Скачать fb2
Разговор с историей (Предисловие к роману 'Далекий край')

Разговор с историей (Предисловие к роману 'Далекий край')


Яссон Т Разговор с историей (Предисловие к роману 'Далекий край')

    Т. Яссон.
    Разговор с историей
    Предисловие к роману "Далекий край"
    Так сложилось, что о значительных и ярких эпизодах нашей отечественной истории мы вспоминаем чаще всего в связи с какими-либо юбилейными датами, хотя нередко через десятилетия и века они, определяют важнейшие события современности. Дела давно минувших дней, описанные писателем Николаем Задорновым в исторической хронике "Амур-батюшка" и в цикле романов о прославленном русском капитане Г. И. Невельском, представляются необычайно актуальными вне зависимости от памятных дат и исторических юбилеев. В них отражены истоки тех перемен, которые своей грандиозностью вырываются за рамки заурядных явлений повседневности.
    Размах сегодняшнего освоения Сибири и Дальнего Востока, могущество индустрии и экономики края, мощь его промышленных и культурных новостроек, а также гигантский удельный вес в общем экономическом потенциале страны выводят этот регион на передовые рубежи научно-технического и социального прогресса. Огромные эти земли и пространства еще не так давно - на исходе минувшего и на заре нынешнего веков - считались далекой и глухой окраиной России.
    Романы о заселении русскими Дальнего Востока, покорении земли сибирской, об Амурской экспедиции Невельского подводят итог двухсотлетней деятельности русских людей в Приамурье, способствовавшей укреплению России на Тихом океане, в Приамурье и на Сахалине и давшей первоначальный импульс для коренных преобразований.
    Этот значительный литературный труд начат автором в 1938 году в Комсомольске-на-Амуре, когда он одновременно приступил к осуществлению замыслов романов "Далекий край" и "Амур-батюшка", и завершен в Риге романом "Война за океан" в 1962 году. Он потребовал серьезной двадцатипятилетней работы, тщательного изучения исторических и архивных материалов, вобрал в себя многие интересные морские экспедиции самого писателя, большинство которых повторяло маршруты плаваний и походов героев его книг. Романы о Невельском - наиболее значительная часть этого труда - по сути дела составляют единое целое, роман-эпопею.
    Выступая в сборнике "Советская литература и вопросы мастерства" (М., 1957) со статьей "Как я работал над моими книгами", Задорнов отмечал: "Личность Невельского меня весьма заинтересовала. Он действовал как передовой человек, как патриот и мыслитель, который отчетливо видит будущее своей родины, как страны, находящейся в теснейшей связи со всеми великими странами, лежащими в бассейне Тихого океана. Невельской создал целую школу моряков, практическую школу, и его экспедиция по своему значению была важнее всех до того совершенных экспедиций на Восток и на Север нашей родины".
    Н. Задорнова можно назвать писателем одной темы, так как в его творчестве исторический роман занимает главное, ведущее место. Художественные интересы писателя безраздельно связаны с богатейшим, захватывающим прошлым Сибири и Дальнего Востока, изучением заселения огромных областей Амурского бассейна, отображением замечательных открытий славных русских мореплавателей, укрепивших позиции страны на Тихоокеанском побережье. Герои его книг - первопроходцы. В романе "Амур-батюшка" это крестьяне-переселенцы, обживающие край, люди, совершающие повседневный подвиг, готовые к любым трудностям и к любой непосильной работе на неведомых, диких и суровых просторах.
    В морских романах о Невельском первооткрыватели - отважные русские морские офицеры ц простые матросы, чьи испытания и открытия начались с того момента, когда русский парусник "Байкал" впервые вошел в устье Амура. Не только для ближайших сподвижников Невельского, местного населения - гольдов и гиляков, но и для многих передовых людей эпохи парусник, занесенный океанскими штормами в амурские просторы, стал символом веры и надежды, символом большого плавания, открывающего широкие горизонты будущего.
    "Ты желаешь знать, что происходит у нас на Востоке; плавание началось... Дай бог полного успеха предприятию, великому последствиями", эти слова из письма декабриста Сергея Волконского И. И. Пущину стали эпиграфом к роману "Первое открытие". В чем же видели современники Невельского "великие последствия" его "предприятий", которые многие царские сановники, да и сам царь считали заурядными, а порой и откровенно бесполезными, ненужными?
    Невельской не просто доказал судоходность реки Амур, открыл России дорогу к океану, а значит, и дорогу к морскому могуществу. Своими экспедициями, всей своей трудной судьбой он утверждал передовые общественные и нравственные идеалы. Избираемые им цели всегда были прогрессивны, точны и вели к величайшим свершениям на благо Отчизны. Духовная стойкость и вдохновенное упорство объясняют исключительную плодотворность и ценность его научных и географических открытий.
    Цикл о Невельском объединяет четыре самостоятельных романа: "Далекий край", "Первое открытие", "Капитан Невельской", "Война за океан". Издательство "Лиесма" предлагает читателям два первых романа этой исторической серии.
    "Далекий край" начинался с повести "Мангму", написанной в 1940 году. Впоследствии она стала первой частью романа, вторая часть которого "Маркешкино ружье" была завершена автором в 1948 году. Читатели и критики сразу обратили внимание на национальный колорит, своеобразный этнографический оттенок повествования. А. Макаров в книге "Воспитание чувств" (М., 1957) отметил, что Н. Задорнову удалось раскрыть, "как уходят в самую глубь веков корни исторической дружбы больших и малых народов России". Представители малых народов отображены писателем с большим уважением, сочувствием и пониманием. В той же статье "Как я работал над моими книгами", возвращаясь мысленно к истории города Комсомольска, к истории создания романа, Н. Задорнов писал: "Там, где теперь доки и цехи судостроительного завода, однажды происходила отчаянная битва между двумя нанайскими родами... Где теперь начинается железная дорога, идущая через Сихотэ-Алинь на океан, за рекой, на озере Ливан, как раз там, где станция, были усадьбы и маленькие укрепления маньчжур. Когда-то все эти озера кишмя кишели рыбой, на берегах их рос девственный лес. Там, где теперь центр города, переселенцы охотились на тигра. Но главное опять-таки не в той экзотике, и не из-за этого хотел я написать эту книгу. Судьба маленького народа, живущего среди величайших лесов, судьба героя из этого народа молодого парня - и его любимой интересовали меня. На их примере я хотел показать попытки человека из маленького народа бороться против насилия и колонизации".
    "Подлинную историю человека пишет не историк, а художник", - сказал А. М. Горький. Именно так понимает и трактует задачу автора исторических романов Н. Задорнов. Его по праву можно назвать бытописателем. Все его очерки, повести, романы основательны и привлекают не только глубиной и достоверностью материала, но и силой человеческих характеров. Положительные, добрые человеческие начала, как и сам положительный герой имеют для писателя особое значение. Именно через положительного героя несет он читателям твердость нравственных убеждений, романтизм чувств, ясное представление о чести и долге, об отношении к труду, о патриотизме и интернационализме.
    В эпосе многонациональной советской исторической прозы творчество Задорнова стало заметной вехой, незаурядным явлением именно благодаря нравственной высоте его героев и книг. Очень часто понятия высокой художественности и высокой нравственности, устремленности оказываются в прямом взаимодействии, так как берут свое начало из одного истока многопланового и реалистического осмысления действительности. Полнокровное ощущение жизни, присущее Задорнову, тоже рождается в живой стихии достоверности и реализма. Для этого художника, говорить с читателем значит говорить правду.
    Однажды в одной из наших бесед Николай Павлович полушутя-полусерьезно посетовал: "Наверное, я мог бы предложить читателям более захватывающие, закрученные сюжеты. Кому-то я определенно кажусь суховатым, а может быть и скучным. Слагаемые занимательного, захватывающего романа из прошлых времен мне хорошо известны. Схема занимательности проста - острый, с неожиданными зигзагами сюжет, таинственность, ошеломляющие повороты повествования, любовь, наличие детектива в интригах. Но я сознательно всего этого категорически избегаю. Жертвую остротой ощущений ради качества".
    Говорят, что в каждой шутке... Впрочем, правда здесь то, что любой исторический сюжет для Задорнова - это сюжет реальной человеческой жизни, требующей понимания, точности постижения и отображения. И обязательно художественной достоверности. Ее он всегда черпал в жизни.
    Работая над романами "Амур-батюшка" и "Далекий край", изучая быт людей и историю края, писатель собрал обширный и интересный материал о коренных обитателях Приамурья. Экзотика незнакомой, но не такой уж далекой жизни, внезапно обступила, словно вековая нехоженная тайга. Бродя по неведомым просторам, правя парусом древней нанайской лодки, отталкивая ее шестом от дикого берега в холодную пучину бескрайних рек, бывая в отдаленных стойбищах и поселках, он, подобно знаменитому Арсеньеву, чувствовал величие мирозданья и природы, которая его окружала. Собирая и записывая старинные предания о могучих богатырях и кровавых межродовых войнах, узнавая народные сказания, пришедшие из глубины веков протяжные песни и легенды, отправляясь на охоту на далекие заимки, слушая рассказы старых следопытов и промысловиков гольдов и нанайцев, он приобщался к чужой, удивительной судьбе, стремился увидеть природу глазами людей, обожествлявших ее, передать их духовный мир и неповторимую образность мышления.
    В "Мангму" (нанайское название Амура) реализм тесно переплетен со сказочным вымыслом и сказочной стилистикой поэтических описаний. А суровая, порой страшная и дикая действительность - с легендой, навевающей то добрую грусть, то горькую печаль. Образность, притчевость повествования, определили самобытность и богатство языка романа, колоритные и яркие описания природы и людей.
    Не безмятежна и не легка жизнь героев "Далекого края", пронизанная темными предрассудками, немыслимыми суевериями и жестокими обычаями родового строя. Она отражает суровый мир людей, беззащитных и перед грозной силой стихии, и перед беззастенчивым обманом торговцев, шаманов и маньчжурских колонизаторов. Мир, зажатый в тиски предрассудков и беззакония.
    На примере судеб двух братьев нанайцев - Удоги и Чумбоки изображается участь малых народов Приамурья, общность человеческой беды в условиях хищнической колониальной политики Китая и других стран в середине прошлого века. Социальное неравенство, социальная угнетенность прослеживаются также и внутри двух нанайских родов, враждующих друг с другом. Примитивные на первый взгляд отношения и первобытный уклад обнаруживают тем не менее великие человеческие взлеты и падения, достоинства и пороки, обнажают глубочайшие страсти и чувства. И если Удога и Чумбока - герои добра, то противостоящие им мелкий и трусливый Писотька, хитрый шаман Бичинга, коварный старик, торговец Гао Цзо олицетворяют силы, злобы и тьмы. В этом романе историческая правда тесно сплелась с яркой этнографической характерностью, реальные исторические факты, предшествовавшие появлению на Амуре Г. И. Невельского и характеризовавшие обстановку, с которой встретились первые русские исследователи, органически слились с былинным строем произведения.
    Роман "Далекий край" нашел живой отклик у читателей и критики. В 1952 году он был удостоен Государственной премии СССР. Он переведен на болгарский, немецкий, румынский и чешский языки и получил высокую оценку в печати социалистических стран. Со многими героями романа читатель вновь встречается в книгах о Невельском.
    От романа-притчи без достоверных исторических героев и действующих лиц Н. Задорнов словно оттолкнулся, чтобы обратиться к многоплановому, широкому по охвату исторических событий и судеб произведению и создать галерею достоверных, правдиво-точных и ярких образов. И главным в ней был образ Невельского - патриота и мыслителя, человека невероятной целеустремленности и глубочайшей порядочности, не отступившего в трудные критические минуты перед высшими сановниками империи. "Этот рыцарь первооткрытий помог мне почувствовать душу и пульс целой эпохи", - так характеризовал своего героя писатель.
    Вскоре после окончания морского корпуса молодой Невельской принял участие в обучении морскому делу царского сына Константина. Но он отказался от блестящей карьеры в столице и выхлопотал себе позволение отправиться на транспорте "Байкал" в экспедицию на Камчатку. В мыслях этого храбреца "давно жили картины далекого прошлого на Амуре", он был одержим идеей возвращения России Амура, открытого, а затем оставленного русскими в XVII веке. В архивах и старых документах он нашел немало подтверждений давних открытий: "Андрюшкино, Игнашино, Монастырщина, Покровское, Озерная. Это названия деревень. Не крепости, не остроги, а деревни с землепашцами! Вот доклады, записки, описи... Вот - кучи бумаг!" Он терпеливо разбирал бумаги, исписанные славянской вязью, и мучился сомнениями: "Кто знает все это? Кому и какое дело до этого? Страшна наша история! И не собрана, не записана, как следует, никто не знает многих ее истин, которые дали бы свет новым поколениям. Историки, может быть, дойдут еще... Но когда? Дело не ждет..."
    Да, он не мог и не хотел ждать. И твердостью своего решения о Камчатской экспедиции поверг в изумление тогдашнего морского министра князя Меншикова, удивил многих морских чиновников. Он не мог ждать и спешил ради дела. Он был хорошо осведомлен о растущей колониальной экспансии западных держав, о том, что их рыбацкие и китобойные суда давно уже открыто ведут промысел и бороздят русские моря на востоке. Создавалась реальная угроза захвата исконно русских земель иностранцами. Вот почему так упорно добивался Невельской разрешения на исследования, хотя он отчетливо сознавал, какие серьезные опасности и испытания ждут его впереди: "Каждое чтение новых бумаг подогревало, поджигало его воображение. Иногда им овладевало чувство, похожее на отчаяние, сможет ли он, один человек, смертный, совершить все... Он знал: голова его горячая, а действовать надо со спокойствием, - только так можно будет достигнуть цели".
    Романы о Невельском, пожалуй, самые значительные и глубокие произведения Задорнова. В них воплощены не только великие события, но и великие человеческие судьбы. Многие страницы посвящены сложным и не всегда однозначным отношениям капитана Невельского с генерал-губернатором Восточной Сибири Н. Н. Муравьевым. Муравьева мы встречаем во всех трех романах о Невельском. Судьбы прославленного капитана и иркутского губернатора переплетаются очень тесно. Невельской нуждался вo влиятельных покровителях, в поддержке влиятельных людей. Столичные связи Муравьева, его причастность к сильным мира сего позволяли ему в определенной мере воздействовать на царя и его окружение. Муравьев поддерживал Невельского во многих начинаниях, проектах и действиях. Но впоследствии он устранил его с Амура. Многие заслуги отважного исследователя были приписаны иркутскому губернатору, получившему титул Муравьева-Амурского. Только посмертно изданные записки Невельского, его книга "Подвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России", впервые опубликованная в 1878 году, помогли восстановить истину.
    Роман "Первое открытие" явился как бы прологом к этой большой теме. Впервые под названием "К океану" он опубликован в журнале "Дальний Восток". В том же, 1949 году, был напечатан в Ленинграде издательством "Молодая гвардия" как третья часть романа "Далекий край". Впоследствии произведение было значительно переработано. В новой редакции роман был предложен для издания в серии "Библиотека исторического романа" издательству "Художественная литература". Он вышел под новым названием - "Первое открытие" и существенно дополнен новыми главами, среди которых "Завещания землепроходцев и старых вояжеров", "Мечты", "Под парусами", "Матросы," и другие, позволившие раздвинуть исторические горизонты повествования.
    Трилогия хорошо известна читателям в Латвии. "Первое открытие", "Капитан Невельской", "Война за океан" написаны в Риге. Когда Н. Задорнов приступил к работе над ними, он отчетливо понимал, что материал выходит за рамки прежней, дальневосточной темы. Все чаще возникала мысль о переезде в Ленинград. Чтобы окунуться в материал "петербургских" романов, необходимо было окунуться в архивы. Неожиданно, как это часто бывает в жизни, "возник вариант". Сам он о переменах, имевших немаловажное значение в его творческой биографии, вспоминает так: "Н. Тихонов, возглавлявший тогда Союз писателей СССР, с ведома известного латышского писателя и государственного деятеля В. Лациса, направил меня в Ригу для руководства русской писательской секцией и для редактирования русского альманаха "Советская Латвия". Я пересек всю страну и оказался в Прибалтике, по соседству с Ленинградом, городом моей мечты. Я попал в необычную для меня среду латышских писателей. Знакомство с ними, совместная работа и дружеские творческие контакты, дискуссии, разговоры о литературе, о назначении писательского труда и роли писателя в обществе, общие литературные и издательские заботы принесли мне много пользы. Мои латышские собратья по перу, ставшие на долгие годы моими верными товарищами, совсем недавно освободились от буржуазного ига. Некоторые из них только что сняли солдатские шинели, не успели остыть от боев. За их плечами стояла Великая Отечественная война, суровые испытания, ратные подвиги. Они были настоящими бойцами, настоящими людьми.
    Тесная дружба, сложившаяся у Н. Задорнова с Вилисом Лацисом, Янисом Судрабкалном, Мирдзой Кемпе, Арвидом Григулисом и другими латышскими известными прозаиками и поэтами, обогатила, подарила незабываемые встречи с личностями интересными, многогранными, незаурядно-талантливыми, подлинно творческими.
    Мощное реалистическое искусство классиков латышской литературы Яна Райниса и Андрея Упита, уходящее корнями в глубины народной жизни и народных характеров, несущее прогрессивные идеи и проникнутое философски зрелым постижением действительности, оказало определенное влияние на дальнейшее развитие художественных взглядов и формирование литературных, эстетических и этических традиций прозы Н. Задорнова.
    Не случайно обратился он к переводу романа А. Упита "Просвет в тучах". Эпичность этого произведения, его исторический размах, мощь его реалистических характеров, сложное поэтическое своеобразие языка - все это отвечало литературным пристрастиям и художественной концепции Н. Задорнова. Работа эта осуществлена в соавторстве. Хороший отзыв на русский текст романа дал в письме к Упиту А. Фадеев, высоко оценивший художественность и мастерство перевода.
    Годы жизни и работы в Латвии тесно сдружили Задорнова и с писателями более молодого поколения. Именно с ними - И. Зиедонисом, И. Аузинем, О. Лисовской, Э. Ливом и другими - осуществил он поездку на Дальний Восток, побывал как раз в тех местах, где разворачиваются действия романов о Невельском, в Николаевске-на-Амуре, Комсомольске-на-Амуре, в Хабаровске, на границе с Китаем и в Охотском море.
    Он уже не раз бывал здесь и раньше. Верный своему методу, Н. Задорнов неоднократно повторял маршруты экспедиций капитана Невельского. На Петропавловской косе в Охотском море он видел посты, поставленные Невельским вопреки запретам царя. Здесь жил прославленный исследователь вместе с юной женой, последовавшей за ним и разделившей с мужем трудности походной жизни, тяготы и лишения морских экспедиций. В селении Тыр на Амуре, в Корсакове на Южном Сахалине ему удавалось найти потомков родственников Невельского и его соратников, сохранивших в памяти подробности высадки в этих местах первых русских морских десантов. Ему всегда были необходимы и всегда помогали встречи с людьми. Так же необходима была для него и углубленная, кропотливая работа. Он изучал обширный исторический архивный материал, относящийся к описываемой им эпохе, разыскивал записки, воспоминания, письма, дневники современников и участников трудных морских переходов и далеких плаваний, но прежде всего записи и дневники самого Г. И. Невельского. В архивах Военно-Морского флота и библиотеке им. В. И. Ленина в Москве, в Тарту, Таллине и Ленинграде, во время поездок по Дальнему Востоку он кропотливо собирал сведения о жизни своих героев. О жизни, которая была борьбой и подвигом. Высоким подвигом духа русского человека.
    В сахалинской рукописи А. П. Чехова есть место, не вошедшее в книгу "Сахалин", скорей всего из-за запрета цензуры. "История Восточного побережья замечательна тем, что делали ее люди маленькие, не полководцы, не знаменитые дипломаты, а мичманы и шкиперы дальнего плавания, работавшие не пушками и ружьями, а компасом и лотом".
    По мере сил Н. Задорнов попытался рассказать об этих замечательных людях на страницах своих романов. Он хотел донести до потомков суть событий, связанных с морскими завоеваниями эпохи, равной по своему историческому значению разве что эпохе Петра I. Но если события Петровского времени вписывались в историческую летопись России согласно воле царя, то морские открытия века XIX, не менее важные для Отечества, чем завоевание Балтики, совершались как бы наперекор царю и двору.
    Все исследования и открытия, сделанные Невельским на Амуре, противоречили категорической резолюции царя: "Вопрос об Амуре, как реке бесполезной, оставить". Само намерение Невельского совершить плавание на транспорте "Байкал" и остаться на Дальнем Востоке, чтобы провести там широкие научные работы, было вызовом времени, вызовом официальному мнению. Даже самые приближенные к царю люди не могли позволить себе такого. Вот как говорится об этом в романе "Первое открытие": "Меншиков сожалел втайне, что глушит все здоровое во флоте, но, преданный царю, не желал совершать никаких неугодных ему действий. Он знал, что это плохо, но что иначе нельзя. Князь был умен, но ленив и привык, что ничему новому в чиновничьей России ходу не дают. Он стал таким же служащим, как все другие, и лишь в остротах, известных своей едкостью, отводил иногда душу.
    - Науками надо заниматься там, где есть особые, назначенные государем для этой цели учреждения, которые и обязаны заниматься науками".
    Гражданская смелость, настойчивость и упорство Невельского стали надежными проводниками молодого капитана на пути к достижению мечты. Он и члены его экспедиции добились невероятных результатов. На Амуре и Дальневосточном побережье были исправлены и уточнены карты, открыты удобные бухты, описаны залежи каменного угля и других полезных ископаемых, а также места обитания морского зверя. Огромный, колоссальный труд! Но разве только это? Вспомним, как заканчивается роман "Первое открытие". Чтобы проверить правильность старых описей и берестяных гиляцких карт Невельской ведет судно к Шантарским островам. Горячий сухой ветер предвещает небывалую бурю.
    "...Это был ветер с океана, с широких его просторов. Казалось, что массы воздуха несутся оттуда, где жарко, где коралловые рифы, кокосовые пальмы и банановые рощи.
    Сейчас, под вой жаркого океанского ветра, ворвавшегося с юга, воображению капитана представилась картина, как отсюда, с русских побережий, из новых гаваней, наш флот выйдет на океан. Флот, построенный из амурского кедра и дуба и с машинами из железа, добытого здесь же...
    Но пока что... одинокий маленький "Байкал", построенный в Финляндии, швыряли огромные валы тайфуна. Мокрые сосредоточенные лица офицеров и штурманов светились в отблесках лампы..."
    Да, эти люди жили, трудились, терпели лишения, преодолевали опасности и невзгоды, совершали открытия и мечтали для будущего. Их помыслы и надежды, как легкий парус, подхваченный попутным ветром, летели через годы, через десятилетия, обгоняли время, чтобы когда-то, пусть очень нескоро, но воплотиться в реальные дела. Задорнову дано было предугадать их великую историческую значительность и весомость.
    "Если художник реалист, - утверждает Н. Задорнов, - то его книги будут неизменно соответствовать исторической правде, соединяя ею, как красной нитью, прошлое и будущее. Искусство есть великий летописец жизни, а правда есть его великая цель".
    Читая книги о Невельском, невольно задумываешься - а знал ли сам капитан, какое огромное будущее суждено его открытиям? Догадывался ли об этом? Мечтал ли, когда экспедиция умирала от цинги и силы оставляли самых выносливых и надежных? А может быть потому и шел к цели так настойчиво и убежденно, что верил - будущее принадлежит ему. И этому краю, которому он посвятил жизнь.
    Через много лет после окончания работы над циклом о Невельском, когда романы "Первое открытие", "Капитан Невельской" и "Война за океан" были изданы миллионными тиражами и завоевали большую читательскую аудиторию, писатель познакомил меня с тезисами статьи, затрагивающей все ту же "вечную" и любимую для него тему.
    "Иногда кажется, что нашей истории на Дальнем Востоке уделяется недостаточное внимание. В столице нет памятников Невельскому, Муравьеву, Путятину. Не слишком много узнаешь о них и из учебников истории. А между тем Герцен писал: "Трактат, заключенный Муравьевым, со временем будет иметь мировое значение". У Энгельса есть интереснейшая статья "Успехи России на Дальнем Востоке", в которой показывается значение этого события. В наших экциклопедиях Невельской часто рекомендуется только как открыватель устья Амура. А ведь он был тем, кто переломил дипломатию и политику царского правительства, и, действуя против государственной власти и в союзе с ссыльными декабристами, вывел страну и нашу культуру в новый колоссальный мир будущего. Великий бунтарь духа, обладающий великим даром предвидения. Да, именно так... Бунтарь и пророк. Лично для меня с именем этого отважного человека связана поэтика реального морского героизма времен парусного флота".
    Поистине в произведениях каждого большого писателя, как и в жизни, есть вечно живые герои. Когда книга прочитана, они не покидают нас, а остаются в нашей судьбе, в нашем сердце и памяти. Капитан Невельской и его товарищи по трудным морским походам и борьбе представляются именно такими людьми, именно такими, вечно живыми героями.
    Т. Яссон
Top.Mail.Ru