Скачать fb2
Мыльные пузыри

Мыльные пузыри


Хопп Синкен Мыльные пузыри

    Синкен Хопп
    Мыльные пузыри
    Пузырики - смешной народ,
    он в мыльных пузырях живет.
    Нужна пузырикам всегда
    простая мыльная вода.
    Отец пузырика и дед,
    и брат, и дочка, и сосед
    все шалуны, и им не лень
    из трубок выдувать весь день
    большие чудо-пузыри.
    Они смеются - посмотри,
    подуют в трубки и тогда
    умчится в небеса беда.
    Не каждый день случалось так:
    послали Йенса на чердак.
    - Йенс! - послышалось из кухни: там мама стирала белье. - Поднимись, пожалуйста, на чердак и отнеси туда этот чемодан. Как, справишься?
    - Ну, конечно, справлюсь, - ответил Йенс.
    Чемодан был совсем нетяжелый, вот только лестница немного крутовата. Но и это была бы не беда. Беда в том, что Йенс слегка побаивался чердака: там было так темно и столько всяких страхов-страшилищ. Одни летучие мыши чего стоили!
    "Жуткие твари эти летучие мыши", - подумал Йенс. Но он вовсе не собирался показывать им, что он их боится.
    Он мужественно тащил наверх свой чемодан, и вскоре оба они добрались до цели.
    Как дедушкин сундук хорош,
    чего там только не найдешь,
    из Занзибара, Сетесдала,
    из Рейкьявика и с Урала.
    Ой, как же там было интересно! Здесь, в этом старом доме, вырос папа Йенса, да и Йенсов дедушка жил в нем, когда был совсем маленьким мальчиком. И в этом доме когда-то жили дяди, тети и еще всякие родственники Йенса. Кто-то из дядьев был моряком и плавал в дальних морях, а одна из теток обожала красивую одежду и старинную мебель. После них на чердаке осталось много всяких интересных разных разностей, которые никому не были нужны - ну ни капельки. Йенс решил не отходить от люка дальше чем на три шага. Отовсюду доносились какое-то шуршание и тихий шелест. Хотя Йенс и понимал, что это всего-навсего дождь стучит по крыше, мороз нет-нет и пробегал по коже от страха.
    Огромный сундук был так забит вещами, что крышка у него не закрывалась: сверху лежала черная шляпа, а рядом с ней... виднелось чье-то лицо... Йенс отважился подойти поближе и как следует рассмотреть его... Но никакого лица там не было. То, что Йенс со страху принял за лицо, были черные очки, красный картонный нос и большая темная борода.
    - Доброе утро, фру, - сказал Йенс.
    - Доброе утро, - ответила мама. - Присаживайтесь, пожалуйста.
    - Спасибо, фру, - поблагодарил Йенс и сел.
    - Простите, как вас зовут? - спросила мама. - Кажется, раньше мы с вами не встречались.
    - Меня зовут профессор Йенс Йоргенсен, - ответил Йенс и погладил свою чудесную бороду.
    - Профессор в какой области? - поинтересовалась мама, подлив в корыто чистой воды, добавив мыла и взбив пену так, что мыльные пузыри прилипли к рукам.
    - И не в какой я не в области профессор, а в большой комнате, где так много книг, - сказал Йенс и тут же добавил: - Тысячи книг.
    - Простите, профессор, я имела в виду, что написано в этих книгах? - снова спросила мама. - Что вы изучаете?
    Йенс взглянул на мыльную пену, которая так удивительно пузырилась, переливаясь всеми цветами радуги, и уточнил: - Я профессор пузыристики.
    Так изменили без труда
    лицо - очки и борода.
    Йенс даже горд собой слегка
    за слово "пузыристика".
    - Интересно, - сказала мама. - И долго вам пришлось изучать эту самую пузыристику?
    - Сто с лишним лет, - ответил Йенс. - Пузыри такие замечательные. Ведь они живые. То есть сами они, конечно, неживые, а вот пузырики, которые в них живут, те уж точно живые.
    - А чем они питаются? - спросила мама. - Наверно, они питаются пятнами. Может быть, они займутся этим большим пятном на скатерти?
    - Они таскают еду из нашего буфета, - сообщил Йенс. - Они таскают варенье и печенье. И еще они никогда не чистят зубы.
    - Да, тяжелый народец, - вздохнула мама.
    - Еще какой тяжелый, - подтвердил Йенс. - Всем языки показывают. И ругаются плохими словами. И не хотят ложиться в постель. И все время врут. Зато мыться очень любят... Ну ладно, фру, прощайте, мне пора.
    Йенс проснулся посреди ночи. В доме было тихо, папа и мама спали.
    Йенс перевернулся в постели, закрыл глаза и снова попытался уснуть. Но уснуть никак не удавалось. Тогда он приподнял голову, сел и осмотрелся вокруг. Рядом с кроватью валялись очки, борода, шляпа и картонный нос. Он надел очки и только тогда заметил, какие они грязные. В них совсем ничего не видно. Он понес их в кухню, чтобы вымыть как следует и насухо вытереть полотенцем. После этого Йенс снова нацепил их на нос. И тут он замер от удивления! Такого ему и за всю жизнь не приходилось видеть. Все предметы вокруг него будто заблестели, засверкали, выросли в размере. А на самом краю корыта сидел какой-то маленький человечек и печально смотрел на него глазами, полными слез.
    Пузырик над своей бедой
    рыдает мыльною водой.
    - Ты чего плачешь? - спросил Йенс.
    - Я не умею ругаться плохими словами и не та... не та... не таскаю ника... никакого печенья из буфета, - ответил малыш и зарыдал так сильно, что не смог больше ни слова выговорить.
    - А кто тебе это сказал? - попытался успокоить его Йенс.
    - Ты сам и сказал!
    - Я? - удивился Йенс, - Я не говорил.
    - Вот так всегда: сначала врет, а потом еще и отказывается, - послышался чей-то строгий голос.
    Йенс увидел перед собой еще одного человечка, постарше, покруглее первого: плакать человечек и не думал.
    - Мы - пузырики, живем в мыльных пузырях.
    - А я и не думал, что вы есть на самом деле, - признался Йенс: он считал, что сам выдумал пузыристику.
    - И много вас тут? - спросил он.
    - Сотни тысяч. Впрочем, мне их не сосчитать, я такого счета не знаю.
    Солгал наш Йенс - его вина
    была оплачена сполна.
    - Меня зовут Фиалка,
    улыбки мне не жалко.
    - Меня зовут Росита,
    красива и умыта.
    - А я - малышка Первоцвет,
    звана сегодня на обед,
    пропели три очаровательные девушки и пританцовывая подошли к ним. Они так легко прыгали, так нежно пахли и так мило улыбались.
    - А это наши подружки - туалетные мыльца. Они нам родня, только они живут в ванной, а мы на кухне. Они пришли, чтобы поприветствовать тебя.
    - Мы пришли, чтобы показать тебе наш танец! - сказали Фиалка, Росита и Первоцвет.
    И закружились все вокруг,
    все засмеялись, встали вдруг.
    Как грациозно - раз-два-три
    танцуют в парах пузыри.
    А Йенс был просто поражен,
    такой красы не видел он.
    Они пели и плясали, и вдруг до Йенса донесся необычный резкий звук.
    Йенс прислушался, это была барабанная дробь, она становилась все ближе и ближе.
    Девушки взмахнули своими юбочками и улетели; пузырики быстро собрали своих детей и на всякий случай отодвинулись в сторону. Новые гости явно не отличались вежливостью.
    - Кто это? - поинтересовался Йенс.
    - Кислотики, - ответил пожилой пузырик. - Они сильные и бессовестные. Они скоблят и трут, впитывают и всасывают все, что ни увидят.
    - А, это то, чем мы забор моем, - догадался Йенс.
    Прямо перед ним стоял навытяжку подтянутый лейтенант. Вид у него был злой, он глядел прямо перед собой не моргая, ни тени улыбки не было на его лице.
    Мы в бутылках живем,
    и чистим, и трем.
    - Трам-па-па-пам, трам-па-па-пам, - ударили барабаны.
    - Вы пенитесь в ванной, мы чистим стаканы!.. - закричал лейтенант.
    - И бьем в бараба-в бараба-в барабаны! - подхватили солдаты.
    - Посторонись! - приказал лейтенант.
    - Это зачем? - удивился Йенс.
    - А то мы тебе ноги посмываем! - воскликнул лейтенант. - Или ботинки!
    - Вы что, все что угодно можете смыть? - спросил Йенс.
    - Почти все, - ответил лейтенант. - Всегда найдется что-нибудь, с чем кроме нас никто не справится.
    - Ко мне! Ко мне! Становись по ранжиру! - скомандовал лейтенант.
    На полу разложили скатерть, пятно от краски было такое же огромное и черное, как и раньше. Солдаты построились и взяли оружие наизготовку.
    - Солдаты! - прокричал лейтенант. - На нас возложено ответственное задание, и мы обязаны показать, на что мы способны. Ни один из нас самовольно не покинет свой пост! Пришел наконец тот великий день, которого мы ждали так долго. Солдаты, вперед, марш!
    И они двинулись вперед. Плечом к плечу зашагали они по скатерти. Они скребли и терли, шипели и плевались - и все это не моргнув глазом. И без единого слова.
    Лихой солдат всегда готов все выполнить, не тратя слов.
    Вскоре они добрались до дальнего края скатерти.
    - Кругом! - скомандовал лейтенант. - Вперед, марш! - И они дружно двинулись в обратную сторону.
    И вот скатерти не стало: ее смыли, она бесследно исчезла. Только пятно осталось как ни в чем не бывало.
    - Ну, что я сказал! - воскликнул лейтенант и спрятал саблю обратно в ножны. - На кислотиков всегда можно положиться. Они что угодно смоют и вычистят.
    Вновь ударили барабаны, оружие грозно засверкало в солдатских руках. Их глаза горели. Ведь они показали, на что они годны.
    Лихому солдату победа нужна
    вечная слава героям Пятна!
    Заплыв рекордный в четверть мили
    на скорость и изящность стиля.
    - Итак, - сказал лейтенант, - мы начинаем заплыв. Профессор Йоргенсен будет судьей. Становись! Смирно!
    "Господи, - подумал Йенс, - я если у меня не получится, они меня точно всосут и смоют. И не будет к утру у мамы с папой никакого Йенса. Представляю, как они огорчатся".
    Но ведь и не откажешься: кислотики, кажется, шутить не любят.
    Солдаты разделись и уложили форму маленькими симпатичными квадратиками сверху на форму были уложены фуражки, а сапоги поставлены рядом. Оружие трубки и пульверизаторы - составлены в пирамиды. Мамино корыто стало бассейном.
    Заплыв в корыте - тяжкий труд,
    разинув рты, они плывут,
    пускают пузыри сердито;
    непросто переплыть корыто.
    Но знают все определенно:
    судья объявит чемпиона.
    Пузырики сгрудились вокруг профессора Йоргенсена, чтобы лучше видеть заплыв. Жесткие бороды торчали у них, как щетки.
    "Наверно, они этими бородами тоже что-нибудь трут", - подумал Йенс.
    Носы у пузыриков были такие большие, что через ноздри запросто можно было выдувать мыльные пузыри, а губы - такие пухлые, что их можно было вытянуть в трубочку или наоборот втянуть в себя так, что рот становился с горошину. Красавцами их, конечно, не назовешь, но Йенсу они все равно нравились.
    Кислотики сильно отличались от пузыриков: они были грубыми, сильными и очень злыми. Больше всего они любили захватывать и нападать. Они нападали на всех и на все, что бы ни попалось на их пути. "Ну и как же мне быть?" подумал Йенс.
    Заплыв был стремительным: Йенс так и не успел заметить, кто из кислотиков пришел первым, а кто последним, кто из них отдавил ногу соседу, а кто пытался самого Йенса укусить за палец.
    - Смирно! - вновь подал команду лейтенант. - Награждение производит профессор Йоргенсен.
    - Вот тебе медаль за то, что ты первым приплыл к финишу, - сказал Йенс лейтенанту, и тот расплылся в довольной улыбке.
    - Враки! - воскликнул один из солдат.
    - А вот тебе медаль за самый изящный стиль, - сказал Йенс другому солдату: слова профессора ему явно понравились.
    - А вот и тебе медаль за то, что ты стартовал раньше других, - поздравил Йенс следующего солдата, кажется, того самого, который крикнул "Враки!", когда Йенс награждал лейтенанта.
    - А тебе медаль за самые сильные брызги. А тебе за то, что ты такой крохотный, но тоже плыл наравне со всеми...
    Вскоре каждый получил по медали, и все считали, что профессор Йоргенсен лучший в мире судья.
    - Пойду принесу дудку, - сказал Йенс. У него в комнате лежала старая игрушечная дудка: для мальчика Йенса она была, пожалуй, маловата, а вот для профессора Йоргенсена даже слишком большая, ведь сам он был таким маленьким.
    Дудка - штука тяжелая, но Йенсу все-таки удалось дотащить ее до кухни. Теперь нужна очень мыльная вода, тогда и пузыри будут огромными. Такими огромными, каких Йенс и не видывал. Поначалу Йенс от страха никак не мог выдуть первый пузырь, но если все выйдет как задумано, должно получиться очень здорово.
    Из дудки вылетел большой круглый пузырь. Он рос и рос прямо на глазах.
    Пузырики, рты разинув от удивления, глазели на Йенса и на его гигантские пузыри. Все новые и новые пузыри вылетали из дудки! Наконец Йенс поднатужился и выдул огромный пузырище. Он и на самом деле был такой огромный, что Йенс и не заметил, как оказался внутри него. Вместе с ним туда попал и маленький пузырик - тот, которого Йенс встретил на кухне, где малыш плакал горючими слезами.
    Йенс показать решил, что он
    отважен, весел и силен.
    Он твердым голосом своим
    спросил: "Ну что, куда летим?"
    Но тут ветерок дунул в раскрытое окно, пузырище поднялся вверх и медленно поплыл по воздуху. И - о, боже! - вылетел наружу. Прямо во двор.
    Запели комары в трубе:
    "Вот мы тебе! Вот мы тебе!"
    Друзьям от них спасенья нет,
    слетелись стаи на обед.
    Огромный пузырь, подхваченный ветром, летел по двору, высоко над клумбами и кустами. Рядом с ним жужжали комары и пучили на друзей голодные глаза.
    "Как бы я хотел обратно домой к маме", - подумал Йенс.
    Ведь он знал, что пузырь рано или поздно должен лопнуть.
    Так и вышло: пузырь лопнул.
    Йенс и пузырик беспомощно повалились на траву, и тут же на них ринулись комары - страшные, голодные, готовые в один присест растерзать добычу.
    - Вот мы тебе! Вот мы тебе! - грозили они. - Вот мы! Вот мы!
    Друзья подумали: "Для нас
    настал, как видно, смертный час".
    - Мне они ничего не сделают, - шепнул пузырик и навалился на Йенса. Потому что друзья познаются в беде, а пузырик был настоящим другом. Он знал, что комарам не по вкусу мыльная вода. Комарам нужен был Йенс, им нужна была кровь Йенса.
    - Вот мы тебе! Вот мы тебе! - звенело в воздухе.
    - Прочь отсюда! - гневно застрекотали в траве кузнечики. - Прочь отсюда! Прочь!
    Пузырик наш - увы и ax!
    беспомощно лежал в кустах!
    - Ох уж эти комары, - сказал самый большой кузнечик. - Они, видно, считают, что вся лужайка им одним принадлежит. Совести у них нет, вот что!
    - Наглецы! - заметил другой кузнечик.
    После этих слов кузнечики быстро сделали носилки из зеленого листика и осторожно уложили на них пузырика - бедняга так ослаб, что не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.
    Йенс сам добрался до окна, кузнечики изящно подпрыгнули и доставили Йенса прямо на подоконник - он снова был дома. Йенс кое-как доплелся до постели и тут же крепко уснул.
    Его кузнечик полевой
    принес целехоньким домой.
    Наутро страхи - пустяки,
    жаль только треснули очки.
    Наутро Йенс проснулся и сразу припомнил все, что приключилось с ним за ночь: пузыриков, туалетные мыльца, кислотиков. Йенс не знал, случилось ли все это на самом деле, или все, что он видел, было всего-навсего сном. Но они и вправду были как живые, а приключение - по-настоящему чудесное и удивительное.
    Тут Йенс почувствовал легкую боль в спине. Он провел рукой, чтобы понять, где болит. Рука наткнулась на очки. Носа и бороды нигде не было, а на одном стеклышке очков виднелись мелкие трещинки.
    - Йенс, иди завтракать! - позвала мама.
    - Мне ночью приснился удивительный сон, - сообщил Йенс. - А может, это был никакой и не сон? Как ты думаешь, мама, пузырики бывают на самом деле?
    - Нет, - ответила мама. - Думаю, не бывают.
    - Но я же их как тебя видел! - воскликнул Йенс.
    - А мне с утра тоже что-то странное привиделось, - добавила мама. - Прямо не знаю, что и думать. Помнишь скатерть в клетку с огромным пятном?
    - Да, - ответил Йенс. - Конечно, помню.
    - Я ее вчера замочила в мыльной воде, - сказала мама, - хотела вывести пятно. Так вот она куда-то пропала. Ума не приложу, кому она могла понадобиться. У нас в доме, вроде, некому.
    - Некому, - согласился Йенс. - И мне кажется некому.
    - А теперь взгляни-ка сюда, - попросила мама. - Пятно-то осталось! Вот оно, на полу!
    Пятно нашли они с утра...
    Ну вот и все. А нам пора.
Top.Mail.Ru