов на борту "Мёве" до конца плавания. После этого они были интернированы в Германии.
    "Мёве" крупно повезло. Цу Дона-Шлодиен не подозревал, что короткая и путаная радиограмма "Клан Мактавиша" была принята на борту броненосного крейсера "Эссекс".
    Однако радист не передал ее офицеру, и это позволило рейдеру ускользнуть.
    Немцы продолжали идти на юго-запад,. 17 января цу Дона-Шлодиен приказал лейтенанту Бергу вести "Аппам" в какой-нибудь отдаленный нейтральный порт. Освободить пленных следовало лишь через несколько дней, чтобы рейдер успел скрыться. Почти все англичане были переведены на "Аппам". На рейдере остались только шкипер Оливер и несколько военных. Однако цу Дона-Шлодиен оставил у себя и ласкаров, чтобы использовать их в качестве кочегаров.
    Берг привел "Аппам" в Ньюпорт Ньюс 16 февраля. Только теперь британское Адмиралтейство узнало о существовании еще одного рейдера. Но цу Дона-Шлодиен уже перешел на другой маршрут. Продолжая следовать на юго-восток, "Мёве" оказался на пути из Пернамбуко к островам Зеленого Мыса. В устье Амазонки его ждал захваченный угольщик "Корбридж". 20 января "Мёве" захватил трехмачтовый барк "Эдинбург". Старый парусник был построен еще в 1885 году и не представлял никакой ценности, поэтому он был потоплен подрывными зарядами. В своих мемуарах граф цу Дона-Шлодиен пишет, что сожалел о гибели парусника, который "был прекрасен даже в смерти".
    Рейдер встретился с "Корбриджем" 27 января и в течение 3 дней грузил уголь. После того, как бункера "Мёве" наполнились, он отбуксировал "Корбридж" в море и затопил. Цу Дона-Шлодиен немедленно направился на судоходные маршруты, но долгое время никого не встречал. Немецкие моряки измучились, регулярно перекрашивая корабль, чтобы изменить его внешность.
    А потом рейдеру крупно повезло. Его заметил легкий крейсер "Глазго" и начал погоню. В бою против военного корабля у "Мёве" не было почти никаких шансов. Однако налетел тропический ливень, и видимость мгновенно упала до нуля. Когда дождь кончился, корабли потеряли друг друга из вида. "Глазго" заметил какой-то пароход и решил проверить его, хотя пароход имел 3 мачты, а не 2, как "Мёве". Конечно, рейдеры прибегали к различным способам маскировки, но все-таки… Короче говоря, пока "Глазго" проверял бумаги невинного "купца", цу Дона-Шлодиен успел скрыться. 4 февраля он остановил пароход "Люксембург". Абордажная партия сообщила, что пароход бельгийский и везет 5900 тонн прекрасного угля в Буэнос-Айрес. Так как цу Дона-Шлодиен только что заправился углем с "Корбриджа", он с сожалением приказал затопить пароход. 6 февраля "Мёве" встретил британский пароход "Фламенко", который не остановился ни после приказа, ни после предупредительного выстрела. Лишь снаряд, попавший в пароход и убивший матроса, заставил капитана подчиниться. Так как "Фламенко" не представлял никакого интереса, он был затоплен. Нейтральный пассажир, попав на борт "Мёве", сообщил германскому капитану, что вчера вечером "Фламенко" встретился с "Глазго", который предупредил его о действиях рейдера. Этот крейсер находился поблизости. Мало того, перед встречей с "Фламенко" он отправил радиограмму, требуя помощи. Часть германских офицеров не поверила этому рассказу, но британские моряки подтвердили его.
    Было ясно, что "Мёве" больше не следует оставаться в районе, где действуют крейсера "Глазго" и "Аметист", а также вспомогательные крейсера "Эдинбург Кастл", "Македония" и "Орама". Цу Дона-Шлодиен взял курс на северо-восток. К 8 февраля он ушел достаточно далеко от Пернамбуко. Так как по пути рейдер встретил норвежский пароход "Эстрелла", экипажу пришлось в очередной раз перекрашивать корабль. 8 тот же день вечером "Мёве" встретил британский угольщик "Вестберн", идущий из Кардиффа в Буэнос-Айрес. Этот старый пароход был очень тихоходен и не представлял никакой ценности. Так как "Мёве" имел достаточно угля на ближайшее будущее, то цу Дона-Шлодиен решил перевести на него всех пленных, исключая шкипера и старшего помощника "Вестберна", и отпустить пароход. Управлять им должен был унтер-офицер Бадевиц с помощью 8 немецких матросов. 22 февраля они привели "Вестберн" в СантаКрус де Тенерифе, освободили пленников и на следующий день покинули гавань, чтобы избежать интернирования. Но, как только "Вестберн" попытался выйти в открытый океан, наблюдатели заметили, что за пределами испанских территориальных вод их ждет большой военный корабль под английским флагом. Бадевицу стало ясно, что от броненосного крейсера "Сатледж" не уйти, поэтому немцы спешно затопили пароход. 9 февраля в 5.00 примерно в 8 милях от места захвата "Вестберна" рейдер остановил британский пароход "Орас". Абордажная партия сообщила, что груз состоит из различных товаров и медной руды, но ничего особенно интересного не представляет.
    Поэтому "Орас" был потоплен с помощью подрывных зарядов.
    После этого цу Дона-Шлодиену повезло в очередной раз. Его корабль прошел в опасной близости от крейсера "Хайфлаер", который ранее отличился, год назад потопив "Кайзера Вильгельма дер Гроссе". Было ясно, что Королевский Флот больше не потерпит, чтобы германские рейдеры хозяйничали в Южной Атлантике. Методы патрулирования были пересмотрены и стали гораздо более эффективными.
    Цу Дона-Шлодиен решил, что оставаться дальше в этом районе – значит играть с огнем.
    Скромные призы не оправдывали риска гибели. Он решил вернуться в Германию. Однако выход в океан был совершен зимой, когда долгие ночи и шторма помогали "Мёве" ускользнуть от британских патрулей возле Оркнейских островов. Это преимущество таяло с каждым лишним днем, проведенным в тропиках. 8 февраля цу Дона-Шлодиен взял курс на север, пересекая оживленные судоходные пути между Европой и Северной Америкой. В Берлин была отправлена радиограмма с отчетом о достижениях. В ответной радиограмме сообщалось, что экипажу выделены 50 Железных Крестов.
    Только 23 февраля "Мёве" захватил очередной приз. Это был французский пароход "Марони", который шел из Нью-Йорка в Бордо. Сняв экипаж, немцы затопили "Марони" подрывными зарядами и несколькими выстрелами из орудий.
    Цу Дона-Шлодиен проложил курс подальше от Британских островов Он надеялся таким образом обойти британские патрули. 25 февраля в 600 милях западнее Фастнета рейдер встретил британский пароход "Саксон Принс". Он шел из Норфолка в Лондон со смешанным грузом, в том числе с пироксилином.
    Пока абордажная партия осматривала пароход, выяснилось, что судовые бумаги частично уничтожены, зато в целости сохранились свежие газеты. Они были доставлены на "Мёве" для тщательного изучения. Из них можно было узнать о передвижениях кораблей, в том числе и поенных. Из газет цу Дона-Шлодиен узнал, что "Аппам" поставлен в док в Ньюпорт-Ньюсе, и что "Мёве" потоплен возле Бермудских островов британским броненосным крейсером "Дрейк"!