Скачать fb2
Побочный эффект

Побочный эффект

Аннотация

    Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Олег Шерстюк, герой романа Дмитрия Янковского, усвоил эту прописную истину плохо, иначе ему и в голову не пришло бы влезать в смертельно опасные авантюры и начинать игры со спецслужбами. Однако приобретенные Олегом в результате секретного научного эксперимента сверхъестественные способности позволяют ему на равных бороться с государственными структурами, пытающимися превратить ею в подопытного кролика.



Дмитрий ЯНКОВСКИЙ ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ

1.

    Темнота наступила так быстро, словно кто-то спрятал заваленный снегом город под закопченным колпаком. Трескучий мороз заставлял втягивать голову в плечи и выше поднимать воротник куртки. Олег укутал лицо махровым шарфом до самого носа, но и это почти не спасало – намокнув от выдыхаемого пара, шарф быстро покрылся искрящимся бисером льда. Сияние разноцветных реклам и оранжевых уличных фонарей трепетало в ледяных бусинках, напоминая игру света на гранях алмаза, но это не делало Олега богаче – денег в кармане почти не осталось.
    Вместо тупого мотания по промерзшиму городу хотелось купить бутылку дешевой водки, запереться дома, задраиться, чтобы не знать ни о чем, ни с кем не знакомится и не встречаться, погрузившись в утомительную утеху спиртового угара. Но денег на водку не было. А завтра вернется Шерстка, снова спросит об успехах в трудоустройстве, и услышав ответ, хмуро закроется в своей комнате, потому что никакого трудоустройства нет, да и в общем-то не предвидится. После ее приезда напиться тоже скорее всего не получится, разве что ночью, когда Шерстка уляжется спать, по обыкновению запершись в своей комнате.
    Олег невольно представил, как она лежит на кровати, укутавшись в одеяло, раскидав по подушке пушистые локоны, и ему стало так жалко себя, что сердце отозвалось привычной ноющей болью.
    Утоптанный снег сухо хрустел под ногами. Возле метро «Улица 1905 года» было светло и людно, торговые палатки манили сквозь стекла разнообразием напитков и снеди, яркими обманками сигаретных пачек, а главное теплом. Оно было бесплатным, поэтому прельщало сильнее всего.
    Олег несколько раз звучно топнул у входа, сбивая с рифленых подошв налипшие комья снега и, потянув на себя дверь, нырнул в небольшой, отгороженный от зимы мирок. Возле кассы играл небольшой радиоприемник. Наручные часы показали шесть вечера – время назначенной встречи, но спешить не имело смысла. Олег давно усвоил, что опоздание на десять минут только добавляет к пришедшему уважения. Можно было постоять, отогреться.
    Музыка кончилась, и на радиоволне зазвучала короткая шестичесовая сводка новостей. Пальцы, отогреваясь, пронзали тело усиливающейся болью. За окном проходили люди, выпуская с дыханием облачка пара, а у самых дверей метро пофыркивала выхлопным дымом милицейская машина. Представителя фирмы, с которым Олег собирался встретиться, все еще не было. Мир за стеклом казался кадрами из красивого фильма, словно все эти люди существовали в отдельной реальности под красочной вывеской: «Посторонним вход воспрещен». И чем меньше оставалось в кармане денег, тем крикливее и насмешливее делалась эта надпись.
    Прошло пять минут. По радио передавали погоду.
    – В Москве мороз обещает усилиться и трудно представить, что в американском штате Аризона уже третий день бушует невиданная гроза, – дурачился диджей. – Настоящая летняя гроза с громом и молнией, в общем…
    За спиной раздался голос продавщицы:
    – Молодой человек, вы просто греетесь, или собираетесь что-то купить?
    – Греюсь. – обернувшись ответил Олег.
    – Тогда пройдите на улицу, пожалуйста.
    – Я вам мешаю? – удивился он.
    – Нет. Но у вас от ног очень неприятно пахнет.
    Магазин был по-прежнему пуст. Олег стиснул зубы, широким шагом пересек зал и зло толкнул дверь на улицу. Мороз закружился вокруг головы облачком пара, оранжевым от света фонарей. Часы показали семь минут седьмого. От обиды и досады сделалось настолько жарко, что не пришлось прятать лицо под шарфом. Из низких туч, подсвеченных сиянием города, посыпался крупный пушистый снег, ветра не было, поэтому снежинки падали совершенно отвесно, кружась, словно белые рои насекомых вокруг ярких городских огней.
    Сердце медленно сбавляло ритм.
    «Черт». – успокаиваясь, подумал Олег. – «Сам виноват. Носки нужно было давно постирать, нельзя же так опускаться».
    Он спрятал руки в карманы и поспешил к назначенному месту, привычно втянув голову в плечи.
    – Эй, это ты Шерстюк? – послышался за спиной насмешливый мужской голос.
    Олег остановился и неспеша обернулся всем телом. Перед ним стоял высокий мужчина лет сорока пяти, одетый в безупречно-черное кашимировое пальто – длинное, ниже колен. Брюки и ботинки были настолько же безупречны, а короткая черная бородка выдавала каждодневные усилия профессиональных цирюльников. Снег падал на его рыжую меховую шапку с болтающимся сзади лисьим хвостом.
    – Я Шерстюк. – ответил Олег.
    Мужчина придирчиво оглядел его с головы до ног.
    – Ты не думаешь, что несколько мелковат для охранника? – усмехнулся он, чуть шевельнув могучими плечами.
    – Не думаю. А ваше мнение надеюсь выслушать на собеседовании.
    – Хорошо, пойдем. – мужчина хмыкнул и пружинной походкой направился в сторону от метро.
    Олег с трудом поспевал за своим провожатым, оскальзываясь на темных полосах льда, местами выступающего из-под снега. Здесь вдоль улицы поддувал низкий ветер, пришлось выше поднять воротник и глубже засунуть руки в карманы. Очень скоро сияние огней осталось позади, а сугробы вдоль тротуара поднялись выше пояса. Из них торчали окурки, пустые сигаретные пачки и прочий заснеженный мусор.
    «А в Аризоне сейчас гроза». – завистливо подумал Олег. – «Кактусы пейоты и золотая текилла. Черт бы побрал эту вечную зиму».
    Пройдя три квартала, незнакомец свернул во двор и набрал код на двери одного из подъездов.
    – Заходи, Шерстюк. – он пропустил Олега вперед, а затем обогнал на лестнице. – Что-то ты невеселый какой-то.
    – Сосредоточенный. – фыркнул Олег.
    Его раздражал этот здоровенный мужик, не нравился пустынный подъезд, пронизанный эхом, да и сама идея устроиться на работу по объявлению тоже перестала нравиться. Олег это делал скорее по инерции, чем в быстро гаснущей надежде хоть что-нибудь получить.
    Поднявшись на третий этаж, незнакомец открыл дверь и пропустил Олега в очень большой холл, по периметру которого располагалось пять массивных дверей. Обстановка была выдержана в стиле конца девятнадцатого века, причем весьма достоверно – в углу полыхал самый настоящий камин, видимо газовый, раз не видно поленьев. Но подделка не бросалось в глаза, и пламя выглядело вполне натурально.
    – Вадим. – наконец представился незнакомец, опустившись в обширное светлое кресло с гнутыми ножками. – Ты присаживайся, присаживайся.
    Олег уселся на стилизованный под старину стул, стоявший рядом с креслом Вадима. Он хотел принять как можно более непринужденную позу, но абсолютно прямая жесткая спинка, заставила его позвоночник напряженно вытянуться.
    – Меня зовут Олег, – стараясь не показать неудобства, сообщил он.
    – Это не имеет значения, – усмехнулся Вадим и развалился в кресле, закинув ногу на ногу. – Значит решил наняться охранником? Почему не в другое место?
    – Я пробовал различные варианты.
    – Понятно. Не везло. Или зарплата казалась маленькой?
    – Нет. Просто после собеседования мне ни разу не позвонили, а еще чаще я не получал ответа даже на отправленное резюме.
    – Понятно, – Вадим погладил свою короткую бородку. – Ты приехал покорять Москву. Откуда, кстати?
    – Это не имеет значения, я уже два месяца как москвич, – начал раздражаться Олег.
    – Москвич… – задумчиво вздохнул Вадим. – А носки почему так воняют? Мыла нет, или лень постирать?
    Олег уже понял, что в этом месте ему тоже ничего не светит, а отвечать на хамский вопрос он посчитал неуместным, как неуместным было бы оправдываться из-за отсутствия средств.
    – Если вам не нужен охранник, я пойду. – сказал он, решительно вставая со стула.
    – Ты погоди, погоди. – Вадим остановил его взмахом руки. – Почему ты выглядишь, как бомж подзаборный? Это полоса неудач, или принцип жизни?
    – Это не твое дело, – не выдержав, огрызнулся Олег. – Все, я пошел.
    – Подожди! – вкрадчивым голосом остановил хозяин и чуть наклонился вперед, вынимая из нагрудного кармана золотой «Паркер». – Ответь честно на один вопрос и у тебя тут же появятся два варианта. Либо я возьму тебя на работу, либо выгоню на мороз, выдав триста рублей.
    «Оп-па!» – Олег мысленно потер руки. – «Просите, и дано будет вам, ищите, и найдете. Хоть на выпивку хватит, и то хорошо.».
    – Задавай свой вопрос. – Олег немного расслабился.
    – Зачем ты приехал в Москву. Хочешь стать знаменитым, богатым? Тебе не удалось дома претворить свои мечты в жизнь?
    – Дома мне просто нечего было жрать, а у меня, между прочим, архитектурное образование. Но кому оно нужно в занюханной провинции? Я не хочу ничего особенного, мне вполне хватит работы и зарплаты, которой бы хватало на аренду квартиры, и на жизнь. Я мечтаю привезти в Москву жену, оставшуюся дома, потом устроиться по специальности и начать жизнь, достойную человека, а не скотины.
    Вадим откинулся на спинку кресла, легкая улыбка тронула его губы.
    – Я собирался заплатить тебе за правдивый ответ, а ты выдал заученную формулу, которая, по твоему мнению, повысит шансы устройства на работу. Даю тебе вторую попытку.
    Олег почувствовал, как учащенно забилось сердце. Он вдруг понял, что Вадим видит его насквозь, замечает то, в чем и самому себе не всегда удавалось признаться.
    – Да! Я собираюсь поставить этот город на уши, – голос Олега зазвенел. – Мне надоело, что он насилует меня, как хочет. Я хочу подняться на ноги, устроиться по специальности, а протом заработать миллион баксами, или больше. Понятно?
    – Решил доказать всему миру, какой ты крутой? – поигрывая ручкой, взглянул на него Вадим.
    – Нет. Просто этот мир – полное говно, в нем масса вещей, которые мне не нравятся, и которые я хочу изменить. А сделать это можно, лишь имея деньги и власть.
    – А, ты часом не псих?
    – На учете не состою. – с легкой злобой ответил Олег.
    – Это хорошо. Паспорт дай на пару минут. Надо же, блин! – усмехнулся Вадим. – Тебе не в охране надо работать, а богом на небе.
    Он встал с кресла и, приоткрыв одну из дверей, громко попросил кого-то в другой комнате:
    – Ксюш, занеси в базу. А то бегай потом за ним.
    Невидимая за дверью секретарша взяла паспорт, Вадим вернулся и снова занял место в кресле.
    – Я тебя беру, – уже гораздо серьезнее сообщил он. – Мне нравятся психи вроде тебя, поскольку они способны мыслить неординарно и пахать, словно лошади, до седьмого пота. Такие как ты намерены получить от жизни больше, чем она способна им дать. На заводе тебе делать нечего, на автомойке тоже. Я знаю. Зато здесь будет самое место. Только триста рублей я тебе не дам.
    Искра злорадства мелькнула в его черных глазах.
    «Гадство…» – расстроился Олег.
    – Я их заработал, – предпринял он попытку сопротивления.
    – Нет. Я тебе обещал или дать денег, или взять на работу. Понимаешь, или, а не все вместе. К тому же я предлагал деньги за честный ответ, а не за ту билеберду, которую ты плел.
    – Но второй раз я ответил честно. – Олег расстроенно нахмурился.
    – А куда тебе было деваться?
    – Хорошо. На каких условиях вы меня нанимаете? – Олег выдохнул, стараясь успокоиться, Вадим уже начал его бесить.
    – Хороший вопрос. Достойный делового человека. – в глазах Вадима не угасал озорной огонек. – Пасть открой.
    – Что? – не сразу сообразил Олег.
    – Зубы покажи, бестолочь. – равнодушно произнес Вадим и в упор уставился на Олега.
    «Лошадь я тебе, что ли?» – с нарастающей злостью подумал Олег, но под давлением тяжолого взгляда медленно разжал челюсти.
    – Пасть плохонькая. – констатировал Вадим, брезгливо заглянув в рот Олега. – Придется восстанавливать.
    – У меня нет денег на это.
    – Ничего, будем вычитать из зарплаты. Значит так. – Вадим погладил бородку. – Твой оклад для начала две тысячи баксов. Если будешь справляться, увеличу до трех. Плюс десять процентов от каждого выполненного задания.
    У Олега замерло сердце – такую сумму он услышать не ождал.
    – Вы меня не киллером нанимаете? – осторожно спросил он .
    Вадим снова расхотался.
    – Ну ты даешь, архитектор! – покачал он головой. – Это только в фильмах киллерам платят чемоданами денег. Но ты про это забудь, это лишь топливо для телеящика, не имеющее к жизни ни малейшего отношения. На самом деле, если мне вдруг понадобится кого-нибудь грохнуть, я найму бомжика за пару бутылок, или конченного наркомана, котрый за марафет и маму родную убьет, а сам сдохнет от передозы через три дня. Так что ты можешь расслабиться – киллеры столько не получают.
    – А если надо убить президента?
    – Сейчас президента проще убить видеороликом. – отмахнулся Вадим. – Но к твоей персоне это все равно не имеет ни малейшего отношения.
    – И какие у меня будут обязанности?
    – Для начала привести себя в порядок. Ну, носки там купить… – хохотнул Вадим. – Сейчас, подожди, я принесу твой паспорт.
    Он покинул холл, и минуты через три вернулся, бросив на стол паспорт и довольно толстый конверт.
    – Здесь некоторая сумма подъемных и твой аванс в размере оклада. Отрабатывать не надо, это не зарплата.
    У Олега сердце забилось чаще, когда он понял, что прямо сейчас сможет взять эти денги и положить в карман. Это казалось фантастикой, сном, самым невероятным приключением в его жизни, но в то же время совершенно ясно было, что все происходит в действительности.
    – Но потратить эти деньги по собственному усмотрению ты не можешь. – предупредил Вадим. – Кутить будешь на зарплату, когда заработаешь. А на эти деньги приведи рот в порядок, удали все вонючие корни, отремонтируй поврежденные зубы и вставь протезы. Времени на это – два дня. Чтобы не стоять в очередях, в твоем паспорте визитка доктора. Посетить его ты обязан сразу же, как выйдешь из этой комнаты. Я ему позвоню и предупрежу. Вопросы есть?
    – Нет. – выдохнул Олег, ощушая смесь тревоги и юношеского восторга.
    «Нажрусь». – заранее решил он. – «После доктора сразу же напьюсь до поросячьего визга».
    – Отлично. Перед походом к доктору тебе необходимо купить новую одежду. Нормальный магазин есть прямо возле метро.
    Олег почувствовал легкое, но быстро усиливающееся головокружение.
    – Ты меня слушаешь? – пристально глянул на него Вадим.
    – Ага. Купить одежду. – взяв себя в руки, повторил Олег.
    – Правильно. Всю одежду. Вообще всю. И шапку и перчатки. Если заболеешь – уволю. Живешь с женой, или второй брак фиктивный, ради прописки?
    – Фиктивный. Но я живу с ней в одной квартире. Это моя кузина, мы с ней заранее договорились о регистрации.
    – Понятно. А то я голову сломал, однофамильцы, что ли? Настоящая жена осталась на родине?
    – Ага.
    – С нынешней зарплатой ты ее можешь привезти хоть завтра, но я бы тебе не советовал. – Вадим сделал паузу, и взгляд его снова отяжелел. – Поработай, освойся. Мало ли что.
    – Конечно, как скажете. Мы с ней договорились о переезде ближе к следующему Новому году, точнее к ее дню рождения, в декабре.
    – Разумно. Теперь два важных момента. Первый – твоя работа всегда будет начинаться с заходом солнца, поэтому в отведенные два дня ты должен перейти на ночной образ жизни. Спать днем, а все дела перенести на ночь. Доступно?
    – Вполне.
    – Второй момент. – Вадим окинул Олега с головы до ног. – Что-то ты тощий. Отъешься как следует. Узнаю, что экономишь на еде – уволю. На стряпню усилий не трать – не позорь фирму – по ночам работает масса ресторанов, в которых пищу подают уже в приготовленном виде. Живешь где прописан? На «Молодежной»?
    – Да, двадцать минут пешком от метро.
    – Понятно. Любовница есть?
    – Нет.
    – Вот это странно. А ты часом не пидор?
    – Это имеет значение? – Олег окончательно разозлился.
    – Если бы не имело, я бы не спрашивал.
    – Я ж не могу к кузине девушку пригласить. Да и без денег…
    Вадим полез во внутренний карман, вытащил оттуда две визитки.
    – Понятно. Это дантист. – Вадим протянул ему одну, а потом вторую – розовую, усыпанную трафаретными сердцами. – Возьми вот это. Тебе пригодится. Здесь девушки гарантированно здоровые, а другими фирмами пользоваться запрещаю. К тому эта контора и аппартаменты предоставляет. Все вышесказанное обязательно для исполнения и вступает в силу прямо с настоящего момента. Понял?
    Вадим снова придавил Олега своим черным, таящим смутную угрозу взглядом.
    – Понятно.
    – Тогда забирай свои бумажки. Жду твоего звонка ровно через два дня. Если вдруг не дозвонишься – увидемся очень скоро, причем в весьма неловких для тебя обстоятельствах. Это понятно?
    – Да. – напряженно ответил Олег.
    – Страшно? – усмехнулся Вадим. – Не бойся. В кабалу тебя никто не втягивает. Уволиться сможешь в любой момент, но не позже чем через месяц. Аванс отработаешь и поступай, как знаешь. Все, свободен.
    Олег, спрятав в карман паспорт и конверт, направился к выходу. Язычок замка звучно клацнул в гулкой тишине подъезда. Олег спешно спустился по лестнице, выскочил во двор и осторожно миновал освещенное окнами пространство. Только на улице, возле шумящей автомобильным потоком дороги, он достал из кармана конверт и пересчитал деньги. Там было три тысячи долларов сотенными бумажками и еще тысяча купюрами по двадцать долларов. Только теперь он осознал, что так и не выяснил в точности своих служебных обязанностей, но с такими деньгами это показалось не важным – Олег ощутил себя совершенно другим человеком. Это было похоже на сказочное чудо, когда по мановению руки волшебника лохмотья превращаются в роскошный костюм. Налетел короткий порыв ветра, едва не вырвав деньги из рук.
    – Вот черт! – Олег свернул купюры и аккуратно уложил их во внутренний карман куртки. – Это же офигеть можно!
    Он окинул город победным взглядом. Началась новая жизнь – совершенно другая, и ему сразу захотелось сделать что-то непривычное, но Олег никак не мог понять что. Оказалось, он не готов к смене надписи «Посторонним вход воспрещен» на «Добро пожаловать!»
    С чего же начать?
    Перед мысленным взором Олега тотчас возникло холеное лицо Вадима и рука поигрывающая золотым «Паркером».
    Носки!
    Олег ринулся к универмагу.
    Новую жизнь он начал с обменного пункта, где решительно обменял сразу триста долларов на показавшуюся ему внушительной пачку сторублевок. Олег попытался засунуть ее в карман, но изношенные купюры никак не лезли. Тогда рядом в ларьке он купил турецкое портмане и запихнул в него пухлую пачку. Следующим приобретением стали сигареты «Кент» и шикарная блестящая зажигалка.
    Он не стал курить, решив, что сначала разберется с покупкой гардероба.
    Автоматические стеклянные двери универмага раздвинулись перед Олегом, словно ворота в сказочный мир – внутри все сияло галогеновым светом, блестело стеклом и хромом. Олег нерешительно замер, растерявшись от обилия полок, стеллажей, витрин. Хорошенькие продавщицы как по команде повернули к нему свои приветливые личики, и ему пришлось двинуться вперед. Он совершенно не представлял как себя вести и что выбрать, и больше всего на свете ему хотелось бы переложить эту задачу на кого-то другого. Олег пробежал глазами по торговому залу и, с радостью заметив в обувной секции парня, направился туда.
    Продавец предупредительно улыбнулся:
    – Вам помочь?
    – Да. У меня есть деньги. – Олег выразительно посмотрел на парня. – И мне нужно одеться. Понимаете? Ну, прикинуться, как следует. С понтами.
    – Понимаю. – кивнул парень и в его жестах появилась расторопность удачливого охотника.
    В процессе покупок Олегу пришлось поменять еще семьсот баксов, но в результате он стал выглядеть не хуже парня с рекламного щита.
    Пакет со старьем он выбросил в первую же попавшуюся урну.
    Он вытащил из кармана сигареты и закурил. Прямо перед ним красовался желтый рекламный щит, рассказывающий об очередном снижении тарифов мобильной связи.
    «Я ведь и машину, пожалуй могу хоть завтра купить, не то что мобильник». – прикинул он. – «Не шикарную, но вполне на ходу».
    В памяти снова блеснул золотой «Паркер».
    Зубы!
    «Да ладно, с машиной и телефоном можно пока не спешить. Хотя Шерстка бы очень удивилась, если бы я встретил ее с вокзала на собственной тачке и с мобилой на поясе».
    Опьянев от накатившей эйфории, Олег не сразу вспомнил про голод, мучивший его с утра, но желудок напомнил о себе ноющим урчанием. Олег огляделся, ища по привычке продавца пирожков, но блеск золотого «Паркера» снова остановил его.
    «Не позорь фирму» – прозвучал в голове голос Вадима.
    И Олегу сразу захотелось поехать в ресторан, заказать нечто особенное, и чтобы официантки бегали вокруг него, как ошпаренные. Москва из врага моментально превратилась если не в друга, то по крайней мере в приятеля и потенциального собутыльника. Захотелось выпить золотистой текилы. Про водку и думать теперь не хотелось.
    «Ох и нажрусь», – дыхание сбилось от накатившего куража.
    Зубы!
    «Да, я только поем и сразу к дантисту». – вздохнул Олег и направился к ресторану, яркая вывеска которого заманчиво сверкала золотыми буквами.
    Он вальяжно прошел мимо швейцара, с готовностью распахнувшего перед ним двери, и, оказавшись в фойе, скинул куртку на руки подбежавшего гардеробщика.
    Усевшись за темный лакированный столик у стенки, Олег небрежным жестом бросил зажигалку и сигареты возле прозрачной пепельницы, а сам с важностью откинулся на спинку диванчика. Через несколько минут в зале показалась очень красивая девушка в красном свитере и короткой юбочке, вызывающей лавину домыслов. На сгибе одной руки она небрежно держала маленькую дамскую сумочку, во второй длинную тонкую сигарету. Девушка мельком глянула на Олега и присела за столик неподалеку.
    Олег довольно откровенно оглядел незнакомку, затем с наигранным смущением опустил глаза. Этот, не очень тактичный, но весьма эффективный способ знакомства он разработал еще в старших классах школы. Он был уверен в неоспоримости женского права выбора, поэтому откровенным взглядом пытался сказать: «Я свободен и не прочь познакомиться», а смущенно опущенными ресницами добавлял: «Если вы считаете это возможным». Поизнести подобную фразу вслух Олег бы никогда не решился, но был убежден, что она может принести успех.
    Сидящая за столиком девушка не фыркнула, и не отвернулась. Она отрыла сумочку и начала рыться в ней в поисках зажигалки. Поиски не принесли результата и девушка так же бесмомощно улыбнулась, с надеждой взглянув на Олега. Сердце Олега заколотилось, разгоняя забурлившую кровь. Не раздумывая ни секунды, он схватил зажигалку и выскочил из-за столика.
    Она откинула голову привычным жестом подняв кончик сигареты к протянутому огоньку.
    – Спасибо. – незнакомка выпустила изо рта длинную струю дыма. – Меня зовут Натали. Присаживайся. Кажется, моя подружка уже не придет, а уходить не хочется, так что, если ты меня чем-нибудь угостишь, я не откажусь.
    «Ну у нее и ножки», – Олег невольно задержал взгляд на обтянутых капроном коленках. – «Словно с журнальной обложки. Ну вот, уже в рифму думать начал. Привет из психушки».
    – Конечно, – расслабился он, сел на диванчик рядом с Натальей и, подвинув к ней меню, спросил. – Что ты хочешь из этого списка?
    – Сейчас посмотрю. – девушка раскрыла меню.
    «Пока Шерстка не вернулась, можно пригласить эту чумовую деваху домой. Хотя нет, еще начнет потом наносить визиты. С такими лучше встречаться на их территории».
    – Давай ограничимся для начала французским каберне, крылышками в кляре, и вот этим салатиком. – красный ноготь последовательно отчеркнул названия.
    – Запросто, – Олег по привычке украдкой глянул на цены.
    Он щелкнул пальцами и сделал заказ, стремительно подбежавшей официантке.
    – Что-то я не видела тебя тут раньше, – сказала Наталья.
    – А ты так часто здесь бываешь? – удивился Олег.
    – Почти каждый день. Мы здесь ужинаем с подругой после работы, но сегодня она не пришла. Подруги, это очень ненадежные существа, никогда не знаешь, что они могут выкинуть в следующую секунду. Знаешь, женщины часто думают только одним местом, тем что между ногами. Но что делать, когда рядом нет мужчины…
    Натали грустно вздохнула и скользнула по его лицу томным взглядом.
    – Ничего, – добродушно ответил Олег. – Иногда любому человеку нужно выговориться, а у меня довольно крепкие уши. К тому же у меня у самого столько проблем, что я не прочь ими с кем-нибудь поделиться.
    – Разве у тебя есть проблемы? С такими бабками? – она небрежно стряхнула пепел.
    – Не все проблемы можно решить деньгами.
    – Да ладно! – усмехнулась Натали. – Хотела бы я узнать проблему, которую не решить деньгами. Тебе не везет в любви?
    Наталья хитро сощурилась.
    – Угадала, – развел руками Олег.
    Натали наклонилась к нему близко-близко, так что локон темных волос коснулся щеки.
    – Я догадливая, – шепнула она ему на ухо.
    От нее пахло тончайшими духами и теплом пушистого свитера.
    Олег вспомнил, что нужно дышать, лишь секунд через пять, а сердце уже молотило изнутри по ребрам кузнечным молотом.
    – Я только недавно приехал в Москву, – смущенно объяснил он. – Хотелось бы, конечно, познакомиться с кем-то…
    – По тебе это не очень заметно, – Наталья улыбнулась и отодвинулась, – ты так импозантно выглядишь. В каких же краях водятся такие богатые и красивые парни?
    – Разбогател я уже здесь. Повезло, – гордясь собой, сказал Олег. – Устроился на приличную работу.
    – И кем, если не секрет?
    – Я архитектор.
    – Архитектор, – задумчиво повторила Натали. – О! Я знаю одного архитектора, он проектирует заказные квартиры. Очень хорошо получает. Сейчас модно делать перепланировку, – она немного споткнулась на сложном слове и, как бы извиняясь, улыбнулась. – Послушай, если ты такой одинокий, можно я тебя приглашу сегодня на вечеринку?
    – Сегодня? – Олег замялся, думая, что должен поехать к зубному. – Сегодня у меня назначен визит к дантисту.
    – Ничего страшного. Приезжай после дантиста. Все будет только в разгаре. – Натали погасила сигарету.
    Официантка принесла заказ. Олег удивился, что вместе с куриными крылышками были поданы две чашки, в каждой из которых плавал ломтик лимона, но виду не показал.
    «Круто», – подумал он.
    Ни в одном из ресторанов на родине такой роскоши не было.
    – Так ты заедешь? – уточнила Наталья и протянула руку за крылышком. – Или у тебя есть более важные дела?
    – Ну, если ты говоришь, что я не опоздаю, то заеду точно, – пообещал Олег и принялся за еду.
    Он был благодарен Натали за то, что она занялась своими крылышками и дала ему возможность, не смущаясь, поесть. Довольно быстро выяснилось, что чашки с водой и лимоном предназначены для ополаскивания рук. Олег, повторяя жесты Натальи, брал крылышко, макал его в соус и откусывал хрустящий кляр с кусочком сочного мяса. Когда крылышко кончалось, он споласкивал кончики пальцев в воде, тискал лимон и вытирал руку салфеткой. Отпивал глоток вина из высокого округлого бокала.
    – Обязательно заезжай. В Москве стало трудно познакомиться с парнем. – вздохнула Натали.
    – Почему?
    – Этот город переполнен одинокими девушками, коротающими вечера с электрическими вибраторами. Снять девчонку – что в этом особенного? Мужику соблазнить парня гораздо труднее, чем женщину, следовательно парни в большей цене, чем девчонки, а все, на что растет цена, и предлагается в больших количествах. Никто сейчас ни одной проститутке не заплатит шестисот долларов, а для парня это минимальная цена. Так что геем сейчас быть просто выгоднее, чем тусоваться с девчонками. К тому же в этом есть налет запретности и необычности, нетрадиционные отношения привлекают нестойкие, незрелые души.
    – Пидоры, что ли? – усмехнулся Олег.
    – Фу, – Наталья нахмурилась, – Здесь так не принято говорить. Среди них есть нормальные ребята, так что не следует использовать слово «пидор». Обычно говорят гей, или голубой. И уж тем более нельзя использовать слово «пидор» в качестве синонима к слову «козел».
    – Я этого не понимаю. Чем мужик может быть лучше девушки?
    – Я тоже не понимаю, – Натали снова окатила Олега откровенным взглядом.
    – Нет уж, спасибо, – брезгливо качнул головой Олег, – это точно не для меня. Девушки, они же красивые. У них ноги, грудь…
    Натали рассмеялась:
    – Хорошо, что еще хоть где-то не вымерли мужики, которые в состоянии заметить, что у женщины есть ноги и грудь. В общем, я тебя жду в «Соларе». Это совсем рядом, в двух кварталах отсюда. Заходи, приятно проведем время. Вот тебе визитка с адресом.
    Она щелкнула сумочкой, вытащив из нее белую картнную карточку.
    От этих слов Олег вновь почувствовал прилив вожделения.
    «Приехали», – подумал он, – «Успокойся, блин, вечер еще только начинается».
    – Будешь еще что-нибудь? – спросил он Наталью.
    – Мороженное и кофе «Экспрессо».
    Олег дополнил заказ и попросил счет.
    – Мне пора. – Олег оставил деньги в папке меню и поднялся из-за столика. – Было приятно познакомится.
    – Мне тоже, – ответила Натали с улыбкой. – До вечера! Я буду тебя ждать.
    – Неприменно! – Олег с улыбкой махнул рукой и скрылся за дверью гардеробной.
    Накинув куртку, он выбрался на улицу, в вихрящуюся снежную суету. Настроение было замечательным, его не мог омрачить даже предстоящий визит к стоматологу.
    Он достал визитку дантиста и посмотрел адрес.
    Это была частная квартира на Черемушках.
    Олег встал у края дороги и, подняв руку, почти сразу остановил одну из машин.
    Он еще ни разу не ездил по Москве на наземном транспорте, да и пешком практически не ходил. Город для него был и оставался набором разрозненных фрагментов, видимых от станций метро.
    Выехав на Садовое кольцо, водитель увеличил скорость, и огни реклам величаво поползли по сторонам, окрашивая искрящийся снег во всевозможные цвета и оттенки. Движение по кольцу уже не было таким интенсивным, как днем, поэтому Москва, словно огромная шестерня, бодро проворачивалась под колесами.
    Всю дорогу Олег не мог отвертеться от мыслей о Натали. Независимо от его воли она представлялась ему в самых разнообразных позах.
    Водитель остановил возле элитного дома в районе Новых Черемушек, Олег расплатился и вышел из машины в снежную кутерьму, пронизанную светом уличных фонарей. Дыхание на морозе тут же превращалось в густой пар.
    – Спасибо. – поблагодарил он шофера, натягивая модную вязаную шапочку на уши.
    Добравшись до подъезда по аккуратно расчищенному тротуару, Олег нажал несколько кнопок на домофоне. Динамик пискнул, отозвавшись едва различимым голосом.
    – Виктор Абрамович я от Вадима. – ответил Олег. – Он обещал сообщить вам о моем приходе.
    – Шерстюк?
    – Да.
    Дверь тоненько засвистела, он открыл ее и шагнул в подъезд. Все внутри было чистым, ухоженным, не содержащим и намека на убожество подъездов, в которых жили люди среднего достатка. Лифт быстро и плавно донес до пятого этажа, где возле двери в коридоре уже ждал доктор в белом халате поверх делового костюма. Заколка галстука сверкала довольно крупным брилиантом.
    – Здравствуйте. – Олег поздоровался первым.
    Врач цепко оглядел его сверху до низу.
    – Здравствуйте, молодой человек, проходите, пожалуйста. – кивнул доктор, и взмахом руки пригласил в квартиру. – Заходите, молодой человек. Раздевайтесь. Прошу. Здесь гостевые тапочки. Будьте любезны.
    Олег разделся.
    – Что вас беспокоит? – Виктор Абрамович пригласил Олега в отдельную комнату, приспособленную под кабинет.
    – Многое. Так вышло, что долгое время я не имел возможности воспользоваться услугами дантиста. – оглядываясь, сообщил Олег.
    – Понятно. – доктор кивнул в сторону зубоврачебного кресла. – Садитесь.
    Кресло было устроено так, что Олег скорее лег в него, чем сел, а в лицо тут же ударил теплый свет галогеновой лампы. Доктор молча кивнул.
    – Откройте пожалуйста рот. Шире, не бойтесь. Больно не будет.
    Он осмотрел зубы Олега с помощью круглого зеркальца на длинной стальной ручке, затем несколько раз осторожно ковырнул прогнившие корни.
    – Ирочка! – позвал он кого-то. – Два обезболивающих, пожалуйста.
    Лампа назойливо била в глаза, поэтому подошедшую медсестру Олег различил лишь размытым светящимся силуэтом. Сердце начало учащать ритм от неосознанного старха боли, как всегда в кресле дантиста.
    – Откройте рот шире. – доктор звякнул каким-то металлическим предметом о поверхность стеклянного столика. – Так, сегодня удалим два корня и поставим пломбы. Затем снимем мерки для протезов. Лечение можно было бы закончить за один день, а завтра заняться только протезированием, но я не хотел бы удалять за один прием более двух корней. Это может вызвать нежелательные осложнения. Не закрывайте рот. Шире, вот так.
    Олег подчинился, тут же почувствовав болезненный укол в десну.
    – Дышите, дышите. – сказал Виктор Абрамович . – Рот можно закрыть. Подумайте о чем-нибудь приятном. Ирочка! Щипцы пожалуйста.
    Олега начала сковывать тяжелая судорога страха. Щека онемела, но чувствительность не утратила.
    – Доктор, на меня наркоз почему-то не действует. – предупредил он, еле ворочая онемевшим языком.
    – Успокойтесь. Это тактильная чувствительность, она остается, а наркоз снимаеть только ощущение боли. Ну вот, хорошо, – боромотал Виктор Абрамович .
    Олег зажмурился, чтобы не видеть блеска медицинской стали.
    – У-у-у-у! – на всякий случай выдохнул он, когда ощутил крепкую хватку щипцов.
    Но боли действительно не было.
    – Ну вот, все. С одним покончено. Ирочка, тампон, пожалуйста.
    Щипцы брякнули о дно кюветы.
    – Запустили вы рот, конечно, – посетовал доктор. – Ну ничего. Тампон языком не трогайте, рот не закрывайте. Сейчас удалим еще корешочек, и все будет хорошо. Вот так. Хорошо. Рот держите открытым.
    Олег с ужасом услышал характерный визг включившейся бормашины. Но ничего страшного не произошло – он ощущал лишь вращение бора, тепло, разбегающееся по десне и запах горелой кости.
    Через десять минут все было закончено. Сердце Олега по прежнему колотилось, но уже не от страха, а от радости завершения неприятного.
    – Завтра жду вас в девять вечера. – сообщил доктор. – Еще одно удаление и будем ставить протезы.
    Его голос слышался как сквозь вату.
    – Спасибо, – поблагодарил Олег.
    – Вам бы лучше посидеть минут десять. Вы нормально себя чувствуете?
    – Да, все в порядке. Спасибо.
    – С вас три тысячи рублей.
    – А сто долларов не устроит? – спросил Олег.
    – Это не имеет значения. Да, спасибо. – Виктор Абрамович принял деньги и проводил в прихожую.
    Олег обулся, все еще ощущая некоторую разорванность с окружающим пространством. Почему-то вспомнилось стекло магазина, за которым он стоял всего пару часов назад, без всякой надежды на что-то хорошее. А снаружи проходили люди, не имеющие к нему ни малейшего отношения. Сейчас все выглядело почти так же – мир казался отделенным от сознания стеклянной стеной, которая медленно, но явно, рассасывалась. Олег попрощался с доктором и вызвал лифт, при этом видя себя как бы со стороны. Но на первом этаже привычные ощущения вернулись, вытеснив навеянное наркозом наваждение.
    Ветер за дверью подъезда окреп и сразу проник под ткань теплой куртки. Олег привычно поднял воротник и остановился у дороги, пытаясь поймать машину. Но дорога была пустынной. Ветер шумел в ушах, споря с внутренним шорохом мозга, очищающегося от действия обезболивающего. Над заснеженным асфальтом пробегали плотные волны поземки, засыпая подветренную сторону одежды белой крупой. Олег озяб.
    Наконец из-за поворота показался свет автомобильных фар с мечущимися в лучах снежинками, Олег поднял замерзшую руку, и машина остановилась.
    – К метро девятьсот пятого года. – попросил Олег, открыв переднюю дверцу.
    Водитель назвал цену.
    – Нормально. – Олег отряхнул снег с куртки, сел на сиденье и захлопнул дверь.
    На самом деле он понятия не имел, сколько стоит поездка в машине на то или иное расстояние, но не собирался показывать это водителю. Пусть лучше посчитает его не жадным, чем деревенским лохом. Машину покачивало, по всему телу приятно побежали волны тепла из автомобильной печки и незаметно потянуло в сон. Искусственный ветер дышал прямо в лицо, негромкий шум двигателя успокаивал. Водитель включил приемник и в салон машины ворвался голос Эдуарда Хиля: «Потолок ледяной, дверь скрипучая…»
    В вечер Олеговой свадьбы гости тоже танцевали под древние, еще отцовские записи, потому что приглашение исходило в основном от родителей. Вечер был шумный, пьяный. Олег никак не мог осознать, что из обычного среднестатистического человека стал мужем – главой семьи. Это было и забавно, и тревожно.
    – Я устала, – шепнула Кристина Олегу на ухо. – Все напились, и мне противно смотреть на эти рожи.
    Гости за свадебным столом, действительно, дошли до кондиции, некоторые уже не в состоянии были встать, остальные отплясывали в прихожей под звуки магнитофона. Не смотря на поздний час, никто из соседей не возражал против столь шумного веселья, а тетя Сима с третьего этажа даже зашла с подарком.
    – Ну что, жених, – весело обратилась она к Олегу. – Поздравляю с началом новой жизни.
    Олег улыбнулся в ответ и взял Кристину за руку. В свадебном платье она выглядела еще прекраснее, чем обычно. Тетя Сима поставила на стол набор чешских стаканов в картонной коробке и хитро сощурилась.
    – В хозяйстве обязательно пригодятся. Тут ровно шесть, чтоб на всех хватило, если вдруг решитесь создавать большую семью.
    – Спасибо, – поблагодарил Олег.
    Кристина ничего не сказала.
    Тетя Сима выпила водки за здоровье молодых, закусила бутербродом с паштетом, и отправилась домой.
    – Интересно, скоро они напьются настолько, что нам можно будет отправиться спать? – взохнула Кристина.
    – Кажется, осталось не долго, они уже на ногах еле держатся. – Олег ободряюще обнял жену и провел ладонью по ее волосам.
    – Мне хочется отделаться если не от них, то хотя бы от этого платья. Я себя в нем чувствую, как маринованная селедка. Ты отвлеки их, пока я переоденусь, ладно? Побудь пока тут, чтобы они не подумали чего такого…
    Едва Кристина скрылась в дальней комнате, к Олегу подсела двоюродная сестра Люда.
    – За целый вечер я так и не смогла к тебе подобраться. – улыбнулась она, и плеснула вина в бокалы себе и Олегу. – Хочется поздравить тебя персонально, и сказать напутственное слово. Выпьем?
    – Не могу, – вздохнул Олег. – Кристина считает опьянение состоянием, недостойным человеческого существа, а я не хочу ее расстраивать, тем более в такой день.
    – Ну хоть газировки себе плесни, – рассмеялась кузина. – Крепко она за тебя взялась, братишка. Ладно, поздравляю лично и от всей души.
    – Спасибо, Шерстка.
    Они звякнули бокалами, но газировку Олег пить не стал – за этот день он был сыт ей по горло. Чтобы исключить дурацкие вопросы гостей, отец Олега наполнил водой водочную бутылку, из которой они с Кристиной наливали себе, поддерживая тосты и здравицы. Мама радовалась, что Бог создал такую непьющую пару. Лишь в начале вечера Олег умудрился улучшить момент и бахнуть по стопочке со свидетелем Валеркой, пока Кристина принимала поздравления от дальних родственников по телефону.
    – Чего она так нервничает? – с хитринкой поинтересовалась кузина.
    – Устала, – пожал плечами Олег.
    – Да ладно. – странно улыбнулась Шерстка. – Похоже, что сегодняшняя брачная ночь для нее имеет совсем не фигуральный смысл?
    Олег смутился и все-таки отпил воды из бокала.
    – Ага. Значит, мое женское чутье меня не подвело. – воскликнула кузина.
    – Шерстка, прекрати пошлить.
    – Я не пошлю, я удивляюсь твоей несокрушимой выдержке. – вздохнула кузина. – Ты ее знаешь больше трех лет, и не разу не трахнул? Нет, серьезно, как вы умудрились сохранить девственность?
    – Нужно поведать во всех подробностях? – нахмурился Олег. – Кристина очень боялась беременности до свадьбы, поэтому мы занимались этим не снимая одежды.
    – А о презервативах вы никогда не слышали?
    – Ты плохо знаешь Кристину. Да и вообще, Шерстка, твой столичный взгляд на мир сильно отличается от принятого у нас, на периферии. Если бы ты знала, скольких стараний мне стоило уговорить ее сделать хоть что-то такое до свадьбы, ты бы о презервативах не говорила. Я вообще не могу представить, как бы это выглядело. «Подожди, дорогая, я надену презерватив». У меня бы язык не повернулся, честное слово.
    – Н-да, – уважительно кивнула Шерстка. – Мне остается лишь позавидовать Крыське, что ей достался такой терпеливый муж. Сейчас это редкость, я тебе точно скажу.
    – Я ее очень люблю, вот и все, – Олег пожал плечами. – И готов пожертвовать мелочами ради главного. И это… Ты не называй ее Крыськой. Ладно?
    – Ладно, – пообещала Шерстка и уверенно заявила. – Секс, это не мелочь.
    – Я о частностях говорю, – отмахнулся Олег. – Оргазм с любимой женщиной хорош и в одежде. А с нелюбимой хоть что вытворяй. И давай, сестренка, закроем эту тему.
    – Возбудился? – усмехнулась Шерстка.
    – А ты как думаешь? – так же весело спросил Олег. – Сегодня мы с ней впервые сможем делать все, что захотим, и я жду этого с большим нетерпением.
    – Оно и понятно, – ухмыльнулась кузина. – Лишение девственности, это дело ответственное.
    – Да уж я как-нибудь сам разберусь, – отмахнулся Олег.
    – Я в тебе и не сомневаюсь, – она сощурилась и допила вино. – Ладно, братишка, нам с мамой надо отчаливать, а то самолет на Москву рано утром. Приезжайте как нибудь, отец мне справил отдельную двухкомнатную квартирку, так что у меня есть где разместить молодую супружескую пару.
    – Зимой заедем. – пообещал Олег, – если ты к тому времени сама не обзаведешься мужем.
    – Даже если это произойдет, что в общем-то не очень вероятно, – вздохнула Шерстка, – в двухкомнатной квартире прекрасно разместятся и две супружеских пары.
    – Тогда приедем.
    – Ну. Пока, братишка. – она встала из-за стола и махнула рукой.
    – Пока, Шерстка. – попрощался Олег.
    Как раз в этот момент вернулась Кристина. Теперь она была в синем платье, которое всегда ей было очень к лицу.
    – О чем вы говорили? – подозрительно поинтересовалась она, бросив взгляд на уходящую Шерстку.
    – Люда приглашала нас в Москву.
    – И что ты сказал?
    – Пообещал, что приедем.
    – А со мной ты мог предварительно посоветоваться? – Кристина нахмурилась и села рядом. – У меня нет ни малейшего желания общаться с твоими родственниками, а тем более с Люськой. У тебя с ней что-то было?
    – В смысле? – Олег нахмурился.
    – Ой, не надо! Я что не знаю, как парни поглядывают на своих двоюродных сестричек?
    – Мне никто кроме тебя не нужен. – ласково шепнул Олег и обнял жену за плечи. Я тебя очень люблю.
    – Тогда пообещай, что в рот не возьмешь спиртного. Никогда в жизни.
    – Обещаю.
    – Я не хочу, чтобы ты выглядел как эти свиньи, твои родственники.
    – Твои тоже нормально накушались. – заметил Олег, но Кристина пропустила это мимо ушей.
    – Скорее бы все это кончилось, – вздохнула она.
    – И я уже упарился ждать. – Олег поцеловал ее в мочку уха. – Давай заявим во всеуслышанье, что мы устали и хотим спать.
    Он нежно погладил ее коленку, скрытую под столом. Кристина чуть заметно напряглась, продолжая вести себя как ни в чем ни бывало. За несколько лет Олег так и не смог понять чем вызвана такая реакция – быстрой возбудимостью и желанием ее скрыть, или подсознательным страхом и нежеланием близости. Так или иначе, Кристина всегда старалась ничем не показывать своего возбуждения, делая во время ласк что-то обычное, повседневное, словно сексуальные ощущения существовали отдельно от нее в неком параллельном пространстве. Больше всего Олегу запомнился первый раз, когда она не остановила его ласки. Он обнимал ее бедра, целовал их сквозь ткань спортивных брюк, задыхаясь от страсти, а она собирала кубик Рубика, словно Олега вовсе не было в комнате. Но в то же время он видел ее раскрасневшиеся щеки, слышал, как колотится ее сердце, все быстрей и быстрей. Лишь когда Олег попытался раздеть ее, она коротко сказала: «Не надо». И он не стал. Ему хватало ее тела и сквозь одежду, она не мешала ласкать, целовать и трогать самые сокровенные места. В тот раз он впервые довел ее до оргазма, почувствовав это по судорожно сжавшимся бедрам девушки, и сам неожиданно сорвался в пропасть величайшего наслаждения. Пришлось выправить рубашку, чтобы скрыть мокрое пятно на брюках. К этому моменту Кристина как раз собрала на кубике второй слой.
    – Тебе было хорошо? – с замиранием сердца, спросил Олег.
    – Да, – коротко ответила девушка. – Но тебе сейчас лучше отправляться домой, а то мама приедет через полчаса. Мы и так с тобой засиделись.
    – Ты трусишка зайка серенький, – ласково улыбнулся Олег. – Ничего нам твоя мама не сделает, мы уже вышли из школьного возраста.
    – Я не серенький, я черненький. – фыркнула Кристина, намекая на цвет своих волос и смоляной оттенок глаз.
    – Хорошо, Черненький, можно я завтра приеду?
    – Я тебе позвоню.
    Это короткое воспоминание еще сильнее возбудило Олега, от ощущения близости долгожданной ночи у него пересохло во рту, и он налил в бокал газировки, разом выпив ее до дна. Кристина выстраивала бутербродик из хлеба, сыра и шпротов, но знакомый румянец на щеках подсказал Олегу, что его поглаживание возымело нужное действие. Все-таки Кристина возбуждалась очень легко и быстро, просто не любила это показывать. Или ей приятнее было сохранять свое состояние в тайне.
    – Пора. – он помог жене выйти из-за стола. – Пойдем, Черненький.
    Гости в прихожей продолжали плясать. Кристина оглядела их с неприкрытой брезгливостью и, нахмурив брови, придвинулась к Олегу вплотную.
    Он сообщил матери, что Кристина устала, и они хотят лечь.
    Через несколько минут Олег взял жену за руку и потянул в комнату. Перед его глазами предстала знакомая с детства кровать, видавшая все его предсонные грезы, но теперь застеленная новеньким шикарным бельем. Одеяло скрывало две больших пуховых подушки в пестро раскрашенных наволочках.
    Олег не удержался, крепко обнял жену и поцеловал ее в губы.
    – Я устала жутко, – она чуть отстранила его. – Помоги мне снять платье.
    У Олега дрожали руки, когда он потянул «молнию».
    «Господи, до чего же моя Кристя красивая». – задыхаясь от накатывающей страсти, подумал он. – «Неужели прямо сейчас мы наконец сможем это сделать по-настоящему?».
    Он еле удержался, чтобы не сорвать с нее платье одним движением, но Кристине это бы не понравилось точно – она не терпела грубости в любых проявлениях, поэтому сняла одежду сама.
    – Выключи свет, – попросила она, оставшись в одном белье.
    Олег молнией метнулся к выключателю, заодно проверив, хорошо ли закрыта дверь. Кто-нибудь из пьяных гостей вполне мог додуматься засвидетельствовать свое почтение в самый неподходящий момент. Все рефлексы Олега переключились лишь на поддержание инстикта воспроизводства – кровь шумела в ушах, дыхание сделалось пересохшим и частым. Он подскочил к жене и хотел подхватить ее на руки, но не удержал, и они вместе повалились на застеленную кровать.
    – Тихо! – шепнула Кристина. – Там полная прихожая гостей!
    Но кровать была крепкой и совсем не скрипучей.
    – Они ничего не услышат, – ответил Олег, коснувшись губами ее уха. – Там топот, и магнитофон играет.
    – Так, – сквозь дверь послышался голос его отца, – Прошу минуту внимания. Молодые отправились спать, так что всех приглашаю за стол, танцы кончились.
    – Вод гад, – расстроилась девушка. – Зачем он это сказал? Теперь каждая пьяная скотина будет представлять меня голой в постели.
    – Черненький, чего ты расстраиваешься? – Олег провел ладонью по ее плечу. – И так все занют, что мы сейчас будем делать.
    – Ничего мы не будем делать, – решительно отрезала Кристя. – Я не хочу свой первый раз омрачать такими условиями. Пусть они разойдутся.
    – Ты же уснешь, – шепнул Олег, чувствуя, как сердце начало разочарованно сбавлять обороты.
    – А ты разбуди меня, когда все успокоится.
    Шум крови в ушах тоже постепенно стихал, а спадающая эрекция оставляла внизу живота ощущение тяжести и нарастающей боли.
    – Крись… – Олег обнял девушку и поцеловал в шею. – Ну чего ты скуксилась?
    – Я тебя сто раз просила не называть меня Крись. – она отвернулась к стене и натянула одеяло до подбородка.
    – Извини.
    Ее тело казалось ближе чем когда бы то ни было, поскольку было почти без одежды. Олег впервые имел возможность провести радонью по животу и даже возле груди, ощущая мягкость и жар обнаженной кожи.
    «Господи, я сдохну, если она мне не даст прямо сейчас». – подумал Олег, чувствуя, как все системы организма снова перестраиваются в подобающий случаю режим. – «Я просто сдохну к чертям собачьим».
    – Черненький, – позвал он тихонько. – А давай полностью разденемся. Мне так будет намного легче ждать.
    – Почему? – удивленно обернулась Кристина.
    – Ну. Это чистой воды физиология. Мне необходимо поддерживать возбуждение на определенном уровне, иначе там все начинает болеть.
    – А так я тебя уже не возбуждаю? – девушка снова нахмурила брови.
    – Очень даже возбуждаешь, но это же наша первая ночь! Хочется нового, чего не было раньше.
    – Ладно. Но ты мне должен пообещать, что не будешь приставать раньше времени.
    – Обещаю.
    Сердце Олега снова сменило аллюр, заколотившись в ритме кавалеристской атаки.
    – Ну я что, сама буду раздеваться? – с неудовольствием в голосе спросила Кристина. – Помоги мне расстегнуть.
    – Я не умею, – признался Олег, покопавшись с застежкой лифчика. – Ты же мне никогда не предлагала этого сделать…
    Жаркий пот выступил на лбу, а дыхательные пути казались черезчур узкими для лавины пролетающего через легкие воздуха.
    – Чего ты запыхался? – с прохладным любопытством поинтересовалась Кристина.
    – От возбуждения, – признался Олег.
    – Но ты точно не будешь ко мне приставать?
    – Точно, – наконец пальцы справились с мудреной застежкой. – Только обниму и лягу рядышком.
    – Давай сюда. – Кристина забрала лифчик и спрятала его под подушку.
    Олег принялся снимать с нее трусики, не удержался и поцеловал в живот.
    – Ты же обещал не приставать, – возмутилась девушка.
    – Я не буду. Это дружеский поцелуй от избытка чувств.
    Трусики она тоже отправила под подушку вслед за лифчиком.
    – Не смотри на меня так, я стесняюсь. – Кристина перевернулась на бок лицом к стене и спряталась под одеялом.
    – Меня стесняешься? – Олег изобразил обиженный тон.
    – Я просто еще не привыкла. Твой взгляд почти как прикосновение.
    Олег облизнул пересохшие губы, лег рядом с женой и прижался к ее спине всем телом. Она не противилась.
    «Так», – Олег попытался хоть немного привести дыхание в порядок. – «Кажется Шерстка сказала, что это ответственный момент. Ей можно верить, она сама женщина. Значит, надо продвигаться к цели постепенно и медленно».
    Он обнял Кристину чуть ниже груди и затих, как кот в засаде. Девушка дышала спокойно. Из большой комнаты иногда доносились голоса оставшихся гостей, кто-то осторожно шуршал в прихожей, видимо обуваясь.
    Минут через десять Олег очень осторожно провел ладонью по ее коже, остановив ладонь на упругой ягодице. Он сделал это как бы невзначай, словно в полудреме просто решил сменить позу. Кристина засопела и перевернулась на спину.
    «Ни фига она не спит», – заподозрил Олег. – «Просто стесняется и хочет, чтобы это произошло как бы во сне. Нормально, поиграем в эту игру».
    Он осторожно положил ладонь на живот девушки, стараясь уловить ритм ее дыхания. Затем опустил руку ниже, ощутив начало горячего пушистого бугорка. Между каждым движением он делал паузу не меньше минуты, чтобы это не выглядело как попытка потаенного ухаживания. Между тем от Олега не ускольнуло, что Кристина задышала значительно чаще, а по ее коже растекся отчетливый жар.
    «Или не спит, или видит эротический сон». – решил он.
    Опустив руку еще ниже, Олег замер – под пальцами горячо ощутилось то место, к которому он так стремился. Боясь спугнуть удачу, он замер, чуть заметно поглаживая пальцем нежные складки.
    «Господи!!!» – мысленно кричал он, сжимая другую руку в кулак.
    Кристина забеспокоилась, и Олег мысленно превратился в гранитную статую – неподвижную и почти не дышащую. В монолит с бешенно колотящимся сердцем.
    Кристина успокоилась. От каждого ее вздоха место под рукой Олега чуть поднималось, а на выдохе опускалось, теперь оставалось только приноровиться напрягать пальцы на вдохе, и расслаблять на выдохе, создавая тем самым не сильные, но ритмичные надавливания. Причем ритм Кристина регулировала частотой своего дыхания, и насколько Олег мог судить, он медленно, но неуклонно учащался.
    Под пальцами быстро влажнело, и Олег стиснул зубы, не в силах больше сдерживать свою страсть. Гости еще бормотали в прихожей, кто-то щелкнул клавишей магнитофона, но отец уговорил разгулявшуюся компанию не шуметь.
    «Да уйдете вы когда нибудь?!» – взмолился Олег.
    Он принялся считать от одного до десяти, затем в обратном порядке. Кристина дышала все чаще и чаще, она чуть развела бедра, открыв руке Олега более удобный доступ, которым он моментально воспользовался. Гости окончательно разошлись и Олег приступил к более решительным действиям, но жена засопела и собралась снова перевернуться на бок. Пришлось отступить на ранее занимаемые позиции, продолжая изматывающую игру в якобы случайные прикосновения. От грохота крови в ушах начала кружиться голова.
    Кристина успокоилась и удобнее устроилась на спине. Теперь ее возбуждение было явным, оно перекатывалось по всему телу непроизвольными сокращениями мышц, но как только Олег пытался хоть что-то изменить в свою пользу, она тут же зажималась. Наконец девушка напряглась всем телом, на несколько секунд задержала дыхание и отвернулась к стене, шумно выдохнув.
    – Черненький, ты спишь? – Олег осторожно потряс ее за плечо.
    Она не ответила.
    – Черненький.
    – Что? – отозвалась Кристина, будто только что проснувшись. – Гости уже разошлись?
    – Давно. Я пытался тебя разбудить.
    Она перевернулась на спину, выше подтянув одеяло.
    – Олег, – тихонько сказала она. – Я знаю, что должно произойти в эту ночь, но я не могу так сразу. К тому же я очень устала, мне надо прийти в себя после всего этого. Ты можешь меня понять?
    – Да. Но ты обещала.
    – Знаешь, я могу прямо сейчас раздвинуть ноги и лежать как бревно. Тебе станет от этого легче? Или ты подождешь, когда я действительно буду готова на это?
    – Подожду, – ответил Олег, чувствуя чудовищное разочарование и надвигающуюся головную боль. – Я тебя очень люблю.
    – Я знаю, – тихо ответила Кристина. – Спасибо. Если бы ты не был таким понимающим, я бы никогда не связала с тобой свою жизнь. Спокой ночи.
    – Спокойной ночи, Черненький. – Олег закрыл глаза и не удержался от предательских слез.
    В прихожей хлопнула дверь, видимо проводив запоздалого гостя.
    Олег вздрогнул и очнулся.
    Машина с выключенным мотором пристроилась возле бензоколонки, а водитель стоял в коротенькой очереди у кассы. Олег отвернулся к окошку, глядя, как огни фонарей нависают над дорогой гирляндами. Шел густой снег, подгоняемый порывами ветра, отчего свет оранжевых фонарей выглядел подвижным, словно рябь на воде.
    Водитель вернулся и сел за руль, гулко хлопнув автомобильной дверцей.
    – Мне надо было заправиться, – сообщил он, запуская двигатель.
    Машина вывернула с автозаправки и помчалась к Садовому. Олег в надземной Москве совершенно не ориентировался, поэтому не представлял ни где проезжает, ни сколько осталось ехать.
    – Где конкретно на девятьсот пятого года? – поинтересовался водитель.
    – Там должен быть боулинг «Солар».
    – Знаю. – кивнул таксист.
    За окном мелькнула знакомая вывеска ресторана, а через три квартала водитель прижал машину к бордюру. Олег расплатился и выбрался на тротуар. В цетре города ветра практически не было, это создавало ощущение тепла, не смотря на сухо хрустящий снег под ногами. На родине, в Крыму, снег или не выпадал, или быстро превращался в серую слякоть, от которой насквозь промокала обувь.
    Олег поднял взгляд на яркую неоновую надпись «Солар», где вместо буквы "о" выпукло поблескивал шар для боулинга. Охранник ощупал его металлоискателем и разрешил пройти внутрь. Там довольно громко звучала музыка, а лучи цветных фонарей заливали зал с десятью игровыми дорожками. Над входом висело светящееся панно, изображавшее девушку в весьма откровенной позе и надпись: «Добро пожаловать!» состоящую из мигающих разноцветных ламп. Олег невольно усмехнулся завертевшимся в голове мыслям.
    Народу было много – у каждой дорожки по два-три человека, но как и говорила Наталья, парней среди них почти не было. Вдалеке виднелась длинная барная стойка, у которой тоже толпились в основном девушки, Олег пригляделся и почти сразу узнал свою новую знакомую. Она его тоже заметила и помахала рукой, что-то шепнув сидящей рядом блондинке. Олег с довольной улыбкой двинулся в сторону гардероба.
    «Так», – весело подумал он, – «Похоже тут можно будет провести запоминающийся вечерок».
    Он снял куртку, сунул номерок в карман брюк, и направился к бару, ступая с самым независимым видом, на какой только был способен. Музыка завладела телом, нанизывая движения на единый ритмический стержень, и Олег на секунду представил себя героем остросюжетного фильма, эффектно входящим в кадр предстоящего действия. Так, вышагивая под заводные гитарные рифы, он приблизился к стойке и сел на свободный табурет рядом с Натальей, невольно подражая герою Траволты из «Криминального чтива». Все девушки, стоявшие рядом с Натали, тут же обратили на него внимание.
    Он приветливо помахал им рукой и еще шире расплылся.
    – Ты быстро управился, – улыбнулась Натали.
    – Сказал-сделал, – весело сощурился Олег. – Что пьем?
    – «Мартини»,"Скоч","Кальвадос"…– Наталья придвинулась ближе, наклонившись к самому уху. – Сейчас я тебя познакомлю с девчонками. Это все из нашей фирмы. Нравятся?
    – Ну в общем… – Олег оглядывался вокруг и глаза его разбегались от обилия сверкающих улыбок, оголенных ног в коротких юбках, обтянутых крепких задниц и вздыбленных модными лифчиками грудей.
    Блондинка не выдержала и прыснула смехом.
    – Меня зовут Элеонора, – томно представилась она, снова хихикнула и протянула ему мягкую руку.
    – Меня Олег. – сказал он и хотел пожать ее ладонь, но девушки засмеялись.
    – Мы же не на деловой встрече. – подколола его Натали. – Девушкам руки иногда еще целуют. Галантные кавалеры.
    – Да ладно. Не смущай, Олежку. – Элеонора взмахнула длинными ресницами.
    Остальные девушки тут же окружили его, наперебой, называя свои имена, но блондинка каким-то образом уже успела завладеть вниманием Олега полностью. Может быть, потому что раньше у него никогда не было блондинок. Элеонора казалась мягкой и податливой.
    «Кажется она сама хочет не меньше меня», – с нарастающим возбуждением подумал Олег. – «Вот она какая, Москва. Рад познакомиться».
    Вывеска «Добро пожаловать!» перед его мысленным взором вспыхнула еще ярче и замерцала разноцветными огнями. Олег пересел на сиденье, с которого только что встала Натали. Элеонора снова улыбнулась.
    Ему показалось, что жар ее тела ощущается прямо через одежду. Девушка игриво склонила голову, спрятав лицо в светлых локонах, и произнесла, облизнув губы кончиком языка:
    – Выпьем?
    От легкого придыхания в ее голосе Олег ощутил дрожь нетерпения во всем теле.
    – Легко, – ответил он как можно более непринужденно. – Что ты пьешь сегодня?
    – А ты? Я хочу пить с тобой одно и то же, и оказаться с тобой на одной волне восприятия. Это все равно, как кататься в одной лодке.
    – Круто. Значит мне нужно поскорее добраться до твоего уровня.
    – Набраться, – поправила девушка. – До такого уровня можно только набраться.
    Они рассмеялись вместе, и Олег, пользуясь случаем, придвинулся еще ближе, чуть прижавшись к ее плечу.
    – Я весь вечер хотел золотистой текилы.
    – Золотистой? – Элеонора пьяненько подняла брови и повернулась к бармену. – Две золотых текилы. Сделай, пожалуйста.
    Через минуту на барную стойку опустились две стопки с налипшей по стенкам солью и ломтиками лайма, висящими на кромках. Текила действительно была золотистой, Олег про нее только слышал – не пил никогда. Он взял свою стопку с некоторой опаской, стараясь не пить первым, а посмотреть, как это сделает Элеонора. Наличие соли и лайма на водочной стопке его несколько смутило.
    Девушка эротично слизнула соль, подержала ее во рту, чуть причмокнув, затем залпом опрокинула стопку и закусила ломтиком лайма, отправив его в рот целиком.
    «Цок». – стопка ударилась донышком о стойку, вернувшись в исходное положение.
    Олег мысленно присвистнул от столь вызывающей виртуозности и повторил все действия одно за другим. По горлу прокатилась маслянистая жидкость, вкус которой тут же утонул в мягкой кислоте лайма..
    «Цок». – стопка звучно щелкнула донышком о барную стойку. Музыка на миг стихла, и в тишине по игровой дорожке прокатился шар, со стуком сбив несколько кеглей. Но тут же висящие у потолка колонки отозвались новой мелодией. Легкое опьянение медленно поднялось в голову, но оно не имело ничего общего с горьким водочным хмелем, от которого тело тут же становится жарким и потным. Сейчас состоянее больше походило на тончайшую вуаль, наброшенную на сознание, от чего мир вокруг виделся немного иным, чем обычно. И тут же захотелось изменить его чуть сильнее.
    – Повторим? – Олег вдруг понял, что ничего не случится, если он возьмет, и запросто обнимет Элеонору за плечи.
    Действительно ничего не случилось.
    – Давай, – кивнула она, мягко прижавшись к нему всем телом.
    Он повторил заказ. Выпили. Вторая стопка прошла еще замечательней, сделав окружающее простым и понятным, лишенным наносных условностей. Олег осторожно поцеловал девушку в шею. Она откинула назад волосы, чтобы ему было удобней. Сердце Олега уже отбивало чечетку вагонных колес.
    «Ту-ту», – подумал он голосом паровозного гудка. – «Сейчас у меня пар из ушей пойдет».
    – Еще?
    – Будет самое то, – влажно выдохнула Элеонора.
    – Повторите, пожалуйста, – попросил Олег бармена, подумав, что повторение для третьей рюмки звучит не очень логично.
    Но нужного слова не отыскалось.
    «Цок, цок», – стали на стойку две полные стопки.
    Соль, текила, лайм.
    «Цок, цок».
    «Цок, цок».
    Элеонора глянула на него с пониманием, глаза у нее блестели, распаляя все сильней и сильней. Олег облизнул пересохшие губы и решил, что пора поцеловаться.
    Элеонора повисла на груди Олега мягкой теплой куклой, приведя его тело в состояние полного неистовства.
    – Сходи в мужскую комнату, – шепнула девушка, коснувшись языком его уха. – Там на стене висят два автомата. Ну ты понимаешь…
    Олег ничего не понял, но отправился в указанном направлении, лихорадочно соображая, о чем идет речь. Он довольно быстро нашел белоснежную дверь с нарисованной фетровой шляпой. Рядом была такая же с дамской туфелькой. Оттуда неожиданно вышла Натали, и приветливо подмигнула ему. Олег коротко кивнул, словно курсант кадетского корпуса, и скрылся за дверью мужской уборной.
    Автоматов было два. На каждом из них красовалась надпись «Презервативы», но на одном было добавлено «Для орального секса», а на другом «Для безопасного секса». За обе вариации модельного ряда просилось пятнадцать рублей пятирублевыми монетами. Олег порылся в кармане, отыскав лишь одну.
    «Спокойно!» – мысленно сказал он себе, и решительным движением распахнул дверь, направившись прямиком к барной стойке. Организм слушался беспрекословно, каждая мышца отрабатывала команды мозга, как рули самонаводящейся акустической торпеды.
    Элеонора сидела к нему спиной, мило болтая с подсевшей к ней Натали. Олег поманил бармена пальцем к самому краю стойки, подальше от девушек.
    – Не будете ли вы так любезны, – он выложил на полированное дерево сторублевую купюру, – разменять мне это пятирублевыми монетами?
    Лицо бармена сделалось вдвое невозмутимее, чем прежде.
    – Без проблем. – он достал из под стойки объемистую жестяную банку, доверху наполненную одинаковыми монетами.
    Обе его руки синхронно зачерпнули по горсти, а пальцы движением опытного фокусника молниеносно выложили двадцать монет в два безупречно ровных ряда. Купюра исчезла в кармане белого фартука, бармен кивнул, словно циркач после успешного трюка, и убрал со стойки тяжелую банку.
    Олег, рассовав пятаки по карманам, поспешил в туалет. Он несколько секунд подумал, затрудняясь с выбором – брать на все деньги одну и ту же модель, или позволить себе разнообразие. Решил разделить поровну, справедливо считая, что более трех предметов одного вида за ночь ему вряд ли понадобится.
    Сменив тяжесть металла на выданные автоматами упаковки, Олег, вернулся в зал.
    Элеонора опять была одна. Рядом с ней на стойке томились в ожидании еще две стопки.
    – Нашел? – спросила она Олега и подвинула ему стопку.
    – Все в лучшем виде! – кивнул тот и опрокинул дозу.
    – Ко мне? – Элеонора щекотнула волосами щеку Олега.
    – К тебе! – с энтузиазмом воскликнул Олег и, подав руку даме, повел ее в гардероб.
    Он с удивлением отметил, что и множество других девушек почему-то засобирались. Они смеялись и кружились вокрух ярким цветастым хороводом. В голове Олега стало путаться и запомнилось только, что он без конца подавал им пальто и помогал одеться.

2.

    – У-у-у… Черт. – острый приступ головокружения заставил зажмуриться.
    Три часа дня, но в комнате было темно. Свет хмурого дня с трудом пробивался сквозь щелочку между тяжелыми шторами. Олег вспомнил, как под утро, ввалившись в квартиру, задергивал их, приговаривая что-то о переходе на ночной образ жизни. На сиденье стула подсыхали грязные следы от рифленых подошв. События прошедшей ночи проносились короткими вспышками воспоминаний, временами оставляя мучительные шлейфы стыда. В голове бушевал шторм похмелья, а мозг с переменным успехом боролся за собственную живучесть. В ушах шипело и потрескивало, как в динамике ненастроенного приемника.
    «Нет, человек не должен так нажираться». – самокритично подумал Олег и вновь попробовал открыть глаза.
    Острый зов жажды и переполненный мочевой пузырь повеливали встать с постели незамедлительно. Олег подчинился, и все еще пошатываясь от выпитого, побрел сначала в туалет, а затем в ванную. Грязные следы ботинок виднелись на паркете и почему-то на кухонном столе. Память надежно скрывала подробности, но судя по старому одеялу, которым вместо шторы было завешено кухонное окно, Олег успешно боролся со светом по всей квартире.
    Невесело усмехнувшись, он залпом выпил два стакана ледяной воды, но желаемое количество жидкости в организме просто не помещалось. Пришлось остановиться и перевести дух. Кончиком языка он нащупал новую пломбу и две лунки от удаленных корней – последствия героического похода к дантисту. Сам поход помнился весьма фрагментально, как и другие события ночи. В памяти отпечаталась лишь сумма, уплаченная дантисту.
    Олег, не в силах до конца разогнуться, вернулся в комнату и осмотрел карманы новенькой куртки. Портмане найти не удалось, денег тоже. Сердце обдало холодом, Олег принялся судорожно ощупывать куртку сантиметр за сантиметром, не желая расстаться с надеждой найти хоть какие-нибудь остатки. Уже отчаявшись и проклиная все на свете, он нащупал за отстегивающейся подкладкой левого рукава пачку необмененных долларов. Видимо, по пьяному делу, он сунул деньги не во внутренний карман, как хотел, а в небольшую щель под подкладкой, что и спасло их от разграбления и бесконтрольной растраты. Придя в себя, Олег сосредоточился и с третьего раза насчитал тысячу.
    – Офигеть можно. – Олег помассировал шею, чувствуя, как под пальцами медленно перемещаются комки боли.
    Если бы позавчера у него спросили, сколько денег нужно для полного счастья, он бы не задумываясь назвал сумму в тысячу долларов в месяц. Но практика показала, что при определенном подходе этой суммой можно распорядиться значительно быстрее.
    Отбросив куртку, он добрел до кровати и свернулся калачиком под одеялом. Тело сотрясалось в неприятном ознобе, голова раскалывалась от боли, а мышцы ныли, будто Олег всего час назад финишировал на марафонской дистанции. Он быстро погрузился в неустойчивое состояние между сном и бодрствованием, ворочаясь, скатываясь то в причудливый мир сновидений, то выныривая в реальность. Этажом выше кто-то переставлял мебель. Ее грохот напомнил радиосводку о бушующей в Аризоне грозе, о кактусах и о золотистой текиле, от которой внутри головы тоже бушевали громовые раскаты.

    Две башни Национальной обсерватории Китт Пик выделялись на фоне грозового неба черными силуэтами. Не смотря на утро, было почти темно, лишь яркие стволы молний бесперестанно колотили в землю, высвечивая клубящиеся тучи и далекий конус горы.
    Тяжелый закрытый джип с затемненными стеклами остановился возле кирпичного здания центрального входа и замер. Двигатель умолк, перестав спорить с раскатами грома. Водителю, на вид было лет сорок, он выбрался из машины и прикрывая воротником лицо от косого ливня, поспешил к зданию. Яркую кирпичную стену фасада украшало цветное космогоническое пано, а над дверью покачивался черный фонарь в стиле «ретро». Мужчина проскользнул внутрь, и смахнул с волос воду.
    – Привет! – кивнул он охраннику в форме и прицепил к карману рубашки бедж со своей фотографией, именем и должностью.
    – Здравствуйте, мистер Стрэнч. – кивнул охранник, делая пометку в журнале. – Вы желаете проехать на машине?
    Вопрос был глупым, и Стрэнч не стал на него отвечать. Охранник нажал на кнопку, открывающую ворота.
    До машины пришлось снова пробежаться под дождем, но гроза уже потеряла первоначальную силу, лишь изредка вонзая в землю светящиеся трезубцы молний. Стрэнч сел за руль, неспешно тронул машину с места и повел ее по внутренней территории. Злость за прерванный отпуск постепенно истончалась, осталось лишь раздражение на проститутку, которой он оплатил полных трое суток пребывания в его аппартаментах, использовал лишь половину купленного, а денег обратно не получил. После работы надо будет разобраться с этой «фирмой массажных услуг».
    Добравшись до нужного здания, Стрэнч запер машину и поспешил в раздевалку, где с удовольствием сменил мокрую одежду на синюю униформу, поджидавшую в шкафчике с цифровым замком. Он перевесил бедж и накинул поверх формы белый халат.
    – Привет, Майк! – окликнул Стрэнча светловолосый парень в такой же одежде, заходя в раздевалку. – Дерьмо собачье, эта гроза. Я выключил все основные приборы.
    – Гроза скоро закончится, – ответил Стрэнч, – я видел сводку.Сколько у нас времени?
    – Если судить по вчерашнему дню, до сегодняшнего всплеска осталось двадцать минут. Я думал, ты приедешь раньше.
    – Я менял колесо в дороге, – соврал Стрэнч, снова вспомнив так разозливший его конфликт. – Запускай оборудование.
    Парень пожал плечами.
    – Близкие разряды могут повредить входные контура.
    – Дерьмо собаьчье, Дэвид! – вспылил Стрэч. – Я прервал свой отпуск и добрался сюда не для того, чтобы ты говорил мне о гребаных входных контурах! Включай оборудование.
    Дэвид снова пожал плечами и скрылся в коридоре. Через минуту, успокоившись и пригладив волосы, в комнате управления двенадцатиметровым радиотелескопом появился и Стрэнч. Он сел в кресло возле пульта.
    – Гроза кончилась, – сообщил Дэвид, стуча пальцами, по клавиатуре компьютера. – Но остаточныйе разряды еще шумят.
    – Время?
    – До часа «ноль» пятнадцать минут.
    Стрэнч похлопал себя по карманам, но промокшие сигареты остались в шкафу. Дэвид искоса посмотрел на напарника – в операторском зале курить запрещалось.
    – Расшифровка вчерашних и позавчерашних сигналов дала результат? – поинтересовался Стрэнч.
    – Нет. Грозовая активность оказалась слишком высокой, сигнал был принят со значительным искажением. Обе записи я оставил на лентах, но кибернетики не смогли запустить их на расшифровку. Слишком забиты шумом. Судя по неискаженным фрагментам, позавчерашний и вчерашний сигналы полностью идентичны. Есть несколько пересекающихся участков.
    – Хорошо. – Стрэнч нервно потер ладони. – Я уверен, что мы поймали голос зеленых человечков.
    – Не обязательно – Дэвид пожал плечами. – Повторяющиеся сигналы могут быть…
    – Я это знаю и без тебя! – вспылил Стрэнч.
    – Наводка телескопа завершена. – холодно сообщил Дэвид.
    – Время?
    – Три минуты. Две пятьдесят девять, две пятьдесят восемь.
    Стрэнч глянул на монитор, показывающий вскрики Вселенной в понятном для человека виде. Пока лишь фон, обычный для этого участка неба. Иногда, все реже и реже, мелькали всплески далеких грозовых разрядов. Дэвид установил таймер обратного отсчета и вывел его показания на монитор. Стрэнч не мог оторвать от них взгляд, словно это были не цифры, а блестящий шарик гипнотезера.
    – Включи звуковое отображение. – ровным тоном попросил он. – Я хочу это слышать.
    Дэвид нажал несколько кнопок на клавиатуре компьютера, и зал наполнился шелестом и щелчками космоса. В хаосе атмосферных шумов отчетливо вскрикивал далекий пульсар, ровно пела старая остывающая звезда и перешептывались галактики.
    Курить хотелось безумно, но Стрэнч заставил себя не думать об этом. Таймер медленно отсчитывал последние десять секунд.
    – Ноль. – тихо произнес Дэвид.
    Показания таймера замерли, закончив отчет.
    – Где сигнал, мать его? – зло прошипел Стрэнч.
    Прошло еще секунд пять. И вдруг в колонках прозвучал, нарастая, протяжный звуковой аккорд – гармоничный и грозный.
    – Это он, – шепнул Дэвид.
    – Срань господня… – Стрэнч привстал, слушая чистые переливы звука.
    Но чем дольше длился сигнал, тем сложнее он становился, теряя стройность и часто скатываясь к фальшивым обертонам. По экрану метались линии осцилограмм и плыли густые потоки цифр.
    – Я пишу прямо в компьютер. – сообщил Дэвид. – Очень насыщенный спектр.
    Стрэнч не ответил. Он стоял так, будто в колонках звучал не космический шум, а гимн Соединенных Штатов Америки.

    Олег вертелся и мучался, безуспешно борясь с тошнотой и шумом в голове. Через некоторое время он окончательно заблудился и потерялся во множестве закоулков собственного сознания Иногда он пробегал через темные комнаты сна, заполненные кошмарными образами, иногда он выскакивал в светлые комнаты бодрствования, заполненные жаждой и трескучей головной болью. Хотелось вырваться на свободу, но кругом были лишь светлые и темные комнаты – никакого намека на окна или на двери наружу. Да и куда наружу? Олег с ужасом понял, что единственный выход из этого кошмарного здания ведет в темный, сырой и душный подвал, пахнущий тлением и безмолвием. В подвале валялись скелеты.
    Один из склетов чуть повернул выбеленный череп, грациозно убрал паутину с лица и сказал сладким голосом Кристи:
    – Где же ты так нажрался, скотина?
    Он вскрикнул, вырвался в комнату, где лежал скрючившись на диване, но разум не удержался и снова ввалился в темную комнату сна. Но в этот раз это была не совсем комната, точнее помещение в высшей степени необычное. Посреди него высилась огромная пирамида из золотых кругляшков, в которых, при некотором воображении, можно было узнать старинные монеты. Олег никогда еще не видел столько золота, но не это было главным – он понимал, что золото само по себе почти ничего не значит. Люди убивают друг друга не за желтый блеск, а за власть, которую он дает. Помещение было заполнено властью, ее можно было черпать ладонями и набивать ей карманы.
    Тут же раздался сипловато-прокуренный женский смех, и тьму комнаты прорезали цветные лучи прожекторов. Олег сидел за столиком в ночном клубе, веселый и пьяный, а у него на коленях устроилась белокурая девушка, худенькая и легкая, как пушинка. Он не помнил, как попал в этот клуб, он не помнил его названия, но ему даже в голову бы не пришло, что это имеет хоть какое-то значение.
    Лучи прожекторов разъехались в стороны, залив помещение ярким белым светом, и Олег едва не уткнулся лицом в писуар. Из писуара пахло клубникой, а вокруг все было отделано сверкающим кафелем. Пол тоже был кафельным, мокрым, отражжающим яркие светильники под потолком. Отвернувшись от писуара, Олег увидел уже другую девушку, черноволосую, стоящую перед ним на коленях и дергающую застежку на его брюках. Эту он вовсе не знал. Все закружилось перед глазами, и он грохнулся спиной на пол, тупо уставившись в кафельную стену. Возле нее стоял улыбающийся дантист с огромным стекляным шприцем в руке.
    – А у вас, молодой человек, изо рта воняет, – усмехнулся доктор, выпуская из иглы тонкую прозрачную струйку. – Будем усыплять-с.
    Олег дернулся и почувствовал острый укол в бедро, в лицо пахнуло ледяным ветром, а яркий свет собрался в один слепящий фонарь, оставив все остальное черным. Олега били ногами. Не зло, скорее для порядку, потом куда-то поволкли. Он равнодушно смотрел, как мимо проплывают дворовые лавочки, заснеженные качели и столик, на каких пенсионеры любят играть в домино.
    Потом его рвало, он замерз и ломился в закрытый подъезд, его снова били, на этот раз совершенно другие люди и с гораздо большим усердием. Он гнался за кем-то, сидел на дорожном бордюре, а хмурый кавказец рылся в его карманах и приговаривал:
    – Зачем тогда ехал? Платить надо!
    Наконец кавказец психанул, сел в машину и она скрылась из виду. Только ветер остался, и качающийся свет фонаря. Снег падал густо, большими пушистыми хлопьями, кружась вихриками и волнами в потоках ветра. Олег встал и пошел вдоль дороги, постепенно трезвея от пронизывающего ветра. Он еще никогда не видел Москву настолько пустынной – за десять минут ни одна машина не прошуршала мокрыми шинами по асфальту, ни один пешеход не мелькнул в оражевом свете. Можно было подумать, что город мертв, что в нем вообще нет людей. Может и были когда-то, но давно вымерли, отравившись плохой водой, выхлопными газами, наркотиками и дешевой водкой, перестреляв друг друга в бессмысленных стычках за деньги и власть, что в сущности – одно и тоже. Они все могли умереть от СПИДа, так и не найдя вакцины против него, они могли состариться и умереть, так и не оставив потомства в одннополых браках. Город превратился в пронизанную ветром пустыню из бетона и льда – любая из тысяч случайностей, могла стать причиной для этого.
    Олег брел вдоль дороги, кутаясь в воротник новенькой куртки, и на припорошенном снегом асфальте виднелись только его следы. Огромные дома приближались, нависали, проплывали мимо, словно надгробные плиты на кладбище. Параллельные линии бордюров пересекались в пространстве воображения, напрочь отрицая законы Эвклидовой геометрии. Олег решил, что двигаться надо точно между ними. Он перелез сугроб и выбрался на середину дороги. Ему хотелось поскорее добраться до места пересечения бордюров, и он ускорил шаг, боясь до смерти замерзнуть под порывами ледяного ветра. Наконец остановился, достигнув нужного места. Дорога кончилась, бордюры пересеклись, превратившись в математически круглую клумбу. Посреди нее из земли торчал бетонный фонтанн, похожий на излучатель антенны в фокусе параболической чаши бассейна. Рыхлый снег заполнил ее больше, чем наполовину, но от этого сходство с антенной радиотелескопа только усиливалось. В воздухе над бетонным стержнем висела абстрактная металлическая фигура. По мере того, как она поворачивалась, ее вид вызывал самые разные ассоциации. Она ни на чем не держалась, не было ни тросов, ни подпорок – ажурная конструкция просто висела в воздухе, окутанная неясным белесым сиянием.
    Олег задрал лицо к небу, любуясь необыкновенной скульптурой, а падающий с черных небес снег усиливал и без того щекочущее чувство полета. Это было необыкновенное ощущение. Казалось еще чуть-чуть, и от взгляда на завораживающую фигуру родится необыкновенное открытие. Все разгадки сокровеннейших тайн Вселенной, были скрыты в форме и движении этой конструкции, казалось еще один оборот, и станет ясно, что движет звездами.
    Олег проснулся, задыхаясь от безумного восторга – в последний момент перед пробуждением он отчетливо понял, что успел таки понять наиглавнейший закон мироздания, закон, по которому рождаются атомы и умирают галактики. Но чем дальше отступал сон, тем сильнее разрушалась казалось бы безупречная логика построений, а уже через минуту Олег не понимал, в чем же собственно состояло его открытие. Еще пару минут в памяти крутились бессвязные обрывки, но и они исчезли вместе с последними остатками сна. Лишь самый яркий образ прочно засел в памяти – исполинский фонтан, похожий на антенну радиотелескопа, и вращающаяся в воздухе конструкция.
    – Вот черт… – Олег потер лицо ладонями. – Что-то ведь очень важное пришло в голову.
    Он снова напрягся, пытаясь вспомнить, но ничего не вышло. Было лишь ясно, что замечательная идея, пришедшая во сне, как-то связана с формой висящей конструкции.
    В комнате было темно, пришлось подняться с кровати и шлепнуть ладонью по выключателю. Яркий электирический свет заставил сощуриться, но глаза довольно быстро привыкли. Часы показали половину шестого.
    – Подъем! – сам себе скомандовал Олег, и потер щеки.
    Голова уже так не болела, но тяжесть в затылке, тошнота и легкое головокружение, все равно не давали почувствовать себя комфортно. Глянув в зеркало, он ужаснулся – под глазами мешки, цвет лица нездоровый, из отражения глядит совершенно чужое лицо. Казалось, события безумной ночи изменили не только его внешность, но и душу. Это вызвало короткую панику, но Олег усилием воли заставил страх отступить.
    – От нагрузки на печень всегда бывает депресняк. – любила наставлять Шерстка.
    Похоже, она оказалась права. Как обычно.
    Подумав, Олег решил, что ударная доза глкозы и аскорбиновой кислоты пришлась бы весьма кстати. Тут же представилась кисть винограда, с бисеренками капель на пронизанных светом ягодах. В Москве его можно купить и зимой. Если есть деньги, конечно.
    Сухо затрещал надломленный молоточек телефонного звонка. Олег присел на корточки и снял трубку.
    – Алло, – еле живым голосом произнес он.
    – У тебя что, грипп? – раздался голос на другом конце.
    – Шерстка? Привет, ты откуда?
    – От Иришки. Я уже приехала, Витька нас забрал на машине с вокзала.
    – Он тебя домой довезет?
    – Конечно. Сейчас, мы разгрузимся, и поедем. Я буду дома минут через сорок. Дома есть хоть намек на еду?
    – Есть, – усмехнулся Олег.
    – Вот как? Интересненько. Неужели устроился?
    – Ага.
    – Поздравляю. Ладно, приеду, расскажешь.
    – Хорошо. А что бы ты хотела на ужин?
    – Ого. Таких вопросов я от тебя раньше не слышала!
    – Нет, ну серьезно.
    – Ну, раз серьезно, тогда я выпила бы коньяка с черной икоркой. Курочка-гриль не помешала бы, – сострила кузина. – Ладно, хватит дурачиться. Все, я еду.
    Ее голос прервался короткими гудками рассоединившейся лини, Олег положил трубку, потер лоб и помассировал шею. Он решил было открыть шторы, но сообразил, что за ними уже беспроглядная темнота.
    – Кажется я знаю, как чувствовал себя Алладин, впервые применивший волшебную лампу, – он потер руки и прикинул, сколько понадобится денег на выполнение экзотического заказа.
    Наспех одевшись в то, что подвернулось под руку, Олег взял пакет и принялся отпирать дверь. Это было не так легко – пластиковая ручка сломалась еще до его приезда в Москву, а на замену замка у Шерски не хватало ни времени, ни денег. Поэтому изнутри она приноровилась отпирать дверь отверткой, оставляя ее для этих целей на тумбочке в прихожей. Олег так и не научился делать это с присущим кузине изяществом, но со второго-третьего раза и у него получалось провернуть непослушную бороздку в нужное положение.
    Вечер оказался еще ветреннее, чем вчерашний, снег шел не хлопьями, а ледяными иголками, неприятно царапавшими лицо. Одинокий уличный фонарь мелко подрагивал на столбе, словно его знобило от пронизывающего холода. Светофор одноглазо пялился в темноту зеленым кошачьим взглядом. Олег пересек дорогу и углубился в свистящие ветром дворы, заставленные брошенными на зиму автомобилями. Они вызывали настойчивую ассоциацию с динозаврами, ждущими палеонтологов под толстым слоем известковых пород. Олег физически ощутил сны, которые снятся им долгими пустыми ночами – это были видения наполненные солнцем, запахом перегретого асфальта, детским смехом, плеском озерной воды и шашлыками, нанизанными на блестящие шампуры.
    Шум в голове не утихал, но теперь мозг, привыкнув к однообразному шелесту, пытался отыскать в нем упорядоченные звуки. Один раз Олег расслышал знакомый мотивчик, мелькнувший на грани осознанного восприятия, а проходя через детскую площадку различил нечто похожее на слова, произнесееные женским голосом.
    «Текилу больше не пью», – решил он.
    Когда впереди мелькнули огни метро, ловко имитирующие праздничную юллюминацию, Олег улыбнулся. Наконец-то он шел за покупками с радостью от возможности потратить собственные деньги. Добравшись до ближайшего магазинчика, Олег обменял сначала доллары на рубли, а затем рубли на два килограмма отборного винограда, три лимона, две бутылки коньяка, две банки черной икры, два цыпленка-гриль и батон хлеба. Для себя он вполне ограничился бы виноградом, но хотелось произвести на Шерстку неизгладимое впечатление. Подумав минуту, Олег спустился в метро и приобрел уже подключенный мобильный телефон.
    Вернувшись домой, он выложил продукты на стол и оглядел свою комнату на предмет беспорядка, взбучка за который может последовать не смотря на взятку в виде черной икры. Пришлось закатать рукава, чтобы с помощю тряпки и веника устранить следы вчерашнего безобразия. Особенно пострадала кухня, вся истоптанная следами протекторов новых ботинок.
    После уборки Олег занялся изучением мобильника, которым никогда раньше не пользовался. Он пробежал глазами несколько пунктов инструкции и поставил аппарат на зарядку аккумаляторов, как рекомендовал продавец. Олег хотел было позвонить куда-нибудь для пробы, но в подъезде раздались знакомые шаги кузины. Отложив телефон, он бросился отпирать замок, чтобы Шерстке не пришлось возиться с ключами. Наконец отвертка провернулась в нужное положение.
    – Приветик, – кузина улыбнулась ему и, вручив две тяжелых сумки, захлопнула дверь. – Витька не стал подниматься.
    – Все дуется на меня?
    – Есть такое. Он очень уж не любит приезжих.
    – Да знаю я его концепцию, – отмахнулся Олег, расставляя сумки в коридоре. – Сам пьет как сапожник, а виноваты приезжие.
    – Вас, действительно, понаехало слишком много. – кузина пожала плечами, и устало присела на стул в кухне. – И лучшие места чаще всего достаются именно вам.
    – Ну а кто вам их мешает занять? – удивился Олег.
    Еще больше его поразило, что Шерстка в упор не замечает разложенных на столе деликатесов.
    – Так вы же прете, как камикадзе! С вами конкурировать невозможно, вы не боитесь авантюр, потому что терять вам нечего. Ты, правда, здорово отличаешься от всей этой братии. – она запнулась, потянув носом воздух. – У тебя пахнет курицей-гриль?
    – Она у тебя под носом, – рассмеялся он, – в фольге!
    Шерстка обвела взглядом стол и несколько оторопела.
    – На какие шиши? – осторожно спросила она.
    – На заработанные, – похвастался Олег. – Вчера я устроился на работу и получил аванс. Четыре тысячи.
    – Баксами? – не поверила Шерстка.
    – Ну не рублями же. Правда, не все в личное пользование. Новый начальник дал мне два дня, на отъедание, отмытие, и приведения себя в порядок. Я зубы сделал. – Олег приоткрыл рот, и стукнул ногтем по новенькой пломбе. – Еще он приказал переходить на ночной образ жизни. Вот я и зашторился, чтобы отвыкать от солнечного света.
    – Неожиданно, но приятно. – кузина порылась в кармане шубки, пытаясь найти сигарету, но Олег двольно выложил на стол пачку «Кента».
    Они поочереди прикурили от лежащей на столе зажигалки.
    – Завидую белой завистью, – вздохнула Шерстка. – Наверное есть какой-то кайф в стабильности, в каждодневной работе и ежемесячной оплате труда. Хотя, это явно не для меня.
    Зазвонил телефон, кузина подняла трубку.
    – Да, – сказала она. – Я и есть Людмила Шерстюк. И что, это так срочно? Хорошо, заберу. Сейчас я точно не могу сказать. Ну в пятницу вас устроит? Хорошо.
    Она положила трубку и хмуро вернулась за стол.
    – Из галереи звонили, – объяснила она. – Просят забрать скульптуры.
    – Не покупают? – посочувствовал Олег.
    – Покупают, работы ведь хорошие. Но платят мало. Зачем галерейщику занимать место моими скульптурами, если находится уйма народу, которые приплачивают ему за экспозицию? Его можно понять. Для хороших заработков нужна известность, а спонсора, чтобы провести пафосную выставку, у меня нет. Я хочу найти человека, который решил бы заработать вместе со мной. Жаль, что никто не понимает, сколько на этом можно скосить при минимальной раскрутке. Сделать-то всего надо пару статей в прессе о «самой модной скульпторше Москвы», шумную презентацию и пару персональных выставок где-нибудь в центре.
    – И деньги можно будет лопатой черпать. – с ироничной усмешкой закончил за нее Олег.
    – Зря ты прикалываешься. А впрочем, мне по фигу. – кузина поискала глазами пепельницу, но та была в комнате. – Ты специально для меня накупил все это?
    – Ты же сказала, что хочешь.
    – Я пошутила, а ты решил поиграть в волшебника. Мобила в комнате, надо думать, тоже твоя?
    – Моя. Только я играю не в волшебника, – поправил Олег, – а в Алладина с волшебной лампой.
    – А без лампы что делать будешь? Опять на помойку? Терпеть не могу, когда на кого-то обваливаются халявные заработки. Хотя курочку я бы съела, – кузина довольно раскрыла фольгу. – Особенно под коньячок. Хоть что-то приятное за сегодняшний день.
    Олег принес пепельницу и достал из кухонного шкафчика пару бокалов. Раньше любые попытки Олега напиться в одиночестве кузина пресекала на корню, да и сама не очень-то жаловала спиртные напитки. Разве что в праздники. Но, видимо, сегодня ей самой необходимо было расслабиться.
    – Налегай, – сказал он, – а я лучше виноград поем. С бодуна нет аппетита.
    – А я думала ты простыл, – ехидно сощурилась Шерстка.
    – Нет, это я вчера праздновал начало новой жизни. До сих пор шум в голове.
    В комнате затрещал телефонный звонок и Шерстка вновь сняла трубку.
    – Это тебя, – она удивленно пожала плечами. – Но не Крыська.
    Олег удивился не меньше и, взяв телефон, перебрался в комнату. Знакомых в Москве у него попросту не было, поэтому факт звонка вызвал в душе тревожное предчувствие.
    – Да. – ответил он. – Нет, все нормально. Вчера я его посетил. Нет, все нормально. До свидания.
    – Кто это? – спросила из кухни Шерстка, стряхивая пепел в пепельницу на столе.
    – Джин из волшебной лампы. – озабоченно ответил Олег, возвращаясь из комнаты.
    – Новый начальник?
    – Да. Вадим. Интересовался, нормально ли я себя чувствую после посещения дантиста.
    – Что это они с тобой носятся, как с ребенком? Что за контора такая?
    – Охранная фирма.
    Шерстка задумчиво затушила окурок.
    – Очень странная фирма. Такие деньги так просто не дают. Все-таки, лучше бы ты искал работу по специальности, честное слово. Сейчас ты нормально выглядишь. Попробовал бы. Зачем тебе эта охрана? Что ты в ней понимаешь?
    – Ну знаешь. – вздохнул Олег. – Сюда меня взяли, а архитектором никто не берет.
    – Конечно. Ты думаешь тебя сразу возьмут на приличную должность? Начал бы с какого-нибудь помощника. На черта тебе московская прописка, если все равно работать в охране? Оставался бы тогда в Крыму, там жизнь на порядок дешевле.
    – Назад не поеду, – упрямо покачал головой Олег. – А охрана, это временное явление. Чуть-чуть поднимусь и попробую устроиться в проектную фирму. Обещаю.
    – Ладно. Ты что-нибудь рисовал в мое отсутствие?
    – Даже если бы рисовал, тебе бы все равно не стал бы показывать.
    – Вот как? – Шерстка чуть обиженно вздернула брови.
    – Опять начнешь придираться, – пояснил Олег. – У меня после твоей критики руки окончательно опускаются. Хорошо если бы по делу, а то цепляешься к мелочам – то нет целостности, то попса, то «где-то я это видела». Я стараюсь, душу вкладываю, а ты мешаешь мою работу с дерьмом.
    – Если бы вкладывал душу, я бы только хвалила. А ты халявишь. Мог бы дотянуть – но не обращаешь внимания на важные мелочи, спешишь, с аккуратностью у тебя тоже проблемы. Иногда мне жалко твои работы, честное слово. Если бы в них не было ничего, я бы не советовала тебе устроиться архитектором. Но ведь есть! Есть. Но то ли ты боишься выразиться, то ли хрен вооще знает что.
    – Ты главное не выгоняй меня раньше времени, – попросил Олег. – Дай мне заработать денег. С ними появится хоть немного свободы и я сам выберу, чем заняться. Если бы ты меня не прописала к себе, я и в охранную фирму не устроился бы. А так, будут деньги – прорвемся. Я и тебе помогу. К тому же на днях нас с тобой разведут, и ты снова станешь свободна в личной жизни.
    – В этом как раз нет никакой спешки, – пожала плечами кузина. – Замуж я не собираюсь пока. Только лишняя беготня с этим разводом.
    – Я бы тебя не напрягал, но Кристина настаивает. Ты же знаешь, какая она подозрительная.
    – Честно говоря, не понимаю, что вас связывает.
    – Тебе трудно судить, глядя со стороны.
    Шерстка пожала плечами.
    – Конечно, но, честно говоря, ваш брак выглядит исусственно. Так бывает, когда женятся из-за внезапно возникшей беременности. Или из-за прописки.
    Шерстка усмехнулась.
    Олег не ответил. К этой теме разговор подходил уже не впервые, но развивать ее Олег не был готов.
    – Зря ты им дал наш телефон, – честно призналась Шерстка. – В этих охранных конторах вечно полно бандюков. За что они тебе платят такие деньги?
    – Я им подошел по внешним данным в охрану одной престарелой богачки, – сходу соврал Олег.
    – Да?! А что входит в услуги охранника? – фыркнула Шерстка. – Хотя мне, конечно, все равно… Вообще-то так набирают девушек в салоны красоты и массажные кабинеты.
    – Ты мне завидуешь. Теперь ты не сможешь меня пилить за то, что я не зарабатываю денег.
    – Иди ты… – кузина встала со стула и сняла шубку, повесив ее на вешалку в коридоре.
    Она осталась в тесном свитере и облегающих джинсах, а на ногах пушисто серели толстые шерстяные носки. Сердце Олега несколько раз стукнулось в ребра, но он взял себя в руки, хотя желание подойти и обнять ее, было чудовищным. Среди царственных особ к бракам среди кузенов осносятся как к само собой разумеющемуся, но родители Олега и Шерстки имели по этому вопросу однозначное мнение. Поэтому сейчас свое местоположение Олег тщательно скрывал и не имел никакого права поднимать телефонную трубку.
    Ему казалось, что Шерстка все видит и все понимает, он иногда ловил себя на мысли, что нарочито грубоватое поведение кузины мотивировано исключительно маскировкой женских качеств, чтобы не возбуждать его понапрасну.
    – Не злись, – с трудом выдавил он из себя.
    – Да не злюсь я, – быстро оттаяла Шерстка. – Просто с дороги умаялась. Ты же знаешь, что значит долго общаться с Леночкой.
    – Точно. Не позавидуешь.
    Олег разлил коньяк в два небольших бокала.
    – За твой приезд, – предложил он.
    Чокнулись. Кузина сделала крупный глоток, и тут же впилась зубами в отломленное куринное крылышко.
    – Мне еще сегодня к дантисту, – безрадостно вспомнил Олег.
    – Ночью? – удивилась Шерстка.
    – Шеф сказал переходить на ночной образ жизни.
    – Ну-ну, – кивнула кузина. – А трусы новые, с молнией на заднице, он не предложил тебе купить?
    Олег отпил коньяк и покачал головой.
    – Странно. – девушка ехидно пожала плечами.
    – Да ладно тебе. – отмахнулся Олег. – Поди плохо вылечить зубы за чужой счет?
    – Чужих счетов не бывает. Слушай, а ты на тачке поедешь?
    – Да, Вадим запретил ездить на метро.
    – Еще раз напомнишь про своего Вадима, я тебе в рог дам, – пообещала кузина. – Поехали вместе, а? Так хочется на машине покататься…
    – Поехали, – улыбнулся Олег. – Только я не знаю, можно ли к этому доктору приходить вдвоем.
    – Расслабься, – отмахнулась Шерстка. – Он ведь не выгонет на мороз симпатичную девушку! Сколько ему лет?
    – Около полтинника на вид.
    – Не выгонит. – уверенно сощурилась девушка.
    Мысли Олега снова вернулись к родственным связям с Шерсткой. Интересно, как бы она относилась к нему, не будь их отцы рдными братьями?
    – Ку-ку! – Шерстка отвлекла его от фантазий. – Поехали прямо сейчас. Пить тебе больше все равно нельзя, а то наркоз не подействует.
    – Ты переоденешься, или так?
    Кузина задумалась.
    – Я бы минут на пятнадцать с удовольствием погрузилась в горячую ванну.
    – Ну так давай. Я пока займусь курочкой, а то после удаления зубов кушать придется не скоро.
    Пока кузина плескалась в ванной, напевая модную песенку, Олег все же допил коньяк и закусил куриной ножкой. Голос кузины доносился довольно отчетливо:

    Полбанки шампуня
    И кран до упора.
    Уснет за стеной
    Заколдованный город.

    Замолкнут трамваи,
    Метро, тротуары,
    Машины, колеса,
    Троллейбусы, фары.

    Минут через десять Шерстка вышла, на ходу натягивая свитер.
    – Кайф, – поделилась она впечатлениями. – Ничего нет лучше горячей ванны после ночной маяты в поезде. – Я бы только попросила тебя в следующий раз не разбрасывать где ни попадя свои трусы.
    – Вот я напился… – жар стыда ударил Олегу в голову.
    – Кстати, поздравляю, – еще ехиднее усмехнулась Шерстка. – Свое трудоустройство ты отмечал, насколько я поняла, не один.
    – С чего ты взяла? – осторожно поинтересовался Олег.
    – На твоих трусах, котрые там валяются, – она показала пальцем через плечо, – Отчетливые следы губной помады. Надеюсь, ты не сюда притащил свою пассию?
    – Нет, – выпалил Олег, покраснев до корней волос.
    – И то хорошо. – девушка открыла ключом свою комнату и скрылась за дверью. – Она-то хоть не отказала тебе? Можно поздравить?
    – А тебе-то что?
    – Так. Ладно. Сейчас волосы подсушу. Я быстро.
    Из комнаты донеслось еле слышное гудение фена. Олегу показалось, что шум внутри головы заметно усилился, в нем появилась новая окраска, какой не было раньше.
    – Только попробуй какую-нибудь заразу подцепить, – расслышал Олег голос кузины, – Живо покатишься к своей Крысе!
    Олег почему-то улыбнулся, услышав в голосе Шерстки неподдельный гнев. Он был почти уверен, но все-таки не решился подумать, что Шерстка его ревнует.
    – Не было у меня никаких похождений, – попробовал оправдаться он. – Я нарвался на каких-то разводчиц. Заманили в ночной клуб, напоили и отобрали все деньги, какие нашли.
    – Много? – в голосе Шерстки прозвучал явный интерес.
    – Баксов пятьсот точно. Может быть больше.
    – Хорошо! – воскликнула кузина.
    – Что же в этом хорошего?
    – Нормальная плата за обучение жизни в Москве. За такую плату и урок, видимо, был хороший.
    – Это уж точно, – невесело усмехнулся Олег. – Хватит надолго.
    Кузина выключила фен и показалась из комнаты, расчесывая не длинные, но очень густые волосы, пахнущие шампунем и теплом.
    – Ты оделся? – спросила она.
    – Да, уже обуваюсь. – Олег наклонился, завязывая шнурки на ботинках.
    Он мог бы поклясться, что в момент выключения фена его голову пронзил болезненный щелчок, после которого шум в ушах сделался тише.
    «Радиоволны я слышу, что ли?» – удивился он. – «Хотя нет, тогда бы музыка играла, наверное».
    – Что с тобой? – кузина внимательно глянула на него. – Мутит спохмелья?
    – Мутит, – вздохнул Олег, просовывая руки в рукава куртки. – Еще и шум в голове какой-то странный.
    Шерстка легко справилась с замком и они вышли на улицу, ежась под резкими порывами ветра. Добравшись до дороги, Олег поднял руку. Одна из машин остановилась, и он быстро договорился с водителем. Они уселись вместе с Шерсткой на заднее сиденье. Машина тронулась, водитель включил негромкую музыку. Голубоватый свет фар ярко высвечивал мечущиеся перед радиатором снежинки.
    – Что-то ты какой-то загруженный. – обратила внимание Шерстка. – Совсем плохо? Вроде после стопки коньяка должно быть полегче.
    – Нет, не в этом дело, – Олег покачал головой. – Мне очень странный сон сегодня приснился. Понимаешь, такое ощущение, будто в момент пробуждения ко мне пришло величайшее озарение. Но сколько я ни пытаюсь, не могу вспомнить, в чем именно оно заключалось.
    – А сон помнишь?
    – Фрагментально. Но один момент очень четко запомнился. Прикинь, стою я на какой-то площади, посреди нее огромный фонтан совершенно удивительной красоты, а над ним прямо в возудхе медленно крутится здоровенная ажурная конструкция. Больше всего она была похожа на сотню переплетенных и взаимопроникших треугольников, вонзающихся друг в друга под разными углами. Ночь, холодище, ветер, а я стою и пялюсь на эту штуку в состоянии полнейшего тупого блаженства. В этот момент мне в голову пришла какая-то важная мысль, но я проснулся и тут же потерял ее суть.
    – Скорее всего никакой сути не было. – предположила кузина. – Знаешь байку про мужика, который открыл LSD?
    – Про то, как он на велике куда-то уехал?
    – Нет. Про спичечный коробок.
    – Этого не слышал. – признался Олег.
    – Короче, смысл в том, что он нажрался «кислоты» и его начало глючить. Очнулся он с ощущением величайшей догадки, очень важной для всего человечества, но не мог вспомнить, в чем именно заключалось открытие. Тогда он рискнул провести повторный эксперимент. Приняв наркотик второй раз, он успел на спичечном коробке записать величайшую мудрость, которая его озарила.
    – И что там было написано? – Олег заподозрил подвох.
    Девушка задорно улыбнулась и процитировала:
    – Сколь бы ни был велик банан, а шкурка все равно больше.
    Олег не удержался от смеха, водитель тоже широко улыбнулся.
    – Все эти сонно-наркотные истины, – добавила Шерстка, – не стоят и выеденного яйца. Это я тебе говорю как художница, которая ради вдохновения испробовала многое. Во сне и под «кислотой» любая мелочь кажется необычайно важной, точнее все на свете кажется равнозначным.
    – Ты думаешь? – расстроился Олег.
    – Совершенно уверена. И моя уверенность подтверждена многочисленными исследованиями Гроффа и Хофмана.
    Они помолчали, глядя как за окнами проплывют огни ночного города.
    – В обычной жизни человек не обращает внимания на мелочи. – Шерстка задумчиво откинулась на спинку сиденья. – Поэтому поиск взаимодействий, вроде размера банана и его кожуры, не входит в повседневную людскую задачу. Человек раскапывает более важные на его взгляд проблемы, вроде взаимодействия ядра атома с электроном. Но во сне все имеет равную значимость – и банан, и атом, поэтому после пробуждения у тебя остается некоторая эйфория открытия.
    – И много раз ты пробовала «кислоту»? – насторожился Олег.
    – Приходилось. – отмахнулась кузина.
    – И как?
    – Чушь это все. Бессмысленное прожигание времени и жизненных сил. «Расширение сознания» это не бред, но в те времена «кислоту» только открыли, она позволяла изменить восприятие быстро и без хлопот. Это халява. Того же эффекта можно достигнуть без всякой химии, я в этом на личном опыте убедилась. Если хочешь понять что-то действительно важное, вовсе не обязательно лизать «марки». Вот лично я под «кислотой» ничего нового для себя не почувствовала, то же самое дает определенный настрой, или медитация, или когда тебя распирает от желания сделать нечто совершенно грандиозное.
    – Вроде скульптур?
    – Да, многие из них я делала именно в таком состоянии.
    – В творческом экстазе, – усмехнулся Олег.
    Шерстка словно не заметила легкой иронии.
    – При некоторой тренированности войти в него не представляет труда. Это не просто вдохновение, которое может снизойти на тебя, а может посетить другого. Нет. Это некая душевная технология. Я например твердо знаю, что уверенность в собственных силах реально повышает любые возможности человека – и умственные, и физические, и эмоциональные.
    – Ну, это уже мистика, – отмахнулся Олег.
    – Нет! Ты что, не слышал о людях, которые ради спасения собственной жизни вытворяли совершенно невозможные вещи?
    – Вроде перепрыгнутых трехметровых заборов? Мне кажется, что эти россказни заменяли бульварную прессу, которой не было в Советском Союзе.
    Шерстка пожала плечами и отвернулась к окну. Некоторое время ехали молча, водитель закурил сигарету, а у Олега в голове то и дело проскакивали непонятные щелчки, особенно когда машина обгоняла троллейбусы. Девушка снова повернулась к нему.
    – Тебе что больше всего нравится из моих работ? – задала она довольно неожиданный вопрос.
    – Очень многое. – совершенно честно ответил Олег.
    – А что больше всего?
    – Ну… Наверное «Баран» и «Торпеда».
    – Какая «Торпеда»? Которая похожа на ржавый член?
    – Нет. Эта как раз мне не нравится. Пошлая. Меня приколола та, скрюченная, с акульими плавниками и карбюратором вместо сердца.
    – Я ее переименовала в «Тварь», – похвасталась девушка. – Ехала в поезде, и у меня вдруг случилась такая просечка. Щелк в голове.
    – У тебя тоже щелкает? – удивился Олег.
    – Что щелкает? – Шерстка удивленно распахнула глаза.
    – Ну, в голове.
    – В голове? – переспросила кузина.
    Машина резко повернула на Садовое, проскочила под носом у огромного джипа и замерла на светофоре на Зубовской площади. Двигатель урчал на холостых оборотах. Вокруг сгрудились другие автомобили, очень разные, припорошенные тонким слоем снежных иголок, сверкающих в свете оранжевых фонарей.
    – А знаешь почему тебе нравятся мои скульптуры? – Шерстка глянула на Олега серьезнее чем обычно.
    Он не ответил, только заинтересованно поднял брови.
    – Потому, что я сама себя делала. Это честно – делать саму себя. Это такой выброс энергии, после которого зритель вспыхивает, как свеча. Не может не понравиться вещь, в которую вбито столько энергии – мыслительной, эмоциональной, да и физической, между прочим. Но для выражения этих чувств необходима очень высокая уверенность в собственных силах и в собственной правоте. Достаточно ее хоть немного нарушить, и вся энергия пропадет впустую, выродится в угоду какому-то отдельному слою потребителя. Это в искусстве самое страшное.
    – Ты хочешь сказать, что и в «Баране», и в «Твари» есть что-то от тебя самой? – удивился Олег.
    – Не что-то! – кузина мотнула головой, рассыпав по плечам пушистые локоны. – Половина моих скульптур, это я сама. Только в разном настроении, в разном состоянии. Иногда это какие-то фрагмены меня. Например «Баран», это мои мечты, а «Тварь», это моя собственная трусость и подлость.
    Она задумалась, одыскивая подходящее объяснение.
    – Любой человек носит в себе одновременно героя, глупца, мудреца, труса и подлеца. И еще множество других ипостасей. Какая из них победит, так и будут воспринимать человека окружающие. Но ни одна из них не исчезает полностью до самой смерти. А после смерти остается только одна.
    – Которую помнят другие?
    – Вот именно.
    – Ты сумасшедшая, – добродушно сказал Олег. – Шизоидная личность с расщеплением сознания. Лично во мне никто не борется. Я – это и есть я, со всеми своими прелестями и недостатками. Человек, это гармония, нельзя выделять из нее составляющие.
    – Ты просто не умеешь их выделить. Поэтому до сих пор не смог устроиться по специальности. В твоих работах нет заряда энергии, нет уверенности в собственной правоте, поэтому ты пытаешься подражать другим – вольно или невольно.
    – Ты мне это сто раз говорила! – отмахнулся Олег. – В работах должна быть не энергия, а профессионализм, и не хватает у меня именно его, а не какой-то выдуманной энергии. Технику можно выработать только подражая другим, пробуя и примеряя к себе стиль мастера. Это в Крыму я тешил себя иллюзией, будто что-то умею, а здесь, в Москве, уровень оказался совершенно другой. Пока недоступный. Мне надо понять принцип, которым руководствуется потребитель, собираясь платить за заказ. Понимаешь? Пробуя чужой стиль, я должен понять, почему на рынке ценятся творения именно этого мастера. А что до самой работы, так любую гармонию можно проверить алгеброй! Иначе у нас получится спонтантный выброс гениальности, вместо ровного профессионального уровня. У меня просто нет времени над этим работать. Не очень-то разовьешь профессионализм, когда каждый день приходится думать о заработке. Да и сама ты что-то не очень разбогатела…
    – Разбогатею. Вот увидишь. – пообещала Шерстка.
    – Это ты называешь уверенностью в собственных силах? – улыбнулся Олег.
    – А что я по-твоему должна делать? Бросить все и устроиться продавщицой? Или лепить утилитарную попсу, которой заставлены городские парки? За нее платят нормально.
    – И что плохого в хороших деньгах? – удивился Олег.
    – Это халява! – Шерстка повысила голос. – Пустое разбазаривание собственной жизни, продажа ее по кускам.
    – Ну, тут я с тобой не соглашусь. На мой взгляд нет совершенно никакой разницы, продавать себя по кускам, делая медвежат в парке, или лепить монстров, которые нравятся только тебе.
    – Значит я леплю монстров? – сощурилась девушка.
    – Это я фигурально. Не злись.
    – Разница такая же, как между работником, нажимающим на педаль штамповочной машины, и кузнецом, плетущим неповторимую вязь решетки. На штампе ты тратишь жизнь изготавливая не то, что придумал сам. А когда вкладываешь во что-то душу, она не пропадает, понимаешь? Часть твоей души, твоего огня остается в изделии, передается зрителю и живет в нем. И чем больше зрителей, тем больше в мире становится частиц тебя, и ты сам становишься больше. В этом случае внутреннее содержание не убывает, а наоборот – прибавляется.
    – Зато на штампе заработаешь больше, – уверенно ответил Олег. – Десять средних картин перекроют по стоимости одну хорошую.
    – Неправда! – возмутилась девушка. – И сотня, и тысяча средних картин не будут стоить как одна гениальная!
    – Ах, вот ты о чем… – улыбнулся Олег. – Тогда не вижу смысла в дальнейшей беседе. Гениальность, это вещь очень таинственная. Не случайно ее корни приписываются то Богу, то дьяволу.
    – Все божественное находится внутри человека, – Шерстка задумчиво пожала плечами. – Он сам себе Бог, он творит мир внутри себя и выплескивает его наружу посредством искусства.
    – И этим изменяет окружающее, – с усмешкой закончил Олег.
    – Нет, – не моргнув глазом ответила Шерстка. – Ничего он не может изменить снаружи. Если бы произведения искусства могли изменить мир, хотя бы выборочно, он был бы гораздо лучше, чем теперь. Нет. В произведениях искусства любой человек может найти лишь источник моральной энергии. А что он сделает с этой энергией, зависит только от него самого. Именно поэтому вход в музеи и на выставки платный – за любую энергию необходимо платить. Но если в скульптуре, в картине или в книге нет заряда энергии, то она похожа на использованную батарейку, и место ей на помойке.
    – С точки зрения архитектора – суровый подход. По твоему получается, что один дом, построенный гениальным мастером, лучше десятка многоэтажек, в которых поселятся тысячи людей.
    – Ладно, поселятся. И что дальше? Что они сделают, эти люди?
    – Ты действительно веришь, что в гениально построенном доме вырастут гении? – Олег поднял брови не скрывая иронии.
    – А ты станешь отрицать влияние организации пространства на психику? Архитектура тоже организует пространство, образует его структуру, которая неизбежно отразится на поведении включенных в нее людей.
    – Спорно все это, – с сомнением ответил Олег.
    Шерстка решила не спорить.
    Зажегся зеленый сигнал светофора и машина двинулась дальше по кольцу, теснясь в плотном автомобильный потоке. От легкого укачивания и остатков похмелья Олег почувствовал тошноту. В ушах снова зашумело противно и громко. Это напоминало звук ненастроенного приемника вблизи от работающего мотора – стук, завывания, треск и щелчки. Перед мысленным взором помимо воли начали возникать замысловатые картинки, соединявшие в себе обрывки воспоминаний и совершенно абстрактные образы. Они точно были связаны со звучащим в голове шумом, но по каким принципам строится взаимосвязь, Олег понять не мог. Пару раз мелькнула ажурная сфера из сна, отпечатавшись в сознании отчетливо и ярко. И вдруг голову пронзил страшный скрежет, болезненный, громкий, и совершенно ни на что не похожий. А еще через секунду у водителя запищал мобильник.
    – Что с тобой? – Шерстка испуганно распахнула глаза.
    – Черт! – Олег скрючился на сиденье, закрыв уши ладонями.
    Звук внутри головы вызвал приступ совершенно физической боли, словно по нервам пропускали электрический ток. Водитель бросил испуганный взгляд в зеркальце заднего вида и прижал машину к обочине.
    – Отключите мобильник! – истошно закричал Олег. – Пожалуйста!
    Водитель, явно ничего не понимая, нажал кнопку и отбросил телефон на сиденье. Звук пропал, боль постепенно стихала, но каждый удар пульса все равно вызывал волны неприятных ощущений.
    – Вам плохо? – водитель выключил двигатель.
    Шорох и треск оборвались. Некоторое время в голове царила полная, опустошающая тишина, но проехавший мимо троллейбус разорвал ее сухим треском полыхнувшей искры.
    – Я слышу радиоволны, – с трудом прошептал Олег.
    – Братишка, ты меня пугаешь, – кузина склонилась над ним, ничего не понимая. – Какие к черту радиоволны?
    – В голове, – попробовал объяснить он.
    – Бредит, – водитель уверенным движением распахнул дверцу. – Надо вывести его на свежий воздух.
    – Да не трогайте вы меня! – возмутился Олег, садясь в нормальное положение. – Я действительно их слышу. Искры, работу автомобильного зажигания, шум фена в эфире. Серьезно! Не надо смотреть на меня, как на психа! Перед тем, как запищал телефон, я слышал, как он соединялся с базой. Жуткий шум, поэтому меня и скрючило.
    – Этого быть не может! – недоверчиво сощюрилась девушка.
    – Наверное, это от новой пломбы, – предположил Олег.
    – Радиоволны? – кузина не могла понять, верить сказанному или нет.
    – Кажется я читал в журнале нечто одобное, – произнес водитель. – В Америке мужику поставили сначала мышьяк, а затем серебряную пломбу. На стыке двух материалов образовалось нечто вроде полупроводникового детектора, который и переводит радиоволны в слышимый звук.
    – Мне не ставили мышьяк, – Олег пожал плечами. – Поехали! Сколько можно стоять?
    Запущенный двигатель отозвался в голове заунывными завываниями. Машина влилась в поток и набрала скорость.
    – Все равно надо узнать у доктора, – сказала Шерстка. – Наверняка это связано с пломбой. До нее ведь все было нормально?
    – Да. Сдеру с него неустойку, – он мстительно стиснул зубы. – Зараза криворукая.
    Водитель высадил их на Новых Черемушках у знакомого подъезда длинного кирпичного дома. Шины взвизгнули, поскальзываясь на снегу, красные огоньки стоп-сигналов повернули за угол, и Олег с Шерстку остались вдвоем в тихой темноте двора.
    – Холодно. – сказала Шерстка и поежилась.
    Скрипя снегом, они дошли до дверей, Олег вызвал доктора по домофону и дождался, пока тот откроет дверь.
    – Проходи, – пропустил он кузину вперед.
    Они поднялись на нужный этаж, где Виктор Абрамович уже ожидал их возле приоткрытой двери в квартиру. Заколка на галстуке яростно сверкнула брилиантом.
    – Здравствуйте, – хмуро поздоровался Олег.
    – Добрый вечер, молодые люди, – доктор задержал взгляд на Шерстке, затем неохотно перевел на Олега. – Это с вами?
    – Да. – ответил Олег.
    – Ваше недовольство вызвано моей вчерашней работой? – спросил доктор.
    – Вы удивительно догадливы, – буркнул Олег. – Или для вас это уже стало нормой?
    – Отнюдь. Вы первый, поэтому меня и задело. – Доктор жестом пригласил пройти в квартиру. – Что-то серьезное? Кровотечение? Боли?
    – Пломба шумит.
    – Что, извините?
    – Шумит. Переводит радиоволны в ощутимый для меня звук.
    Виктор Абрамович задумчиво поправил очки, закрвыл дверь, и указал на вешалку, где следовало оставить одежду. Когда Шерстка расстегнула шубку, он снова задержал на ней взгляд.
    – Вы, пожалуйста, пойдите в приемной. Вам подать чай или кофе?
    – Кофе.
    – Ирочка! – Виктор Абрамович повысил голос. – Поднеси мне инструмент и обезболивающее, а затем подай гостье кофе.
    Олег разулся и направился вслед за доктором.
    – Значит радиоволны, – на ходу бормотал Виктор Абрамович . – Очень странно. Однако, это легко проверить. Присаживайтесь.
    Он указал на зубоврачебное кресло.
    – Видите ли, у меня есть прибор, доставлющий массу неудобств, – объяснил он. – Вообще это печка для сухой стерилизации инструмента, но когда она работает, соседи жалуются на сбои в работе телевизоров. Сейчас мы можем использовать этот побочный эффект с пользой. Если пломба действительно улавливает радиоволны, вы с легкостью определите момент, когда я включу прибор.
    Он замолчал, сделав длинную паузу. Олег расслышал, как глубоко в недрах здания включился механизм лифта, затем Шерстка что-то невнятно сказала в столовой, ей ответил другой женский голос. И вдруг в голове раздался визг, похожий на звук внедряющегося в бетонную стену сверла.
    – Выключите! – не сдержавшись, крикнул Олег.
    Звук тут же стих, оставив внутри головы опустошенное состояние.
    – Да, – в лучах лампы показалось задумчивое лицо доктора. – Феномен действительно имеет место. – Откройти-ка рот, пожалуйста.
    Олег подчинился, чувствуя постукивание иголки по пломбе.
    – Не могу понять, что случилось, – вздохнул Виктор Абрамович . – Очень редкий случай, хотя медицине известно несколько подобных курьезов. Правда все они были связаны с применением мышьяка. Здесь, по всей видимости, мы случайно столкнулись с подобными свойствами другого материала. Обязятельно укажу это, когда буду писать мемуары. Так что попадете в историю, молодой человек. Но пломбу следует удалить. Я поставлю новую, из другого материала. Но для начала я все же хочу закончить с удалением и мерками под протезы.

    Пока доктор работал, медсестра принесла в приемную кофе, пачку журналов и пульт от телевизора.
    Шерстка поблагодарила и сделала звук потише. На всякий случай. Чтобы слышать звуки доносившиеся из кабинета. Новая работа Олега по прежнему вызывала у нее недоброе предчувствие, но разобрать причину беспокойства с помощью логики не получалось.
    «Слишком много денег ему выдали, вот из-за чего я гружусь», – с недовольством подумала она. – «А в Москве ничего не бывает даром. Но у приезжих слово „халява“ почему-то не вызывает панического ужаса на уровне инстинктов, они еще не понимают, что заплатить все равно придется, только в самый неподходящий момент и по самой спекулятивной цене».
    С другой стороны Олег был самостоятельным человеком, имея полное право распоряжаться жизнью как ему вздумается, а так же набивать необходимое количество синяков, без которых формирование личности все равно не пройдет. Но даже понимая это, хотелось уберечь от бессмысленных промахов.
    «Черт бы меня побрал», – остановила себя девушка. – «В конце концов он мне не муж. Связался с Крыськой, пусть она его и спасает».
    Она старательно отогнала тревожные мысли, пинками вытолкнула последнюю и захлопнула за ней дверь. Все. Теперь лишь печать в паспорте жгла кожу сквозь ткань брюк.
    «До чего же сильны предрассудки», – фыркнула про себя Шерстка. – «Этот штампик действует на подсознательном уровне, заставляя ощущать повышенное чувство ответственности. Чушь! Вся моя ответственность ограничивается отношениями кузенов. На этом предлагаю вопрос считать закрытым».
    На экране мельтешил какой-то фильм, один из сотен почти одинаковых, где главной задачей положительного героя является поход по расставленным в темноте граблям. Так он бредет примерно треть фильма, демонстрируя чудеса глупости, нерасторопности и недальновидности. А когда все препятствия пройдены и шишки расставлены, начинаются поиски нехорошего человека, расставившего эти грабли. На этом этапе герой моментально, и как правило беспричинно, умнеет. Завершается дело неизменной дракой на заводе, где в конце концов злодей нанизан на трубу, сброшен с высоты, упал в котел с расплавленной сталью, попал в устройство для дробления камней, задержан полицией. Нужное подчеркнуть.
    Шерстка поморщилась и пригубила горячий кофе. На другом канале шел очередной лохотрон для поднятия рейтингов, где очередная группа подготовленных актеров боролась за очередной миллион.
    Года два назад на одной из выставок Шерстка познакомилась с парнем, работающем на телевиденьи. За полгода знакомства с ним и тусовок с его коллегами она здорово разочаровалась в популярных телепрограммах, оказавшихся сплошным надувательством. Она узнала, как и из кого готовят «победителей» телевикторин, почему так сложно дозвониться в студию во время программы и почему в прямом эфире ни один пьяный хулиган никогда не ругнулся матом, а начинающий предприниматель не прорекламировал свою фирму.
    Шерстка допила кофе и поискала канал, на котором транслируют новости.

    Когда лечение было закончено, Виктор Абрамович сел на стул и записал что-то в толстой тетради с обложкой под кожу.
    – Значит, работу по восстановлению ваших зубов я считаю законченой. Удаление, пломбировка, частичное протезирование. Надеюсь, вы довольны?
    – Вполне. – Олег уже забыл, что собирался требовать неустойку за неудобства, причиненные шумной пломбой. – Сколько я вам должен?
    – За сегодняшний прием двенадцать тысяч. Это специальная цена для особых клиентов. Но впоследствии я бы вам рекомендовал еще исправление прикуса и установка протезов на месте удаленных зубов.
    – Вполне возможно, я очень скоро воспользуюсь вашим советом. Возьмите, пожалуйста.
    Легкие деньги уходили из рук удивительно безболезнено. Олег поймал себя на мысли, что всего несколько дней назад ужаснулся бы от самого факта перехода такой суммы через свои руки. Теперь это казалось далеким и странным, не имеющим к нему ни малейшего отношения. Словно всю жизнь до этого он так и жил.
    Олег уложил остатки денег обратно в карман, вышел в прихожую и позвал кузину:
    – Поехали.
    – Подожди. – она выглянула из столовой. – Тут прикольные вещи по ящику передают.
    – Поехали! – настойчивее сказал Олег. – У нас еще полно дел.
    Он с извиняющимся выражением глянул на Виктора Абрамовича.
    – Спасибо. До свидания, – произнес Олег чуть сковано.
    – До свидания, – кивнул доктор.
    Шерстка пожала плечами, оделась, и вышла вслед за Олегом в подъезд, излишне громко захлопнув за собой дверь.
    – Какая муха тебя укусила? – поинтересовалась она уже в лифте.
    – Мы же не телевизор приехали сюда смотреть. Мне и так не очень удобно, что я взял тебя с собой, не предупредив об этом Виктора Абрамовича.
    – Он за это деньги получает, – пожала плечами Шерстка. – Я вот не хочу, чтобы у меня по квартире шастали всякие разные, вот и не пускаю никого. А он хочет, чтобы к нему ходили, иначе он умрет с голоду. Так что не грузись.
    – Извини, – Олег почувствовал ее правоту. – А что там было по телику?
    – Не знаю. Ты же не дал дослушать. Планету какую-то нашли в созвездии Лебедя, или что-то в этом роде.
    – Может еще передадут, – без особой уверенности предположил Олег.
    – Да ладно, проехали. С тобой все нормально? Что-то ты бледный какой-то.
    – Наркоз еще до конца не сошел. – отмахнулся Олег. – Зато теперь ничего не шумит. Дело действительно было в пломбе.
    – Ну и нормально. А у нас дома еще коньяк остался. Честно говоря мне пришла в голову мысль напиться сегодня как следует. Умаялась я с дороги, охота расслабиться. Раз в полгода можно, наверное.
    – Даже нужно, – усмехнулся Олег. – Особенно в Москве. Дома я как-то обходился без этого, а здесь крышу начинает сносить.
    Они вышли на улицу и почти сразу остановили машину, начался густой снег, и водитель включил дворники. Свет фар сделался почти материальным, уплотнившись вихрящимся мельтешением, печка гудела натруженным вентилятором, распространяя по салону волны тепла. Тепло ложилось на остатки наркоза, вызывая непреодолимую сонливость.
    В навалившейся полудреме Олег услышал голос Кристины.
    – Позвони, когда устроишься, – сказала он. – Не экономь, заплати в поезде за постель, а то ехать больше суток.
    Она была красивая, как всегда, в розовом махровом халате, раскрасневшаяся после горячего душа.
    – Хорошо, – ответил Олег, чувствуя ни с чем не сравнимое возбуждение, предшествующее дальней дороге.
    Он называл это состояние чемоданным, хотя никогда в жизни не брал с собой чемодана. В него просто нечего было укладыать – три смены белья, немного еды и альбом с работами. Все это легко умещалось в небольшой сумке с наплечным ремнем.
    – Не забудь послать телеграмму на имя судьи, – напомнила Кристина, – Я в заявлении написала, что ты постоянно проживаешь в Москве, поэтому он обещал принять решение о разводе в твое отсутствие.
    Олег ободряюще улыбнулся.
    – Не беспокойся, все у нас будет хорошо. Я обещаю, что вытяну тебя из этой дыры, мне главное лишь прописаться и устроиться на работу. Так что следующий год встретим вместе. Ну, не вешай нос.
    – Ладно, иди, а то опоздаешь. – в глазах Кристины читалась легкая тревога, замешанная с каплями неутаенной печали.
    – Я тебе позвоню, – пообещал Олег. – С вокзала, сразу как только приеду. У тебя есть Людкин телефон? Звони.
    – Хорошо.
    У Олега сердце заныло от грусти. Он коротко поцеловал жену в щеку, на миг ощутив упругость ее груди под халатом. Затем развернулся и вышел в подъезд.
    Хлопнула дверь.
    – Ты чего вздрагиваешь? – поинтересовалась Шерстка.
    – А? – Олег выскочил из цепких объятий дремоты. – Ничего. Приснилось, будто оступился на лестнице.
    Точно так же, как и прошлый раз, когда вспоминалась Кристина, автомобиль с выключенным мотором стоял на автозаправке. Олег украдкой помотал головой, отгоняя состояниее расслоения пространства, всегда сопутствующее таким вот случайным повторам реальности.
    Водитель уплатил за бензин, заправился и уселся за руль, запустив двигатель. Машина свернула на Рублевское шоссе. Мимо пробегали угрюмые здания и освещенные окна торговых палаток, заснеженные улицы, темные переулки. Олег чуть вспотел в натопленом автомобильном салоне, и когда пришлось выходить из машины, ветер показался пронизывающим до костей.
    – Пойдем скорее, – поторопил он кузину.
    На лестнице подъезда они наткнулись на сердитую соседку, курящую у окна.
    – Опять шляешься среди ночи? – буркнула она на кузину. – Сколько же можно водить мужиков? Шлюха вонючая.
    Сама она еле держалась на ногах от выпитого. Олег вскипел, сжав кулаки.
    – Пойдем, – Шерстка потянула его за руку, видя, как он напрягся. – Она же пьяная в дым. Не обращай внимания.
    – Кем ты меня назвала?! – соседка попыталась наброситься на девушку, но та легко отклонилась и в несколько прыжков добралась до лестничной площадки третьего этажа.
    Желая поскорее уйти от скандала, Олег повернул ключ в замке и впустил Шерстку в квартиру. Едва он закрыл за собой дверь, как в нее раздались удары могучего кулака.
    – А ну открой, сучка! – проревел в подъезде могучий бас. – Ты мою бабу пьянью назвала?
    – Я вызову милицию. – предупредил Олег, глядя на соседа через дверной замок.
    Говаривали, что он несколько лет просидел в тюрьме, но за что именно, никто точно не знал.
    – Я тебя раньше придушу! – сосед грохнул ногой в косяк, но дверь была крепкой.
    Минуты две он еще побранился, пофыркал, словно дворовый кот, распаленный схваткой, но наконец остыл и удалился в свою квартиру.
    – Иногда так и хочется взять пистолет, – признался Олег, разуваясь у вешалки, – сунуть такому уроду под нос, и глядеть, как его колотит от страха.
    – Разве этим что-то изменишь? – удивилась кузина.
    – Изменишь. Один раз он обгадится в штаны, в другой уже не будет наезжать на соседей.
    – Будет, причем еще хуже и злее, – вздохнула она, – вымещая злость на тех, у кого нет пистолета. Человека невероятно трудно заставить чувствовать себя побежденным. Проще убить.
    – Так что же, сесть на задницу и ничего не делать? – фыркнул Олег.
    – Чаще всего это бывает самым лучшим решением. Такие уроды как правило сами себя наказывают. Никогда не замечал?
    – Нет.
    – Это ты мало пожил в Москве.
    – Нет. Это ты слишком серьезно воспринимаешь всяких буддистов и даосов.
    – Нет. Я без всяких буддистов верю, что пока я сама ни в чем не ошибусь, никакие несчастья меня не одолеют. Побеждает безупречность, а не сила и хитрость.
    – Упадническая философия, – не согласилая Олег. – Не выходи на улицу, и машина тебя не задавит.
    – Ты передергиваешь, – усмехнулась кузина. – Не щелкай клювом, будь внимательнее, не напивайся на улице, и тогда машина тебя не задавит.
    Олег вспомнил предыдущую ночь.
    – Ну уж не знаю, – он пожал плечами и прошел на кухню. – Если тебя грабят, то виноваты грабители, а не ты.
    – Кстати о выпивке. По-моему пора пропустить по стаканчику, – сходу предложила Шерстка.
    Олег был совершенно не против. Он откупорил бутылку и разлил коньяк по бокалам. Выпили. Олег откусил маленький кусочек бутерброда с икрой, и проглотил не разжевывая, боясь вызвать новое кровотечение.
    – Нормальный коньяк. – кузина прислушалась к собственным ощущениям. – Не левый. Тебе завтра на работу еще не идти?
    – Завтра ночью, так что за день я успею отоспаться вполне прилично. На приведение себя в порядок мне дали две ночи. Завтра буду звонить и докладывать.
    – Прямо, как в сказке, – усмехнулсь Шерстка. – И дал ему грозный джинн три ночи на размышление.
    – Две. И не будет никаких размышлений. – отмахнулся Олег, расслабленно облокатившись на спинку стула. – Лучшей работы я все равно не найду, а без денег устал.
    – Ну и ладно. Хотя если бы ты устроился по специальности, я бы больше обрадовалась. Ты совсем перестал заниматься. Когда в последний раз брал в руки линейку и роллер? Похоже я напрасно тебе его подарила.
    – Давненько. Линейкой сейчас никто не пользуется, Шерстка. Сейчас все работают на компьютере.
    – Ну вот и купи. У тебя же теперь куча денег.
    – Ну и куплю! – воскликнул Олег. – Только не с этой получки. А со следующей.
    Шерстка намазала икру на хлеб и задумчиво откусила.
    – Когда редко выезжаешь за пределы Москвы, другие города начинают казаться чем-то не очень реальным, – непонятно к чему сказала она. – Там жизнь совершенно другая.
    – Ты мне это рассказываешь? – усмехнулся Олег. – Я всю жизнь прожил в этой нереальности.
    – Да… – вздохнула кузина и предложила. – Пойдем в мою комнату. Там телик. Посмотрим что-нибудь. Хочется информаций и каких-нибудь новостей.
    Взяв с собой продукты и выпивку, они перебрались в Шерсткину комнату. Обстановка была более чем скромной – шкаф, телевизор, кровать, низкий столик, сидеть за которым приходилось прямо на толстом бордовом ковре. Все остальное место вдоль стен занимали полки, заставленные скульптурой. Шерстка не стесняла себя в фантазиях. Олег окинул взглядом шеренги причудливых тварей: рыбу с аквариумом вместо туловища; тело женщины, сплетенное из клубка змей; мужчину с половым органом вместо головы; детишек-роботов; задумчивого юношу, сидящего на цепи возле дома; собаку, больше похожую на решетчатую ограду.
    – И откуда ты такую бредятину придумываешь? – в который раз восхитился Олег. – Круто!
    – А что тут особенного? Она сама мне в голову лезет. Только успевай шлепать.
    Шерстка взяла пульт и включила телевизор.
    – О, это как раз ночной выпуск! – обрадовалась она. – Может сейчас повторят про планету.
    Диктор говорил о проблемах, связанных с скращением ядерных вооружений.
    – Когда-нибудь это сокращение нам выйдет боком. – буркнул Олег.
    – Тебе не все равно?. – удивилась кузина. – К твоему мнению точно никто не прислушается, так что расслабься. Политика вредно влияет на кровяное давление. Особенно под коньяк.
    – Это не политика. Если нам, не дай Бог, что-то или кто-то начнет угрожать из космоса, мы еще вспомним эти уничтоженные ядерные заряды. Вот ты говоришь, открыли планету. А вдруг она обитаемая?
    – Ты точно ненормальный. – девушка добавила в бокал коньяка. – Можно подумать, ядерные хлопушки помогут нам справиться с существами, преодолевшими бездны Вселенной. Не смеши меня.
    – Водородная бомба, это хоть какой-то ответ.
    – А смысл?
    – Ты женщина, – Олег выпил и закусил бутербродом. – Тебе не понять, что значит жажда справедливого возмездия. Я вот никогда не мог понять, почему в концлагерях люди строем шли в печи крематория, вместо попытки толпой прорваться через ограждения, перебить охрану и сбежать. Какая разница, как умирать? А так есть хоть мизерный, но шанс.
    – Всегда есть разница, как умирать, – сказала Шерстка. – Но я женщина, так что мое мнение в этом вопросе вряд ли учитывается.
    – А если я его все же учту? – такая манера вести дискуссии очень часто раздражала Олега.
    – Ну, спасибо, – съязвила девушка. – Я не была в концлагере, но могу представить состояние психики, при котором человеку не хочется сражаться, поскольку жизнь давно уже стала синонимом бесконечного страдания. Хочется умереть быстро и безболезненно, а не получить очередь по ногам или быть разодранным сторожевыми собаками.
    – Страшно это. – Олег почувствовал новые признаки опьянения.
    После третьей порции коньяка последние остатки похмельной депрессии сдали позиции и отступили в глубину подсознания.. Беседа пошла веселее, голоса сделались громче.
    Диктор закончил рассказ о новом законе, регулирующем продажу бензина в Москве.
    – А теперь о сигнале из космоса, принятом американскими асторономами, – сообщил он. – Недавно открытая планета в одной из звездных систем созвездия Лебедя неожиданно проявила активность. Вчера, около полудня по московскому времени, двенадцатиметровый радиотелескоп Национальной обсерватории Китт Пик в штате Аризона принял загадочный радиосигнал, направленный с нее. Подробнее в интервью сотрудника обсерватории Дэвида Валингтона.
    На экране появился молодой американец в белом халате поверх синей униформы. Он начал говорить по-английски, а женщина переводчик, спешно и запинась, за кадром переводила на русский язык.
    – Этот сигнал мы приняли из созвездия Лебедя. Он удивительный по мощности и широте спектра. Сейчас мощные компьютеры Национальной обсерватории справляются с задачами анализа полученного сигнала. Но уже сейчас можно утверждать с большой долей уверенности об искуственном происхождении сигнала. Возможно он является вестью от наших братьев по разуму из далеких звезд. Мы делаем ставку на расшифровку сигнала, который может содержать бесценные сведения для человечества о технике и образе жизни далекой цивилизации.
    На экране снова появился диктор.
    – Американцы предоставили всем крупным телекомпаниям мира короткий фрагмент звукового эквивалента полученного сигнала. Сейчас вы получите возможность услышать звук, почти без сомнения отправленный нам разумными существами.
    Комната заполнилась типичным звуком радиопомех, сквозь который пробивался едва слышный писк, похожий на далекие выкрики чаек. И вдруг, словно невидимый дирежер взмахнул палочкой, раздался мощный звуковой аккорд.
    – Впечатляюще. – шепнул Валерка.
    Звук начал переливаться, дробиться, вызывая не столько слуховые, сколько зрительные ассоциации. Он напоминал дрожание переплетающихся и извивающихся полос. И вдруг все смолкло.
    – Американская сторона, – продолжил диктор, – отказалась предоставить кому бы то ни было полную запись, видимо опасаясь, что она может содержать чрезвычайно важную информацию, доступ к которой американское правительство намерено контролировать. Остается загадкой, почему космический сигнал был принят толко на телескопе Китт Пик…
    Олег невнятно хмыкнул, и отпил из бокала.
    – Очень вовремя мы собрались разоружаться. – сказал он. – Что у этих «братьев по разуму» есть кроме мощных передающих средств? Плазменные орудия? Гравитационные пушки? Антигравитационные приводы?
    – Какой-то странный у тебя пессимизм, – девушка пожала плечами. – С чего ты взял, что они обязательно должны причинить нам вред?
    – А разве когда-нибудь было иначе? Взять хотя бы вторжение конкистадоров в Америку. Чем не другая цивилизация? Их техническое превосходство над индейцами было подавляющим. И что вышло? Где теперь индейцы? Превосходящая технология всегда стремилась подавить менее развитую, прибрав при этом большую часть полезных ресурсов. Так повторялось много раз и в Америке, и в Африке.
    – Сопротивление еще никому не помогло, – покачала головой Шерстка. – Сильный рассеивает свою энергию, распостраняясь, а побежденный живет за счет этой энергии. Главное – не сопротивляться. Ну и потом. Если они такие развитые, то у них и мораль может быть выше.
    – Да? Чем более высокоразвита страна, тем меньше она ценит чужую жизнь. Какая страна убила больше всего иностранцев двумя атомными бомбардировками и бесчисленными неядерными бомбежками во славу демократии?
    Кузина не ответила, сделав глоток коньяка.
    – То-то же.
    – По-твоему инопланетяне всегда будут только враждебны? – нахмурившись спросила она. – Мне не хочется в это верить.
    – При первой встрече несомненно. Не думаю, что кто-то собирается преодолевать межзвездные расстояния из чистого альтруизма.
    – От твоих прогнозов у меня мурашки по коже. – она передернула плечами. – Ожидание иногда страшнее реальности.
    – Думаю наши засекут их издалека, – Олег попробовал успокоить кузину, – и примут меры. Все водородные бомбы никто на свалку не пустит. Кроме того преодолеть бездну межзвездного расстояния, не простая задача. Одно дело послать в космос сигнал, совсем другое отправить сюда крейсера.
    – А мне кажется, что без определенного морального уровня невозможен прогресс. – призналась Шерстка. – И та страна, которую ты привел в пример еще убедится в этом на своем горьком опыте. Так было с Германией, так было со всеми, кто пытался захапать чужое. Они рассеивались в том месте, куда приходили. Посмотри, дети конкистадоров больше похожи на южноамериканских индейцев, чем на испанцев.
    Олегу очень хотелось закончить тему на такой оптимистической ноте, но воображение помимо воли рисовало крадущиеся сквозь пространство армады боевых крейсеров.
    «Если что, нас сомнут как щенков». – подумал он. – «Она права, нам не помогут никакие водородные бомбы».
    – Вообще-то люди ведут себя, как дебилы. – он глянул сквозь бокал на свет. – Поотправляли во все стороны Вселенной инструкции по собственному уничтожению…
    – Ты о чем? – не поняла Шерстка.
    – О «Пионерах» и «Вояджерах». В них вкладывали специальные золотые таблички с гравировками. Как человек выглядит, чем питается, из каких веществ сосоит, что слышит, как видит. Получится, что мы о враге не будем знать ничего, а он о нас почти все. Американцы туда еще положили диски с записями голосов птиц, с классическими композициями и прочей белибердой. Можно подумать, инопланетянам больше делать нечего, только птичек слушать. Вот над эффективным ядом или вирусом, они точно подумают.
    – Тебе бы в бюро прогнозов работать. – невесело усмехнулась кузина.
    – Это еще почему?
    – Потому что их прогнозы не исполняются. От твоих хочется того же самого. Я еще знаешь о чем подумала?
    Олег изобразил на лице вопрос.
    – Зачем они послали этот сигнал? – Шерстка отпила еще глоток коньяка. Тебе не кажется это странным?
    – Ну… Честно говоря, я об этом просто не думал.
    – А я вот подумала. Если принять во внимание твою теорию о несомненной враждебности инопланетного разума, то зачем им связываться с нами? На их месте я бы отправила капсулу с вирусом.
    – Может они ничего не знают нас, – пожал плечами Олег. – Ну, не поймали ни «Пионер», ни «Вояджер». Ноль информации. Знаешь, что бы я сделал в подобном случае?
    – Очень интересно.
    – Я бы сформировал определенную дезинформацию о собственной цивилизации, лучше всего занизив при этом реальную военную мощь. Затем отправил бы ее намеченному адресату и стал бы ждать. Как ты думаешь, чем ответит адресат?
    – Ха! – Шерстка отставила на столик недопитый бокал – Похоже, братишка, ты ответил на мой вопрос. Конечно, земляне в знак межпланетной дружбы отправят ответный сигнал, содержащий сведения о себе. И, судя по «Пионерам» и «Вояджерам», он будет содержать реальную информацию, а не дезу.
    – Вот именно! Нечто вроде троянского коня, только с присущими новым технологиям заковырочками. Нате вам подарочек. А потом бац! По ушам, по ушам!
    – А кто знает, что отправили на этих «Вояджерах»? Ты читал?
    – Нет. Но ведь говорили по телику.
    – По телику много, что говорят. Налоги-то надо собирать…
    Олег выпил до дна, украдкой остановив взгляд на ногах кузины, обтянутых тканью джинсов. Она то ли почувствовала это, то ли увидела в отражении телеэкрана.
    – Похоже, прошлой ночью тебе действительно не повезло, – повернувшись усмехнулась Шерстка.
    – Что? – покраснел он, пытаясь сделать непонимающий вид.
    – Ты смотришь на меня так, будто не был с женщиной около пулугода.
    – Больше, – само собой вырвалось у Олега.
    – Странно слышать такое от женатого человека, – сощурилась Шерстка. – Молодая жена, не красавица, но и не уродина. Сам такую выбрал. Или она тебе из принципа не давала? Или ты провинился в чем?
    – Это отдельная история, – отмахнулся Олег, чувствуя невероятное желание выговориться, выплестнуть застоявшуюся обиду.
    Но говорить с кузиной о своих сексуальных проблемах казалось чем-то на грани инцеста. Особенно учитывая возбуждение, сопутствующее любой попытке завязать такую беседу.
    – Я бы послушала, – хитро улыбнулась девушка, усаживаясь удобнее. – Мы же никуда не спешим.
    – Отстань, – фыркнул Олег.
    – Ну и как хочешь. А я догадалась. Это дело не в ней!
    И Шерстка взглянула на Олега снисходительным взглядом.
    – А в чем? – Олег смутился и покраснел еще больше.
    – В тебе! – злорадно улыбнулась кузина. – Это у тебя проблемы! Ха-ха!
    Она показала ему язык и долила себе коньяка.
    Олег от смущения опрокинул бокал целиком и занялся остатками икры. Опьянение перестало усиливаться, остановившись на одном ровном уровне. «Платофаза», – подумал Олег, и тут же смутился от сексуального аспекта этого слова. – «Фу, черт! Одни и те же мысли крутятся в голове».
    Шерстка вытянула ноги и разлеглась на ковре.
    «Надо идти спать». – подумал Олег не в силах оторвать взгляда от стройного тела кузины.
    – Надо идти спать, – повторил он вслух.
    – Вали, – фыркнула Шерстка, – Я тебя приютила, запятнала свою личную жизнь фиктивным бракосочетанием, прописала тебя к себе в квартиру, затем подала на развод, что тоже не в плюс моей женской чести, а тебе в падлу рассказать мне по секрету о своих проблемах.
    – Я стесняюсь, – признался Олег.
    – А ты еще хлопни. – добродушно посоветовала Шерстка.
    Он запнулся, не зная, стоит ли говорить о главной причине.
    – К тому же такие разговоры меня возбуждают.
    – Ага! Возбуждают! Значит, ты не безнадежен. – обрадованно воскликнула кузина. – Что и я тоже?
    – Слушай, перестань издеваться! Меня уже с полгода возбуждают вообще все женщины.
    – Нет, скажи честно, что же Кристина тебе ни разу не дала за все два года супружеской жизни?
    Олег промолчал.
    – Ни фига себе! – Шерстка удивленно откинулась на спину и покачнула головой. – Надо же! За два года ни разу! Вот это женщина! Как же ты жил с ней все это время?
    – С трудом, – признался Олег.
    – Но что-то же вас удерживало вместе!
    – Я ее люблю. Сексуальные проблемы не могут быть поводом для развода, когда между двумя людьми устновилось взаимное уважение и любовь.
    Шерстка вытаращила глаза от непереносимого удивления.
    – Секс без любви бывает, когда очень хочется, но вот любовь без секса, это уже нечто экзотическое, на грани извращения. Ты меня удивляешь, братишка.
    – Ты ни фига не знаешь, – отмахнулся Олег.
    – Вот и рассказал бы.
    – У нас физическая несовместимость! – выпалил он.
    Быстро выговорить ему показалось легче.
    – Это как? – не поняла кузина, удивленно распахнув глаза. – У нее что, нет влагалища? Или у тебя…
    Она с интересом взглянула на его брюки, пытаясь представить размеры детородного органа.
    – Есть у нее влагалище, но маленькое! – Олег психанул, что ему пришлось объяснять так подробно. – У меня значительно больше средних размеров, а у нее значительно меньше. Доступно? Ей больно, когда я пытаюсь сделать это, как делают все.
    – Она тебя разводит! – уверенно сказала кузина. – Блин, ты дожил до двадцати семи лет, и не знаешь, что любые мышцы способны растягиваться. А как бы женщины рожали? Она просто тебя не хочет, а когда женщина делает это без желания, ей всегда больно, независимо от размеров.
    – Она тебе не нравится, вот ты на нее и гонишь, – разозлился Олег.
    – Да она просто идиота из тебя сделала! Посмешище! Вспомни, какую она истерику устроила, когда я приезжала прошлым летом. Помнишь, мы поехали с компанией на пикник и она наехала на тебя за то, что ты на природе, у костра, под шашлык, выпил полстакана сухого вина! Подумай! Полстакана! Какая ерунда! И она орала, как ненормальная!
    – У нас с ней был уговор, – объяснил Олег. – И я его нарушил.
    – Но это же не значит, что она может тебя публично унижать при твоих друзьях! О какой любви тут может идти речь?
    – Мы с ней уже черте сколько знаем друг друга, – объяснил Олег. – Это кое-что значит, можешь мне верить. Иногда прочность отношений бывает дороже пылкой страсти. На Кристину можно положиться, и она ни разу меня не подставила. Она не просто жена, а настоящий боевой товарищ. Друг с большой буквы. Такой брак намного прочнее, чем основанный только на сексуальных привязанностях.
    – Поэтому ты и смотался в Москву?
    – Ты же знаешь, зачем я приехал, – возмутился Олег. – Там невозможно жить по-человечески! Я устроюсь, сниму квартиру, перевезу в нее Кристину, и все у нас будет нормально. В последнем письме она написала, что как только приедет сюда, ляжет на операцию, после которой мы забудем о всякой несовместимости.
    – Ладно, не злись, – Шерстка пожала плечами. – Может, я действительно чего-то не понимаю. Но слушай, если ты ее любишь, то от чего у тебя помада на белье от ночных похождений?
    – Ну что за манера постоянно пытаться объединить любовь и секс? – пожал плечами Олег. – Как-то ведь надо удовлетворять половые потребности.
    – Странные у вас отношения, честно тебе скажу. Я могу представить, как можно трахаться с кем ни попадя, если никого не любишь, или любить кого-то, пока еще о сексе и речи нет. Но как можно любить одного человека, а трахаться с другим?
    – Ты просто не в состоянии разделить эти два чувства. – Олег допил коньяк.
    Бутылка опустела наполовину.
    – А они разделяются? – удивилась кузина.
    – При определенном уровне взаимопонимания.
    – И какой же это уровень?
    – Как у нас с Кристиной. Я ей сознательно изменил лишь однажды, поскольку вчерашнее явно не в счет, если вообще что-то было. Я так напился, что ничего не помню. – Олег покопался в памяти, выуживая нужное воспоминание. – А тогда я ей именно изменил, причем сознательно, через полгода после свадьбы. Сил терпеть уже не было, а у Кристи была подруга, с которой мы втроем то и дело проводили время – ходили в лес и на море. Мне показалось, что я нравлюсь ей. Кристина тогда работала менеджером в страховой фирме и ее отправили в Киев, в командировку. Я остался один на целых четыре дня.
    – Могу себе представить, – усмехнулась Шерстка.
    – Подружка позвонила мне, спросила Кристину, я объяснил, что жена уехала. Предложил приехать. Ну и…
    – Подробности можешь опустить. – Шерстка опустила глаза. – Чем все это кончилось?
    – Мне было стыдно. Ощущение от настоящей близости оказалось во много раз сильнее, чем я мог себе представить, но оставляло в душе какую-то грязь, что свело к нулю все удовольствие. Я мучился несколько дней, мне было страшно, что мой проступок каким-то образом станет известным жене. Так прошло несколько совершенно ужасных дней. При встрече подружка улыбалась мне, Кристина это видела, и мне казалось, что по этой улыбке можно понять все на свете. У меня чуть крыша не съехала. В конце концов я не выдержал и рассказал обо всем Кристе.
    – Достойный поступок.
    – Ты думаешь, она накричала на меня? Обидилась? Нет! Она спросила, было ли мне приятно.
    – Офигеть, – не поверила девушка.
    – Я рассказал все, как было, и Кристина меня поняла. Она сказала, что поскульку я не получил удовольствия с другой женщиной, то ничего страшного не произошло. Вот если бы я влюбился в ее подругу, Кристина бы не пережила. Она хочет всегда оставаться единственным предметом моего обожания. А секс – это мелочи, так она считает. Тем более один раз. Она и с подругой не стала ссориться из-за этого. Но, правда, мы все равно расстались. Подруга стала звонить и доставать меня. Устраивала сцены…
    – А тебе не приходило в голову, что она могла влюбиться в тебя? – спросила Шерстка со вздохом. – Она же не знала, что ты просто так. Почесать.
    – А зачем? Я ничего ей не обещал…
    – Вы оба психи сумасшедшие, – Шерстка повертела пальцем у виска. – Это отвратительно, неужели ты сам не видишь? Ужас. Грязюка какая-то.
    Она брезгливо передернула плечами.
    – Ты же сама хотела услышать.
    – Фу. Не хочу больше знать об этом. У меня такое ощущение, будто я ко всему этому физически прикоснулась.
    Она залпом выпила полбокала коньяка.
    – Ты сгущаешь краски, – Олег пожал плечами. – Может быть, я просто не правильно передаю свои чувства. Не знаю.
    Сухо затрещал звонок телефона.
    – Кажется межгород, – прислушалась Шерстка. – Неужели Крыська легка на помине?
    – Блин! – испуганно замер Олег. – Если она, меня нет. Устраиваюсь на работу, или что-то в этом роде. Она меня пьяным сразу вычислит!
    – Не будь таким трусом! Я что, должна решать ваши семейные проблемы?
    – Ну пожалуйста! – взмолился Олег. – Один раз. Очень тебя прошу.
    – Ладно, – кузина хмуро подняла телефонную трубку. – Алло. Да, привет. Его сейчас нет. Я не знаю, он сказал, что устраивается на работу. Знаешь, дорогая, следить за ним я не нанималась. Понятия не имею, когда он придет. Нет, уже поздно, позвони завтра. На ночь я отключаю телефон. Слушай, я-то в чем виновата? Позвони завтра и разбирайся с ним сама. Все, пока.
    Шерстка брезгливо опустила трубку на рычаг.
    – Чудовище, – фыркнула она. – Честно тебе скажу, братишка, я не одобряю твой выбор.
    Олег молчал, уши покраснели от стыда, на душе было гадостно.
    – Извини, – еле слышно произнес он.
    – Ладно, – отмахнулась кузина. – На завтра готовь отмазку, она будет звонить. Интересно все же, как она умудрилась настолько тебя подавить? Другой бы послал ее ко всем чертям, перекрестился бы и забыл.
    – Я ее люблю, – упрямо ответил Олег. – Я не могу представить, как я буду жить без нее…
    Опьянение перестало приносить удовольствие, собравшись в голове пеленой спиртового пара. Отчетливо представилось, как кровеносные сосуды разносят спирт по клеткам мозга, а они судорожно пытаются избавиться от вездесущего яда.
    – Ладно. Давай спать, – предложила Шерстка и устало поднялась с ковра.
    Олег помог убрать ей посуду и остатки еды, затем умылся и скрылся за дверью отведенной ему комнаты. Выключил свет и улегся на диван.
    Сон не шел, Олег переворачивался с боку на бок, борясь с накатывающими волнами тошноты, словно попал в шторм на небольшом теплоходике. Шторы на окне скрывали звезды. Под закрытытми веками метались фантазии, воспоминания, зрительные отображения мыслей. Они словно зациклились, повторяясь через промежутки времени. Вместе с мысленными картинками менялось состояние – то накатывала тревога, когда представлялись завтрашние разборки, то стыд, когда мелькали воспоминания о вчерашнем, то возбуждение, когда Шерстка перед мысленным взором сидела на ковре в довольно расслабленной позе.
    Перед глазами все вертелось, словно карусель из радостных детских снов. Олег перевернулся на другой бок. За иллюминатором режущего волну теплоходика кричали чайки. Но выкрики звучали не хаотично, а упорядоченно, будто скрип тележного колеса. Так и представилась медленно заползающая на холм телега, запряженная парой волов. Колесо поскрипывало, в траве шелестел ветер, а возница что-то монотонно напевал тихим унылым голосом.
    Один раз Олег проснулся и сходил в туалет, но звуки сна продолжали звучать в голове, словно их транслировали по радио.
    «Неужели дело было не в пломбе?», – подумал Олег, но прислушавшись к ощущениям понял, что в голове раздается не звук, а лишь воспоминание о шуме, звучавшем в ушах прошлой ночью.
    Он улегся и натянул одеяло до подбородка.
    «Глючит», – решил он.
    «Глю-чит, глю-чит, глю-чит…» – поскрипывала несмазанная ось.
    Казалось, можно разобрать строчки песни, котрую напевал возница, но от чрезмерного усилия Олег заснул, так ни слова и не запомнив. Во сне он увидел себя на верхушке фонтана, с вытянутыми к звездам руками, а вокруг клумбы поскрипывая кружила телега, запряженная парой волов. Иногда, очень редко, унылая песня прерывалась щелчком кнута. Ажурная конструкция по прежнему висела в воздухе, скрывая в себе какую-то важную тайну. Тайна была именно в изгибах, в расположении спиралей, и Олег не мог понять, что же именно зашифровано в странной фигуре. Геном человека? Формула элексира бессмертия? Или состав мази, делающей человека невидимым?

3.

    За огромным столом в конференц зале NASA народу становилось все больше. Подходили генералы в синей форме, увешанной наградами; строго одетые жещины, уже явно забывшие о своей принадлежности к прекрасному полу; и довольно молодые мужчины в штатском. На стене перед столом, так чтобы видели все, висела звездная карта северного полушария. Миловидные девушки в черных платьях и белых передничках деловито выставляли на стол стаканы и бутылочки с минеральной водой.
    – Я вижу, все приглашенные собрались вовремя. – пожилой джентельмен в сером костюме чуть наклонился к стоявшему перед ним микрофону. – Учитывая сложившиеся обстоятельства, это в высшей степени похвально. С вашего позволения я вкратце обрисую сложившуюся ситуацию.
    Он ближе придвинул к столу кресло и удобно откинулся на его спинку.
    – Итак, господа, должен вам сообщить на этот раз официально, что позавчера, в Национальной обсерватории Китт Пик, на двенадцатиметровом телескопе был принят неординарный сигнал из космоса. Об этом почти сразу же, после личной санкции Президента, были оповещены все ведущие информационные агентства мира.
    По залу, словно ветер, пробежал едва слышный шепот.
    – Попрошу тишины, пожалуйста. – джентельмен строго оглядел собравшихся, и шепот умолк. – Сигнал был записан на пленку и введен в систему нескольких сверхмощных компьютеров для дешифровки. Первые же данные, полученные через два часа, однозначно показывают, что сигнал бы послан разумными существами. Сейчас мистер Валингтон, один из сотрудников Китт Пик, лично принимавший сигнал, познакомит нас с некоторыми астрономическими данными. Прошу вас, Дэвид.
    Дэвид нервно поправил непривычный галстук на шее и вышел к звездной карте, сжимая в руке прутик лазерной указки.
    – Сигнал пришел из вот этой точки пространства. – Дэвид указал световым пятном на одну из звезд созвездия Лебедя. – Это 61 Лебедя – одна из первых звезд, до которой удалось определить расстояние прямым методом измерения годичного параллакса. Это расстояние составляет три с половиной парсека или около пятнадцати световых лет. Так что 61 Лебедя входит в десятку ближайших в Земле звезд. При наблюдениях в небольшой телескоп видно, что это две оранжевые звезды, одна из которых ярче другой примерно на одну звездную величину. Они разделены расстоянием почти в два раза больше размеров Солнечной системы. Период обращения одной звезды вокруг другой составляет семьсот двадцать лет.
    Он выключил указку и повернулся к собравшимся всем корпусом. Голос его сделался более напряженным.
    – Недавние наблюдения показали, что около яркой компоненты на расстоянии в два с лишним раза превышающем расстояние от Земли до Солнца, обращается невидимый спутник, масса которого почти в десять раз превышает массу Юпитера. Этот спутник представляет собой что-то среднее между звездой и планетой. Недавно такого рода объекты были обнаружены и у других звезд. Температура в их недрах недостаточна для протекания ядерных реакций, а невысокая температура их поверхности дала основание ученым назвать их коричневыми карликами. У меня все.
    – Спасибо, – джентельмен в сером костюме коротко кивнул головой. – Теперь я хочу предоставить слово биологу Энн Касински. Она пояснит нам, с чем именно мы можем столкнуться.
    Дэвида сменила симпатичная женщина лет сорока, то и дело нервно теребившая лацкан черной жилетки поверх белой блузки.
    – Судя по полученным от астрономов данным о так называемых «коричневых карликах», можно с уверенностью утверждать об отрицании современной биологией возможности жизни на таких объектах. Однако, в свете недавних событий, я решила несколько отойти от хрестоматийных базисов и провести собственный анализ.
    Она сделала паузу, словно набираясь смелости для дальнейших слов.
    – В современной космобиологии бытует понятие «пояса жизни». Фактически, это определенные условия на планете, позволяющие существовать воде в жидком виде на ее поверхности. Кроме того рассматриваются некие граничные параметры радиационного фона и силы тяжести. Однако, как я считаю, такие условия имеют смысл только для жизни «земного типа». Во всех же других случаях, я не вижу практически никаких ограниченей для возникновения жизни вообще и разумной жизни в частности.
    – Позвольте вопрос, – прервал ее джентельмен в сером костюме.
    – Да, пожалуйста.
    – Правильно ли я понял, что вы не отрицаете возможность разумной жизни на таком объекте, как «коричневый карлик?»
    – Да. Мало того, я не вижу ничего необычного в возникновении жизни из усложняющихся плазменных структур в недрах звезд, или из усложненной кристалической решетки газового льда в открытом космосе. Дело в том, что с позавчерашнего дня само понятие «жизнь» должно быть расширено. Под жизнью теперь мы должны понимать сложноорганизованный объект любой природы, внутри которого могут возникнуть связи приводящие к анализу окружающей среды и к реакциям на нее.
    – Но позвольте! – поднял руку молодой человек в штатцком.
    – Да. – кивнул джентельмен в сером пиджаке.
    – Джон Гамильтон, специалист кибернетик. – представился молодой человек, и продолжил. – Судя по определению госпожи Касински, под жизнью можно понимать обычный компьютер!
    – Совершенно верно, – кивнула женщина, – обычный компьютер, созданный из кристалла кремния. Он получает данные из окружающей среды, обрабатывает их и реагирует тем или иным образом.
    – Но простите, – возразил Гамильтон, – вы понимаете какую сложнейшую микроструктуру имеет кристал процессора? Кусок льда в космосе, о котором вы говорили, случайно не может образовать внутри себя столь сложные связи. К тому же, кроме самого кристалла, необходима программа, написанная разумным живым существом.
    Госпожа Косински сделала секундную паузу и ответила довольно жестким тоном.
    – А наш мозг разве менее сложен, чем компьютер? Кто же его по вашему сделал, если он не возник случайным образом в процессе эволюции? И кто писал для него программы?
    По залу снова пробежал тревожный шепот.
    – Я католичка и верю в Бога, – добавила женщина, – Но в то же время я точно знаю две вещи. Первое – никто не лепил Адама из глины и не вдыхал в него душу, или, как вы говорите, не писал программу для его мозга. Второе и главное – Творца просто некому было создавать. В любом случае, даже если земная жизнь является Его искусственым творением, то сам Перворазум, возник спонтантно. У меня все.
    Она вернулась на свое место в полной тишине, нависшей над залом.
    – Спокойно, господа! – джентельмен в сером костюме постучал пальцем по креплению микрофона. – Впоследствии я бы рекомендовал всем воздержаться от любых религиозных ассоциаций. Это всегда вызывает излишнее эмоциональное напряжение. Сейчас я хотел бы выслушать нашего кибернетика. Прошу, Джон.
    Гамильтон поправил воротник пиджака и занял место у звездной карты.
    – Дешифровка сигнала столкнулась с некоторыми трудностями, – начал он. – Дело в том, что его спектр не только сложен, но и чрезвычайно забит помехами. У меня при анализе сонограммы создалось ощущение словно принятый сигнал родился непосредственно в земной атмосфере и имеет единую природу с электрическими шумами. Однако, все понимают, насколько нелепо такое предположение. Здесь я хочу отметить, что с моей точки зрения сигнал несомненно отправлен разумными существами, поскольку они позаботились о качественном приеме и расшифровке в месте назначения. Вся инфрмация разбита на пакеты, которые повторяются в строгой последовательности, что значительно облегчает работу компьютера. Поэтому, не смотря на высокий уровень естественных атмосферных шумов, я уверен в скором получении даных. Если бы у меня были записи с других радиотелескопов, где приему не мешала прошедшая гроза, я бы мог справиться с задачей намного скорее.
    – Их не существует, – джентельмен в сером костюме угрюмо свел брови. – Ни один телескоп мира, кроме аризонского Китт Пик, не принял ничего похожего на полученный нами сигнал. Это странно, но факт.
    Зал зашумел.
    – Поясните пожалуйста, из чего вы сделали вывод о разумной природе сигнала? – поинтересовался один из генералов в военной форме.
    – Из вышесказанного, – спокойно ответил Гамильтон. – Отправители приложили все усилия, чтобы их послание не только было принято, но и расшифровано. Причем они явно не знали возможностей нашего оборудования, поскольку сигнал зашифрован более чем тысячей различных способов, включая совершенно неизвестные нам, даже в принципе не понятные. Если бы сигнал был адресован именно нам, отправитель мог бы отправить его в двоичном коде.
    – Хоть какие-то результаты расшифровки уже получены? – спросил джентельмен в сером косюме.
    – Да, – подтвердил кибернетик. – Во всех расшифрованных нами пакетах содержится информация о фрагментах некоторой сложной пространственной фигуры. Когда будет раскодирован весь синал, мы сможем воссоздать эту фигуру и начать ее анализ. По нашим подсчетам на это уйдет около суток.
    – Чем хотя бы приблизительно может являться эта пространственная фигура? – джентельмен в сером костюме обвел взглядом собравшихся.
    – Может это структура их генов? – предположила госпожа Касински.
    – Возможно, это стереометрия какой-то моколекулы. – пожал плечами пожилой генерал.
    – Думаю, гадать об этом несколько преждевременно, – джентельмен в сером костюме приостановил дискуссию, грозящую выйти из-под контроля. – Я бы хотел поставить вопрос несколько иначе. С какой целью инопланетная цивилизация могла отправить сигнал в космос.
    – Ответ на этот вопрос кажется мне очевидным, – поднял руку пожилой мужчина с тяжелым взглядом. – Эрик Шнайдер, психолог. Мы ведь и сами занимались подобным, отсылая в произвольном направлении космические аппараты, содержащие сведения о человечестве. Чем мы руководствовались при этом? Одиночеством! Одним из свойств разума является коммуникационная необходимость. Сначала разумные существа устанавливают связи внутри неких групп, которые условно можно назвать семьями или племенами, затем семья сама начинает испытывать необходимость в общении с внешним миром. Когда коммуникационнные связи установлены на материке, появляется необходимость в трансокеанских коммуникациях. И так до бесконечности, я думаю.
    – Звучит логично, – кивнул джентельмен в сером костюме. – Но в то же время мне хотелось бы напомнить собравшимся, чем закончились первые межконтинентальные коммуникации. Более развитая цивилизация целиком подавила менее развитые.
    В зале воцарилось молчание.
    – Позвольте не согласиться! – голос господина Шнайдера прозвучал в тишине отчетливо. – Мы ведь, отсылая послания на космических аппаратах, не преследовали захватнической цели.
    – Теоретически да, – согласился джентельмен в сером костюме. – Поскольку в то время бытовала теория о неприменном превосходстве инопланетян над нами. Мы хотели даром присоседиться к чужим технологиям. Таким был мотив. Но сейчас я склонен считать, что подобное поведение человечества было ошибкой. Вместо ответного послания мы могли запросто дождаться выхода на солнечную орбиту чужой военной эскадры.
    – Лично я считаю спорным тезис о злонамеренности инопланетян, – упрямо не согласился психолог. – По-моему, единственно правильным решением для нас будет отправка ответного сигнала. Мы должны протянуть руки друг к другу, а не поднимать по тревоге средства ПВО.
    – Я непременно учту ваше компетентное мнение, – кивнул джентельмен в сером костюме. Тон его не выразил при этом не единой эмоции. – Какие еще будут предположения о целях отправки сигнала? Я бы хотел выслушать мнение, основанное на выдвинутом мною тезисе враждебности.
    Зал вновь отозвался шумом.
    – Прошу спокойствя и тишины! Я поясню, почему отдаю предпочтение именно этой концепции. Мы столкнулись с предсказуемым, но ранее ни разу не зарегистрированным явлением. Поэтому я просто обязан, как и мы все, сперва проанализировать все возможные опасности, и лишь во вторую очередь разбирать возможныве положительные стороны происшедшего. Это необходимо сделать хотя бы в профилактических целях, прошу понять меня правильно. Скажу честно, я полностью разделяю всеобщую эйфорию от факта контакта, но даже пддавшись ей, следует не забывать и об оборотной стороне медали. Поэтому призываю высказаться всех, у кого есть любые догадки о вреде для чеовечества, который может возникнуть из-за приема инопланетного сигнала.
    Первым поднял руку пожилой генерал.
    – Генерал Диксон, – представился он. – Командующий континентальными системами ПВО. Привиду пример, который мне хорошо знаком по долгу службы, а потом поясню, каким образом можно использовать его при анализе сложившейся ситуации.
    Он отпил минеральной воды из стакана, кашлянул и продолжил:
    – При атаке на системы ПВО противника можно применить два метода. Первый заключается в получении разведданных традиционными способами, например через агентов, или путем орбитальной съемки подозрительных объектов. Однако, судя по докладу кибернетика, инопланетяне о нас ровным счетом ничего не знают. Это говорит о том, что добыть разведданные обычны способом они не сумели. Но есть и другой способ, гораздо более оперативный, вследствии чего более эффективны. Противник производит несколько ложных актак, заставляя ваши системы ПВО отрабатывать цели. Этим они себя проявляют и могут быть нанесены на карты бомбометаний и ракетных ударов.
    – Ваша мысль понятна, генерал, – кивнул джентельмен в сером костюме. – Поясните, какое отношение это может иметь к инопланетному сигналу.
    – Отправив его к Земле, – охотно пояснил Диксон, – Они могут быть уверены в нашем ответе.
    – Постойте! – перебил генерала психолог. – Вы вторгаетесь в область моей науки. Не стоит приписывать инопланетянам человеческую психологию.
    – Но вы ведь сами предлагали ответить! – осек его Диксон.
    – Господин Шнайдер! – джентельмен в сером костюме постуччал ногтем по микрофону. – Дайте высказаться генералу. Продолжайте, мистер Диксон.
    – Благодарю. Меня попросили предположить, каким образом сигнал мог быть использован в военных целях, вот я и предполагаю.
    – Подробней, пожалуйста.
    – Они могли послать к Земле сигнал, надеясь плучить ответ, в котором будет содержаться хоть какая-то достоверная информация о нас. Это похоже на выявление ПВО противника. Провокация. Узнав о нас важные для себя сведения, они могут использовать их в военных целях.
    – Спасибо, – кивнул джентельмен в сером костюме.
    – Это паранойя! – возмутился психолог. – Человечеству выпал уникальнейший шанс, а вы готовы пренебрегнуть им из-за трусости военных.
    – Я бы попросил… – напрягся генерал Диксон.
    – Господа! – джентельмен в сером костюме снова призвал к порядку. – Попрошу не накалять и без того напряженную обстановку. Какие еще соображения на этот счет?
    – Мне пришла в голову мысль, – скромно напомнил о себе кибернетик. – Выслушав господина Диксона я подумал, что ход его мысли может оказаться верным, но в оценке возможных мотивов чужого разума нельзя ограничиваться только современными человеческими технологиями.
    – Это интересно, продолжайте пожалуйста, мистер Гамильтон.
    – Я взял на себя смелость предположить наличие в арсенале инопланетян пока недоступных нам средств. Тем более, что после начала расшифровки сигнала я уже несколько раз натыкался на подавляющее превосходство их математических знаний. Так же, в качестве демонстрации своей теории, я бы хотел попросить кого-нибудь из военных очень кратко описать тактику наступательной операции.
    – Это очень просто, молодой человек, – улыбнулся генерал Диксон. – Сначала проводится разведка, затем артиллеристкая подготовка или подавляющее бомбометание, а под конец высаживается воздушный или морской десант. Десантники занимают небольшой плацдарм, устанавливают навигационные средства и способствуют высадке крупных сил.
    – Спасибо, – кивнул кибернетик. – Это как нельзя лучше вписывается в мою концепцию.
    – И чем же в подобной тактике является направленный радиосигнал? – жентельмен в сером костюме.
    – Десантным судном, – обведя взглядом зал, ответил мистер Гамильтон.
    По выражению лиц собравшихся было видно, что к подобному поворту дела они не были готовы.
    – Чем, простите? – джентельмен в сером костюме удивился не меньше других.
    – Судном, на котором прибыл десант.
    – Но мы говорим о радиосигнале, – генерал Диксон непонимающе развел руками, – а не о межпланетном корабле. Или вы считаете, что по радиолучу можно передать информацию о солдатах, при расшифровке которой эти солдаты возникнут на ровном месте з небытия.
    – Это невозможно хотя бы из-за несовершенства земных технологий. Мы не умеем творить солдат из воздуха, а никакой техникой, кроме нашей, вероятный противник не располагает. Поэтому исходить необходимо из наших собственных технических возможностей. Вы ведь понимаете, что любая человеческая машина работает по команде человека. Сейчас эти команды все чаще передаются дистанционно – мы управляем ими через спутник, по телефонным линиям, по специальным кабелям и оптоволокну. Кроме того никто не отменял старого доброго управления с помощью радиоволн.
    – Господи… – прошептал кто-то в нависшей тишине.
    – Кажется, некоторые из присутствующих уже поняли мою мысль, – вздохнул кибернетик.
    – Постойте! – отпив минеральной воды, сказал джентельмен в сером костюме. – Вы хотите сказать, что инопланетяне могут дистанционно управлять нашей техникой?
    – Да. Например системами обороны, средствами ПВО и другими военными механизмами.
    – Сомнительно, – покачал головой генерал Диксон. – Теоретически это выглядит весьма грозно, но с практической точки зрения могу успокоить присутствующих. Совсем недавно мистер Гамильтон уверял, что вероятный противник ничего о нас не знает.
    – Они уже называют братьев по разуму вероятным противником! – возмутился психолог.
    – Мистер Шнайдер! Я попрошу вас покинуть зал, если подобное повториться, – пригрозил джентельмен в сером костюме.
    – Спасибо, Ричард. – кивнул генерал. – Дело в том, что боевые системы защищены весьма хитроумными кодами, которые не по силам взломать подготовленным специалистам. Если же инопланетяне ничего о нас не знают, то как они могут взломать эти коды? К тому же для управления военными средствами им придется поддерживать постоянную радиосвязь с дистанции более чем в десять световых лет! Это абсурд, извините, нажать кнопку, и ждать результата около тридцати лет, пока сигнал дойдет до Земли, а потом вернется обратно. Нет, это совершенно немыслимо.
    – Согласен! – поднял руку полковник с беджиком NASA. – У русских именно из-за этого возникали сложности при управлении луноходом. Сигнал до Луны идет около секунды, затем еще секунду возвращается обратно. Представьте себе автомобиль, который выполняет ваши команды с задержкой в две секунды. Легко на нем будет ездить по пересеченной местности? А здесь идет о тридцати годах! Такое управление оперативными военными системами теряет всякий смысл.
    – Конечно, – улыбнулся кибернетик. – Это если речь идет о дистанционном управлении.
    – А разве разговор не об этом? – удивился генерал Диксон.
    – Нет. В данном случае я склонен предположить разовое дистанционное перепрограммирование наших компьютеров.
    – Вот как? – Джентельмен в сером костюме медленно налил в стакан минеральной воды, стараясь не показывать чувств под нетерпеливыми взглядами собравшихся. – Но для перепрограммирования необходимо знание как минимум операционных систем, под которыми работают наши машины. Не так ли?
    – Совершенно верно, – кивнул Гамильтон. – В этом несомненно тонкое место моей теории. Действительно, создать универсальною программу, работающую вне зависимости от операционной системы, в принципе невозможно. Можно написать программу, которая будет работать под всеми известными операционными системами, но неизвестные ее попросту не поймут. К тому же действительно возникают проблемы совместимости с устройствами и прочие трудности.
    – Вы сами убедили собравшихся в несостоятельности своей теории, – улыбнулся джентельмен в сером костюме. Он отпил воды из стакана и промакнул лоб платком. – Все равно спасибо. Вы здорово пощекотали нам нервы, честно признаюсь. Напоследок хотелось бы у вас спросить, на что хотя бы приблизительно похожа фигура, зашифрованная в инопланетном сигнале?
    – Я пока не готов ответить. – признался кибернетик. – Но одно могу сказать прямо сейчас. По уже воссозданным фрагментам фигуры, она состоит из топологически сложного переплетения взаимосоединенных треугольников.

    Проснулся Олег от удушья. Вынырнул из сна, словно из под воды, забился и грохнулся в полутьме с дивана, уже с открытыми глазами хватая ртом воздух. Отдышался, лежа на спине, пытаясь уловить хоть какие-то обрывки сна. Видения не вспоминались, но в голове медленно угасал шум, похожий на шипение ненастроенного приемника. через несколько секунд он окончательно прекратился, растворившись в последних остатках сна.
    «Глючит». – решил Олег. – «Кажется из-за смены режима у меня начинается нервный срыв. Надо открыть окна. Дурацкая была идея».
    Он поднялся на ноги, и добравшись до окна, рванул штору в строну. Но вместо ожидаемого стекла чуть ли не с ужасом увидел окно, затянутое старой запыленной скатертью, прибитой на четыре гвоздя.
    «Когда я успел это сделать?» – испугался Олег. – «Ничего не помню».
    Он рванул скатерть, выдернув гвозди из рамы, но ожидаемого света не увидел – на улице было уже темно. Будильник показывал полдень, но привычного тиканья не слышалось – он стоял. Стрелки наручных часов замерли на пяти минутах четвертого. Олегу вдруг показалось невероятно важным узнать точное время, он бросился к телефону и прижал трубку к уху, но вместо привычного гудка в ней послышались только далекие потрескивания.
    – Телефон отключили, что ли? – раздраженно шепнул Олег.
    – Что? – раздался в ответ голос Кристины. – Алло, Олег, это ты?
    – Черненький?! – изумился он.
    – Что происходит? – подозрительно спросила жена. – Ты несешь какую-то ахинею. В чем дело?
    – Да нет, ничего, – успокоился Олег. – Я хотел узнать время по телефону, поднял трубку и услышал твой голос. Надо же как совпало, что ты позвонила именно в этот момент!
    – У тебя голос какой-то странный. Ты что, выпил?
    – Нет, с чего ты взяла? – Олег черезчур активно поспешил опровергнуть подобное подозрение.
    – Ты так разговариваешь, будто мой звонок застал тебя за чем-то не очень хорошим.
    – Я только проснулся, – пояснил Олег.
    – Да, кстати, я тебе звонила досвольно поздно. Где ты был? – подозрение в голосе Кристины сменилось любопытством.
    – Устраивался на работу, – ответил он.
    – Посреди ночи?
    – В охрану. Работать тоже буду по ночам. Если примут, – на всякий случай добавил он.
    – И сколько будут платить?
    – Пока об этом речь не идет. Тут вообще бы дай Бог устроиться. Черненький, ты даже не представляешь, каких трудов в Москве стоит найти хоть какое-то место! Даже с пропиской. Если закреплюсь, буду продвигаться дальше.
    – Что-то затянулось твое устройство, тебе не кажется? Я стараюсь никому не показывать, чего мне все это стоит, развод, вопросы мамы где ты, потом еще с твоими родителями разбираться. Твой отец постоянно на меня наезжает, считает, что я от него скрываю подробности.
    – Скоро все это кончится, – пообещал Олег.
    – Ты мне это уже второй месяц обещаешь. Когда ты мне вышлешь денег?
    – Буквально на днях, как только получу аванс.
    – Слушай, а может эта Москва не стоит таких усилий? Какой смысл там сидеть, если с трудом сводишь концы с концами? На еду ты и здесь зарабатывал.
    – Я хочу зарабатывать не только на еду.
    – Но ты же видишь, не получается. Может имеет смысл вернуться?
    – Черненький, подожди. Давай договоримся так – если до Нового года ничего радикальным образом не изменится, я вернусь до праздника. Идет? Хотя первоначально ты была согласна дать мне год на обустройство.
    – Я думала, что наше финансовое положение улучшится. А так все осталось по прежнему, только тебя нет рядом. Я очень соскучилась.
    – Я тоже, – ответил Олег.
    – Ну так возвращайся!
    – Мне сейчас предоставился шанс и не хочется его упустить. Второго может не быть, ты ведь сама понимаешь. К тому же, все-таки я не оставляю надежды устроиться архитектором. Я уже от нескольких человек слышал, что если повезет, то и деньги будут неплохие. Если не выйдет, я сразу вернусь.
    – Я бы тебе не рекомендовала пренебрегать быстрым заработком ради этого журавля в небе. Вы с Люськой уже подали на развод?
    – Да, не волнуйся.
    – Как я должна не волноваться, если ты живешь в одной квартире с пронырливой бабенкой, которая не прочь ухватить то, что плохо лежит?
    «Надо было класть меня лучше», – с легкой злстью подумал Олег.
    – Она не такая, – сказал он вслух. – Больше прикидывается.
    – Еще не хватало, чтобы ты ее защищал! – вспылила Кристина. – Ты знаешь, как она ночью со мной говорила? Матом обругала!
    – Я с ней поговорю, чтоб этого больше не было.
    – Она меня ненавидит.
    – Зато я тебя очень люблю.
    – Ладно, позвони мне, когда все решится, ладно? И выбрось из головы свою дурацкую архитектуру!
    – Да.
    – Целую тебя, – заученно попрощалась Кристина.
    – И я тебя тоже. Чмок!
    – Пока. – Кристина повесила трубку и Олег выдохнул с нескрываемым облегчением.
    «Не могу с ней говорить, когда не вижу лица», – посетовал он про себя. – «Постоянно срываюсь на мелкие перепалки».
    Он придержал рычаг пальцем, отпустил и набрал цифру «100».
    – Точное московское время, – раздался на другом конце бесцветный женский голос, – Семнадцать часов, пять минут.
    Олег положил трубку и сел на диван, чтобы успокоиться. Сердце стучало в груди, словно подошвы спринтера на дистанции. Он устало опустил веки, но тут же распахнул глаза, помотав головой.
    – Что за черт. – произнес он вслух, снова осторожно прикрывая глаза.
    Перед его мысленным взором устойчиво рисовалась ажурная конструкция из бредового сна. Олег встал с дивана, зажег свет и отыскал чернильный роллер, который по приезду в Москву ему подарила кузина.
    – Ты нарисуешь им лучшие из своих работ, – сказала она тогда.
    Он взял несколько листов из валяющегося на столе вороха и принялся вычерчивать линии накладывающихся треугольников. Но получалось не то. Косо, криво, и совсем не похоже на совершенную красоту, нарисованную воображением. Серо и плоско. Олег отбросил отбросил роллер, завел часы и выставил на них время.
    – Мне ведь сегодня нужно Вадиму звонить! – вовремя вспомнил он.
    Порывшись в бумагах, наваленных на столе, Олег отыскал нужный номер и присел на корточках у аппарата. Он набрал телефон, а когда после длинных гудков раздался голос Вадима, коротко представился:
    – Здравствуйте, это Шерстюк.
    – А, привет. Сделал все, как я велел?
    – Абсолютно, – доложил Олег.
    – Ладно, через час жду тебя у метро. Очень сомневаюсь, что ты верно запомнил дорогу.
    – Хорошо.
    Олег положил трубку и осторожно прикрыл глаза. Навязчивой фигуры больше не было видно, поэтому он спокойно направился в ванную. Шерстки не было дома, а на кухонном столе лежала записка: «Я в галерее, приеду часов в десять». Олег дописал внизу: «Я на работе, буду к утру». Потом он вспомнил про стоящий на зарядке мобильник и вывел внизу его номер. Очень хотелось поболтать с кузиной, но не было ни малейшей уверености, что она станет звонить. В последнее время они здорово отдалились друг от друга, но Олег знал – вина за это полностью лежала на нем самом. Шерстке не нравилось, когда он напивался в одиночестве, заливая затаенную на Кристину обиду, не нравилось ей и то, что не занимался любимым делом, а вместо этого бегал по городу в поисках бросовой работы.
    Потихоньку и дело перестало быть любимым – Олег почти не рисовал, забросил подаренный кузиной чернильный роллер, сам перед собой оправдываясь усталостью и сплошной нервотрепкой. За три месяца он так опустился, что Шерстка все чаще поглядывала на него с нескрываемым презрением. Он и работу пытался найти не столько из желания выкарабкаться, сколько остерегаясь ее угроз выгнать обратно домой. Этого он боялся больше всего – позорного возвращения, после которого не останится вообще никаких шансов на лучшую жизнь.
    Шерстка была его лучшей подругой, пока он не встретил будущую жену, а после свадьбы перестала заглядывать даже изредка, хотя раньше очень любила Крым. Вспомнилось, как в один из давних ее приездов, еще в детстве, когда не было ни забот, ни хлопот, они поехали в горы вместе с родителями. Было здорово, солнце уже садилось за горы, а родители нанизвали мясо на шампура и ставили палатку. Олег предложил Шерстке побродить в лесу, зная, насколько там красиво под конец лета. Кузина крымского леса не понимала и постоянно плутала, и это позволяло Олегу чувствовать себя, как Тарзан рядом с Джейн. Правда они все-таки заплутали немного, поэтому пришлось выйти на шум ручья, чтобы по нему спуститься в долину. От ручья уже было слышно родителей, и Олег успокоился. Он хотел нарвать для Шерстки фиалок, но она не позволила, считая, что цветы должны расти на земле, а не вянуть в вазе. Тогда они сели на поляне и стали смотреть в долину, а ручей шумел по камням серебристым звоном, и цветы распускались в траве так быстро, что это можно было заметить взглядом.
    Олег вздохнул, зная, что тех отношений уже не вернуть. Ему вдруг сделалось ужасно стыдно от мелочности вчерашних покупок. Четыре тысячи получил, а потратился лишь на коньяк, курицу и икру. Съели и забыли. Надо было купить что-то для дома. Шерстке было бы гораздо приятнее. Шампунь можно было купить или цветок в горшке, о котором она мечтала каждый раз, когда где-нибудь видела. Да в конце концов можно было купить ей новую чашку, а то пьет чай из старой, со сколотой ручкой.
    Времени было мало, но Олег решительно собрался, нацепил мобильник на пояс и вышел на улицу, дав себе слово сделать кузине какой-нибудь серьезный подарок. Эта ночь отличалась от трех предыдущих – полное безветрие создавало ощущение тепла, почти ласки. Снега тоже не было, а в небе виднелись ледяные колючки звезд. Олег пересек дорогу и спешно направился к метро, где светились желтым окошки торговых палаток. Правда очень быстро он понял, что в спешке ничего путного не найти, хотя с пустыми руками возвращаться тоже не очень хотелось. Под конец он зашел в цветочный магазинчик, но деревца, которое нравилось Шерстке, уже не было.
    «Почему мне все время так не везет?» – с нескрываемой досадой подумал он.
    И тут его взгляд наткнулся на горшочек с живыми фиалками. В памяти снова прокрутилось счастливое лето из детства, и то, как они с Шерсткой держались за руки у ручья, глядя на распускающиеся фиалки. Олег не задумываясь купил цветок, и бегом побежал дому, прикрывая головки цветов от набегающего воздуха. Он уже опаздывал на встречу с Вадимом и здорово побаивался начать новую работу с получения заслуженной взбучки.
    «Если меня из-за этого не возьмут на работу», – почти с ужасом думал Олег, – «она этот горшок разобьет у меня на башке».
    Он отворил дверь и не разуваясь поставил горшочек на кухонный стол, рядом с запиской. Глянул на часы и, спешно закрыв замок, едва не кубарем скатился по лестнице.
    Две машины проехали не останавливаясь, остальные замерли на светофоре. Олег подумал, то поездка на такси займет меньше времени чем в метро, так что может и не будет никакого опоздания. Эта мысль успокоила. Он поглядел в зенит, вспомнив об инопланетном сигнале. Вчера это казалось реальным, тревожным, а сегодня отодвинулось почти за пределы значимости, как идущие где-то войны или рассказы о порядках в далеких странах. Вдруг резкий, неожиданный порыв ветра обдал стужей, и мысли испуганно развернулись в противоположном направлении. Олег ощутил всем телом, всей кожей, насколько близко от земной поверхности живет смерть.
    «Господи…» – подумал он, сжав кулаки от испуга. – «Всего двадцать километров плотной атомосферы отделяет людей от космической пустоты! Да это расстояние я пройду пешком за четыре часа!»
    Он вдруг с пронзительной ясностью понял, что зимний холод является ничем иным, как отголоском ледяного дыхания космоса, когда низкое солнце не в состоянии разогнать его своими лучами. Очень живо представились парсеки безжизненной пустоты, заполненной жестким излучением, облаками цианистой пыли и астероидами, терпеливо несущие по орбитам мегатонны смерти.
    Машины тронулись с перекрестка на зеленый сигнал, и одна из них остановилась возле Олега. Он договорился с водителем и устроился в теплом салоне. Космос отступил на несколько шагов, оставшись за тонким дверным стеклом.
    «Если атмосфера исчезнет, город все равно останется громадами зданий». – подумал Олег. – «И машины тоже останутся, и деревья, вмерзшие в остекленевший грунт».
    Водитель остановил машину возле метро «Улица 1905 года» на пять минут позже назначенного времени.
    – Эй, Шерстюк! – помахал от метро Вадим, и выразительно постучал по циферблату наручных часов. – Где тебя черти носят?
    – Иду! – Олег в ответ махнул в ответ.
    – Правило первое, – вместо приветствия начал Вадим, когда Олег подошел поближе. – На работу не опаздывать никогда. И запоминай дорогу, я не собираюсь больше встречать тебя, как ребенка из школы.

    Напористый техасский ветер посвистывал в легком шлагбауме, отгородившем территорию одной из закрытых лабораторий NASA. Парень в форме военно-морского флота США проверил документы у водителя и пассажиров подъехавшего лимузина, затем коротко отдал честь, нажав кнопку а пульте. Шлагбаум почти бесшумно поднялся, открыв машине дорогу на территорию. Моряк спешно поднял трубку караульного телефона и доложил:
    – Господин Ричард Грэй, сэр!
    Лимузин прошуршал по пыльному гравию, выехав на асфальт, ведущий к девятиэтажному административному корпусу. Машина остановилась у стеклянных дверей центрального входа. Молодой человек в штатском сбежал по ступеньками и профессинальным движением распахнул заднюю дверцу.
    – Прошу, сэр! – официальным тоном произнес он.
    Из машины вышел джентельмен в сером костюме, проводиивший недавнюю конференцию.
    – Все готово, Стив? – спросил он у встречавшего.
    – Так точно, сэр. Я всех оповестил об изменении места встречи. Не прибыл только генерал Диксон, но его секретарь уже связался со мной из самолета. Они сядут на авиабазе через пятнадцать-двадцать минут и еще примерно за сорок минут прибудут сюда.
    – Спасибо, – кивнул господин Грэй, и глянув на затянутое легкими облаками солнце, поднялся по ступеням.
    Стивен двигался чуть спереди и правее него, указывая дорогу в зал для совещаний. Они миновали довольно большой холл с фонтаном посередине, затем двинулись вдоль коридора, поднялись на лифте и наконец остановились у массивной двери из лакированного палисандра.
    – Прошу, сэр! – Стивен распахнул дверь перед Ричардом, и они оба вошли в комнату для совещаний.
    В ней находилось всего шесть человек – все в форме генералов и полковников ВВС. Господин Грэй коротко кивнул в бессловестном приветствии, и сел на свободный стул за круглым столом.
    – Вы наверное удивлены, что я собрал вас именно здесь? – чуть заметно усмехнулся он. – Но у меня были для этого веские причины, так что вам, придется с этим смириться. Я выбрал эту уединенную лабораторию именно из-за ее удаленности и малолюдности, посколько сейчас, господа, мы еще понятия не имеем с чем столкнулись, и как это может на нас подействовать.
    – Тем более следовало бы усилить охрану, а не сократить ее до десяти почти безоружных караульных! – возразил один из полковников. – А изъятие личного оружия высших офицеров я считаю до крайности унизительным.
    – Успокойтесь, – спокойно, но твердо, попросил господин Грэй. – Я посоветовался с психологами, прежде чем принять такое решение. И через некоторое время я продемонстрирую вам то, что побудило меня воспользоваться в этом вопросе не военными, а научными консультациями. Насколько я могу судить, собрались все приглашенные.
    – Кроме генерала Диксона, – почтительно поправил молодой майор, сидевший у дальнего края стола.
    – Я знаю. – кивнул господин Грэй. – Но по всей видимости начать совещание имеет смысл без него. Во-первых, он уже вошел в курс дела, а во-вторых, вопрос о немедленной активации систем ПВО пока не стоит, слава Богу. Так что начну с главной новости. Не более часа назад кибернетический центр доложил мне об окончательной расшифровке полученного инопланетного сигнала. Стив, ты успел изготовить модель?
    – Да, ее доставили незадолго до вашего приезда.
    – Распорядись принести.
    Стивен кивнул и вышел из комнаты.
    Госполин Грэй наполнил стоящий рядом стакан минеральной водой, с видимым удовольствием выпил, затем произнес, откинувшись на спинку стула:
    – Как вы уже знаете, принятый сигнал содержал информацию о фрагментах некоторой четырехмерной фигуры. Расшифровав сигнал полностью, нам удалось с помощью технологии оптопластики создать модель проекции этой фигуры на наше трехмерное пространство. Поскольку четырехмерность изначальной формы доказана, мы вынуждены признать, что это некая математическая абстракция, а не структура гена, и не модель какой-либо сложной молекулы. Цель отправки подобной информации в космическое пространство остается пока неясной, хотя некоторые предположения на этот счет имеются. Одно из предположений кажется мне обоснованнее других, в связи с чем я и пригласил вас сюда.
    Он налил еще четверть стакана и снова выпил.
    – Как вы понимаете, Президента прежде всего беспокоят аспекты безопасности. Сегодня он обеспокоен этим больше обычного, поскольку человечество столкнулось с неопровержимым доказательством существования инопланетной цивилизации. Какими станут первые межпланетные отношения, мы не можем пока сказать – данные разрознены и во многом противоречивы. Специалисты самых разных направлений уже осмысливают это и делают соответствующие выводы, но мы с вами, как люди, призванные отвечать за безопасность страны, обязаны руководствоваться лишь одной гипотезой. Это гипотеза о непременной враждебности иноплаетян. Не думаю, что в нарождающихся межпланетных отношениях можно говорить о презумпции невиновности. Я считаю, и вы должны знать мое мнение, что инопланетяне обязаны сами доказать свои добрые намерения. В противном случае, и пока это не будет сделано, целесообразно считать их враждебными.
    Он оглядел собравшихся, пытаясь прочесть их мысли по выражению лиц. Военные высоких чинов умели прятать эмоции под масками безразличия и холодного внимания, но даже сквозь них можно было заметить тревогу, какая всегда бывает на лицах в преддверии новой войны. А господин Грей предлагал войну с противником, о котором вообще ничего не известно. Так что реакция военных была понятной, предказуемой, ее можно было попросту не принимать во внимание.
    – Кроме того, – Ричард Грей сделал короткую, но многозначительную паузу. – Один из первых контактеров, который принимал сигнал на телескопе Китт Пик, сейчас находится в несколько неадекватном состоянии. Это является косвенным доказательством гипотезы, к которой с клоняюсь больше всего.
    – Что вы имеете ввиду? – один из генералов удивленно поднял брови.
    – Это проще увидеть, чем объяснить.
    Дверь распахнулась, и в комнату вошел Стивен, держа в руках довольно большую картонную корбку черного цвета. Господин Грэй коротким взмахом руки указал место на столе, куда ее нужно поставить.
    – Модель мы посмотрим чуть позже. – Ричард поднялся со стула. – Господа, прошу вас пойти со мной. Стив, отведи нас к Стрэнчу.
    Собравшиеся покинули комнату и двинулись по коридору вслед за Стивеном. Они спустились по лестнице на нижний этаж и остановились перед мощной металлическй дверью с квадратным окошком из бронестекла. В окошке показалось лицо, затем замок щелкнул и дверь открылась.
    – Господа, прошу вас сдать личное оружие, если кто-то взял его, вопреки моим указаниям. – попросил господин Грэй, указав на ряд бронированных сейфов. – Спасибо.
    Сдав три пистолета, генералы пересекли небольшой решетчатый тамбур и попали в слабо освещенный коридор, куда выходили выкрашенные в желтый цвет двери с небольшими окошками. Теперь в качестве провожатого выступал мужчина лет сорока в кремовой униформе с нашивкой NASA на рукаве.
    – Мистер Стрэнч находится за этой дверью, – сообщил Стивен. – Прошу вас войти.
    – Прежде чем это сделать, – остановил собравшихся господин Грэй. – Я бы хотел кратко ознакомить вас с последней гипотезой о возможных последствиях приема сигнала. Суть заключается в том, что специалисты предполагают неадекватное состояние Майка Стрэнча следствием непосредственного приема сигнала.
    – Что значит непосредственного? – спросил один из военных. – Речь ведь идет о радиосигнале. А не о словах или зрительных образах.
    – Мы выяснили, что в момент приема Майк Стрэнч от начала до конца прослушал звуковую составляющую космического сигнала. После этого, как утверждают медики, его мозг начал усиленно обрабатывать полученную информацию. Что из этого вышло, вы сможете увидеть за дверью.
    Провожатый отпер дверь магнитной картой, и все поочереди переступили порог довольно большой, ярко освещенной комнаты. Стены в ней были оббиты толстым слоем мягкого материала, в углу стояла привинченная к полу кровать, а посреди стол и стул, закрепленные таким же образом.
    На стуле сидел Майк Стрэнч, сотрудник Национальной обсерватории Китт Пик. Перед ним лежали две объемистые стопки бумаги – одна изрисованная карандашом, другая чистая. На еще одном чистом листе Майк рисовал пересеченные под разными углами треугольники и пытался вписать их в круг. У него не получалось, он откладывал лист и брал следующий. На вошедших он не обратил ни малейшего внимания, на щеках виднелся горячечный румянец, а в глазах блеск, свойтвенный перевозбужденным людям. Однако внешних признаков возбуждения Майк не выказывал, равномерно вычерчивая карандашом.
    – Обратите внимание на его рисунки, – посоветовал господин Грэй.
    Один из генералов осторожно взял разрисованный лист из стопки и недоуменно поднес к глазам.
    – Это фрагенты модели, которая сейчас стоит в комнате для совещаний. – пояснил Ричард. – Важно то, что в компьютерном анализе данных Майк Стрэнч не участвовал и у него не было возможности ознакомится с данными расшифровки полученного сигнала.
    Военные удивленно переглянулись.
    – Но как это может быть? – поинтересовался один из них.
    – Наш ведущий психолог, Маргарита Мэй, считает, что аналитических способностей человеческого мозга при определенных условиях может оказаться достаточно для расшифровки сигнала.
    – Каковы же эти условия?
    – Трудно сказать. Дело в том, что Дэвид Валингтон, который присутствовал на предыдущем совещании, так же слышал звуковую составляющую сигнала, но он был занят настройкой аппаратуры и не обратил на него большого внимания. Что же касается Стрэнча, он прослушал сначала прямой эфир, а потом дважды запись. При этом он уверял Дэвида, будто расслышал в звуке нечто особенное, и теперь пытается найти нужное место на пленке. Дэвид по прежнему занимался аппаратурой и в прослушивании не участвовал. Меня лично заинтересовал один момент в его показаниях. Дэвид уверяет, что во время приема сигнала, Майк выглядел, словно загипнотезированный. Возможно влияние сигнала усиливается измененным состоянием психики, может быть он оказывает гипнотическое действие. Сейчас еще трудно сказать.
    Генерал отложил разрисованный лист.
    – Во время второго прослушивания Стрэнч потерял сознание, – продолжал господин Грэй. – В больнице, куда он был доставлен, констатировали весьма странное состоянее, схожее с фазой так называемого «быстрого сна», когда человек видит сновидения. Однако разбудить Стрэнча оказалось невозможным. Он пришел в себя лишь через двенадцать часов, поднялся с постели, разбил графин и принялся вычерчивать такие же фигуры на стене, используя для этого острый осколок стекла. На любую активность окружающих в этот период он реагировал крайне агрессивно, выкрикивая одну и ту же фразу.
    – Какую? – поинтересовался полковник.
    – Она достаточно банальна и я не вижу смысла ее приводить, – твердо ответил Ричард. – Через два часа после этого Стрэнч вообще перестал реагировать на действия окружающих. Мало того, его зрачки даже рефлекторно не двигались вслед за предметами, словно они для него действительно не существовали. С этого момента он только рисует. Не пьет, не ест. Обмен веществ чуть замедлен, однако локальные покраснения кожи свидетельтвуют об активности переферической кровеносной системы.
    У Стивена зазвонил мобильный телефон, он снял трубку с пояса и отошел в дальний угол.
    – Да, – ответил он кому-то, и тут же выкрикнул, нарушая всяческие правила приличия. – Что?!
    Собравшиеся недоуменно обернулись на вскрик. Стивен бледнел на глазах, рука с трубкой заметно дрожала.
    – Что случилось? – строго спросил господин Грэй.
    Несколько секунд Стивен не мог ответить, пытаясь восстановить дыхание.
    – Генерал Диксон погиб. – наконец вымолвил он. – Его самолет разбился, едва вошел в зону диспечерского пункта авиабазы. Спататели только что потушили пожар.
    Все, кто долгое время знали Ричарда Грэя, никогда не видели его растерянным – в эту минуту они могли бы с лихвой восполнить этот пробел.
    – Стив, – побледневшими губами шепнул он, но тут же взял себя в руки. – Немедленно свяжись с его заместителем. В нынешней ситуации мы не можем ни на час оставить систему ПВО без верховного руководства. Господа, предлагаю вам немедленно вернуться в комнату для совещаний. Стив, выясни и доложи мне предварительные причины катастрофы.

6.

    В офисе Вадим в первую очередь распорядился, чтобы с Олега сняли мерки под униформу. Этим занялась хорошенькая девушка – не красавица, но очень милая. Олег стоял, раскинув руки в стороны, и смущался при этом немыслимо. Когда девушка присела возле него на корточки, чтобы обмерить ноги, он почувствовал усиливающуюся эрекцию. Мелькнула мысль расслабиться, но это лишь усилило возбуждение, которое не ускользнуло от девушки. Она чуть заметно улыбнулась, и обмерила ему талию.
    «Черт», – подумал Олег, – «Это же надо так осрамиться в первый же день».
    Закончив снимать мерки, девушка записала в блокнот цифры и скрылась за дверью одной из комнат. Олегу показалось, что в последнюю секунду она глянула на него как-то особенно, а потом коротко перевела взгляд на Вадима.
    – Выглядешь хорошо. – Вадим, не поднимаясь со стула, склонил голову на бок и оглядел новичка сверху вниз. – Даже отъелся немного. В нашем деле внешний вид играет решающую роль.
    – Я думал, что в охране важна находчивость и скорость принятия решений. – попробовал съязвить Олег.
    – Индюк тоже думал. – усмехнулся Вадим. – Ты свои думалки оставь при себе. Слушай меня и запоминай, второй раз повторять не буду.
    Он состроил привычную улыбочку превосходства и расслабленно облокотился на спинку стула.
    – Повторяю для мудро думающих. В нашем деле главное – внешний вид. Скорость принятия решений важна для каскадеров, снимающихся в боевиках о телохранителях. Запоминай. Аксиома первая – никакой, даже самый обученный охранник не в состоянии предотвратить задуманное покушение. Система мер безопасности может, а охранник или телохранитель нет. Уяснил?
    – Да, – кивнул Олег, присаживась на стул у журнального столика. – Так за что же вы платите мне деньги?
    – Я тебе ничего не плачу и платить не собираюсь. – фыркнул Вадим. – Тебе платят и будут платить клиенты.
    – А им какой смысл? – удивился Олег.
    – Их волнует собственная безопасность.
    – Не вижу логики. Если охранник не может ничего предотвратить, то чем же он обеспечивает безопасность?
    – Внешним видом. – Вадим растянул в улыбке тонкие губы и щипнул волосок короткой бородки. – Поэтому я уделяю ему столько внимания. Только он продается. Я не собираюсь обучать тебя приемам рукопашного боя, которые тебе никогда не пригодятся в работе, но я научу вести себя так, что при одном взгляде на тебя станет ясно, что охраной занимается серьезная фирма. Серьезная фирма, это нечто вроде атомной бомбы – ей больше пугают, чем собираются применить. Точно так же и с внешним видом охранника. Если он правильно двигается, в нужную сторону смотрит, если экипирован по последнему слову буржуйской техники, значит соваться на охранямую территорию не надо. Хуже будет. Доступно?
    – Да. Но я не знаю, как правильно смотреть.
    – Этому не научишься ни за партой, ни на полигоне, – развел руками Вадим. – Для обучения тонкостям работы существует напарник и принцип «делай как я».
    – И что я должен буду охранять? – наконец-то спросил Олег. – Ночной клуб?
    – Может когда-нибудь. Сейчас я сказать не могу. У меня принцип простой – каждому по способностям. Кину на несколько разных точек, и посмотрю, где ты справишься лучше. У нас есть под охраной одна квартира. Через несколько дней мы снимем этот пост, но сейчас для тебя это самое подходящее место. Посидишь, обвыкнешься в новой роли.
    – И когда можно будет начать?
    – Сегодня. Я не привык выкидывать деньги на ветер, а время и деньги по сути одно и тоже.
    Вадим встал и приоткрыл одну из дверей.
    – Ксения! – позвал он. – Что у нас с униформой? Давай быстрее, пожалуйста.
    Он принял протянутый пакет и картонную обувную коробку.
    – Одевайся. – сказал он Олегу, небрежно бросив униформу на журнальный столик.
    – Прямо здесь? – недовольно спросил Олег.
    – А ты думал я тебе ширмочку принесу? Раздевайся давай, и никогда не переспрашивай меня, если я дам хоть какой-то приказ. Я всем в фирме плачу достаточные деньги, чтобы требовать исполнения любых приказов, и не отчитываться за их разумность перед подчиненными.
    Олег дрожащими пальцами принялся переодеваться, а Вадим коротко выкрикнул:
    – Ксения, документы!
    Девушка вынесла закатанную в пластик бумажку и металлический жетон на цепочке. Оставив их на столике перед Вадимом, она тихо скрылась за дверью.
    – Права у тебя есть? – поинтересовался Вадим.
    – Да. Категории "А", "В", "С", но вы не предупредили и я не взял их с собой.
    – Ничего страшного, сегодня они тебе не понадобятся. Смотри сюда. Вот этот жетон ты обязан носить на шее всегда. В смысле не снимая ни при каких обстоятельствах. Вот это, – он зажал в пальцах красивое розово-синее удостоверение, – Документ твоей принадлежности к нашей фирме. С ним можешь не особенно задумываться о ментах – на них эта ксива действует моментально и безошибочно.
    Олег с удивлением разглядел на удостоверении собственную фотографию – ту, что сдавал в милицию для замены паспорта.
    «Длинные у фирмы руки». – подумал Олег со смесью страха и уважения.
    Он одел униформу, заправился и застегнул все пуговицы. Затем, вспомнив, переложил из кармана деньги.
    – Одежду сложи в шкаф. – Вадим указал рукой на неприметную дверцу в стене. – Мобилу туда же, ее не положенно иметь на посту.
    Олег потянул ручку и обнаружил за дверцей с десяток ячеек, на одной из которых красовалась табличка с его фамилией. Уложив одежду вместе с мобильником, он поправил пояс и глянул в ближайшее зеркало. Форма сидела непривычно, делая подтянутым, стройным, с очевидной агрессией в линиях складок.
    «Ни фига себе». – невольно улыбнулся он, и обернулся к Вадиму.
    – Хорош. – с довольным видом оценил тот. – Слезоточивый газ и резиновую дубинку возьмешь у начальника смены. Ксюш, принеси ему куртку! Автобус через десять минут. Объект охраны узнаешь на месте. Сегодня задание будет простое, так что справишься без напарника. Готов?
    – Да. – ответил Олег, ощущая волнение от неясности поставленной задачи.
    На самом деле хотелось ответить «так точно», но ехидная улыбочка начальника окончательно выбила из колеи.
    – Шапку поправь, а то лобик простудишь.
    – Что? – не сразу сообразил Олег.
    – Шапка должна сидеть на два пальца выше бровей. Не ниже, не выше. Доступно?
    – Да. – смутился Олег, тут же опустив головной убор.
    Из двери выскользнула Ксения, держа в руках тяжелую куртку на овчинном меху. Олег взял и накинул ее поверх униформы. На рукаве красовалась треугольная эмблема – золотой меч в руках красного тигра на черном фоне. «Охранное агентсво Страж-Мастер». – гласила надпись в осовании треугольника
    – Все, давай вниз. – Вадим проводил его до двери.. – Прямо за углом будет стоять автобус. Если еще не подъехал, подожди. Режим работы узнаешь у начальника смены. Все.
    Олег вышел в подъезд и спустился по лестнице, непривычно ступая в новых ботинках.

    В небольшом помещении связи пахло озоном и нагретыми радиолампами передатчиков, за единственным столом склонилась девушка в форме сержанта американских войск, быстро занося в компьютер какие-то данные. Окон в помещении не было, свет лился только из мощной настольной лампы, плотным лучом вырывающей из полутьмы поверхность стола и многочисленные шкалы приборов.
    Тишину нарушало лишь мерное гудение вентиляторов, но внезапно ее прервал троекратный звонок. Девушка вывела на монитор изображение телекамеры над дверью и нахмурилась узнав лицо Стивена – референта мистера Грэя. Она нажала кнопку под столом и встала навстречу вошедшему.
    – Привет, Лиз! – ласково улыбнулся Стивен, надежно запирая дверь. – Я уже по тебе соскучился!
    – Я тоже, – без особой радости ответила девушка и шагнула в его объятия. – Но из-за катастрофы с Диксоном началась такая круговерть, что у меня нет ни единой секунды времени.
    – Даже подумать обо мне?
    – Мы же с тобой встречались перед приездом Грэя. – виновато улыбнулась Лиз. – Это было всего шесть часов назад.
    – Всего? – Стивен крепче прижал к себе девушку. – Я тебя разложу прямо на этом столе, среди приборов. Сейчас, сию минуту. Или ты не хочешь?
    – Нет. Через две минуты мне надо принять с авиабазы предварительный отчет о катастрофе.
    – Мы успеем.
    – Не надо, – девушка чуть отстранилась. – Ты же знаешь, я не люблю это делать, как водяные крысы.
    – А обо мне ты подумала? – Стивен жестче прижал ее к себе, пытаясь нащупать упругую грудь под рубашкой.
    – Не надо, пожалуйста! – Лиз вырвалась и отступила на шаг. – У меня будут неприятности на работе.
    – Дура! – зло фыркнул Стив. – Кто тебя пристроил в аппарат связи Грэя? Какие к черту неприятности? Если бы не я, ты бы сейчас не здесь наслаждалась, а потела где-нибудь на Ближнем Востоке. И тебя бы трахал любой солдат, какой захотел бы.
    – Не злись, я просто сейчас не хочу. Замоталась и думаю о другом. Приходи ко мне утром, после смены. Пожалуйста.
    – А с этим я что должен делать? – Стивен отвел в сторону полу пиджака, демонстрируя эрекцию под тканью брюк. – Быстро снимай трусы! Немедленно!
    – У меня сеанс связи! – попробовала возразить девушка, уже понимая, что противостоять не удастся.
    Из ее глаз потекли слезы, оставляя темные следы туши, но Стивена это только сильней раззадорило.
    – Сейчас у тебя будет только одна связь – со мной! – прошипел он сквозь зубы. – Снимай трусы!
    Лиз подчинилась, рыдая уже в голос.
    – Давай я сделаю это сама, – предложила она, становясь на колени. – Тебе будет очень приятно. Пожалуйста!
    – Извращенка! – Стивен схватил ее за воротник и рывком поднял на ноги. – Этим я могу заниматься и с Фрэнком. Сейчас мне нужна женская плоть, а не слюнявая пасть, которая у мужика в сто раз лучше.
    Раздался мелодичный сигнал начала сеанса связи и Лиз успела включить запись до того, как Стивен завалил ее на стол лицом вниз. За спиной шелестели бобины магнитофона, считывая из эфира отчет об авиакатастрофе. Стивен рывком задрал юбку девушки, расстегнул брюки и с видимым наслаждением вонзился в женскую плоть. Лиз громко вскрикнула и подалась вперед, но Стив удержал ее за волосы, намотав их на пальцы. Он рычал, зажмурившись в зверском экстазе, не обращая внимания на вскрики и рыдания. Через минуту судорожных рывков все было кончено и Стивен оттолкнул связистку, позволив ей нажать кнопку подтверждения приема.
    – Еще раз попробуешь сопротивляться, – пригрозил он, застегивая брюки, – сдохнешь под забором на улице. А так прикажу выписать тебе премию за четкую работу в сложных условиях.
    Он распечатал отчет, распахнул дверь и изчез в коридоре, не потрудившись оглянуться на сидящую возле кресла Лиз. Она плакала, спрятав лицо в ладонях.
    Дверь в помещение связи захлопнулась за спиной Стивена, он миновал холл с фонтаном и вызвал лифт, мурлыкая под нос невнятный блюзовый мотивчик. Когда кабина лифта тронулась и поползла вверх, телефон на поясе пропищал простенькую мелодию.
    – Да, – ответил Стивен. – Фрэнк, извини, я очень занят.
    – Я понимаю, – раздался голос на другом конце. – Но я мог бы приехать, если ты выпишешь пропуск. Спать ведь ты будешь, а это лучше делать вдвоем, чем в одиночестве.
    – Возможно сегодня спать не получится.
    – Ты меня совсем бросил! – с упреком сказал Фрэнк. – Мы не виделись уже неделю! Небось на баб у тебя хватает и времени, и сил. Или ты забыл с чьей помощью занял свою должность?
    – Прекрати истерику, Фрэнки! – гораздо добродушнее ответил Стив. – Сегодня погиб генерал Диксон, так что можешь представить, какая здесь кутерьма. Кстати, это секретная информация, так что держи рот на замке.
    – Он у меня уже неделю на замке, сукин ты сын, – Фрэнк тоже понизил голос. – Как и все другие места.
    – Успокойся, – Стивен дыхнул на зеркало и вывел несколько спутанных треугольников на запотевшем стекле. – Шеф у меня тоже не железный. Завтра он успокоится, даст мне три дня отпуска и я сорву с тебя все замки. Еще пощады просить будешь. Пока!
    Он повесил телефон на пояс и шагнул в открывшуюся дверь лифта, представляя, с каким видом Фрэнк слушает частые гудки в трубке. Ступая по мягкому ковру коридора, он на ходу ознакомился с отчетом, сложил его и сунул в карман. Добравшись до двери комнаты для совещаний, он приоткрыл ее и протиснулся внутрь.
    Господин Грэй сидел в полном одиночестве, задумчиво глядя в собственное отражение на лакированной поверхности стола. Стив кашлянул, привлекая к себе внимание.
    – Они переслали отчет? – спросил Ричард.
    – Да. Причиной катастрофы явился отказ компьютерной системы обеспечения посадки. – без предисловий доложил Стивен. – Произошел сбой электроннго альтиметра, из-за чего прибор показывал высоту на восемьдесят футов выше реальной. Пилот врезался в землю во время посадочного маневра.
    Шеф слушал молча, спрятав за ладонями уставшее выражение на лице. В окнах разгорался яркий техасский закат.
    – Стивен, что ты лично думаешь по этому поводу?
    – Роковая случайность, сэр. Или вы считаете, что могла иметь место намеренная диверсия?
    Стивен поглядел на пустующий стул, но присесть без разрешения не решился. На виске вздулась жилка, и он помассировал ее указательным пальцем.
    – Я не знаю. – Ричард опустил руки на стол. – Мне просто кажется весьма странной гибель командующего системами ПВО в тот самый момент, когда мы обсуждаем угрозу инопланетного вторжения.
    – Предполагаете арабский след, сэр? Или считаете, что русские могут попробовать перехватить инициативу?
    – У меня нет данных для каких бы то ни было предположений. – вздохнул господин Грэй. – Но на своем посту я привык всегда ожидать худшего. Если сейчас кто-то намеренно начнет запугивать людей, вызывая ужас перед инопланетным вторжением, то он достигнет больших успехов, чем удавалась кому бы то ни было из террористов. Еще неделю назад многие из американцев пожалуй и не заметили бы гибели Диксона, но сегодня это выглядит совершенно в другом свете. Люди склонны верить плохим новостям, и редко доверяют хорошим. Достаточно вспомнить социологический эксперимент Николаса.
    – Да, забавный результат, – Стивен невольно улыбнулся, вспомнив об эксперименте, – Восемь из десяти американцев заявили, что верят в существование вампиров, и лишь один поверил в снижение налогов.
    – В этом нет ничего забавного. – покачал головой господин Грэй. – Вспомните историю с сибирской язвой. Из-за двух десятков зараженных вся Америка едва не вымерла от злоупотребления антибиотиками. А что будет, если ребром поставить вопрос об иноплаетной угрозе?
    – Скрыть уже не получтся, – Стивен пожал плечами. – Все информационные агентства раструбили о принятом сигнале, а раз так, кто-нибудь обязательно выскажет опасения о вторжении извне. И начнут создаваться общества неповиновения правительству, ассоциации общественной безопаности и братства Свидетелей второго пришествия.
    – Какого пришествия? – нахмурился господин Грэй.
    – Второго, – неуверенно ответил Стивен. – Я что-то сказал не так? Прошу прощения, сэр.
    – Нет, все нормально. Ты знаешь, что шептал радиоастроном Майк Стрэнч, когда вычерчивал на стене узоры осколком стекла?
    – Вы меня не ставили в известность, сэр.
    – Он повторял одну и ту же фразу: «Я слышу глас Божий».
    Стивен озадаченно промолчал.
    – Врачи говорят об ухудшении состояния Стрэнча, – продолжил Ричард Грэй. – У него происходит омертвение некотрых участков головного мозга. Уже блокирован речевой центр, а в зоне, занимающейся анализом, возникла опухоль из-за усиленного притока крови. Врачи не могут ни объяснить причин такого состояния, ни предсказать его последствия.
    – Могу я кое в чем признаться, сэр? – спросил Стивен.
    – Да, особенно если это имеет отношение к делу.
    – Я не знаю. Возможно. Но когда вы сегодня показали военным Модель, она словно запечатлелась у меня перед глазами. Стоит мне опустить веки, я ее вижу, она словно вертится в темноте, показываясь со всех сторон. Это очень красиво, сэр, я бы даже сказал – величественно. И мне кажется, будто в пересечении линий, из которых она состоит, скрыто нечто чрезвычайно важное.
    – Что ты хочешь этим сказать? – господин Грэй поднял брови.
    – Мне кажется, что расшифровав полученный из космоса сигнал, мы сделали лишь половину дела. В сигнале была заключена лишь геометрия этой фигуры, а не само послание, адресованное нам высшим разумом…
    – Каким разумом?
    – Простите, сэр. Я хотел сказать инопланетным. – Стивен снова помассировал жилку возле виска. – Само послание зашифровано в форме Модели. Оно кажется интуитивно понятным, даже человеческий разум способен понять принцип шифровки, но на самом деле является достаточно сложным, чтобы на нем сломался даже мощнейший компьютер.
    – Что ты несешь, Стивен! – господин Грэй повысил голос, – Ты же знаешь, что над этой проблемой работает восемьдесят процентов вычислительной мощи страны.
    – Я не несу, сэр. – Стивен посмотрел в глаза начальника изменившемся взглядом. – Просто я слышу глас Божий.
    – Что? – господин Грэй изменился в лице, и посмотрев чуть ниже, разглядел направленный ему в грудь ствол револьвера. – В чем дело?
    – Я слышу глас Божий и следую велениям его. – закончил Стивен, выжимая спуск.
    Выстрел грянул неожиданно, полутонный удар снес Ричарда со стула и распластал на полу. Дикая боль разорвала грудь, все тело пронзило ледяным ужасом неотвратимой смерти. Господин Грэй несколько раз дернулся, поскрипывая переломанными ребрами, и затих, уронив голову на бордовый ковер.
    Стивен подошел к шкафу и снял с полки черный куб картонной коробки, заключавшей в себе Модель. Раскрыв его, он извлек ажурную сферу, повертел в руках и бережно уложил на ковер. Затем подпрыгнул и обеими ногами опустился на хрупкий металл, раздробив конструкцию на десяток кусков. Он еще потоптался, хрустя по обломкам, затем собрал их обратно в коробку и снял с пояса телефон. Быстро пробежав пальцем по кнопкам, он приложил трубку к уху и уселся на край стола.
    – Господин Гамильтон? – спросил он, имитируя тяжелое дыхание, как после бега.. – Это Стивен. У нас сложилась эстренная ситуация. Господин Грэй не зря опасался! Срочно сотрите из всех компьютеров сам сигнал, а так же все параметры и изображения Модели. Немедленно! Сигнал и Модель вызывают необратимые мутации! Люди превращаются в чудовищ!
    Сдерживая улыбку, он несколько раз грохнул кулаком по столу, а затем закричал в трубку.
    – Немедленно! Мы здесь все погибнем!
    Стивен нажала кнопку отбоя, повесил телефон на пояс и вбрался в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он улыбнулся, поправил волосы и направился в сторону лестницы на нижний этаж. Достигнув бронированной двери с квадратным окном, он дождался когда изнутри откроют замок, ударом кулака сбил с ног охранника, и прикончил его двумя револьверными выстрелами. Из ствола еще сочилась белесая струйка дыма, а Стивен уже запер задвижку, изъял магнитную карту из кармана убитого и двинулся к камере Майка.
    Стрэнч старательно расчерчивал предпоследний лист из стопки, карандаш затупился, то и дело царапая бумагу деревянным кончиком. Белки глаз покраснели, на лбу уродливо вздулись жилы. Стивен подошел к Майку вплотную и спокойно приложил срез ствола ко лбу Стрэнча. Тот не обратил на оружие никакого внимания.
    Гулкий удар выстрела увяз в мягких стенах, моментально забрызганых огромным количеством крови. Стрэнч рухнул со стула на пол и забился в агонии. От его головы почти ничего не осталось, а по полу протянулся длинный шлейф крови и обломков черепа с прилипшими фрагментами мозга..
    Стивен перешагнул через дергающуюся ногу и, достав из кармана бензиновую зажигалку, чиркнул колесиком. Пламя с фитиля перебросилось на листок бумаги, а затем и на всю стопку. Над столом завибрировали струи горячего воздуха, в которых кружились черные частички копоти.
    Стивен сунул револьвер в кобуру под пиджак и спокойно покинул помещение, перешагнув в коридоре через тело охранника. Когда он спускался по лестнице, на ступеньках остались несколько кровавых следов от подошв.
    В вестибюле он расстрелял двух охранников, перезарядил револьвер и вышел на улицу под яркое закатное небо. Ему пришлось пересечь небольшую площадь с лужайкой, чтобы добраться до жилого корпуса, который охраняли двое моряков. В одного Стивен выстрелил через стеклянную дверь, а второго пуля настигла при попытке снять пистолет с предохранителя. Он умер не сразу, но с перебитым позвоночником уже не представлял опасности. Взяв у моряков тяжелые автоматические пистолеты, Стивен прошел в жилое крыло корпуса и ударом ноги вышиб первую попавшуюся дверь. В комнате за шахматной доской сидели двое военных, один из них зажал в зубах дымящуюся сигару.
    – Вынужден вас побеспокоить, – с улыбкой произнес Стивен. – Прошу оказать содействие и провести меня к машине, на которой вы прибыли.
    Офицеры не заставили себя упрашивать – направленный на них ствол пистолета сорок пятого калибра выглядел весьма убедительно. Лицо генерала быстро приобрело землистый оттенок, он явно хотел что-то сказать, но не мог. Полковник отбросил свою сигару и подтолкнул его к выходу. Стивен, не спуская с них зрачок пистолета, шагнул в коридор следом.
    – Мы приехали на разных машинах, – торопливо объяснил полковник. – Мой «Хаммер» стоит на стоянке у входа. С водителем.
    В вестибюле какая-то женщина из обслуживающего персонала пыталась оказать помощь парализованному охраннику. Она вся извозилась в крови, по лицу текли слезы, оставляя на щеках потеки макияжа. Стивен выстрелил в нее почти не глядя, и она снопом рухнула на спину.
    Внизу на стоянке действительно поджидал «Хаммер», но дремлющие водители виднелись в салонах еще двух машин, из которых доносились приглушенные звуки музыки. Одного Стивен убил выстрелом в голову, раскрошив пулей боковое стекло, другого заставил загнать обе машины в вестибюль жилого корпуса прямо сквозь стеклянные двери. Там он выстрелами пробил в них топливные баки и поджег разлившееся горючее. На третьем этаже административного здания, где осталось лежать тело Стрэнча, тоже бушевал пожар, но Стивену этого показалось мало и он пробил баки во всех осташихся машинах, кроме «Хаммера», после чего заставил заложников снять одежду и пропитать ее топливом.
    Разбросав воняющие нефтью тюки вблизи мебели и пластиковых панелей административного вестибюля, Стивен прикончил двух оставшихся водителей и поджег снизу уже пылающее здание. Генерала с полковником он загнал в «Хаммер», расстрелял там на заднем сиденье, затем сел за руль и направил машину к выезду с базы, напевая блюзовую песенку: «Be happy».
    Мощный мотор басовито урчал, то и дело нетерпеливо взревывая. Постовой в морской форме пытался судорожно куда-то дозвониться, видимо услышав выстрелы, но «Хаммер» съехал с асфальта, сбил сторожевую будку вместе с охранником и вскоре скрылся в пылающем зареве заката.

6.

    – Плохо видно, – пожаловался голос Вадима. – Прокрути запись и отодвинь камеру чуть назад.
    Изображение шевельнулось, пятна сделались меньше, и теперь в них можно было узнать комнату, снятую через инфракрасный анализатор. За столом сидели два человека. Подробностей не было видно, лишь силуэты, испещренные камуфляжем радужных пятен.
    – Вот так, нормально.
    При каждом движении по силуэтам пробегали волны горячего красного цвета, отображая изменяющуюся температуру мышц.
    – Что у него с головой? – спросил в темноте Вадим.
    – Усек? – довольно произнес другой голос, принадлежащий парню лет двадцати пяти. – Именно это я и хотел тебе показать. Сам не могу въехать. Неимоверный приток крови в правое полушарие.
    – Последствие травмы?
    – Да уж прямо. Тогда у него была бы повреждена половина мозга. С такой термограммой он должен находиться в коматозном состоянии. Так что это, скорее всего, последствия применения твоей штуковины. Может его на всякий случай локализовать?
    – И что мы тогда поймем? – яркий огонек зажигалки на секунду высветил два лица у монитора, но тут же погас, оставив в воздухе алый уголек сигареты. – Не стоило бы и огород городить. Успокойся, он и так практически локализован. Пока все нормально. От Алекса есть известия?
    – Ксения беседовала с ним утром. Говорит, что его команда потеряла Майка. По последним данным он содержится во внутренней лаборатории NASA.
    – Это предсказуемо. Как Алекс оценивает доступность Стрэнча?
    – Он не может к нему подобраться.
    – Ладно. – Вадим сделал паузу, огонек сигареты разгорелся ярче и выпустил заметную струйку дыма. – Есть сигналы из горных районов?
    – Пока тихо. Нам повезло, что в северном полушарии зима, так что в горах сейчас мало народу, – ответил парень.
    – Действительно повезло.
    – Но есть одна вещь, которая тебе не понравится.
    – Я чего-то не знаю? – Вадим затянулся сигаретой, заставив уголек разгореться и зашипеть.
    – Да. Погиб генерал Диксон.
    – Командующий ПВО?
    – Да, разбился на самолете.
    – Забавно… – огонек сигареты снова разгорелся. – Интересно, случайность это, или Алекс нам выдал не всю информацию?
    – С этих станется. – фыркнул парень. – К тому же Серый Ричард изготовил в металле фигуру, параметры которой получены при расшифровке сигнала. Они назвали ее Моделью.
    – Думаешь, она как-то может подействовать?
    – А хрен ее знает.
    – Ладно. Проанализируй термограмму по всем медицинским параметрам и поставь систему на постоянный конроль.
    – Я бы на контроль не особо надеялся. Существует масса способов его обойти. – пальцы парня пробежали по клавиатуре. – От наружного наблюдения, сам понимаешь, тоже можно оторваться.
    – Не оторвется, – с усмешкой произнес Вадим.
    – Лучше бы ты меня к нему приставил. – вздохнул парень.
    – Переживешь. Мне нужен спец возле компьютера. Молод ты еще лезть в оперативники.
    Дверь в комнате скрипнула, и темнота отступила под натиском наружного освещения. В проеме показался силуэт грузного мужчины, но тут же щелкнул замок и комнату вновь заполнила тьма.
    – Как дела? – спросл вновьприбывший. – Что узрели ваши приборы?
    – Его мозг работает на повывшенных оборотах, – сообщил Вадим. – Сейчас трудно сказать, чем это в точности вызвано. Возможно, как мы и думали, он обрабатывает полученный сигнал. Но это только гипотеза, Виталий Кузьмич, точно пока ничего сказать нельзя. Вы же знаете, что в дневниках Тихонова очень мало информации, относящейся к делу.
    – В них вся информация, какая есть вообще, – не согласился Виталий Кузьмич. – У американцев и этой нет, они вообще понятия не имеют, с чем столкнулись. Но нам это выгодно, пусть они попробуют сделать компьютерный анализ. А мы поглядим, что из этого выйдет.
    – Они его уже сделали и получили некую фигуру, которую успели изготовить в металле. Не стало бы это нам поперек глотки. – фыркнул Вадим. – Что будем начальству докладывать?
    Виталий Кузьмич помолчал, затем порылся в карманах и достал курительную трубку в футляре.
    – Составь стандартный рапорт с приложением дневников. – он прикурил, звякнув дорогой зажигалкой. – Пока этого хватит. Все равно к нашей затее мало кто относится серьезно.
    – Понятно. Пока гром не грянет, русский не перекрестится, – усмехнулся Вадим.
    – Контроль за подопечным нормальный?
    – Вполне. Я приставил к нему очень надежную сотрудницу. И объект глухой, специально подготовленный.
    – Смотри мне… – Виталий Кузьмич, засопел трубкой, разувая в ней алый уголек. – Если что, семь шкур с тебя спущу.
    – Товарищ генерал… – поморщился Вадим.
    – Товарищей уже отмнили, а господ еще не ввели, – усмехнулся Виталий Кузьмич. – Но я и без господских церемоний выдеру тебя, как Сидорову козу.
    – Если бы вы посмотрели на этого Шерстюка вживую, не говорили бы подобных глупостей. Большего слизняка и труса я в жизни своей не видел. Из него неуверенность так и сквозит, так что на какие-либо фокусы он не способен физически.
    – Майк Стрэнч тоже был вполне нормальным радиоастрономом, – спокойно сказал генерал, раскуривая трубку.
    – И что? По данным Алекса он не то что на побег не способен, а производит впечатление человека, сумасшедшего на всю голову. Если то же самое начнется с Шерстюком, мы попросту отвезем его в психушку.
    – Не нравится мне твой подход, – вздохнул Виталий Кузьмич. – Я распорядился обеспечить максимальный контроль, а ты сидишь и обсуждаешь мои приказы.
    – Я выполнил все ваши приказы. Но излишняя суета вокруг возможного побега рецепиента, мне кажется вредной, поскольку попусту тратит мои умственные усилия.
    – Ладно, – успокоился генерал. – Выполнил, значит выполнил. Хорошо. Как ты думаешь, почему у Стрэнча процесс идет активнее?
    – Опираясь на дневниковые записки Тихонова, могу предположить только один вариант. Стрэнч во время приема сигнала находился на горе. Обсерватория Китт Пик действительно расположена выше над уровнем моря, чем Москва. Еще это может быть связано с особенностями жизненного опыта рецепиента.
    – Хорошая версия, – кивнул Виталий Кузьмич, выпуская клуб дыма в полоску света от монитора. – Значит и дальше следует опираться на записи Тихонова. Старайся держать связь с Алексом. По изменению состояния Стрэнча мы можем предсказывать состояние Шерстюка. Другие случайные рецепиенты не выявлены?
    – Пока нет.
    – Слава Богу. Хватит нам и одного геммороя.
    – Но меня несколько озадачила гибель генерала Диксона, командующего континентальными ПВО. Алекс доложил, что он разбился на самолете.
    – Ого! – присвистнул Виталий Кузьмич. – Слишком ярко для случайности. Может мы зря посмеивались над американской версией, а?
    – Вы же сами призывали руководствоваться дневниковыми записями Тихонова, – Вадим недоуменно пожал плечами. – В них нет ни слова об агрессии. К тому же из записей понятно, что сигнал уже принимался землянами как минимум один раз. И ничего страшного не случилось. Лично я не верю, что сигнал мог быть послан инопланетянами в военных или разведывательных целях, как считает Ричард Грэй. Он паранойик, вы же знаете.
    – Знаю. А генерал Диксон?
    – Честно говоря, бывали и не такие случайности. Кроме того Серый Ричард не остановится перед убийством, если это поможет ему протолкнуть президенту свою версию событий.
    – Хороший ты работник, Вадим, – улыбнулся Виталий Кузьмич. – А ведь правда, у Серого Ричарда с Диксоном были натянутые отношения. Грохнуть его с пользой для дела вполне в стиле Грэя.
    – Вот видите. Так что говорить о возможной агрессии извне нет никаких оснований.
    – Ты действительно так думаешь, или сам себя успокаиваешь? Только честно.
    – Честно. Для этого есть одна веская причина, и одна интуитивная. Веская состоит в том, что я не представляю, каким образом поток зашифрованной информации можно использовать в военных целях.
    – Деза, – генерал пожал плечами, продолжая посапывать трубкой.
    – Деза имеет смысл лишь тогда, когда противник сам старается получить информацию. Мы же ее не искали, нам ее на блюдечке принесли, да еще заранее предупредили. Как бы вы отреагировали на информацию, которая пришла из ЦРУ по электронной почте?
    – Понятно, – усмехнулся Виталий Кузьмич. – А интуитивная причина?
    – Не верю я в агрессию извне. Глупо это. Одно дело посылать эскадру к другому материку, где теоретически можно добыть золото, рабов и женщин, а так же новые территории. С межпланетной экспансией дело обстоит сложнее. Это ведь не факт, что на другой планете можно найти нужное. Наши женщины им вряд ли придутся по вкусу, золото может не иметь для них никакой цены, а кому нужны новые территории, если по ним не пройти без скафандра?
    – Ну, это вопрос спорный. Может быть им нужно не золото, а вода, например. Вот нет у них воды, можешь себе такое представить? Но они просчитали, что молекула, состоящая из одного атома водорода и двух атомов кислорода, произведет в их технике настоящую революцию. Спектральный анализ земной атмосферы показал наличие таких молекул в огромных количествах, и ребята решили прощупать, не занято ли богатейшее месторождение аборигенами.
    Вадим задумался.
    – Если у них нет воды, то они ее и использовать не смогут.
    – Ну уж нет, – генерал высыпал в пепельницу горстку черного пепла. – Если у нас нет металла легче воздуха, это не значит, что мы его не будем использовать, попади он к нам в руки. Так что совершенно отбрасывать вариант агрессии извне я бы не стал. Делать его базисным тоже не следует, здесь Ричард Грей явно дал маху, но помнить о нем надо. Постарайся добыть информацию о причинах авиакатастрофы и напряги научных экспертов прикинуть, может ли это событие быть хоть каким-нибудь образом связано с инопланетным сигналом.
    – Хорошо, я дам распоряжение Ксении, – кивнул Вадим.

    Импортный автобус, хрустя колесом по льду, прижался к бордюру возле Олега.
    – Залезай, новичок! – призывно махнул рукой водитель.
    Пассажиров не было видно за дымчатыми стеклами. Олег дождался полной остановки и заскочил на подножку автобуса. Грузная махина тут же тронулась снова, закрыв дверь за его спиной. Теперь можно было разглядеть сидящих в креслах – на них была точно такая же униформа, как и на Олеге, только без шапок. Пять мужчин разного возраста, светловолосая девушка и женщина лет тридцати пяти. Она сразу обратилась к вошедшему:
    – Олег Шерстюк?
    – Да. Здравствуйте.
    Сидящие вежливо кивнули в ответ.
    – Садись. – женщина указала на свободное место рядом с собой. – Меня зовут Жанна, я начальник сегодняшней смены. Можно твои документы?
    «Ух, какая», – подумал Олег, протягивая розово-синюю карточку с собственной фотографией.
    – Очень хорошо. – она осмотрела и вернула ему документ. – Возьми.
    – Что мне поручено охранять? – спросил он вслух.
    – Для начала пустую квартиру. Обязанности я расскажу тебе на месте, там будет понятнее. Сегодня рабтаешь без напарника, но у тебя ведь есть опыт охраны закрытых помещений? Так было указано в резюме.
    – Очень скромный опыт, – признался Олег. – Я охранял по ночам небольшой склад. Очень далеко от Москвы.
    – Этого вполне достаточно, – убежденно кивнула Жанна, и Олег расслабился в удобном кресле.
    Минут через десять автобус притерся к бордюру возле ноного клуба, дверь медленно уползла в сторону, выпуская охранников. Олег остался один на один с Жанной, а водитель закрыл дверь и продолжил движение, изредка поглядывая в зеркало заднего вида.
    – Волнуешься? – равнодушно спросила начальница.
    – Есть немного. – вяло улыбнулся Олег.
    – А ты расслабься.
    – Пытаюсь.
    – Что, спал плохо? Выглядишь неважно.
    – Да нет, нормально. Сны только снились какие-то странные.
    – Крутятся в голове?
    – Да, – кивнул Олег.
    – На посту у тебя хватит времени подумать. Ты работаешь двенадцать часов, смена в шесть утра.
    – Спать нельзя?
    – А ты сам как думаешь?
    Олег не ответил.
    Он удивился, как долго кружит автобус по городу – от центра отъехали уже далеко, теперь продирались между хмурых кирпичных зданий; мимо стен, разрисованных графити; мимо толстых заводских труб, прицелившихся жерлами в низкое темное небо. Почему-то сделалось страшно.
    – Скоро приедем, – пообещала Жанна, словно уловивив его настроение.
    Жутковатые замызганные кварталы остались позади, снова появились зазывающие огни магазинов, толпы прохожих и сбившиеся у перекрестков стада машин. Стало легче дышать. Водитель притормозил возле красивого девятиэтажного дома.
    – Вот мы и на месте, – Жанна поднялась с кресла и направилась к открывающейся двери. – Пойдем, новичок.
    Олег выбрался вслед за ней в искрящийся морозный воздух, наполненный ровным гулом огромного города. В подъезде дома, куда провела его Жанна, за обуродованным столом сидел охранник в форме «Страж-Мастер». Он живо поднялся с места и протянул начальнеце тетрадку, в которой она написала что-то быстрым почерком и вернула, поставив подпись. Количество расположенных на столе селекторов, компьютерных экранов и кнопок неизвестного назначения вызвало легкую панику, но сменять охранника не пришлось – Жанна некоторое время побеседовала с охранником провела Олега дальше.
    Кругом царила почти стерильная чистота. Олег фиксировал взглядом фрагменты обстановки – пол, покрытый толстым зеленым ковром; стены украшенные космогоническими барелефами; потолки со светильниками, напоминающими декорации из фильма о далеком будущем. Боковые ответвления коридора пересекали его под разными углами, далекими от привычной прямоугольной планировки. Иногда стена прерывалась дверями с табличками: «Сауна», «Бильярд», «Боулинг», «Бар». Из-за них не доносилось ни звука.
    Коридор тоже был пуст, поэтому Олег вздрогнул от неожиданности, когда из бокового ответвления выехала велосепедистка лет четырнадцати на сверкающем кроссовом велосипеде. Как ни в чем ни бывало она обогнула охранников и быстрее крутанула педали, лихо заложив вираж в другой коридор. Некоторое время еще слышался цокот велосипедной цепи, затем все тихо. Жанна на это вообще никак не отреагоровала.
    – Служебный лифт, – она указала на отделанные под дерево двери. – Пользоваться только им. Парадный лифт закрыт для тебя даже на случай пожара.
    Олег кивнул и шагнул в ярко освещенную кабину. Чувствовал он себя несколько подавленным, как в детстве, когда отец возил его на экскукрсию в Петродворец. Все вокруг казалось вызывающе дорогим и по большей части бессмысленно огромным.
    Лифт поднял их на седьмой этаж и Жанна снова вывела Олега в коридор. Здесь боковых ответвлений не было вовсе, а дверей оказалось намного больше. Перед каждой прямо на зеленом ковре были отпечатаны белые цифры, по всей видимости означающие номер квартиры. Под ручками дверей вместо замочных скважин виднелись узкие щели для приема магнитных карт.
    – Нам сюда.
    Жанна указала на четвертую от лифта дверь, и сняв с пояса портативную рацию, добавила:
    – Смена. Открывай.
    Щелкнул магнитный замок, и она первой переступила порог.
    Олег ожидал увидеть большую квартиру, но все же не столь огромную. Она больше напоминала палату дворца, нежели жилье современного человека, посреди обширного круглого холла журчал фонтан в форме каменистого водопада, а двери других помещений располагались по окружности через равные расстояния. Одна из них распахнулась, выпустив в холл парня младше Олега, одетого в форму охранника.
    – Новенький? – спросил он у Жанны.
    – Да. Знакомься. Это Олег, отныне он будет тебя менять.
    – Очень приятно, – улыбнулся парень. – Меня зовут Яков. Жанночка, за палку и газ я уже расписался. Можно отваливать?
    Он снял с правой руки браслет из темно-синего пластика и положил на стол.
    – Подожди, сейчас автобус подъедет. – Жанна взяла браслет и покрутила его в руках.
    – Мне сегодня в другую сторону, – отмахнулся парень.
    – Как хочешь, – пожала плечами Жанна.
    Яков махнул рукой и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Часы у стены клацнули, звучно отыграли мелодию курантов и пробили восемь.
    – Пойдем, – начальница направилась в комнату, видимо предназначенную для охраны. – Это помещение в твоем полном распоряжении. Здесь есть отдельная душевая и туалет, небольшая кухня, она же столовая.
    Олег шагнул вслед за ней, осматривая отведенное ему пространство. Удобств здесь оказалось более, чем достаточно – стереосистема, телевизор, видик, полные коробки дисков, компьютер, холодильник. Олег распахнул дверцу, обнаружив внутри пищевое изобилие.
    «Я случайно не в сказку попал?» – с усмешкой подумал он.
    Ни дивана, на какой либо кушетки в комнате не наблюдалось, видимо охраннику запрещалось не только спать, но и лежать. Зато кресло возле журнального столика выглядело очень удобным, а у компьютерной стойки пристроился специальнный стул с гидравлическим амортизатором..
    – Ты можешь выходить отсюда и осматривать помещения, – оъяснила Жанна, – но тебе запрещается пользоваться любыми предметами и оборудованием за этим порогом. В общем-то других обязанностей у тебя нет. Сидишь, сторожишь квартиру, иногда отвечаешь на вызовы рации. Это контроль, чтобы ты не унснул. Здесь кнопка, которой ты откроешь дверь по прибытии смены. Порядок очень простой – я выхожу из лифта и сообщаю о смене по рации, ты нажимаешь кнопку и встречаешь меня со сменщиком.
    – Я не знаю как пользоваться рацией.
    – Ничего сложного, – Жанна протянула ему браслет, оставленный Яковом. – Нажимаешь вот эту кнопку и говоришь, отпускаешь и слушаешь. Твой позывной «Каштан-22». На микрофоне написано.
    – Ух ты какая штука! – оценил передатчик Олег.
    – Основная станция здесь, в кабинете. Есть громкая связь, Жанна щелкнула тумблером. – А этот браслет ты носишь всегда с собой.
    – Ага. А от кого охранять-то квартиру? – спросил Олег.
    – Скажу тебе, что этот пост скорее формальность, чем рациональная необходимость. С точки зрения фирмы логика очень проста – нам платят, мы охраняем. С точки зрения клиента, ему хочется ощущать за квартирой постянный надзор. Он имеет право получить этот надзор за собственые деньги?
    – Вполне, – согласилася Олег. – В общем, ночной сторож.
    – Теперь самое важное, – голос начальницы приобрел невыраженную ранее серьезность. – В автобусе я сказала, что квартира будет пустой, но все изменилось. Ее должны были освободить днем, однако не успели.
    «А, вот о чем они бубнили», – понял он.
    – Здесь что, живет собака или другое домашнее животное, нуждающееся в уходе?
    – Мыслишь логично, – усмехнулась Жанна, – но в данном случае все несколько сложнее. В квартире живет человек.
    Олег удивленно поднял брови.
    – Девушка, – добавила Жанна.
    Такого поворота Олег совершенно не ожидал, сердце его сбилось с ритма, и тут же застучало снова, но уже значительно чаще. К щекам помимо воли подступил предательский жар, но начальница ничем не показала, что обратила на это внимание.
    – Не совсем нормальная, – закончила она.
    – Это в каком смысле? – смутился Олег.
    – Чокнутая. Ее родители два года назад погибли в авиакатастрофе, после этого ее ум малость повредился, что вполне объяснимо. Но поскольку родители были очень богатыми и теперь сироткино наследство оценивается приблизительно в шесть миллионов долларов. В основном это акции, но и на банковских счетах денег более чем достаточно. Девушка могла бы всю жизнь прожить на одни проценты, если бы суд признал ее дееспособной. Пока же опекунство поручено тетке, а квартира полностью принадлежит девушке. Это единственное, чем она может распоряжаться по собственной воле.
    – И платит за охрану?
    – Нет. Платит тетка, естественно, – ответила Жанна. – Но насколько я знаю, далеко не по собственной воле. Просто однажды сиротка закатила жуткую истерику, мол, не потерпит никаких родственников в своей квартире. Но оставить девушку без присмотра тетка не решилась, поскольку в случае ее смерти, согласно завещанию, все средства переходят в пользу государства. Раньше охранник на этом посту выполнял скорее функции няньки – следил, чтобы она не покидала квартиру, не билась головой о стены и не пробовала выкинуть другой, опасный для жизни или здоровья, фокус. Но поскольку ее не перевезли в другое место, ты уж, пожалуйста, присмотри за девушкой, если она проснется. Главное, чтобы с ней ничего не случилось. Понятно?
    – Вполне, – кивнул Олег. – Но Вадим ни о чем подобном меня не предупредил.
    – Он пока сам не знает. Девушку еще вчера должны были вывезти в лечебнницу на обследоваие, но не успели договориться с врачами.
    – И как я должен с ней общаться?
    – Поменьше. Ночью она почти наверняка будет спать, а завтра утром, еще до смены сюда приедет ее тетка с санитарами и врачом. Они должны провести освидетельствование и скорее всего заберут Нину в лечебницу. Кажется тетка жадничает на столь дорогое содержание сиротки и хочет прикрыть этот пост. Но нас это не касается. С теткой обращайся максимально вежливо, поменьше говори и старайся не покидать холл. Если они соберутся ее увозить, доложи на базу по рации. На нижнем посту проверят все документы. Оттуда же сообщат, что приехала именно тетка, а не кто-то другой.
    – Понятно.
    – В общем-то все, – Жанна задумалась, не упустила ли нечто важное. –Распишись за резиновую палку, рацию и баллончик с газом. Журнал в столе.
    – Как зовут девушку?
    – Нина. Ей двадцать пять лет, и никто из охранников на нее ни разу не жаловался. Да успокойся ты, она спит по ночам! Все. Закрой за мной дверь.
    Олег проводил начальницу до порога и проверил, хорошо ли заперся за ней магнитный замок. Комнату наполнила непривычная тишина, разбавленная лишь журанием фонтана, но и этот звук тонул в толстом ковре на полу и в мягкой обивке мебели. Олег кашлянул, чтобы хоть чем-то разогнать навалившееся безмолвие, оно отшатнулось, как испуганная собачонка, но тут же снова напрыгнуло, подмяв под себя угасший звук. Стал слышен ход массивных напольных часов.
    Олег пересек холл и скрылся за дверью комнаты. В ней тоже затаилась неприятная тишина, так что пришлось запустить компакт-проигрыватель скорее по необходимости, нежели для удовольствия. Громкость не регулировалась – видимо этот уровень кто-то посчитал оптимальным, выставил его и заблокировал управление. Олег усмехнулся и включил компьютер, удобно устроившись на стуле перед монитором. Машина оказалась замечательно быстрой, из тех новейших, мало кому доступных, в чьих названиях употреблялась абревиатура ISP, указывающая на использоване нанометрических микросхем.
    Но сейчас внутренность компьютера почти не интересовала Олега – хотелось лишь узнать, можно ли с этой машины выходить в Интернет. Покопавшись с непривычной операционной системой «Windows ISP», он разобрался с программным обеспечением и запустил приложение, позволяющее бродить по всемирной Сети. Преследуя вполне определенную цель, он радовался редкой возможности, поскольку в доме у Шерстки компьютера не было. Пальцы его пробежали по клавиатуре, набрав адрес одного из чатов, где можно было пообщаться с людьми посредством текстовых диалогов. Но подумав несколько кратких секунд компьютер ответил категорическим отказом:
    «Сообщение proxy: доступ к подобным ресурсам закрыт, не следует использовать сетевое время для пустой болтовни».
    – Гады, – фыркнул Олег, пробуя пробиться обходными путями.
    Но сетевой администратор видимо хорошо знал свое дело, с хирургической точностью отрезав все пути к местам виртуального общения.
    – Гады, – повторил Олег, уже с видимым разочарованием.
    Конечно, Сеть состоит не только из чатов, где собираются в основном юные работники и работницы компьютерного труда. Некоторые люди ходят в Интернет поиграть, при этом в виртуальных пространствах лупят друг в друга из пулеметов, строят и разрушают города, ревут моторами спортивных машин. Но все это не будило в Олеге ни малейшего энтузиазма.
    Другие знакомые скачивали из всемирных хранилищ музыкальные файлы и видеоролики, но это глупо делать, когда в комнате имеется внушительная фонотека и видеотека. Третьи пополняли через Интернет коллекции эротических фотографий и текстов.
    Но даже такая продукция представлялась пресной в сравнении с подлинным маскарадом сетевого общения, когда собеседники играют словами, пряча свою истинную суть за стеклами мониторов. Заходя в чат, можно запросто представиться девушкой, тогда многие обратят на тебя внимание и мало кто раскусит, потому что всем хочется, чтобы собеседником была именно девушка. Под такой личиной и с настоящими девушками знакомиться легче, поскольку те редко ведут откровенные беседы с парнями, а с подобной себе поговорят охотно.
    Олег ощущал неодолимую тягу к этому всякий раз, когда оставался один на один с компьютером, когда не надо было прислушиваться к скрипу половиц и вздрагивать от ощущения чужого взгляда через плечо. Это походило на желание закурить при виде сигареты в чужих руках, с этим казалось почти невозможно бороться.
    Вспомнились дни, когда Кристина уезжала в командировки, и Олег получал возможность остаться в полном одиночестве. Не надо было отчитываться за ночные бдения у компьютера, не надо было прислушиваться к скрипу половиц, чтобы успеть вовремя убрать с экрана текст, обращенный к собеседнице, или фотографию, какие удавалось иногда получить. В качестве собственных Олег отсылал снимки жены, их на компьютерном диске хватало на все случаи жизни. Не было лишь изображений обнаженного тела, но такие и от других удавалось получить крайне редко. Если бы Кристина застала его за подобным занятием, она бы устроила скандал, какой и представить казалось страшным. Поэтому Олег решался на вхождение в чат либо когда ее не было дома, либо ночью, заслонившись тишиной от случайных шагов.
    – Опять ты всю ночь провел у экрана? – фыркала Кристина, когда не могла добудиться Олега утром. – Ты похож на дебиловатого наркомана, когда не можешь оторваться от компьютера.
    – Я это делаю не ради себя.
    – А ради кого?
    – В чате можно познакомиться с людьми, которых заинтересуют мои архитектурные разработки.
    – Что-то тебе не очень везет на подобных заказчиков.
    – На это нужно время, – пожимал плечами Олег.
    – Иногда мне кажется, что ты там попросту треплешься с бабами, – подозрительно добавляла Кристина.
    – Что ты глупости говоришь? – смущался Олег.
    – Были бы глупости, ты бы не шарахался как параличный, когда я вхожу в комнату.
    – Я не могу работать, если кто-то глядит в монитор через мое плечо.
    – Застукаю за трепотней с бабьем, – закончила Кристина, – будешь жить без меня.
    Иногда Олег всерьез думал, что было бы, расстанься он с Кристиной. Он представлял, как будет ставить на плиту чайник, как тускло и уныло будет светиться люстра, а телевизор станет слишком громким в опустевшей квартире. Придется переформатировать диск, убить все ее файлы и разорвать фотографии, чтобы они не глядели с немым укором.
    Олег не мог разобраться, кто вызвал бы в нем большую жалость после такого разрыва – жена, или он сам, скрючившийся от одиночества на холодной постели. Но больше всего пугали упреки тещи и собственных родтелей, потому что мама бы точно сказала, мол, вы же были такой замечательной парой, а отец хмуро спросит, какого черта надо было жениться так рано, а Шерстка не упустит случая позлорадствовать, что она, мол, никогда не сомневалась в подобном исходе.
    – Нет! – уверенно шепнул он, сжав кулаки возле клавиатуры. – Не настолько все было плохо, чтобы с мясом вырывать друг друга из совместной жизни. Черт!
    Он шлепнул ладонью по столу. Сердце колотилось и ныло тревогой неопределенности будущего, пришлось встать и сделать по комнате несколько нервных шагов. Что-то ведь придется решать – рано или поздно. Нельзя, не получится держаться между необходимостью перевезти жену в Москву и растущим желанием никогда больше не ощущать на себе ее гнетущего влияния.
    Олег снова сел у компьютера и грустно уставился в ровное сияние монитора. Он знал, что никакого решения принять не сможет – это было выше его душевных и физических сил. Все произойдет так, как должно произойти. Само собой.
    Олег вошел на сервер бесплатной почтовой службы и сделал себе ящик для электронной почты. Пусть будет, раз теперь есть свободный доступ к компьютеру. Подумав еще с минуту, он создал новое письмо и написал адрес Кристины. Пальцы застучали по клавишам, набирая текст:

    "Приветик, Черненький!
    Мне наконец удалось устроиться на работу, чему я несказанно рад, поскольку это сильно приближает день нашей встречи. Зарплата пока не очень высокая, но обещают поднять, так что в скором времени я могу съехать от Людки и подыскать квартиру, в которой мы сможем жить вместе.
    Кроме всех прочих радостей, на этой работе у меня есть компьютер с выходом в интернет, так что теперь нам гораздо проще будет общаться.
    Особых новостей у меня нет. Все, что я делал с моего предыдущего звонка, так это искал работу, но теперь все изменится к лучшему.
    Я создал себе персональный электронный адрес, так что ты можешь мне смело писать на него, а я буду снимать почту каждый день, кроме выходных.
    У нас очень холодно, но я на аванс купил себе теплую куртку. В ближайшие дни отправлю тебе поездом долларов пятьдесят, теперь у меня появилась такая возможность. Если все пойдет как я думаю, главное тут не сглазить, то в следующий месяц вышлю целую сотню.

    Ну все, мне надо исполнять новые служебные обязанности, а то начальство надает по шее.
    Люблю, целую.
    Твой Олег".

    Он нажал кнопку отправки и отключился от Сети. Если бы знал, что будет компьютер, можно было бы взять диск с программой архитектурного моделирования и поработать, раз уж нельзя провести время в чате. А так придется придумывать более бесполезное занятие, например посмотреть видик, если отыщется хороший фильм. Еще вспомнился заполненный холодильник – его опустошение тоже можно считать занятием, причем приятным и полезным одновременно.
    Мысль о еде отогнала тревогу и чувство невнятной вины – Олег, тихо напевая модную песенку, двинулся в сторону кухни, набрал на большую тарелку разной вкуснятины и вернулся в отведенную ему комнату, устроившись в кресле у журнального столика.
    «Интересно, кто здесь готовит?» – подумал он, пробуя мясной салат.
    Часы в холле зазвонили курантами и отбили девять часов.
    Звон как-то странно отдался в голове, хотя сквозь дверь казался едва слышным. Олег поморщился и почесал над правым ухом, но от этого инородное ощущение под черепом лишь усилилось, словно там пульсировал внезапно увеличившийся мозг.
    «Надо сходить к врачу», – с легкой тревогой подумал он. – «Или это у меня после пьянки».
    Второй вариант казался более правдоподобным, чем внезапное заболевание, поэтому Олег успокоился и решил выбрать видеодиск для просмотра. Большинство названий ни о чем ему не говорили, аннотации на обложках не вызывали доверия, поэтому выбор предстоял достаточно сложный. Наконец Олег, перебрав почти все, взялся за последнюю стопку, и в груди потеплело от предвкушения приятного просмотра – с обложек жадно блестели губами полуобнаженные девицы в весьма откровенных позах. Да и названия говорили сами за себя. Одно понравилось больше других – «Жаждущее безумие». Олег вставил диск, включил систему и вернулся за столик, поудобнее расположившись в кресле.
    Фильм оказался не эротикой, как гласила надпись на диске, а настоящим порно в самом ярком своем проявлении. Олег возбужденно заерзал – двигающиеся женские тела и громкие вздохи, наполненные чужим наслаждением, не давали ему оторвать взгляд от экрана. Щеки быстро покрылись румянцем, а сердце ухало, как дизель на холостых оборотах. Он смотрел, жадно впиваясь в изображение взглядом, и вдруг отчетливо ощутил за спиной чужое присутствие. Олег вздрогнул от неожиданности, словно вор, застигнутый за изъятием кошелька из чужого кармана, рука рванулась к пульту дистанционного управления, но пальцы соскользнули, неловко столкнув его на пол. Пришлось прыгать из кресла следом за ним.
    Наконец Олег вдавил вожделенную кнопку и резко обернулся, стоя на четвереньках. Возбуждение волнами стекало с тела, оставляя шум в ушах и ощущение чудовищной неловкости ситуации. Дверь в комнату оказалась распахнута настежь, а на пороге стояла девушка в длинной ночной рубашке с голубыми цветочками на белом фоне. В руках она держала плюшевого медвежонка, на шее которого алел пышный бант.
    – Здравствуй, – негромко сказала она совершенно ангельским голосом. – Ты мой новый охранник?
    – Да, – ответил Олег, едва не закашлявшись от нервной судороги связок.
    – Как твое имя?
    – Олег.
    – Вещий?
    – Нет, самый обычный.
    – Ты так думаешь? – Нина отвела взгляд от погасшего экрана и цепко ощупала им Олега. – В тебе нет ничего обычного. Яшка обычный, и Тосик был обычным. А ты нет. Я не хочу больше спать. Мне было скучно с Яшкой, и я проспала целый день. Он говорил, что будет новый охранник, и я хочу на тебя посмотреть.
    «Она выглядит моложе своего возраста», – подумал Олег, поднимаясь с ковра. – «Но до чего же красивая! Умом можно тронуться».
    Он скупо пожал плечами и улыбнулся, совершенно не зная, как нужно беседовать с сумасшедшими.
    – У тебя замечательный медвежонок, – с трудом выдавил он из себя хоть что-то осмыленное.
    – Хочешь его подержать? – она протянула игрушку. – На, возьми. Мне не жалко.
    Олег нерешительно принял набитое опилками тельце, и его рука чуть заметно дрожала при этом. Румянец медленно сползал с щек.
    – Ты чем-то напуган, – заметила девушка, поправив рассыпавшиеся по плечам русые волосы.
    – Я не ожидал, что ты войдешь без стука.
    – Но я ведь хозяйка этого дома?
    – Да, извини. Просто все произошло неожиданно. Мне сказали, что ты будешь спать.
    – Охранник должен быть храбрым, – с упреком заявила хозяйка. – А ты упал с кресла. К тому же так увлекся фильмом, что не заметил, как я вошла. В это время меня могли похитить бандиты.
    – Я бы им помешал, – уверенно ответил Олег, с ужасом прикидывая, насколько долго она могла смотреть на экранную оргию.
    – Тебе нравятся женщины без одежды? – напрямую спросила Нина.
    Олег так сжал пальцы, что внутри медвежонка хрустнули опилки.
    – Да, – ответил он.
    Лгать, глядя в доверчивые глаза, казалось бессмысленным.
    – Ты действительно необычный, – в голосе девушки появилась интонация тягучей задумчивости. – Когда я о том же спросила Тосика, он ответил «нет». Но если бы ему это не нравилось, он бы не смотрел с такой жадностью. Ты тоже смотрел с жадностью, но не стал обманывать. Почему?
    – Не знаю, – честно ответил Олег.
    – Тогда пойдем ко мне в спальню.
    Олег не шелохнулся, чувствуя дрожь во всем теле.
    «Спокойно!» – он с огромным трудом взял себя в руки. – «Она говорит без намеков и может иметь ввиду просто перемещение в другую комнату. Без далеко идущих последствий».
    – Ты снова боишься? – в ее глазах мелькнул огонек удивления.
    – Нет, – ответил Олег, и шагнул в холл сдедом за ней.

    Изображение на монохромном экране сменилось, показав просторую комнату, в которой стояла большая кровать, бельевой шкаф, две прикроватных тумбочки и стойка с видео-аудио техникой.
    – Мы могли остаться в комнате охраны, – раздался через динамик голос Олега.
    – Я ее не люблю. Там негде лечь, – ответила хозяйка.
    – Но раз негде, значит, мне лежать не положено.
    – Ну, если не хочешь со мной полежать, можешь посидеть на краю кровати.
    Жанна улыбнулась, гдядя на монитор, мерцание которого было единственным источником света в тесном салне микроавтобуса, до отказа забитого аппаратурой.
    – Надо же было во всей Москве отыскать такого лоха! – фыркнула она себе под нос и протянула руку к лежащему возле пульта мобильнику. – Умеет Вадим добиваться нужного результата.
    Набрав номер, она поднесла телефон к уху.
    – Это Жанна. Камеры работают нормально, я все проверила.
    – Хорошо, – раздался в трубке хмурый голос Вадима. – Где ты поставила микроавтобус?
    – Загнала во двор дома. Самое надежное место. Посты на местах, группа захвата постоянно на связи. Только случилась одна неувязка. Нину не увезли в психушку, как обещали. Охранник внизу сказал, что коммисия прибудет только утром.
    – Хреново, – коротко ответил Вадим. – Почему мне не доложили раньше? Я бы успел подготовить другой пост!
    – Ты же сам накрутил вокруг этого полную секретность! – попыталась оправдаться женщина. – Охранник внизу не посчитал этот факт особенно важным. Ему-то какая разница, днем ее увезут, или следующим утром?
    – Распустились! Ты же знаешь важность этого поста! Должна была узнавать обстановку и докладывать мне в случае изменений.
    – Я и предположить не могла, что произойдет нечто подобное! – как узнала, так сразу докладываю.
    – Черт. Я не расчитывал, что рецепиент будет находиться в контакте с кем-то. Необходимо срочно перевезти его на другой пост.
    – На какой? Не в ночной клуб же его ставить!
    – А обменника у тебя никакого нет? Чтобы закрывался снаружи? Надо установить там камеры…
    – Нет. Мы же заранее планировали именно этот пост. Там все оборудованно, выставлены посты, группа захвата в полной готовности. Чем нам помешает сумасшедшая девушка?
    – Ладно, – подумав, согласился Вадим, – Только будь вдвойне начеку. Мы недостаточно осознаем то, с чем столкнулись, а меры предосторожности принимаем привычные, вдолбленные нам еще на учебно-тренировочных базах.
    – Что-то случилось? – Жанна давно знала начальника и уловила тревогу в его голосе.
    – Да, произошло несколько неординарных событий, поэтому я готовлю рапорт с целью задействовать аналитический отдел.
    – Мне ты можешь сказать?
    – Пока нет, извини. Не потому что не доверяю, просто у меня сейчас каша в голове.
    – Ладно. Какие меры предосторожности я еще могу принять? – без всяких эмоций спросила женщина.
    – Надо блокировать входную дверь квартиры. Раз уж пошло не по-нашему.
    – Дистанционно я этого сделать не могу. Нужен специалист по электронным замкам. Свяжись с милицией, у них должен быть подобный эксперт.
    – Ладно. Но впредь постарайся подобных оплошностей не допускать.

    Вадим положил трубку и откинулся на спинку кресла в своем кабинете, освещенном лишь яркой настольной лампой. Его палец лег на кнопку внутреннего селектора.
    – Ксюш, будь любезна, свяжись с милицией. Мне нужен специалист по электронным замкам.
    – Специалиста доставить сюда, или передать конкретное задание?
    – Пусть свяжется с Жанной, она разъяснит, что надо делать.
    Вадим отпустил кнопку селектора и задумчиво глянул на экран стоящего на столе компьютера. Там виднелись первые строчки рапорта на имя директора ФСБ. Почесав короткую бородку, Вадим склонился над клавиатурой и начал набивать текст:
    «Данное дело было возбуждено по факту ознакомления с архивным документом АДВП-22/22-09 „Путевые заметки Тихонова“. Согласно указанию генерала Стежнева, прилагаю часть архивного документа, имеющую отношение к делу, для Вашего ознакомления с сутью вопроса».
    Вадим открыл файл, содержащий нужные записи, и бегло пробежал текст, выбирая нужный фрагмент. Сначала он вставил в рапорт записи, начиная с 23 сентября, но затем, решил добавить и 22 сентября.
    Затем снова перечитал текст, уже внимательнее:
    "22 сентября.
    То ли специально, то ли никого больше не было, но нам подсунули плохонького проводника. Единственным бесспорным достоинством китайца Ли, остается приличное знание русского языка, иначе Богдан давно пустил бы ему в лоб пулю из маузера. В остальном Ли глуп, ленив, дерзок, а главное чужд всяческих норм, присущих нормальному человеку.
    Сегодня он снова ошибся с погодой, и сейчас радуется этому как ребенок. А мы весь день, вместо того, чтобы продвигаться в сторону Ферганы, рыли снег единственной лопаткой, пытаясь по его совету устроить убежища от бурана.
    Лучше бы мы шли, пока было светло, потому что к темноте нас вместо бурана ожидал совершенно неподвижный воздух, похожий на глыбу льда, застывшую между двух исполинских вершин. Небо, если выползти из палатки, открывалось совершенно ясное, полное звезд, каких я до этого никогда не видел. Многие из них срываются, падают и рассекают небо яркими вспышками, высвечивая заснеженные заросли тугая на скальных выступах.
    Богдан сидит рядом и злится, что я понапрасну жгу керосин. Я ему попробовал объяснить, как мои записки могут пригодиться в будущем для понимания подробностей нашего похода, но это лишь сильней его разозлило, поскольку миссия наша секретна и никто кроме товарища Дзержинского в моих писульках копаться не будет. Я же остался при своем мнении, полагая товарища Дзержинского слишком занятым для знакомства с моими каракулями, так что дневник скорее всего ляжет в архив и лет сто будет пылиться на полке. Когда же по всему миру наступит светлое коммунистическое будущее, всякие тайны отменят, и мои записки вполне смогут кого-то заинтересовать.
    Так что я адресую их скорее последующим поколениям коммунаров, нежели товарищу Дзержинскому, хотя, вполне возможно, и он найдет в них что-то для себя интересное.
    Китаец Ли умеет ночевать в снегу и не мерзнет при этом, а утром просыпается бодрым и свежим, в отличии от меня, страдающего головными болями от керосинового угара в палатке. Лампа тут горит из рук вон плохо, дымит и коптит, хотя керосин остался тот же самый, которым мы с успехом пользовались в долине. Ли говорит, что духам ледника не нравится вид огня, поэтому здесь все хуже горит, но в эти поповские сказки ни я, ни Богдан не верим. Богдан объяснил такое явление недостатком воздуха на высоте, и это показалось мне более верным, поскольку не противоречит принципам материализма. Алешка тайком от Богдана больше поверил китайцу, а мне рассказал, как совсем мальчишкой забирался в Питере на заводскую трубу, чтобы подать сигнал бастующим рабочим. Там, не смотря на высоту, лампа горела нормально. Подумав и взвесив, я решил при первой же удобной возможности сменить фитиль, но не хотелось пока ради этого ворошить снятые с верблюдов тюки.
    Узнав о моей головной боли, Ли хотел и меня научить ночевать в снегу, но я категорически воспротивился, поскольку даже в палатке холодно, особенно когда поддувает ветер. Алешке сегодня повезло с погодой, в карауле стоять даже приятно. Сидишь себе, куришь самокрутку, да глядишь, как вспыхивают над головой падающие звезды.
    Ну вот, Богдан приказал ложиться спать, поскольку мне заступать в караул следующему.

    23 сентября.
    Мы таки попали в буран. Только не ночью, как говорил Ли, а после обеда. Я боялся, что Богдан все же пристрелит проводника раньше времени, потому что зол он был немыслимо, даже два раза стрелял в воздух. Он так злился от того, что Ли не привел ему убедительных доказательств необходимости остаться возле убежищ. Правда китаец предупреждал о буране, даже показывал приметы его приближения, но дважды он уже проявлял неточность в таких предсказаниях, да к тому же Ли, как обычно, говорил весьма туманно, объясняя приметы проявлением воли горных духов. Конечно же настоящий большевик, такой как Богдан, подобные объяснения принять не мог, и велел двигаться дальше, так что на момент начала бурана мы оказались далеко от убежищ, а новые отрыть не успели.
    Я видывал всякие метели, но ни с чем подобным никогда не сталкивался. Горный буран больше походит на морской шторм, чем на ветер со снегом, он гонит между скал настоящие снежные волны, очень подвижные. Небо быстро заволокло равномерной белесой мглой, в которой вертятся вихри мелкой снежной пыли, сдуваемой ветром с вершин. Ехать почти невозможно, приходится пробираться прямо сквозь мчащиеся по снегу сугробы, словно погружаясь в тяжелую ледяную пену. К тому же местами ноги животных проваливаются. Алешка по молодости так и не освоил верблюда, отправившись из долины на жеребце, а Богдан ничего не мог сделать, справедливо считая, что лучше уж оказаться в горах на коне, с которым умеешь справиться, чем на верблюде, не зная его повадков.
    Лучше всего себя чувствовал ломатый пес Бек. Хоть его шкура покрылась сосульками словно панцирем, он легко скакал сквозь сугробы, то и дело скрываясь в снегу до самых ушей. Не смотря на черный окрас шерсти я несколько раз полностью терял его из виду. Похоже ему было даже весело, так он лаял на ревущие вихри, призраками бродящие между склонами гор.
    Иногда снежные завалы сменялись плоскими каменистыми залысинами. Казалось, по ним легче ехать, но опытные верблюды старалются по возможности обходить такие места стороной. Залысины образуются от свирепого ветра, набирающего силу между скальными выступами. Он сдувает снег и больно бросает в лицо мелкие камушки, от чего приходится беречь глаза за воротниками тулупов. Иногда ветер становится таким сильным на этих залысинах, что животные не могут справиться с напором, останавливаются и пятятся. Если же ветер дует с боку, ехать вообще невозможно, верблюды пугаются, ревут и ложатся на землю, боясь опрокинуться на бок.
    Нам повезло, что Ли каким-то непостижимым образом отыскал в мечущейся мгле пещеру с почти засыпанным входом. Богдан так и не смог выпытать, откуда тот знал про нее. Китаец уверял, что пещера просто обязана здесь быть, и он бы очень удивился, если бы ее не было при таком направлении ветра. Такое объяснение выглядит нелепым, и теперь я уверен, что хитрый Ли от нас что-то скрывает. Возможно по этой дороге у него полно тайников.
    Пещера очень большая, мы завели в нее всех верблюдов вместе с Алешкиным жеребцом и развели костер. Запасов еды осталось на три дня, и то, если расходовать очень умеренно. Китаец просил у меня винтовку, чтобы убить козла или горную индейку, но подозрительный Богдан оружие ему не доверил.
    Алешка спит, я пишу, а Богдан наконец получил возможность перечитать записи, которые мы везем в ЧК. Как он их разбирает, непонятно, поскольку написаны они на чужом языке, но иногда Богдан сам достает карандаш и делает пометки в тетради на русском. Меня разбирает любопытство, какую ценность могут иметь для мирового пролетариата записи, сделанные оболваненными монахами несколько тысяч лет назад? И он, и я, пишем при свете костра, время от времени подкидывая в огонь наломанные китайцем ветки арчи. Надо беречь керосин.
    Глаза слипаются от усталости. Пойду спать. Впервые за несколько дней мне по-настоящему тепло. Высокое пламя костра дает много жара.

    24 сентября.
    Буран еще не кончился. Утром Богдан вышел по малой нужде и нашел у входа в пещеру множество крови и перьев улана. Ночью Ли как-то сумел добыть птицу и съел ее сырой. Богдан несколько раз обыскал китайца, пытаясь найти оружие, но ничего кроме ножа не отыскал. Забрал нож и приказал Алешке не спускать с проводника глаз. Со мной он поделился подозрением, что в одном из тайников Ли может держать винтовку, поскольку улан никогда не подпускает стрелка на расстояние пистолетного выстрела. Возможно он прав, и рев бурана помешал нам расслышать звуки стрельбы. Другого объяснения я не нашел, а спрашивать китайца казалось бессмысленным.
    Днем у Алешки началась лихорадка. Ли просил загасить огонь, утверждая, что болезнь – это месть горных духов. Богдан, помня предыдущие хитрости проводника, слушать его не стал. У меня тоже болела голова и я по большей части сидел, даже не в силах взяться за карандаш. Богдана рвало желчью. До вечера мы не ели.
    Животные чувствовали себя как обычно, но верблюды отказывались ложиться, даже когда Богдан тянул их вниз за кольцо в носу. Черный выглядел перепуганным, горб у него совсем обвис.
    Пес Бек сбежал. Богдан объяснил, что местные собаки приучены охотиться, как волки. Но раньше он нас не покидал так надолго.
    Я подумал, что китаец мог нас всех отравить, когда набирал снег в котелок, но говорить Богдану я остерегся. Он слишком горячий, а никто из нас не найдет самостоятельно дорогу на Фергану.
    Больше нет сил писать.

    25 сентября.
    Я не смог разбудить Алешку. Он умер, был весь синий и некрасивый. Китаец ночью сбежал, поскольку мы с Богданом оба уснули, окончательно лишившись сил. Китаец забрал все записи, которые мы везли в ЧК, осталась только тетрадка с пометками. Ее Богдан носил под тулупом.
    Я еле двигаюсь, даже пустой котелок показался мне слишком тяжелым. Собирать снег пришлось на четвереньках у самого входа, там несколько раз попались перья улана. Я их выбросил.
    Зря собирал снег. Костер потух, потому что некому было сломать арчу. В пещере стало темно и мы зажгли лампу.
    К вечеру мне стало чуть легче, Богдан тоже ожил. Мы думали хоронить Алешку, но землю в пещере не удалось раскопать. Тогда мы сняли с тела все ценное, чтобы не пропадало, и с трудом вынесли покойника из пещеры. Буран набрал полную силу.
    Едим солонину. Теперь пищи хватит дней на пять, поскольку людей стало меньше, и не надо кормить собаку. Если буран кончится завтра, успеем спуститься в долину. Можно было бы забить ненужного жеребца и держать мясо на морозе, но нет огня, чтобы готовить конину.

    26 сентября.
    Буран начал стихать. Богдан ходит хмурый, нервничает. Он приказал мне прочесть его записи и переписать в дневник по памяти, так чтобы я запомнил их накрепко. Сказал, что я многое не пойму и многое мне покажется странным, но если с Богданом что-то случится, именно я должен буду передать все в ЧК. Он считает, что если пройти по межгорью, можно и без проводника добраться до обитаемых мест.
    Мне пришлось читать его тетрадку до вечера, прежде чем запомнить главное без ошибок.
    Оказывается, на свете есть Бог, но это является величайшей тайной диктатуры пролетариата. Нико из попов по-настоящему в Бога не верит, поэтому религия как была, так и остается опиумом для народа. На самом деле наличие Бога не протеворечит теории материализма, поскольку по сути Бог является материальной субстанцией расположенной в межпланетном пространстве. Верить в него нельзя, потому что он не совершает чудес и никогда не спускался на землю, как утверждают поповские сказки. Настоящий пролетарский Бог редко вмешивался в дела людей, это происходило лишь несколько раз с промежутком в многие тысячи лет. Главным является то, что следующее обращение пролетарского Бога к людям свершится ровно через девять лет и восемь месяцев после самого яркого появления хвостатой звезды.
    Услышать и правильно понять обращение Бога трудно. Для этого надо несколько дней воздерживаться от женских ласк, а в нужный день взойти на гору, состоящую из твердого камня, лечь на ней и уснуть. Если все сделать верно, то во сне можно увидеть Знак Бога, который будет содержать важнейшие знания. Тот, кто увидит Знак Бога, поймет их очень легко.
    Все это я прочно запомнил. Многое меня действительно удивило, и я решил побеседовать с Богданом об этом. Меня интересует, что может сказать пролетарский Бог людям?
    По мнению Богдана он должен передать устройство невиданного оружия для борьбы с врагами коммунистического движения, или подсказать, каким образом любой камень превратить в золото.
    Я уверен, что с таким знанием легко будет устроить мировую революцию.
    Решили спать поочереди, Богдан остался сторожить первым.

    27 сентября.
    Буран окончательно стих. Ночное небо кажется невероятно близким, а звезды почти не мерцают, поглядывая на горы мохнатыми огоньками. Теперь я знаю, что среди них живет настоящий Бог. Очень интересно узнать, как он выглядит.
    Собираемся идти ночью, чтобы наверстать упущенное время и не переводить зря еду. Очень спокойный воздух, мороз пощипывает кожу, но не пробирает насквозь. Тело Алешки занесло снегом так, что мы не нашли даже бугорка.
    Вернулся Бек. Он притащил в зубах огромного улана. Богдан осмотрел птицу и сказал, что у нее руками свернута шея, а никаких следов от пуль нет. Я проверил винтовку, выстрелив в воздух. Горы отозвались раскатистым эхом.
    Улана мы ощипали и съели сырым, благо он был еще теплым. Сырое мясо животного я бы так съесть не смог.
    Мы навьючили верблюдов и вышли, но скоро остановились у развилки двух межгорий, почти одинаковых. Стрелка компаса пляшет и вертится, словно к ней поднесли гирю. Богдан решает, что надо спускаться по левой развилке. Бек этим очень доволен, видимо звериное чутье подсказывает ему верную дорогу к жилью. Мы с Богданом договорились ему верить.
    Когда проходили через обширный снежный завал, жеребец проломил ногами наст и провалился до самых ушей. Мы спешились и начали утаптывать вокруг него снег, чтобы правильно уложить и развьючить. Он ржал, бил копытами и проваливался все глубже, не желая лечь на бок. Богдан разозлился и убил его из маузера. Я хотел развьючить коня и отрезать часть окорока, в надежде найти топливо для костра, но сам чуть не ушел в рыхлый снег. Богдан приказал все бросить и мы уехали на верблюдах. Они оказались опытными, подгибали передние ноги и спускались на них, как на лыжах.
    После трудного места сделали привал и отправились дальше.

    28 сентября.
    Взошло солнце и мы снова не знаем куда идти. Один путь ведет вниз, через долину, заваленную рыхлым снегом, другой вверх, на ледник. И тот и другой очень опасны. Богдан хочет понять, по какому пройти будет легче, но я с считаю, что нужно искать не легкую дорогу, а ведущую в нужном направлении.
    Устроили привал. Я добрался до края ледника и наломал ветвей тугая, росшего на склоне. Из остатков керосина и принесенных мной веток сделали костер. Бек хочет идти на ледник, лает и тянет Богдана за полу тулупа. Но я лазил туда и знаю, что с верблюдами там не пройти.
    Мы вместе покурили моей махорки, хотя раньше Богдан воздерживался от этого, жуя насвой из каменной бутылочки. Затем вместе решили спускаться, через снег. Бек не хотел идти с нами, лаял издали и рычал. Богдан стрелял в него из маузера, но не попал, а потом кончились пули. У меня в обойме винтовки оставалось еще четыре патрона. Бек поджал хвост и сам полез на ледник. Там я увидел китайца и предупредил об этом Богдана.
    Он хотел забрать у меня винтовку, но я не дал, сказав, что проводника лучше убить на входе в ферганскую долину, а сейчас он может подсказать нам верную дорогу, если его подманить хитростью, связать и пытать. Богдану это понравилось.
    Он велел мне вынуть патроны из винтовки, и показать китайцу, а сам показал ему пустой маузер. Ли спустился и привел с собой Бека. Он сказал, что в такую погоду мы обязательно умрем, если пойдем вниз. Мол, скоро с левой вершины сойдет лавина, а по леднику можно выбраться на удобный перевал, только надо бросить верблюдов. Я ударил его прикладом в спину и сбил с ног, а Богдан навалился сверху и долго бил его кулаком по голове. Я зарядил винтовку и отогнал выстрелом рычащего Бека, мне было жалко его убивать. Потом мы связали китайца и подождали, когда он придет в себя. Вид у него был совершенно спокойный, даже веселый, хотя Богдан выбил ему два зуба.
    Он смеялся над нами, и говорил, будто мы убиваем себя враньем, поскольку не умеем услышать правду. Подумав, Богдан решил, что первый раз китаец мог назвать верную дорогу, так как надеялся на наше неверие. Я согласился.
    Ближе к полудню Богдан взял у меня винтовку и повел китайца расстреливать возле скалы. Я ему советовал удавить Ли, чтобы не тратить патроны, но Богдан замерз, нервничал и не хотел снимать повод с верблюда, а другой веревки под руками не было. Я решил, что нет разницы, два патрона у нас останется, или три. Мне тоже не хотелось снимать повод с верблюда.
    Китаец смеялся над нами, говорил, что выстрелом мы разбудим горных духов и они убьют нас камнями. Но Богдан не поверил, ведь я уже стрелял в этом месте и ничего ужасного не произошло. Он оставил Ли у скалы, а сам отошел на несколько шагов, передернул затвор и прицелился в голову. В этот момент Ли выкрикнул непонятное слово, похожее на заклинание, оно показалась мне громким и визгливым. У меня заложило уши, а под Богданом проломился наст и он вместе с винтовкой провалился по шею. Я хотел утоптать вокруг него снег, но Бек накинулся на меня сзади и повалил, скалясь и целясь зубами в горло. Раздался винтовочный выстрел, и я перестал видеть Богдана, наверное от сотрясения он провалился еще глубже. Ли свистом подозвал пса, и он помог распутать ему руки.
    Потом китаец проследил, как я все запишу, бегло просмотрел листы и заставил добавить последнюю фразу, после чего обещал отвести в Фергану.
    Я добавляю под его диктовку: «Боги внутри, снаружи лишь дьяволы».

    Вадим закончил чтение и снова принялся за рапорт:

    «На основании этих записок и заключения по ним группы научных экспертов, генерал Стежнев выдал санкцию на планирование операции. Ниже прилагаю указанное экспертное заключения для Вашего ознакомления».

    Вадим несколькими движениями пальцев по клавиатуре перенес документ из отдельного файла:

    "После установления подлинности предоставленных нам документов, а так же подтверждения самого факта отправки советским правительством экспедиции в Тибет под руководством Богдана Сергеевича Кановицкого, в состав которой входил автор дневниковых записок Тихонов, считаем необходимым сообщить следующее.
    1. Автор заметок на момент их написания был психически здоров и способен адекватно реагировать на окружающие события в меру накопленного жизненного опыта и приобладающих психотипических моделей.
    2. Подлинник документа на неизвестном языке реально существовал, поскольку уровень образованности автора записок не позволяет ему выдумать некоторые детали пересказанных данных. Происхождение подлинника остается неясным, хотя с некоторой долей вероятности можно приписать его авторство одной из монашеских общин Тибета. Упоминание о монахах есть в записях Тихонова, но он упустил возможность точно указать местоположение монастыря. По всей видимости подлинник документа был похищен проводником экспедиции и остался в его распоряжении, но дальнейшую его судьбу установить пока невозможно. Однако следует помнить, что тетрадь самого Богдана Кановицкого, содержащая более полные и точные данные, находилась при нем в момент смерти и теоретически может быть обнаруженна на довольно ограниченном участке местности Памиро-Алайского перевала (см. приложенную карту).
    3. Содержащиеся в записках данные могут указывать на факт периодического прохождения Земли через локальное поле неизвестного происхождения, либо на факт пересечения земной орбиты направленным потоком неизвестного излучения.
    4. Судя по названию явления, использованному автором и звучащему как «обращение Бога к людям», можно предположить, что сигнал содержит некую упорядоченную информацию, которую человек может принять и обработать собственным мозгом, но лишь при определенных условиях. Исходя из принципов математической статистики и теории информации, а так же руководствуясь элементарным здравым смыслом, мы можем предположить, что упорядоченный сигнал не возник хаотически, а был намеренно оставлен или отправлен разумными существами внеземного происхождения.
    5. Судя по описанной методике приема сигнала, особенно в части восхождения на гору из твердого камня, можно предположить в качестве основной и важнейшей составляющей сигнала гравитационные волны, которые в скальных породах могут преобразовываться в электрические сигналы, воздействующие на мозг спящего человека. Способ модуляции гравитационных волн не доступен пока человечеству, что может указывать на значительное техническое превосходство внеземной цивилизации.
    6. Какую именно информацию может содержать сигнал, остается загадкой, но в то же время можно предположить отправку внеземной цивилизацией весьма важных для человечества знаний.
    7. Если наши догадки о гравитационной природе сигнала верны, то принять его можно не только указанным в записях методом. Проще всего перевести гравитационные колебания в электрические с помощью чувствительного пьезоэлемента. Такой прибор будет микроскопичен по размерам и весьма эффективен. Выходы подобного пьезоэлектрического детектора следует подключить к телу спящего человека. Кроме того поток гравитационных волн может вызвать электрические изменения в наэлектризованном газе, в том числе и в воздухе. Если поместить спящего человека в комнату с наэлектризованным воздухом, на его мозг будут воздействовать изменяющиеся электрические поля. Обязательность сна во время приема сигнала объясняется скорее всего повышенной внушаемустью человека в таком состоянии. Остается непонятным термин «Знак Бога».
    8. Если за момент «самого яркого появления хвостатой звезды» принять сближение с Землей кометы Хейла-Боппа, произошедшее 22 марта 1997 года, то указанный в записках срок приходится на 22 декабря 2007 года.

    Вадим просмотрел отчет и дописал:

    "Документ датирован 12 ноября 2007 года. После ознакомления с ним генерал Стежнев разработал операцию «Шум», а меня назначил ее ответственным исполнителем. Согласно плану, мы решили вживить детектор подходящему рецепиенту, чтобы в назначенный срок он мог принять и обработать гипотетический сигнал. Таким образом мы немерны выяснить степень важности содержащейся в послании информации, а так же целесообразность ее практического использования.
    Параллельно мы установили особую связь с нашими агентами в иностранных аэрокосмических и астрономических ведомствах, чтобы отследить прием сигнала за пределами Российской Федерации. Параллельно научной группе было поручено в кратчайший срок создать детектор для приема гипотетического сигнала. Он был готов 28 ноября.
    Сразу после этого мы начали отбор рецепиентов для установки детектора. Нами была задействована подконтрольня охранная фирма «Страж-Мастер» и дано объявление в газету. Мы исходили из того, что на этапе просмотра принятых резюме сделаем предварительный отбор, а затем остановимся на трех кандидатах, поскольку в наличии у нас было три рабочих детектора. По мнению научного отдела кандидат должен был обладать некоторыми необходимыми качествами:
    1. В течение нескольких дней до приема сигнала он не должен вступать в половые сношения с женщиной, поскольку оргазм при половом акте, оказывает на мозг гораздо более сильный эффект, чем оргазм, вызванный мастурбацией. Это может создать устойчивые центры возбуждения в коре головного мозга, которые станут помехой при дальнейшей обработке сигнала. Возможно поэтому пророкам, восходящим на гору, рекомендовалось воздерживаться от совокупления.
    2. Рецепиент должен иметь традиционную сексуальную ориентацию, поскольку гомосексуалисты обладают повышенным чутьем к опасности и могут заранее заподозрить подвох.
    3. Он должен катострофически нуждаться в средствах, чтобы можно было его подкупить.
    4. Кандидат должен быть легко возбудим сексуально, чтобы поддаваться влиянию женщин-сотрудниц, ведущих за ним наблюдение. Мужчины-сотрудники при обнаружении могут вызвать страх и даже всплеск агрессии, поэтому мы решили их не задействовать в работе по плану операции «Шум».
    5. Рецепиент не должен быть агрессивен или физически крепок.
    6. Он должен быть достаточно труслив – это дополнительный рычаг управления.
    7. По мнению штатных психологов рецепиент должен обладать развитым мышлением, иначе изменения, происходящие после приема сигнала, могут упереться во внутренние барьеры тупости и бесчувственности. Контрольным показателем развитого мышления может считаться наличие у кандидата какой-либо безумной, практически неисполнимой мечты, к которой он, однако, всеми силами стремится.
    8. Кандидат не должен ничего знать об эксперименте.
    9. У него должны быть плохие зубы, поскольку детектор был разработан для установки под видом зубной пломбы.
    После просмотра трехсот присланных резюме, мы отобрали десятерых кандидатов, однако большая их часть в конечном итоге оказалась не подходящей по тем или иным признакам. Детекторы удалось вживить лишь двоим. Следует отметить, что по всем девяти признакам подошел только один кандидат – Олег Шерстюк, а у второго был весьма сомнителен пункт о развитом мышлении.
    В ночь операции 22 декабря за обоими рецепиентами велось активное наружное наблюдение, в котором было задействовано более двадцати сотрудниц и четверо сотрудников. Таким образом мы обеспечили полную безопасность подопечных, гарантированную невозможность их случайной встречи, а так же иллюзию веселого времяпровождения, со всеми сопутствующими следами, вплодь до следов помады и ограбления, с помощью которого мы изъяли у них часть переданных ранее денежных средств. Мы приняли решение не изолировать их от окружающей среды, хотя и постарались свести к минимуму реальный круг общения. По мнению психологов внезапная изоляция могла вызвать угнетение психики и значительно усложнила бы установление доверительного контакта с рецепиентом, когда в этом возникнет необходимость.
    Утром 23 декабря пресс-центр Российского Информационного Агентства получил от американской стороны информацию о приеме космического сигнала Национальной обсерваторией Китт Пик в Аризоне. Уже в этом сообщении было недвусмысленно указано о разумной природе полученной информации. Впоследствии эта версия была подтверждена несколькими независимыми экспертами, в том числе и нашими.
    Следует особо отметить тот факт, что ни один радиотелескоп мира, кроме 12-ти метрового радиотелескопа Китт Пик, не принял этот сигнал. Наши эксперты считают, что приему в Аризоне способствавала высокая наэлектризованность воздуха, возникшая из-за грозы, благодаря чему модулированные изменения гравитации привели к соответсвующим изменениям электропотенциалов. Фактически американцами был принят не сам сигнал, а атмосферный шум, модулированный гравитационными волнами.
    Один из наших рецепиентов, не подошедший по признаку номер семь, покончил с жизнью, перерезав себе вены вечером 23 декабря. Сотрудница наружного наблюдения среагировала слишком поздно, поэтому спасти его не удалось.
    Сразу после этого мы получили донесение от одного из наших американских агентов. Он сообщил о помещении Майка Стрэнча сначала в госпиталь, а затем в закрытую исследовательскую лабораторию NASA. В сложившихся обстоятельствах я взял на себя смелость предположить, что радиоастроном Майк Стрэнч мог непосредственно принять сигнал из наэлектризованного воздуха и начать его обработку собственным мозгом. Второй радиоастроном, участвовавший в приеме сигнала, ведет себя совершенно нормально.
    На настоящий момент в поведении Олега Шерстюка не замечено никаких патологических изменений, что вначале навело меня на мысль о провале эксперимента. Однако на термограмме, снятой при собеседвании 24 декабря, у Шерстюка был обнаружен патолгически сильный прилив крови к правому полушарию мозга. По мнению врача это может быть вызвано только усилением мозговой активности во время анализа сложной информации. Кроме того реципиент пожаловался нашей сотруднице на странные сны, воспоминания о которых не выходят у него из памяти. Это дало нам возможность предположить, что Шерстюк все еще обрабатывает полученную информацию. Было решено задействовать его в качестве охранника на самом спокойном и хорошо оборудованном объекте фирмы, где он может занматься обдумыванием в течение двенадцати часов, но в то же время не будет чувтсвовать себя насильно захваченным. Кроме того объект чрезвычайно удобен в плане контроля.
    24 декабря, около девятнадцати часов по московскому времени наш агент из окружения Серого Ричарда сообщил, что компьютерная обработка сигнала завершена, и по полученным данным изготовлена некая пространственная Модель. Она была доставлена в ту же лабораторию, где находились офицеры представляющие министерство обороны США, а так же сам Ричард Грэй. Почти одновременно с этим было получено сообщение о гибели в авиакатастрофе командующего американскими континентальными системами ПВО генерала Диксона. Данных о причинах катастрофы у нас нет, но сам факт выглядит чрезвычайно тревожным, особенно в свете последующих событий.
    Около двадцати одного часа по московскому времени наш агент сообщил, что сам Ричард Грэй убит выстрелом из револьвера, а первый из принявших сигнал астрономов, содержащийся на базе NASA, застрелен в голову. Погибли так же шестеро охранников из десяти находящихся в рапоряжении лаборатории, а на самой базе несколько часов бушевал пожар, поэтому внятных следов происшедшего практически не осталось. Однако, все тела на данный момент опознаны. Удалось установить гибель всех, кто присутствовал при демонстрации Модели Ричардом Грэем. Только три человека, из видевших ее, числятся пропавшими без вести. Среди них два генерала и личный референт Серого Ричарда. Машина одного из генералов покинула базу примерно перед началом пожара, но кто на ней выехал, выяснить не удалось. Сама машина найдена с воздуха в сорока километрах от базы.
    Сразу после этого сообщения я распорядился блокировать нашего рецепиента на охраняемом объекте. У меня не хватает данных, чтобы логично связать трагические события в лаборатории NASA с приемом и расшифровкой инопланетного сигнала, но мой личный опыт подсказывает, что такая связь есть. Возможно мы ошиблись в предположениях о ценности полученной из космоса информации, а на самом деле она может представлять серьезную опасность для всего человечества. Генерал Стежнев даже предполагает, что инопланетный сигнал мог быть использован в военных целях, но как именно, нам пока неизвестно.
    Представляет ли опасность сам рецепиент, и в чем она может быть выражена, пока не в состоянии сказать ни один из экспертов. В случае какх-либо активных действий Шерстюка, я заранее дал команду группе блокирования на его физическое уничтожение".
    Вадим подписал рапорт, поставил число и подпись, после чего задумчиво откинулся на спинку кресла.
    «Устал», – подумал он. – «Нервы стали ни к черту, а этого в нашей работе допускать нельзя. Может еще до наступления утра придется принимать очень важное решение. И принять его надо будет осознанно, без истерик, чтобы не было потом мучительно стыдно за допущенные оплошности».
    Он поднес к уху телефонную трубку и набрал номер.
    – Жанна? – устало произнес он. – Изменения есть?
    – Нет, – ответила женщина из полутьмы автофургона, стараясь не вдаваться в подробности.
    – Милицейский специалист по замкам выходил с тобой на связь?
    – Да. Я ему передала твое поручение.
    – Ладно, тогда все, – сказал Вадим. – Если случится хоть что-то странное, сразу же мне звони.
    – А что считать странным? – усмехнулась Жанна, глядя на экран монитора.
    – Не ерничай. – голос Вадима сделался тверже. – Если в поведении рецепиента появится хоть что-нибудь угрожающее, можете смело применять оружие на поражение. Это официальный приказ. Но если будет возможность, постарайся связаться со мной раньше, чем его пристрелишь. Все.
    Услышав частые гудки, Жанна отложила телефон и снова глянула в монитор. Камера по прежнему работала в спальне, показывая Нину, лежащую под натянутым до самого подбородка одеялом, и Олега, сидящего на краю кровати с книжкой на коленях.

    – В полуразрушенном проеме окна, – читал Олег, – очень деликатно возникла долговязая фигура в темной широкой рубахе и широких холщевых штанах. Это был парень с черными короткими волосами, с узким лицом, которое он прикрывал крупной продолговатой ладонью, как бы стараясь спрятаться и не обращать на себя внимания.
    Нина слушала едва дыша, все ее эмоции читались на лице беспрепятственно
    – Он не мешал, – Олег продолжал чтение. – Даже наоборот, казалось он понимает…
    Раздался громкий перезвон, похожий на бой курантов, но звук разносился не от часов.
    – Это звонят в дверь, – ощутимо вздрогнула Нина, словно выныривая из другого пространства.
    Олег оторвал взгляд от книги и в расерянности посмотрел на девушку.
    – Наверно надо открыть, – пожала плечами она.
    – Но ведь ты хозяйка! – еще больше смутился он.
    – А ты должен меня охранять.
    Это звучало логично.
    – Подожди меня здесь, – Олег отложил книгу и, ступая почему-то на цыпочках, выскользнул в холл.
    В дверь позвонили еще раз.
    – Сейчас, минуточку! – по привычке выкрикнул он, но через секунду сообразил, что сквозь такую дверь его точно никто не услышит.
    Он метнулся к компютеру и схватил микрофон на витом шнуре.
    – Алло! – прошептал Олег, изо всех сил вдавив кнопку. – Говорит Каштан-22! Алло!
    – Что случилось, Каштан-22? – раздался в динамике голос Жанны.
    – Ко мне в дверь кто-то звонит, – с диким смущением выговорил Олег, понимая, что ведет себя смехотворно. – Что я должен делать?
    – Каштан-22, все нормально, – сказала она. – Встреча посетителей входит в ваши обязанности. Работайте. Там у двери есть обзорный экран и переговорное устройство.
    – Хорошо. Спасибо, – ответил Олег.
    Он не мог понять, показалось ему, или действительно рация выдала короткий смешок перед тем, как умолкнуть. Но нервы так расшалились, что было не до анализа звуков эфира.
    «Спокойно!» – приказал себе Олег, и решительным движением взял в руки резиновую палку.
    Весила она около килограмма и лежала в руке довольно внушительно. Но спокойствия это нисколько не прибавило, даже наоборот – пульс участился, а в груди защекотало, как от очень быстрого спуска на лифте. Олег, стараясь ступать уверенно, шагнул в холл. Обогнув фонтан, он сунул палку под мышку и нажал кнопку на переговорном устройстве. Тут же осветился небольшой экран, показав часть коридора и переминающегося с ноги на ногу парня с кейсом в руке. На вид он был не старше Олега, что придало немного уверенности.
    – Кто там? – спросил Олег.
    – Специалист по замкам. Из милиции. У нас на пульте сигнал о неисправности. Я должен проверить.
    Парень достал из кармана удостоверение и показал в камеру. В нем было указано: «Резнов Павел Константинович. Инженер по цифровой технике.» Фотография еле просматривалась, но вроде бы соответствовала. Зато буквы «МВД» и знакомая геральдика были видны хорошо.
    Олег перехватил палку за рукоять и открыл замок. Парень замер от неожиданности, разглядев убранство холла, но быстро сосредоточился и шагнул через порог.
    – Здравствуй, – он еще раз продемонстрировал удостоверение, то ли желая похвастаться, то ли давая подробнее рассмотреть.
    Олег глянул мельком, сверив лишь фотографию. Он прекрасно понимал, что ни при каких условиях все равно не смог бы отличить настоящий документ от подделки, поскольку ни разу в жизни не видел подлинника.
    – Привет, – кивнул он, и отступил назад, освобождая доступ к замку. – Что-то серьезное?
    – Пока не знаю, – парень раскрыл кейс.
    Разложив на полу разноцветные шлейфы проводов, он принялся подключать к замку какие-то контакты. Олег стоял за его спиной и поигрывал палкой. Из спальни выглянула Нина.
    – Кто это? – чуть испуганно спросила она, не высовываясь в дверь дальше плеч.
    – Из милици, – успокоил ее Олег. – Проверяет замок.
    – Не знаю такого, – подозрительно сощурилась девушка.
    – Я здесь первый раз, – не отрываясь от работы, пояснил Павел. – Подрабатываю в ментовке, заканчиваю универ. А у вас тут есть что охранять. И фонтан клевый.
    – Тебе правда нравится? – оживилась Нина.
    – Да, прикольно. А рыбки в нем есть? – в его тоне появились игривые нотки.
    Почему-то это задело Олега, но он промолчал, совершенно не зная, как поступить.
    – Нет. Но я могу купить. Хочешь? – девушке идея понравилась.
    – Если выпишешь пропуск, чтобы я мог на них посмотреть.
    Это Олега уже взбесило и он представил, как резиновая палка могла бы шарахнуть по выгнувшейся у двери спине.
    – Мне нельзя, – грустно ответила Нина. – Адвокат запретил подписывать какие-либо документы без тети, а я вряд ли ее уговорю.
    – Ты что, ненормальная? – Павел удивленно обернулся. – Тетя и сопельки тебе утирает?
    Олег не выдержал и шагнул к нему, осторожно взяв за рукав у локтя.
    – Можно тебя на минутку? – он так же осторожно потянул его за порог.
    – Внимание! – сухо сказала Жанна, пристально глядя на монитор. – Подопечный покинул охраняемое помещение! Пост двенадцать, блокировать служебный лифт! Посты шесть и семь, держать подопечного в прицеле до команды. Группа захвата, выдвинуться к центральному входу!
    – Ты бы придержал язык, – почти на ухо Павлу шепнул Олег.
    – Ты чего? – тот попробовал вырвать руку, но охранник мертвой хваткой вцепился в ткань.
    – Она действительно сумасшедшая, – так же спокойно пояснил Олег. – У нее родители разбились на самолете. И если ты сам не в состоянии отличить нормальную бабу от чокнутой, если у тебя сперма на мозги давит, я могу втолковать тебе более внятно.
    – Ты сам псих, – Павел наконц вырвал руку и повертел у виска указательным пальцем. – Берут же таких в охрану…
    Он шагнул в холл и снова присел у замка на корточках. Олег хотел вернуться всдед за ним, но замер в коридоре, чувствуя легкое головокружение. Пришлось переложить палку подмышку и потереть виски, но это не очень помогло – в голове словно разбух пульсирующий ватный ком. Олег пошатнулся и чуть не выронил палку.

    Жанна схватила телефон и быстро набрала номер.
    – Вадим! Подопечный ведет себя странно. С ним явно что-то физически происходит. К тому же он покинул квартиру и стоит в коридоре.
    – Как покинул? Я же приказал блокировать замок!
    – Ремонтник на месте, он как раз занимается блокировкой, а подопечеый выбрался в коридор.
    Что именно случилось? – Вадим говорил ровно, но в голосе все равно чувствовался испуг. – Да не молчи ты!
    – Он стоит у двери, шатается и трет виски ладонями. Кроме того он проявил несвойственную ему агрессию по отношению к милицейскому специалисту.
    – Накричал? – осторожно поинтересовался Вадим.
    – Нет. Выволок за рукав в коридор и отчитал, как школьника.
    – Так, начинается. Если через десять секунд он не вернется в квартиру и дверь не будет заблокирована, поднимай группу захвата. Все.
    Жанна отложила телефон и потянулась к кнопке радиостанции, не спуская взгляд с монитора. Камера чуть искажала изображение по краям, но Олег был виден отчетливо, стоя в самом центре обозримого поля. Он снова покачнулся, выронил палку и сделал несколько шагов по коридору. Жанна не выдержала.
    – Группа захвата! – она прижала кнопку пальцем. – Вперед!
    У центрального входа резко остановился микроавтобус с затемненными стеклами, дверь с грохотом уползла в сторону, выпустив на асфальт шестерых спецназовцев, одетых в черную форму. Трикотажные маски целиком скрывали их головы, лед хрустел под тяжелыми подошвами, а в руках подрагивали короткие автоматы с глушителями.
    – Вперед, вперед! – командир подогнал группу.
    Двое грузно взбежали по лестнице, заняв позиции у стены по обе стороны входа, третий рывком распахнул дверь и отскочил вбок, пропуская вперед остальных. Гул подошв утонул в мягком ворсе ковра.
    Олег сделал еще шаг и остановился. Пульсирующая тяжесь постепенно пропала, оставив в голове ясность, сравнимую с ледяным воздухом высоко в горах. Почудилось дуновение ветра. Олег распахнул глаза и вздохнул полной грудью, ощущая, как что-то свежее, новое, невообразимо мощное врывается в него с этим вдохом. По мышцам прокатилась упругая волна тонуса, суставы хрустнули, занимая непривычное положение.
    «Что это со мной?» – удивленно подумал он, поднимая с ковра палку.
    Она показалась легкой, словно пушинка. Чувства необычайно обострились, вызвая странное ощущение нарастающей безнаказанности.
    «Такое ощущение, что я могу стену кулаком пробить», – с усмешкой подумал он, и вернулся в квартиру. Павел закончил копаться с замком и теперь запихивал в кейс разноцветные провода.
    – Ты еще долго будешь возиться? – спросил Олег.
    Павел глянул искоса, но ничего не ответил, затем забрал кейс и вышел, даже не прощавшись. Дверь плотно захлопнулась у него за спиной, щелкнув напоследок язычком замка.

    Жанна украдкой вытерла пот со лба.
    – Группа захвата, стоп! Назад! – сказала она, поднеся микрофон рации к самым губам. – Оставить этаж и вернуться в машину.
    – Есть! Понял! – хрипло ответил динамик голосом командира отряда.
    – Снайперам отбой! – добавила она и поятнулась за телефоном.
    – Пост шесть принял, – донеслось сквозь шипение помех. – Пост семь принял.
    Она набрала номер и сказала, чуть запыхавшись:
    – Все нормально, Вадим. Он в квартире, замок блокирован. Парень ведет себя вроде нормально, но у него явно была какая-то просечка. На мой взгляд он даже ростом сделался чуть выше. Но затем снова пришел в норму.
    – Хорошо, – ответил Вадим. – Не ослабляйте внимания.
    – А что будем делать утром, когда надо будет его менять?
    – Это уже решили без нас. Пришел ответ на мой рапорт.
    – И что говорят?
    – Если не будет положительных сдвигов, приказано задержать его и изолировать до принятия дальнейших решений.
    – А что считать положительным сдвигом? – Жанна не сдержала иронии.
    – Если он начнет выписывать научные формулы философского камня, мы можем его не задерживать, а попросить о сотрудничестве.
    – Идиотизм вы затеяли. И парня подставили ни за что, ни про что.
    – Зря ты, – успокоил ее Вадим. – Судя по запискам Тихонова, сигнал может содержать бесценную для всего человечества информацию.
    – Ты сам в это веришь?
    – Мы обязаны были проверить, а не строить предположения.
    – Ну и проверяли бы на себе.
    – Я не подхожу по многим параметрам, – Вадим усмехнулся в трубку. – Да и Шерстюка мы еле отобрали из трехсот человек. Успокойся, все будет нормально.
    – Все равно сволочная работа.
    – Сволочная. – согласился Вадим. – Но до утра нам ей придется позаниматься. Как минимум. Добро?
    – Добро, – вздохнула Жанна и нажала кнопку отбоя.
    На мониторе Олег удивленно осматривал себя в зеркало.
    – Ты поссорился с этим парнем? – сидя на краю фонтана, спросила Нина.
    – Нет, – Олег отвернулся от зеркала и сел на стул. – Мне не понравилось, как он с тобой говорит.
    – А может мне понравилось?
    – Все равно он говорил грубо.
    – Да, – легко согласилась девушка. – Со мной почему-то все говорят грубо. Почти все. Как ты думаешь, ему тоже нравится смотреть на раздетых женщин?
    – Может даже больше, чем мне, – усмехнулся Олег, снова чувствуя подступающее возбуждение, с которым он боролся уже больше часа. – А почему ты все время задаешь этот вопрос?
    – Хочу понять, – призналась она. – Сначала все охранники смотрят на голых женщин, а потом…
    Нина странно улыбнулась. И Олегу показалось что на ее ангельском лице промелькнула гримаса потаскухи. Нина тут же скуксилась и недовольно сказала:
    – Яшка плохой. Я тоже люблю, когда на меня смотрят. А он не смотрит, а хватает меня руками. Сразу… Гадость. Надо сначала смотреть.
    – Посмотреть? – наконец ответил Олег. – А что, можно?
    Нина ничего не ответила, поджала губы, облизнув их ярким языком, и начала наматывать на указательный палец прядь волос.
    Они помолчали, улыбаясь и глядя друг другу в глаза.
    – Ты хороший. Ты первый, кто заступился за меня. – наконец-то произнесла она, и в глазах ее прокатилась волна печали.
    – Я могу почитать тебе еще. Хочешь? – предложил Олег, не зная, как отнестись к жестам и словам сумасшедшей.
    – Нет. История интересная, но я сейчас хочу что-нибудь написать сама. – капризно скривилась Нина и поднялась с края фонтана. – Пойдем. Я научу тебя.
    Девушка взмахнула пушистыми ресницами и протянула ему руку. Олег вытер об штаны вспотевшую ладонь и позволил Нине повести его за собой.
    – Ты боишься меня? – спросила она.
    – С чего ты взяла? Просто я смущаюсь… Ты очень красивая. Я никогда не видел таких красивых.
    Она притащила его в спальню и вытащила из тумбочки листок бумаги и желтый фломастер. Он с недоумением наблюдал, как она опустилась на четвереньки и с мяуканьем поползла по ковру. В середине спальни Нина остановилась, села и позвала оторопевшего охранника:
    – Иди сюда. Я расскажу тебе, как играть.
    Олег нерешительно опустился напротив нее, но девушка схватила его за руку и потянула к себе. Он подвинулся и оказался совсем близко от ее горячего гибкого тела, показалось, что он чувствует тепло девушки сквозь разделяющее их расстояние.
    – Мяу-мяу-мяу! – пропела Нина и снова облизнула губы. – Я похожа на кошечку?
    «Кажется у нее начался приступ безумия», – с легкой опаской подумал он.
    – Ага… – кивнула Олег и сглотнул.
    – Я пишу первая, – сказала она, и достала желтый фломастер. – Только чур слова вслух не называть!
    – Желтый фломастер на белой бумаге не видно. Возьми другой.
    – Но желтый мне нравится больше всего. – капризно сморщилась Нина.
    Она медленно, аккуратно, вывела на листке длинное слово и передала Олегу. Глянув на надпись, он удивился, потому что это оказалось не одно слово, а два.
    «Нас подслушивают», – гласила еле заметная строчка.
    Олег вскинул на дурочку глаза и хотел что-то сказать, но Нина успела прижать к его губам палец.
    – Мы же договаривались! Теперь твоя очередь! Пиши свое слово! Пиши! – с нажимом сказала девушка.
    «Кто?»– написал он, и передал лист обратно.
    «Твое начальство» – гласил ответ.
    «Зачем?»
    «Моя тетка наняла твою фирму караулить меня».
    «Ты уверена?»
    «Камеры тут понатыканы всюду, где только можно. Одна за зеркалом в ванной. Но я уверена, есть еще».
    Олег заметил, что короткие фразы она пишет нарочито медленно, а длинные гораздо быстрее, чтобы компенсировать разницу во времени написания. При этом она забавно высовывает кончик языка, изображая интерес и старание.
    «Что ты хочешь сказать?»
    «Помоги мне».
    «Как?»
    «Я не сумасшедшая. Притворяюсь».
    «Зачем?»
    «Меня держат здесь из-за денег. Я очень богата».
    «Дальше.» – Олег понял, что она не может писать слишком длинные фразы, иначе у смотрящего в камеру возникнут подозрения.
    «Если выйду замуж, я свободна. Помоги мне!!!».
    Олег задумался.
    – Сдаешься? – спросила Нина.
    – Нет, просто мне надо подумать. Не может не быть такого слова.
    – Но ты играешь гораздо лучше, чем другие охранники. Хочешь, я тебе покажу наши записки?
    – Давай, – улыбнулся Олег.
    Нина достала из тумбочки несколько листов, исписанных не только ее почерком, но и тремя незнакомыми. Это оказалась та же игра в слова, все надписи были сделаны желтым фломастером и едва различались на белом фоне. Через камеру не прочесть и подавно.
    Олег принялся перебирать листы, не забывая следить за выражением своего лица, хотя иногда лищь значительные усилия не давали эмоциям выплеснуться наружу. Трудно было сказать, сколько времени отделяло одну игру от другой, но прочтя несколько записей, Олег понял, что каждый новый охранник в обязательном порядке подвергался точно такой же процедуре.
    Все три игры заканчивались приблизительно одинаково. На просьбу Нины о помощи чужие руки выписывали: «Мне слишком трудно досталась эта работа и я не собираюсь из-за тебя подставляться», или «Хорошо, но сначала мы поиграем в дргую игру», или «Может продать этот листик твоей тетке?».
    Получалось, что все охранники прекрасно знали о здравости рассудка Нины, но до начальства это видимо так и не дошло. Наверное после этой игры общение охранника и хозяйки сводилось к минимуму, или же она каким-то образом уговаривала парней поддерживать иллюзию ее безумия. Чем она платила за их молчание, Олегу не хотелось думать.
    – Я вспомнил слово! – довольно воскликнул он, и придвинул к себе лист.
    «Зачем ты прикидываешься сумасшедшей?» – написал он.
    «Это состояние, в котором я не опасна для тетки».
    «Не понял».
    «Убить они меня не могут», – пояснила девушка.
    «Я знаю о завещании», – быстро написал Олег.
    «Но если я стану свободной…»
    «Они не смогут распоряжаться деньгами». – сообразил Олег.
    «И сведут меня с ума по-настоящему».
    «Понятно».
    «Мне нужен муж, который не даст этого сделать».
    «А нас распишут с твоим сумасшествием?»
    «Распишут. Нужен только паспорт».
    «Точно?».
    «Да. Справку не спрашивают».
    «Тетка заявит о похищении».
    «Я совершеннолетняя гражданка».
    «Менты не могут тебя доставить к тетке?»
    «Выйду замуж и проведу псих. эспертизу».
    Вдруг Олег вспомнил, что говорила Жанна. Он не сдержался чертыхнулся.
    – Что? Ты вспомнил какое-то необычное слово? – обеспокоенно спросила Нина.
    – Да.
    «Псих. экспертиза завтра. Тебя повезут на нее завтра.»
    Олег подчеркнул слово «завтра».
    Нина обеспокоенно взглянула на него и быстро написала:
    «Ты точно знаешь? Откуда?»
    «Мне сказала начальница»
    Девушка на мгновение замерла, но тут же снова начала лихорадочно писать:
    «Помоги мне! Пожалуйста! Спаси меня! Когда все кончится, я дам тебе $500 000. Это огромные деньги!»
    Она с мольбой заглянула в его глаза.
    Олег осторожно пересчитал нули страясь не выразить на лице бушующие эмоции. Такой шанс судьба не дает дважды. За всю жизнь в охранной фирме не заработать такого количества денег. С такой суммой можно… Олег задохнулся от промелькнувших перед глазами ярких картинок, изобразивших лимузин, дом на Гавайях и колышащюся у пирса яхту. Хотя на яхту может и не хватить. Это навело на новые размышления.
    «Брак будет фиктивный?» – чиркнул Олег.
    «Как ты захочешь! Ко мне никто так хорошо раньше не относился!»
    Глаза Нины увлажнились, она моргнула, и по щеке прокатилась крупная слеза. Но она тут же взяла себя в руки и снова расплылась в дурацкой гримасе.
    Олег закрыл фломастер и отложил лист.
    – Ты выиграла, – улыбнулся он. – Откуда ты знаешь столько слов?
    – Мне их по ночам нашептывает мой медвежонок.
    Нина аккуратно собрала листы и уложила обратно в тумбочку.
    – Ты вообще не собираешься спать? – поинтересовался Олег.
    – Пока не хочется. А я тебе уже надоела? – Нина с ногами села на диван и обняла коленки руками. – Мы могли бы еще во что-нибудь поиграть.
    Нина легла на постель и вытянулась во весь рост.
    «Мне надо подумать!» – мысленно взмолился Олег.
    Вариантов решения могло быть всего два, так что принятие одного из них требовало скорее решимости, чем мыслительных усилий. Подумать надо было о том, каким образом провернуть похищение, если за него все же браться.
    «Браться или не браться?» – лихорадочно думал Олег, снова чувствуя пульсирующее напряжение в голове.
    Нина смотрела на него очень внимательно, словно пыталась прочесть по лицу мысли.
    – Ну ладно, – с наигранным добродушием согласился Олег. – Давай еще поиграем в слова. Только в этот раз я пишу первым.
    – Ладно, – согласилась Нина и протянула ему бумагу и фломастер. – Пиши.

    Жанна наблюдала за ними через экран монитора, иногда потирая щеки, чтобы не задремать перед однообразной картинкой. У нее на столе зазвонил телефон.
    – Да, – ответила она, довольная возможностью отвлечься.
    – Как там наш подопечный? – спросил Вадим.
    – Вошел в контакт с Ниной и полностью занят ее охмурением. Сейчас они играют в слова.
    – Никаких странных проявлений?
    – Я во всем этом вижу всего одну странность, – усмехнулась Жанна. – Как он до сих пор умудрился ее не трахнуть? Другим охранникам это удавалось сделать гораздо быстрее. Ты уверен что он не импотент и не гомик?
    – Уверен. Ксюша отследила у него эрекцию при обмере тела.
    – Тогда у него очень крепкая воля, – фыркнула Жанна.
    – Или он не хочет изменять жене.
    – Да уж прямо. От вас такого не дождешься.
    – Возможно ты права. Надо будет указать эту странность в повторном рапорте.
    – Ты серьезно? – удивилась Жанна.
    – Вполне, – спокойно ответил Вадим. – Давно они так играют?
    – Больше часа.
    – И ты все это слушаешь?
    – Слава Богу, нет. Они играют на бумаге.
    Вадим помолчал секунду.
    – А ты уверена, что они именно играют? – вкрадчиво спросил он.
    – Черт! – до Жанны дошло.
    – Может он пытается что-то втолковать сумасшедшей?
    – А как проверить? Мы же не можем вломиться к ним среди ночи и потребовать записи!
    – Можем. Но тогда нам придется захватывать Шерстюка и проводить задержание по официальным каналам. Тогда эксперименту конец.
    – Не надо дергаться, – подумав, ответила Жанна. – Что бы он ни спланировал, из под нашего наблюдения ему не уйти. Он даже из квартиры выйти не сможет.
    – Остается надеяться только на это, – вздохнул Вадим.
    – Ты превращаешься в пессимиста, – недовольно заметила Жанна.
    – Ладно, – Вадим не дал ей развить эту мысль. – Все, работай.
    В трубке раздались короткие гудки и Жанна нажала кнопку отбоя. На экране монитора ничего не менялось.

    – Все, ты выиграл! – Нина поправила упавшую на глаза прядь. – Другого слова на букву "у" я не знаю.
    – Значит победила дружба, – подмигнул ей Олег.
    – Да, – сказала Нина, и в глазах ее появился блеск надежды. – Я пойду в ванну. Минут на двадцать. Я так устала… А ты, знаешь, что. Ты иди на свой пост. Хорошо?
    – Ага. – кивнул Олег и рывком вскочил на ноги.
    – Хочешь, поцелуй меня. – сказала Нина, остановившись в дверях.
    Олег покачал головой:
    – Я не за это с тобой играл.
    – А если я хочу? – Нина снова сделала глуповатое капризное выражение, видимо, для тех, кто мог увидеть ее в камеру.
    Олег сделал шаг и представил, как сейчас коснется губами полных ярких губ Нины. Сердце рвануло в горло и грозило выскочить.
    «Господи. А что же я потом-то буду делать?» – подумал он и остановился.
    – Нет. Не надо. Лучше не надо. – сказал Олег, быстро пересек спальню и скрылся в кабинете охраны, расслышав, как шаги Нины удалились в сторону ванной.
    «Вау!» – мысленно воскликнул он, сжав кулаки. – «Такая женщина может только присниться. Да пусть я сдохну, если не смогу ей помочь! Все равно жизнь пойдет криво, если я упущу этот шанс».
    Он присел у фонтана и ополоснул лицо, зачерпнув ладонью из бассейна. Все предыдущие отношения с женщинами, включая женитьбу, показались блеклыми и унылами, а некоторые даже постыдными.
    Следующая мысль оказалась довольно тревожной:
    «Что я скажу Кристе? Она ведь обязательно поинтересуется, зачем я второй раз женился, а в романтическую историю о спасении бедной девушки вряд ли поверит. Зато сумма в баксах может ее здорово заинтересовать».
    Олег давно заметил, что установленные Кристиной запреты почти всегда сводились к минимуму, когда дело касалось денег. Тут же вспомнилась история с найденным кошельком.
    Олег случайно наступил на него в душной троллейбусной давке и невероятно измучился, держа его под стопой до самой конечной. Лишь в опустевшем салоне он осмелился поднять его и сунуть в карман. Но сорок минут потраченного времени не пропали даром – в кошельке оказалиись две купюры по пятьдесят долларов и чуть больше украинскими гривнями. Для обнищавшего Крыма это деньги приличные. Можно два месяца жить, почти ни в чем себе не отказывая. Выронить такое сокровище мог лишь кто-нибудь из приезжих.
    Конечно, Кристине Олег этих денег не показал, заранее спрятав кошелек за дверцами электрощита в подъезде. Это был его старый схрон, в котором он еще в детстве прятал от родителей сигареты. Войдя домой, Олег поведал жене удивительную историю о своем школьном друге, с которым не виделся несколько лет. А друг, оказывается, работает на бандитов, охраняет в пути машины с соляркой. И, надо же какое везение, как раз сейчас ему нужен напарник. Поездка займет три дня и за нее заплатят сразу сто долларов. Сумма жену впечатлила, и она принялась собирать ему вещи в дорогу.
    – А деньги сразу дадут, или после поездки? – поинтересовалась она.
    – Сразу. Через час мне надо заехать в видеосалон, где у них основная контора. Там на меня посмотрят, проинструктируют, и выдадут деньги. Я тебе их занесу и поеду.
    Но через час Олег был не в видеосалоне, а дома у Валерки, бывшего свидетелем на его свадьбе.
    – Круто! – кивнул Валерка, выслушав историю о кошельке. – И ты предлагаешь это дело прокутить?
    – Что-то вроде того. У тебя ведь есть знакомые девушки?
    – Ха! Есть ли у меня знакомые девушки? – довольно усмехнулся Валерка. – Да, у меня есть знакомые девушки. Я ведь не женатик, как ты. Слушай, а тебе какие больше нравятся?
    – Что, прямо такой выбор? – заинтересовался Олег.
    – Ну, не так чтобы большой, но есть. Своих баб я тебе не предложу, не надейся, но у всех есть подруги. Можно задействовать.
    – Знаешь, честно говоря нет большой разницы, – признался Олег.
    – Да, старик, – Валерка вздохнул с пониманием, – крепко тебя припекло. Ладно. У меня в троллейбусном парке есть одна девица знакомая. Безотказная. Надо позвонить ей, спросить про подружку.
    – Спроси, – с надеждой посмотрел на него Олег.
    К Кристине он вернулся через полтора часа, весело насвистывая и держа в кармане сто долларов.
    – Возьми, – он отдал жене деньги.
    Она уложила их в шкатулочку, где лежали скромные сбережения на черный день.
    – Ну, мне надо ехать. – заторопился Олег. – А то машины отправляются из Поповки, туда добираться почти два часа.
    – Ладно. Я тебе положила четыре бутерброда и купила пепси-колу в ларьке. Съешь вечером, а то на жаре пропадут.
    – Спасибо, – Олег обнял жену и поцеловал ее в щеку. – Я постараюсь позвонить с дороги, если будет возможность.
    – Хорошо.
    Кристина отдала ему сумку и проводила до двери в подъезд.
    – Пока, – она коротко чмокнула его в щеку и помахала рукой.
    – Пока! – Олег махнул в ответ и спустился по лестнице.
    Отойдя от дома на приличное расстояние, он отыскал табачный киоск и купил сигареты со спичками. Первая за неделю затяжка вызвала головокружение, замешанное с нарастающим внутренним воплем свободы. Подумав, Олег купил бутылку пива и выпил его на лавочке в чужом дворе, где за этим занятием не застанут соседи. Три взаимоусиливающих фактора – лето, алкоголь и табак, вызвали в душе такую бурю восторга, что Олег готов был запеть во все горло.
    Валерка тоже обрадовал – у его подруги есть знакомая Марина, которая не прочь прокатиться к морю.
    – Только за бензин ты башляешь, – предупредил приятель, – А то моя колымага в последнее время проявляет излишнюю прожорливость.
    Девушек забрали в десять вечера из троллейбусного парка, у них к тому времени кончилась смена. Марина оказалась невзрачной простушкой, но это лишь сильнее взбудило Олега. Он давно вывел теорию, что красивых девушек ему не видать, поскольку они знают себе цену и за ними нужен особый уход. На них нужно тратить деньги, а главное время, которым Олег не располагал совершенно. Дурнушка же по его мнению не так избалована мужским вниманием и гораздо охотнее пойдет на контакт.
    Предварительно, еще в машине, Олег стянул с пальца обручальное кольцо и очень аккуратно спрятал его в задний карман брюк, застегивающийся на «молнию». Без кольца он сразу почувствовал себя преступником, но это длилось лишь пару мгновений. Гораздо тревожнее делалось от теоретической возможности потери символа супружеской верности, а не от мук совести. Олег дважды проверил, нет ли в кармане предательской прорехи, и нормально ли застегивается «молния», но и эти меры безопасности не вернули спокойствия полностью.
    Теплый летний вечер принес долгожданную прохладу вместе с ветерком, зашумевшим в кронах деревьев. Вся компания уселась в древнюю Валеркину «Волгу» выпуска шестидесятых годов. Светка, подруга Валерки, расположилась на переднем сиденье, а Маринка на заднем, прямо возле Олега. Он все не знал, как начать разговор.
    Когда машина направилась в сторну ближайшего морского берега, до которого было километров двадцать, девушки сообщили, что им бы желательно вернуться в общежите до трех ночи, а то к завтрашней смене не выспаться. Светка весело болтала с Валеркой, а Марина оказалась молчуньей. Олег все пытался нащупать интересную ей тему разговора, но это не очень получалось. И все же, чем дольше ехали, тем сильнее между ней и Олегом устанавливался некий необъяснимый контакт, который случается между двумя родственными душами. Контакт этот был бессловесный, состоял из скромных улыбок и застенчивых взглядов, но даже так вот, без слов, Олег в точности уловил момент, когда можно подсесть поближе. Марина не возражала.
    Вскоре подъехали к морю, предварительно закупившись водкой и огромным количеством всяческой снеди, включая сырую рыбу, которую предполагалось испечь на углях. Быстро темнело. Дикий пляж был совершенно пуст, лишь совсем издалека доносилась еле слышная магнитофонная музыка. Недалеко от воды росли деревья акации и миндаля, а короткая трава почти достигала моря, лишь у самых волн обрываясь валунами и галькой. Севшее за горизонт солнце остывало в расплавленной полосе заката, вода все больше темнела, навевая мысли о водившихся здесь когда-то чудовищах. Дул легкий бриз, над головой расцветали первые звезды. Пахло йодом, солью и необъятным пространством.
    Девушки остались переодеваться в машине, а Валерка быстро разделся до плавок и занялся костром. Олег брюки не снял, потому что плавки вызвали бы подозрение у Кристины, а чтобы остаться в одних трусах, требовалось выпить хотя бы полстакана водки.
    Костер сложили из досок, которые Валерка предусмотрительно взял в багажник из гаража. Разожгли и стали ждать, когда все прогорит до углей. Пламя высоко поднималось к небу, смешивая жаркие искры с лохматыми звездами.
    Девушки вышли из машины, тоже присев у огня. Марина задумчиво смотрела в море, а жаркие языки пламени отражались в ее глазах. Без одежды она уже не казалась такой некрасивой, ее загорелая кожа выглядела упругой и соблазнительной. Море что-то тихо нашептывало у самого берега, но Валерка и болтливая Светка словно не замечали красоты этого места, хохотали и звенели посудой.
    – Эй, ку-ку! – окликнул Олега Валерка. – Не спите, а то замерзните. Будьте любезны, к снаряду.
    Он протянул два одноразовых стаканчика с водкой.
    Через полчаса костер прогорел и над углями подвесили нанизанную на шампуры рыбу.
    – Проследите, чтобы не сгорела, – подмигнул Валерка. – Мы со Светиком пойдем прогуляемся.
    Он достал из багажника одеяло, водрузил его на плечо и, обняв Светку, направился вдоль берега к ближайшей акациевой рощице.
    Марина нанизала на прутик кусок хлеба и сунула в жар, стараясь поймать им капли стекающего с рыбы золотистого жира.
    – Тут здорово, – негромко сказала она. – Я из-за этой работы черте сколько не выбиралась на природу.
    – Я тоже, – отвитил Олег, довольный завязавшимся разговором.
    – А ты где работаешь?
    – В общем-то нигде. Я отучился на архитектора, но при нынешнем состоянии экономики меня не балуют заказами.
    – Почему же никуда не выезжаешь?
    – Не с кем, – чуть смущенно признался Олег.
    Марина глянула на него с интересом, в котором читалось легкое удивление.
    – Ты необычный.
    – Ты тоже.
    – Наверное, – вздохнула девушка. – Большинство моих проблем из-за этого. К тому же я некрасивая.
    Последнюю фразу она выговорила жестче других.
    – Я тоже поначалу так подумал, – сказал Олег, переворачивая шампура с рыбой.
    – А потом?
    – Сейчас я вижу, что ты очень красивая.
    Она тихонько покачала головой.
    – Ты говоришь так, стараясь успокоить меня. Не надо. Я привыкла и давно перестала грузиться по этому поводу.
    – Я действительно так считаю, – упрямо сказал Олег. – Внешность не главное.
    – Ты наверное давно не был с женщиной, – Марина сказала это не отывая взгляда от жарких углей.
    – Это так заметно?
    – Да. Когда я вышла из машины, ты ощупывал меня взглядом. Это чувствуется. Но знаешь, я тебя понимаю.
    Она сдела паузу и вунула прутик с пропеченой горбушкой. Олег смущенно отвел глаза, когда она глянула на него, и склонился ближе к костру, чтобы скрыть слишком заметную сквозь плавки эрекцию. Марина заметила это и улыбнулась. Чуть иронично, чуть поимающе. У Олега покраснели мочки ушей.
    – Ты первый, кто в такой ситуации не стал раскладывать меня на траве, – сказала она. – Другие считали, что совершают подвиг, уделяя мне сексуальное внимание. Мол, дурнушка, пусть порадуется.
    «Она тоже хочет», – подумал Олег, ощущая ускоряющийся стук сердца..
    – Знаешь, сколько я не спала с мужчиной? Больше года. Надоело быть случайной подстилкой для каждого из таких благодетелей. Поначалу трудно, потом в этом отпадает критическая необходимость.
    – Женщинам в этом проще, – пожал плечами Олег.
    Он стиснул челюсти, стараясь придать лицу каменное выражение, но в следующий миг это показалось ужасно глупым, поскольку подобная непроницаемость выдавала его возбуждение с головой. Олег наклонился еще ниже и принялся переворачивать рыбу, хотя в этом не было необходимости.
    – Почему ты решил, что нам проще? – Марина удивленно вздернула брови.
    Глядя на свои руки Олег заметил, как сильно они дрожат. Дрожь постепенно распространялась на плечи, свела спину и грозила овладеть всем телом. Он как бы невзначай зевнул и потянулся, чтобы сбросить нарастающее напряжение, грозившее стуком зубов.
    – Ну, – Олег судорожно попытался найти нужную фразу. – У женщин не происходит накопление семени и им нет надобности его сбрасывать.
    У него запылали щеки, уши жгло, не смотря на обдувающий бриз.
    – Наоборот! – улыбнулась Марина. – У вас с этим меньше проблем. Сбросил семя, и все. Несколько дней можно об этом не думать. Причем можно запросто обойтись и без женщины.
    – Ну. Это совершенно разные ощущения.
    – А я и так не могу, – грустно ответила девушка.
    – Странно. Я читал, что женщины тоже способны сами справляться со своими проблемами.
    – Некоторые – да. Но я так не могу.
    Рыбу пора было снимать с жара, но Олег встать не мог.
    – Этого я не знал, – признался он. – На фотографиях в Интернете у женщин это получается замечательно.
    – То фотографии, – отмахнулась Марина. – А у тебя рыба скоро сгорит. Ты что, стесняешься встать? Мог бы попросить, я отвернусь.
    Она действительно отвела взгляд в сторону, чтобы не смущать Олега, пока он, согнувшись в три погибели, снимал шампуры с костра.
    – Пойдем купаться? – предложила она. – Ночью вода теплая. Я в этом году впервые на море и не знаю, выберусь ли еще.
    – А Валерка?
    – Им сейчас не до купания, – снова улыбнулась Марина. – А тебе не вредно чуть отудиться, а то пар из ушей пойдет. Да не стесняйся ты так! Я что, не понимаю? Кстати, сама с удовольствием остужусь. А то от этих разговоров меня тоже начало заводить. Идем?
    Она неожиданно взяла его за руку и потянула в воду, стараясь не оглядываться, чтобы не смущать. Ее гибкое спортивное тело, чуть похожее на мальчишеское, выглядело до безумия соблазнительным. Олег представил, как бы его руки скользнули по ее бедрам, но тут волна упруго толкнула, замочив плавки и с ног до головы обдав брызгами. Марина взвизгнула от восторга и с головой погрузилась в воду, на несколько мгновений полностью скрывшись из виду. Олег нырнул следом, несколько метров проплыв под водой.
    – Здорово как! – крикнула девушка.
    – Прикольно, – согласился Олег.
    Он не любил купаться ночью – непроницаемо черная вода вызывала в нем атавистический страх, вполне контролируемый, но все же не очень приятный.
    – Обожаю купаться ночью! – Марина перевернулась на спину.
    Ее обтянутая купальником грудь то полностью скрывалась в бурунах пены, то упруго вздымалась, распаляя желание. Олег догнал девушку в несколько сильных гребков и поплыл рядом. Кожа приобрела неимоверную чувствительность и от этого казалась, будто сквозь воду между телами пробегают едва ощутимые электрические разряды.
    – О! Тут камень! – радостно воскликнула девушка и больше чем по пояс высунулась из воды. – Можно нырять! Плыви сюда, здесь можно уместиться вдвоем.
    Олег нащупал ногой мохнатый от водорослей камень, но места на нем оказалось совсем не много. Марина подала ему руку, помогая сохранить равновесие, и их тела непроизвольно коснулись друг друга. От неожиданности Олег оступился, но девушка со смехом удержала его за талию. Он тоже осмелился обнять ее за плечи и они замерли, крепко прижавшись лицом к лицу. Олег зажмурился от захлестнувших чувств, ощущая касание ярко, остро, всем телом. Марина замерла. Он потянулся и робко поцеловал ее волосы, она вздрогнула, но не остранилась. Тогда он прижал ее крепче, совершенно утратив чувство реальности от бушующих внутри волн наслаждения. Никогда в жизни ему не было так хорошо, никогда и ничего подобного он не чувствовал. Это не было похоже на полосу препятствий, которую всякий раз приходилось преодолевать с Кристиной, и всякий раз останавливаться, так и не достигнув цели. Это не было похоже на бурное и скорое наслаждение в ярких вспышках фантазий. Это было нечто новое, сокрушительно обжигающее, во что хотелось нырнуть и раствориться в нем без остатка.
    – Я тебя хочу, – еле ворочая языком, шепнул Олег.
    – Я знаю, – ответила Марина. – Это невозможно не почувствовать. Но не надо сейчас.
    – Почему?
    – У меня ничего не было больше года, и я так сразу не смогу. Просто не получится. Давай позже. Мне нужно хоть немного привыкнуть.
    Олег разочарованно опустил взгляд, и Марина это заметила.
    – Хочешь, я тебе помогу? – предложила она и скользнула руками по его телу.
    Он не успел ответить, да и не смог бы наверное, но девушка все поняла и без слов. Через несколько мгновенияй весь мир исчез, растворившись в вихре небывалого наслаждения. Оно накатывало волнами, истончалось в брызги яркого света и снова окутывало, пока наконец не сорвалось лавиной невероятного облегчения.
    Потом они еще долго купались вместе, стараясь выговориться, выплеснуть наболевшее, как два попутчика, случайно начавшие беседу в полутемном купе. Олег чувствовал себя так, словно за спиной выросли крылья, хотелось летать, а не плавать, скользить между звезд и петь, не скрывая восторга. Они вылезли из воды и ели остывшую рыбу, а потом вернулись Валерка со Светой, оба довольные и счастливые. Вчетвером пили водку, а когда пришло время, уселись в машину и поехали в город. Валерка здорово опьянел и дурачился за рулем, выписывая зигзаги на пустынной дороге. Машину раскачивало из стороны в сторону, все четверо хохотали до слез, а иногда то Олег, то Марина, не удерживали равновесия и валились друг на друга, обнимаясь безудержно и жадно.
    – Давай встретимся завтра, – шептал Олег.
    – Завтра не выйдет, – горячо дышала в ухо Марина. – У меня ночная смена. Давай послезавтра в десять. Пойдем к тебе домой, а то у меня в общаге могут быть проблемы.
    – Ко мне нельзя, дома предки.
    – Они что, до сих пор не разрешают тебе трахаться? – удивилась девушка.
    – Нет просто стесняюсь. Хотя я найду способ их выпроводить, обещаю.
    Светка открыла окно и во весь голос орала песню про ментов, которые достали.
    – Не накликай! – хохотал за рулем Валерка.
    Они завезли девушек в общежитие и поставили машину в гараж. На пути к дому Олег обратился к приятелю:
    – Валер, хочешь я дам тебе пятьдесят баксов?
    – За что?
    – Мне нужна твоя квартира на одну ночь.
    – Договорился с Маринкой?
    – Да, на послезавтра.
    – Нет, извини. Ко мне Светка придет.
    – Блин, Валера! У тебе же есть машина! Имей совесть!
    – Не получится, мы договорились видак посмотреть. С такими деньгами ты мог бы снять номер в гостинице.
    – И как я это объясню Маринке?
    – А… Понятно, – Валерка глянул на правую руку Олега, где должно было блестеть обручальное кольцо. – Про жену ты ей не сказал.
    – Ты нормальный?
    – Дурак, – пожал плечами Валерка. – Ей это совершенно без разницы.
    – Но я уже наплел про родителей. Теперь поздно говорить правду.
    – А я в чем виноват?
    Олег не ответил.
    Домой он вернулся к вечеру второго дня, объяснив Кристине, что удалось управится быстрее, чем ожидали.
    – У тебя вся одежда прокурена, – подозрительно сказала жена.
    – Напарник курил в машине, – объяснил Олег.
    – Ты что, всю дорогу дышал этой дрянью?
    – Не мог же я ему запретить.
    – А что еще за запах? – она принюхалась к его дыханию, хранившему остатки ночных возлияний.
    – Не знаю.
    – Похоже на водочный перегар.
    Олег судорожно подумал, что же такое соврать, но тут в голову пришла единственно верная мысль.
    – Мне обещали еще премию выдать, – сказал он. – Я заскочил только отметиться, что приехал, а сейчас надо бежать за деньгами.
    – Давай я съезжу с тобой, а потом пройдемся по магазинам.
    – Нельзя. Ты же понимаешь, что там за люди.
    – Я могу подождать на улице.
    – Не надо, – Олег старался не дышать на жену. – Я туда и обратно. Устал, как собака, честное слово.
    Он вышел в подъезд и украдкой достал остатки денег из электрощита. Затем пару часов побродил по улице, съел несколько пирожков и пару мятных конфет. Леденцов в пачке оставалось еще много, но пришлось их выбросить в урну, чтобы не вызвать подозрения у Кристины.
    Эта история раз и навсегда убедила его, что деньгами можно оправдаться перед Кристиной за что угодно. Полмиллиона далларов ей и присниться не могли, так что еще один фиктивный брак она ему простит точно.
    Но следующая мысль оказалась и вовсе неожиданной:
    «Да не вернусь я к ней с такими деньгами! Пропаду, изменю фамилию и останусь с Ниной. И не будет одиночества, и не будет этой каждодневной изматывающей нервотрепки. А Крыська пусть идет в задницу со своими наездами».
    Он вздохнул и поднял глаза к потолку.
    «Теперь самым лучшим временем года в моей жизни будет зима». – решил Олег, и направился в комнату охраны. – «Отобьемся от тетки и все будет замечательно».
    Расстраивала лишь необходимость применения силы. Без этого точно не обойдется, поскольку теперь функция охраны в этой квартире проявилась с убедительной ясностью. Раз за все платит тетка, то контора отстаивает именно ее интересы. По теткиному плану с Ниной ничего не должно случится, она должна быть живой, здоровой и всегда находиться под руками, чтобы ее можно было предъявлять всевозможным комиссиям. Замужество Нины и здравость ее ума разнесли бы этот план вдребезги.
    «И разнесут!» – мстительно подумал Олег.
    Он нарочно злился, чтобы поднять в себе боевой задор. План побега был расписан желтым фломастером по бумаге и ничего менять Олег не собирался. В конце концов можно же один раз в жизни рискнуть!
    Олег сел за компьютер и невидящим взором уставился в монитор.
    «А если посадят?» – наконец всплыла самая важная и страшная мысль. – «Тогда вся жизнь точно пойдет насмарку».
    Сердце упруго гнало тяжелую кровь по жилам, волны шума в голове то накатывались, то отступали, оставляя за собой отмытый песок ясных мыслей. Олег поймал себя на том, что раскачивается на стуле, как больной на сеансе Кашпировского.
    «Хрень какая-то со мной происходит». – он недовольно помотал головой, пытаясь отогнать наваждение.
    Но на этот раз оно ухватило прочно и отпускать не намеревалось. Ощущение было таким, словно правая часть головы сделалась тяжелее левой, это казалось непривычным и странным, к тому же вызывало короткие и не очень сильные приступы тошноты. Олег прикрыл глаза и вздрогнул – перед мысленным взором медленно проворачивалась гигантская ажурная сфера, пронизанная огромным числом разноразмерных треугольников. Хотелось ее коснуться, настолько реальной она казалась.
    – Что за бред? – вслух произнес Олег.
    Он поискал глазами нужную иконку на экране компьютера и запустил программу для рисования. Сначала начертил правильный круг, затем принялся вписывать в него треугольники, но они почти сразу начали перекрывать друг друга, не давая разглядеть фигуру целиком. Получилась круда переплетенных полос, далекая от совершенства, видимого с закрытыми глазами.
    – Черт… – Олег стер рисунок с экрана и принялся снова водить мышью.
    Окружность, два одинаковых треугольника, на пересечениях четыре поменьше …
    – Не то! – он хлопнул ладонью по компьютерной стойке.
    Жанна поднесла к уху телефонную трубку и прошептала:
    – Вадим! У него началось!
    – Что?
    – Не знаю, но он говорит сам с собой и рисует на экране компьютера.
    – Что именно? – голос Вадима дрогнул.
    – Сначала круг, а потом линии, пока все не сольется.
    – Линии или треугольники?
    – Треугольники, – уточнила Жанна.
    – Глаз с него не спускай! Ясно?
    – Да, – несколько опешила она.
    – Я выезжаю, жди. – он повесил трубку.
    Олег чувствовал, что зрение и слух как-то меняются. Тихие звуки сделались громче, а громкие тише, от чего собственный голос звучал непривычно. Подумалось, что может быть нечто подобное человек испытывает под действием галлюциногена. Теперь странную фигуру можно было увидеть не закрывая глаз – она словно висела в воздухе перед лицом. Тонкие стороны треугольников соединялись в объемную сферу, этот объем и мешал перенести ее на плоскую поверхность экрана. Олег почувствовал, что если остановить на ней взгляд, начинает затягивать внутрь, вполне ощутимо, но не в физическом смысле, а на каком-то ином уровне восприятия.
    – Все равно проекция должна быть, – он упрямо взялся за компьютерную мышь. – Любой объемный предмет отбрасывает плоскую тень.
    Он представил, как на ажурную сферу падает мощный луч света и какая при этом получается тень.
    – Вот оно, в чем беда… – прошептал он. – Грани перекрывают друг друга! Вот и получается бред собачий.
    Резко и неожиданно нахлылуноло ощущение из сна – показалось, будто в линиях пространственной формы скрыт величайший секрет Вселенной. И что именно он, Олег, является единственным в мире хранителем этой тайны. Надо лишь нарисовать эту фигуру на плоском листе, и вся материя, как живая, так и костная, сделается подвластной ему.
    – Если бы сделать эту штуку из металла, – шепнул Олег. – Можно было бы покрутить ее и поймать положение, при котором свет пробьет ее насквозь.
    Фигура медленно поворачивалась перед глазами, находясь как бы между монитором и лицом. И вдруг Олег отчетливо увидел сетку на экране. Ее можно было срисовать!
    Он усилием воли заставил фигуру замереть, а сам принялся быстро чертить по экрану мышью.
    – Вот оно! – громко воскликнул Олег, вскакивая со стула.. – Вот оно, Господи! Да это же…
    Он задохнулся от нахлынувшего восторга и оказался в большом затруднении, пытаясь описать словами свои ощущения. Он видел образы, но не мог их назвать, понимал, что с ними необходимо делать, но ни в одном языке не нашлось бы слов для описания таких действий.
    В конце концов здравый растудок заставил его стереть с экрана чертеж, а затем, на всякий случай, закрыть программу и удалить временные файлы.
    – Никто не должен этого знать! Никто! Я сам теперь смогу повторить ее в любой момент.
    Фигура перед глазами медленно растаяла в воздухе, а пульсирующее давление в голове начало спадать. Но ощущение величайшего озарения осталось. Казалось оно намертво запечатлелось в памяти, но в то же время ощущалась некоторая инородность полученного знания.
    – Похоже на голос Божий, – довольно громко произнес Олег. – Наверное точно, со мной говорил Бог. Иначе откуда это?
    Мышцы быстро наливались неведомой ранее силой, сердце билось не часто, но гораздо более мощно, а в костях возникла отчетливая стальная крепость. Захотелось тут же, не медля, применить эту силу во благо всего человечества.
    «Теперь я ее точно спасу», – подумал Олег про Нину. – «Никто не сможет меня отановить»
    Он глянул на часы – почти полночь.
    «Стоит ли ждать четырех утра, как мы договаривались? Не все ли теперь равно, спит оператор у экрана видеокамеры, или нет? Какая в этом разница, если сам Бог говорил со мной во сне?»
    Олег твердым шагом пересек холл и рванул на себя дверь ванной. Нина вздрогнула и с удивлением посмотрела на него. Испуг мелькнул в ее глазах, но тут же пропал.
    «Я знаю, зачем Бог говорил со мной», – Олег ощутил крепнущую уверенность в правильности собственных действий. – «Он выбрал меня орудием собственной воли, а я целых два дня не мог понять этого».
    Он был счастлив от осознания реальности божественного существования, ведь это была не сказка, не придумки попов. Он сам слышал глас Божий. Это было главным, даже главнее секрета, который открылся в хитросплетениях замысловатой фигуры.
    – Нина! – не боясь чужих ушей, позвал Олег. – Одевайся!
    – Что. Прямо сейчас? – она вскочила, и мыльная пена потекла по ее голому смуглому телу.
    – Ой! – сказал Олег и зажмурился.
    – Я закрылась. – сказала Нина.
    Он открыл глаза и увидел, что девушка обмоталась полотенцем.
    – Нет разницы когда уходить. – сказал он и схватил ее за руку.
    – Ты с ума сошел! Я поскользнусь. Ой! – она схватилась за него, боясь упасть и случайно сорвала рацию. Браслет, булькнув, опустился на дно.
    – Прости. Я боялась… – спуганно начала Нина, но Олег прервал ее.
    – Не бойся! Поверь, я точно знаю, что делаю.
    – Но если нас задержат, тетка меня сгноит в этой квартире! – воскликнула Нина и начала вытираться.
    Она переступила край ванны и оказалась совсем близко. Так, что Олег видел светлый пушок на ее шее.
    – Не задержат! – широко улыбнулся Олег. – Если бы ты знала, кто нам взялся помочь!
    – Если это не Господь Бог, – фыркнула Нина, – то у нас теперь нет ни малейшего шанса. Наверняка уже выход отрезали.
    – Мы обязательно пройдем. Одевайся.
    – Ты уверен?
    – Я чувствую. К тому же отступать уже поздно! – психанул Олег. – Ты сама хотела!
    – Но мы разработали план, а ты его перекроил без совета со мной! – взвизгнула Нина.
    – Ты можешь довериться мне? – резко наклонился над ней Олег.
    Нина промолчала.
    – Если ты сейчас не можешь довериться, то как же ты выйдешь за меня замуж? – рявкнул он.
    – Ладно. Попробую. – сказала Нина вдруг совершенно спокойно и направилась в спальню.
    – Можешь не сомневаться! – крикнул Олег. – Только одевайся скорее!
    – Хорошо.
    Олег вернулся в комнату для охраны и порылся в холодильнике, подыскивая, чем бы подкрепиться. Не смотря на съеденное четыре часа назад, аппетит ощущался воистину зверский. Он подумал, что и для Нины надо бы сделать парочку бутербродов, поскольку времени на полноценную трапезу нет. Если камеры показали их скоротечные сборы, то сюда наверняка уже выдвигается подкрепление.
    – Я готова! – Нина в пушистенькой белой шубке показалась в дверях.
    – Документы взяла?
    – Да.
    – Тогда вперед!
    Олег накинул теплую куртку с эмблемой «Страж-Мастер», отдал девушке бутерброды и первым направился к выходу. Он нажал на кнопку открывания замка, но электронное устройство осталось безответным.
    – Что за черт! – он еще несколько раз вдавил кнопку.
    Ничего не менялось.
    – Похоже нас заперли, – несколько озадаченно почесал макушку Олег.
    «Не похоже на Божью помощь», – в смятении подумал он.
    – Надо же было меня так угораздить! – воскликнула Нина. – Где они взяли такого лоха? Что же теперь делать? Все! Все! Это был последний шанс! Завтра меня навсегда посадят в психушку!
    Она скривилась, пытаясь сдержать рыдания.
    – Нет разницы. Мы все равно выйдем отсюда, – упрямо заявил Олег. – Утром прибудет смена и дверь им придется открыть. Не реви!
    – Да! Меня упекут в лечебницу! А тебя выпнут из твоей лавочки!
    Она взвыла и залилась слезами.
    Олег ощутил себя ужасно виноватым, прекрасно понимая, однако, что никакой вины за ним нет. Но эти рыдания совершенно выбили его из колеи.
    – Покажи-ка, где ты нашла камеру. – хмуро попросил он.
    – За зеркалом в ванной, – со всхлипами ответила девушка. – Что ты придумал?
    – Если скажу, ты все равно не поверишь, – он стремительно кинулся в ванную. – Только принеси мне несколько листов бумаги.
    Нина достала платочик и утерла слезы, но бумагу принесла. Ей пришлось расстегнуть шубку, поскольку ходить в ней по комнате было жарко. Олег взял бумагу, быстро отыскал камеру и закрыл объектив бумагой. После этого он начал осматривать и переворачивать все предметы, пытаясь найти остальные камеры.
    Не смотря на неприятность с запертой дверью, Олег по прежнему ощущал нарастающую уверенность в собственных силах. Ему казалось, что сам факт общения с голосом Бога вывел его из ряда обычных людей.
    – Ладно. – видимо, Нина догадалась, что он хочет сделать, и тоже занялась поиском видеожучков.
    Они вдвоем методично осматривали стены и мебель, отыскивая спрятанные камеры.
    – А ты где была, когда их ставили? – спросил вдруг Олег.
    – В больнице, – вздохнула девушка. – Когда вернулась из психушки, все уже было оборудовано.

7.

    – Они заклеили все камеры в холле, – без предисловий сказала она. – Сидят там и шуршат фломастером по бумаге.
    – Причину ты поняла?
    – Ничего я не поняла, но можешь просмотреть запись.
    – Давай, – Вадим занял оставшийся кусок свободного места у монитора.
    По экрану побежали полосы, а изображение задвигалось в обратной последовательности. Поначалу это не бросалось в глаза, поскольку экран оставался белым, словно изморозь покрыла линзы объектва. Но через какое-то время проявилось изображение лица Нины. Девушка показала язык, а затем, смешно перебирая ногами, забегала по комнате задом наперед. Двигала книги в шкафу, осматривала кресла и даже додумалась осмотреть камни фонана. Примерно тем же занимался Олег, но с гораздо меньшей эффективностью. Иногда изображение меняло ракурс – это Жанна переключала камеры.
    – А с чего началось? – не отрывая взгляда от монитора, спросил Вадим.
    – Ты мотай, мотай. Сам увидишь.
    Отмотав ленту до места, где Олег вычерчивал на экране фигуры, Вадим остановил перемотку и внимательно просмотрел всю сцену.
    – Почти ничего не видно, – пожаловался он.
    – Переключи трэк, там я снимала с большим приближением.
    Вадим щелкнул тумблером и тут же изображение на компютере заняло всеь экран монитора. Так можно было разглядеть больше, хотя детали все равно тонули в электронных шумах мерцания и недостаточной разрешающей способности. В полутьме снова щелкнул тумблер, заставивив изображение замереть.
    – Вот оно, – прошептал Вадим, глядя в изображение переплетающихся треугольников. – Пробрало, значит, нашего рецепиента.
    – Качество картинки ни к черту, – пожала плечами Жана.
    – А он сохранил файл?
    – Наоборот. Досконально вычистил временную папку и произвел несколько операций создания-удаления, чтобы восстановить файл было уже невозможно.
    – А он хитрее, чем я думал. Или это сигнал прибавил ему ума. Как думаешь?
    – У меня мало данных, чтобы думать об этом, – безразлично ответила женщина. – И вообще мне не нравится ваша затея. Как можно играть с силами, не зная их природы и целей?
    – А как узнать их природу, если не поиграть? – усмехнулся Вадим.
    Жанна не ответила.
    – Алекс сообщил, что американцы изготовили Модель по данным обработки сигнала. Она представляет собой сферу, заключающую в себе множество треугольников. Это, – Вадим показал на экран, – Может представлять собой плоскую проекцию.
    – И что? Смысл-то в чем?
    – Если бы я знал! Но после просмотра Модели в одной из лабораторий NASA кто-то расстрелял Ричарда Грэя, Майка Стрэнча и устроил пожар, в котором погибли шестеро генералов и несколько человек из обслуги и охраны. А наш рецепиент ни с того ни с сего начинает проявлять агрессию и заклеивать камеры. Кстати, как он о них узнал?
    – А ты отмотай еще, – посоветовала Жанна. – Ему хозяйка квартиры о них сообщила.
    – Сумасшедшая? – удивился Вадим, отматывая видеоленту.
    – Похоже, она такая же сумасшедшая, как и я. Наверняка этот спектакль с помешательством был устроен с единственной целью – запудрить мозги тетке.
    Вадим запустил видео на просмотр, вглядываясь в каждый кадр и вслушиваясь в каждое слово.
    – Да, хотел бы я хоть краем глаза посмотреть слова, в которые они играли. Много интересного можно было бы узнать. Как ты думаешь, о чем они могли сговориться?
    – Понятия не имею, – пожала плечами Жанна.
    – Погоди-ка! – во взгляде Вадима начало нарастать возбуждение. – А что если ты не права? Что если Нина действительно свихнулась после смерти родителей, а наш подопечный, обретя неизвестные нам способности, смог ее либо вылечить, либо подчинить собственной воле?
    – О каких способностях ты говоришь? – насторожилась Жанна.
    – Я сам не знаю. Но вся эта история мне очень напоминает некоторые религиозные притчи, включая и христианство. Живет себе человек, как правило праведник, но зачастую бывший грешник. Затем восходит он на гору, и снисходит к нему благодать Божья, либо ангел, либо прозрение. В разных религиях немного по-разному. И обретает он способность познавать то, что не дано познать каждому, или начинает творить чудеса. Кормит пятью хлебами уйму народа, или поднимает калечных на ноги. А то и мертвеца оживит без примененя методов интенсивной терапии. Иногда люди начинают поклоняться ему при жизни, но чаще все-таки после смерти или вознесения на небеса.
    – Ты хочешь сказать, что сотворил Бога? – Жанна не сдержала улыбки.
    – Это было бы очень забавным. Но я не знаю. Понимаешь, в дневниках Тихонова есть фраза, надиктованная китайцем. Она с самого начала не дает мне покоя и заставляет вздрагивать от каждой странности.
    – Что за фраза?
    – Боги внутри, снаружи лишь дьяволы, – по памяти прочел Вадим. – Зачем-то китаец заставил ее написать.
    – Выглядит как предупреждение, – задумчиво сказала Жанна.
    – Вот и я о том. – Вадим снова глянул на монитор, расчерченный линиями треугольников. – Я Левчуку дал задание поискать в Интернете упоминания о фигурах, состоящих из треугольников. Знаешь что он мне нашел?
    Он с улыбкой достал из внутреннего кармана пальто сложенный вчетверо лист, – развернул его и положил на свободную поверхность стола. – Эта штуковина называется Шри Янтра. Скачана из Сети, распечатана на принтере.
    Жанна посмотрела через плечо Вадима и произнесла еле слышно:
    – Ничего себе… Почти точная копия!
    – Вот именно, – довольно кивнул Вадим. – Но некотрых линий в ней не хватает. Видишь? Особенно заметно по этой группе треугольников. Надо еще учесть, что нарисованное Шерстюком изображение сильно искажено камерой, и мы с тобой видим далеко не все элементы.
    – Так какой ты делаешь из этого вывод?
    – Очень простой. Инопланентный сигнал на Земле принимали уже несколько раз. Мы далеко не первые, понимаешь? Но из-за несовершенства естественного приема исходный сигнал оказывался сильно искажен шумом. Скальная порода просто не в состоянии переводить гравитационные волны в электрические с высокой точностью. Плюс к тому не все пророки, видимо, обладали необходимыми для обработки сигнала умственными способностями. Чем эти способности были выше, тем более точно воспроизводилось изображение, ставшее затем ритуальным.
    – Забавная интерпретация, – уважительно кивнула Жанна.
    – Смотри, я тут набросал на листе. – Он достал еще одну бумагу. – Шерстюк изобразил очень сложную фигуру. Я не уверен, что всю, какую нам прислали из глубин космоса, но она сложнее, чем Шри Янтра.
    – Значительно, – согласилась женщина.
    – Я уверен что точному приему способствовало качество вживленного детектора, плюс описанные экспертами признаки, по которым отбирали кандидата. В древности такого детектора не было, поэтому Шри Янтра уже меньше похожа на оригинал. Теперь смотри сюда. Убираем вот эти группы треугольников и получаем фигуру, похожую на тележное колесо с шестью спицами.
    – Солярный знак, – с удивлением узнала Жанна. – Древние славяне называли его колесом Рода и почтиали ритуальным символом.
    – Ого! – улыбнулся Вадим. – Не ожидал от тебя таких познаний.
    – Книжки надо читать, – отмахнулась она.
    – Хорошо. Теперь вернемся к Шри Янтре и уберем другую группу линий. Что получилось?
    – Свастика.
    – Верно. Тоже, кстати, древнеиндийское ритуальное изображение. Теперь, представь, что и эти боковые черточки не воспроизвелись в процессе расшифровки сигнала. Что остается?
    – Крест, – шепнула Жанна. – Ты хочешь сказать, что Христос был тупее будды и древнеславянских волхвов?
    – Почему тупее? Просто ему меньше повезло с условиями приема сигнала. При расшифровке часть информации утерялась, часть исказилась. А теперь представь, что некий рецепиент оказался в очень плохих условиях приема или не обладал большей частью необходимых данных. Убери все линии, а оставь лишь фрагмент окружности, в которую они вписаны.
    – Получается полумесяц! Лихо ты завернул!
    – Это не я, это простейшая геометрия.
    – Значит, все пророки попросту приняли и в меру способностей расшифровали космический сигнал?
    – Похоже на то. Кстати, обрати внимание – во всех случаях культовые тексты не отрицают получение информации извне, с неба. Со Шри Янтрой еще интереснее. Ученые считают, что исходная фигура была сферической, а это лишь двухмерная проекция оригинала. Об этом говорит система расположения треугольников относительно друг друга. Я успел ознакомится с довольно крупной статьей на эту тему и в ней оказалось много интересных моментов. Момент первый. Обработка алгоритма расположения теугольников внутри Шри Янтры, оказывается крепким орешком даже для современных компьютеров. Момент второй. В тантризме Шри Янтра используется для медитации, то есть длительного созерцания, с целью раскрытия дремлющих способностей организма. Каких именно, я нигде толком не отыскал. И, наконец, момент третий. У большинства испытуемых длительное созерцание Шри Янты вызывает активизацию правого полушарие с одновременным утормаживанием левого.
    – Как у Шерстюка? – удивилась Жанна.
    – У него гораздо сильнее. На несколько порядков, судя по данным полученной термограммы.
    – От твоих слов у меня возникло странное ощущение, – призналась она. – Знаешь, с религией так или иначе сталкиваешься каждый день. Это уже сделалось настолько привычным, что перестает ощущаться чем-то чудесным. А сейчас меня проняло.
    – Что именно? – не понял Вадим.
    – Мы привыкли воспринимать понятие Бога некой условностью, а тут вдруг оказывается, что все священные тексты могут иметь под собой реальную основу. И чудеса.
    – Знать бы еще какие, – хмуро вздохнул Вадим. – Но одно можно сказать наверняка. После каждого приема сигнала человечество делало либо культурный, либо технический скачок вперед, значит, сигнал все же несет в себе очень важную информацию. Как я и думал.
    – И чем точнее принят сигнал, тем больше данных можно из него выудить?
    – Возможно. – Он переключил видеосистему с воспроизведения на прямую трансляцию с камер, и экран вновь затянуло белой пеленой. – Сейчас нам нужно понять, для чего он это затеял.
    – Может просто спросить? – предложила Жанна.
    – По рации?
    – А почему бы и нет?
    – Не ответит, – Вадим покачал головой. – Если бы хотел поговорить, сам бы вышел на связь. Пожалуй я поднимусь наверх сам. Только держи наготове группу захвата. Возможно, ты ничего не будешь слышать и видеть, скорее всего он не позволить мне говорить, а заставит писать на бумажке. Поэтому ориентируйся по камерам в коридоре. Если он выйдет из квартиры без меня, тут же давай команду на захват. Немедленно! Мне очень не хочется повторения техасского инцидента. Как дверь-то теперь открыть?
    Жанна молча протянула оранжевую ремонтную карту, оставленную Павлом после блокировки замка.
    – Очень на тебя надеюсь, – усмехнулся Вадим.
    – Хорошо, – кивнула она. – Ни пуха.
    – К чертям собачьим, – ответил он, пробираясь к выходу.
    Вадим выбрался на асфальт и поднял воротник пальто, уши сразу озябли без оставленной в машине шапки.. Мороз усилился со вчерашнего дня, зло пощипывая лицо, а снег хрустел под ногами, словно пересохший песок. Поднявшись по лестнице, Вадим распахнул дверь и скупо кивнул охраннику, подскочившему со стула, будто четрик из коробочки. Парадный лифт быстро доставил на седьмой этаж. Вадим повел плечами, словно разминаясь, и шагнул из кабины на толстый ковер. В пальцах он нервно вертел магнитную карту, а подойдя к двери на секунду замер, прежде чем сунуть ее в замочную скважину. Наконец замок щелкнул и открылся.
    Вадим распахнул дверь и шагнул в холл. Олег сидел на парапете бассейна, внимательно глядя на вошедшего, а вода за его спиной стекала по камням фонтана, тихо журча тысячами хрустальных колокольчиков. Они посмотрели друг на друга, жестко, оценивающе, внезапно поняв, что в эту минуту оба стали по разные стороны баррикады. Вадим усмехнулся, но взгляд остался холодным – впервые в жизни он не знал, чего ожидать от противника, насколько тот опасен и считает ли сам себя врагом.
    И в этот момент мир перед глазами Вадима померк, словно реальность была лишь изображением на экране, а чья-то рука равнодушно щелкнула выключателем.

    Стивен шел вдоль шоссе. Густую черноту техасской ночи изредка разрывали тугие лучи фар проносящихся мимо автомобилей. Иногда это были тяжелые дизельные грузовики, ревущие, словно накаченные адреналином звери, реже шелестели фарами легковушки, стараясь заранее объехать медленно бредущего пешехода. В этих местах одинокий путник является такой редкостью, что невольно вызывает подсознательное чувство тревоги, навеенное фильмами о маньяках и триллерами в стиле Кинга. Вспомнив своего тезку, Стивен злорадно улыбнулся. Пожалуй, совсем скоро, известность знаменитого писателя превратиться в ничто по сравнению с его собственной известностью.
    Темнота не позволяла разглядеть пассажиров в салонах проезжающих мимо машин, но Стивен знал, что не у всех одинокий пешеход на краю шоссе вызывает чувство тревоги. Рано или поздно кто-нибудь обязательно решит обидеть его. Иначе просто быть не могло, за время своей работы Стивен научился хорошо разбираться в людской психологии. В конце концов существует пиво, виски, джин и наркотики, замещающие страх его производной – агрессией.
    Прошло около четырех часов с момента, когда пришлось бросить слишком приметный «Хаммер» вдалеке от дороги. С телами убитых заложников возни почти не было – после недолгих размышлений Стивен привязал оба трупа тросом и волок за машиной километров тридцать, расстредоточив таким образом плоть и кости на огромном пространстве техасского бездорожья. С крупными фрагментами, он знал, прекрасно справятся дикие рыжие псы и койоты.
    Теперь нужна была другая машина, но огни фар продолжали испуганно проноситься ближе к осевой и Стивен с усмешкой представлял, как нервно нажимают педаль газа чопорные девицы, пристарелые леди и грузные мужчины, у которых лишь детородный орган остался рудиментальным напоминанием мужественности.
    Наконец белый «Додж» притерся к обочине метрах в тридцати по ходу джвижения. Упругие волны синтетической музыки без труда доносились из салона через разделяющее расстояние.
    – Эй, мужик! – из открытой правой дверцы высунулась бритая голова. – Хочешь, подкинем до города?
    – Это будет что-нибудь стоить? – поинтересовался Стивен, стараясь вызвать всем своим видом чувство исходящей от него безопасности.
    – Он еще спрашивает! – раздался в машине визгливый смешок.
    – Заткнись! – шикнул на него бритый.
    – Я не понимаю, чего вы от меня хотите, – Стивен изобразил панические интонации. – Если скажете, я могу отдать вам все, что у меня есть. Одни эти часы стоят больше тысячи долларов.
    Кто-то громко присвистнул в салоне.
    – Только не трогайте меня. Я оставил машину на грунтовой дороге в семи милях отсюда и мне просто необходимо добраться до города. Если бы не сел аккумулятор в телефоне, я бы уже вызвал друзей.
    – А так никто не знает, где ты? – широко улыбнулся бритоголовый.
    – Нет, – упавшим голосом ответил Стивен.
    – Ладно, давай сюда часы и бумажник.
    – Бумажник не могу, – Стивен испуганно поднял взгляд. – Там не мои деньги.
    – Ты же хотел отдать все.
    – Все, что принадлежит мне, – упрямо ответил Стивен. – Чужое я отдать не смогу.
    – Похоже он издевается над нами, – раздался голос из машины. – Сейчас я ему объясню по-другому.
    Открылась левая дверца и на пыльный растрескавшийся асфальт выбрался здоровенный детина с помповым ружьем в руках. Его голову покрывала вызывающе-красная бандана, а одежда целиком состояла из потертой кожи и металлических «молний».
    – Поплясать тарантеллу хочешь? – он передернул затвор и направил ствол под ноги Стивену.
    – Не надо, ребята, – умолящим тоном попросил тот. – Вам не следует этого делать.
    Здоровенный детина фыркнул и потянул спуск.

    Нина еще раз замахнулась палкой, но Олег бросился вперед и удержал ее руку, прижав указательный палец к губам.
    «Спокойно», – беззвучно прошептал он.
    Вадим без сознания лежал у ее ног. Олег осторожно отнял у девушки резиновую палку и знаком попросил принести что-нибудь, чем можно связать пленника. В холле ничего подходящего не оказалось, а в другие комнаты соваться пока было нельзя, поэтому Олег использовал свой ремень, довольно неловко связав крепкие руки Вадима. Штаны при этом показались угрожающе свободными, но сейчас были проблемы и посерьезнее.
    «Надо выбираться,» – написал Олег на листе. – «Но в коридоре наверняка камеры».
    «Можно использовать пленника. Диктовать условия».
    «Вызовут милицию, будет худо».
    «Я кое-что придумала», – написала Жанна.
    Она принялась быстро писать на листе, Олег еле успевал читать ее размашистый малоразборчивый почерк.

    Жанна нервничала, глядя в затянутый белой поволокой экран. Времени прошло уже достаточно, но ничего не менялось. Наконец она не выдержала и набрала номер Вадима. Но едва начался первый длинный гудок в трубке, как тишину фургончика разорвал звук динамиков, подключенных к установленным в квартире микрофонам. В них прозвучала трель мобильного вызова.
    – Алло, это Нина, – послышался вслед за ней голос девушки. – Наверное вы уже поняли, что в моих руках двое выших псов. Один без сознания, его я огрела палкой по голове, другой связанный. Отвечать можете по рации, я ее буду слышать.
    – Я слышу, – ответила в микрофон Жанна. – Чего ты хочешь?
    – Поубивать вас всех к чертям собачьим, – честно призналась девушка. – За прошедшие два года я для этого морально созрела. Но еще больше я хочу выйти отсюда, пройти независимую психиатрическую экспертизу и послать тетку с ее опекой так далеко, как она еще никогда не ходила. Кстати, у меня в руках заряженный пистолет.
    – Обращайся с ним остороженее, – ответила Жанна, судорожно соображая, что можно предпринять в такой ситуации.
    Лучшим выходом казалось немедленное задействование группы захвата. Но в этом случае весь план операции мог полететь с катушек, жизнь единственного рецепиента и самого Вадима, оказывалась в серьезной опасности, да и жизнь девушки тоже. Как потом объяснить это тетке? Ведь в случае смерти Нины опекунша лишится шести миллионов. Такая умопомрачительная сумма вызывала у Жанны опасение не столько за чужую, сколько за собственную шкуру. Тетка уж точно сумеет выяснить, кто дал команду на штурм, и тогда вряд ли поможет звание офицера ФСБ, потому что бандитам, вооруженным клещами и паяльными лампами, уже нет дела ни до каких званий. Их интересуют лишь деньги, а этого добра в деле замешано предостаточно.
    Жанна почувствовала, как похолодели кончики ее пальцев. Прими она сейчас любое решение, ей так или иначе придется отвечать не столько перед Стежневым с его идиотской операцией, сколько перед теткой. Это вызывало в душе нарастающую панику.
    – Что ты собираешься делать? – осторожно спросила она, радуясь, что для переговоров с квартирой используется отдельная радиоволна, которую не слышит оператор диспечерской службы охраны.
    – Еще не знаю. Но если кто-то попробует взломать дверь, или если я увижу в камеру дверного глазка незнакомых людей, я тут же убью обоих заложников и застрелюсь сама. Поверьте, я вполне созрела для такого решения. Вы можете представить, что значит прожить в заключении два года, в моем возрасте? Я даже убить себя не могла, так вы меня опекали. Сволочи. Я должна была отдаваться вашим охранникам, потому что трахаться больше было не с кем. Я даже подрочить не могла спокойно, зная, что на меня направлены объективы камер. Вы объектменя довели до края, я честно вам говорю. Причем я заранее напишу записку, из-за чего и во сколько я пустила себе пулю в лоб, лишив тетку шести миллионов. Она узнает, кто виноват, если что, можешь быть уверна, сучка. Она тебе кишки через задницу выпустит, или запрет на даче и заставит сосать всем приезжающим к ней гостям.
    Жанна отложила микрофон и закрыла лицо ладонями. Такая перспектива и без слов Нины не выходила у нее из головы.
    – Черт! – прошептала она, не нажимая кнопку микрофона. – Что же мне делать, что?
    – Молчишь? – вкрадчиво спросила Нина.
    – Подожди! – попросила ее Жанна. – Я по-любому оказываюсь в безвыходной ситуации.
    – Не по-любому.
    – Да?! – Жанна не пыталась скрыть эмоции в голосе.
    – Да. Если я выйду отсюда прямо сейчас, то ты получаешь несколько бонусов. Бонус первый. Заложники остаются живы. Правда одного я возьму с собой, чтоб ты не выкинула какой-нибудь фокус. Уж не держи обиды. Но все равно от начальства ты получишь фитиль гораздо меньшего диаметра, чем в случае гибели двух-трех человек.
    – К черту начальство! Меня больше волнует тетка.
    – Это бонус второй. Тетка получит пять миллионов из шести. Я ей их подарю, если выберусь, пусть подавится. Мне нужны лишь наличные, все акции пусть оставит себе.
    – Гарантии? – осмелилась спросить Жанна.
    – За гарантиями в страховую компанию. Но могу поднять твой энтузиазм тем, что у меня нет ни малейшего желания влезать в дела промышленных предприятий. Мне хватит того миллиона с копейками, который лежит на моем депозите. Уж поверь, с пятью миллионами долларов тетка будет не так зла, чтобы наезжать на тебя. К тому же акции перейдут в ее личное пользование и с нее снимется необходимость каждый день заботиться о моем драгоценном здоровье. Это стоит тех денег, поверь, так что тетка еще благодарна будет за такой поворот дела.
    – Пожалуй, – шепнула Жанна в микрофон рации.
    – Теперь о третьем бонусе. Я не случайно сказала, что на моем депозите не просто миллион, а миллион с копейками. Первоначально эти копейки составляли шестьсот тысяч долларов, но сейчас, в результате теткиных действий, сумма уменшилась примерно наполовину. Все эти триста тысяч станут твоими, если я верну себе свое.
    У Жанны сильнее забилось сердце.
    – Нереально, – сказала она. – Ты не станешь меня искать, когда все кончится. Да я и не знаю, где буду.
    – Я не такая дура, чтобы жмотиться, когда речь идет о свободе и жизни. Ровно через полтора месяца я открою газету «Из рук в руки» и прочту там объявление: «Продам голый дачный участок без электричества, воды и газа за триста тысяч долларов». И твой телефон. Поверь мне на слово, я куплю у тебя этот участок, даже если его не существует в природе. Но если ты не веришь в третий бонус, разве тебе не достаточно остальных двух?
    – Хотелось бы все три, – сухо ответила Жанна. – Но я тебя выпущу.
    – Прямо сейчас и с заложником.
    – Да. Кого ты возьмешь?
    – Олега, естественно. Со вторым бугаем я не справлюсь.
    – Справилась же, – Жанна не сдержала усмешку.
    – Он не может идти.
    – Ты жестокая стерва.
    – Сама бы посидела взаперти два года, строя из себя сумасшедшую. Все, до встречи через полтора месяца.
    «Можно было бы остановить служебный лифт и запереть их там», – подумала Жанна. – «Но эта стерва и впрямь может пустить себе пулю в лоб».
    – Идите к парадному лифту, – сказала она на всякий случай. – Там точно не будет сюрпризов.
    Экран перед Жанной утратил белесую непрозрачность, показав насмешливую физиономию Нины, уже ничем не напоминавшую глуповато-доверчивое личико сумасшедшей. В руках девушки подрагивал пистолет, а на полу валялся Вадим с завязанными сзади руками. Признаков жизни он не подавал, видимо находясь в глубокой отключке. Олега в кадре не было до тех пор, пока Нина не выволокла его за воротник курки. Куртка всем своим видом выдавала произхождение из гардероба Нины, яркая, в стиле «урбан», модном несколько лет назад. Рукава Олегу были явно коротковаты, зато форма под этим нарядом скрывалась почти полностью.
    Девушка вынула из кармана Вадима сотовый телефон и стволом пистолета подтолкнула Олега к выходу, помахав рукой в камеру на прощанье. На ходу она набрала номер.
    – Алло! Служба вызова такси?
    Она сделала заказ, назвав нужный адрес.
    Жанна вздохнула и переключила рацию на другой канал.
    – Группа захвата, отбой! – скомандовала она. – Можете отдыхать.
    – Принял! – раздался в ответ довольный голос командира.
    – Посты шесть и семь отбой. На базу.
    – Есть, – ответил командир снайперов.
    Она еще раз перключила канал.
    – Каштан-21, ответь ноль третьему.
    – На связи Каштан-21, – отозвался охранник на первом этаже.
    – Сейчас выйдут двое. Девушка в белой шубке и парень в яркой куртке. Пропусти обоих.
    – Принял.
    Жанна отложила микрофон и несколькими нажатиями кнопок стерла записи всех переговоров. Уволят, конечно. Зато не станут вытягивать кишки плоскогубцами.

    Миновав пост охранника Нина вывела Олега на улицу. Мороз крепчал, укутывая ветви деревьев толстым слоем изморози, похожей на белую карамель. Девушка держала пистолет под шубкой, до конца отыгрывая свою роль. Воздух замер в абсолютнейшей неподвижности, превращая каждый звук в далеко разлетающееся эхо.
    – Ну и где такси? – раздраженно задала она риторический вопрос.
    Видно было, как она нервничает. Олегу хотелось прижать ее к себе приласкать, успокоить, но камеры могли запросто стоять и снаружи. Вскоре снег заискрился в лучах фар подъехавшей «Волги» с шашечками.
    – Пойдем, – Нина несильно толкнула Олега плечом.
    Они вмести забрались на заднее сиденье и Олег заметил, как Нина достала пистолет из под шубки и направила в спинку водительского сиденья.
    – В Электросталь пожалуйста, – сказала она.
    – Шестьсот рублей, – водитель глянул в зеркало заднего вида. – Такие суммы мы берем вперед.
    Олег достал из кармана две купюры и протянул таксисту. Машина тронулась с места, пробуксовав колесами по льду.
    – Вырвались, – Нина счастливо откинулась на спинку сиденья. – Вырвались!
    Она не удержалась и обняла Олега, бросив пистолет на сиденье.
    И в этот момент произошло то, чего он никак не мог ожидать – водитель резко ударил по тормозам, от чего машину выволокло на середину дороги, и тут же таксист ловким движением обернулся, ухватив девушку за шею. Она хотела вскрикнуть, но из горла вырвался только жалкий всхлип.
    – Помоги мне надеть ей наручники! – сухо приказал он Олегу. – Они у меня под сиденьем. И сразу беги в здание. Молодец, что не стал геройствовать раньше времени, а то бы запорол все дело.
    «Так это что, милицейская машина замаскированная под такси?» – с нарастающим ужасом подумал он.
    – Ты знаешь, где ее пистолет? – спросил водитель.
    – Да, – ответил Олег, снимая ПМ с предохранителя. – Вот он.
    Пистолет пристально уставился водителю в глаз.
    – Ты что, охренел, щенок? – прорычал водитель. – Быстро достал наручники!
    – Знаешь сколько она обещала мне заплатить? – дрожа от напряжения, пояснил Олег. – Полмиллиона баксов.
    – Да она тебя развела!
    – Может быть. Но ради такого шанса я на счет три разможжу тебе голову. Можешь не сомневаться.
    – Придурок! – зло прошипел водитель, страясь не показать бушующий в глазах ужас.
    – Пшел вон! – подогнал Олег.
    Водитель чертыхнулся и выскочил из машины, отпустив девушку.
    – Водить умеешь? – спросил у нее Олег.
    Нина не могла ответить, жадно хватая ртом воздух, поэтому просто покачала головой.
    – Держи его на прицеле! – он отдал пистолет девушке, а сам перелез за руль и запустил двигатель.
    – Уроды! – выкрикнул водитель перед тем, как машина сорвалась с места.
    – Сам ты урод! – вспылила Нина, направила ствол ему в лицо и дважды выжала спуск.

    – Сегодня я слышал глас Божий, – почти напевал Стивен, прохаживаясь с помповым ружьем у ног парней, лежащих на земле у дороги. – И сказал он мне, что лишь усилиями божества может воцариться благодать в душах людских.
    «Додж» белым пятном замер во тьме у обочины, скрывая происходящее от озредка поезжающих автомобилей.
    – Ни одно деяние не будет человеку во благость, если не приближает его к воссоединению с небом. Так мне сказал Господь. И я верю ему, ибо он всегда говорит правду.
    – Послушай, мужик… – осторожно сказал бритоголовый, продолжая держать руки за головой. – Мы уже поняли, что ты крут. Я признаю свою вину. Можешь даже забрать «Додж», честное слово. Хочешь?
    – И ни одна вещь не может заменить милости Божей, – словно не слыша, продолжал Стивен. – Ибо милость Его бесконечна, а всякая вещь имеет границы в пространстве окружающего нас бытия. Вы возомнили себя равными Богу, словно вам дано судить ближнего своего и решать, достоин он жизни, смерти или унижения. В этом ваша слабость, которая помогла мне вас победить.
    – Мы это поняли, – простонал здоровенный детина, на ноге которого теперь виднелась окровавленная повязка. – Мне нужен врач, неужели ты не понимаешь?
    – Ни один врач не способен помочь страждущему, ибо лечит тело, а не душу. Жизнь же и силы сосредоточены лишь в душе. Я сейчас делаю больше, чем любой лекарь, стараясь достучаться в двери ваших темных душевных подвалов. Бог мне сказал: «Впусти меня внутрь себя и сможешь творить всякие чудеса, какие только захочешь».
    – Ну так сделай, чтобы я не подох от боли и потери крови! – простонал здоровяк.
    Стивен присел на котрочки возле его простреленной ноги и провел свободной ладонью над раной. От пятна запекшейся крови заструилась тонкая струка пара, еле видная в свете звезд. Затем она сделалась толще, засеребрилась стуей металла, и в пальцах Стивена материализовалась серая револьверная пуля.
    – Срань господня! – прошептал здоровяк.
    Не обращая внимания на ружье, он сел на корточки и задрал штанину. На коже вместо опухшей дыры виднелся лишь круглый розовый шрамик.
    – Он меня вылечил! – заорал здоровяк. – Он действительно может творить чудеса!
    Бритоголовый, пораженный услышанным, осторжно поднялся и осмотрел шрам.
    – Я могу оживить хладный труп одним касанием пальца, прокоментировал Стивен. – И одним движением могу убить любого. Для этого мне не нужно оружие.
    Он достал из кобуры револьвер, высыпал патроны в траву, бросил оружие на землю и взглядом превратил в его лужу расплавленного металла. Трава по краям лужицы всыхнула, но тут же погасла, оставив в темноте лишь алые звездочки тлеющих стеблей. Ружье он равнодушно бросил в багажник «Доджа».
    – Желаете обрести такую же силу, не делая трудных шагов? – он обернулся к ошарашенным парням. – Иди те за мной, и я открою перед вами врата могущества.
    Он распахнул дверцу и вальяжно уселся на переднее сиденье.
    – Поехали, – Стивен подогнал здоровяка. – Ибо другие грешники до сих пор плутают во мраке, не в силах отыскать верный путь. И ты, лысый, садись, не бойся. У Господа моего обителей много!

    Машина резко тронулась, и пальцы таксиста сорвались с дверной ручки. Он кубарем прокатился по асфальту, влетев в огромный придорожный сугроб.
    – Ты что?! – закричал Олег, скользким зигзагом разгоняя машину. – Зачем ты это сделала?
    – Гадство! – Нина разочаровано отбросила пистолет. – Так хотелось пристрелить эту сволочь! Он чуть не удушил меня, дрянь! Кстати, почему пистолет не выстрелил? Там предохранитель?
    – С предохранителя я его снял, – пожал плечами Олег. – Либо осечка, либо никто не передернул затвор. Я только не понял, почему водитель на тебя кинулся. Неужели он тоже из нашей фирмы? И такси?
    – Тетка могла проплатить фирму и посерьезнее охранной конторы.
    – Милицию?
    – Может быть. Я не знаю.
    Нина взяла оружие и с трудом приоткрыла казенник.
    – Там действительно нет патрона, – с досадой вздохнула она.
    – Спрячь его, – посоветовал Олег. – От греха подальше. Если бы ты кого-то убила, нас бы теперь гоняла вся милиция города.
    – Он заслужил! – вспылила девушка. – К тому же они и так нас будут гонять. Мы едем в чужой машине, а для милиции этого вполне достаточно. Не говоря уже о том, что за это заплачено. Но ты вел себя очень смело. Я и не ожидала, что ты справишься с таким дылдой.
    – Пистолет подвернулся под руку, – смущенно пожал плечами Олег. – Моей заслуги тут мало.
    – Неправда! За все время после смерти родителей никто кроме тебя за меня ни разу не заступился.
    – Вообще-то я не склонен к риску, и ввязался в это только ради тебя.
    – Ты самый лучший, – шепнула Нина.
    – Но ты хоть знаешь, куда мы едем? – от смущения Олег поспешил сменить тему. – Я, напимер, совершенно не представляю ни где мы, ни куда движемся, ни куда ты собираешься ехать.
    – В смысле? – не поняла Нина.
    – Я впервые еду по Москве за рулем, – в голосе Олега прозвучала легкая паника. – Я и в такси впервые проехался лишь позапрошлой ночью!
    – Сбавь скорость! – на лице девушки отразилась работа мысли. – Только внимание привлекаешь. Едь спокойнее, как такси. Если сядут на хвост, тогда и будешь показывать чудеса гоночного мастерства.
    Она осторожно перелезла на переднее сиденье и порылась в бардачке.
    – У любого водителя в Москве есть карта. Ага, вот она. – Нина открыла брошюру в глянцевой обложке. – Правил я не знаю, поэтому просто буду говорить, куда надо сворачивать.
    – Только заранее! – взмолился Олег. – А то я не успею перестроиться.
    – Хорошо. Отсюда первый поворот направо после этого.
    Олег ощутил, как между лопатками потекла тонкая струйка пота и тут же впиталась в рубашку. Пальцы побелели, неистово вцепившись в руль.
    – Чуть побыстрее! – попросила Нина. – В Москве медленная машина тоже начинает раздражать.
    – Я боюсь пропустить поворот.
    – Не пропустшь. Он сейчас будет.
    – Большой?
    – Что значит большой?
    – Ну, широкая там дорога? – нервно переспросил Олег.
    – Обычная.
    Олег разлядел место, где бордюр кончается, а асфальтовое полотно убегает вправо. Руки крутанули руль, и машина с легким заносом вписалась в поворот.
    – Это заправка! – взвизгнула Нина. – Поворот дальше!
    – Черт! – Олег снова рванул руль, с ужасом разглядев ряд бензоколонок.
    Такси проскочило в нескольких сантиметрах от бетонного парапета, забрызгав снежной жижей стоящих у кассы водителей. Те сначала лишь удивленно проводили автомобиль взглядами – эмоциональная реакция наступила только секунду спустя.
    – Жми! – посоветовала Нина, глянув в заднее стекло.
    Упрашивать Олега не требовалось.
    – Поворот проскочили, – она хмуро глянула в карту. – Но не нервничай, скоро будет еще. Скорость только сбавь. Где-то здесь должны быть трамвайные пути.
    Она чиркнула ногтем по обозначенным на карте рельсам именно в тот момент, когда они жестко грохнули под колесами. «Волга» подскочила, как перепуганная антилопа, и юлой завертелась на скользком асфальте. Олег зажмурился и вдавил все педали, на которые хватило количества ног, но машина не думала останвливаться, пока не ударилась во что-то задним колесом.
    – Вот и поворот, – спокойно сказала Нина.
    Олег открыл глаза и действительно увидел проезд в нужную сторону. Другие машины как ни в чем не бывало проезжали мимо, лишь некоторые водители раздраженно мигали фарами на стоящее поперек дороги такси. Олег дрожащей рукой запустил двигатель и, дождавшись зеленого сигнала светофора, погнал машину вперед.
    – Сейас все время прямо, – Нина сверилась с картой. – Но нам необходимо сменить машину.
    – Что значит сменить? – испугался Олег.
    – Угнать другую! – пояснила она.
    – Да я ее и открыть не сумею! Ты с ума сошла! Чем тебе эта не нравится?
    – В ней может быть маячок.
    – Черт! Вот почему за нами не гонятся! – он непроизвольно снизил скорость. – Готовят засаду.
    – Но мы в нее не попадемся.
    – Почему? – удивился Олег.
    – Потому что мы бросим эту машину, и угоним другую. Сбавь скорость. Здесь направо. Во двор.
    Он остановил «Волгу» и заглушил мотор. Во дворе под толстым слоем снега спали автомобили, их было довольно много и некоторые из них не двигались с самого начала зимы.
    – Мы не сможем завести ни одну из этих машин, – запинаясь, пробормотал Олег. – Мало того, что нет ключей, так еще и радиаторы наверняка не залиты. Нет, я просто не могу.
    – Ты же сказал, что делаешь это ради меня? – нахмурилась Нина.
    – Да. Но одно дело стукнуть здорового мужика палкой по башке и вывести тебя из квартиры, а совсем другое – угонять машины, похищать оружие и угрожать им.
    – Палкой по голове била я, – напомнила девушка.
    – Но я соучастник!
    – У тебя нервы сдали, – она взяла его заруку и нежно погладила пальцами. – С непривычки.
    – Я и не собираюсь к этому привыкать!
    – Успокойся, прошу тебя! А то и у меня сейчас начнется истерика. Я и так еле сдерживаюсь. – в глазах Нины блеснули слезы.
    – Не надо, не плачь. – Олег осторожно провел по ее волосам. – Я все сделаю. Не бойся.
    – Нам нельзя оставаться в этой машине, – поторопила она.
    – Хорошо, пойдем. – Он распахнул дверцу и выскочил в снежный сугроб, затем помог выбраться Нине. – Но ты так и не сказала мне, куда хочешь добраться. В Электросталь?
    – Немного ближе к Москве. Чуть в сторону от Горьковского шоссе.
    – Что там?
    – Дача моей однокласницы.
    – Ты уверена что она сейчас там?
    – Это не имеет значения. Даже если мы взломаем дверь, она не будет на нас в обиде.
    – У меня есть место гораздо ближе. Правда это не моя квартира, мы живем вместе с кузиной.
    – Не подойдет, – помотала головой девушка. – Я не могу сейчас довериться посторонним. Никому. Даже если сам ты им доверяешь.
    – Ладно, хорошо. Но я не вижу смысла угонять машину. Мы можем снова взять такси. На это денег у меня хватит.
    Нина задумалась.
    – Ладно, – кивнула она, затем взяла с сиденья карту и пистолет. – Тогда нам лучше выйти сразу к кольцу. Там легче поймать машину.
    Она хлопнула дверцей и направилась через двор на улицу, освещенную ночными огнями.

    Вадим сидел в кресле и прижимал к затылку ледяную примочку. Иногда его лицо подергивалось едва заметной судорогой боли, особенно когда Стежнев, расхаживающий от стены до стены, слишком сильно повышал голос
    – Я мог предположить всякое! – гневно вещал генерал. – Но только не это! Идиотизм! Самим отпустить рецепиента!
    – Я-то в чем виноват? – скривился Вадим.
    – В беспечности! Сам же говорил, что после приема сигнала нельзя относиться к рецепиенту, как к ободранному щенку. Для чего я тебе дал группу захвата? Чтобы ты один совался к черту в зубы?
    – Нет, – решил съязвить Вадим, – чтобы они ворвались в здание, поставили всех жильцов на уши и наследили гадами на зеленом ковре. Вы наводили справки, кто живет в этом доме?
    – Наводил, – уже спокойнее ответил Стежнев.
    – Кроме того, я навесил на него маячок, и мой оператор может отследить его перемещения в радиусе как минимум трехсот километров.
    – Еще бы ты этого не сделал! – генерал уселся в кресло возле камина и принялся набивать трубку. – Не ожидал я от тебя такого, честно скажу. А на Жанну что нашло?
    – Может рецепиент применил открывшиеся способности? Надежнейшая ведь сотрудница.
    – Была, – Стежнев достал зажигалку и прикурил, полностью укутав лицо дымом. – После окончания сдужебного расследования она с треском вылетит из системы.
    – Можно было бы и замять, – пожал плечами Вадим.
    – Ты это брось. Сам прошелся по краю.
    – Только не надо меня пугать. Тем более вылетом из системы. Еще неизвестно, кто от этого больше потеряет, я или система.
    – Заелся, – в глазах генерала мелькнул добродушный огонек. – Ладно, может отмажем твою Жанну, если разберемся с причинами. Все было бы проще, если бы она не стерла видеозаписи. Интересно, чем она руководствовалась в этом поступке? Я все больше склоняюсь к мысли, что рецепиент, как мы и предполагали, обрел некоторые способности, выходящие за рамки привычной реальности. Может он ее загипнотизировал через камеру?
    – Без записей сказать невозможно. Но глядя на поведение Нины я готов с вами согласиться. Мне кажется, что обычными средствами уговорить девушку на подобную аферу совершенно немыслимо.
    – Вот именно, – Стежнев снова выпустил несколько густых клубов дыма. – В рапорте водителя-"таксиста", которого ты успел задействовать, фигурирует невероятная быстрота реакции реципиента. Похоже мы нажили себе на задницу гемморой размером с орех. Теперь у нас есть в наличии универсальный солдат, цели и задачи кторого нам неизвестны и непонятны. Твои действия?
    – Самым разумным считаю захват. Но не на улице, где он может выкинуть черте что, а в месте, куда он стремится.
    – Что это, кстати, за место?
    – Непонятно. Сейчас он движется в северо-восточном направлении.
    – Миновал три вокзала. – сообщил оператор в приоткрытую дверь. – Движется по направлению к Щелковкому шоссе.
    – Где он живет? – генерал поднял брови, продолжая попыхивать трубкой после каждого слова.
    – В районе Молодежной. Причем знакомых у него в Москве нет. Я проверял.
    – Вот черт… – Стежнев вынул изо рта трубку и задумчиво потер пальцами переносицу. – Я немогу работать при таком вакууме информации. Надо советоваться с научным отделом, а то не зная броду снова нарвемся.
    – Пожалуй, – кивнул Вадим, и снова поморщился от боли в затылке. – Я тоже был бы не против понять, с чем же мы все-таки столкнулись.

    В туалете придорожного кафе никого не было, поэтому бритоголовый придержал здоровяка за рукав и шепнул ему на ухо:
    – Дэн, может лучше свалить?
    – Я в это окно не пролезу, – здоровяк с сомнением глянул на приоткрытую раму с рифленым стеклом. – К тому же знаешь, Бобби, я подумал, что не хило было бы научиться таким штуковинам. Мы бы тогда с тобой вдвоем могли взять под крыло всю сорок третью улицу. Прикинь. Мы зашугаем нигеров одними фокусами, даже стрелять не придется. Или всадят тебе пулю в задницу, а я бац – вытяну ее пальцами, и пусть копы ищут нас по больницам.
    – Неизвестно, сколько этому надо учиться. – Боби расстегнул брюки и с наслаждением помочился в писуар.
    – Быстро, – уверенно кивнул здоровяк Дэн.
    – С чего ты взял?
    – Он сказал, что может убить человека одним движением, но мне в ногу стрелял из револьвера. Еле успел достать его из кобуры.
    – Ну и что?
    – Я его чуть не пристрелил, ты помнишь?
    – Ну! Говори яснее, – Бобби недовольно поморщился.
    – Он тогда еще не умел, – понизив голос, произнес Дэн. – Уже при нас научился.
    – Ты псих. Этого быть не может.
    – Ничего из того ,что он показал, быть не может. Но я тебе точно говорю – его на ходу просекает. Словно ему прямо в башку кто-то нашептывает, как и что нужно делать.
    – Ну конечно, у него там приемник стоит, – усмехнулся Бобби.
    – Я не знаю, что у него там стоит. Но знаешь… Может, он правда слышит глас Божий?
    – У тебя совсем мозги раком стали, – отмахнулся Бобби. – Ни черта он не похож на святого.
    – Над Иисусом тоже все поначалу смеялись. Ты вообще-то хоть раз брал Библию в руки?
    – В воскресной школе, – Бобби сплюнул в писуар.
    – Понятно. Тогда послушай сюда. Многие считали Иисуса психом и шарлатаном, пока он не начал творить чудеса.
    – Да это было чертову прорву лет назад!
    – Ты не дослушал, – обиделся Дэн. – Его и казнили как шарлатана. Говорили, что он хотел стать царем иудейским.
    – Да хрен их там разберет. Может он и правда на трон метил.
    – Не в этом дело. После казни он через три дня воскрес и вознесся на небеса. А затем, я уж не помню кто, обещал его второе пришествие.
    – Нам-то с этого что обломится? – Бобби пожал плечами.
    – Тебе все же надо было хоть раз не заснуть в воскресной школе. У Иисуса были апостолы. Ученики. Он набирал их из всяких людей, даже из грешников. Многие из них сумели потом творить чудеса. Две тысячи лет прошло, а их помнят.
    – Ты что-то говорил про сорок третью улицу, – напомнил Бобби.
    – С такой силой мы сможем поставить на уши весь южный район, а не только сорок третью улицу. Надо только побыстрее и побольше у него выведать.
    – Думаешь он что-нибудь скажет?
    – А иначе зачем мы ему нужны? – Дэн пристально посмотрел на приятеля.
    – Ладно. Побудем апостолами, твою мать. Но при первой же возможности я его грохну. Этот сукин сын грозил мне оружием! Ты много знаешь людей, которые после этого живы?
    – Не кипятись. Он особенный ты же видел. Если мы его разведем, станем королями города.
    – И Рон будет целовать мою задницу? – с сомнением поморщился Бобби.
    – Вот посмотришь.
    – Ладно. По рукам. Только держи ухо востро.
    Они вместе покинули туалет, застав Стивена за столиком, попивающим колу из стакана со льдом.
    – Куда поедем, босс? – Дэн сел у окна.
    – В город. Мне надо встретиться там с одним человеком.
    – Слушай, а мы тебе зачем? – не удержался от такого вопроса Бобби.
    – Мне нужны люди, – признался Стивен. – Уйма людей. Часть мы наберем в городе, часть придет к нам сама.
    – Но ты уверен, что нам это интересно? – не унимался бритоголовый.
    – Уверен.
    – Почему?
    – Со мной каждому воздастся по заслугам его. Чем больше мне поможешь сегодня, тем больше завтра будет в твоем стаде овец.
    – Да на кой черт мне нужны твои овцы?
    Вместо ответа Стивен достал из кармана ручку и на салфетке нарисовал несколько пересеченных треуголиников, связанных под разными углами.
    – Посмотри внимательно на эту фигуру, – сказал он. – Внимательно!
    – Да пошел ты!
    – Смотри! – в голосе Стивена послышалось напряжение.
    Бобби пожал плечами и уставился на салфетку.
    – Запомни, как они стоят по отношению друг к другу. Проведи по каждой линии взглядом. Повтори несколько раз, чтобы точно запомнить движение. Если сможешь провести взглядом точно так же, когда я уберу салфетку, сразу сотворишь чудо. Прямо здесь.
    Это заинтересовало парня и он с десяток раз провел взглядом по нарисованной траектории.
    – Ну, – он нетерпеливо посмотрел на Стивена.
    – Сможешь повторить?
    Боби кивнул.
    – Дэн, принеси ружье из багажника.
    Дэн послушно исчез за дверью и вскоре вернулся с ружьем. Владелец кафе не обратил на него ни малейшего внимания.
    – Дэн, посмотри, заряжено ли ружье?
    Здоровяк переденул затвор, выбросив из патронника один патрон, и загнав туда следующий.
    – Заряжено, – сообщил он.
    – Бобби, теперь посмотри на ружье так, как смотрел на салфетку. Проведи по нему взглядом, но в точности по тому же пути.
    Бобби усмехнулся и вычертил носом в воздухе заученный знак.
    – Дэн, выстрели в потолок.
    – Копы приедут, – здоровяк с сомнением глянул в сторону хозяиа заведения.
    – Стреляй.
    Дэн направил ствол вверх и нажал на спуск. Боек звонко щелкнул внутри, но выстрела не было.
    – Перезаряди и стреляй еще.
    Дэн уже смелее выполнил указание, но выстрел не прозвучал и в это раз.
    – Оно теперь никогда не будет стрелять. Можешь выкинуть его на помойку, – довольно сообщил Стивен.
    – Я сам это сделал? – ошарашенно прошептал Бобби.
    – Да. И пока будешь помнить эту фигуру, сможешь обезвредить любое огнестрельное оружие. Оно не будет стрелять, если не заменить все пружины.
    – Я же тебе говорил! – восхитился Дэн.
    – Ладно, мы поедем с тобой в город, – кивнул Бобби. – Такая наука мне нравится.
    – А от чего еще есть фигуры? – Дэн явно обиделся, что обучение начали не с него.
    – От всего, – усмехнулся Стивен. – Вообще-то фигура одна, но она очень сложная, поэтому поначалу я буду давать вам по одной части в неделю. Так, чтобы вся она врезалась в вашу память намертво. Держи салфетку, Дэн, и тренируй взгляд. Через три дня я буду испытывать оружие на вас. Вы должны верить в могущество Господа и не бояться применять его во благо свое. Вера – великая вешь. Запомните это. А сейчас поешьте чего-нибудь, впереди нас ждет несколько трудных дней.
    Парни заказали две порции яичницы с беконом, пиво и гамбургеры. Стивен сам оплатил счет.
    Когда с едой было покончено, они втроем вышли под светлеющее предутреннее небо.
    – Горючего хватит до города? – поинтересовался Стивен.
    – Еще и останется, – фыркнул Дэн, аккуратно укладывая разрисованную салфетку в карман.
    Они сели в «Додж» и, рванув с места, выехали на шоссе. Стивен сидел на переднем сиденье, то и дело напевая «Be happy». Когда восток окрасился в розово-желтый цвет, он достал сотовый телефон и набрал номер.
    – Фрэнки?
    – Стив? – удивленно воскликнул голос на другом конце. – Какого черта ты звонишь в такую рань?
    – Ты мне не рад? Вообще-то я еду в город. К тебе.
    – Стив! Твою мать! Я видел замечательный эротический сон.
    – Он скоро превратится в реальность. Просыпайся, я буду примерно через час. Ты мне нужен живой, здоровый, бодрый. Все.
    Стивен повесил телефон на пояс и довольно сощурился в лобовое стекло. Дорога мчалась под колесами, ветер посвистывал в зеркалах, словно аккомпанимент к вертящейся в голове песенке.

    – Говорите, во много раз возросла реакция? – пожилой мужчина в трогом косюме сел в предложенное Стежневым кресло у камина.
    – Еще мы подозреваем возможность внушать другим людям на большом расстоянии, – добавил Вадим, не убирая от затылка лед.
    – Что, извините, внушать?
    – Поступки, может быть мысли. Точно мы не готовы сказать.
    – Еще я бы вас хотел попросить, – задумчиво продолжил генерал, – подойти к этому вопросу как можно более широко, а не только с точки зрения теорий, бытующих в науке на настоящий момент. Если вам известны хотя бы непроверенные гипотезы, которые могут пролить свет на происходящее, мы были бы вам очень признательны за их изложение в доступной форме.
    – Я понимаю, – кивнул эксперт. – Но даже для применения самых смелых гипотез у меня банально не хватает информации. Что необычного сделал ваш реципиент? Он левитировал, прошел сквозь стену или воспламенил взглядом удаленный предмет?
    – Пока, слава Богу, нет, – усмехнулся Стежнев. – Ему лишь удалось воздействовать на психику двух женщин, заставив беспрекословно подчиниться его воле. Благодаря этому ему удалось выбраться из хорошо охраняемого помещения. Причем электронный замок на двери был заблокирован снаружи.
    – Вы наблюдали за ним, когда он все это проделывал?
    – К сожалению у нас не было такой возможности. Он закрыл все камеры наблюдения листами бумаги.
    – Довольно банально.
    – Но весьма эффективно, – Стежнев развел руками.
    – Пожалуй, – ученый задумчиво полез в карман. – У вас тут можно курить?
    – Сколько угдно. Вот пепельница.
    – Да. Спасибо.
    Эксперт достал пачку недорогих сигарет и прикурил от простенькой зажигалки.
    – Вы протестировали, как был открыт замок? – он затянулся дымом и откинулся на спинку кресла.
    – Да. Его открыл наш сотрудник, имеющий ремонтную карту.
    – Забавно.
    – Весьма.
    – И как он это сам объясняет?
    – Можете спросить у него сами. Вот он, преспокойно сидит в кресле.
    Ученый удивленно поднял брови, но спрашивать ничего не стал. Вадим сам ответил, не пытаясь скрыть недовольства:
    – Он закрыл бумагой все камеры, и я не имел возможности за ним наблюдать. Мне кажется, что вполне естественным было подняться в квартиру и прекратить безобразие.
    – Прошу заметить, – довольно ехидно добавил Стежнев, – что в его распоряжении была подготовленная группа захвата, специально на такой случай. Однако он ей не воспользовался.
    – Наш рецепиент, это парень двадцати шести лет, – окончательно разозлился Вадим, – щуплого телосложения, довольно трусливый. Для того чтобы надрать ему уши, не нужна группа захвата.
    – Тебе заменить лед в пакетике? – Стежнев улыбнулся одними глазами.
    – Виталий Кузьмич! – Вадим с упреком покачал головой. – На меня напали сзади, когда я меньше всего этого ожидал.
    – Вот для этого я и выделил вам группу захвата.
    – Постойте, – заинтересовался ученый. – А кто произвел удар?
    – Хозяка квартиры. – охотно ответил Стежнев. – Одна из двух женщин, о которых я вам говорил. Точнее девушка двадцати пяти лет. По заключению психиатрической экспертизы сумасшедшая. Тронулась рассудком после трагической смерти родителей. Москвичка, замкнута, вступает в общение только с охранниками и только когда испытывает сексуальное желание. Ни с одним из охранников не проявляла никаких признаков особого ума или хитрости.
    – С этим проявила, как я понял.
    – Да, и это само по себе уже достаточно странно, – генерал потянулся за трубкой, лежащей на столике. – Мы допускаем возможность симуляции безумия девушкой, но и в этом случае остается вопрос – почему она открылась именно нашему рецепиенту.
    – У нее была прична симулировать безумие? – эксперт стряхнул пепел в прозрачную пепельницу.
    – Возможно. Но это к вашей работе не имеет отношения.
    – Напрасно вы так считаете. В психиатрии к подобным симуляциям относятся довольно скептически. Понимаете, для них необходим особенный склад психики, который сам по себе находится на границе действительной патологии. Совершенно здоровый человек просто не в состоянии обвести вокруг пальца более или менее компетентную комиссию. Вы понимаете, о чем я?
    – Вполне, – кивнул Стежнев, бросив короткий взгляд на Вадима.
    Тот слушал молча, удерживая лед на затылке. Ученый продолжил:
    – В связи с этим я могу педположить, что ваш эксперимент вызвал у рецепиента некоторую, еще не изученную, форму безумия. Это в какой-то степени объясняет возникший психологический контакт между рецепиентом и хозяйкой квартиры.
    – Рыбак рабака видит издалека, – усмехнулся генерал, раскуривая трубку.
    – Выходит, мы имеем дело с обычным психом? – поморщившись, спросил Вадим. – Хороший эксперимент, сказать нечего.
    – Я бы не спешил с подобными выводами, – пожал плечами эксперт. – Область человеческой психики еще недостаточно изучена, поэтому может нести в себе массу сюрпризов. Современная психиатрия не вполне может провести границу между нормой и патологией, не говоря уже о более тонком анализе. Фактически мы топчемся вокруг симптоматики и нескольких краегульных камней, не в силах заглянуть дальше.
    – Что вы имеете ввиду? – насторожился Стежнев.
    – Возможности человеческой психики. Вы же сами просили не опираться только на современные научные представления, а использовать некоторые зарождающиеся гипотезы. К примеру сущесвует, причем довольно давно, гипотеза о происхождении гениальности из определенной формы безумия. Точне, согласно этим представлениям, гениальность как раз и является формой безумия.
    – При чем здесь гениальность? – не понял генерал, посапывая трубкой.
    – Видите ли, мы вообще не можем в точности определить, что в сфере психики является нормой, а что отклонениями. В данном случае совершенно неправомерно опираться на теорию преобладающего большинства. Здесь боле корректным будет определить норму, как состояние, наиболее благоприятное для развития человечества вообще и человека в частности.
    – Тогда безумие под названием «гениальность» следует признать нормой?
    – Вполне. Ведь если бы человечество сплошь состояло из гениев, оно бы развивалось значительно быстрее и эффективнее.
    – Кто бы тогда кормил это человечество? – криво усмехнулся Вадим. – Гении не способны работать на заводе, за конвейером они быстро перейдут в гораздо менее продуктивную форму безумия. А без этого какая кормешка?
    – Вы совешенно правы, – кивнул эксперт. – Возможно именно поэтому гениев меньшинство в процентном соотношении.
    – Кажется, мы несколько уклонились от темы, – напомнил Стежнев.
    – Напротив, мы к ней приближаемся. Внушение мыслей на расстоянии, увеличение физической силы и скорости реакции, даже левитация, если хотите, входят в список зафиксированных человечеством случаев, но современная наука их до недавнего времени отрицала, поскольку не могла объяснить.
    – Разве сейчас не отрицает?
    – Вы знаете… – эксперт задумчиво затушил окурок в пепельнице. – После зарождения и развития квантовой физики наука перестала опираться на один из базисных принципов познания мира. На так называемый здравый смысл. В квантовой физике с нашей точки зрения его попросту не существует, поэтому руководствоваться в ней можно лишь прямыми измерениями и формулами, созданными на их основе. И если в результате вычислений белый цвет вдруг окажется черным, мы обязаны будем этому верить, поскольку больше верить попросту нечему. Наши органы чуавств не приспособлены к работе в столь тонких средах, как квантовые, а здравый смысл по большей части как раз на них и опирается.
    – И тогда мы обязаны будем перефразировать афоризм Козьмы Пруткова, – понимающе кивнул Стежнев, – говоря теперь в строгой противоположности: "Верь глазам своим, если на клетке со львом написано «Тигр».
    – Да. Так что теперь наука не отбрасывает наблюдения, результат которых противоречит здравому смыслу. Она пытается понять их причины и выявить взаимодействия.
    – Похвально, – кивнул генерал, выпуская изо рта дым. – Значит вы можете предположить реальность описанных нами явлений?
    – Вполне. И ранее науке были известны похожие феномены, но их изучение чаще всего наталкивалось на отсутствие либо необходимых инструментов, либо на отсутствие самого предмета изучения. Стоит вспомнить хотя бы феномен Вольфа Мессинга. Он мог нарисовать на клочке бумаги цифру, а взявший эту бумажку человек реагировал так, словно у него в руке была полноценная денежная купюра. При этом Мессинг не произносил вслух ни слова. Однако, повторить это в лабораторных условиях было некому.
    – Я слышал нечто подобноое, – кивнул Стежнев.
    – Стоит отметить, что именно внушением объяснены фокусы некоторых индийских факиров, когда они выходили за границы объяснимого.
    – Точно! – оживился Вадим. – В середине двадцатого века один индийский факир морочил голову людям, показывая совершенно невероятные фокусы, а затем попросу уходил из зртельного зала сквозь стену. Он даже не был против просмотра его трюков учеными. Однако, он не подозревал, что ученые принесут на этот просмотр кинокамеру и снимут все представление. Каково же было их удивление, когда проявив пленку, они увидели на ней факира, все представление простоявшего скрестив руки, а затем, как и положенно смертным, покинул зал через дверь.
    – Ну, деньги он зарабатвал честно, – усмехнулся Стежнев.
    – Все равно это надувательство, – раздраженно отмахнулся Вадим, – выдавать одно умение за другое. Если и наш рецепиент занимается тем же самым, то я считаю эксперимент провалившимся. Какая практическая польза от надувательства?
    – А какая вам разница, – хитро сощурился эксперт, – реально человек проходит сквозь стену, или всем это только кажется. Но зато так кажется, что никто эту иллюзию не способен отличить от реальности?
    – Разница колоссальная, – покачал головой Вадим и тут же скривился от боли. – Ксения, будь любезна заменить мне лед! Извините. Разница состоит в том, что подобное умение мы не сможем использовать в целях безопасности государства, а нас именно эти цели интересуют. В силу наших служебных обязанностей, как вы понимаете. Мы не фокусники. Если человек может реально проходить сквозь стену, он способен достать секретный документ из запертого помещения. Но если это лишь иллюзия, то ничего не выйдет. Можно обмануть охранника, но не замок.
    Вадим осекся, поскольку на этой фразе генерал Стежнев расхохотался, зажав в кулаке дымящуюся трубку.
    – Значит выйти из заперого помещения сложнее, чем в него войти? – сквозь смех спросил он. – А обмануть полностью заблокированный замок? Это является для трюкача неразрешимой задачей?
    Ксения появилась в холле, держа в руках поднос с ледяной примочкой. Стежнев перестал смеятся и вытер глаза уголком платка.
    – Трюки, значит, – покачал он головой. – Я бы на твоем месте, Вадим, больше задавался не философскими вопросами, а проблемой, как этого трюкача уговорить показать свои фокусы нам во благо. Кстати, твою идею с захватом я тоже считаю нецелесообразной. Я больше склонен к идее мирных переговоров.
    – И кто их будет на этот раз проводить? – поднял брови Вадим.
    – Попробуй угадать с трех раз, – генерал сощурился от дыма.
    – Понятно, – Вадим перевернул примочку.
    – В любом случае, даже если рецепиент приобрел только способность к мощному бессловестному внушению, это уже можно использовать в целях безопасности государства, – напомнил о себе эксперт. – Однако, по всей видимости, только этим дело не ограничивается. Вначале вы сказали, что удалось зафиксировать значительное сокращение времени реакции рецепиента?
    – Ускорение реакции зафиксировал наш сотрудник, с которым рецепиент вступил в прямой физический контакт. Вы это можете объяснить?
    – На уровне гипотез. – ответил эксперт. – Если влияние сигнала на мозг было достаточно глубоким, а по всей видимости так и есть, то рецепиент мог приобрести не только способность к внушению, но и к самовнушению тоже. Вы знаете о постгипнотическом эффекте?

    – Частично, – признался Стежнев. – После сеанса гипноза человек сохраняет некоторые внушенные образы, которые влияют на его реальное поведение.
    – Да, но не только на поведение, – кивнул эксперт, – В огромной степени постгипнотический эффект изменяет врожденные и приобретенные способности. Если человеку под гипнозом внушить, что он знаменитый художник, это поможет ему в состоянии транса рисовать намного лучше, чем обычно. При выходе из гипноза он будет рисовать хуже, чем в трансе, но лучше, чем до сеанса. Интересно, что подобный эффект сохраняется некоторое время, разное для разных людей, а потом бесследно исчезает. Поддержать его можно либо новым трансом, либо обучением рисованию в реальности. Примерно то же самое происходит и с другими способностями. Например в состоянии транса можно внушить человеку, что он силач. При этом поднимаемый им вес может быть увеличен до ста процентов от первоначального. После выхода из состояния гипноза испытуемый некоторое время сможет поднимать вес на тридцать-сорок процентов больше, чем до сеанса.
    – Вы считаете, что все способности рецепиента связаны исключительно с самовнушением? – Стежнев задумчиво передвинул трубку в уголок рта.
    – Я не могу этого утверждать. Но теоретически такое возожно. Понимаете, даже обычная уверенность в себе чрезвычайно повышает любые способности человека. Некоторые люди совершают нечто, просто не зная, что это считается невозможным.
    – Но должны же быть какие-то пределы? – усомнился Вадим.
    – Их трудно определить. Почти невозможно, – бессильно развел руками эксперт. – Например индийские йоги и даосские монахи иногда совершали действия, совершенно необъяснимые с точки зрения современной науки. Или взять стигматов. Вы знаете кто это такие?
    – Да, – кивнул Виталий Кузьмич. – Это верующие христиане, у которых время от времени образуются раны на месте ран распятого Христа.
    – Вера, это один из частных случаев очень сильной уверенности, – пояснил эксперт. – Но все же вы правы, пожалуй, предел есть. Не всякая уверенность порожадет реальное повышение способностей. Можно выпить бутылку водки и утонуть в море, считая, что оно должно быть по колено. А можно верить настолько…
    – Что воды моря расступятся, – с улыбкой закончил Вадим.
    – Можно иронизировать по этому поводу, – пожал плечами эксперт, – Но я не раз сталкивался с действительно удивительными вещами.
    Из комнаты оператора послышался голос:
    – Вадим! – через секунду оператор показался в дверном проеме. – Он добрался до места. Маячок не движется.
    – Где?
    – Точно по Горьковскому шоссе, – парень положил карту на стол и ткнул пальцем в нужное место. – Судя по пеленгу, непосредственно у дороги.
    – Прошу прощения, – Виталий Кузьмич выразительно глянул на эксперта, и тот с понимающем видом поднялся с кресла. – Большое спасибо за информацию. Мы обратимся к вам, если получим подтверждение вашей теории.
    – Спасибо.
    Эксперт оделся и покинул квартиру.
    – Вадим, срочно на место группу захвата. – распорядился генерал. – И никаких больше «надежных сотрудниц». Голову отвинчу, если что-то пойдет не по плану. И никаких резких движений.
    – Захватывать его надо, Виталий Кузьмич, – вздохнул Вадим, нажимая тангенту портативной радиостанции. – Девятый, третьему на связь.
    – На связи девятый, – ответила рация.
    – Выдвигайтесь в квадрат «Д-26». Ничего не предпринимать, я скоро сам туда прибуду.
    – Принял.
    – Конец связи, – Вадим отложил рацию.
    – Какой толк с захвата? – недовольно спросил генерал.
    – Один раз захватим и больше не придется стоять на ушах, – фыркнул Вадим. – Я вымотался как собака, честное слово. Никаких сил нет, мозги стали колом.
    – Переживешь, – отмахнулся Виталий Кузьмич. – Нам нужен не сам рецепиент, а иинформация, которую можно от него получить. Лучше если он поделится ей добровольно, ты понимаешь, о чем я говорю?
    – Вполне, – Вадим снова вздохнул. – Если она вообще есть, эта информация. Пока ни американцы, ни мы, не получили ничего полезного.
    – Но изменения в поведении и способностях рецепиента налицо. В этом нет ни малейших сомнений. – генерал надел тяжелое шерстяное пальто и каракулевую шапку. – Мне надо еще заскочить в управу, а то нам надают по ушам за излишнюю самодеятельность. Встретимся на месте. Ты не тяни, оставь распоряжения персоналу и выезжай.
    – Хорошо.
    Стежнев вышел, закрыв за собой дверь.
    – Еще новости есть? – Вадим пристально глянул на оператора, заметив, что он явно хочет что-то сказать.
    – У меня тут тоже возникло кое-какое предположение, – чуть иронично ответил он. – Я со своей колокольни прикинул, как можно использовать модулированный сигнал в военных целях.
    – И что? – Вадим устало указал на кресло.
    – Это возможно.
    – Как? Только не мудри. Я далек от всей этой физики, поэтому будь краток и не бросайся терминами.
    – Да тут все просто, – парень уселся в кресло. – Грубо говоря, обычное дистанционное управление.
    – Понятно. Можешь об этом забыть. На конференции Серого Ричарда этот вопрос поднимался, но его отклонили. Причем специалисты, я позволю себе заметить, покуруче тебя.
    – Старше, это не значит куруче, – самодовольно усмехнулся оператор. – Чем они руководствовались?
    – Решили, что прямое управление невозможно из-за тридцатилетней задержки сигнала…
    – Это правильно, – кивнул парень.
    – А дистанционное программирование наталкивается на проблему несовместимости программы с операционной системой.
    – Это полная чушь. Они что, хотят сказать, что нельзя написать прогу, которая станет под любую операционку?
    – И как ты себе представляешь такой фокус? – Вадим заинтересовался, отметив, что какие-то соображения на этот счет у парня явно имеются.
    – Сам я такую программу написать не могу, но если предположить у противника вычислительные мощности, на пару порядков превышающие наши, то я в состоянии представить алгоритм такой операции.
    – Поясни, – Вадим сощурился от нехорошего предчувствия.
    – Представь себе процесс расшифовки любого сигнала. Сначала мы выявляем возможные способы кодирования, затем пишем специальную программу, и она обрабатывает загруженную в машину последовательность двоичных цифр, в которую переведен сигнал.
    – А на выходе получаем данные расшифровки, – понял Вадим. – Но это ведь не программа!
    – Какая разница? Что такое программа? Это такая же последовательность нулей и единиц, но организованная понятным для данной операционной системы образом. Данные тоже понятны для операционной системы, иначе их не считать. Принципиальной разницы тут нет. Весь гемморой с расшифровкой в основном сводится к тому, что еще до нее мы должны понять, какому из оргнанов чувств адресовано послание.
    – А это что значит?
    – Мы ведь ничего не знаем об инопланетянах. Человек, к примеру, в познании мира больше всего руководствуется зрением и слухом, поэтому подавляющее большинство наших посланий друг другу, это тексты, фотографии, видео или звук. Но у инопланетян этих чувств может не быть. В сигнале мог быть зашифрован запах, расчитанный на преобладание обоняния, или пространственная форма, если у инопланетян преобладает осязание. Но если они хоть чуть-чуть умней баобаба, то ни одним из этих критериев они руководствоваться не будут.
    – Забавно. Но какому-то из органов чувств информация все равно должна быть адресована.
    – Поэтому я и говорю, что почтенный возраст не всегда является признаком гибкого ума, – довольно улыбнулся парень. – Подумай, какая к чертям разница, каким из органов чувств воспринимать информацию, если обрабатывает ее все равно мозг. Об этом твои американцы не подумали?
    – Я их понимаю, – нахмурился Вадим. – Кончай острить, о серьезных вещах говорим. Как информация попадет в мозг без органов чувств?
    – Ага! И до тебя дошло! Конечно, так или иначе информация в мозг попадет, и нет ни малейшей разницы, какой из органов чувств при этом будет задействован. Разум не может быть изолирован от внешней среды, он не был бы разумом, если бы не получал и не обрабатывал информацию. Поэтому сигнал должен быть адресован не органу чувств, а непосредственно мозгу. Так что самым универсальным языком можно считать язык математических абстракций, то есть формул, описывающих те или иные процессы. Здесь американцы выбрали верный путь расшифровки получив цепь уравнений, описывающих пресловуту Модель. А теперь прикинь, что неизвестные нам математики зашифровали сигнал таким образом, что данные, полученные в процессе его расшифровки, представляют собой рабочую управляющую программу. Вирус.
    – Так… – прошептал Вадим. – Вечер перестает быть томным. Мы что, могли подхватить космический компьютерный вирус?
    – Подобные программы принято называть скорее не вирусами, а «троянскими конями». Тоянами, как говорят компьютерщики. Эти проги не портят машину, но выполняют на ней операции, незаметные для пользователя. Например похищают пароли или данные, отправляя их затем по нужному адресу в Интернет. Если при расшифровке сигнала мы получаем такую программу, то она естественным образом будет расчитана на работу под той операционкой, под которой происходил анализ. Въезжаешь?
    – Приблизительно. Получается, что производя анализ сигнала, операционная система как бы сама под себя пишет «троянского коня»?
    – Да. Причем с заранее заданными в месте отправки сигнала параметрами. Например это может быть дальнейшее копирование программы на все доступные компьютеры, как это делают почти все известные вирусы. На каждой машине такая программа может проанализировать параметры переферийных устройств, а затем полностью перехватить управление всей сетью объединенных компьютеров. Если, к примеру, в качестве цели будет задано подавление систем ПВО, то каждый компьютер, на котором будет работать такая программа, начнет выполнять ее в меру своих возможностей.
    – У большинства машин нет такой возможности.
    – Это тебе так кажется, – остерег оператор. – Каждый компьютер на земле может внести в это дело малую толику, которая приблизит выполнение главной задачи. Например компьютер управления гражданскими авиарейсами может направить пассажирский лайнер на радарную установку, компьютер седств массовой информации может получить от неизвестного адресата неопровержимые данные о работе начальника ПВО на иностранную разведку, которые опубликуют в газетах. Это лишь явные проявления, на самом деле процесс может быть еще более опосредованным. Все зависит от задачи, поставленной инопланетными программистами.
    – Но как они ее могут поставить, если не знают о нас ничего?
    – Образами. Они могут создать обобщенно-математический образ средств противовоздушной обороны. Например он может выглядеть так: «То, что способно поразить объекты, приходящие с орбиты». Такой постановки вопроса для компьютера вполне достаточно, пскольку компьютер не мыслит, он лишь выполняет поставленные условия. А в такой модели условие поставлено более чем конкретно.
    – Значит посадочный компьютер авиабазы, зараженный этой дрянью, может специально разбить самолет, в котором летит командующий ПВО?
    – Вполне. Но это читстая теория, предупреждаю. Умозрительная конструкция. Так это может работать, если вообще существует.
    – Но генерал Диксон разбился, – Вадим задумчиво погладил бородку. – Слушай, а ты можешь как-нибудь отследить в сети возможные проявления этой штуковины? Ну, на случай, если она все-таки существует.
    – Беглый анализ провести я могу. Но за точность не ручаюсь. По крайней мере я замуровал все удаленные порты на наших машинах, чтобы никакая зараза проникнуть не смогла.
    – Молодец, – похвалил Вадим.
    – Но если вся мировая сеть заразится, то мои меры предосторожности окажутся совершено бессмысленными.
    – Задал ты мне тему для размышления, – невесело усмехнулся Вадим.
    – Тут не над чем размышлять, – оператор пожал плечами. – Если это случилось, то изменить уже ничего нельзя. Мы же не можем отключить все компьютеры разом и переформатировать все жесткие накопители.
    – Но есть же антивирусные программы.
    – Есть. Но для их создания нужно поймать трояна, декомпилировать его и посмотреть, как он устроен. У тебя есть образец этой вражестской програмистской мысли?
    – Нет. Может ты откроешь порты и попробуешь его поймать?
    – Тоже дело, – парень почесал макушку. – Пожалуй, хуже не будет.
    – Вот и давай, – кивнул Вадим, направляясь к выходу. – А мне надо ехать.

8.

    Шерстка отряхнула снег с обуви и, открыв замок, шагнула в прихожую. В квартире было темно и царила тишина, ставшая непривычной после, приезда Олега. За две недели отсутствия Шерстка здорово соскучилась по своему убежищу, но в памяти оно неприменно возникало вместе с образом двоюродного брата. Порой Олег был невыносим, раздражал неопрятностью и безответственностью, граничащей с инфантилизмом, но эта холодная пустоквартирная тишина действовала еще более угнетающе.
    Девушка включила лампу и сняла шубку. Желтый свет разогнал темноту, но от этого квартира не сделалась менее пустынной. Тихо было, пустынно и одиноко. Шерстка сняла ботинки и поспешила включить телевизор, чтобы хоть немного разогнать эту назойливую тишину.

    Аромат фиалок она почувствовала еще в прихожей, но решила, что почудилось. Откуда в квартире взяться цветам? Но неясное подозрение то и дело возникало на самом краю сознания, наконец заставив заглянуть на кхную. Там, посреди стола, возвышался небольшой глиняный горшочек с землей, над которой синели фиалки на стебельках.
    – Ну ты даешь, братишка, – улыбнулась она. – Надо же, какое чудо среди зимы.
    Шерстка подняла горшочек на уровень глаз, словно желая подробнее разглядеть цветы. Она вспомнила, как еще совсем девочкой приезжала на отдых в Крым, и они с родителями Олега выезжали в горы, где таких фиалок было полным полно. Вечером, едва солнце садилось за кромки вершин, цветы распускались, источая незабываемый аромат.
    Взрослые на поляне хозяйничали, ставили палатки и рубили дрова, а Шерстка с Олегом забирались чуть поодаль в лес. Олег за ней пытался неуклюже ухаживать, подавал руку на склонах и хвастался, что безошибочно ориентируется в лесу. Один раз он собрался нарвать фиалок, но кузина остановила. Не хотелось, чтобы цветы завяли. Олег рвать не стал, и они потом сидели с Шерсткой на корточках, глядя между деревьев в темнеющую долниу, затянутую голубоватым дымком от костра. Рядом шумела речка, сбегая по камням небольшим водопадиком, от нее пахло прелыми листьями и сырым мхом, но запах фиалок господствовал у земли безраздельно.
    Это воспоминание оставило чувство едва ощутимой тревоги. Может быть потому, что на следующий день после этого волшебного вечера надо было возвращаться в душную, пропахшую асфальтом Москву. Девушка прочла оставленную записку и отнесла цветок в комнату. По телевизору шел туповатый американский боевик, время от времени перемежающийся рекламными роликами. Шерстка поискала другой канал, но там оказалось не лучше.
    Чувство тревоги не отпускало и это было странно, потому что оно редко возникало без всякой причины. Девушка задумчиво вернулась в кухню, продолжая анализировать собственное воспоминание, после которого как раз и возникло эта непонятное ощущение.
    – Фиалка, лес, дым, – вслух бормотала она. – Ничего не понимаю.
    Шерстка распахнула дверцу холодильника, пытаясь что-нибудь сообразить на ужин. Плотно есть не хотелось и она ограничилась парой бутербродов с ветчиной, прихватив их с собой в комнату. Фильм по телевизору кончился, и девушка расположилась у экрана, собираясь послушать очередной выпуск новостей.
    «Может что-то связано с лесом?» – не переставала думать она.
    Судя по новостям, в мире со вчерашнего дня почти ничего не изменилось. Снова споры вокруг разоружения и систем противоракетной обороны, снова локальный конфликт на ближнем востоке. Пара слов о принятом инопланетном сигнале, с обещанием рассказать в отдельной передаче о результатах расшифровки. В новостях из Америки гибель командующего континентальными системами ПВО.
    «Может синий цвет с чем-то связан?» – думала Шерстка, рассеянно глядя на экран. – «Нет, фигней я гружусь».
    Она откусила от бутерброда, ощущая, что чувство тревоги не то что не отпустило, а постепенно усилилось.
    «Сама себя накручиваю», – решила девушка. – «Беспокоюсь из-за этой странной охранной фирмы. Где это видано, чтобы такие деньги давали авансом, совершенно без всякой необходимости. Дали бы тысячу, и то показалось бы много».
    Только теперь она поняла, что вчера побудило ее поехать с братом к дантисту. Именно вот такое неясное беспокойство – еще не тревога, и казалось бы нет явных причин, но сердце уже нет-нет, да и сорвется на учащенный ритм. Определенно, что-то с этой охранной конторой не так. Шерстка попробовала прикинуть, какой бедой может обернуться брату подобное трудоустройство, но ничего кроме мужской проституции на ум не приходило. А что? Запросто. Нанимают неприкаяных парней с намеком на полугодовое воздержание во взгляде, зубки отремонтируют, отмоют, а там можно и в работу пускать. Для этого вовсе не обязательно заранее описывать все прелести новых служебных обязанностей, достаточно лишь устроить парня телохранителем к томной даме бальзаковского возраста, которая сама раскрутит его с полоборота. Труднее подложить такого партнеру мужского пола, но это решается временем и привычкой получать за секс приличные вознаграждения.
    У одной из Шерсткиных знакомых был друг, попавшийя на подобную удочку. Правда это было давно и фирма работала по старинке, устраивая парней не охранниками, а водителями в службу эскорта. Но все равно, механизм очень похож.
    – Нет, на фиг, – шепнула девушка. – Надо ему позвонить и узнать, чем там пахнет.
    «Жалко будет братишку, если влипнет в историю», – добавила она про себя.
    В этот момент у нее возник и другой мотив, отличающийся от обычной жалости – гораздо более сильное и побуждающее к активным действиям чувство ответственности.
    Шерстка иронично фыркнула и направилась в кухню, посмотреть оставленный в записке номер мобильника. Ей казалось, что теперь-то причина беспокойства понятна, но на границе сознания продолжала помигивать красная лампочка. Какой-то неучтенный фактор не давал покоя. Чуткое подсознание уже распознало его, и вот теперь настоячиво колотило в двери разума, пытаясь сообщить об открытии на своем, таком непонятном языке. Оно настойчиво мельтешило в памяти яркими картинками воспоминания про фиалки, а запах цветов, разлившийся по квартире, еще больше усиливал нехорошее предчувствие.
    Девушка подняла трубку и набрала номер.
    – Абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позже, – ответил бесцветный женский голос.
    Шерстка положила трубку и вернулась в комнату. Беспокойство усиливалось.
    – Может его заслали в какой-то подвал? – вслух предположила она. – Ночные клубы часто бывают в подвалах.
    «Хотя не в таких, конечно, чтобы мобила вообще не работала», – сама себе ответила девушка. – «Подозрительно это все».
    Она прикинула, как еще можно использовать доверчивых иногородних лохов, если не нанимать их для сексуальных услу. Картинки рисовались одна неприятней другой – Олег продает кокаин на улице; он же стреляет в какого-то предпренимателя; его же потрошат на операционном столе, радостно вырезая почки. Промелькнули и не столь ужасные варианты, хотя более вероятные, а потому гораздо более тревожные – из Олега качают поллитра крови; он же на съемках порнофильма; он же сдает сперму для генного банка.
    – Черт… – недовольно шепнула Шерстка. – Что за маразм лезет в голову?
    «Москва, это великая искусительница», – подумала она про себя. – «Хотя напрасно я так волнуюсь. Он уже взрослый человек и сам может разобраться, куда соваться, а куда нет».
    Снова вспомнились фиалки и девушка невольно бросила взгляд на цветок, пренесенный Олегом.
    – Цветы как цветы, – вслух сказала она. – Темно-синие, точнее даже фиолетовые…
    Она запнулась.
    – Вот черт! – она нервно поправила ворот на свитере. – Фиалка! Фиолет!
    «По-английски и то, и другое – violet», – продолжила она в уме цепь возникших ассоциаций, –" По звучнию почти violate, что в переводе означает насилие. Да и изнасилование тоже, черт бы его побрал. Не в искушении тут дело, а в том, что братишку могут и не спросить, что он хочет делать, а что нет".
    По прежнему не понимая, какая опасность может грозить кузену, она снова бросилась к телефону и торопливо набрала номер мобильника. Снова без результата.
    – Да успокойся ты! – шикнула она сама на себя. – Распсиховалась… Может он работает себе в теплом подвальчике и смотрит по ящику ночной фильм про голых девок.
    «И поэтому выключил мобильник», – мысленно отвергла она такой вариант. – «Если бы не хотел меня слышать, то не оставлял бы номер телефона в записке. Да и цветок купил, чего раньше за ним не замечалось. Глупо сделать приятный подарок и выключить телефон после этого».
    Тут она подумала, что в ворохе бумаг на столе вполне может найтись объявление о приеме в охранную фирму, по которому звонил Олег. Так и вышло – включив свет в его комнате, она почти сразу обнаружила нужный обрывок газеты, с номером, подведенным карандашной чертой. Взяв телефон, Шерстка набрала номер, зажав трубку между плечом и ухом.
    – Фирма «Страж-Мастер», – почти сразу ответил женский голос на другом конце.
    – Здравствуйте, могу я побеседовать с Олегом Шерстюком?
    Воцарилась довольно долгая пауза, которая добавила тревоги.
    – Нет, он на посту, – ответил голос женщины, и от Шерстки не ускольнули чуть напряженные интонации. – А кто его спрашивает?
    Шерстка задумалась как назваться, женой или двоюродной сестрой. Решила, что женой быть весомее.
    – Его жена, – это было выговорить несколько непривычно.
    – Он написал в анкете, что его нынешний брак фиктивный, – чуть насмешливо донеслось с другого конца.
    – А вы и поверили! – вполне достоверно вспылила Шерстка, не зная, на кого злится больше – на Олега, или на эту бестактную телефонную барышню. – Вы никак не можете меня с ним соединить?
    – К сожалению я не имею такой возможности. Извините.
    – Но вы хоть можете сказать адрес, по которому он дежурит, или почему не отвечает его мобильник?
    – Адрес назвать не могу, это не входит в мои обязанности, а мобильник не отвечает, потому что наши сотрудники сдают их перед уходом на пост.
    «Вот это вообще странно», – подумала Шерстка. – «Что за секретность такая для ночных сторожей?»
    – Попрошу меня больше не беспокоить, – закончила женщина и положила трубку.
    Шерстка зло бросила трубку на рычаг.
    – Дело темное, – констатировала она.
    «Ладно, все равно я его найти не смогу», – решила она про себя. – «Зато когда придет, надо будет серьезно поговорить с ним обо всем».
    Чуть успокоившись, она снова села у телевизора и принялась доедать бутерброды. Чуть заметный сквозняк от окна покачивал головки распустившихся фиалок. Выпуск новостей кончился, и запустили обещанную передачу о расшифровке сигнала. Ведущий пригласил в студию астролога, астронома, уфолога и православного священника в качестве гостей, затем обратился к зрителям:
    – Здравствуйте. Перед самым выходом в эфир один из наших гостей выдал сенсационную информацию, с которой я и хочу начать сегодняшнюю передачу. Думаю многие телезрители встревожились впервые услышав в новостях о приеме инопланетного сигнала, поскольку и моей первой мыслью была мысль о возможной агрессии извне. Сколько фильмов было снято на эту тему, сколько написано книг! Начиная с «Войны миров» Герберта Уэлса и далее, ближе к нашему времени. Встречались в литературе и версии межпланетного содружества, но все же тема конфликта всегда звучала более остро.
    Ведущий сделал многозначительную паузу.
    – Однако, наш гость, специалист по изучению НЛО и других паранормальных явлений, уверяет меня в добрых намерениях инопланетного разума по отношению к нам. Представьтесь, и расскажите об этом подробнее.
    – Здравствуйте, – представился черноволосый мужчина лет тридцати, одетый в строгий черный костюм. – Я Алексей Эш председатель инициативной группы из Санкт-Петербурга по изучению паронормальных явлений, в том числе и свидетельств существования развитых внеземных цивилизаций.
    Каждое сказанное с экрана слово казалось Шерстке маленькой гирькой, ложащейся на чашу весов ее тревоги, хотя ничего особенного не прозвучало.
    – Наша группа полагает, что сигнал с одной из звезд системы Лебедя явлется повторяющимся явлением. Возможно, при некотрых условиях сигнал воздействует на синапсы нервной системы и может быть расшифрован мозгом. Если наша догадка верна, то никакой опасности для человечества инопланетный разум не предстваляет. Напротив, расшифровка этого сигнала всегда давала людям толчок вперед, видимо неся в себе важные сведения о законах мира.
    – Извините, – улыбнулся ведущий, – А из чего вы сделали вывод о неоднократном приеме сигнала?
    – Да тому есть масса свидетельств! Человек, принявший сигнал, считался пророком и к его словам прислушивались, как к откровению Божьему.
    – Попрошу не делать подобных аналогий! – перебил его священослужитель.
    – Представьтесь, пожалуйста, – попросил его ведущий.
    – Отец Георгий, настоятель святотроицкого собора. Вы, молодой человек, несколько спешите с выводами, приписывая божественное происхождение радиосигналу, сам прием которого пока еще считается спорным.
    – Я ему ничего не приписываю, – попробовал возразить уфолог.
    – И не надо аналогий! – решительно добавил отец Георгий. – Православная вера однозначно считает, что беседа с Богом является духовным таинством, а не малоизученным физическим явлением. В последнее время огромное число открытий пытаются втиснуть в христианское мировозрение, хотя по сути своей эти открытия являются сомнительными, и, я не побоюсь этого слова – богоборческими. Большинство из них, как например клонирование человека, пытается уравнять смертного ученого с Богом, могущим создать человека и вдохнуть в него душу. Данный акт является ничем иным, как искушением веры в единственное всемогущее существо, а следовательно, исходит от сатаны и антихриста. Подобные «чудеса» наука предлагает нам все чаще, но и это было предусмотрено в священном писании. «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных», – сказано у Матфея.
    Он сделал паузу и направил в объектив камеры тяжелый пристальный взгляд.
    – Поэтому призываю всех верующих православных усомниться в правдивости приема сигнала, пришедшего с неба. Да и с неба ли он ниспослан? Может быть из глубин земли? Может быть из самого ада, где живет сатана? Или это попросту еще одно испытание веры? Я даже не удивлюсь, если пришедшее из-за окаеана сообщение вовсе является ложью и призвано лишь посеять семя сомнения в ваших душах.
    – Спасибо, отец Георгий, – сдерживая усмешку, поблагодарил ведущий. – Но я бы хотел выслушать мнение и других гостей.
    – Вы знаете, – негромкосказал пожилой мужчина в очках, – как ни странно это прозвучит для ученого, я склонен согласиться с отцом Георгием. Меня зовут Лев Цукерман, сотрудник группы астрономических исследований.
    – С чем же именно вы согласны? – заинтересовался ведущий.
    – С сомнительностью самого факта приема сигнала. Дело в том, что двенадцатиметровый радиотелескоп Китт Пик не имеет какого-то уникального расположения, или же других свойств, позволяющих выделить его из ряда подобных устройств. В связи с этим и мне, и моим коллегам, представляется странным прем сигнала только в этой обсерватории. Ведь несколько радиотелескопов северного полушария Земли работают постоянно. Не смотря на это ни в указанное американцами время, ни раньше, ни позже, ни в одной обсерватории мира не было зафиксировано ничего подобного. Это по меньшей мере удивительно, и наводит на размышления об очередной массовой мистификации, вроде Лох-Несского чудовища, выдуманного для привлечения туристов, или исследований доктора Мулдашева.
    «Так», – невесело подумала Шерстка. – «Вся эта комедия может иметь три цели, из которых одна не лучше другой. Либо наши договорились с американцами и хотят скрыть нечто важное, либо сами американцы действительно решили скосить денег на мировой сенсации. Или же, тоже вполне возможно, с расшифровкой ничего не вышло, и теперь все бросились подавлять интерес широких масс».
    После астронома выступил астролог, долго говоривший о наступившей Эре Водолея и связанных с этим изменениях в мире. Каким образом это относится к приему и расшифровке сигнала, Шерстка не поняла. Она полностью управилась с бутербродами и теперь смотрела на экран, стараясь избавиться наконец от бродивших в голове тревожных мыслей. Подумав, она сходила в кухню и поставила на огонь чайник. Из комнаты глухо доносился голос ведущего.
    – Официальные данные расшифровки сигнала американская сторона до сих пор не предоставила миру, но независимый источкник в газете «Sun» сообщил, что инопланетное сообщение не донесло до нас никаких сведений о своей цивилизации. Вместо этого нам отправили изображение какой-то фигуры, состоящей из множества треугольников.
    Шерстка усмехнулась, представив озадаченный вид ученых. Они наверняка ожидали получить формулы невиданной технологии, а вместо этого им подсунули совершенно непонятную билеберду. Наверное так же был бы озадачен Робинзон, если бы целый день открывал выброшеный морем сундук, а там вместо еды, пороха и инструментов, обнаружилась статуя Венеры Милосской. Девушка вспомнила разговор с Олегом о «Пионерах» и «Вояджерах», на которых в космос отсылали пластинки с изображениями великих произведений искусства. Если инопланетяне их когда-то поймают и расшифруют, то вид у них будет не менее потеряный. Хотя та же Венера Милосская – бесценное творение. Тут важно другое – способен ли человек отстроиться от утилитарности полученного знания и попросту насладиться его красотой?
    «Интересно было бы глянуть на эту фигуру из треугольников», – подумала Шерстка. – «Может это ни что иное, как скульптура, которую инопланетяне считают прекрасной? Может это тест на совместимость наших культур? Ведь вряд ли возможен контакт между расами, у которых абсолютно несовместимы понятия красоты и уродства».
    Она заварила чай и вернулась в комнату, где продолжались телевизионные споры. Фигуру показывать явно не собирались, вместо этого астроном горячо доказывал невозможность жизни на объектах со странным названием «коричневый карлик». Шерстка живо представила горбатого карлика, из под черного капюшона которого видна коричневая кожа лица.
    «Бред какой», – подумала девушка и отхлебнула из чашки.
    Священник с ученым явно вошли в альянс, и теперь шумно громили вяло отбивающихся альтернативщиков – астролога и уфолога.
    – Ибо сказано… – вещал поп.
    – Я так же считаю, что в данных условиях невозможно прохождение сингулярностей… – яростно поддерживал его астроном.
    У Шерстки закружилась голова, волнение не проходило, только усиливалось, а бестолковая перепалка на экране телевизора начинала казаться постановкой безумного режиссера. Так и представлялось, как священник достает из-под рясы распятие, и начинает использовать его в качестве оружия ударно-дробящего действия. Но и без драки шумели они несказанно, вызывая у ведущего довольную улыбку, видимо связанную с повышением рейтингов передачи.
    Девушка поставила чашку на столик и убавила звук, в надежде все же увидеть обещаную фигуру. Она попробовала представить, как может выглядеть скульптура, состоящая из одних треугольников, но пока фантазии хватало только на составление из них разных знакомых образов – лица, дерева, автомобился. Некоторыые формы получались неожиданными и забавными.
    Сквозняк от окна дунул сильнее, всколыхнув принесенные Олегом цветы, в квартире становилось холоднее, и все острее ощущалось безнадежное одиночество.. Девушка с удовольствием вызвала из памяти летнее воспоминание про фиалки, вновь ощутив тогдашнюю детскую радость от соединения с целым миром. Но теперь катртинка то и дело дробилась на треугольные фрагменты, настойчиво, словно собака, тянущая хозяина за полу одежды, желая показать нечто важное.
    – Треугольники… – вслух шепнула Шерстка. – Где-то я уже видела рисунок из треугольников. Совсем недавно…
    Не вспоминалось.
    В памяти голубоватый дымок стелился в долине, Олег сидел рядом, пахло фиалками, а совсем рядом шумел по камням ручей.
    – Шум! – едва не выкрикнула девушка.
    Два слова, поставленные рядом «шум» и «Олег», вызвали в памяти отчетливую картинку – кузен, скрючившийся на сиденье такси.
    – Шум в голове! Черт бы меня побрал! Ему же пломбу поставили как раз в ночь обнаружения сигнала! Вот к чему я вспомнила эти фиалки!
    Она взяла себя в руки и подумала уже спокойнее:
    «Раз он слышал радиоволны, то запросто мог принять и космический сигнал. Как говорил уфолог? Синапсами нервной системы?»
    Смутная тревога улетучилась, словно ее и не было, теперь вместо нее быстро крепла уверенность – братишка попал в беду. В какую, пока не ясно, но молчание мобильника и таинственные отговорики секретарши, наложившись на личный жизненный опыт, создавали угрожающее впечатление.
    «Мне не ставили мышьяк», – вспомнился голос Олега.
    – Так, – шепнула девушка, нервно прихлебывая из чашки. – А если весь этот найм на работу служил только одной единственной цели? Уфолог по ящику говорил, что сигнал повторяется время от времени. Спокойно… Он мог сказать правду. Иногда они раскапывают разные документы. Бывает. Раз повторяется, значит его уже могли когда-то принять, а теперь, зная, время его передачи, специально поставили пломбу… Нет, бред. Если им нужна информация, они бы поставили приемник кому-нибудь из своих.
    Новая догадка оказалась еще тревожнее предыдущих:
    – А вдруг они не знали, как подействует на человека сигнал? Никому не охота быть подопытной крысой, куда проще взять бездомного парня на улице. То-то они удивились, когда позвонила его жена! Огласка-то им явно не нужна.
    Все это казалось нереальным, но в то же время, как ни странно, вполне допустимым. Шерстка невольно усмехнулась, подумав, что бы ответила человеку, если бы тот всерьез задумался о влиянии инопланетного сигнала на одного из его родственников. Посоветовала бы обратиться к психиатру, другой совет трудно дать.
    «Может я зря гружусь?» – попробовала успокоиться она. – «Накрутила черт знает что. Ну, не отвечает мобильник… Это не повод для столь диковатых выводов».
    Она попробовала вспомнить, где могла видеть фигуру, собранную из пересекающихся треугольников, но ничего путного в голову не приходило. Перед мысленным взором крутилась реклама, всплывали картины известных кубистов, расчерченные плоскостями. Но все это не достигало нужного воспоминания. Не оно.
    По телевизору не оказалось ничего интересного и, в конце концов устав мучиться, Шерстка разложила застелила постель и легла спать. За окном сверкали колючие звезды, а ветви деревьев начинали покачиваться от легкого ветерка. Ветер задувал с севера, грозя усилить и без того крепчающий мороз. Девушка поежилась и укуталась в одеяло. Сон не спешил, тревожные мысли внезапно вспыхивали, догадками и предположениями. То и дело представлялся Олег.
    Снова снилось лето, фиалки, шумящий ручей и смех взрослых, а братишка все вел и вел ее через лес, залитый вечерним успокоением, пока не вывел на вершину горы. Она была лысой, эта вершина, с нее устремлялось в небеса огромное здание – настолько высокое, что дух захватывало от восторга, граничащего с экстазом. Верхние этажи, сходящиеся гранями перспективы, терялись в дымке безмерного расстояния. Шерстка задрала голову и испытала нечто схожее с вывернутым наизнанку страхом высоты. Олег потянул ее за руку, завлекая внутрь. Затем они весело бежали по ступеням, совершенно не ощущая усталости, пока облака не остались далеко внизу. Тогда Олег засмеялся и выпрыгнул из окна, камнем рухнув в зияющий провал бездны. Шерстка испугалась и вскрикнула, но почти сразу увидела брата, бегущего наверх по ступеням. Весь его вид выказывал возбуждение и восторг, как после катания на атракционе. Он опять прыгнул, и снова поднялся, его веселило это занятие, вызывавшее у кузины панический ужас. Шерстка отговаривала его не прыгать больше, только это не помогало, он все равно становился на подоконник, шагал с него в пустоту и быстро скрывался в клубящихся облаках. Один раз он не вернулся и она брослась искать его, проносясь по коридорам и комнатам, этаж за этажом. Его нигде не было. Здание казалось недостроенным, под подошвами хрустела бетонная крошка, в незастекленных окнах выл ветер, вихрями вороша валяющийся по углам мусор. И чем дальше она пробиралась, тем больше становилось мусора – ворохи бумаги иногда поднимались до пояса. Это были обрывки газет и просто листы, исчерченные многочисленными треугольниками. Мимо окна с криком ужаса пролетел Олег.
    Шерстка вздрогнула и проснулась, но ужас, державший ее во сне, не развеялся и после пробуждения. Она села на кровати и подтянула одеяло до подбородка. За окном ярко мерцали звезды, путаясь в качающихся на ветру ветвях. Из памяти не выходил ворох бумаг. Странное на первый взгляд предположение заставило встать с постели и, ежась от прохладного воздуха, пробраться в комнату брата. На столе действительно лежал ворох бумаг, в котором она копалась, отыскивая телефон, но в этот раз ее взгляд сразу же выхватил нужное – несколько листов, исчерченных треугольниками и окружностями.
    Девушка взяла одину из бумах и внимательно оглядела линии. Чувствовалось, что Олег рисовал их спешно, неряшливо, пытаясь отобразить суть, а не добиться изобразительного эффекта. Чернильный роллер, ее подарок, валялся поверх листов.
    – Так это не бред… – шепнула она, чувствуя, как холодные мурашки пробежали по спине. Значит эти уроды действительно всадили ему особую пломбу. Специально.
    «Интересно, а кто они?» – подумала девушка. – «Тайный орден, существующий со времен древнего Египта? Или попросту сотрудники наших спецслужб?»
    Второе казалось хуже, поскольку в таком случае надежды на благоприятный исход практически не было.
    «Надо найти Олега» – Шерстка вернулась в комнату и принялась одеваться. – «Скорее всего его заперли в камере где-нибудь на Лубянке и смотрят, как он будет реагировать. Хотя нет. Если бы собирались запереть, не понадобился бы спектакль с устройством в охранную фирму. Да и аванс в четыре тысячи ему вряд ли выплатили».
    Шерстка так задумалась, что чуть не смахнула на пол пустую чайную чашку.
    «Нет, запереть слишком опасно», – решила она. – «Сейас ведь не сталинское время. Хотя и сегодня человеческая жизнь почти ничего не стоит, особенно когда на игру поставлено многое.. Пропал бы парень без вести, да и дело с концом».
    – А если поднять шум? – сощурилась девушка. – Разослать копию объявления о найме охранника нескольким журналистам, затем заявить в милицию о пропаже Олега.
    «Прижмут», – сама себе ответила Шерстка. – «Один человек ничего не сможет сделать с системой, даже если лопнет от усилий».
    – Против системы есть только один способ… – она зло стисула зубы и принялась рыться в шкафу.
    Пришлось потратить минут десять на поиск самых теплых вещей, доставая их из шкафа и критически оглядывая. Наконец она выбрала пару свитеров и шерстяные штаны – поношенные, но очень теплые. Под них можно одеть гамаши, которые, если возникнет необходимость, дольше позволят продержаться на холоде. Напоследок Шерстка пересчитала деньги и, не тратя времени, выбежала на улицу.
    «Мороз усиливается», – заметила она, ежась от ледяного ветра.
    Добежав до дороги, девушка подняла руку и остановила машину.
    – В Новые Черемушки, – сказала она водителю и, договорившись о цене, села на переднее сиденье.
    Мысли вертелись в голове беспокойным вихриком, а за окном ветер сеял позкмку, бросая снег в лица редких прохожих. Город готовился к празднику – всюду огни, а кое-где елки, украшенные огромными игрушками, стотканными из неонового света. Но это словно не для людей – только ветер наслаждался сияющим великолепием, да водители с пассажирами изредка поглядывали из теплых автомобильныш салонов.. Светофоры на перекрестках четко отбивали ритм мегаполиса.
    Вспомнились рисунки со стола Олега – сейчас Шерстка подумала, что центр Москвы выглядит очень похоже. Почти правильная окружность со вписанными в нее многогранниками.
    «Кажется где-то на Востоке подобную фигуру использовали для медитации», – подумала она. – «Слачайность? Или закономерная связь?»
    У нее не было ни малейшего сомнения, что пространственные формы оказывают на людей особое влияние. Не верила бы в это, не занялась бы скульптурой. Ей много раз приходилось видеть на выставках, как люди замирают у совершенно абстактных работ, подавленные или наоборот восхищенные. Она сама хотела создать скульптуру, которая вызовет те или иные эмоции одним лишь пересечением граней, но до сих пор ей это не удалось.
    «Интересно, а можно ли вычленить основную эмоцию Москвы?» – подумала она.
    Но мысли об Олеге мешали сосредоточиться, подавляя всеэмоции беспокойством. Но была и еще одна эмоция – усиливающаяся растерянность. Шерстка знала куда едет, даже знала зачем, но как достигнуть нужной цели, оставалось загадкой.
    «Вечно ты так», – посетовала она на себя. – «Сначала сделаешь, потом думаешь».
    Она с трудом себе представляла, что можно спросить у дантиста. Вряд ли он знает, где дежурит Олег. Но может он скажет как связаться с начальником, с этим Вадимом? Уж из него-то она попробует выдавить нужную информацию. Хотя по телефону подобный акт провернуть достаточно сложно – если он положит трубку, то хоть головой об стенку бейся. Хотя это тоже результат. В этом случае можно будет поднимать шум, звонить всем знакомым, в милицию, к журналистам… Шерстка принялась перебирать имена собственных знакомым, вычленяя из них наиболее влиятельные.

    За городом бушевала самая настоящая метель. Ветер рвал с деревьев налипшие комья снега, свистел в ветвях. Олег ужаснулся представив, что рано или поздно придется выходить из машины в это вихрящееся безумие.
    – А ближе подъехать никак нельзя? – недовольно спросил он, когда водитель съехал на обочину у кромки сплошного леса.
    – Пока нет, – покачала головой Нина. – Нам еще нужно сделать одно важное дело.
    Вдитель, нервно постукивал палцами по рулю, теряясь в догадках, зачем его попросили остановиться в столь глухом месте.
    – Раздевайся, – тихо сказала Нина.
    – Что? – Олег решил, что ему послвышалось.
    – Снимай все, что тебе выдали в фирме. В одежде может оказаться жучок.
    – Черт! – до Олега дошло. – Но это почти все, что на мне одето, включая обувь. Я останусь в трусах и носках!
    – Нам надо оставить все это здесь, в одном месте, чтобы те, кто может следить за тобой, подумали, будто мы добрались до нужного места.
    – Черт! – еще громче ругнулся Олег, прекрасно понимая правоту Нины.
    – Не беспокойся, я найду тебе новую одежду, когда мы доберемся до места.
    – Вы что, сбежали откуда-то? – осторожно поинтересовался водитель.
    – Да. Он меня выкрал, поскольку наши родители не разрешают нам пожениться. Они даже наняли детектива, и он следил за моим женихом, поэтому нам необходимо избавиться от одежды.
    Она понизила голос и добавила тоном заговорищика на тайном собрании:
    – К нему могли подцепить жучок.
    – Понятно, – таксист довольно усмехнулся. – Богатые, небось, родители.
    – Да уж прямо, – отмахнулась Нина. – Только на детектива и раскошелились. Скупердяи.
    Водитель тут же утратил к этой истории интерес.
    – Раздевайся, – девушка поторопила Олега. – Да снмай же скорее это тряпье!
    Олег вынул из карманов все деньги, скинул куртку и принялся срывать с себя оставшуюся униформу. В машине было тепло, но при одном взгляде наружу по всему телу пробегали волны мурашек. Уже через пару минут на нем остались только трусы и жетон на цепочке.
    – Его тоже снимай, – уверенно подсказала Нина. – Они могли запросто вставить жучок и в жетон.
    Олег снял цепь через голову и бросил в общую кучу.
    – Так… Больше его вроде бы негде спрятать, – девушка пробежала пристальным взглядом по щуплой фигуре Олега.
    Затем подумала и достала из кармана мобильный телефон, который забрала у Вадима.
    – Я слышала, что телефонная компания может с точностью до сотни метров вычислить местоположение мобильника. Даже если в это время по нему не звонить. – она открыла дверцу, вытолкнула ногой одежду, а телефон изо всех сил забросила в лес. – Все, поехали дальше.
    Водитель запустил двигатель и тронул машину с места. Не смотря на работающий обогреватель Олег ощутил подступающий холод.
    – Далеко еще ехать? – спросил он
    – Некоторое время, – неопределенно ответила девушка.
    В небе, даже на вид холодном, медленно всходила луна, верхушки деревьев смотрелись на ее фоне, словно начерченные тушью.
    «Или чернильным роллером», – Олег со странной тревогой вспомнил кузину.
    Автомобильные колеса шуршали по заснеженному асфальту, иногда с хрустом цепляя покрытую льдом обочину.
    «Какой-то фигней я здесь занимаюсь», – мелькнула в голове странная мысль.
    Он вдруг понял, что совершенно не знает Нину, а само знакомство теперь казалось излишне скорым и странным. Да к тому же, не выяснив о ней никаких подробностей, пообещал взять замуж, прекрасно зная о еще неполученном от Шерстки разводе.
    «Ну, это дело нескольких дней», – попробовал он себя успокоить. – «После Нового года можно будет получить все документы».
    Дорога белой стрелой убегала в неизвестность. И чем дальше она уводила от Москвы, тем более нелепой и чудовищной казалась афера, затянувшая его с головой.
    «Ее необходимо было спасти», – эта мысль уже не принесла прежней уверенности. – «Хотя, если бы завтра Нину не переводили в психушку, следовало бы узнать ее лучше».
    Сейчас, голому и беззащитному, она уже не казалась такой привлекательной, в лице девушки появились холодные, даже суровые черточки.
    «Я повелся на ее простоватый вид», – подумал Олег, борясь с подступающим страхом. – «Черт! Ну нельзя же все время думать только одним местом!»
    Страх захлестнул так сильно, что Олег отвернулся к окну, стараясь не выдать эмоции выражением лица. Впервые желание сексуальной близости завело его столь далеко, причем он сам не мог себе объяснить, как и почему это случилось. Одно дело измена жене, которая так толком ни разу и не удалась, а совсем другое – похищение человека с нанесением телесных повреждений и кражей боевого оружия.
    «Мама родная…» – с ужасом шептал про себя Олег. – «Это же надо было так влипнуть! Что за черт меня на это подбил? Господи…»
    Примерно через три километра от брошенной в снег одежды Нина воскликнула:
    – Здесь поворот направо!
    Водитель снизил скорость и повернул. Теперь по сторонам дороги возвышались высокие сугробы, а асфальта не было видно под толстым слоем рыхлого снега.
    – Не застрять бы, – заволновался таксист.
    – Надо проехать, тут не много осталось.
    Машина прбиралась медленно, как атомоход во льдах, высвечиая фарами клубящуюся у земли поземку. Пару раз колеса забуксовали и водитель, перключив передачу, тихо чертыхнулся себе под нос. Наконец впереди мелькнули огни дачного поселка. Светились не только фонари, но и окна одного из домов, владельцы которого загодя выехали из города на празднование Нового года. Послышался лай собак, они тявкали заливисто и звонко, получив возможность показать хозяевам свою нужность. Одна из них сорвалась на вой, растянув жуткий звук на несколько долгих секунд. Луна поднялась над верхушками леса.
    – Здесь остановите, – попросила Нина.
    Водитель притормозил с видимым облегчением и взял деньги из дрожащей руки Олега.
    – Выходи, – девушка подтолкнула своего спасителя и распахнула дверцу.
    Мороз тут же впился в кожу ледяными зубами и у Олега едва сердце не остановилось от столь сокрушительной перемны температуры.
    – Куда бежать?! – визгливо выкрикнул он.
    Ступни по щиколотку погрузились в обжигающий снег.
    – Туда! – Нина махнула рукой вдоль улицы.
    Олег не стал выяснять подробности, тут же бросившись в указанном направлении. Каждый порыв ветра словно вспарывал тело десятками ледяных ножей, ноги в одних носках почти сразу утратили всяческую чувствительность. Зубы стиснулись до скрипа, а легкие судорожно хватали скупые порции промерзшего воздуха. Где-то на границе сознания послышался удаляющийся шум двигателя и крик Нины:
    – Стой! Нам надо в обратную сторону!
    Олег подчинился как механизм – без вопросов и без эмоций. Единственным его ощущением сделалась боль во всем теле, причем совершенно непереносимая, от которой тело каждую секунду готовилось умереть. Он развернулся и побежал обратно, ровным счетом ничего не сображая, даже не сразу ощутив, что Нина тянет его за руку по улице, затем через калитку в какие-то двери. Последние несколько шагов вывались из сознания – Олег споткнулся и с грохотом повалился на деревянный пол. Но полность чувства не оставили тело, по коже продолжали бежать пульсирующие волны, и трудно было определить, тепло это, или холод. Разум сжался в паническом спазме, совершенно отказываясь анализировать поступающую извне информацию.
    Лишь через какое-то время к Олегу вернулась способность видеть. Следом вернулся слух. Где-то совсем рядом трещали поленья, от которых исходил обжигающий жар, отсветы пламени гуляли по темному потолку, рассеченному тяжелыми деревянными балками.
    – С тобой все нормально? – послышался голос Нины.
    Олег хотел ответить, но из перехваченного спазмом горла вырвался лишь невнятный хрип.
    – На, выпей.
    Он ощутил касание бокала к губам, чуть поднял голову и сделал глоток. Закашлялся от прокатившегося по внутренностям огня.
    – Что это? – еле слышно прошептал он.
    – Коньяк, – ответила девушка. – Выпей еще.
    Олег снова глотнул. Сделалсь значительно легче. Нина помогла ему подняться и устроиться в кресле, накрывшись огромным клетчатым пледом. Огонь полыхал в камине, затапливая теплом небольшую, отделанную деревом гостиную. Обстановка состояла из массивного черного стола, нескольких кресел, каминной полки и двух шкафов, в одном из которых располагался бар, блестевший боками бутылок.
    – Налить еще? – спросила девушка.
    Олег кивнул. Она принесла два наполненных бокала и села в кресло напротив.
    – Мы вырвались, – улыбнулась Нина. – Пожалуй, следует выпить за свободу.
    Олег движением бокала поддержал тост, они чокнулись и сделали по глотку коньяка. Для него этот тост имел более широкое значение, чем Нина могла представить.
    «А ведь полгода назад я не то что выпить, даже подумать об этом не мог», – мысленно усмехнулся Олег. – «Но кто мог подумать, что за свободу придется платить столь странной ценой».
    Нина вновь показалась ему милой и очаровательной.
    – Спасибо, – она шевельнула пушистыми ресницами и посмотрела в огонь. – Я бы не выбралась без тебя. Хочешь, я прямо сейчас лягу с тобой?
    – Нам теперь некуда спешить, – он попробовал улыбнуться. – Я очень хочу этого, но пока просто не в состоянии после пережитого шока.
    – Извини, что я не сразу сказала тебе нужное направление. Мне хотелось сбить с толку водителя. Он может обратиться в милицию, но не будут же они взламывать все дома в поселке.
    – А дым из трубы нас не выдаст?
    – Мы потушим камин. Я зажгла его тольько чтобы ты пришел в себя. Но в кладовке должен быть электрический обогреватель, надо его найти. Посиди. Ты в порядке?
    – Более или менее, – уклончиво ответил Олег.
    – Но вел ты себя, как настоящий герой. Пока не подкидывай поленья в огонь, я попробую найти этот обогреватель.
    Она вышла, оставив его в одиночестве. Тело медленно впитывало тепло, создавая ощущение нарастающего блаженства. Окон в гостиной не было и Олег решил, что это здорово поможет им остаться незамеченными, без опасения пользуясь электричеством. Огонь в камине довольно быстро угас, оставив за решеткой крупные рубины раскаленных углей.
    Через некоторое время послышался скрип ступеней и дверь в гостиную распахнулась, впустив Нину с массивным масляным обогревателем в руках.
    – Нашла, – похвасталась девушка, установив радиатор между двух кресел. – Тяжелый. Еле затащила по лестнице.
    Видно ей действительно пришлось тяжело – она никак не могла успокоить дыхание, а по щекам блуждал яркий румянец. Нина включила обогреватель в сеть и, расстегнув шубку, устроилась в кресле.
    – Хорошо как… – сощурилась она, словно кошка. – Я уже забыла, как это – жить без присмотра. Ты и представить себе не не можешь, что значит в течение нескольких лет ощущать на себе неусыпные взгляды. Ужас.
    – Да, не позавидуешь, – ответил Олег, пытаясь представить себя на ее месте.
    «Недолго и по-настоящему умом тронуться», – решил он.
    – Надо тебе отыскать какую-нибудь одежду, – вспомнила Нина. – Здесь есть, надо лишь подобрать по размеру.
    – Это дача твоей подруги?
    – Да. Очень давней подруги. Мы были дружны еще до гибели моих родителей. У нее есть брат, в шкафу должна остаться его одежда. Я схожу, посмотрю.
    Она снова покинула гостиную, на этот раз довольно надолго. Иногда Олегу казалось, что до его слуха доносится далекое бормотание девушки.
    «Все же она не совсем в себе», – решил он. – «Может и не стоит серьезно связывать с ней жизнь, но воспользоваться предложением переспать, пожалуй следует. Надоело идти на поводу у всех женщин, и строить из себя рыцаря, готового на бесплатные подвиги. Это по меньшей мере нечестно. Как к ним, так и к себе самому».
    Женщина ведь тоже способна хотеть мужчину, по крайней мере так сказано в некоторых медицинских книгах. Личный опыт Олега подсказывал обратное, но он не мог похвастаться обилием статистического материала. Так и не придя к единому решению, он решил пустить дело на самотек. Как выйдет, так и выйдет.
    Олег со стыдом осознал, что личные и человеческие качества девушек мало его интересовали, затмеваясь неудовлетворенным сексуальным желанием. Он был согласен на связь с любой из них, лишь бы она добровольно согласилась на это. Но, как правило, никто из них не интересовался связью на одну ночь – они хотели длительных отношений, выходящих зп рамки любовных утех. А Олег не ог себе этого позволить, связанный обязательствами перед Кристиной.
    Нина вернулась с одеждой и протянула Олегу вполне приличные парусиновые брюки, рубашку и свитер.
    – Обуви не нашла, – пожала она плечами, только женские туфли и тапочки.
    – И какой у тебя дальнейший план действий? – отпив коньяк, поинтересовался Олег. – Мы же не можем прятаться здесь всю зиму!
    – Этого и не надо. Я уже позвонила одному человеку, это бывший адвокат моих родителей. Когда ему поручают что-нибудь, он это делает в лучшем виде. Если бы я могла связаться с ним сразу после катастрофы, все было бы по-другому! Сейчас он едет сюда и привезет нам еды на несколько дней.
    – А обувь?
    – Я не додумалась его попросить, извини. Но он привезет ее в следующий раз.

    Таксист остановил возле знакомого дома дантиста, Шерстка расплатилась и спешно покинула теплый салон. Добравшись до подъезда по скрипучему снегу, она набрала номер на домофоне и сказала, услышав голос Вмктора Абрамовича:
    – Мне рекомендовали ваши услуги.
    – Кто? – осторожно поинтересовался доктор.
    – Вадим, – не моргнув глазом, соврала девушка.
    Дверь пискнула и открылась. Ступеньки, лифт, пятый этаж.
    «Скорее всего придется драться», – мелькнула в голове тревожная мысль. – «Вряд ли он поделится информацией добровольно. Надо было взять из дому что-то тяжелое. Здоровые мужики эти дантисты, черт бы их побрал».
    Виктор Абрамович по обыкновению поджидал у распахнутой двери квартиры. Он удивленно поднял брови, разглядев знакомое лицо.
    – Теперь понятно, в каком качестве вы сопровождали рецепиента, – усмехнулся он. – А вчера я решил, что вы знакомая Шерстюка.
    – Отчасти вы правы, – Шерстка быстро нашлась с ответом. – Я была приставлена к нему неделю назад. Чтобы лучше войти в доверие.
    – Узнаю почерк Вадима, – Виктор Абрамович галантно улыбнулся и пропустил девушку за порог. – Он склонен в сложных операциях задействовать симпатичных женщин.
    «Вот так дела!» – подумала она, и мило улыбнулась в ответ.
    При этом вид она постаралась сделать доверчиво-глуповатый, который больше всего возбуждает среднестатистического мужчину.
    – Ну, – она хитровато сощурилась. – Есть функции, которые мужчина попросту не в состоянии выполнить.
    Она сняла шубку и повесила на вешалку, оставшись в довольно потрепанных, но теплых вещах.
    – Проходите в кабинет. – доктор оглядел ее чуть удивленно.
    – Спасибо.
    – Или может сначала кофе? Чай?
    «Где-то здесь должна быть медсестра», – вспомнила Шерстка. – «Очень желательно избавиться от нее, а то с двумя противниками могу и не справиться».
    – Да, пожалуй кофе, – она улыбнулась еще милее. – Если у вас есть «Маккона».
    На лице дантиста проступило несколько растерянное выражение, но он быстро справился с ним и громко сказал:
    – Ирочка! У нас какой кофе?
    – Есть растворимый «Чибо», – медсестра показалась в дверном проеме приемной. – Есть зерновой.
    – Вас устраивает?
    – Мне бы хотелось «Маккона», – Шерстка сделала еще более глуповатый и смущенный вид. – Но я могу обойтись. Извините. Мне, право, неловко.
    – Да что вы! – за спиной Виктора Абрамовича распустился воображаемый павлиний хвост. – Ирочка, будь любезна сходить в супермаркет. Мне нужен кофе «Маккона».
    Медсестра беспрекословно отправилась обуваться.
    – Это займет минут пятнадцать-двадцать, не более, – пообещал доктор. – Пройдемте в приемную. Прошу.
    Шерстка благодарно кивнула и устроилась на диванчике возле стола, вальяжно закинув ногу на ногу.
    – Эта одежда меня невероятно стесняет, – смущенно развела она руками, – Но что делать – работа предполагает всяческий маскарад. Хотя ужасно неловко ощущать себя дранной кошкой. Простите.
    – Да что вы! – павлиний хвост за спиной доктора затрепетал, играя всеми цветами радцги. – Никакая одежда не способна сделать прекрасную женщину некрасивой!
    Хлопнула входная дверь, выпустив медсестру. Гулко включился механизм лифта. Шерстка украдкой осмотрела приемную, ища взлядом что-нибудь, способное послужить оружием.
    – Вы так считаете? – рассмеялась она серебристым смехом.
    – Конечно! – широко улыбнулся дантист, распушив перья. – Лично для меня одежда имеет весьма скромное значение. Гораздо ярче женщину характерезуют душевные качества.
    Шерстка удивленно подняла брови.
    – Вот как? Не частая концепция. Приятно говорить с мужчиной, у которого такое видение мира. Иногда устаешь от похотливых взглядов.
    – Мне кажется, я способен это понять. Не очень приятно, когда от тебя пытаются получить только одно.
    – О! Как вы правы! Представляете, а ведь я сомневалась, стоит ли тратить свободное от работы время на посещение дантиста! Очень рада, что решилась на это.
    – Признаться, я тоже, – счастливо кивнул доктор, стараясь разглядеть сквозь одежду девушки ее душевные качества.
    – Да. Замотаешься на работе, умаешься, а поговрить по душам порой просто не с кем. Сегодня у меня была такая сложная операция…
    – А Шерстюка вы сегодня не сопровождаете?
    – Нет, его перепоручили.
    – Да. Забавно узнать, чем кончится эта история. Честно говоря, я вообще с трудом верил в саму возможность непосредственного приема инопланетного сигнала.
    – Но Вадим сумел поверить, – Шерстка постаралась состороить фразу как можно более обтекаемо.
    – Да, необычный человек. И на своем месте. Но, простите, я вас перебил. Кажется вы хотели рассказать о сегодняшней операции.
    – О, да! – Шерстка загадочно улыбнулась. – Доавольно пикантная история.
    Девушка наклонилась к Виктору Абрамовичу, словно собираясь перейти на шепот, вынудив его тем самым невольно наклониться в ответ. В следующую секунду она схватила доктора за галстук и, пользуясь неустойчивым положением, рывком повалила на пол. Дантист захрипел, рухнул возле стола и выпучил глаза, павлиний хвост смялся, померк и рассыпался в воздухе угасающими блестками. Шерстка ловко вскочила с диванчика, поставила доктору ногу на грудь и сильней натянула галстук.
    – Придушу, – пригрозила она. – Только дернешся, удавлю, как щенка. Понятно?
    Виктор Абрамович коротко кивнул, и она чуть ослабила натяжение, дав возможность перевести дух.
    – Сначала скажи мне главное, – она чуть присела, чтобы доктор отчетливей слышал ее слова. – Адрес охранной фирмы.
    – Какой фирмы? – прохрипел Виктор Абрамович.
    – Охранной! – Шерстка зло потянула галстук. – Которая завербовала Олега.
    – Я не знаю! – взмолился дантист, багровея лицом. – Клянусь! Честное слово! Х-х-х-х-х!
    В уголках его глаз блестнули слезы. Это выглядило убедительно, поэтому девушка чуть отпустила галстук.
    – Ладно. Тогда телефон Вадима.
    Он назвал семь цифр, но у Шерстки были заняты руки, чтобы записать.
    – Сейчас я позвоню и проверю.
    Доктор побледнел, вокруг глаз все сильнее проявлялись темные круги.
    «Сердце начинает сдавать», – решила девушка, и еще ослабила натяжение.
    – Не надо… – прошептал он.
    – Что не надо?
    – Звонить… – у дантиста дрожали губы. – На самом деле я не помню телефон. Я соврал. Назвал семь цифр наугад.
    Шерстка рванула галстук так, что изо рта Виктора Абрамовича потекла на ковер струйка слюны, а сам он выгнулся, побагровел, и вцепился пальцами в сдавливающую петлю. Девушка сильнее наступила на грудь, прижав его к полу лопатками, и только после этого отпустила галстук.
    – Не надо думать, будто я не могу убить, – прошипела она ему в лицо. – Быстро номер. Быстро!
    – Да! Не надо. Не надо… У меня есть визитка. Здесь, в пиджаке под халатом. В визитнице…
    Девушка осторожно сунула руку в указанный карман и достала кожаную визитницу с пятью карточками. На одной было написано: «Лутов Вадим Елисеевич». Ни должности, ни названия фирмы. И три телефона – домашний, рабочий, мобильный. Все. Других Вадимов не значилось.
    Шерстка захлопнула визитницу и уложила к себе в карман.
    – Лежать! – приказала она.
    Она порылась в шкафчике, на котором была установлена кофеварка и нашла кухонный нож с пилообразной заточкой. При виде сверкающего лезвия дантист затрясся, словно осиновый лист на ветру. Девушка презрительно усмехнулась и перешагнула через лежащего. Пройдя в коридор, она в двух местах перерубила телефонный кабель, а его кусок смотала клубком и сунула в карман штанов. В комнате она изъяла мобильник, стоящий на подзарядке и пополам перерубила трубку обычного телефона, для верности пару раз пробив аппарат ножом. К этому времени Абрам Викторович стянул с шеи галстук, но встать с ковра не решался.
    После этого она осмотрела замок входной двери, убедившись, что по констукции он похож на ее собственный – замочной скважины изнутри не было, а отпирался и закрывался он при помощи пластиковой ручки. Теперь оставалось лишь немного подождать.
    Минут через пять вернулась медсестра. Шерстка услышала это по звуку лифта. Открыв дверь ключом, Ирочка сняла туфли и тут же увидела у своего горла сверкающий клинок.
    – Мобильник пожалуйста… – негромко скзала Шерстка, полностью выскользнув из комнаты в коридор. – И тихо! Ну!
    Она протянула свободную руку, а побледневшая медсестра достала из кармана и положила в нее телефон. Шерстка с размаху разбила его об пол.
    – Все, я вас покидаю, – с наигранным сожалением произнесла она и, открыв дверь, сбила ножом пластиковую ручку замка.
    Теперь, она знала это по личному опыту, изнутри дверь можно открыть только отверткой. При некотором умении и смекалке.
    Шерстка спустилась на лифте и выскочила на первый этаж, пробуя на ходу включить мобильник. Но у нее ничего не вышло – аппарат настойчиво требовал введения пин-кода, а без этого говорил: «Пока!» и выключался.
    – Зараза! – девушка выскочила на улицу, и зло зашвырнула его в сугроб.
    Налетевший ветер обжег лицо, словно по коже провели наждачной бумагой. Шерстка не раздумывая метнулась в сторону станции метро, прикидывая в уме, сколько осталось денег. Выходило очень немного.
    Добравшись до станции, она спустилась по лестнице и бросилась к окошку кассы, чтобы купить телефонную карту.
    – Закрыто, – холодно ответила кассирша, выразительно постучав пальцем по циферблату наручных часов.
    – Но еще пять минут!
    – У вас часы отстают.
    – Ну пожалуйста!
    – Нет, я сняла кассу. И перестаньте шуметь.
    – Подождите! – умоляющим тоном воскликнула Шерстка. – Я вас очень прошу. Пожалуйста! Мне нужна телефонная карта. Очень.
    Кассираша молчала, складывая непроданные карты в коробку.
    – У меня муж в беде. Мне необходимо позвонить его начальнику.
    Она с трудом сдерживала слезы отчаяния.
    – Да помогите же мне! – не выдержав, завизжала она и бессильно стукнула кулаком в стену. – Если с ним что-то случится, я вас убью. Вас лично – выслежу, и уничтожу.
    Кассирша подняла взгляд с явной заинтересованностью, но без малейшей тени испуга.
    – Да? – в ее вопросе мелькнула легкая тень иронии. – Вы так любите своего мужа?
    Шерстка не ответила, только грудь ее тяжело и часто вздымалась под одеждой. Кассирша сказала с презрением:
    – Я бы еще приплатила, если бы мой делся куда-нибудь. Но чтобы убить за него… Ты не из психушки сбежала?
    – Продайте мне карту, я вас очень прошу. – уже спокойнее попросила Шерстка.
    – На, – кассирша достала карточку и протянула Шерстке. – Завтра проведу через кассу. Впервые вижу такую чокнутую.
    Взяв деньги, она снова принялась за прерванную работу, полностью утратив к девушке всяческий интерес. Но то ли Шерстке показалось, то ли действительно – в какой-то момент в глазах женщины мелькнула едва уловимая зависть.
    Таксофон оказался недалеко от кассы, Шерстка бросилась к нему, на ходу сдирая упаковку, и резко вогнала карточку в щель. Когда экран показал количество кредитов, она достала визитку и набрала номер.
    Длинные гудки.
    – Черт! – она ударила ладонью в автомат. – Ну же! Возьми трубку, зараза!
    В трубке тянулись длинные гудки – один за одним. Шерстка разозлилась и несколько раз шарахнула кулаком по таксофонному аппарату.
    – Черт тебя задери! А ну возьми трубку, дрянь!
    – Девушка! – послышался сзади чуть насмешливый мужской голос. – Не стыдно портить государственное имущество?
    Шерстка медленно оглянулась, разглядев за спиной троих патрульных милиционеров.
    – Извините, – сказала она.
    – А документики ваши можно глянуть?
    – Пожалуйста. – Шерстка достала паспорт из внутреннего кармана шубки.
    – Так… – страший раскрыл документ и принялся переворачивать страницы. – Людмила Шерстюк. Замечательно. Москвичка. А зачем имущество портим?
    – У меня муж попал в беду. Я хочу дозвониться его начальнику, а никто не берет трубку. Я разозлилась…
    – Вспыльчивая, значит, – усмехнулся патрульный. – Ну тогда пройдем с нами, остынешь. Выпишем штрафик за нарушение общественного порядка, а заодно проверим регистрацию. Может тебя давно выписали с жилплощади, а ты все ходишь со старым паспортом.
    – Чушь какая, – девушка недовольно дернула подбородком.
    – Пойдем, пойдем. В отделении разберемся, чушь это, или нет.

    Ветер гудел в трубе погасшего камина, но в гостиной становилось все теплей и теплей. Обогреватель настолько нагрелся, что к нему нельзя было прикоснуться, чтобы тут же не отдернуть руку..
    За час общения с Ниной Олег понял, что им попросту не о чем разговаривать – ее мысли крутились вокруг планов мести и освобождения, а Олег ничего кроме сделанного предложить не мог. В конце концов разговор умолк сам собой, разделив их стеной задумчивого молчания.
    Время от времени, отвлекая от мыслей, щелкало реле обогревателя, подстраивая нагрев к температуре помещения. В наступившей после одного из таких щелчков тишине послышался негромкий шум двигателя и хруст снега под автомобильными покрышками.
    – Это он! – обрадовалась девушка.
    – Адвокат?
    – Да. Я пойду открою.
    Она легко вскочила с кресла и выскользнула за дверь, загрохотав ногами по деревянным ступеням. Через пару минут до слуха Олега донесся невнятный мужской бас и радостные приветсвия Нины. Скрип лестницы подсказал, что по ней поднимаются двое.
    – Знакомьтесь. – девушка распахнула дверь и пропустила вперед мужчину лет сорока, довольно полного, в дорогом костюме. – Это Семен Ильич, а это Олег. Он помог мне сбежать из квартиры.
    – Здравствуйте, – кивнул из кресла Олег, продолжая кутаться в плед.
    Мужчина кивнул. От него исходил сильный запах дорогого одеколона, очень уместный в гостиной с камином.
    – Ниночка, ты думаешь разумно было привозить сюда постороннего?
    – Он не посторонний. Он меня спас.
    Семен Ильич нахмурился и сел в оставшееся свободное кресло.
    – Знаешь, дорогая, до твоего спасения еще очень далеко, и основную работу делать придется мне. Меня вообще раздражает ваша детская и бессмысленная идея с побегом. Куда проще было попросить кого-нибудь из охранников дозвониться ко мне. За последние полгода можно было постараться решить эту пролему законным путем.
    – Дядя Сема, неужели ты считаешь меня такой дурочкой? Просто я ни в ком не была уверена, а один из охранников прямо ответил на мое предложение, мол, ты решишь свои проблемы, и пост закроют. Им своя работа важнее.
    – Пообещала бы денег.
    – Некоторым мало пообещать. – фыркнула Нина. – Им сразу дай, на блюдечке.
    В этой перепалке Олег ощутил себя лишним, и это вызвало неприятное чувство неловкости.
    – Так, у этого господина еще есть какие-нибудь функции?
    – Я могу выйти за него замуж.
    – Это ни к чему. Я уже год как развелся и вполне могу вступить с тобой в фиктивный брак.
    – Но я не хочу в фиктивный! – запротестовала девушка.
    – Ах, вот как… – Семен Ильич покачал головой. – То есть у вас отношения. Понятно. Давно?
    – Несколько часов, – смутилась Нина.
    – Забавно. А тебе не кажется, что ты малость погорячилась? Мне было бы гораздо легче устроить дела своей жены, чем клиентки. Особенно я говорю о психиатрической экспертизе.
    Нина задумалась. Затем бросила взгляд на Олега. Семен Ильич безошибочно уловил ее сомнение и добавил.
    – Он выполнил свою функцию, которая даже не была очень сложной.
    – Я рисковал! – возмутился Олег.
    – Помолчите, пожалуйста, молодой человек! Это дело имеет к вам весьма опосредованное отношение. Крайне опосредованное, я бы сказал. И оно касается таких денег, что вам и восне не сгилось. Помолчите, и мы решим, как плавно и безболезненно завершить вашу функцию.
    – Что значит завершить? – Олег вспылил от подобной наглости. – Идите вы сами к чертям собачьим! Тоже мне, спаситель!
    – Помолчи! – взмолилась Нина.
    – Ты тоже с ним заодно! Разводчики хреновы! Полмиллиона тоже были заманкой?
    – Да нет же! – девушка попыталась его успокоить.
    – Что? – не совсем понял Семен Ильич. – Речь идет о каких-то деньгах?
    – Представьте себе! – злорадно фыркнул Олег.
    – Да. Я обещала ему пятьсот тысяч долларов.
    – Вот как… – адвокат спокойно откинулся в кресле. – Каков же, при таких расценках, будет мой гонорар?
    – Обычный, – Нина без всякой задней мысли пожала плечами. – Отец платил от пяти до десяти тысяч. Я дам пятнадцать за исключительность обстоятельств.
    – Интересное решение, – Семен Ильич не пытался скрыть разочарования. – Тогда вышли мне, будь любезна, пятьсот долларов за вызов и распрощаемся. Я не берусь за это дело.
    – Почему? – в глазах девушки мелькнул испуг.
    – Потому что мои способности ты ценишь во много раз меньше слепой удачливости этого щенка. Целуйся с ним, девочка, и живите счастливо. Разрешите откланяться.
    Он встал с кресла и склонил голову в довольно глубоком поклоне.
    – Подожди, дядя Сема… Но так же нельзя!
    – От чего же? Я могу браться за дело, а могу отказаться, особенно когда под ногами мешается это… Студнеобразное.
    «Я его сейчас в клочки разорву», – подумал Олег, снова чувствуя знакомый прилив сил и уверенности.
    Семен Ильич глянул в его лицо и несколько опешил, встретившись со взглядом, полный решимости.
    – Нина, – сказал Олег вслух, – мы можем обойтись без этого жирного борова. Неужели ты не видишь, что он подставит тебя при первой возможности…
    Договорить Олег не сумел – сокрушительный удар в затылок превратил мир в черную клокочащую пустоту в которой лишь изредка позванивали отголоски каких-то звуков.
    Сознание почти сразу начало возвращаться, но чувства обострялись не сразу, а очень медленно, причем не все вместе, а одно за другим. Оглушенный, он чувствовал, как его волокут по лестнице, приговаривая в два голоса, но смысл слов ускользал, словно говорили на иностранном языке. Затем все тело пронзил ледяной ветер, но это длилось не долго – видимо его сунули на заднее сиденье автомобиля.
    Теперь слова различались, хотя зрение по прежнему отказывалось воспринимать окружающее, рисуя перед глазами только мутные пятна разных цветов.
    – Молодец, – рокотал бархатный бас адвоката. – что обмотала бутылку пледом. От такого удара практически не остается следов.
    – Что с ним теперь делать?
    – Отвезем в лес. К утру все следы заметет поземкой, а смерть констатируют от обморожения.
    – А это не подозрительно? – настороженно прозвучал голос Нины.
    – Милая моя, если бы ты знала, сколько бомжей замерзают в Москве ежедневно, а сколько из них нарочно остаются на улице, да еще раздеваются при этом. Десятки в день! Милиция давно перестала заниматься подобными делами.
    – А зачем они раздеваются? – не поняла девушка, усаживаясь в машину.
    – Это не самый худший способ самоубийства, – в голосе адвоката послышалась насмешка. – Лег в сугроб, заснул, и все.
    Машина медленно тронулась с места. Олег пытался совладать с собственным телом, но это не получалось – по мышцам пробегали только болезненные судороги, а в глазах по прежнему вспыхивал радужный фейверк.
    – Далеко отвозить не следует, – сказал Семен Ильич. – Пусть считают, что он, как бомж, прятался в дачном поселке, а затем устал от жизни и ушел в лес. Документов при нем никаких нет?
    – Я заменила всю одежду. Но униформу охранника, телефон и жетон мы бросили на шоссе. Отсюда километра три в сторону Москвы.
    – Зачем, интересно?
    – На нем мог быть жучок.
    – На охраннике? – не сдержавшись рассмеялся адвокат. – Шпионскмх книжек надо меньше читать! С какой радости на него вешать жучок?
    – На всякий случай. Будто ты мою тетку не знаешь!
    – Нина, это полнейший бред! А вот брошенная у дороги одежда, да еще с жетоном, может сослужить нам дурную службу. Милиция может соспостаить труп, найденный в лесу, с униформой охранника. Это добавит нам забот, а их без того хватит. Надо забрать этот ворох тряпья. Но сначало надо освободить заднее сиденье.
    Машина остановилась и в распахнувшуюся дверь ворвался ледяной ветер. Олег почувствовал, как его грубо выволокли на снег и потащили куда-то – низкие ветви подлеска царапали по лицу.
    – Достаточно, – решил Семен Ильич.
    Сквозь завывание ветра послышался удаляющийся хруст шагов по глубокому снегу.
    – А точно заметет следы? – донесся едва слышный голос Нины.
    В ответ раздался басок адвоката, но разобрать слова было уже невозможно. В глазах Олега по прежнему вертелись разноцветные пятна, складываясь в вихри и фигуры калейдоскопа, рассыпались искрами. Холод легко пробрался под скудную одежду и тут же начал терзать тело, а ветер выл и хохотал в ветвях деревьев, бросая в лицо снег горстями.
    Еще ничего не видя, Олег понял, что надо ползти. Обязательно. Иначе ледяная смерть, словно беспощадная любовница, легко овладеет им.
    – Нет… – прохрипел он, удивляясь, как непривычно звучит голос. – Нет!
    Он поднялся на ноги и начал пробираться через подлесок, совершенно не разбирая направления, а радужные пятна в глазах вытягивались в полосы, состраиваясь в многочисленные цветные треугольники.
    – Я смогу!
    Мозаичные фигуры напоминали Знак Бога, увиденный во сне.
    – Помоги мне! – шептал Олег, проваливаясь босыми ногами в остекленевший наст. – Я не должен тут умереть!
    Наконец вернулось зрение, хотя загадочная фигура перед глазами виднелась все так же отчетливо. Сердце упругими толчками начало разгонять кровь по жилам, но тепла это почти не добавляло. Снег обжигал, скрючивал пальцы, а босые ступни свело судоргой и вскоре они вовсе перестали ощущаться как часть организма.
    Олег только теперь задумался о выбранном направлении, совершенно не понимая, почему начал двигаться именно в эту сторону. Он огляделся, но лес всюду был одинков – черные пирамиды елей, белые стволы насквозь промерзших берез.
    – А!!! – закричал Олег, но ветер тут же развеял его слова. – Помогите!
    Даже эхо не отозвалось. Ноги проваливались порой выше колена и вскоре стало ясно, что передвигаться пешком здесь попросту нельзя. Выросший и повзрослевший в Крыму, Олег и предстаить себе не мог, что вместо нежданной радости снег когда-нибудь станет его врагом. Поземка кружилась и засыпала глаза, а видимость была не больше, чем на бросок камнем. Небо при этом оставалось ясным, заливая искрящиеся сугробы мертвенным светом луны.
    – А!!! – Олег все еще надеялся, что его кто-то услышит.
    Часть пути он проделал ползком. За это время тело немного согрелось, но ледяной ветер подточил его изнутри – горло ощутимо распухло, мешало дашать, а о том, чтобы издать хоть какой-нибудь звук, не могло быть и речи. Кожа окончательно задубела, ноздри покрылись инеем изнутри.
    Не имея ни малейшего представления о преодоленном расстоянии, Олег просто двигался. Отчасти чтобы согреться, хотя это практически не помогало, отчасти из необъяснимого упрямства, заставлявшего бороться за жизнь. Но разум уже начал сдавать позиции, напевая колыбельную смерти: «До людей все равно не добраться. Ложись в снег, зачем зря мучиться. Во сне умирать не страшно».
    – Хрен тебе! – скорее подумал, чем прошептал Олег.
    Внезапно он вспомнил Шерстку, как она говорила о ситуации, в которой борьба за жизнь не имеет смысла.
    – Не сдамся! – все равно хрипело горло, а слезы льдинками замирали на ресницах.
    «А Шерстке только легче будет,» – нашептывал засыпающий разум. – «А то сидишь у нее за хребтом, еще и такую работу прощелкал».
    Пару раз Олег поддавался искушению и прислонялся спиной к стволу дерева. Так действительно было легче. Тело все равно уже ничего не чувствовало, а так меньше напряжения, меньше боли. И сон тут же ложился на веки, окутывая Олега плотным покрывалом равнодушия и спокойствия.
    Иногда его поднимала жалость – все же Шерстка расстроится за него, непутевого. Иногда просто инстинкт, иногда упрямство. Один раз он лежал дольше всего, устав и не желая двигаться дальше. Но ужас скорой смерти пробивался сквозь навалившуюся аппатию, вызывая ни с чем не сравнимую панику. Олег завыл в голос, когда к ужасу прибавился стыд за бездарно прожитые годы. С ума можно было сойти от мысли, что единственной движущей силой его поступков в последние годы было неудовлетворенное либидо. А судьба, словно в насмешку, так и не дала ему добиться искомого. Зачем же надо было ограничивать себя какими-то условностями и обязательствами? Какой от них теперь смысл?
    «Да лучше бы я с самого начала наплевал на запреты родителей и остался с Шерсткой. Черт меня задери!»
    Аппатию сняло как рукой. Олег застонал и снова пополз вперед, не давая равнодушию взять над собой верх.
    «Доползу», – думал он. – «Доползу и позвоню Кристине. Так и скажу, что не хочу больше с ней жить».
    А ветер спорил, мешал двигаться, выдувая из мышц последние капли силы. Наконец Олег окончательно застрял в куче валежника
    «Все, конец. Почему же тогда именно со мной говорил голос Бога? Зачем открыл такую тайну, если мне все ровно умирать в лесу? Какой смысл? Или все, что делает Бог, совершенно бессмысленно? А много ли смысла в моих собственных поступках? Сколько раз я плакал ночами и жалел себя, обвиняя Кристю в непонимании, хотя связался с ней лишь из робости, из боязни состроить отношения с кем-то еще. Точнее из боязни остаться у разбитого корыта, упустив хорошее ради лучшего».
    Он почти заснул, перед мысленным взором то вертелась фигура из треугольников, то возникало лицо кузины – строгое, веселое, серьезное и насмешливое. Оно заставило собрать все силы, выбраться из ввалежника и снова ползти через снег, оставляя за собой широкую утрамбованную полосу, которую тут же заметала поземка.
    Силы быстро кончались, обмерзшая кожа ощущалась сплошным покровом боли, и Олег удивился, как до сих пор еще может хоть как-то двигаться. И хотя смерть была рядом, она никак не могла сделать последний удар.
    «Нет никакой смерти», – зло думал Олег, переползая между сугробами. – «Если я умру, то не смогу подумать, что уже умер. А пока живу, остается надежда. Смерть имеет смысл лишь для тех, кто найдет меня мертвым. Люди боятся скорби близких, а не безмолвия, которого все равно не смогут ощутить».
    Он полз и полз, а в мозгу рождались болезненные теории самооправдания и самоуничижения.
    «Но мне-то чего бояться? Страшно страдание, предшествующее смерти, а не сама смерть. И чем быстрее смерть, тем короче страдания. Шерстка права, нет смысла бороться за жизнь, когда скорый уход неизбежен, а борьба лишь добавляет страдания. Она меня поймет. Или она не это имела ввиду?»
    Он остановился и попробовал растереть лицо снегом – кожа ничего не чувствовала кроме сплошной пульсирующей боли.
    – Да она же не это имела ввиду! – прохрипел он вслух. – Не это!
    Догадка показалась яркой, как солнце, от нее даже стало немного теплее, словно в организме открылись скрытые до этой секунды резервы.
    «Нет смысла искать красивой смерти с крохотным шансом на жизнь, если есть возможность просто пожить еще. Полчаса, час – это не имеет значения. Даже тысяча лет – краткий миг в сравнении с вечностью, что же говорить о десятилетиях отпущенных человеку?»
    Он перевернулся на спину и увидел яркие звезды, не затменные светом луны.
    «Есть лишь разница, как прожить оставшееся время. Потратить на бег по кругу, на борьбу с заведомо известным исходом, или попробовать осознать уже прожитое, сконцентрировать время если не в действиях, то хотя бы в мыслях. Время ведь чудовищно субьективно, оно определяется в первую очередь количеством сделанного, а когда сделать ничего нельзя, количеством обдуманного».
    Бесполезность дальнейших трудов показалась настолько очевидной, что Олег улыбнулся, не обращая внимания на боль вокруг обмороженных губ.
    – Не буду больше ползти, – прошептал он в черные небеса. – Зачем оставшееся время превращать в бессмысленное страдание?
    «Надо лишь закрыться от ветра», – решил Олег. – «Чтобы он не рвал тело ледяными когтями».
    Он начал разгребать снег онемевшими от мороза ладонями. Сердце вновь включилось в работу, наполняя сосуды кровью, дыхание сипло врывалось через распухшее горло. Яма быстро углублялась – под настом снег оказался рыхлым. Точнее это была не столько яма, сколько косая нора, из которой выгребать снег казалось уже невозможным и Олег попросту утрамбовывал его, сминая в твердые стены.
    Он вспотел. В оличии от перемещения по заснеженному пространству такая работа приносила больше удовольствия, чем страдания. Кровь шумела в ушах, мышцы работали, утрачивая мерзлую окоченелость. Но ветер по-прежнему выл, заглушая все звуки мира. Наконец нора сделалась столь глубокой, что в ней можно было целиком уместиться, если свернуться калачиком. Снег оставался таким же хлодным как раньше, но почти не было ветра, а без него и лютый мороз казался не таким злым.
    Но за то время, пока Олег полз, тело настолько промерзло, что одно лишь отсутствие ветра уже не могло его спасти. Он чувствовал, как угасают силы, а от боли в суставах и жжения обмороженной кожи невольно наворачивались слезы. Снова начал наваливаться сон, но теперь Олег ему не противился. К чему? В какой-то момент ему даже сделалось интересно, что же может оказаться там, за краем. И чем глубже сознание погружалось в дремоту, тем дальше отступал холод, уводя с собой боль и отчаяние.

    Вадим гнал машину со всей возможной для скользкой дороги скоростью. Яркий свет галогеновых фар сверкал в укатанных колеях, а вьющаяся над дорогой поземка превращала лучи в почти осязаемые конусы, исчезающие в трепещущем мраке. Динамик радиостанции молчал. Вадим потянулся и повернул ручку, встроенную в панель, увеличив тем самым чувствительность приема. Динамик отозвался хаотичным шумом эфирных помех.
    – Кама-256, ответь третьему! – громко сказал Вадим, нажав на панели кнопку передачи.
    Снова шипение динамика.
    – Кама-256! Третьему на связь!
    – На связе двести пятьдесят шестой! – голос в динамике был слышен прекрасно, указывая на небольшое расстояние до передатчика..
    – Давно на месте? – спросил Вадим.
    – Минут пятьдесят. Отработали пеленг, сигнал маячка идет от обочины.
    – Что наблюдаете визуально?
    – Ничего! – ответил голос. – Ветер, поземка и ничего больше.
    – Принял, – кивнул Вадим. – Продолжайте наблюдение. Я буду минут через пять.
    – Если замечу объект до вашего приезда, какие предпринимать действия?
    – Никаких. Ведите аружное наблюдение и постоянно держите связь со мной.
    – Принял, – ответил голос в динамике.
    – Конец связи. – Вадим отпустил кнопку.
    Он крепче взялся за руль и еще прибавил скорость. Пару раз машину срывало в занос, но шипованная резина снова выталкивала на нужную траекторию. Дорога была пустынной, но в столь поздний час это не выглядедело чем-то из ряда вон выходящим, лишь один раз после пересечения развязки МКАД навстречу проехал тяжелый внедорожник с затемненными стеклами.