Скачать fb2
Свадебный талисман

Свадебный талисман

Аннотация

    Стейси Армстронг – настоящий свадебный талисман. Ни одна из влюбленных пар, обратившихся к ней в агентство, не отменила или отложила свадьбу. Она дарит другим праздник, а в личной жизни уже оставила всякие надежды на счастье. Но появился мужчина, который заставил ее сходить с ума. Мужчина, обратившийся в агентство для организации свадьбы…


Диана Рейдо Свадебный талисман

    На невесте было скромное, но изысканное платье цвета бледной сирени. Она взволнованно расправляла несуществующие складочки на ткани, смахивала невидимые пылинки.
    Стейси Армстронг глубоко вздохнула.
    Все должно пройти идеально. Никаких неувязок не должно быть. Все продумано, просчитано, распланировано. Приложено столько усилий, чтобы создать великолепный праздник, чтобы церемония бракосочетания была безупречной.
    Церковь украшена белыми лилиями, а столы в ресторане, где вышколенные официанты дожидаются гостей, накрыты для торжественного банкета.
    Стейси мельком глянула в сторону алтаря – улыбающийся жених уже находился там. Темно-синий костюм как нельзя лучше подчеркивал платиновую шевелюру брачующегося.
    Невеста улыбнулась суетящимся вокруг нее подружкам, в последний раз поправила шуршащие юбки и горделиво распрямила плечи.
    Стейси была уверена в успехе мероприятия. Она ведь столько раз проходила через это…

1

    Монровиль, небольшой город в Пенсильвании, еще только начинал просыпаться, а Стейси уже сидела в своем офисе.
    Она подводила итоги состоявшегося накануне мероприятия. Припоминала, оценивала, прикидывала.
    Безусловно, свадьба удалась! Все свадьбы, которые Стейси Армстронг бралась организовывать, проходили, как правило, без сучка, без задоринки…
    Конечно, если бы какая-то из намеченных свадеб не состоялась, в этом не было бы вины Стейси. Всякое в жизни бывает… Люди меняются, отношения не складываются, и лучше понять, что счастье маловероятно, не после того, как заветные слова у алтаря будут произнесены, а до того, когда еще можно что-то исправить.
    Но и заслуги Стейси в том, что пока ни одна из пар, которая приходила к ней за свадебными консультациями и организационной помощью, не рассталась до бракосочетания, не было. Либо это было везение Стейси, либо невероятно удачное стечение обстоятельств. В самом деле, не могла же она быть своего рода свадебным талисманом? Она не волшебник и не крестная фея, она просто делает свою работу и любит то, что делает. Да, конечно, это всего лишь удачные стечения обстоятельств.
    Но разве объяснишь это взволнованным, юным и не очень юным парам, которые, очевидно, становятся излишне мнительными на пороге новой жизни?
    Излишне мнительными или даже суеверными. Как бы то ни было, Стейси это только играло на руку. Если уж по Монровилю начали ходить волнами слухи о том, что еще ни одна из свадеб, которыми занималась Стейси Армстронг, не была отложена или отменена, ей это было только на руку.
    Возможно, к ней в качестве свадебного организатора предпочитали обращаться чаще, чем к другим, еще и потому, что Стейси с маниакальной ответственностью подходила к делу. Она упорно добивалась совершенства, кропотливо разрабатывала сценарии, с энтузиазмом выбирала из десятков вариантов проведения празднества наилучший для каждой конкретной пары. Она старалась изобрести что-то новое, создать изюминку, сделать свадьбу неповторимой и запоминающейся.
    Монровиль, который не славился большим выбором развлечений и возможностей для отдыха и где даже парки закрывались для посетителей около восьми вечера, высоко оценил способность Стейси к генерированию свадебных идей…
    Но вчерашняя свадьба была классической. Конечно, церемония отличалась тем, что была как следует распланирована. Конечно, все было устроено и оформлено с большим вкусом. Учтены были самые незначительные детали, самые тонкие нюансы. Ни сбоев, ни заминок, ни отклонений от сценария. Улыбки, радостные тосты, звон бокалов с шампанским. Стейси словно смотрела заключительную часть какой-нибудь романтичной мелодрамы, которая заканчивается так, как ей и положено, – свадьбой.
    Упрекнуть себя было не в чем. Прибыль от этой свадьбы тоже оказалась неплохой. Молодожены не поскупились ни на свадебные расходы, ни на вознаграждение для организатора празднества.
    Конечно, позже Стейси еще подобьет информацию по чекам, подытожит все затраты, посидит над специальной таблицей, куда она вносит цифры и финансовые данные. Это необходимо для того, чтобы в будущем более четко представлять, где и как можно сэкономить, а какая статья свадебных расходов не может быть урезана. Для кого-то из молодоженов финансовый вопрос может быть щекотливым, и чем больше она поможет им сэкономить, тем прочнее будет репутация Стейси как грамотного консультанта.
    Свадьбы, на которые брачующиеся могли затратить не так много средств, тоже представляли для Стейси интерес. Она считала себя настоящим профессионалом. Стейси думала, что если денежная сторона вопроса не вызывает никаких затруднений, то очень просто все организовать и устроить – только успевай доставать кошелек. Но подарить людям праздник, уложившись при этом в определенную сумму, – своего рода искусство.
    В двери кабинета просунулась голова Маделин Вингс, молоденькой ассистентки Стейси.
    Стейси механически отметила, что помощница проспала. Светлые, отливающие перламутром волосы Маделин были заколоты на скорую руку, от быстрой ходьбы она запыхалась, щеки порозовели.
    Маделин должна была помогать Стейси на вчерашней свадьбе, но чувствовала себя неважно и лежала дома. И теперь, похоже, она горела желанием узнать все подробности церемонии.
    – Доброе утро, Стейси! – весело поздоровалась Маделин.
    – Доброе утро, – кивнула Стейси.
    – Кофе?
    – Да, пожалуйста.
    – Давно ты здесь?
    – Где-то с час, наверное.
    Маделин с пониманием кивнула.
    – Работала весь уик-энд… а с понедельника не терпится приступить к работе?
    – Что поделать, у нас много работы… и много заказов. Но, согласись, это скорее хорошо, чем плохо.
    – Я пойду сварю кофе, и ты мне все расскажешь.
    – Будь добра, сделай и парочку сандвичей.
    – Хорошо.
    Стейси опять углубилась в бумаги.
    Через пять минут Маделин снова появилась в кабинете. В руках она держала поднос с дымящейся кружкой, тарелкой с сандвичами и стопкой газет.
    – А вот и свежая пресса, – провозгласила она. – Как ты думаешь, о чем не преминули напечатать газеты Монровиля?
    – Дай я сама посмотрю, – улыбнулась Стейси.
    Две из трех газет содержали отчет о вчерашней свадьбе. В одной репортаж составлял небольшую заметку, зато в другой под материал о свадьбе отвели целую полосу с цветной фотографией.
    – Хорошая реклама, – прокомментировала Стейси.
    – Неудивительно, если учесть, что женихом был сын мэра, – заметила Маделин. – И тут указано, кто является организатором…
    Стейси удовлетворенно улыбнулась.
    – Я же говорила, что имеет смысл выслать парочку приглашений журналистам.
    – Что у нас в ближайших планах?
    Стейси пожала плечами.
    – Пока можно перевести дыхание. Мы неплохо потрудились. Да и звонков на прошлой неделе было не очень много… Будем считать, что сейчас небольшое затишье. Не все выбирают раннюю весну, чтобы сыграть свадьбу. Но, надеюсь, вскоре кто-нибудь проявится. Тем более про нас раньше не писали в газетах… Сарафанное радио и информация из рук в руки – это, конечно, хорошо. Посмотрим, будет ли отклик после статьи.
    – Пойду пока в приемную, займусь корреспонденцией.
    – Если будут какие-то новые каталоги, сразу приноси мне, – попросила Стейси.
    – Кондитерские или свадебных салонов?
    – И те и другие.

    До обеда Стейси изучала местную прессу. Она надеялась увидеть очередное объявление о помолвке. Тогда можно было бы выслать им небольшой буклет с предложением по организации свадебного банкета и прочих мероприятий… Нужно стараться заполучить клиентов любым законным способом.
    Стейси вздохнула и отложила очередную газету. Как назло, никаких объявлений. Даже самых неприметных.
    Нужны были новые денежные поступления, чтобы предприятие держалось на плаву. Арендная плата за офисное помещение, платежи за электроэнергию, услуги клиринговой компании, оплата сигнализации. Заработная плата, в конце концов. Ее, Маделин, секретаря Донны и приходящего бухгалтера. Бухгалтер помогала управляться с налоговой отчетностью и прочими не слишком интересными для творческой натуры Стейси вещами.
    Кроме того, надо было давать небольшую рекламу, информируя общественность города о своем существовании и о преимуществах обращения к свадебному организатору Стейси Армстронг.
    Денег, полученных за только что прошедшую свадьбу Дейва Черрела, хватало на покрытие текущих расходов. Излишков на банковском счете, к сожалению, не оставалось.
    Личных же денег Стейси Армстронг едва хватало на небольшие ремонтные работы дома, покрытие коммунальных платежей, закупку продуктов и сезонное обновление гардероба.
    Дом, в котором Стейси жила с мужем и его старенькой матерью, был построен довольно давно. То, что строение славно смотрелось с улицы и было довольно симпатичным, с присущей ему таинственной атмосферой старых коттеджей, никак не сказывалось на степени изнашиваемости дома.
    Нужно было менять трубы, настилать крышу, чтобы избежать протечки с мансарды, чинить прохудившийся паркет…
    Все эти мелкие неприятности не сваливались на хозяев дома скопом, а случались один за другим. Но требовали к себе и внимания, и времени, и денег.
    Муж Стейси взял в кредит машину и теперь должен был постоянно вносить банку плату. Денег требовали и регулярные оздоровительные процедуры для его матери.
    Одним словом, семейный бюджет требовал пристального к себе внимания. Поэтому Стейси понимала, что в своей работе ей нельзя останавливаться на достигнутом.
    Даже приобретенная репутация и известность могут оказаться незаслуженно забытыми, если организация каких-то значимых, приметных свадеб уплывет из ее рук…
    С одной стороны, бизнес Стейси давно вышел на самоокупаемость. С другой – он не был стабильным: то пусто, то густо. То сразу несколько клиентов – и они с Маделин сбиваются с ног. То затишье – и только накопленные средства позволяют им продержаться.
    Радостное, лихорадочное возбуждение, владевшее Стейси в течение уик-энда и позволявшее ей парить на крыльях все утро, потихоньку сходило на нет. Она поднялась с офисного кожаного кресла и подошла к окну. Отодвинув жалюзи, она посмотрела на чуть нахмурившееся мартовское небо Монровиля.
    Еще немного – и начнется настоящая весна… Весна… А когда же начнется моя весна? Моя личная, собственная? – подумала Стейси.
    В кабинет снова заглянула Маделин. Стейси вздрогнула, когда Маделин окликнула ее.
    Давно уже Стейси пыталась приучить ассистентку к тому, что не стоит влезать в кабинет вот так вот запросто, несмотря на их теплые, в общем-то почти приятельские отношения. Есть местный телефон для решения каких-то вопросов. Маделин согласно кивала, но забывалась и снова вот так вот врывалась в кабинет. Могла даже заглянуть в тот момент, когда Стейси беседовала с очередным потенциальным клиентом, и сообщить Стейси о том, что на первой линии ее ожидает важный звонок. Для чего же тогда телефон?!
    В принципе, это было чуть ли не единственным недостатком Маделин. По крайней мере, на взгляд Стейси. Маделин с энтузиазмом подходила ко всем новым проектам. Едва появившись в конторе, она вдохновенно подключилась к работе, и Стейси знала, что может на нее положиться.
    – Маделин, ну сколько раз тебе повторять? – вздохнув, начала она.
    – Я помню-помню, – замахала руками Маделин. Взгляд ее голубых глаз был наивным и по-детски доверчивым. – Но у тебя ведь никого нет. А уже время ланча. Может, пойдем куда-нибудь перекусить? А заодно отметим успех вчерашнего мероприятия.
    – И на кого же мы оставим офис? А если придут новые клиенты?
    – Донна их встретит и займет. Нужно же ей заниматься чем-то, помимо звонков. А мы ненадолго.
    – Хорошо, уговорила, – сдалась Стейси. – Давай перекусим в пиццерии, я соскучилась по итальянскому.
    – Идет, – подмигнула ей Маделин.
    – Я только захвачу пальто и догоню тебя.

    После ланча Стейси вновь приступила к работе. Но на нее вдруг навалилась усталость. Пожалуй, Маделин права: стоит делать хотя бы небольшие перерывы и давать себе отдых.
    Нехорошо получается, если даже сытость влияет на нее так, что начинает клонить в сон и наваливается истома. Силы нужно беречь. Ведь почти все в фирме «Счастливый день» держится на Стейси.
    Усилием воли она заставляла себя смотреть на плоский монитор компьютера. Веки ее почти сомкнулись, и она вздрогнула от резкого телефонного звонка на столе.
    Это был внутренний звонок. Стейси сняла трубку.
    – У нас посетители, они могут пройти? – сказала Маделин.
    – Да, пусть заходят, – встрепенулась Стейси. – Ты уже показала им каталоги, ознакомила с расценками?
    – Я попыталась, но они хотят переговорить сразу с тобой.
    – Конечно, пригласи. И пусть Донна принесет нам кофе. Мне – покрепче.
    Через несколько секунд потенциальные клиенты уже сидели за небольшим столом в кабинете Стейси, а еще через две минуты очень юная и худенькая секретарша Донна, в обязанности которой входили исключительно ответы на телефонные звонки, встреча посетителей и приготовление напитков, расставляла перед ними чашечки тонкого фарфора с дымящейся жидкостью.
    Посетители представились: Мия Литтл и Майк Ньюмен. Планируют свадьбу в августе, а пока пытаются определиться с тем, как и где пройдет мероприятие.
    – Легко нашли нас? – любезно поинтересовалась Стейси.
    – Да, спасибо, – кивнул Майк. – Без проблем.
    – Давайте тогда обсудим возможные варианты, – предложила Стейси.
    Жених с невестой принялись рассказывать о своих пожеланиях. Стейси словно раздвоилась. Одна часть ее внимательно слушала гостей и мысленно делала пометки, а другая часть анализировала складывающуюся ситуацию.
    Наконец Стейси мысленно вздохнула.
    Вряд ли, эти вряд ли, подумала она. Скорее всего, они сорвутся с крючка и их свадьбу придется оформлять кому-то другому.
    Невеста говорила мало и робко, а Майк постоянно оглядывался на нее. Они выглядели то ли ни в чем не уверенными, то ли уличающими весь мир в каких-то несоответствиях.
    Толком не определились, чего хотят, думала Стейси. Я могу расписать им самый увлекательный сценарий, распланировать соблазнительную смету, познакомить со всеми каталогами, а они обойдут еще с пяток агентств. И будут так же везде мямлить и сомневаться, ни в чем не будучи уверенными. В конце концов выберут самый дешевый вариант и сделают все «как полагается», на всякий случай придерживаясь всех возможных традиций.
    Не то чтобы Стейси было выгодно делать столь далеко идущие выводы. Просто за время работы в «Счастливом дне» у нее выработалось определенное чутье, позволяющее довольно четко определять, чем закончится общение с той или иной парой. Иногда даже вне зависимости от того, что они говорят.
    В кабинет снова просунулась голова Маделин, и Стейси мысленно заскрипела зубами. Сколько можно повторять этой несносной девчонке?!
    – Стейси, там первая линия!
    Стейси мягко сказала:
    – Запиши информацию или пусть перезвонят часа через полтора. Маделин, ты же видишь – у меня клиенты.
    – Стейси, это ведь муж.
    – Хорошо, переводи.
    Стейси сняла телефонную трубку.
    – Привет, – улыбнулась она. – Думаю, буду как обычно. А ты как? Нет, ничего не случилось. Да, прошло все хорошо. Хорошо, целую тебя, Кевин. До вечера. – Она положила трубку. Ей не хотелось говорить с мужем. Но что было делать, если Маделин уже озвучила во всеуслышание, кто именно ей звонит? Свадебный консультант, у которого проблемы в собственной семье?.. Не каждая пара, которая к ней приходит, способна воспринять это адекватно.
    Вот и приходится надевать маску, делать вид, что все прекрасно, изображать то, чего нет, с горечью подумала Стейси.
    Встреча, как она и ожидала, завершилась нейтрально.
    Влюбленная парочка взяла у нее визитку. Они сказали, что еще подумают и в случае чего непременно обратятся к ней, к Стейси.
    Проводив Мию и Майка до двери, Стейси села за стол и, оперевшись локтями о столешницу, уткнулась лицом в ладони…

    Маделин сбежала с позволения Стейси из офиса, когда еще не было и пяти вечера. Сама же Стейси засиделась допоздна.
    Поэтому ее подержанный желтый «фольксваген» подкатил к дому, когда уже стемнело.
    Стейси осторожно повернула ключ в замке. Отворив дверь, она вошла и тихо прикрыла ее за собой.
    В прихожей было темно, да и во всем доме, сколько было видно глазу, свет не горел.
    Стейси включила свет, не глядя нашарила тапочки. Наслаждение разлилось по ногам. Наконец-то они получили долгожданный отдых от каблуков.
    Неслышно она прошла на кухню, открыла холодильник, достала бутылку минеральной воды, напилась. Есть не хотелось. Готовить – тем более.
    Интересно, чем ужинали Кевин со свекровью?
    Но грязной посуды в раковине не было. Ничто не выдавало присутствия в кухне какой-либо свежеприготовленной еды. Стейси еще раз проинспектировала холодильник.
    Там обнаружились остатки шоколадного мороженого в морозилке, несколько творожных сырков и йогуртов, ополовиненная упаковка с плавленым сыром.
    Все понятно. В ближайшие выходные надо брать машину, брать мужа и ехать в молл за покупками.
    Если, конечно, он сможет и если у него нет других планов.
    Если они еще в состоянии хоть что-то делать вместе…
    Стейси поднялась в их с Кевином общую спальню на втором этаже. Муж чуть похрапывал, завернувшись в одеяло на своей половине кровати. Ночник почему-то горел на тумбочке Стейси.
    Она присела на кровать и некоторое время смотрела на мужа.
    Чуть зеленоватые и широко расставленные глаза, закрытые сейчас. Высоко вылепленные скулы, плотный нос и неожиданно мягкий подбородок. Смявшиеся о подушку рыжеватые вихры, придающие Кевину временами мальчишеский вид…
    Стараясь не шуметь, Стейси сняла с себя верхнюю одежду и повесила ее в шкаф. Оставшись в одном белье, она запахнулась в пеньюар и прошла в ванную комнату.
    Там она присела на высокий круглый табурет, повернулась к зеркалу, смочила ватный диск в лосьоне и принялась осторожно снимать с лица неяркий макияж.
    В свои двадцать четыре года Стейси выглядела максимум на двадцать, была свежей и сияющей, особенно тогда, когда у нее было хорошее настроение. Но в последнее время это случалось все реже и реже.
    Однако она прилагала максимум усилий к тому, чтобы следить за собой. Когда позволяли время и средства, выбиралась к косметологу в облюбованный салон красоты в соседнем городе Питтсбурге. Уж если тратить деньги, то только на лучшее, так по крайней мере ей казалось.
    Если денег, а чаще времени у Стейси не было, она ухаживала за собой дома – мягкие пилинги, масочки, ванны с ароматическими маслами. И, конечно, непременный уход за лицом и руками – никогда не оставлять на ночь даже минимальное количество косметики, французский маникюр или пастельные, нежные тона лака.
    Стейси все казалось, что она недостаточно хороша, что не вполне привлекательна, что она прилагает не все усилия для того, чтобы быть красивой и желанной. Ей казалось, будто дело в чем-то внешнем. Вот она уделит себе еще больше внимания, придаст своему облику более ухоженный вид – и муж наконец-то прозреет, поймет, что она достойна более чуткого и трепетного отношения к себе…
    Быстро приняв душ и вытираясь, Стейси в очередной раз отмахнулась от мысли, что, пожалуй, она все-таки старается зря…
    Надев ночную сорочку, она расправила тонкую ткань на груди и бедрах.
    И вновь риторический вопрос – ради чего она пытается быть соблазнительной? Разве не все равно, в какую ткань быть облаченной под покровом ночи, в супружеской постели?
    В постели, где лежащий рядом мужчина не пробормочет спросонья что-то нежное. Не повернется во сне и не обнимет ее бессознательно. Не очнется от сна и не примется целовать ее губы, прикасаться к ее прохладной коже, к молодому телу.
    Стейси вышла из ванной. Снова села на краешек кровати. В свете ночника ее отражение в платяном шкафу казалось призрачным. Глаза сверкали в темноте, кожа напоминала своей белизной мрамор…
    На самом деле Стейси была весьма недурна собой. Темно-серые глаза, насмешливо вздернутые брови, небольшой, слегка курносый нос, пухлые розовые губки. Ее сложно было назвать красавицей, но обаяния ей было не занимать. Маленькая, подвижная, в колледже она славилась своей пухлостью. Но после колледжа резко похудела, стала напоминать телосложением гимнастку. Вот разве что с гибкостью подкачала. Находились мужчины, которые были бы рады ее вниманию. На свою беду, Стейси не смотрела ни на кого, кроме Кевина…
    Она повернулась и посмотрела на мужа.
    У нее было ощущение, что рядом с ней лежит ледяной человек. Ледяной король. Вокруг которого еще совсем недавно крутилась вся ее, Стейси, жизнь.
    Она отчаянно пыталась разглядеть хоть какие-то крохи тепла.
    Тепла, которое Кевин направлял бы не на своих друзей и родственников, не на свои многочисленные электронные и механические игрушки, а на свою жену…
    Она уже отчаялась увидеть нежность и внимание в его глазах.
    Стейси осторожно укрылась свободным краем одеяла.
    Лежавший рядом с ней Кевин был сейчас самым близким для нее человеком. Никто из тех, кто ее знал, не находился так близко к ней, не спал с ней в одной кровати, не встречал хмуроватые монровильские утра… И в то же время Кевин был невыразимо далек от нее.

2

    Ощущение было такое, словно после ланча Стейси не переставая пила одну за другой чашку крепкого эспрессо.
    Она не могла сомкнуть глаз. Словно и не было тяжелого, насыщенного и утомительного рабочего дня с подведением итогов, балансов, беседой с клиентами, планированием дальнейшей деятельности.
    Ничего не менялось от того, что Стейси закрывала глаза. Просто становилось чуть темнее. Голова продолжала оставаться такой же ясной, мысли мерно маршировали вперед, теснились и сменяли друг друга.
    Она устало вздохнула. Сегодня в офисе она впервые так ясно почувствовала, насколько ее жизнь отличается от безмятежного, распланированного задолго до всех событий счастья, словно ей показали про это документальный, но яркий фильм.
    Тихая радость в глазах будущих молодоженов, и привычно равнодушный голос Кевина в телефонной трубке. Она была вынуждена изображать те чувства, которых уже не испытывала или, что более верно, уже не могла подпитывать односторонне, без всякой надежды на взаимность…
    Нельзя, чтобы окружающие догадывались, будто у нее что-то не в порядке. В принципе, до сих пор это удавалось. Кевин тоже не был особо заинтересован в том, чтобы выносить сор из избы. Ну кто, кроме самых близких, полезет дотошно выяснять, что скрывается за внешней благопристойностью союза Армстронгов?
    Стейси перевернулась на живот и уткнулась лицом в пахнущую лавандой и свежестью подушку. Она тихонько застонала. Ей так нужно уснуть! Завтра вторник и вряд ли работы будет меньше. А она будет чувствовать разбитость во всем теле и запивать головную боль мятным чаем.
    Сон не шел к ней. Вместо легкой дымки невинных снов перед глазами Стейси проносились картины ее далекого прошлого. Того периода, когда все только начиналось…

    Тогда Стейси училась в колледже. Была прилежной студенткой, в библиотеку бегала охотнее, чем на свидания. По выходным помогала матери на кухне. Ей нравилось готовить, нравилось, когда семья собиралась за накрытым столом. Лучше всего ей удавалась выпечка – тортики, пирожные. А еще – блюда итальянской кухни. Словно они с семьей были не выходцами из Ирландии, правда уже прочно обосновавшимися в Америке, а потомками итальянцев.
    Но факт оставался фактом. Пальчики оближешь – это можно было сказать и про лазанью – как мясную, так и вегетарианскую, – и про нежную острую пиццу с различными начинками, и про тальятелли, которые Стейси готовила с особым усердием.
    Стейси и ее подружка по колледжу, шестнадцатилетняя Розалин, сидели на перилах веранды, болтали ногами и доедали последние треугольнички ароматной пиццы с маринованными корнишонами и голландским сыром.
    – А пойдем со мной в воскресенье в церковь? – неожиданно предложила Розалин.
    – В церковь? – Стейси сделала круглые глаза. – Что я там забыла?
    – Зря смеешься. Слушай, разве вы с родителями не ходите в церковь каждый уик-энд?
    – Да нет… не приходилось, – протянула Стейси.
    – Странно. Вы же вроде тоже католики. Разве нет?
    – Католики. Но, знаешь, не замечала, чтобы родители придавали этому какое-то особое значение. Ни мама, ни отчим. Особой набожностью, наверное, наша семья не отличается. Но разве это так плохо? Гораздо важнее, что у нас хорошие отношения в семье и люди уважительно здороваются. Что с мамой, что с Фредериком.
    – Тебе виднее, – задумчиво сказала Розалин. – Но мне всегда казалось, что ирландцы должны не отрываться от своих корней, помнить, откуда вышли. Держаться друг за друга…
    – Мы никогда не отказывались кому-то помочь, Розалин. Да и земляки к нам заходят запросто, мама в гостеприимстве никому не отказывает.
    – Это да.
    – И потом, насчет корней… Мне кажется, мы давно уже не ирландцы.
    – Ты так думаешь? – прищурилась Розалин. – Разве твоя фамилия не О’Нил?
    – Да, а фамилия матери О’Рейли, – засмеялась Стейси. – Это уже отчима надо благодарить.
    – Не в фамилии дело, если уж на то пошло. Вот попробуй кто-нибудь оскорбить или обидеть твою маму! Думаю, ему мало не покажется.
    – Дело не в фамилии, дело, думаю, в характере Фредерика, а совсем не в ирландских корнях.
    – Типично ирландская вспыльчивость, – подмигнула Розалин. – Так ты пойдешь со мной в церковь?
    – Вот пристала. У тебя столько свободного времени?
    – Ну пойдем. Один раз посмотришь, послушаешь службу. Познакомишься с хорошими людьми. Знаешь, поддержка земляков никогда не помешает. В ирландской общине интересные ребята, да и девчонки попадаются. И поддержка Бога не помешает.
    Розалин, на удивление, говорила об этом серьезно. Стейси не испытывала особого трепета ни перед церковью, ни перед какими-то высшими силами. Но то ли из любопытства, то ли из солидарности с подружкой пойти она согласилась.

    В тот день они с Розалин вырядились, как приличные студентки из колледжа – полосатые гольфики, тщательно заплетенные косы. Так что на первый взгляд им было можно дать даже меньше тех лет, что было на самом деле.
    Розалин была серьезной и торжественной. Стейси же все никак не могла проникнуться важностью момента. На ее взгляд, воскресный поход в церковь был развлечением наподобие поездки в Питтсбург – поход в какой-нибудь театр совмещался с обедом в одном из моллов с десятками кафешек.
    Но уже в церкви Стейси прониклась духом службы. Служба шла на латыни, Стейси даже не силилась что-то понять. Но внутреннее убранство храма, строгость обстановки, серьезные лица собравшихся произвели на юную студентку довольно сильное впечатление. Как и проповедь, последовавшая за службой. Стейси впервые глубоко задумалась о таких, казалось бы, привычных вещах, которым в жизни придается совсем не такое значение, как должно бы.
    В их семье редко говорили о церкви, о вере и о Боге. Стейси не знала, чем это объясняется. Может быть, занятостью матери с отчимом. Может быть, тем, что они были слишком поглощены друг другом. Раньше перед едой мать читала коротенькую молитву, но потом перестала делать и это.
    Вернувшись домой, Стейси рассказала матери, что они с Розалин были в церкви. А потом спросила, почему они раньше не водили ее в церковь?
    – Водили, – улыбнулась мать, – только ты была маленькой. Наверное, не помнишь.
    – А почему перестали ходить?
    – Видишь ли, Стейси, есть более важные вещи. Общение с близкими людьми, например. Тепло семейного очага. Совсем не обязательно ходить в церковь, как на работу, чтобы жить по совести, по вере…
    – А я считаю, что ходить надо! – с истинно юношеским упрямством заявила Стейси. – Где, как не там, можно почувствовать всю важность веры? Без напоминания о Боге все забывается.
    – Стирается под налетом повседневности, – засмеялся Фредерик. – Стейси, бога ради, если ты считаешь, что там есть что-то для тебя, что тебе это нужно и важно, ходи. Мы же не станем тебя в чем-то ограничивать. Тем более у тебя есть единомышленники, Розалин например. Ходи, малышка. Услышишь что-то новое – не забудь сообщить нам.
    Родители засмеялись. Стейси, впрочем, не услышала в этом смехе ничего обидного для себя. И продолжала регулярно посещать воскресные службы вместе с подружкой.
    Вскоре она приобрела и новых друзей среди прихожан католической церкви. Оказывается, не так уж мало учащихся колледжа серьезно относились к вопросам веры. Стейси как губка впитывала все проповеди, открывая для себя все новые области для размышлений, черпая знания и получая ответы на многие, ранее туманные вопросы…
    Жизнь текла без особых проблем и неприятностей. Стейси, не прикладывая каких-то серьезных усилий, заканчивала колледж, имея при этом, правда, не слишком блестящие оценки. Она сама толком не могла разобраться, что же из изучаемых дисциплин привлекает ее больше всего. В ее расписании значились в основном гуманитарные предметы. Спорт она не жаловала, в группе поддержки не выступала, баскетболу в спортзале колледжа предпочитала стрельбу из лука, как самый легкий курс. Физика, химия, математика – все это был не ее конек. Но и литература с историей тоже мало привлекали ее. Вот разве что преподаватель рисования ставил ей высокие баллы, но наличие у Стейси ярко выраженного таланта и он отметить не мог. Время потихоньку шло, и любовные переживания обостренного подросткового периода в колледже тоже не затрагивали Стейси.
    С Кевином она познакомилась именно в ирландской общине, на очередной воскресной службе.
    Розалин в тот день приболела. Накануне отец возил ее в Даунтаун, в Питтсбург. Там Розалин вдоволь находилась по магазинам, а самое главное, наелась мороженого самых экзотических сортов. Теперь она лежала дома с больным горлом, пила горячий чай и глотала эвкалиптовые леденцы.
    Стейси отправилась в церковь одна.
    С утра ее посетило какое-то неожиданное вдохновение, и она отутюжила темно-красный строгий костюм: прямую юбку чуть ниже колен и приталенный жакет. Морщась от усердия, подкрутила локоны горячими щипцами. И, пока не видела мама, потихоньку подкрасила губы одной из ее многочисленных помад. В общем, выглядела Стейси хорошо, даже самой было приятно.
    Отчим подвез ее до церкви. Войдя внутрь, Стейси по обыкновению села на облюбованную ими с Розалин лавку во втором ряду. Служба еще не началась. Стейси положила рядом маленькую кожаную сумочку с красной шелковой аппликацией, пригладила волосы руками, расправила на коленях юбку.
    Церковь понемногу заполнялась народом.
    Неожиданно для самой себя Стейси оглушительно чихнула.
    По счастью, ей не пришлось лезть в сумку за платком. Сидевший на передней скамье парень лет двадцати обернулся и с приветливым любопытством посмотрел на Стейси.
    – Будь здорова, – весело пожелал он.
    Стейси смутилась.
    – Спасибо.
    – Что-то я тебя раньше здесь не видел, – сказал он, внимательно разглядывая ее.
    Стейси в свою очередь разглядывала его.
    Сначала ей показалось, что перед ней подросток. Однако, приглядевшись внимательнее, она поняла, что он более взрослый и зрелый, чем кажется. Очевидно, в заблуждение вводили его слишком уж озорные, чуть зеленоватые, глаза. А также рыжеватые вихры. Конечно, рыжим его можно было назвать с очень большой натяжкой. Но искорки рыжины в волосах парня проскакивали.
    В целом он производил на редкость положительное впечатление. Таким людям Стейси почему-то начинала быстро доверять. Клетчатая рубашка, которой были обтянуты его плечи, добавляла благопристойности его внешнему виду. Но парень был не просто положительным, он располагал к себе каким-то скрытым, не проявляющимся демонстративно обаянием.
    – А я тоже тебя раньше тут не видела, – объявила Стейси.
    Парень ничуть не смутился.
    – Ничего удивительного, – кивнул он. – Раньше меня тут и не было.
    – Вот как?
    – Переехал сюда с семьей, здесь и буду доучиваться.
    – Откуда переехал? Издалека?
    – Да не особо. Отцу понадобилось по работе. Говорил, что это ненадолго. Но я еще тогда понял, что легко не отделаюсь. Застряли мы тут основательно.
    – А откуда вы приехали?
    – Филадельфия.
    Стейси присвистнула:
    – Тогда понятно, почему для тебя остаться здесь означает застрять… Ну ничего, здесь не так плохо, как кажется на первый взгляд.
    – Да мне и не кажется, что здесь плохо, – расхохотался парень. – Кстати, меня зовут Кевин. Кевин Армстронг.
    – Стейси О’Нил.
    – А ты родилась в Монровиле?
    – Да, и мама тоже родилась здесь, нам тут все привычно. А вот муж матери не так давно переехал сюда. Но он из Ирландии, так что ирландские корни и на чужой земле не теряются. Ты ведь тоже имеешь к общине какое-то отношение?
    – А ты как думаешь? Иначе что бы я тут делал?
    – Ну, не знаю. Меня сюда привела подруга, посещения с родителями даже и вспомнить не могу. Начала бывать тут где-то с год назад и передать не могу, как много мне это дает!
    – Так у тебя тут друзья?
    – Ну разумеется. Друзья, подруги. Тебя ведь тоже кто-то привел или ты сам пришел?
    – В прошлый раз был тут с отцом. Но он сказал, что хорошенького понемножку. Отметился – и будет. А мама вообще не ходок в такие места.
    – А ты что же?
    – Мне тут понравилось, вот и пришел снова.
    – Ну, скоро и у тебя тут друзья появятся.
    – Надеюсь, что уже появляются.
    Стейси улыбнулась.
    Началась служба.
    Сразу после службы Стейси окликнули другие девушки. Она подошла к ним, завязалась оживленная болтовня. Обсудили последние события в колледже. Потом решили завтра обязательно навестить Розалин, если, конечно, больное горло не позволит ей появиться в колледже. Стейси заболталась и напрочь забыла о своем новом знакомом.
    Однако, выходя из церкви, она столкнулась с Кевином – оказывается, они шли в толпе бок о бок.
    – А вот и снова я, – подмигнул ей Кевин.
    Стейси почему-то покраснела.
    – Едешь домой?
    – Да, конечно.
    – Может, подбросить тебя? – неожиданно предложил Кевин и позвенел связкой ключей.
    Стейси кивнула. Ей совсем не хотелось жд
    Они вышли из церкви и перешли через дорогу. Там у обочины был припаркована подержанная «тойота» темно-синего цвета.
    Кевин открыл дверцу перед Стейси.
    – Залезай!
    Стейси послушно залезла, устроилась поудобнее на сиденье и пристегнулась.
    Кевин открыл дверцу со стороны водительского места и тоже сел. Повернул ключи зажигания…
    – Послушай, – повернулся он с улыбкой к Стейси. – Сегодня выходной. Ты так сильно торопишься домой?
    Стейси прикинула: с семьей она уже успела пообщаться с утра за завтраком. К Розалин они все равно не пойдут до завтра. Нужно довязать акриловый шарф, к которому она планировала прикрепить большие искусственные жемчужины, но это вполне может подождать…
    – Пожалуй, не очень… – сказала она. – А что?
    – Да вот я подумал – может, нам с тобой куда-нибудь прокатиться?
    – Прокатиться? – переспросила Стейси.
    – Посидеть где-нибудь. Может, заглянуть в кино. Правда, до такой дыры, как Монровиль, все новинки доходят с запозданием, – засмеялся он.
    – Неправда, – оскорбленно возразила Стейси.
    – Да ладно. Я же шучу. Не обижайся. Но, согласись, тут и правда негусто с развлечениями. Если захочется нормально поиграть в боулинг, посидеть в кафешке над чашкой-другой горячего шоколада, посмотреть пару фильмов, для этого в идеале нужно ехать в Питтсбург. В центр.
    – Ну да, в Даунтаун, – кивнула Стейси. – Но все же и тут есть неплохие места.
    – Вот и покажи мне их, Стейси, а? Или тебе жалко? А может, тебе лень?
    – Да погоди ты! Я ведь даже тебе еще не ответила, – засмеялась Стейси. – Послушай, может быть, мы просто доедем до одного из парков и прогуляемся там?
    Кевин озадаченно посмотрел на улицу.
    – Не знаю, – протянул он. – Оно, конечно, и можно бы… Но, боюсь, сегодня там прохладно. А я не захватил свою кожаную куртку. Ехал ведь на машине и не планировал где-то гулять. Дом – машина – церковь – машина. Давай лучше посидим где-нибудь? Должен же я, в конце концов, побывать хотя бы в одном стоящем местечке Монровиля.
    – Поехали, – решилась Стейси.
    – Указывай дорогу.
    Место, куда они приехали, было, может быть, и не особенно модным, но Стейси любила бывать там со своей семьей и захаживала туда с подружками.
    Там подавали капучино, горячий шоколад, кофе покрепче, к нему – довольно вкусное мороженое. В меню было перечислено большое количество салатов, гренки с сыром, с чесноком и другими приправами. Почти домашняя кухня, простая уютная обстановка, абажуры из плетеной соломки, словно нехотя рассеивавшие полумрак. Круглые столики на витых ножках, стулья с высокими спинками. А в середине небольшого зала – камин. Больше всего Стейси любила сидеть именно у камина.
    Камин хозяева заведения жгли даже летом. Кроме, конечно, удушливой жары, когда в офисах горожан не спасали самые мощные кондиционеры.
    Стейси любила негромкий треск поленьев, ровный жар, исходящий из камина, пляшущие по дереву язычки пламени. Сквозь высокий бокал с глинтвейном огонь камина казался драгоценным камнем, рубином или гранатом…
    Хозяева так и назвали свое кафе – «Каминный зал».
    – Ух ты! Никогда не бывал здесь раньше, – воскликнул Кевин, заходя внутрь и озираясь.
    – Еще бы! Откуда тебе знать про это замечательное место? Это ведь не Питтсбург, разве тут может быть что-то действительно хорошее? – поддразнила его Стейси.
    Мартин, один из самых обходительных официантов, принес им два меню в папках из тонкой темно-зеленой кожи.
    И тут Стейси осенило: это же свидание! Самое настоящее свидание. Пусть незапланированное, спонтанное и неожиданное – но свидание!
    Раньше с ней такого не происходило.
    Иногда ей случалось заинтересоваться каким-нибудь симпатичным мальчиком из колледжа, но парни такого типажа редко обращали на нее внимание.
    Очевидно, они считали ее слишком домашней. Славной, милой, но для них неинтересной и малопривлекательной.
    Те же немногочисленные ботаники, что делали попытки заговаривать со Стейси, не интересовали саму Стейси.
    А тут она впервые на свидании, в одном из любимых кафе, наедине с симпатичным парнем. Он уже совсем взрослый: своя машина, правда подержанная и наверняка отданная ему отцом. Какая-то неизвестная, яркая жизнь в Филадельфии, оставшаяся у него за плечами.
    Стейси еще раз внимательно посмотрела на Кевина и решила, что он очень даже ничего! И он определенно ей нравится.
    К тому же они оба выходцы из ирландской общины. Вот и еще одна точка соприкосновения: совместные службы.
    Все это вихрем проносилось в голове Стейси, пока ее руки открывали меню, а палец скользил по строчкам. Хотя меню Стейси знала наизусть.
    – Я буду цитрусовый микс, – наконец объявил Кевин ожидающему официанту, – круассан с грибами, салат «Цезарь» и… шоколадное пирожное. А ты, Стейси? Определилась?
    Мартин подмигнул ей.
    – Она знает это меню наизусть, – ласково сказал он. – Да, девочка? Тебе как обычно? Глинтвейн, грибной салат, вишневый штрудель с мороженым?
    Стейси кивнула.
    – И еще, Мартин, принеси мне, пожалуйста, земляничный мусс, – попросила она.
    Она хотела вкусить удовольствия от посещения «Каминного зала» по максимуму.
    Мартин снова подмигнул ей и удалился.
    Закуски и напитки принесли очень быстро.
    – Предлагаю выпить за знакомство, – сказал Кевин и поднял свой стакан с оранжевой смесью из лимона, грейпфрута и апельсина.
    Стейси чокнулась с ним и поспешила сделать глоток глинтвейна, пока ароматная жидкость не остыла.
    – Ну, Стейси, – сказал Кевин, отправляя в рот первую ложку салата, – расскажи мне, чем ты планируешь заниматься в жизни, помимо посещения воскресных служб.
    Стейси смутилась. Но нужно было поддерживать непринужденную беседу.
    – Вообще-то я еще не определилась.
    – Как не определилась? Сколько тебе лет?
    – Уже семнадцать.
    – Вот видишь! Что там показывают тесты по профориентации?
    – Да ничего особенного. – Стейси махнула рукой. – У меня ни к чему нет каких-то особенных склонностей. Половина предметов дается плохо, половина нравится, но не настолько сильно, чтобы сделать это будущей профессией.
    – Ну а хобби у тебя какие-нибудь есть? В свободное от учебы время чем занимаешься?
    – Гуляю с подругами… слушаем музыку, смотрим какие-нибудь комедии. Собираемся у кого-нибудь дома, печем пироги и тортики. Могу еще вязать, я, кстати, вяжу красивые шарфы, кофточки.
    – Да из тебя же выйдет идеальная жена! – Кевин неожиданно залился смехом.
    Стейси покраснела.
    – А что такого? – возразила она, не дожидаясь, пока краска сойдет с лица. – Чем плохо?
    – Шучу, конечно. Ничем. Ну а если взять хотя бы твои шарфы? По-моему, это повод заинтересоваться дизайном. Дизайнеры неплохо зарабатывают, когда раскручиваются.
    – Для этого нужны какие-то особые идеи, креативный подход. Творчество… – Стейси пожала плечами. Я не выдумываю ничего такого. Просто копирую модели из журналов.
    – Как скажешь. Наверное, тебе виднее.
    – А сам ты? Чем планируешь заниматься? Намерен застрять здесь и провести всю оставшуюся жизнь в Монровиле?
    – Я еще не определился. Во-первых, мы здесь недолго. Всего несколько недель. Может быть, мне тут и понравится. От добра добра не ищут… Освоюсь, тогда и подумаю.
    – А хобби, увлечения? На чем думаешь специализироваться?
    – Компьютеры интересны.
    – Программирование, новые разработки?
    – Нет, попроще. Мне интересно с ними возиться, отладка, программы и все такое. Может, удастся пристроиться в фирму отца, попробовать там свои силы. У них как раз работают с крупными партиями компьютеров, комплектующих. Я еще не думал над этим серьезно. Как тебе штрудель?
    – Если честно, то просто божественный.
    – Замечательно. А ты смотрела последний фильм с Мэттом Деймоном? – оживился Кевин, и разговор как-то сам собой перешел с профессиональных тем на общечеловеческие…

3

    Стейси перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.
    Интересно, который час?
    Ей все еще не удавалось заснуть.
    Прошлое подступило к ней так близко, что, казалось, все это происходило с ней только вчера.
    Когда же все пошло не так?
    Может, все с самого начала было не так, как нужно? А Стейси просто видела лишь то, что хотела видеть…
    Картины продолжали мелькать перед глазами. Она не могла отвязаться от воспоминаний. Они словно сами собой раскладывались по полочкам, рисовали общую картину, требовали, чтобы Стейси на них посмотрела, чтобы обратила внимание на то или иное событие…

    Кевин очень быстро вписался в их компанию, посещавшую воскресные службы.
    Казалось, у него такая же потребность узнавать что-то новое о вере, проникаться духом и атмосферой церкви, проводить больше времени со своими единомышленниками.
    Постепенно сложился небольшой кружок – Стейси, Кевин, Розалин и ее новый молодой человек, которого подруга как-то затащила на службу и он начал время от времени присоединяться к их воскресным походам то ли из вежливости, то ли из любопытства, то ли просто за компанию.
    После службы ребята обычно отправлялись куда-нибудь, чтобы продолжить общение. Расставаться не хотелось, свободное время было, и они ехали полакомиться мороженым в какую-нибудь из местных кафешек или выбирали ближайший киносеанс. Могли просто бродить по парку до его закрытия, кормить белок, играть в серсо.
    Кевин чаще других настаивал на поездках в Питтсбург.
    – Мы уже облазали весь Монровиль, – недовольно бурчал он. – Попробуй выдумать здесь какое-нибудь развлечение, вспомнить место, которое еще не наскучило.
    – Ну конечно, Питтсбург – центр мира! – с насмешкой подхватывала Розалин.
    – Да нет, вовсе не центр. Но там хотя бы из десяти фильмов можно выбрать ближайший сеанс. И, не вылезая из одного развлекательного центра, поиграть в боулинг, бильярд и игровые автоматы.
    – Только игровых автоматов нам не хватало. При наличии компьютера можно весь день не вылезать из игрушек и в другой город ехать не придется…
    – Еще чего не хватало, целый день играть, – сердилась Стейси.
    Впрочем, через какое-то время поездки в Питтсбург стали все более редкими. То ли Кевин пресытился и этим набором развлечений, то ли больше времени стала занимать учеба и подработки…
    Чаще всего они просто выбирались на загородную трассу с тем, чтобы неспешно прокатиться, слушая музыку. Они останавливались где-нибудь на обочине, чтобы понаблюдать закат, разрывали пакеты с чипсами и орешками, запивали их колой и наблюдали, как краснеющее солнце медленно садится, подминая собой верхушки деревьев.
    Со времени знакомства Кевина и Стейси прошло уже немало месяцев. И Стейси уже довольно часто задумывалась над этим. Она не могла понять их отношений. Была ли это только дружба или нечто большее? Когда они встречались вчетвером, тут все было ясно – веселое времяпрепровождение в компании. А когда они с Кевином оставались наедине? Отправлялись на прогулку, или он объяснял ей что-то из программы колледжа, или же они вместе смотрели какой-нибудь новый фильм на утреннем сеансе. Стейси не могла понять, есть ли у Кевина по отношению к ней что-то большее, чем просто хорошее приятельское чувство. Да, тогда она не могла понять, что ему с ней просто удобно… Или не могла понять. Потому что про себя-то она точно знала – она уже давно влюблена в Кевина.
    Да, наверное ему было приятно общаться со Стейси. У них всегда находились общие темы для разговоров – учеба, планы на будущее, просмотренные совместно фильмы, их друзья и знакомые, погода, католическая религия…
    Она была милой симпатичной девушкой, внимательной и заботливой, она старалась сделать так, чтобы окружающим было комфортно и тепло рядом с ней. Какой смысл Кевину было отказываться от такого общения?
    Но он не предпринимал никаких попыток, чтобы ее завоевать. Неожиданные сюрпризы, небольшие подарки, по-настоящему романтические вылазки или спонтанные мероприятия, о которых частенько рассказывала Розалин, – все это отсутствовало в отношениях Кевина и Стейси напрочь. Да ее и не нужно было завоевывать, она постоянно была рядом с ним, когда только это было возможно. Но он и не делал никаких шагов навстречу. Если что-то складывалось, то это происходило само собой, без каких-либо значительных усилий, без ярких поступков с его стороны.
    А Стейси было хорошо уже потому, что он принимал и ее внимание, и ее отношение, и готовность заботиться о нем.
    Однажды она принесла ему на день рождения подарок. Она долго и тщательно выбирала его, а потом упаковку и очень радовалась, представляя себе радость Кевина.
    На тот момент Стейси уже работала. Ей удалось найти место ассистентки директора в совсем маленькой фирмочке по продажам электронных компонентов. После колледжа она так и не решила, чем ей хочется заниматься больше всего, чему она готова себя посвятить.
    Она не особенно унывала по этому поводу: значит, она создана для семьи, она ничуть не будет возражать против возможности посвятить себя Кевину… то есть семье. Которая, безусловно, у нее когда-нибудь будет.
    Поэтому к имеющейся работе она слишком серьезно не относилась, хотя и старалась выполнять все поручения без нареканий. Эта деятельность, не доставлявшая ей настоящего удовольствия, все же не была особенно обременительной, приносила ей доход. Должность ассистентки даже позволяла ей, находясь на рабочем месте, какую-то часть времени заниматься своими делами…
    И заработать ей удалось на довольно неплохой подарок Кевину. Это был маленький наладонный компьютер, одна из последних моделей.
    После того как Стейси торжественно преподнесла подарок Кевину, он озадаченно уставился сначала на коробку, потом вдруг засмеялся.
    – Ты чего? – Стейси округлила глаза.
    Кевин все смеялся и смеялся, потом махнул рукой, пытаясь успокоиться.
    – Мишки… эти мишки на оберточной бумаге!
    – Тебе не нравится? – огорчилась Стейси. – Я хотела… что-то теплое… Она чуть не сказала «нежное».
    – Ладно, ерунда, проехали. Забудь. – И снова фыркнул.
    Стейси, уже почти оскорбленная, попросила:
    – Открой, посмотри.
    – Ну да, конечно. – Кевин извлек из оберточной бумаги подарок, скомкал бумагу и небрежно отбросил ее в сторону.
    – Ого! Ух ты!
    – Что ты сделал?! – неожиданно даже для себя закричала Стейси.
    – А в чем дело?
    – Открытка… Там же, в упаковке, была еще и открытка!
    – Да? Жаль… – нахмурился Кевин. – Ну ладно, главное ведь то, что у меня в руках.
    Стейси замолчала с расстроенным видом. Она с такой любовью выбирала эту открытку… и старалась, сочиняла текст. Ее мишек и банты он счел глупостью и девчачьей прихотью. Она угодила ему с подарком, но он даже из уважения к ней и к ее чувствам не стал сдерживать смех.
    – Подумаешь, – пожала плечами Розалин, утешая Стейси, которая все-таки укрылась в ванной, чтобы чуточку всплакнуть. – А ты чего ждала? Мужчины, они все такие… Не до сантиментов, главное – техника и всяческий тюнинг.
    – О, да ты философ.
    – Правда. Не забивай голову и не переживай. Ему же понравился подарок?
    – Еще бы этот подарок ему не понравился…
    – Ну и все. Забудь. Если плакать по каждому из таких вот ничтожных поводов, то можно выплакать все глаза. Пойдем, там, кажется, уже скоро должны начать пунш разливать. – Розалин потянула подругу за руку.
    Стейси потом еще немного дулась. Но у Кевина был такой вид, словно ничего не произошло.
    Если бы я была по-настоящему ему небезразлична, то он нашел бы способ все-таки сказать, что ему приятен весь подарок, а не отдельные его части, и прочитать скомканную открытку, думала потом Стейси.
    Шло время. События шли своим чередом.
    Вся их компания где-то уже работала. Кевин стал заместителем администратора в небольшом магазинчике по продаже музыкальных дисков, фильмов и компьютерных игр. Частенько он брал работу на дом, то есть прослушивал какую-то музыку, но чаще смотрел фильмы. Он говорил, что ему нужно быть в курсе новинок. А больше всего времени он посвящал осваиванию новых компьютерных игрушек. Похоже, реальность не очень-то его интересовала. Или была не такой захватывающей, чтобы к ней стоило проявлять интерес… В окружающей реальности было двое-трое друзей из колледжа, знакомая компания из ирландской общины, Стейси, которую Кевин воспринимал как нечто привычное и должное.
    После работы они иногда встречались, сидели в каком-нибудь пабе, или шли в кино, или сидели у кого-то дома и смотрели видео. Все реже были поездки по загородной трассе и наблюдения за закатами, все меньше было желания выбираться хотя бы в Питтсбург и исследовать его центр…
    Все привыкли видеть Стейси рядом с Кевином. По правде говоря, девушки не вешались Кевину на шею. А у него то ли не было желания, то ли способностей как-то привлечь внимание понравившейся ему девушки. Никто не знал, испытывает ли он интерес к кому-либо, помимо Стейси.
    Но некоторые удивлялись интересу Стейси к этому парню. По сути дела, в нем не было ничего примечательного. Внешность чуть ярче заурядной, немного специфическое чувство юмора, в некоторых случаях понятное лишь ему одному. Любовь к компьютеру и тяга к просиживанию за ним часами…
    Но для Стейси он был самым лучшим, неповторимым. И она не была в этом виновата.
    Иногда она задумывалась, есть ли у Кевина, кроме нее, по-настоящему близкие люди. И не могла найти ответ на этот вопрос. Она предпочитала думать, что ее герой замкнут и держится неким особняком потому, что не каждому удается найти подход к его тонкой и разборчивой натуре.
    Ей было невдомек, что Кевин по-настоящему не близок даже со своей собственной семьей. Хотя сам он считал себя преданным сыном, но это его мнение не имело никакого отношения к действительности. Ему просто нравилось так думать. Но одних мыслей мало для того, чтобы желания реализовывались. Даже желание быть преданным сыном.
    Однажды, в очередной день рождения Кевина – ему исполнялся двадцать один год, – Стейси пришла в их двухэтажный небольшой коттедж пораньше, чтобы поздравить его первой (не считая, конечно, родителей). Кроме того, она хотела еще помочь матери Кевина с угощением.
    Стейси припарковала свой маленький «фольксваген», подаренный ей отчимом, у коттеджа Армстронгов. Напоследок взглянула на себя в зеркальце. Пришлось поправить блеск на губах, а вот с тушью и подводкой все было в порядке. Стейси все чаще предпочитала делать нейтральный макияж и даже ногти покрывала только прозрачным лаком. Кевин не любил яркое, броское, ему не нравилось, когда Стейси слишком уж выделялась из толпы. Когда-то Стейси только начала делать первые неуверенные шаги по направлению к более необычному имиджу, но реакция Кевина отбила у нее всякую охоту к дальнейшим экспериментам. Не сказать, чтобы Стейси сильно это расстроило. Впрочем, небольшой осадок у нее остался.
    Стейси мельком взглянула на небольшие наручные часы. Следовало поторапливаться, а не изучать свою внешность, сидя в машине. Она забрала с заднего сиденья большую коробку с подарком, включила сигнализацию и поспешила к дому.
    Подойдя к двери, Стейси нажала на звонок и одновременно принялась поправлять свои русые локоны.
    По ее мнению, укладка сегодня получилась на редкость удачной. Хотя было неизвестно, оценит ли ее кто-то из гостей. Кроме, разумеется, Розалин.
    Дверь распахнулась мгновенно, словно звонка Стейси ждали.
    Это был отец Кевина. Он тащил с собой два огромных чемодана. В глубине холла Стейси увидела самого Кевина, стоящего с непроницаемым лицом, и его мать, которая в растерянности опустила руки.
    – А, Стейси… – отрывисто сказал Армстронг-старший. – Привет. Прекрасно выглядишь. Проходи, закрывай за собой дверь.
    – Добрый день, – робко сказала Стейси. – А когда… когда вы вернетесь? Празднование вроде уже через час.
    – Я не вернусь, – спокойно ответил он. – Желаю вам хорошо отметить день рождения. Прощай, Стейси.
    Стейси показалось или в его глазах действительно мелькнуло сожаление?
    Этого она уже никогда не узнает, так как следующим движением Армстронг мягко закрыл за собой дверь. Щелкнул замок.
    Прошло несколько долгих минут. Совсем рядом взревел мотор, и лишь тогда Стейси решилась посмотреть на оставшихся в холле.
    – Стейси, пойдем со мной наверх, – проговорил Кевин сквозь зубы. Его мать исчезла в одной из боковых комнат.
    – Что случилось? – спросила Стейси уже наверху.
    – Что случилось?! А ты не поняла? Отец ушел! Ушел насовсем!
    – Но… из-за чего? У вас же была хорошая семья.
    – Семья… Видимость. Одна видимость, а не семья. Когда-то, может, и была…
    – Так что же случилось?
    – Просто сказал, что уходит. Сказал – больше не может. Рутина, однообразие, серость… впустую уходящая жизнь. Можно подумать, у него одного она проходит здесь впустую!
    – Может, он ушел к кому-то? Ты не знаешь?
    – Понятия не имею, – угрюмо сказал Кевин. – По-моему, он просто возвращается в Филадельфию.
    – Но он мог бы вернуться туда с вами!
    – Он, похоже, уже сделал выбор. Дом оставил нам с матерью. Сказал – часть сможете сдавать, если будет не хватать денег или если мама не захочет пойти работать. – Кевин вдруг ударил кулаком по столу. – В день рождения! В мой день рождения! Он что, не мог сделать это месяц назад? Год назад?! Завтра, послезавтра? Почему он выбрал для этого именно сегодняшний день?
    – Может потому, что это день твоего совершеннолетия? – предположила Стейси. – Символично…
    – Меня больше не волнует, что делалось в его голове при принятии решения.
    Повисло тяжелое молчание.
    Первым вновь заговорил Кевин.
    – Послушай, ты не могла бы позвонить всем нашим и сказать, что вечеринка отменяется? Не хочу… не уверен, что смогу праздновать. С веселым лицом, как ни в чем не бывало. А рассказывать всем тоже пока особого желания нет. Позвони, пожалуйста.
    Как нарочно, в эту самую минуту зазвонил телефон. Стейси вздрогнула.
    Кевин повернулся к аппарату и выдернул вилку из розетки.
    – Вот так, – устало вздохнул он. – Потом со всеми поговорю. Поздравлений слышать тоже не хочу. Добро пожаловать в реальную жизнь. «Добро пожаловать в реальную жизнь, сын» – вот что он мне сказал! Я даже не понял, к чему это было!
    Стейси осторожно коснулась его руки, пытаясь успокоить.
    Она не могла найти слов.
    – Стейси, позвони, пожалуйста…
    Она кивнула и достала из сумочки мобильный.
    Обзвонила всех, кого знала лично. Тех, кого не знала, тоже обзвонила сама – Кевин продиктовал ей номера телефонов. Стейси объясняла, что звонит по просьбе Кевина Армстронга.
    Убрав телефон, Стейси спохватилась:
    – Твой подарок!.. Ты так и не посмотрел его. Разверни…
    – Потом, – хмуро сказал он.
    У Стейси на глаза навернулись слезы.
    – Я правда обязательно посмотрю. Но позже. Пойми, мне сейчас не до подарков.
    – Хорошо, – тихо сказала Стейси. – Тогда… я пойду. Не буду больше тебя беспокоить.
    Он повернулся и посмотрел на нее.
    – Нет, останься. Ты – останься… Может, будет легче, если ты будешь рядом.
    Стейси присела на краешек кресла. Кевин все так же стоял, опираясь на стол. Оба молчали. В молчании проходили минуты.
    – Может… сваришь какао? – наконец нарушил молчание Кевин.
    – Хорошо, – кивнула Стейси и поднялась.
    – Понимаешь, там мама… Не хочу сейчас с ней сталкиваться. Не хочу видеть ее в таком состоянии…
    – Ничего страшного, я сама сварю. – Стейси взялась за ручку двери.
    – Знаешь… Там же есть торт. Целый именинный торт. Без свечек конечно же. Облитый шоколадом, с марципанами. Можешь есть, если хочешь. Я не стану…
    – Может, все-таки захватить тебе кусок? – с сомнением спросила Стейси.
    – А вообще-то ладно, захвати. Хуже не будет. Пусть стоит тут, появится настроение – съем.
    Интересно, почему он не хочет именно сейчас видеться с матерью? Наверняка ей сейчас гораздо тяжелее, чем ему, размышляла Стейси, пока спускалась на кухню, варила какао, резала торт и расставляла все это на небольшом пластиковом подносе. Ответ так и не нашелся.
    Когда она вернулась в комнату Кевина с подносом, уже почти стемнело. Кевин сидел с ногами на подоконнике и смотрел в окно.
    – Я уже здесь, – сообщила Стейси, сгружая с подносика чашки и блюдца на журнальный столик.
    Кевин спрыгнул с подоконника и присел за стол.
    – Ничего не хочу, – со вздохом сказал он. – Оказывается, ничего не хочу. Даже какао. Спасибо, Стейси. Ты такая заботливая.
    – Да без проблем, – отозвалась она. – Кевин…
    – Что?
    – Если ты и правда хочешь побыть один, то я пойду, пожалуй…
    – Не нужно. Говорю же, твое присутствие мне не мешает.
    Это был ключевой момент. Если бы он сказал хотя бы «помогает» или «становится легче»… Но он сказал именно то, что сказал. Она ему всего лишь не мешала.
    Однако Стейси не обратила на это внимания. В конце концов, это были всего лишь нюансы. Она услышала то, что и хотела услышать – она нужна ему.
    К тому же Кевин, произнося эти слова, взял ее за руку. Наверное, первый раз за все время их общения.
    Стейси обожгло прикосновение его пальцев. Окружающая действительность словно подернулась туманом. Уже не думая о том, что делает, она потянулась к Кевину. Поцелуй пришелся прямиком в губы.
    Он чуть вздрогнул, но ответил на поцелуй. Стейси обхватила руками его плечи, и начала судорожно поглаживать ткань рубашки пальцами.
    – Стейси, – прошептал Кевин, едва оторвавшись от ее губ.
    – Неважно… потом… – шептала она.
    Она понимала, что это ее шанс. Когда им еще доведется остаться наедине в такой интимной обстановке? И потом, ему сейчас нужна ее поддержка, наверное как никогда раньше.
    Кевин все-таки выпрямился и отстранился.
    – Что-то не так?
    – Да нет, все так.
    – Ты не хочешь? Я совсем не нравлюсь тебе?
    – Нравишься, конечно. Но…
    – Но что?
    – Понимаешь… Я считаю, что сексом стоит заниматься после замужества. Так честнее перед людьми и перед Богом.
    – А это уже было у тебя с кем-нибудь раньше?
    Кевин поколебался.
    – Нет… не было. А у тебя?
    – У меня тоже не было, – призналась Стейси. Это казалось ей совершенно естественным: ведь она ждала Кевина. Но то, что у Кевина еще не было секса, ее порядком удивило. Неужели ни в Филадельфии, ни здесь не нашлось девушки, которая заставила бы его забыть о принципах?
    Или этот принцип появился у него лишь тогда, когда он начал посещать службы?
    И тут Стейси подумала о том, что, наверное, это знак. Ведь если у них обоих никого не было до настоящего момента, то, скорее всего, это потому, что они предназначены друг для друга.
    Уже не помня себя, она прошептала:
    – Тогда… Тогда, может быть, нам пожениться?
    Кевин нахмурился. Он внимательно смотрел на Стейси, словно пытался изучить ее в царящем в комнате полумраке.
    – Да. Да, наверное. Наверное, так мы и сделаем.
    Стейси только хотела спросить, действительно ли он этого хочет, но почему-то не решилась.
    В голове, словно дикий воробей, внезапно попавший в клетку, билась только одна мысль: «Мы поженимся!».
    Она всегда это знала, как же она могла сомневаться в том, что он тоже этого хочет?
    – Да, – повторил Кевин, – думаю, так будет лучше. С близостью повременим. Хочу, чтобы все было как полагается.
    – Тогда, – подскочила Стейси, – я поеду?!
    – Куда? Зачем?
    – Домой. Хочу рассказать новость семье!
    Кевин снова нахмурился. Потом улыбнулся.
    – Да, конечно. Поезжай. Хотел попросить тебя не говорить об этом, пока не уляжется новость о разводе родителей. Но лучше сообщать хорошие новости, чем горькие.
    – Тогда я поеду. И вечером позвоню тебе, хорошо?
    – Звони. – Кевин чуть нагнулся, чтобы поцеловать ее в щеку. – Я провожу тебя.
    Торт и какао так и остались нетронутыми.
    От возбуждения Стейси гнала машину, то и дело заставляя себя притормозить и сбавить скорость.
    Еще не хватало куда-нибудь врезаться. Тогда, когда мои мечты наконец начинают сбываться! – думала она, лихорадочно припоминая весь их разговор.
    Домой она влетела, закричав чуть ли не с порога:
    – Ма, Фредерик, мы решили пожениться!
    – Ты сначала хотя бы в дом войди. – Мать выглянула из кухни. Она что-то взбивала венчиком в миске, от миски распространялся тонкий пряный аромат.
    – Войди в дом, вымой руки, надень тапочки… – поддержал ее Фредерик.
    – Да ну вас! – заявила Стейси, при этом, однако, начиная стаскивать с себя плащ и нашаривать ногой тапочки. – Руки мыть не буду, разве что перед ужином. Вот лучше послушайте меня! Мы с Кевином решили пожениться.
    – Да? – спокойно отреагировала мать. – И как же вы пришли к такому решению?
    – Ну… просто… – смутилась Стейси. – Мы уже давно встречаемся… и нам вместе хорошо. Думаю, это то, что нам нужно.
    – А кто сделал предложение, Стейси? – Мать внимательно смотрела на дочь.
    – Это было совместное решение, – объявила Стейси.
    – Ну что ж, если ты его действительно любишь…
    – Да. Действительно.
    – Тогда я только рада за вас.
    – Вы не слишком торопитесь? – уточнил Фредерик.
    – Да вроде не слишком. А чего нам ждать? Сколько еще лет должно пройти? Лучшее ведь надо проживать здесь и сейчас, не откладывая на завтра.
    Супруги переглянулись.
    – Смотри-ка, какая умная, – подмигнул Фредерик. – Ну а жить вы где будете?
    – Мы с Кевином этого еще не обсуждали. – Стейси осеклась. – Ну… наверное, у него. У него ведь теперь свободен почти весь дом. От них с мамой сегодня ушел отец. Уехал. Оставил дом. Так, по крайней мере, говорит Кевин.
    – Что? Ушел отец? Погоди-ка… Но у Кевина ведь сегодня праздник, день рождения. Или я что-то путаю?
    – Нет, мама, не путаешь. Да, вот такое печальное событие.
    – И пожениться вы решили сегодня?
    – Ну да, а что? Ему нужна моя поддержка.
    – Девочка моя, ты в этом уверена? Может быть, вам не стоит торопиться? Принимать серьезные решения в состоянии стресса.
    – Конечно, мы не станем торопиться. Как следует все распланируем. О деталях обязательно будем вам сообщать! – Стейси наконец-то дождалась, когда мама поставит миску со взбиваемым муссом на стойку, и повисла у нее на шее. – Ну скажи, неужели ты за меня ни капельки ни рада?!
    – Рада, конечно, – улыбнулась мать. – Ты у нас в общем-то взрослый человек. Надеюсь, понимаешь, что делаешь.
    – Я понимаю. Ну, пойду к себе, переоденусь к ужину! Я вас люблю. – Стейси упорхнула из кухни.
    Фредерик посмотрел ей вслед, а потом повернулся к жене.
    – И что ты думаешь по этому поводу?
    – А что думаешь ты, дорогой?
    Фредерик поднял брови с легкой иронией.
    – Судить, конечно, пока рано. Но тебе не кажется, что Кевин вполне удачно заменит себе отсутствие отца наличием нашей Стейси?
    – Не знаю. Поживем – увидим. В конце концов, это ее жизнь.

    Наверху, у себя в спальне, Стейси стянула кофточку, юбку, колготки и повалилась на кровать. Произошедшее опьяняло ее. Мысленно она уже представляла себе свадьбу, венчание, последующее празднество.
    Как почти всякая девушка, в свое время Стейси тщательно обдумывала видение этого радостного мероприятия. Свадебное платье, платья для подружек, всякие милые мелочи, угощение для банкета… И теперь картины во всех подробностях проносились перед ее глазами.
    Теперь ей не нужно было гадать, кто же будет надевать ей на палец кольцо, представлять себе лицо возможного жениха. Теперь она точно знала, кто им будет.
    Постепенно погруженную в сладкие мечты Стейси сморил сон. Она провалилась в иную реальность, но и во сне продолжала улыбаться…

4

    Наконец сон сморил не только ту Стейси, которая жила в воспоминаниях, но и настоящую Стейси.
    Она забылась крепким сном, а уже через два часа затрезвонил будильник в ее мобильном телефоне.
    Однако Стейси даже не услышала его.
    Некому было и разбудить ее. В последнее время Кевин уходил на работу все раньше. Трудно сказать, что было этому причиной – то ли у него накапливалось все больше работы, то ли он все меньше времени хотел проводить дома.
    Поэтому Стейси спала и проснулась только тогда, когда солнце уже отчаянно пробивалось в спальню через плотные синие шторы.
    Взглянув на часы, она ахнула, мгновенно подхватилась и исчезла в ванной.
    В рекордный срок она почистила зубы, забрала волосы в низкий хвост, провела по губам помадой. Втиснулась в единственный оказавшийся немятым серый деловой костюм с юбкой ниже колена, сгребла мелочи с тумбочки в сумку и выбежала из дому.
    В офисе она появилась уже к двенадцати. А работать они начинали с десяти часов утра.
    – Доброе утро, – поздоровалась с ней Маделин.
    Свежая, сияющая, в отличие от встрепанной начальницы, она восседала на своем рабочем месте и просматривала не то каталог, не то глянцевый журнал.
    – Доброе, – выдохнула Стейси. – Представляешь, проспала.
    – Да-а, – протянула Маделин. – Сочувствую. И ведь спросить не с кого, да?
    – Ну ладно ехидничать. Сама удивилась. Не поверишь, даже не услышала будильника.
    – Сварить кофейку?
    – Да, покрепче. И бутерброды.
    – А у нас в офисе ничего нет, – покачала головой Маделин.
    – Почему?
    – Утром до работы я купить не успела. А выходить в твое отсутствие не решилась. Вдруг клиенты? Голодная, да?
    – Не успела позавтракать. Вообще ничего не успела. И до обеда вряд ли дотяну, – призналась Стейси.
    – Давай схожу куплю каких-нибудь сандвичей или пирожных в ближайшей кондитерской, – предложила помощница.
    – Не стоит. – Стейси махнула рукой. – Знаешь что? Давай закажем пиццу. Прямо в офисе посидим все втроем. Мы ведь так и не отметили последний удавшийся заказ, насколько я помню.
    Маделин с готовностью схватилась за телефонную трубку.
    – Донна? Это Маделин. Мы тут пиццу заказываем к кофе. Ты с чем будешь? Так, записываю. Анчоусы, да? Ага, и я такую же буду… Ага.
    – Маделин, да неужели?! – воскликнула Стейси, когда та положила трубку.
    – Что неужели?
    – Неужели ты наконец-то научилась пользоваться телефоном, вместо того чтобы выбегать из кабинета и спрашивать Донну, глядя ей в глаза? Не верю!
    – Ладно тебе, – смутилась Маделин. – Тебе какую пиццу?
    – Ветчина, сыр, помидоры, грибы.
    – Хорошо. Звоню!
    – Да, Маделин, кстати… Нам кто-нибудь звонил?
    Маделин смутилась еще больше.
    – Ой… не звонил. Приходил один потенциальный клиент.
    – Вот как? Когда?
    – Да с самого утра, едва я успела компьютер включить.
    – Очень интересно. – Стейси уселась в кресло напротив Маделин и закинула ногу на ногу. – Выкладывай.
    – Я предлагала ему дождаться тебя, но он очень торопился. Ну я и побеседовала с ним обстоятельно. А что мне было делать?
    – Все нормально. Кто он и чего именно хотел?
    – Филипп Деверо, тридцать два года. Клерк в банке. Женится через месяц. Собственно, никаких особых запросов у него нет.
    – Чего же он тогда хотел? – удивилась Стейси.
    – Хочет тихую свадьбу, по минимуму всяких церемоний, излишеств и прочего пафоса. Небольшая церковь или даже гражданская церемония… Они с невестой пока не решили. Банкет человек на тридцать-сорок.
    – В общем понятно. А что он хочет от нашего агентства?
    – Сказал, что они с невестой очень занятые люди. Конечно, при других обстоятельствах они сделали бы все необходимые приготовления сами. Но сейчас загружены работой по уши.
    – И что нужно от нас?
    – Нужно просто найти подходящую церковь, банкетный зал, разработать несколько вариантов меню. Договориться с рестораном об обслуживании. Предложить варианты Филиппу с невестой, а они выберут.
    – Комиссионные, конечно, небольшие?
    – Да. Я прикинула – вознаграждение за все это получается относительно небольшое.
    – Ну ничего. Это тоже деньги.
    – Я только закажу пиццу и передам тебе всю информацию.
    – Не нужно передавать. Займись ею сама.
    – Что?!
    – А что? Ты не хочешь? – Стейси с любопытством смотрела на Маделин.
    – Но…
    – Ты ведь сама неоднократно просила меня, чтобы я дала тебе возможность попробовать свои силы. Тут работы будет не очень много, вот и попробуешь. Узнаешь, что к чему. Я всегда буду рядом, подскажу, сориентирую, если что.
    – Раз ты так считаешь…
    – К тому же я изрядно выложилась на последнем проекте. Устала. Немножко передохну. А потом с новыми силами за подготовку следующей свадьбы. Вот только когда она у нас будет, этот новая свадьба?
    – Будет, – засмеялась Маделин, – никуда не денется.

    С аппетитом перекусив пиццей в компании Маделин и Донны, Стейси прошла в свой кабинет, включила компьютер, прослушала сообщения на автоответчике.
    Одно было от матери. Она звонила Стейси, чтобы пригласить ее в ближайший уик-энд пообедать, а возможно, выбраться в театр в Питтсбурге. Сказала, что они с Фредериком соскучились по ней и рады будут повидаться.
    Второй звонок был из ресторана, в котором Стейси чаще других заказывала свадебные банкеты. Они хотели узнать, планирует ли Стейси делать заказ в ближайшие дни.
    Больше звонков не было. Ни от мужа, ни от подруг.
    По правде говоря, у Стейси давно уже не осталось подруг. За те четыре года, что прошли со времени их с Кевином свадьбы, слишком многое изменилось. Весь круг общения Стейси теперь составляли ее помощницы, владельцы либо администраторы ресторанов, свадебных салонов, вообще все те люди, с кем она общалась по работе. Ее семья. Семья Кевина…
    Стейси механически перелистала несколько каталогов, которые Маделин заботливо разложила на ее столе.
    Красивые наряды, изящные букеты, изысканные украшения. Нежность, светящаяся в глазах пар.
    Все это уже в который раз напоминало Стейси, что любовь, привязанность и нежность напрочь отсутствуют в ее жизни.
    И ладно бы, если бы только страсть и влечение отсутствовали! В конце концов, с момента ее брака прошло уже четыре года. Чаще всего чувства между людьми претерпевают метаморфозы. Страсть уступает место привязанности, нежность – доверию, уходит пылкость, но должна же на смену им прийти хотя бы какая-то стабильность, уверенность… Уверенность в том, что муж с женой необходимы друг другу, интересны друг к другу.
    В браке Стейси не было даже привязанности.
    …Когда она и Кевин после очередной службы в католической церкви только объявили о своей помолвке, их друзья из ирландской общины поначалу обрадовались. Их действительно так привыкли видеть вместе, что посчитали решение пожениться естественным и закономерным.
    Розалин и другие девочки с энтузиазмом помогали Стейси бегать по магазинам в поисках платья, туфелек, белья для первой брачной ночи.
    Стейси хотелось поразить Кевина. Он должен был в полной мере оценить, какое ему досталось сокровище, понять, что не зря он выбрал именно ее.
    Они с Розалин даже не поленились устроить вылазку в Питтсбург, где были обшарены все торговые центры и мало-мальски примечательные магазинчики.
    Под конец поисков Розалин уже валилась с ног.
    – Послушай, можно подумать, что ты выходишь замуж за принца Уэльского, – подала она голос, когда они присели передохнуть возле кафе с мексиканской кухней в молле.
    – Ты это о чем? – не поняла Стейси.
    – Да так… – протянула Розалин. – Выискиваешь все самое лучшее. Придирчива так, как будто от тебя откажутся, если на вышивке будет меньше жемчужинок, чем хотелось бы.
    – Мне просто очень хочется сделать ему приятное.
    – Понимаю… Только, Стейси…
    – Что?
    – Ты не думаешь, что, если ты будешь слишком сильно стараться и суетиться, он окончательно расслабится и будет воспринимать все как должное?
    – Не знаю, в каких единицах измерять градусы старания. Разве, по-твоему, счастливая семья получается не тогда, когда двое вкладывают всю любовь и заботу друг о друге в отношения?
    – Может, ты и права, – задумчиво протянула Розалин. – Только, Стейси, все же постарайся иногда не забывать о себе. Ты слишком самоотверженная девочка. Не хотелось бы, чтобы окружающие воспринимали это как должное.
    Розалин и сама не знала, насколько окажется права. По крайней мере, в отношении Кевина.
    Но даже и Розалин не могла представить себе всю абсурдность того, что стало происходить в жизни Стейси.
    Роскошную и пышную свадьбу Стейси и Кевин устраивать не стали. Они не хотели брать деньги у родителей, а отложить из собственного заработка получилось не очень много.
    Отложенного хватило на небольшой банкет в столь любимом Стейси «Каминном зале» и на то, чтобы забронировать номер в гостинице для молодоженов. Выбор пал на симпатичный отельчик в Питтсбурге. Не получалось и свадебного путешествия. Решили съездить куда-нибудь в Италию или Испанию, а может, и в Ирландию ближе к следующему лету.
    На своей свадьбе Стейси была, наверное, впервые в жизни по-настоящему обворожительна. В парикмахерской ее русые мягкие и рассыпающиеся волосы уложили в высокую прическу, выпустив при этом несколько прядей и тщательно завив их.
    Розалин сама сделала Стейси макияж в серебристо-сиреневых тонах. Выбранное Стейси платье было скромным, строгим, но изящным – прямой силуэт до пола, квадратный вырез, расшитый искусственным жемчугом. Каллы в свадебном букете, перевитые серебряными лентами. Букет, кстати, поймала именно Розалин.
    На этом, а также на веселом банкете и закончились все приметы счастливой свадьбы.
    Когда Кевин и Стейси оказались одни в номере для новобрачных, Стейси, выйдя из душа, внезапно почувствовала себя плохо. Может быть, виной тому было волнение, а может, и излишек шампанского. Кевин помог ей улечься в постель, открыл настежь окна, чтобы не было душно, принес воды. Стейси мгновенно уснула.
    Утром она чувствовала себя значительно лучше. После легкого романтического завтрака в постели – кофе, йогурт, круассаны с клубничным джемом, ломтики сыра и омлет – она обнаружила в себе вполне достаточно сил для осуществления того, что им с Кевином так и не удалось накануне.
    К ее изумлению, Кевин совсем не горел желанием заняться с ней любовью. Стейси не могла понять, что останавливает его теперь. Она теперь перед Богом и людьми жена Кевина!
    После бесплодных попыток близости Стейси попыталась завести разговор. Но все, что ей нежным и мягким тоном удалось вытащить из Кевина, звучало, мягко говоря, неубедительно.
    – Это не должно быть будничным, – выдавил он, отвернувшись от сидевшей на скомканных простынях Стейси.
    – Кевин, о чем ты говоришь?! – с широко раскрытыми глазами воскликнула она. – Мы вчера поженились, это был лучший день в моей жизни, как это может быть будничным сейчас?! Мы столько ждали, неужели для тебя это не праздник?!
    Но Кевин только еще больше замкнулся в себе. Наконец, видимо окончательно выведенный из себя расспросами Стейси, он отрезал:
    – Вчера вечером тебе было плохо. Не хочу, чтобы это повторилось. В конце концов, я должен заботиться о тебе!
    – Но я уже хорошо себя чувствую, – оскорбленно возразила новобрачная.
    – Я должен убедиться, что с тобой действительно все в порядке. – И, увидев, что на глазах Стейси уже выступили слезы, добавил: – Не переживай так, прошу тебя. Вот вернемся в Монровиль, перевезем твои вещи ко мне, отдохнем… Тогда…
    Стейси вытерла слезы и посмотрела на него. В конце концов, ее долг понимать его и разделять его тревоги и сомнения. Может, он просто боится оказаться не на высоте в их первый раз? Он ведь говорил, что у него еще не было сексуального опыта. Нужно просто подождать, тогда все будет в порядке…
    Они вернулись из Питтсбурга, отобедали в доме родителей Стейси, на двух машинах – ее и Кевина – перевезли все необходимые вещи новобрачной в дом Армстронгов.
    Кевин с матерью решили пока не сдавать никаких комнат. В конце концов, у них в семье работали и Стейси, и сам Кевин.
    Поэтому молодоженам был отдан весь второй этаж, а мать Кевина прочно обосновалась на первом.
    Потекла размеренная жизнь, по накалу страстей и событийности мало чем отличающаяся от досвадебной жизни…
    Шли недели и месяцы, а между Кевином и Стейси так ничего и не происходило.
    Сначала Стейси не слишком-то беспокоилась.
    Переезд, суматоха немного утомили всех окружающих, и саму Стейси в том числе. Потом было распределение комнат, генеральная уборка, обустраивание гнездышка и прочие необходимые вещи.
    Все это, разумеется, приходилось сочетать с работой Кевина в видеосалоне и с работой Стейси ассистенткой в конторе.
    В результате оба уставали так, что Стейси даже не знала, кто из них засыпает первым, едва им удается устроиться в спальне под одеялом.
    Потом Стейси простудилась.
    Кевин приходил вечерами усталый, гладил ее по голове, мимоходом спрашивал, как она себя чувствует, и исчезал в кабинете – тестировать очередную игру.
    Иногда, впрочем, он приносил ей чай с малиной, растворимый аспирин или легкий ужин.
    Приготовленный, разумеется, матерью Кевина.
    Потом Стейси поправилась и вновь появилась в своей конторе. Зато слег Кевин – не то заразился от жены, не то из чувства солидарности.
    Вопрос об интимной близости сам собой не всплывал уже довольно продолжительное время.
    Спустя еще несколько недель Кевин заметил, что Стейси очень уж сильно устает.
    На работе ей прибавили обязанностей, постоянно подкидывали какие-то новые задания. Но при этом не собирались ни повышать зар-плату, ни переводить на более высокую должность.
    Кроме того, Стейси сбивалась с ног, чтобы их дом был более уютным. Выискивала в Интернете и в журналах какие-то особенные рецепты, вечерами готовила, намывала раковины и плиту, протирала пыль, приносила цветы в горшках, пересаживала их и расставляла на подоконниках, чтобы было красиво, пришивала к занавескам воланы – в общем, благоустраивала жилище как могла.
    Свекровь она при этом боялась лишний раз о чем-то попросить, не хотела ее утруждать. Все-таки мать Кевина была женщиной в годах.
    Глядя на все это, Кевин заявил однажды за ужином:
    – Слушай, дорогая, а не уволиться ли тебе из этой своей конторы? Ты как думаешь?
    Стейси потрясенно уставилась на мужа.
    Пожалуй, это было первое серьезное проявление его заботы о ней.
    – Даже не знаю, – начала она.
    – Зато я знаю. Хватит тебе вкалывать за эти копейки, которые тебе там платят.
    – С другой стороны, там ко мне хорошо относятся, – заметила Стейси. – Босс вполне лояльный человек.
    Кевин кивнул.
    – Хорошо относятся, да. На словах. А на деле загружают работой и даже не думают прибавлять оклад. За такой объем работы одна моя знакомая получает раза в полтора, а то и два больше. Точно я уже не вспомню, да и неважно это.
    Стейси вздохнула:
    – Что, предлагаешь поискать работу, где лучше платят? – Тоска появилась в ее глазах. Она до сих пор не представляла, чем бы ей хотелось заниматься в дальнейшем и от чего она получала бы хоть какое-то удовольствие. Снова искать работу? Кем? Ассистентом? Референтом? Администратором в какой-нибудь второсортной гостинице? Стейси не очень-то высоко ценила свои способности.
    Кевин, видимо, тоже. Потому что он с иронией поднял брови.
    – Другую работу? Зачем другую? За все время нашего знакомства я так и не увидел в тебе склонности к чему-то. Кроме, разумеется, домоводства. Ну и сиди дома, отдохни немного, веди хозяйство. Это тебе по крайней мере нравится. В конце концов, начать искать работу, если уж будешь гореть желанием, можно всегда. Сидя дома, это можно делать более тщательно и обдуманно.
    Стейси молча переваривала все услышанное.
    – Так как? Что скажешь?
    – Да, наверное ты прав, так будет лучше, – неуверенно проговорила она.
    – Завтра же и подай заявление.
    – Ага.
    – Если будут предлагать больше денег, проси еще больше. Хотя я сомневаюсь, что в твоей конторе вообще способны на материальное стимулирование мотивации труда. Все сводится к сладким речам и одобрительным похлопываниям по плечу, – засмеялся Кевин.

    На следующий день, едва босс Стейси появился в офисе, она зашла к нему в кабинет с листом бумаги в руках.
    – Нельзя ли подождать? – нахмурился он.
    – Думаю, нет, – спокойно ответила Стейси.
    – Только появился, а ты уже тут как тут. Дала бы хоть кофе выпить, что ли, – недовольно бурчал он. – Ладно, что там у тебя?
    Стейси протянула ему лист.
    – Хм… Увольняешься?
    Стейси кивнула.
    – Ну и правильно, – неожиданно сказал босс.
    Стейси пораженно уставилась на него.
    – О чем это вы?
    – Да так… – протянул он. – Я и сам подумывал о том, чтобы тебя уволить.
    – Но… за что?
    – Работаешь без вдохновения. Без огонька. Как будто тянешь лямку.
    – Неправда! Я все делала, что вы велели! Еще и добавили обязанностей в последнее время. А зарплату не повышали!
    – А за что тебе ее повышать? С таким объемом работы справится любой выпускник колледжа, и при этом ему не нужно будет столько платить.
    – Ну знаете… – Стейси задохнулась от возмущения.
    Он не слушал ее, продолжая:
    – Да и особыми способностями ты не блещешь, согласись. Так что твое решение всецело поддерживаю. Вышла замуж, вот и будь женой своему мужу, не торчи в офисе, не мучай себя и других. – Заметив слезы, которые уже блестели на глазах у Стейси, он примирительно сказал: – Ну ладно. Не о чем тут плакать. В конце концов, ты сама решила уволиться. Что, неприятно слышать правду о себе?
    – Не знаю, – чуть слышно произнесла Стейси. – Я же так старалась…
    – Каждому по способностям, – спокойно ответил он. – Не всегда старание может компенсировать наличие таланта и целеустремленности.
    Стейси всхлипнула.
    – Расстанемся полюбовно, – предложил он. – Выплачу тебе деньги за месяц и компенсацию. По рукам?
    Она послушно кивнула.
    – Освобождай место, передавай дела потихоньку. Я позабочусь, чтобы тебе нашли замену.
    Стейси, как в тумане, вышла из кабинета, прошла в свой угол, села за стол. Взгляд ее невидяще уперся в монитор.
    Она совсем не ожидала такого отзыва о своей работе. Может быть, вчера Кевин, говоря об этом, был не так уж и не прав?
    Или все дело в ней? В меру скромной служащей, ничем не примечательной, ничем не выдающейся, не блещущей никакими талантами? До сих пор не осознающей, в чем же ее главные преимущества, склонности, чего она хочет и к чему стремится?
    Наверное, только семья ее удел.
    Стейси в последний раз всхлипнула и набрала телефонный номер – звонить мужу и подруге, сообщать последние новости.
    Так закончилась рабочая эпопея Стейси. Она засела дома.
    С вышивкой, с вязанием, с моющим пылесосом и метелочками для пыли, с журналами по домоводству, со сборниками рецептов и пароваркой, с неизменным утренним чаем перед телевизором.
    Первое время она блаженствовала.
    Можно было спать сколько хочешь. Можно было не ложиться с оглядкой на поздний час и неизбежное раннее вставание. Кевин, к счастью, не требовал от Стейси неизменного утреннего завтрака, не просил, чтобы она провожала его на работу. Если бы Стейси была чуть мудрее и чуть опытнее, она опечалилась бы этому факту, а не обрадовалась бы…
    Но все шло так, как шло. Своими силами Стейси благоустроила дом настолько, насколько это вообще было возможно.
    Наконец настал такой момент, когда Стейси уже не к чему было приложить руки. Конечно, помимо готовки и уборки.
    Она села и задумалась.
    Круг ее интересов сузился до дома, общение стало ограничиваться семьей.
    Но общение со свекровью, как и прежде, было очень незначительным. А уход Стейси с работы никак не сказался на их с Кевином отношениях.
    Он так же, как и раньше, приходил с работы, без особого интереса жевал поданный ужин и либо сразу укладывался в постель, либо шел тестировать очередную игру, в крайнем случае – оценивать новый фильм. Иногда Стейси присоединялась к просмотру, но среди фильмов, приносимых Кевином, преобладали триллеры и детективы. Стейси была очень спокойна к этому жанру.
    Стейси решила, что пришла пора действовать активно, пока еще есть возможность что-то исправить.
    В конце концов, без близости с мужем невозможно завести детей, а Стейси хотела детей и полноценную семью.
    В ближайшую же пятницу, перед долгожданным уик-эндом, Стейси не стала сервировать стол для ужина в гостиной. Она накрыла небольшой столик прямо в их с Кевином спальне.
    Расставила несколько свечей в круглых подсвечниках, в центр стола поставила миниатюрный букетик из голубых и сиреневых цветов, достала два бокала из тонкого венецианского стекла и бутылку с французским шампанским.
    Под металлическими крышками, чтобы не остыли, прятались креветки в винном соусе. Острый салат с мидиями и имбирем, сбрызнутый лимонным соком, красовался в прозрачной вазе с виньетками. Стейси еще раз полюбовалась сервировкой и умчалась в ванную – готовиться.
    Днем она побывала в ближайшем салоне красоты. Там ей освежили стрижку, сделали челку слегка асимметричной и высветлили перышками отдельные пряди, кроме того, выщипали брови и сделали их темнее на тон. Стейси казалось, что небольшое изменение ее внешности добавит ей шарма, сделает более яркой и не останется незамеченным Кевином.
    Сама Стейси осталась очень довольна результатом. Подкрашивая губы, накладывая тени на веки, она столько крутилась перед зеркалом, что чуть не опоздала к приходу Кевина.
    А ей надо было еще слегка подушиться и переодеться в ночную сорочку и пеньюар.
    Стейси не рискнула приобрести полупрозрачную ночную сорочку, ограничилась шелковой. Простая шелковая сорочка, зато насыщенного винного цвета, отороченная филигранным кружевом, короткая, едва закрывающая бедра. К ней – пеньюар, чуть длиннее, но приталенный, с широким поясом. И чулки!
    Стейси впервые в жизни надела чулки. До этого она как-то не обращала внимания на столь актуальную для соблазнения деталь женского туалета. После долгих раздумий она выбрала светлые чулки, самые тонкие, с широкой кружевной резинкой.
    После того как оставила работу, она оказалась и без собственных средств. Вопрос о деньгах они с Кевином тоже пока не поднимали. Но за продуктами они по выходным ездили вместе, в магазин за обновкой для Кевина выбирались тоже вместе, а самой Стейси пока не требовалось обновлять гардероб.
    Поэтому все эти милые изящные вещицы она приобрела на средства, которые остались у нее после выплаты компенсации. Она надеялась, что эти затраты не будут напрасными.
    Покончив с последними приготовлениями, Стейси окинула спальню взглядом. Кажется, все было готово.
    Ах нет!
    Стейси торопливо задернула шторы, оставив лишь небольшую щелочку для свежего воздуха, проникающего из приоткрытого окна. Достав из тумбочки небольшую коробочку, обернутую в бумагу с изображением разноцветной гирлянды сердечек (да, она ничего не могла поделать со своей натурой!) и перевитую вишневой лентой, положила ее рядом с приборами, предназначавшимися для Кевина.
    Стейси прилегла на постель, дотянулась до глянцевого еженедельника и принялась его перелистывать.
    У нее не должен быть такой вид, словно она только и делает, что томится в ожидании возвращения любимого с работы. Кокетливо расслабленная поза, небрежное перелистывание журнала наманикюренными пальцами. Да, это именно то, что нужно.
    Но все обернулось совсем не так, как предполагала Стейси.
    Кевин, появившись дома и пройдя на кухню, был удивлен, не обнаружив там ни Стейси, ни горячей еды.
    Однако вместо того, чтобы подняться наверх и обнаружить сюрприз, устроенный ему женой, он, внутренне раздражаясь на непонятность происходящего, начал, гремя сковородками и роняя спички, готовить себе горячие бутерброды – какой-никакой, а ужин…
    Стейси из спальни не слышала звуков. У себя наверху она включила диск с романтическими синглами.
    В результате Кевин появился в спальне неголодный и раздраженный.
    Еще с порога, обнаружив наличие Стейси в спальне на кровати с журналом, он воскликнул:
    – Что, черт побери, происходит?! – Для католика, выходца из ирландской общины, это было довольно сильным выражением, свидетельствующим о степени его недовольства.
    Стейси растерянно повернулась к нему.
    – Добрый вечер, милый, – сказала она.
    – Я тебя спрашиваю – что происходит?!
    – А в чем дело? – удивилась Стейси.
    – Почему я не обнаруживаю вечером в гостиной ни своей жены, ни ужина?
    – Но посмотри же! Я накрыла такой замечательный ужин здесь, в спальне. Для нас двоих.
    – Я не собираюсь есть в спальне! – заявил Кевин.
    Было непонятно, то ли его несло волной раздражения и он уже не мог остановиться, то ли действовал из принципиальных соображений. Показывал, что не желает менять заведенные однажды порядки в доме.
    – Но почему? – поразилась Стейси. – Посмотри, как красиво. Тебе не нравится? Все очень вкусно, я старалась.
    – Я же сказал: не буду. Не хочу есть в спальне. А кроме того, я уже поужинал внизу, один. Был вынужден сам себе готовить.
    – Если бы ты поднялся сюда, то тебе не пришлось бы ничего готовить, – начала Стейси, оскорбленная в лучших чувствах. Расстроенная, она порывисто налила себе шампанского из бутылки и выпила его несколькими глотками, как воду.
    Раздражение Кевина потихоньку проходило. Но он не желал сдаваться просто так, идти на попятный. Вместо этого он принялся себя накручивать:
    – Что это за мода такая – есть в спальне? Где ты это вычитала? Словно в традициях… даже не знаю… гейши! – Он буквально выплюнул из себя это слово.
    Стейси с недоверием уставилась на него.
    Кевин тем временем продолжал:
    – И потом, что это на тебе надето? Что за вид?
    – Я думала, тебе понравится, – прошептала Стейси.
    – Нет, мне не нравится. Зачем это все? Для чего?
    Стейси наконец-то сползла с кровати, подошла к Кевину, положила руки ему на плечи, погладила сквозь ткань твидового пиджака. Попыталась обнять.
    – Просто мы мало времени проводим вместе, и я подумала… У нас ведь так ничего и не было со дня нашей свадьбы. Не было даже медового месяца…
    – Ах вот как? Значит, все это только с одной целью – добиться от меня желаемого в постели?!
    – Но…
    – Я ведь говорил тебе, говорил не раз! Это не должно быть чем-то обычным. Заурядным, если хочешь. Это должно быть праздником!
    – Кевин! – взмолилась Стейси. – Но ведь я и устроила для нас праздник! Самый настоящий праздник. Для нас двоих. Только ты и я… Интимная обстановка… Я думала, тебе понравится это белье…
    – Ну, неплохо, – вынужден был сухо признать Кевин, отстраняясь от нее и садясь в кресло.
    – И подарок. Я приготовила тебе подарок. Давай выпьем вина… Поговорим… Мы ведь так редко по-настоящему разговариваем. О том, что важно для нас.
    – Я не буду пить, – по-прежнему сухо ответил Кевин.
    – В чем же все-таки дело, может ты мне наконец объяснишь? – Стейси поправила начинающий сползать пеньюар и уселась обратно на постель.
    – Могу только повторить то, о чем уже говорил тебе раньше. Это не должно быть будничным. Это должно быть праздником, спонтанной радостью.
    И тут Стейси взорвалась. Она даже не ожидала от себя такой вспышки гнева.
    – Какого же еще праздника тебе не хватает?! С момента нашей свадьбы прошло уже больше года! Понимаю, сначала обстоятельства складывались не вполне удачно! Хлопоты, суета, переезд, болезни, притирка друг к другу! В конце концов, можно и подождать, можно проявить терпение и понимание к любимому человеку. Для меня главным было то, что мы с тобой наконец вместе, что ты определился и сделал свой жизненный выбор. Но прошло столько времени, а ты до сих пор не проявляешь никакого желания! Ты и ко мне не проявляешь никакого интереса пусть не как к партнеру в постели, а хотя бы как к жене, другу, близкому человеку, интересному тебе, надеюсь, хоть в чем-то!
    – Интересному, – тускло ответил Кевин. Это прозвучало словно насмешливое эхо.
    – В чем? Кевин, в чем же твой интерес? Расскажи мне, поведай, в конце концов! По-твоему, в работе я из себя ничего не представляю, не обладаю никакими талантами! Комплиментов моей внешности от тебя я не слышала никогда, хотя нет… иногда слышала. Думаю, все комплименты удастся сосчитать на пальцах одной руки. Чем же я хороша для тебя? Как бесплатное, не самое отталкивающее приложение к ежевечерне накрытому столу, надраенной сантехнике и отглаженному постельному белью? Нечасто я слышала, что это для тебя много значит, что ты ценишь тепло и уют, которые я создаю. Ты не очень-то щедр на благодарность. Наконец, я пытаюсь стать для тебя привлекательнее, занимаюсь своей внешностью, покупаю все эти кружевные тряпки, надеясь тебя удивить и заинтриговать, а в ответ получаю только «я уже сам сделал себе сандвичи»! Кевин! Что происходит с нами, с нашей жизнью?!
    Но тут взорвался и Кевин:
    – Да ты ни черта не смыслишь в моих проблемах! Благодарность за то, что ты хорошо ведешь дом? А где благодарность за то, что я поднимаюсь с рассветом и возвращаюсь с закатом, проводя весь день в тесном и душном видеосалоне, общаясь с кучей тупых клиентов, предпочитающих дешевые боевики и глупые подростковые комедии, разбираясь с десятками претензий и проблем? Я возвращаюсь домой и вижу мероприятие, целью которого является затащить меня в койку! При этом меня не спрашивают о моих желаниях – хочу ли я этого, есть ли у меня настроение, в состоянии ли я. И думают, что шелковое неглиже, новая помада и полбутылки вина сделают все необходимое автоматически! Стейси, да ты ведешь себя как мужик! С этой твоей тщательно спланированной попыткой обольщения!
    И в этот момент Стейси поняла, что у нее действительно серьезные проблемы.

5

    Некоторое время в спальне царила тишина. Только за окном легкие вздохи ветра напоминали о том, что окружающий мир по-прежнему существует вне зависимости от того, что маленький мирок семейства Армстронг трещит по швам.
    Наконец Стейси подала голос:
    – Хорошо. Давай поговорим без ссор и криков.
    – И без слез, – поспешил вставить Кевин.
    – И без слез, – кивнула Стейси. Она помолчала, подбирая слова. – Итак, какими же ты видишь наши дальнейшие отношения? Что для тебя нормальная семья, идеальный брак? Я понимаю, что, наверное, несколько несвоевременно пытаться выяснять все это сейчас, а не тогда. Но как-то же надо попробовать понять друг друга.
    Кевин криво улыбнулся.
    – Знаешь, меня все устраивало.
    – Все?! – не поверила своим ушам Стейси.
    – В общем и целом да…
    – И тебе не хочется более тесного общения, более откровенных бесед? Делиться друг с другом мнениями, теплом, временем?
    – Не вижу, что не так. Я никогда не отказывался с тобой разговаривать, и кров мы делим пополам.
    – Жить под одной крышей и быть близкими людьми – это не одно и то же.
    – Меня все устраивает, – повторил Кевин.
    – А как же интимная близость?
    – Когда я созрею для нее, ты узнаешь об этом.
    – Я узнаю об этом первая?
    – А как же иначе? Постой, на что ты намекаешь?
    – Может, у тебя есть какая-то другая женщина?
    Кевин очень натурально удивился:
    – У меня нет никакой другой женщины. Я женился на тебе, мы принесли брачные обеты.
    – Да, и ты клялся любить и оберегать меня, – подхватила Стейси.
    – Хочешь сказать, что я не забочусь о тебе?
    – Наверное, заботишься… в меру своего понимания. А как же насчет любви?
    Лоб Кевина прорезала тонкая горизонтальная складка.
    Стейси поняла, что сейчас подвергать его дальнейшим расспросам просто неразумно…
    Итак, она никоим образом не продвинулась в своих начинаниях. Кевин не отказывается с ней разговаривать, они вроде бы обсуждают сложившуюся ситуацию, но он искренне не понимает, что не так в их совместной жизни. В их интимной жизни. В их семейной жизни.
    Поразмыслив, Стейси все же решила дать Кевину шанс. Он наверняка его заслуживал.
    Прошло еще несколько недель. Стейси все так же занималась домом, Кевин возвращался вечерами с работы, и они мирно ужинали за накрытым столом в гостиной. Стейси больше не прибегала к различным фривольным уловкам, чтобы соблазнить его. Она не хотела давить на него. Кроме того, она ждала от него хоть какой-то инициативы. Возможно, если дать ему себя проявить, то и чувствовать он себя будет иначе?
    Она забывала, что у Кевина был не один месяц для того, чтобы проявить свою страсть и желание.
    Однако, как ни странно, вскоре это действительно произошло.
    Но совсем не так, как мечталось и хотелось Стейси.
    Кевину, по всей видимости, приснился какой-то кошмар. Спокойно спавшая рядом с ним Стейси очнулась от того, что Кевин бормотал что-то во сне и метался по подушке.
    Стейси положила руку ему на лоб и тихонько позвала его.
    Постепенно его дыхание стало более ровным, а еще через несколько секунд его глаза открылись.
    – Это что, был сон? – спросил он.
    – Да, – кивнула Стейси. – Все хорошо, спи.
    – Иди ко мне. – Он обнял Стейси и притянул к себе.
    Голова ее очутилась на его плече, как не бывало уже много дней. Она закрыла глаза, собираясь вновь заснуть. Но тут она почувствовала, как руки Кевина гладят ее спину, сначала легонько прикасаясь, потом все ощутимее.
    Его губы скользнули по ее виску и волосам, и она почувствовала дыхание Кевина на своей шее.
    Стейси поняла, что сейчас все произойдет.
    Она даже не успела толком ничего понять, она почти не была к этому готова. Ласки вырвали ее из сна, тело не успело полностью пробудиться, но, похоже, и сам Кевин был в полубессознательном состоянии…
    Когда все закончилось, он прижал ее к себе еще крепче и почти сразу же отключился.
    И этого я ждала больше года? – невольно подумала Стейси.
    Однако она не хотела торопиться, делать поспешные выводы. Нужно было время для того, чтобы привыкнуть друг к другу, изучить тела друг друга.
    Но, к ее удивлению, на следующую ночь Кевин не отвечал на ее робкие попытки повторить близость. Она объяснила себе это его усталостью. То же самое повторилось и через день, и еще через несколько дней, и в уик-энд.
    – Я не понимаю, – возмущенно спросила Стейси наконец, – неужели тебе не хочется продолжения, не хочется большего?!
    – Нет, – невозмутимо ответил Кевин.
    – Но почему? Я твоя жена, я хочу нежности, страсти. Неужели тебе не понравилось тогда?
    – Не в этом дело. Просто я сейчас не хочу – и точка.
    – Ну а как же у нас появятся дети, если даже одно занятие сексом – это для тебя уже много? – пробормотала Стейси, от отчаяния хватаясь за соломинку.
    Кевин поднял брови.
    – Дети? Какие дети, Стейси? Ты еще не готова для детей… Да ты сама еще ребенок. Одумайся! О чем ты говоришь?!
    – В прошлый раз мы не предохранялись.
    – В прошлый раз… Я вообще не уверен, что в прошлый раз находился в полном сознании. Во всяком случае, впредь такого не повторится.

    Подруги Стейси из католической общины пришли в ужас от услышанного рассказа. Стейси поняла, что еще чуть-чуть – и она сойдет с ума. Поэтому она собрала их, решив поделиться своей бедой.
    Раньше Стейси скупо и не очень охотно делилась подробностями и историями из семейной копилки Армстронгов. После свадьбы подруги деликатно пытались расспрашивать ее, но, натолкнувшись на мягкий уход от темы, удовлетворились обещанием Стейси рассказать все, когда придет время. А потом за суетой дней подзабылось и обещание, и то, что когда-то их всех терзало неуемное любопытство.
    Теперь же их лица, устремленные на Стейси, выражали изумление, сожаление, недоумение – всю сложную гамму чувств, которых хватило бы на добрый десяток душераздирающих историй.
    Подруги сидели кружком за одним из самых дальних столиков «Каминного зала».
    Закончив говорить, Стейси поднесла к губам толстый стеклянный бокал с душистым глинтвейном и сделала первый глоток терпкого напитка.
    – Почему ты не рассказала все раньше? – требовательно спросила Розалин.
    Стейси пожала плечами.
    – Хотела сама во всем разобраться. Да и это все-таки личное дело. Ну и потом, нужно было какое-то время, чтобы понять, что к чему.
    – Хорошенькое дело – разобраться! Да после того, как в брачную ночь он не набросился на тебя, нужно было объявлять тревогу и бить в набат! – возмущенно проговорила Патриция.
    – Ну, брачная ночь еще не показатель.
    – Я не пойму, ты что, за него заступаешься? – спросила Патриция.
    – Да нет. Зачем мне это?
    – Брачная ночь, может, и не показатель, а все остальные четыреста с лишним ночей? Предлагаешь подождать еще годик или два?
    Розалин молча пожала плечами.
    Патриция повернулась к Стейси.
    – Послушай, может, он гей? Обычное дело. Только положишь глаз на нормальног
    – Зачем бы ему тогда жениться?
    – Зачем-зачем. Для маскировки. Нужно же как-то держать себя в приличном обществе.
    – Что ты, он вовсе не такой! – горячо возразила Стейси.
    – Интересно, почему ты так думаешь?
    – Наверняка за столько времени он как-то проявил бы себя. В моем присутствии он не выказывал ни малейшего интереса к мужчинам.
    – Ни сайтов, ни специфических журналов?
    – Нет, ничего подобного.
    – Ни переглядываний в магазинах с симпатичными консультантами?
    – Прекратите!
    – Дело в том, что картина довольно характерная для подобных персонажей, – вздохнула Патриция.
    – Характерная? Что ты имеешь в виду?
    – В колледже не отличался особой склонностью к общению с представительницами противоположного пола. К жене не проявляет здорового интереса.
    – Но мы же спали вместе! – запротестовала Стейси. – То есть… я хочу сказать…
    Патриция скептически подняла подрисованные брови.
    – Один раз? Как бы то ни было, это еще ни о чем не говорит. Некоторые геи вполне способны спать с женщинами. Как по чистой случайности, так и для маскировки. Или же для разнообразия.
    Стейси побледнела.
    – Да прекрати ты! – воскликнула Розалин. – Это слишком провокационные разговоры для ушей нашей Стейси.
    – Без пяти минут бывшей девственницы, – захихикали остальные.
    – И потом, есть один аргумент в пользу Кевина.
    – Какой же?
    – Церковь. Община. Он очень серьезно относится к вере. Сами понимаете, в религиозной трактовке это грех. Он непременно сознавал бы это. И покаялся, думаю. А уж тут слухи неминуемо бы распространились. Не такие уж священники и безупречные. Только и всего.
    – Все это, бесспорно, очень весело, – хмуро произнесла Стейси, – но, может, вы все-таки посоветуете мне, как быть с моим мужем, который наверняка не гей?
    – Ну что тут можно посоветовать. Как минимум – обратиться к хорошему врачу.
    – И с какой же жалобой?
    – На его мужскую несостоятельность, конечно.
    – Но ведь он… Ведь мы же…
    – Стейси, один раз вряд ли может что-то доказать.
    – А по мне, – вступила Розалин, – тут и хороший психиатр вряд ли поможет. Дело вовсе не в несостоятельности.
    – В чем же тут дело, мисс Всезнайка?
    – Просто Кевин никогда не любил ее. Вот и все.
    По щекам Стейси сами собой градом покатились слезы. Внезапно, без малейшего предупреждения. Разом, будто кран открыли и хлынула вода.
    Патриция открыла сумочку, достала упаковку бумажных платков и протянула подруге. Потом повернулась к Розалин.
    – И что же это, по-твоему, было? Что означает этот брак?
    Розалин пожала плечами. Секунду подумала.
    – Сначала, не стану спорить, возможно, и была какая-то симпатия. Интерес. Наверное, не более сильный, чем интерес к броскому заголовку какой-нибудь из еженедельных газет. Еженедельник был куплен, заголовок да и сама статья бегло прочитаны. А потом… Потом ему просто было удобно с нашей Стейси. Спокойно, легко. Комфортно. И чем дальше, тем комфортней. Он просто позволял ей любить себя, принимая все, что она отдавала ему.
    – А как же истолковывать его поведение в постели? Может, ты скажешь, что он слишком честен, чтобы спать с нелюбимой женщиной?
    – Ну конечно, жениться не честен, а не спать честен…
    – Правильно, для мужчины чаще всего не составляет особого труда спать с нелюбимой.
    – Вы слишком многого от меня хотите! – возмущенно сказала Розалин. – Но, полагаю, дело тут вовсе не в Стейси. Она у нас привлекательная девушка. Просто либо у Кевина серьезные проблемы и он мало на что способен, либо у него потрясающе низкая потребность в интимных отношениях. Потому-то он и не стал завоевывать еще какую-то другую девушку, к которой, возможно, питал бы более сильные чувства. Ну, или хотя бы некое их подобие. С другой девушкой такие номера не прошли бы, думаю. А Стейси. Ею можно вертеть и крутить как угодно. Кевин все-таки не дурак. Он это видит. Стейси же не соберет гордость в кулак, не хлопнет дверью… И не поставит вопрос ребром, чтобы Кевин делал окончательный выбор. Да, Стейси?
    Та испуганно вздрогнула.
    – Я… не знаю, – сказала она.
    – Тогда слушай. Раз уж ты собрала нас здесь для совета…
    Стейси прилежно сложила перед собой руки, изображая ученицу. Ей пришло в голову, что, раз не имеет никакого смысла плакать, то, может, уже пришла пора начинать смеяться? Хотя бы над собой.
    – Во-первых, – велела Розалин, – срочно собирай вещи и переезжай ко мне.
    – Как? Зачем?
    – Затем.
    – Правильно, – поддержала Пат. – Пока ты у него под носом, ты можешь сколько угодно вести душещипательные и нравоучительные беседы. Не думаю, что для него все твои доводы являются вескими, а слова – такими уж сильными аргументами. Он может это воспринимать даже в таком ключе: пусть бубнит себе под ухом, все равно никуда не денется, главное – чтобы все продолжалось по-прежнему.
    – Возможно… И что же дальше?
    – Как что? Ты уходишь из дома. Он остается в одиночестве. У него будет время поразмыслить над своим поведением. Пусть выбирает. Не уверена, правда, что он выберет в твою пользу. Но, пока ты будешь оставаться с ним под одной крышей, у него вообще не будет стимула как-то менять ситуацию.
    – Даже, если ты переедешь на чердак, – хихикнула Розалин.
    – Ладно. Но к тебе, Розалин, я не поеду.
    – Это еще почему?
    – Мне неудобно.
    – Тоже мне, нашлась скромница!
    – У тебя своя жизнь, зачем я буду вам мешать? Слава богу, у вас-то с Патриком все хорошо. Представь: я приеду с чемоданами и баулами, начну путаться под ногами, раскидывать свои бутылочки и заколочки в ванной, выползать в ночной рубашке к утреннему кофе.
    – Выползай на здоровье. Не думаю, что этим ты сможешь нас смутить.
    – Ты изобразила совсем не апокалиптическую картину, – попеняла Патриция Стейси.
    – Да? А для меня такое поведение уже является чем-то непозволительным.
    – В этом твоя беда… – вздохнула Розалин.
    – Пусть так. Но я все равно не могу к тебе ехать. Мне неудобно. Это мои семейные проблемы – и решать их я должна сама.
    – Куда же ты уедешь? Не станешь же ты снимать номер в гостинице? Ты ведь сейчас не работаешь…
    – У тебя нет каких-нибудь дальних родственников, к которым самое время сейчас свалить, погостить недельку-другую?
    – Нет, – вздохнула Стейси. – Не могу же я нагрянуть в гости к очень дальним родственникам в Ирландии. Во-первых, далековато и дороговато, а во-вторых, может, и не родственники они нам вовсе.
    – Тогда что ты будешь делать?
    – Думаю, придется вернуться домой. – Стейси залпом допила давно остывший глинтвейн. Мартин, находящийся в другом конце зала, поймал ее взгляд и кивнул – мол, сейчас подойду.
    Через несколько минут Стейси получила новую порцию глинтвейна, но не торопилась его пить, а принялась греть руки о горячий бокал.
    – И что же ты скажешь дома? – нарушила молчание Пат.
    – Не знаю.
    – Если ты какое-то время захочешь пожить там, это неминуемо вызовет расспросы. Одно дело, когда ты приезжаешь на воскресный семейный обед. Пусть даже и без Кевина. Ну, ночевать останешься, не захочешь поздно домой возвращаться. Но жить там неделю, две, три…
    – Ты ведь не хочешь предавать огласке свои неприятности с мужем? – поддержала Патрицию Розалин. – Ты вообще чем-нибудь делилась с мамой?
    – Нет. Практически ничем. Да и с вами вот только сегодня.
    – Упрямая девочка, – вздохнула Пат.
    – Не в упрямстве дело. Мне было… стыдно.
    – Стыдно тебе быть не должно. И не считай себя виноватой. Ты делала все, что могла. Может быть, только не захотела в свое время увидеть то, что было очевидно для других.
    – Ну, не так уж и очевидно. Многие вещи становятся понятными только при ближайшем рассмотрении, – вступилась за подругу Патриция.
    – Ты права. Если бы это было для нас столь же очевидно, как сейчас, вполне возможно, что мы бы попытались как-то тебя отговорить. Ну или хотя бы повременить.
    – Впрочем, какая теперь разница. Что было, то было. Каждый действовал так, как считал нужным. А сейчас нужно думать, что делать.
    – Придется, наверное, рассказать матери, – угрюмо сказала Стейси.
    – А отчиму? – подхватила Розалин. – С ним ты тоже сочтешь нужным поделиться?
    – Что тебя в этом не устраивает?
    – Один, другой… Несколько человек в курсе дела – и вот уже возникают сплетни. Тем более Монровиль. Не такой уж это большой город.
    – Он мне в свое время отца заменил. Девочкой была, так столько ему всего выкладывала, делилась.
    – Но сейчас-то ситуация изменилась.
    – Почему?
    – Это твое личное семейное дело.
    – Но он муж моей матери. Как ты думаешь, если я все расскажу ей, станет ли она что-то скрывать от него?
    – Ты права. Думаю, наши родители таких новостей уже наслушались в своей жизни, да и сами прошли через всякое. Поэтому все наши драматические переживания вполне могут оказаться для них детскими играми в песочнице. И мать Стейси вполне может рассказать своему мужу все, что сочтет нужным, с тем чтобы вместе решить, как помочь дочери.
    Розалин решила подвести итог:
    – Значит, сейчас ты едешь к матери, все ей рассказываешь и какое-то время живешь там?
    – Как?! Сейчас?! Уже сегодня?! – испугалась Стейси.
    – А чего тебе ждать?
    – Вернуться в дом Армстронгов, сесть и ждать хорошей погоды, – засмеялась Патриция.
    – Уж если приняла решение, то надо действовать, а не затягивать в ожидании, что ситуация чудом изменится сама.
    – Вы правы, – признала Стейси.
    – Конечно, правы!
    – Сейчас и поеду. – Она нашарила в сумке кошелек, вытащила из него несколько купюр и положила на стол. – Вы, я так понимаю, хотите еще посидеть. Во всяком случае, не торопитесь собираться. А я поеду. Хорошего вам вечера. Вот моя часть оплаты по счету.
    – Только не надо быть такой хмурой при этом. Приняла решение – и хорошо. Это ж не конец света.
    – Именно не конец. Давай обнимемся на прощание – и удачи тебе. Держись.
    – И не забудь позвонить Кевину из дома родителей! – спохватилась Розалин. – Чуть не забыли самое главное.
    – Звонишь и сообщаешь – я, мол, у родителей. И поживу пока у них, – поддержала Патриция Розалин. – Главное – спокойно. Спокойно, невозмутимо и уверенно.
    – Помни, что ты права, – сказала Розалин. – Ты делала для него все, что могла. Теперь его очередь решать, хочет ли он что-то сделать для тебя.
    Стейси обнялась с подругами, распрощалась с хозяевами ресторанчика и вышла.
    Оставшиеся за столом Розалин с Патрицией переглянулись.
    – М-да, – сказала одна.
    Вторая вздохнула.
    – Что скажешь?
    – Думаю, самое время и нам кое-что предпринять.

    Стемнело, слегка похолодало. Стейси плотнее запахнулась в жакет, добежала до своей машины. Уселась на водительское сиденье, достала из кармана жакета мобильный, нажала на кнопку блокировки и задумалась.
    Стоит ли звонить маме и предупреждать, что она едет? С одной стороны, вроде как и незачем. А с другой – свалится к родителям как снег на голову. Хорошо, если они дома и никуда не собираются.
    Стейси вздохнула. Мама наверняка почувствует неладное. И будет изводить себя всякими мыслями, пока Стейси в пути. Нет, лучше не звонить.
    Зато заехать в какой-нибудь магазинчик не помешает… Конфеты, шоколад, сыр или фрукты, каких-нибудь сладостей, а может, и тортик. Стейси, видимо подсознательно, хотела подсластить пилюлю от того вороха новостей, которые предстояло вывалить на родителей…
    Она притормозила у маленького магазинчика, не доезжая пары кварталов до родительского дома. Припарковалась и вошла внутрь. Ее встретили с улыбкой, но не преминули сообщить о том, что вот-вот закроются.
    Стейси торопливо осмотрела прилавки. Она попросила упаковать большую корзинку с фруктами, кусок окорока, несколько банок с соленостями и маринадами – мама очень любила такого рода лакомства. Потом указала на впечатляющую коробку с шоколадными конфетами.
    – У них разные начинки?
    – Да.
    – Хорошо.
    – Еще что-нибудь?
    – Нет, это все, – сказала Стейси и машинально потянулась за кредиткой. Потом спохватилась: наверняка на карточке уже ничего не осталось. Впрочем, у нее еще оставались наличные.
    Продавщица назвала Стейси итоговую сумму, и та тихо присвистнула: получилось дороговато. Стейси едва хватило наличных, чтобы рассчитаться. И к тому же она еле дотащила пакет с продуктами до багажника своего «жука».
    Стейси вздохнула. Вот и начинают припоминаться все плюсы самостоятельного существования. Заканчиваются деньги. А ведь она без работы.
    Через пару минут она уже звонила в дверь родного дома.
    – Стейси! – удивленно воскликнула мама, открывшая ей.
    – Да, это я. Привет.
    – Привет. Но почему ты звонишь в дверь, а не открываешь ее своими ключами?
    Стейси смутилась.
    – Я… оставила ключи дома.
    – Почему?
    – Ну… я не думала, что я приеду.
    – Не думала, что приедешь, но приехала? Но почему ты не позвонила и не предупредила меня? Я бы испекла твои любимые блинчики. Подожди, у тебя что-то случилось?
    – Нет. То есть да. Если ты хотя бы дашь мне переступить порог, то я все расскажу. Вот только сниму куртку и вымою руки. Можно?
    – Что за глупости! Проходи. Я пока разбужу Фредерика.
    – Вы что, уже легли спать? – удивленно спросила Стейси.
    – Нет. Он просто приболел. Простудился. Но уже пошел на поправку.
    – Мам, не надо его будить, пусть спит. Когда выспится, сам встанет и тогда мы с ним и поговорим, если будет такая необходимость.
    – Если будет необходимость? Стейси, ты меня пугаешь. В чем дело?
    – Да, в чем? – послышался веселый голос Фредерика. Он вышел из спальни, закутанный в толстый махровый халат, неторопливо переставляя ноги в кожаных шлепанцах. Зевнул, слегка потирая кулаками глаза, и произнес: – Только не думайте, что вы меня разбудили. Это не так. Я просто услышал звонок и не смог не проснуться. А вдруг я пропустил бы что-то интересное?
    – Действительно, Стейси, – рассмеялась мать. – Считай, что тебе повезло – не придется рассказывать одно и то же целых два раза.
    – Я пока переоденусь, – сказал Фредерик.
    – А я поставлю чайник, – согласилась мама.
    – А я помою руки, если никто не возражает. И, может быть, кто-нибудь заберет у меня этот тяжелый пакет с продуктами?
    Фредерик взял у нее из рук пакет, заглянул в него и покачал головой.
    – Это подкуп.
    Через несколько минут все трое уже собрались на кухне. Стейси сидела на высоком табурете у кухонной стойки и болтала ногами, прихлебывая дымящийся чай с душистыми травками. Совсем как в детстве.
    Родители устроились с чашками в руках напротив нее и молчали.
    Наконец Стейси не выдержала:
    – Хватит так пытливо на меня смотреть! Можно подумать, я особо редкий музейный экспонат.
    – Ну, в каком-то смысле так оно и есть, – кивнул Фредерик. – Пропадаешь надолго, почти не звонишь. Даже толком не рассказываешь, что произошло у тебя с твоей работой. А потом появляешься с целой сумкой яств, но зато без ключей. Так что там происходит в твоей маленькой несуразной жизни?
    Стейси вздохнула.
    – Я вам сейчас все расскажу. Почти все, – поправилась она. – Самое важное. Только предупреждаю: это вас удивит. Может, даже очень удивит.
    – Это почему же?
    – Наверное, вам такое не понять, – печально сказала Стейси. – Мне и самой не понять, как так вышло.
    – В общем, что вышло, то и вышло, – подытожил отчим. – Давай выкладывай, что там у тебя стряслось.

    Стейси закончила говорить и приняла угрюмый вид. Заранее, чтобы легче было защищаться от возможных нападок и непонимания.
    – М-да, – наконец произнесла мама, потирая рукой лоб.
    – Что? – осторожно спросила Стейси.
    – Ну что тут скажешь.
    – Да, собственно, тут и не надо ничего говорить, – поддержал Фредерик жену. – В принципе, все ведь ясно. Ясно, как все получилось, и твое отношение к этому тоже ясно.
    – А ваше? Какое у вас к этому отношение?
    – Это твоя жизнь, детка, и, какое принимать решение, выбирать только тебе. Жаль, конечно, что у вас не сложилось. И конечно же не совсем понятно, о чем же ты думала и куда смотрела.
    – Пока не поживешь в какой-либо ситуации, не прочувствуешь по-настоящему, как оно есть на самом деле, – вступился Фредерик.
    Стейси невесело усмехнулась.
    – Ты говоришь почти как мои подруги.
    – Ничего против не имею.
    – В общем, решать конечно же тебе, детка. Да и, насколько я понимаю, ты уже все решила… Конечно, возвращайся домой. Тебе еще так мало лет. Жизнь только начинается. Как-нибудь все устроится. Утрясется со временем. Перебирайся обратно к нам… Фредерик поможет тебе с вещами. С переездом, я имею в виду.
    – Но, мама… – медленно произнесла Стейси.
    – Да?
    – Ты говоришь об этом как об уже решенном деле.
    – И что тебя в этом не устраивает?
    – А если Кевин опомнится, захочет начать все сначала?
    – Не думаю, – ответила мать после небольшой паузы. – Если судить по тому, что ты нам тут рассказала. Если бы хотел что-то менять, давно бы начал менять. Если бы осознал, что ты ему дорога и он не хочет тебя потерять, изменился бы.
    – Я все-таки надеюсь, что он сделает правильный выбор, – упрямо сказала Стейси, нахмурив брови.
    – Дорогая, а что для тебя будет правильным выбором? Если он действительно не любит тебя, зачем же продолжать такие отношения? Лучше всего для вас обоих будет забыть произошедшее и жить дальше. Каждому – своей жизнью.
    Стейси вспыхнула и, соскользнув с высокого табурета, выбежала из кухни.
    Конечно же мама ошибается!
    Конечно, как только Кевин услышит о решении Стейси покинуть его, он одумается и сделает нужные выводы.
    Похоже, мама думает о нем как о совсем пропащем и никчемном экземпляре.
    Ну и пусть!
    Она еще поймет, как ошибалась.
    У себя в спальне Стейси заперлась на щеколду, взяла с прикроватной тумбочки телефон и набрала номер Кевина.
    Свой домашний номер.
    – Слушаю! – практически сразу же ответил он.
    – Привет, Кевин, это я.
    – Стейси? И где же ты, позволь узнать, находишься?
    – Я…
    – Я прихожу домой, тебя нигде нет, мама не знает, где ты. Ужина нет, ничего нет, записки нет.
    – Ты же мог позвонить мне на мобильный! – сообразила Стейси.
    – Да, действительно… – медленно проговорил Кевин. Впрочем, тут же нашелся: – Я хотел, чтобы ты дала знать о себе сама. Стейси, ты уже не ребенок. Ты взрослая женщина, должна нести ответственность за свои поступки.
    – Как странно, – спокойно сказала Стейси. – Буквально на днях я была совсем ребенком, которому еще не положено иметь собственных детей.
    – Не передергивай. Это разные вещи. Странно, что ты не понимаешь этого сама. Так где ты, Стейси?
    – Дома, у родителей.
    – Ты в гостях? Что ты там делаешь? Почему поехала туда без меня?
    Стейси набрала воздух в грудь, одновременно собираясь с силами.
    – Я не в гостях. Я остаюсь у родителей.
    – Что значит остаешься? Ты там переночуешь? Ты что, пила и теперь не можешь сесть за руль? Ладно, так когда ты вернешься? Утром, днем?
    – Кевин, я не вернусь.
    – Что еще за фокусы?
    – Не вернусь. По крайней мере, пока ты не подумаешь над своим поведением.
    – Что не так с моим поведением?!
    – Пока не решишь, чего ты хочешь от нашего брака.
    – Стейси, ты опять? Что за глупости? Я думал, мы уже все обсудили!
    – Да, обсудили. Результат этих обсуждений меня, как видишь, не устраивает.
    – И что ты намерена делать?
    – Я? А ты? Ты ничего не намерен делать?
    – А, ты думаешь, что я брошусь за тобой, на коленях умоляя вернуться?
    – Мм… Нет.
    – Думаешь. Именно так ты и думаешь. Вынужден тебя разочаровать, Стейси. Я никуда не побегу. Мне не за что извиняться. Я не чувствую себя виноватым. Я о тебе заботился, я был тебе хорошим мужем. Если не оправдываю какие-то твои девичьи надежды и фантазии, что ж, придется либо привыкнуть, либо оставайся там, где ты есть.
    – Да тебе лечиться надо! – крикнула Стейси. – Нормальная счастливая жизнь – это не девичьи фантазии! Нормальный мужчина постоянно думает о сексе и счастлив им заниматься, а ты, похоже, даже думать о нем боишься!
    – Ах вот ты о чем. Ты опять об этом. Я не собираюсь перекраивать свою натуру, лишь бы угодить тебе. Я живу в соответствии со своими потребностями. А у тебя слишком много свободного времени для того, чтобы ты выдумывала себе проблемы. Видимо, тебе не хватает реальных трудностей в жизни.
    – Когда я работала и при этом занималась домом, все было точно так же! Никакой нежности, никаких ласк. Тоже скажешь, что у меня было много свободного времени и выдуманных проблем?
    – Хватит, Стейси. Меня утомил этот разговор.
    – У тебя даже потребности задавленные! – не унималась она.
    – В общем, так, я вешаю трубку. Надумаешь вернуться, возвращайся. Если нет – значит нет. Только будь так добра поставить меня в известность о том, что ты мне больше не жена. – В трубке послышались гудки.
    Стейси растерянно выключила телефон, сползла по стенке на корточки и разревелась – отчаянно, всхлипывая судорожно и громко…

6

    А что же было дальше?
    Вопреки всеобщим ожиданиям и вопреки своим же словам, не прошло и недели, как Кевин вернул Стейси домой.
    За это нужно было благодарить ее подруг – Розалин и Патрицию.
    Они убедили священника, службы которого обычно посещались ирландской общиной, поговорить с Кевином.
    Отец Джеймс не был в большом восторге от этой затеи. Он справедливо считал, что каждая семья должна разбираться со своими проблемами самостоятельно. А уж если двое не могут или не желают найти общего языка, то и незачем им друг друга мучить. Лучше разойтись полюбовно. Или уж как там получится.
    Но подруги упирали на то, что, возможно, твердолобый Кевин, слышащий лишь себя, поймет что-то в этой беседе. Быть может, если на его заблуждения и просчеты ему укажет служитель той веры, к которой так истово относится Армстронг, он одумается…
    И когда Кевин в очередной уик-энд появился на службе, отец Джеймс, проведя ее, обстоятельно побеседовал с Кевином о его семейных делах.
    Рассказывали потом, что Кевин, выходя из церкви, украдкой смахнул несколько слезинок с глаз.
    Впрочем, возможно, это было преувеличением, как и все ничем не подтвержденные слухи…
    Как бы то ни было, Кевин с цветами явился к Стейси на следующий же день. Ради этого он даже взял на работе отгул в счет отпуска.
    Родителей Стейси в это время не было дома.
    Собственно, триумфальное возвращение Стейси к мужу не потребовало особых временных или материальных затрат. Ведь она приехала к матери без вещей, даже без ключей от дома.
    По правде говоря, она была уверена, что ее поступок ни к чему не приведет. Что мама права и положение Стейси безнадежно. По крайней мере, в плане благополучного исхода конфликта. В плане продолжения брака. Что на непоколебимую уверенность Кевина в своей правоте не повлияет даже митинг протеста со стороны ирландской общины.
    Неделю Стейси жила как в раю.
    Но постепенно дымка эйфории стала рассеиваться. Стейси увидела, что отношение Кевина к ней ничуть не изменилось. Ее заботы о нем и о доме по-прежнему воспринимаются как должное. Немногочисленные слова благодарности быстро канули в Лету. Короткие минуты интимной близости, видимо, дались Кевину через силу – они быстро сошли на нет. Похоже, это вообще не доставляло ему радости.
    Стейси снова начала ломать себе голову и изводить себя размышлениями. Неужели Кевин делал это с одной-единственной целью: доказать жене, что его отношение изменилось, что он осознал свои ошибки?
    И какая же из версий наконец является верной – Кевин действительно очень редко нуждается в физическом проявлении чувств или же Стейси для него лишь игрушка, привычка, источник удобств в его жизни?
    Стейси вернулась к нему, но вернулась на те же позиции, с которых и сбежала. Его все устраивало, он не собирался ничего менять.
    Она вновь попыталась вызвать его на разговор и услышала, что меняться нужно ей, что она ждет и требует слишком многого, что он пошел ей навстречу и не видит ответных ходов.
    Стейси поняла, что попала в ловушку.
    Вновь уходить?
    Возможно, он и приедет за ней еще раз и убедит ее вернуться. Скажет, что все понял, все осознал, раскаивается и готов исправлять свои ошибки.
    Она вновь вернется и столкнется с теми же самыми явлениями, проблемами, заблуждениями и нежеланием менять что-либо на деле, а не на словах…
    Был и еще один вариант, который Стейси не устраивал.
    Уходить от Кевина навсегда – окончательно и бесповоротно.
    Вне зависимости от того, что он будет делать и говорить.
    Стейси понимала, что она не сможет это сделать.
    Она все-таки еще любила его.
    Когда он касался, пусть и случайно, ее руки, прикосновение сладкими токами пробегало по ее коже и проникало внутрь…
    Стейси сдалась. Она больше не могла бороться с ним. Она не могла бороться и с собой. Она не принимала решения оставить все как есть. Это случилось исподволь, незаметно. И Стейси предпочла думать, что не она приняла это решение, за нее это сделала сама жизнь. Ей было так проще…
    Мама, вздохнув, приняла к сведению очередной рассказ Стейси о ее семейной жизни. Фредерик скептически поднял брови и на этот раз ничего не сказал.
    А вот Розалин и Патриция были не на шутку расстроены.
    В последний раз Стейси встретилась с подругами не в «Каминном зале» по их обыкновению, а в недорогой пиццерии, наспех, на ходу.
    Взяли по коле и по маленькой пицце с помидорно-ветчинной начинкой.
    Патриция, правда, после того как услышала от Стейси последние новости, с расстройства заказала еще и горячую булку с сосиской.
    – Нет, ну это, по-моему, уже ни в какие ворота не лезет! – воскликнула она и забыла слизнуть длинный горчичный потек на хот-доге.
    Стейси виновато вздохнула. Она не могла ничего добавить к уже сказанному. Она вообще больше не могла обсуждать эту ситуацию. На нее вдруг душной плотной ватой навалилась усталость.
    Она не хотела оправдываться перед подругами. Сколько их еще будет, этих высказываний и мнений?
    Сделав над собой усилие, она все же произнесла:
    – Думаю, что это далеко не худший вариант из возможных.
    – Мы зря с тобой все это затеяли, – обратилась Розалин к Патриции.
    Та кивнула.
    – Согласна.
    – Нужно было оставить все как есть. Головомойка в церкви только все испортила. Он не приехал бы за ней, и до нее, может, дошло бы, что она не нужна ему. По-настоящему дошло бы!
    – Прекратите говорить обо мне так, словно меня тут нет! – возмутилась Стейси.
    – В общем, мы сами виноваты. Наши благие намерения и благородные порывы испортили все дело. Прости нас за это, Стейси.
    – Да за что вас прощать-то?!
    – Сама не понимаешь?
    – Благодаря вам он приехал за мной.
    – Она и правда не понимает. – Розалин в отчаянии устремила взгляд на Патрицию.
    Та пожала плечами.
    – В следующий раз будем умнее. Ах да, следующего раза ведь не будет.
    – Почему?
    – Наша Стейси, как от нее и ожидают, засядет дома и будет вести себя, как положено хорошей жене.
    – Угу.
    – А мы с тобой этому поспособствовали.
    – Именно так.
    – Да что с вами, в конце-то концов?! – в отчаянии вскричала Стейси.
    Ей было невдомек, что подруги чувствовали себя виноватыми. Отчаявшись изменить ситуацию, они искали, на кого можно переложить ответственность за случившееся. И крайней, естественно, оказалась Стейси.
    Поэтому через какое-то время общение с подругами сошло на нет.
    Да и что толку было встречаться, если Стейси не могла поведать им ничего нового? Ничто не менялось в Кевине, ничто не менялось в Стейси, неизменными оставались и их отношения, напоминающие скорее добрососедские или же прохладно-приятельские, чем супружеские и партнерские.
    Так проходили дни, недели. Шли месяцы.
    В глубине души Стейси еще теплился чуть живой огонек надежды, что однажды Кевин очнется, прозреет, все осознает, и их жизнь изменится. Она все еще пыталась быть привлекательной, тщательно за собой ухаживала, как будто это могло хоть как-то повлиять на чувства Кевина. Она пыталась находить неожиданные и свежие решения, менять что-то в своем облике, пусть не кардинально, пусть по чуть-чуть.
    Но разум с грустью сообщал ей, констатируя очевидные факты: перемен к лучшему не будет. Этот росток был мертв с самого начала и бутоном с цветами ему не быть…

    Стейси очнулась от своих воспоминаний и обнаружила себя в уютном кожаном кресле, за комфортным письменным столом, где она планировала плодотворно поработать, а вместо этого перенеслась в прошлое. Взглянув на часы, она ахнула: оказывается, прошло около двух часов!
    Странно, что ее не отвлекли ни звонки, ни Маделин, ни что-то еще. Обычно рабочий день богат на такие сюрпризы.
    Стейси хотела уже снять трубку и позвонить помощнице, но в эту самую секунду Маделин заглянула в кабинет.
    Ее глаза сияли.
    – Что? – механически спросила Стейси.
    – У нас посетители!
    – И по этому поводу ты такая радостная?
    – Ну да. Не думала, что так скоро появятся следующие. У меня ощущение, что это может быть неплохой заказ!
    Стейси встрепенулась.
    – Ты уже поговорила с ними?
    – Нет-нет! – замахала руками Маделин. – Я занимаюсь предыдущей парой, как ты и сказала. Ничего сложного, зато опыт и практика. Ну и довольно интересно. А с этими я не говорила. Ждут в приемной. Пообщаешься с ними?
    – Что за глупый вопрос? Разумеется, пообщаюсь. Пусть проходят. Скажи Донне, чтобы организовала чай, кофе, минералку, ну и что там еще можно? Приглашай.
    Маделин исчезла, а потом вновь распахнула дверь перед посетителями.
    Пара прошла в кабинет. Стейси радушно встала им навстречу.
    – Добрый день! Рада вас видеть. Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь. – Села сама напротив. И на секунду замерла.
    Мужчина улыбнулся Стейси.
    – Я Питер Стайлз. А это моя невеста, Агнес Броуди.
    – Очень приятно, – пробормотала Стейси. – Стейси Армстронг. – У нее путались мысли, кружилась голова. Он – чувственный, мужественный, с фактурной внешностью и обаятельной улыбкой. И рядом с ним она – Снежная королева. Стейси, возьми себя в руки, соберись! – приказала она себе. Ты же профессионал. Работай! Она сделала над собой усилие. – Итак, вы уже определились, с кем хотите сотрудничать или пока только в поисках свадебного агентства?
    Питер улыбнулся.
    – Мы предпочли бы сотрудничать с вами. Мне рассказывали о свадьбе сына мэра. Говорят, все прошло великолепно. Наша свадьба, думаю, будет не с таким размахом. Но вознаграждение будет приличным, можете не сомневаться.
    Стейси смотрела на Агнес. Холеная, безупречная внешность, ослепительная улыбка, блеск зубов. И холодные, словно голубые льдинки, глаза.
    Она так хорошо знала это свойство. До малейших подробностей изучила его, живя с Кевином. То, что она видела сейчас перед собой, до боли напоминало ей об этой холодности и сдержанности.
    Внимательный взгляд, наклон головы, безукоризненная артикуляция:
    – Должна вам сказать, Стейси, что каких-то сверхъестественных пожеланий к проведению свадьбы у нас нет и не будет. Нам рассказывали, что вы к каждому мероприятию подходите со всей ответственностью и с фантазией, находите изюминку. Это замечательно. Но ничего этого не нужно. Все должно быть четко организовано. И очень красиво.
    – Милая, думаю, в этом мы можем не сомневаться…
    – Я еще не закончила. Хочу, чтобы все было на высоте. Это такой значимый день. Вы перевидали кучу свадеб. И, я полагаю, сможете уберечь нас от банальностей. Нужна оригинальность. Не клоуны и не гирлянды плюшевых мишек, разумеется. – Снисходительная улыбка чуть трогает губы. – Но не такое, что сплошь и рядом встречается у всех. Без штампов. Без однообразия.
    – Конечно, – кивнула Стейси, сжимая под столом руки. – Я понимаю ваше желание. Думаю, мы сможем организовать все в лучшем виде. Разумеется, мне потребуется ваше сотрудничество. Нужно будет встретиться. Думаю, не один раз. Выбрать церковь, обсудить ресторан. У вас уже есть на примете какой-то ресторан?
    Снова снисходительная улыбка, словно окатили ушатом воды, чуть подернутой ледком.
    – За этим мы и пришли к вам.
    – Думаю, вы наверняка хорошо знаете лучшие рестораны Монровиля и сумеете предложить нам что-то достойное, – широко улыбнулся Питер.
    Стейси перевела на него невидящий взгляд. Да что с ней такое творится?
    Он держится легко и свободно, чем и очаровывает ее, но наверняка он таков в общении со всеми. И с близкими друзьями, и с клерками в своем офисе, и со своей невестой, и с партнерами на поле для гольфа или крикета.
    В том, что у него есть и свой офис, и свои клерки, Стейси почти не сомневалась. Питер производил впечатление человека, который привык отдавать распоряжения, одеваться в престижных магазинах – небрежно, но элегантно, – и всегда владеть ситуацией на сто процентов.
    Стейси механически кивнула.
    – Да, я смогу предложить вам несколько хороших ресторанов. Естественно, со всеми ними наше агентство уже сотрудничает. Мы знаем, как они работают, и можем быть уверены в качестве их обслуживания. Возможно, будут и какие-то скидки…
    – О, – вновь улыбнулся Питер, – в этом нет необходимости. Мы не стеснены в средствах. А вы, в свою очередь, не стесняйтесь обсуждать с нами смету. Нужно учесть все расходы.
    Боже, почему, ну почему он так невероятно хорош?
    Одурманенный мозг Стейси уже наделял Питера теми достоинствами, которых в нем, возможно, и не было.
    К ее чести, она пыталась сопротивляться.
    В этом нет ничего особенного, убеждала она себя. Я всего лишь среагировала на фактурную внешность. Да и вообще трудно не поддаться его обаянию. Но это ведь не значит, что я не могу общаться с ним на профессиональном уровне? Я ведь профессионал! Самый настоящий свадебный профессионал.
    Она переводила взгляд с Питера на Агнес и обратно.
    К счастью, Донна заполнила паузу, расставляя перед ними кофейные чашки и ставя на стол блюдо, заполненное печеньем.
    Агнес сделала глоток.
    Чуть отставленный мизинец, легкий наклон головы. Перламутровые губы прикусывают печенье, слизывают прилипшую к перламутру шоколадную крошку. Сдувают со лба несуществующую прядь волос. Она зря беспокоится: прическа безупречна, платиновые волосы туго стянуты в тяжелый узел на затылке.
    Питер… Чертовски притягательная смесь не вполне загорелого пирата и уверенного в себе бизнесмена.
    Стейси в отчаянии пыталась ухватиться за соломинку хоть сколько-нибудь дельной мысли. Но все ее мысли сейчас занимали эти двое.
    Ну как, как они могут быть парой? Неужели этого не видит никто, кроме нее? Неужели ни у кого из их окружения не возникает вопросов, как могут быть вместе этот мальчишески галантный, полный жизни мужчина и эта ледяная королева?
    Полно, Стейси, успокойся. Хватит выдумывать интригу и всяческие сказки там, где их нет и быть не может.
    – Для начала, – тянет Агнес, – я хочу попросить вас помочь выбрать мне платье.
    Стейси переводит взгляд на невесту.
    Может быть, Стейси ошибается насчет нее?
    А холодности нет и в помине. Просто исключительно светлый цвет волос и прозрачная голубизна глаз навевает мысли о сдержанности и отстраненности.
    Словно со стороны она слышит свой голос:
    – Да, конечно. Я с удовольствием помогу вам выбрать платье.
    – Дело в том, что у меня конечно же есть подруги. Но, сами понимаете… Мелкая зависть, возможность самоутвердиться за чужой счет. Совсем не факт, что они посоветуют мне то, что будет красиво смотреться. А вы, как профессиональный консультант с хорошим вкусом – в этом я нисколько не сомневаюсь, – поможете мне сделать верный выбор.
    – Да, – повторила Стейси. – Да, конечно. А про себя подумала: откуда взяться зависти между любимыми подругами? Что за странная жизнь у этой Снежной королевы!
    – Значит, решено, – удовлетворенно произнесла Агнес. – Давайте тогда встретимся с вами… скажем, во вторник на следующей неделе. Что вы думаете насчет салона «Монплезир»?
    – Мы, конечно, можем зайти и туда, – ответила Стейси. – Но в «Серебряной лилии» дела с выбором обстоят лучше.
    – Отлично. Рассмотрим все варианты. В половине третьего?
    – Минутку, я проверю свой ежедневник. Да, в половине третьего подойдет.
    – А после похода по салонам мы сможем вместе пообедать где-нибудь, не правда ли? Вы смогли бы к этому времени подготовить список ресторанов?
    – Ко вторнику все будет готово, – твердо произнесла Стейси.
    – Ну что ж, леди, – удовлетворенно произнес Питер. – Я рад, что вы обо всем договорились. По крайней мере, предварительно. Агнес, нам нужно ехать – в пять у меня норвежцы в офисе. Ты готова?
    Агнес кивнула и поднялась, протягивая Стейси на прощание руку через стол.
    Стейси машинально пожала ее и вздрогнула. Ей показалось, что сквозь перчатку из тончайшего шелка она пожимает холодную как лед руку.
    Они обменялись визитками. Посетители вышли, а Стейси в изнеможении опустилась в кресло, сжав виски руками.
    До нее донесся голос Агнес:
    – Но мы еще успеем заехать куда-нибудь перекусить?
    И ответ Питера:
    – Ну конечно. Давай заедем в «Чили».
    Итак, она будет готовить эту свадьбу!
    Свадьбу, которая, как Стейси уверена, обречена на поражение. Это ясно как день. Это видно уже сейчас.
    Но этого не может быть. Обращение в агентство Стейси – это же своего рода гарантия! Стейси Армстронг – это же счастливый талисман! Ведь еще никто из тех, кто обращался к ней, не отменял свадьбу. Ведь она пока не слышала ни об одном разводе из тех пар, чей праздник был ею организован.
    Боже, о чем ты? – сказала себе Стейси. Очнись, это реальная жизнь. Счастливый талисман? Да ты не была счастлива ни одного дня в своей жизни рядом с мужчиной. А если и была, то лишь благодаря собственным иллюзиям!
    Вот она, реальная жизнь. Если и есть что-то, чего у меня не отнять, так это мой наметанный глаз.
    Нет в этой паре настоящей любви. А коли так, этот союз не станет гармоничным. И она, Стейси, перестанет быть талисманом.
    Минуточку. Может, мне кажется, что Питер не будет счастлив с Агнес только потому, что он безумно понравился мне самой?
    Да, понравился. Да, кровь закипела и забурлила внутри. Да, чувство, пьянящее чувство, которого я так давно не испытывала, обожгло меня. И что теперь?
    Кто я такая?
    Всего лишь замужняя женщина, живущая без любви и привязанности, без ласки и неги, неудачница, у которой только и осталось, что небольшой бизнес.
    Бизнес, в котором я дарю праздник другим, раз уж лишена своего праздника жизни.
    Эту свадьбу нужно организовать, и я сделаю это на достойном уровне.
    Эта свадьба должна быть еще лучше предыдущей!
    Поэтому не следует ли приступить наконец к работе?
    Стейси притянула к себе толстые папки с каталогами салонов и ресторанов.
    Но в следующую секунду она стремительно поднялась с места, подхватила сумочку и вышла из кабинета.
    – Стейси, ты куда? – удивилась Маделин, увидев, как она спешит к двери. – Расскажи, как прошли переговоры? Погоди, куда же ты?
    – На ланч! – бросила Стейси не оборачиваясь.
    – На какой ланч? О чем ты?.. Мы же совсем недавно ели пиццу.
    – Я в «Чили», – ответила Стейси. – Да не переживай ты так! Я скоро вернусь. Работайте в обычном режиме. Все как обычно.

    Выйдя из агентства, Стейси осмотрелась. Питера и Агнес нигде не было видно. Похоже, что они уже успели уехать. Это было Стейси на руку.
    Торопясь, она уселась за руль. Руки ее слегка дрожали. Она сама не понимала, что делает. Не представляла, что собирается сделать.
    Она не узнавала себя.
    Вырулив на центральную улицу, Стейси проехала еще квартал, а потом свернула направо. Там и находился маленький, но популярный ресторанчик «Чили» с мексиканской кухней: кукурузными чипсами и лепешками, острыми приправами, красным перцем и кукурузой с бобами.
    Стейси остановила машину и достала из сумочки зеркальце. Все еще дрожали руки, когда она смотрелась в него.
    Увиденное ее не порадовало. Перепуганные глаза, полураскрытые губы, нездоровая бледность, которая только подчеркивалась лихорадочными красными пятнами на скулах.
    Что, черт возьми, она собирается сделать?!
    Зайти в ресторан и помешать ланчу своих клиентов?
    Сказать: «Ах, какая встреча, вы меня помните? Мы с вами только что обсуждали вашу свадьбу! Разрешите присесть? Вы по мне, случайно, не соскучились? Вы, вы, Питер, я вас имею в виду».
    Ну, конечно же нет! Конечно, Стейси не собирается делать ничего такого. Она просто выбралась из офиса на ланч.
    Это совершенно случайное совпадение, что они тут встретятся. Знакомые давно рекомендовали ей этот ресторанчик. В конце концов, в Монровиле не так уж и много интересных мест, где можно с комфортом посидеть и вкусно пообедать или поужинать. И нет ничего подозрительного в том, что и Питер с Агнес, и Стейси выбрали для ланча один и тот же ресторан! К тому же он находится недалеко от ее офиса.
    Стейси уговаривала себя как ребенок, что в ее действиях нет ничего неприличного или подозрительного, в душе прекрасно понимая истинную причину происходящего.
    Да они, может, даже и не увидят друг друга в этом ресторане! Она войдет, не привлекая к себе внимания, займет самый дальний столик в углу зала или, наоборот, у окна, спокойно поест и вернется на работу. Они ее даже не заметят. Может же она, черт возьми, пообедать в ресторане как настоящая бизнес-леди или должна перебиваться чаем с сандвичами за компьютером?
    Стейси поставила машину на сигнализацию и вошла в ресторан.
    Ей не повезло. Питер и Агнес сидели за столиком прямо по центру зала. Агнес, правда, ее не видела, да и взгляд Питера был устремлен на свою невесту. К Стейси поспешил метрдотель.
    – Добрый день. Вы заказывали у нас столик?
    – Нет, я…
    – Вы одна? Желаете пообедать или просто выпить кофе?
    – Пообедать, – решительно выдохнула Стейси.
    – Стейси! – раздался возглас.
    Питер заметил ее. Он поднимался из-за своего столика.
    – Надо же, и вы здесь, – сказал он. – Пожалуйста, принесите еще один прибор. Леди будет обедать с нами. – Это уже метрдотелю.
    – Что вы… – слабо попыталась возразить Стейси. – Я… Надо же, какое совпадение! Решила пообедать, и вот…
    – Не такой уж и большой у нас город, – засмеялся Питер. – Ну же, смелее, присаживайтесь к нам.
    Стейси уселась за их столик и несмело улыбнулась Агнес.
    Ответом были растянутые в чуть неодобрительной улыбке губы.
    Или Стейси только показалось?
    Она кляла себя за то, что ей всегда плохо удавалось читать по лицам. А может, виной всему ее мнительность. Опять мерещится то, чего нет и в помине.
    – Итак, Стейси, что будете заказывать? Уже бывали здесь раньше, знаете эту кухню?
    – Нет… я… нет. Мне посоветовали знакомые, и я наконец решила выбраться сюда. А тут вы.
    – Ну и прекрасно. Будет возможность еще раз обсудить интересующие нас детали. В свободной и неформальной обстановке, что очень важно. Давайте заказывайте. И договоримся: за ланч плачу я.
    – Что вы, нет!
    – Я настаиваю. Это бизнес-ланч, представительские расходы беру на себя, – весело улыбнулся Питер.
    – Но вы мои клиенты, – не отступала Стейси, – так что логичнее мне вас угощать.
    – Не спорьте. Решено. Заказывайте. Мы едва успели выбрать, нам еще ничего не принесли. Чем быстрее вы закажете, тем больше шансов у вас не остаться над полной тарелкой в одиночестве. Кстати, рекомендую стейк.
    – Да… Да, пожалуй. И блинчики, – обратилась Стейси к официанту. – С копченостями и фасолью.
    – Что будете пить?
    – Минеральную воду.
    – Может, бокал белого вина? – весело предложил Питер.
    – О нет! Я ведь за рулем.
    – Ах да, я и забыл.
    – Это все? – Официант перечислил выбранные Стейси блюда.
    – Да, спасибо. – Стейси замолчала и принялась изучать сервировку. Если бы ее нервозность не была столь сильной, салфетки, искусно декорированные в форме сомбреро, позабавили бы ее гораздо больше.
    Она подняла глаза и взглядом угодила в галстук Питера.
    Поднимать глаза выше она боялась.
    Боялась встретиться с ним взглядом и прочесть в них… Что она боялась в них прочесть?
    Она и сама не знала.
    Скорее всего, ей опять что-нибудь померещится и она сделает неверные выводы. Пора бы остановиться, пока она не наломала дров. Сейчас она в двух шагах от этого…
    Соберись, возьми себя в руки! Разговаривай с ними. С ними обоими!
    Общайся как ни в чем не бывало. Ты же профессионал.
    Стейси открыла рот, но все заготовленные вопросы внезапно улетучились из ее головы, и она произнесла:
    – Расскажите мне немного о себе.
    – О себе? – удивленно произнесла Агнес. – То есть о нас?
    – Да. То есть о вас, – поправилась Стейси. – Видите ли, если я буду знать о вашей паре больше, я смогу лучше спланировать свадьбу. Мне будет легче при подготовке.
    – Хорошо. Что же вас интересует?
    – Все, что сочтете нужным рассказать мне, – улыбнулась она. – Как вы познакомились, предпочтения, привычки, увлечения…
    – Мы несколько лет проучились в одном колледже, – начал Питер.
    – Да, но это было давно, – поправила его Агнес.
    – Да и познакомились мы не в колледже.
    – А где?
    – На переговорах. Вернее, на съемках рекламы.
    – Директор по рекламе в компании Питера отвечал за процесс изготовления рекламных плакатов, – пояснила Агнес. – А я и была той самой моделью, которую выбрали для рекламы их продукции.
    – Причем само знакомство произошло в Калифорнии, – засмеялся Питер.
    – Как романтично, – сказала Стейси и мысленно ущипнула себя.
    – Питер приехал на один день в Лос-Анджелес, чтобы присутствовать при завершении съемок. Так мы и познакомились.
    – А потом с удивлением выяснили, что, оказывается, родом из одного города, учились в одном колледже и, наверное, немало времени провели, едва не сталкиваясь нос к носу на стадионе или в библиотеке.
    – Всегда не хватало какой-нибудь малости? – спросила Стейси, стараясь приятно улыбаться.
    Питер взял невесту за руку. Но Стейси показалось, что он выглядит отстраненным. Словно его мысли были где-то не здесь.
    Он посмотрел на Стейси долгим взглядом.
    – Простите, что вы сказали?
    – Я сказала: не хватало малости, – напомнила она.
    – Ах да. Но, так или иначе, знакомство состоялось. Дальше все закрутилось очень быстро. Долгое время мы просто встречались, и знакомые привыкли к тому, что мы перманентно вместе.
    Он так откровенно рассказывает, мелькнуло в голове у Стейси.
    Питер тем временем продолжал:
    – Все было стабильно, постоянно, продолжительно и неизменно. Без особых потрясений. Мы оба привыкли к этому.
    – Но потом, – вставила Агнес, – мне снова пришлось улететь на съемки, отсутствовать длительное время.
    – И тогда она сказала: «Какого черта? Я оставляю тебя одного так надолго и понятия не имею, что тут происходит в мое отсутствие!».
    Стейси затаила дыхание.
    – А вы?
    Принесли горячее. Стейки аппетитно дымились. У Стейси потекли слюнки.
    Пока официант занимался расстановкой блюд, Питер откупорил бутылку с минеральной водой и наполнил стакан Стейси. Агнес он налил охлажденного белого вина.
    – А я, – наконец продолжил Питер, – сказал: «Тогда для полной уверенности нам надо пожениться».
    Для полной уверенности! Все складывается один к одному.
    Разумеется. Они попросту не могут любить друг друга!
    Агнес – потому, что, очевидно, в принципе не способна любить еще кого-то, кроме себя. С ее ледяным достоинством и хладнокровием. К тому же она модель! У них там весьма распространена самовлюбленность. Эгоизм. Нарциссизм, в конце концов!
    Стейси не могла успокоиться. Она почувствовала, что слегка краснеет. Чтобы скрыть замешательство, она взяла стакан, залпом допила воду и яростно вонзила нож с вилкой в дымящееся мясо. Мысленно уговаривая себя успокоиться и прийти в чувство, она осторожно отрезала маленький кусочек и отправила в рот.
    Мясо было превосходным.
    Стейси поняла, что пауза затянулась и ей нужно как-то отреагировать на услышанное.
    Но, кроме как выдавить из себя «Как романтично!», ей больше ничего не приходило в голову.
    А чем же руководствуется Питер, собираясь жениться на Агнес?
    Да, безусловно она красива. Но мужчины оставляют и более красивых женщин.
    Он не может ее любить. Не может! Он просто еще не знал настоящего счастья, основанного на нежности и доверии, на привязанности и необходимости в близком человеке. В человеке, на которого всегда можно положиться, который не отвернется, не предаст.
    Агнес же с Питером потому, что он «удачный экземпляр»! Привлекательная внешность, свой бизнес, ум, чувство юмора, адекватность. За таких хватаются обеими руками и держатся изо всех сил. Схватилась и Агнес. С кем поспорить, мрачно подумала Стейси, что Агнес мгновенно оставит Питера, потеряй он свои деньги и свое положение в обществе?
    Пока Стейси размышляла, Агнес и Питер благополучно доели свой ланч. И, поскольку они не заказывали десерт, Питер сказал:
    – Стейси, к моему огромному сожалению, нам пора бежать. Не хочу опаздывать на встречу. – Одновременно он подзывал официанта со счетом.
    – А…
    – Но вы не спешите, ешьте спокойно. Не торопитесь. Будем ждать нашей следующей встречи.
    И тут Стейси осенило:
    – Питер! Я же не спросила у вас самого главного!
    – Что именно? – Питер приостановился, хотя уже двигался к выходу.
    – Когда у вас свадьба?
    – Да, действительно. – Он засмеялся. – Мы даже не подумали обозначить сроки.
    Он ведь сам не ждет этой даты! – механически обозначилось в голове Стейси. Протестуя против своей же мысли, она крепко сжала вилку в руке.
    – Через месяц, – сказал он, и Агнес кивнула.
    Месяц. Всего месяц.
    – Всего доброго, Стейси, – сказал он. – До вторника.
    Агнес вновь протянула Стейси руку. В ресторане она удосужилась снять свои тончайшие, почти слившиеся с кожей перчатки. Стейси отметила ее безукоризненный французский маникюр.
    – До свидания, Стейси, – вежливо сказала она. – Надеюсь, ничто не помешает нашей встрече состояться во вторник.
    – Я тоже на это надеюсь. Времени на подготовку не так уж и много.
    Питер тоже подал Стейси руку. Она была вынуждена ее пожать. Господи. Одновременно десятки картин пронеслись в ее воспаленном мозгу.
    Древесный мох, чуть щекочущий ладонь, если провести по стволу старого вяза.
    Живое тепло гладкого янтаря, в котором застыло крыло бабочки и несколько попавших в него хвоинок.
    Все эти ассоциации были вызваны одним-единственным прикосновением теплой, даже, пожалуй, горячей руки Питера с чуть шершавой, но приятной на ощупь кожей…
    – До свидания, Стейси.
    – До свидания, Питер.

7

    Агнес и Питер уже давно вышли из «Чили».
    А Стейси все сидела и вспоминала последний взгляд, который бросил на нее Питер перед уходом.
    Она все пыталась убедить себя в том, что ей попросту померещился неподдельный интерес в глазах Питера.
    Что он смотрит на нее как-то иначе, чем полагается смотреть на свадебного консультанта.
    Что и он тоже почувствовал что-то к Стейси. Что искорка, которая проскочила между ними, не является плодом ее воображения.
    Что у Стейси имеются кое-какие шансы вклиниться между двумя людьми, которые пришли к ней за помощью в надежде на профессиональную организацию их торжества…
    А она сидит тут и, подобно леди Макбет, вынашивает непозволительные и неблагородные планы.
    В конце концов, это недопустимо не только с точки зрения деловой этики, но и бессовестно, если вспомнить о человеческих мерках!
    В конце концов…
    Стейси бездумно потянулась за едва начатой бутылкой белого вина, все еще стоявшего перед ней на столике. Оказывается, в ходе своих размышлений Стейси умудрилась прикончить и нежные, тающие во рту блинчики с начинкой, даже не заметив этого и не ощутив толком вкуса.
    – Нравится жить как автомат? – вслух спросила она себя.
    – Что, простите? – откликнулся официант, который как раз оказался рядом с ней.
    – Нет, ничего.
    – Будете еще что-нибудь заказывать?
    – Нет, спасибо. Я просто допью вино.
    Конечно же, она собиралась сказать «бокал вина».
    Она собиралась не только сказать, но и сделать так.
    Вместо этого Стейси сидела, смотрела в одну точку перед собой и размеренно и методично отпивала по глотку в минуту.
    Когда она очнулась и посмотрела на часы, то выяснила, что рабочий день уже закончен и она умудрилась напиться, не будучи голодной и употребив всего лишь остатки обеденного белого вина.
    Между прочим, Стейси была за рулем. Это тоже дошло до нее, хотя и не сразу.
    Конечно, можно было вызвать такси. А машину забрать завтра, опять-таки воспользовавшись услугами таксиста.
    Но вместо этого Стейси выудила из сумки мобильный телефон и принялась названивать Розалин.
    Восьми звонков ей хватило, чтобы понять: абонент не подходит к телефону.
    А вот Патриция ответила сразу же.
    – Слушаю!
    – Алло, Пат, – слабым голосом сказала Стейси.
    – Стейси! Это ты? Ну надо же!
    – Пат…
    – Сколько времени прошло с тех пор, как мы последний раз говорили!
    – Много. Очень много, – вздохнула Стейси.
    – Как ты, что ты?
    – Пат, тут такое творится…
    – Что случилось? – испугалась Патриция.
    – Пока еще ничего не случилось. Но, наверное, скоро случится.
    – Прошу, не говори загадками. В чем дело?
    – Пат, ты можешь сейчас приехать за мной?
    – Приехать за тобой? Но куда?
    – Я в ресторанчике «Чили», знаешь такой?
    – Вроде да. Точно не припомню… Нет, вспомнила. Знаю. Что значит приехать? Ты разве не на машине?
    – Я на машине, но не могу сесть за руль.
    – Почему? Тебе плохо?
    – Да нет! Не знаю. Я была на работе, а потом у меня тут был ланч. Сугубо деловой! Я выпила бутылку белого вина. Мне нельзя за руль.
    – Ну хорошо. Я доеду за тобой на такси, чтобы мне потом еще и за своей машиной не нужно было возвращаться. Жди, никуда не уходи! Я быстро.
    – Ага, – сказала Стейси по-прежнему слабым голосом и отключилась.
    В ожидании подруги она успела разодрать на длинные бумажные полосы четыре салфетки. Ее действия сопровождались недоуменными взглядами официантов. Вдобавок к этому Стейси доела весь кукурузный хлеб, еще остававшийся на тарелке. Не зная, чем заняться, она потихоньку сдирала сколовшийся розоватый лак на левом мизинце. Когда ей надоедало, она принималась накручивать на указательный палец прядь густых русых волос.
    От всех этих манипуляций в голове у нее не прояснилось.
    Патриция приехала через сорок минут.
    С присущей ей энергией она возникла в зальчике ресторана и сразу же очутилась возле Стейси.
    Та подняла голову.
    – Не верю своим глазам. Наконец-то ты приехала! Слушай, да я и впрямь не верю своим глазам. Я тебя буквально не узнаю.
    Патриция пожала плечами.
    – Что здесь такого? Я всего лишь постриглась и покрасила волосы в рыжий.
    – Свежо. Необычно. Ты знаешь, тебе идет.
    – Встретила бы на улице, не узнала бы? – засмеялась Патриция.
    – Не знаю. Может, и не узнала бы, – неуверенно протянула Стейси. – Кроме того, раньше я не наблюдала за тобой любви к твиду и крупной клетке.
    – А, это… Находит иногда. Поднимайся, несчастная, я отвезу тебя домой. Надеюсь, ты расплатилась? И мне не придется опустошать свою кредитку, чтобы возместить все убытки, которые ты причинила ресторану?
    – Пат, что ты такое говоришь! – нетвердым голосом возмутилась Стейси.
    – Я пошутила. Идем, я отвезу тебя домой.
    – Нет! – воскликнула Стейси. – Только не домой!
    – Не домой? А куда же еще?
    – Ну… Я не знаю, честно говоря. Куда же мне поехать? – Стейси принялась размышлять вслух. – К родителям? Не стоит, пожалуй. В отель? В отель тоже не хочу. Там неуютно и одиноко. А больше, пожалуй, и некуда. – Она пожала плечами. – Вези куда хочешь.
    – Подруга, да ты действительно набралась, – произнесла Патриция, вглядываясь в лицо Стейси.
    – Естественно. Я и не отрицаю. А почему, как ты думаешь, я попросила тебя приехать за мной?
    – Знаешь, давай-ка поедем ко мне. Напою тебя крепким кофе. Уложу спать. Свободная спальня найдется, не переживай. А Роберт как-нибудь переживет, что один вечер я уделю не ему.
    – Роберт? Хм, Роберт… У тебя же был Рональд…
    – Вспомнила вчерашний день. Мы расстались. Дай припомнить. Наверное, где-то через полгода после того, как мы… Да, после того как мы с Розалин перестали с тобой созваниваться. Так что теперь у меня Роберт. И ты знаешь, меня все устраивает. Он надежный, милый. Не выкидывает таких фортелей, как Рональд. Не отличается особой придурью.
    – Иногда в придури и заключается вся прелесть, – бормотала Стейси, пока Патриция вела ее к «фольксвагену».
    – Да, конечно. Ты у нас главный специалист по придури. В общем, сейчас мы едем ко мне. Завтра утром, надеюсь, ты будешь молодцом. Отвезешь меня на работу и отправишься к себе в офис.
    – Как скажешь.
    – Давай ключи.
    – Ключи? Какие ключи?
    – Стейси! От сейфа! – раздраженно воскликнула Патриция. – Ну конечно же от машины!
    – Ах да. Сейчас.
    Стейси аккуратным изящным мешочком свалилась на пассажирское сиденье. Патриция покачала головой и застегнула ее ремень безопасности.
    – Надеюсь, ты не забудешь позвонить Кевину и предупредить его, что ты у меня?
    – Да ну его, – сонно ответила Стейси. – Не хочу я никому звонить.
    Патриция снова покачала головой, и машина тронулась с места…
    От ужина Стейси отказалась, от чая и кофе – тоже. Патриции едва удалось запихнуть подругу сначала под душ, а потом под одеяло в небольшой гостевой спальне.
    Стейси сладко потянулась.
    – Ты меня разбудишь? Не забудешь? – пробормотала она, уже готовая отключиться.
    – Естественно. Это и в моих интересах тоже. Тебе ведь завтра отвозить меня на работу.
    – Ага. Тогда спокойной ночи.
    – Стейси, подожди.
    – Что такое?
    – У тебя дома все настолько плохо?
    – Почему ты спрашиваешь? Вас это мало интересовало последнюю пару лет.
    – Сонная, но злая, – прокомментировала Патриция.
    – Я не злая. Я злобная. Злобная маленькая штучка.
    – Нетрезвая маленькая соня, – засмеялась подруга.
    – Ну да… Да, все плохо. Вернее, не плохо. Никак. Ничего не изменилось. Ни-че-го. Ровным счетом. Я для него предмет мебели. Живое свидетельство семейного статуса. Кухонный комбайн.
    – Понятно. – Патриция поднялась. Ее рука уже тянулась к ночнику на тумбочке, чтобы погасить его.
    Стейси неожиданно схватила ее за руку.
    – Но зато Питер! Какой потрясающий мужчина! Манеры, обаяние, шарм! Мужественность! И внешность фактурная, не какой-нибудь слащавый красавчик из женского журнала!
    Пат насторожилась.
    – Стейси, что еще за Питер?
    – Мой новый клиент, – пробормотала Стейси, уже засыпая. – Я делаю ему свадьбу. Классическую, но оригинальную. Не слишком большую, но не дешевую. Пат, видела бы ты, как он смотрит на меня.
    – Стейси, опомнись! О чем ты говоришь?! Как твой заказчик на тебя смотрит?
    – Как-то так… Словно ему тоже не все равно.
    – Не все равно – что?!
    – Словно я ему небезразлична.
    – За что это на мою голову? – простонала Патриция. Либо Стейси пьяна сильнее, чем это может показаться на первый взгляд, либо она действительно влюбилась в своего клиента. Но каким образом клиент Стейси, который пришел договариваться насчет свадьбы, мог влюбиться в нее?! Патриция бросила взгляд на подругу.
    Стейси уже безмятежно спала.
    Погасив ночник и выходя из спальни, Патриция надеялась, что всю сегодняшнюю болтовню Стейси можно списать на алкогольное опьянение и стресс.
    Иначе это уже ни в какие ворота не лезет!

    – Ну что? Голова не болит? – Патриция сидела на подоконнике и внимательно наблюдала за Стейси, которая, не то держась за голову, не то придерживая волосы, в длинной ночной рубашке и халате появилась в дверях кухни.
    – Нет, не болит, – помотала та вышеозначенной частью тела.
    – Это радует. Так как сегодня не уик-энд и нам еще предстоит отправиться по своим офисам.
    – По офисам, – поморщилась Стейси.
    – Наливай себе кофе, только быстро. Бутерброды на столе.
    – Я лучше водички попью.
    – Дело твое. Ты, надеюсь, выспалась?
    – Да, вполне.
    – Отлично. И, надеюсь, вчерашнее наваждение прошло?
    – Какое наваждение? – насторожилась Стейси.
    – Про какого-то Питера, который не только обалденный мужик, но и по совместительству твой заказчик.
    – У которого свадьба через месяц, – медленно произнесла Стейси.
    – Да, именно так.
    Стейси откинула волосы назад, поправила халат. Достав из настенного шкафчика стакан и наполнив его минеральной водой из холодильника, она жадно осушила его. И только потом тусклым голосом ответила:
    – Да, все прошло.
    – И ты не забыла, что ты замужем.
    – Да, я замужем, – подтвердила Стейси.
    – И хоть твой муж и оказался недоразумением…
    – Патриция, как тебе не стыдно?!
    – Не поверишь, но ни капельки. Так вот, несмотря на то что все сложилось так, как сложилось, и на то, каким оказался Кевин, ты принесла брачный обет.
    – Принесла.
    – И поэтому ты, как и всегда, организуешь эту свадьбу на должном уровне. Ведь ты профессионал.
    – Да, я профессионал.
    – И не будешь принимать мимолетную симпатию к жениху за что-то такое, что может подтолкнуть тебя к разного рода глупостям, неосторожному поведению и ломанию чьих-то отношений и жизней.
    – Не буду.
    Слава богу, подумала Патриция, продолжая наблюдать за Стейси.
    Судя по тому, как у той потух взгляд в ходе этого диалога, она и вправду что-то почувствовала к Питеру. А уж Патриция хорошо знала, как серьезно Стейси относится к чувствам и отношениям.
    Но Стейси так же хорошо знакомо чувство долга, ответственность и совесть. А значит, можно не волноваться. Легкое увлечение (Патриции было спокойней считать, что это легкое увлечение) лишь привнесет в жизнь подруги остроты и пикантности, добавит красок.
    В общем, можно не волноваться.
    Сделав такой благонадежный вывод, Патриция вздохнула с удовлетворением, отставила чашку с недопитым кофе и отправилась одеваться.
    По пути подруги уже не вспоминали об этом эпизоде. Болтали о всяких незначительных мелочах, о более-менее важных новостях того периода, когда их общение приостановилось. Стейси, к ее стыду, было почти нечем поделиться.

    К назначенному времени Стейси явилась к салону свадебных платьев и аксессуаров, как они с Агнес и договаривались.
    Подходя к салону, Стейси увидела себя в стеклянной витрине.
    Сегодня она надела светло-серый костюм с юбкой чуть ниже колена. Темно-синие туфли и синяя сумка в руках. Ногти коротко пострижены и подпилены.
    На взгляд Стейси, она выглядела вполне невыразительно. Даже, если так можно выразиться, бесполо. Ничего, что привлекало бы взгляд, ничего, что подчеркивало бы ее женственность. На губах – бесцветный бальзам для губ, волосы заплетены в тугую скромную косу.
    Питер и Агнес уже ожидали ее в вестибюле салона. При виде ее Питер широко улыбнулся и поднялся с низкого кожаного дивана. Поднялась и Агнес. Неторопливо, плавно, грациозно.
    Стейси тут же почувствовала себя гадким утенком.
    На Агнес был брючный костюм. Всего лишь белый брючный костюм.
    Всего лишь белоснежное совершенство! Брюки, идеально сидящие на талии и бедрах, переходящие в широкий клеш от колена. Приталенный пиджак с кокетливым воротником. Белое сияние четких и не позволяющих оторвать глаз линий.
    Не нужно никаких свадебных платьев – хоть сейчас Агнес могла отправляться под венец, и толпа из обычных, классических невест, ожидающих своей очереди на регистрацию в мэрии, поумирала бы от зависти к тому, как она выглядит.
    Вместо того чтобы тоже умереть от зависти и покончить со всеми своими мучениями, Стейси спокойно сказала:
    – Давайте пройдем в демонстрационный зал и посмотрим, что нам может предложить этот салон.
    Недавний разговор с Патрицией – да благословит ее Господь! – промыл Стейси мозги, поставил их на место. Теперь чувства Стейси были крепко заперты и находились под замком, а разум бдительно контролировал все происходящее. Совершенно незачем позволять своим эмоциям и переживаниям перерастать в нечто такое, от чего потом невозможно будет избавиться и чьи плоды окажутся разрушительными.
    Стейси устремилась в зал, жених с невестой направились за ней следом.
    Два десятка манекенов, расставленных по периметру зала, торжественно демонстрировали различные варианты свадебных туалетов. Одна стенка была выделена под полки с белоснежной и светлой обувью. В центре зала на круглом стенде были выложены различные свадебные атрибуты – подвязки, перчатки, броши, диадемы, несколько вариантов фаты.
    Вопреки своему решению, Стейси не стала дожидаться, пока Агнес со своим спутником изучит все имеющееся в салоне богатство. Она бегло осмотрела зал и жестом пригласила Агнес подойти к ней.
    – Вот. Конечно, мы еще изучим и остальные платья, но, по-моему, этот наряд будет для вас идеальным.
    Агнес остановилась перед манекеном. Секунду ее взгляд сканировал одеяние, потом на лице появилась одобрительная улыбка.
    – Да, пожалуй это вполне подойдет.
    – Нужно еще примерить, – напомнила Стейси.
    – Да, конечно. Обязательно. Боюсь, не будет ли оно мне чуть-чуть коротковато? Размер вроде мой, но я все-таки отличаюсь высоким ростом. Тем не менее оно мне безумно нравится. Что это за ткань?
    – Это натуральный шелк, – прокомментировал незаметно появившийся рядом с ними продавец-консультант салона. – Отделка – натуральный жемчуг.
    – Да, вижу.
    – Его, правда, тут немного. Зато с каким вкусом подобран рисунок! Это одна из лучших моделей у нас. Ручаюсь, даже отправьтесь вы в Питтсбург – красивее ничего не найдете. Желаете примерить?
    – Да, – коротко ответила Агнес.
    – Тогда, пожалуйста, пройдите в примерочную. Одно мгновение – и я принесу вам платье. Какой вы носите размер? Впрочем, я и сам вижу. У нас только одно платье такого размера.
    Агнес и Стейси прошли к примерочной.
    Когда принесли платье, Агнес задернула бархатную штору.
    – Если нужна будет моя помощь, говорите, – предложила Стейси.
    – Пока справляюсь, спасибо, – ответила Агнес с той стороны бархата.
    Через несколько минут штора отдернулась.
    Стейси приложила все усилия, чтобы не отшатнуться, будучи пораженной увиденным.
    Но неподдельный восторг, как Стейси ни старалась, все-таки проявился у нее на лице.
    Зрелище было на редкость красивым.
    Агнес и сама по себе была красивой женщиной. А тут она попросту превратилась в сказочную принцессу. Платье подчеркивало фигуру там, где это было нужно, и прямыми мягкими складками падало вниз от бедра.
    Агнес даже могла не менять прическу для свадебной церемонии – высокий хвост только подчеркивал точеный овал лица, а платиновый шелк волос, перекинутых через плечо, скользил по шелку одеяния.
    Вне зависимости от своего отношения к ней Стейси не могла не признать удивительной красоты невесты Питера.
    Еще раз окинув взглядом Агнес, Стейси заметила, что в ней что-то изменилось. Выражение лица стало чуть более детским, непосредственным и теплым. Словно ощущение праздника, о котором с детства мечтает почти каждая девочка-подросток, вдохнуло жизнь в ледяную королеву, в скульптурную невозмутимость Агнес.
    – Пойдемте же, надо, чтобы и Питер увидел платье, – сказала Стейси.
    Агнес только молча кивнула, сияя сдержанной улыбкой.
    Стейси вздохнула про себя.
    Они вернулись в зал. Питер, задумчиво глядяевший в окно, повернулся на звук шагов. Увидев девушек, он улыбнулся, подошел к Агнес и взял ее за руки.
    – По-моему, прекрасно.
    – Да, мне тоже нравится.
    – Ну что, берем?
    – Да. Думаю, и остальное можно тоже подобрать прямо здесь.
    – Вы уже готовы сделать выбор?! – поразилась Стейси.
    – Да, а что? Вам что-то не нравится? – Питер обернулся к ней.
    – Нет, но… Нельзя же покупать первую понравившуюся вещь.
    – Почему?
    – Мы были только в одном салоне. Как знать, вдруг в следующем встретится что-то еще более прекрасное. Нужно все обойти, все изучить, посмотреть, попробовать. Примерить, в конце концов. Откуда вы знаете, что не найдете ничего лучше?
    Питер засмеялся.
    – Провести маркетинговый анализ, одним словом, – сказал он.
    Агнес, однако, была настроена менее доброжелательно:
    – Мое время для меня слишком дорого, чтобы разбрасываться им направо и налево. Если я вижу что-то подходящее, значит, надо это брать, не раздумывая и не сомневаясь. Пока не приобрел кто-то другой.
    Вот так же она решила и с Питером, тоскливо подумала Стейси. Нашелся подходящий персонаж – и его ни в коем случае нельзя упустить.
    Впрочем, Стейси тут же одернула себя. В конце концов, какое ей до этого дело? Ее кли
    – Вам, впрочем, спасибо, Стейси, – продолжила Агнес. – Это платье мы выбрали с вашей подачи. Я вижу, вы действительно разбираетесь в том, что лучше подходит вашим клиентам. У вас отменный вкус.
    – Скажите, а какое платье вы выбрали бы для себя, Стейси? – неожиданно подал голос Питер.
    Стейси едва не поперхнулась. Впрочем, это ведь невинный вопрос. Простое любопытство.
    Питер, тоже смутившись, закашлялся. Похоже, он сам от себя не ожидал подобного вопроса, как и его собеседницы. Впрочем, отступаться он не собирался.
    Наверное, это свойство всех успешных бизнесменов – продолжать делать хорошую мину при плохой игре. Даже если переговоры идут не совсем так, как хотелось бы, обсуждения они не прекращают.
    – Свое платье я выбрала несколько лет назад, – монотонным голосом ответила Стейси. – Когда выходила замуж. – Словно невзначай, она провела по воздуху рукой с обручальным кольцом.
    Странно, что Питер не заметил кольца раньше – когда был у нее в офисе, когда они обедали в ресторане. Впрочем, Стейси могла и не надеть его в тот день. Кажется, она отчаянно проспала и собиралась на работу в жуткой спешке.
    – Какое же у вас было платье? – вежливо спросила Агнес.
    – Довольно скромное. Ни пышных юбок, ни кринолина, ни жесткого корсета. Нежное, почти прямое. Да, была очень длинная фата… Ну что, если вы окончательно остановили свой выбор на этом наряде, давайте подберем к нему туфли и прочие аксессуары?
    – Да, мы так и сделаем.
    Спустя несколько часов, в которые уместился придирчивый и тщательный выбор туфель, чулок, подвязок, браслетов и небольшой диадемы для невесты, Стейси возвращалась домой на своем маленьком желтом «фольксвагене».
    От ланча с Агнес и Питером она отказалась.
    Непрошеные злые слезы наворачивались на глаза.
    Все правильно. Все верно. Так ей и надо.
    Она готовит свадьбу для замечательной, очень красивой, успешной пары.
    В глазах Питера была нежность, когда он смотрел на Агнес в подвенечном платье.
    А все его взгляды, ранее бросаемые в сторону Стейси, были всего лишь ее выдумкой, фантазией. Плодом неистощимого воображения.
    Странно. Раньше воображение только помогало Стейси в работе: в изобретении оригинального сценария, в выборе места проведения банкета, костюмов, во многом другом. А сейчас оно заманивало ее в ловушку. Оно заставило ее поверить в то, чего быть не может.
    Впрочем, к ее чести, надо признать, что она еще не успела зайти слишком далеко. Даже ничего не нужно исправлять. Даже не нужно разгребать последствия ошибки, которая могла стать роковой, привести к неприятным последствиям.
    Эти последствия загубили бы и карьеру Стейси и остатки того, что она привыкла считать своей семейной жизнью.
    Да, все верно. Она готовит свадьбу для идеальной пары. На этом роль Стейси в событиях заканчивается. Ей нужно просто выполнять свою работу. Нельзя забывать о том, что у нее своя, совсем другая жизнь. Никоим образом не связанная с Питером Стайлзом.
    Стейси было обидно, что на самом деле она, оказывается, вовсе не способна привлечь такого интересного, преуспевающего, роскошного мужчину.
    Каждому нужно знать свое место, подумала она и тихонько всхлипнула.
    Чтобы не было слишком больно, когда действительность ставит тебя на место, в твои законные рамки.
    Итак, на этом самом месте можно рисовать жирную точку. История с Питером, как с желанным и привлекательным мужчиной, который интересуется Стейси, перечеркнута, наглухо закрыта, забыта раз и навсегда.
    Продолжение имеет только история с участием Питера, как жениха Агнес, лояльного и важного клиента, чью свадьбу необходимо подготовить и провести наилучшим образом. Получив за это щедрое денежное вознаграждение, которое позволит платить какое-то время по счетам и развивать маленький бизнес Стейси – по сути, единственное, что у нее вообще есть.
    И дай ей бог сил достойно пережить все это.

    Несколько дней прошли относительно спокойно и благополучно.
    На уик-энд Стейси встретилась с Розалин и Патрицией. Они отправились в Питтсбург, где побаловали себя десертами в уютной кофейне, тремя партиями в боулинг и походом по магазинам.
    Бурно обсуждались последние новости из жизни Розалин и Патриции. Стейси сдержанно улыбалась, когда разговор касался ее жизни, и либо выкладывала всем уже известные факты, либо мягко, незаметно переводила разговор на что-то другое.
    Из Питтсбурга она вернулась с одним, зато очень красивым шелковым комплектом белья, отделанным филигранным кружевом цвета слоновой кости. Одну только темно-синюю коробку, в которую упаковали комплект, можно было счесть произведением искусства.
    Вечером она переоделась в него в ванной комнате, дождавшись, пока Кевин устроится в их супружеской постели с неизменным журналом по компьютерным играм.
    Она сделала это лишь для того, чтобы пройти в новом комплекте из ванной до постели.
    Стейси даже не стала накидывать халатик сверху.
    Подойдя к постели, она, медленно заведя руки за спину, расстегнула лифчик, а потом, неторопливо скользя ладонями по талии и бедрам, стянула и трусики. Небрежно бросила их на прикроватную тумбочку. Приподняла край одеяла и грациозно переместилась под него, с удовольствием ощутив телом прохладу тонких простыней.
    Кевин даже не повернулся в ее сторону. Не бросил даже взгляда, пока она раздевалась.
    А если и бросил, то крайне незаметно, и не подал виду, что его хоть что-то могло тут заинтересовать.
    Стейси выключила ночник со своей стороны кровати, повернулась на бок и закрыла глаза.
    Если честно, она даже не была разочарована, не испытала досады или обиды. Ну разве совсем чуть-чуть.
    Другой реакции она и не ожидала.
    И, надо сказать, ей теперь было все равно.

8

    Стейси выкинуло из утреннего сна около шести утра.
    Вроде и снов неприятных не было, вроде и будильнику было еще рановато звонить. Можно было спать и спать.
    Но не спалось.
    Она нехотя поднялась и побрела в ванную.
    Душ придал ей бодрости. Стейси тщательно высушила и уложила волосы, слегка подкрасила губы, нанесла чуть-чуть румян на скулы. Брызнула на запястья любимым парфюмом с нотками шоколада, натянула брючки и плотный шелковый топ цвета распустившейся сирени. Плотно закрыв за собой дверь спальни, где мирно похрапывал Кевин, она поехала на работу.
    В ближайшей закусочной Стейси купила круассанов и сандвичей к утреннему кофе. Кофе, правда, пришлось пить одной. Слишком уж рано она заявилась в офис.
    Но Стейси было приятно побыть одной, посидеть в тишине, подумать. Вчерашние события всколыхнули в ней волну противоречивых чувств. Почему-то Стейси вышла из этих переживаний обновленной, готовой к дальнейшей жизни с улыбкой на устах, с удовольствием от каждого проживаемого дня.
    Она сама забрала внизу, на вахте бизнес-центра, почту. Сама разобрала ее. Впрочем, особо важных писем там все равно не обнаружилось.
    В результате Стейси засела за изучение свежих каталогов, которые положили ей на стол в ее отсутствие. Ей нужно было выбрать несколько вариантов ресторанов для проведения свадебного банкета Стайлза и Броуди. Через три часа они должны были появиться у нее в офисе с тем, чтобы рассмотреть предложенные ею варианты.
    Стейси принялась за работу. Изучила каталоги, зашла в Интернет, бегло просмотрела нужные сайты – возможно, за последнее время в Монровиле открылось новое, неизвестное ей кафе или ресторан.
    В назначенное время Питер Стайлз, ослепительный в своем темно-сером костюме в полоску, перешагнул порог кабинета Стейси.
    Он был один.
    – Добрый день, Питер.
    – Добрый день, Стейси.
    – Проходите, пожалуйста. Садитесь. Чай, кофе?
    – Нет, спасибо. Знаете, Стейси, сегодня я пришел один.
    – Да, я это заметила. А где же Агнес?
    – Агнес… У нас небольшая накладка. – Питер вздохнул и потер лоб. Только сейчас Стейси заметила, что он выглядит немного усталым. А ведь минул уик-энд.
    – У вас небольшая накладка? – повторила Стейси. – Какая же?
    – Агнес понадобилось срочно улететь. По работе, само собой… Эти дела не получилось отложить. Поступил очень выгодный и перспективный для нее заказ. Агнес из тех женщин, что думает о карьере…
    – Похвально.
    – …даже незадолго до столь значимого события.
    – Куда же она улетела?
    – В Лондон. Впрочем, через какое-то время она вернется, и мы, думаю, успешно завершим все наши совместные приготовления.
    – Что ж, тогда приступим к обсуждению.
    – Надеюсь, вас не обеспокоит… то есть не напряжет, что я пришел один.
    – Почему это должно меня обеспокоить?
    – Я думал, вы предложите перенести все дальнейшие мероприятия на то время, когда Агнес уже будет в Монровиле.
    – Думали, но тем не менее приехали? Если вы думали именно так, почему же вы не позвонили мне и не спросили, как лучше будет решить вопрос? – Стейси, остановись! Тебя заносит! – приказала она себе.
    Но Питер лишь улыбнулся.
    – Справедливый вопрос. Я и сам не знаю. Может быть, не хотел тормозить подготовительные процессы… Итак! – Он уселся в предложенное ему кожаное кресло за переговорным столом. – Вы уже подготовили какие-нибудь материалы?
    Стейси кивнула.
    – Лучше всего будет, я думаю, остановиться на одном из двух ресторанов, которые я подобрала. И кухня, и обслуживание там очень хорошие. Я работала с ними несколько раз. И ни разу ни у кого к ним не было нареканий.
    – Какая там кухня?
    – В одном – итальянская, во втором – французская.
    – Неплохо, неплохо… – Он что-то пометил у себя в блокноте. А затем неожиданно предложил: – Что, если мы с вами поедем и попробуем отыскать совсем новый и для вас, и для меня ресторан?
    – В каком смысле – отыскать? – не поняла Стейси.
    – Это, конечно, авантюра в своем роде. Нет, не то чтобы авантюра. Просто спонтанность. Мы найдем какой-нибудь ресторан и позавтракаем там. – Питер взглянул на часы. – Нет, уже пообедаем, похоже.
    – Если мы будем его искать, то придется ужинать, а не обедать, – развеселилась Стейси.
    – Можно и поужинать.
    – А в чем состоит смысл этой затеи?
    – Во-первых, мы откроем что-то новое для вас. Во-вторых, официанты и повар не будут знать, что мы ищем ресторан для свадебного банкета. Если нас что-то не устроит, мы отправимся в другое место. Когда в ресторане вас знают и знают, что вы занимаетесь подготовкой свадеб, естественно, вам стараются показать все в лучшем виде. Но не факт, что этот вид действительно настолько хорош.
    Стейси усмехнулась.
    – Я смотрю, вы не на шутку загорелись этой идеей. Вам что, не нужно обратно в офис?
    – У меня сегодня свободный день. Когда бизнес налажен, это можно себе позволить.
    – Ну, а если мы не найдем ресторан за сегодня? – произнесла Стейси после некоторой паузы.
    – Думаю, нам повезет, – подмигнул ей Питер. – У нас очень удачно получилось выбрать платье. У вас легкая рука.
    – Да, наверное, – после некоторого раздумья сказала Стейси. – И, кроме того, я люблю свое дело.
    Питер серьезно кивнул.
    – Это чувствуется. А коли так, давайте отправимся на поиски ресторана и получим от этого максимальное удовольствие.
    Стейси слегка покраснела.
    Прекрати! Сколько можно?! – в очередной раз одернула она себя. Ты в самых невинных словах видишь двойное дно и скрытое значение.
    Она перевела взгляд на Питера.
    Он смотрел на нее как-то очень уж серьезно. Неожиданно серьезно.
    Натолкнувшись на встречный взгляд, Питер тоже смутился, чуть кашлянул и предложил:
    – Идемте?
    – Да. Только накину плащ.
    – Позвольте, я помогу вам.
    Легкое, мимолетное прикосновение рук Питера к плечам вызвало прилив волны тепла в ее груди.
    Похоже, инспектирование ресторанов станет для меня нешуточным испытанием, подумала она. Главное, держаться как ни в чем не бывало. Нельзя, чтобы Стайлз что-либо заподозрил.
    Ибо все благие намерения Стейси, еще недавно бывшие такими надежными, такими убедительными даже для нее самой, начали рассыпаться в прах. Всего лишь от одного легкого прикосновения этого человека.
    Стейси оперативно собралась, вышла в приемную.
    – Маделин, я уезжаю.
    – Куда? Зачем?
    – С Пите… с мистером Стайлзом. Мы едем выбирать ресторан для проведения банкета.
    – Интересно.
    – Что тебе интересно?
    – Да так. Из тех ресторанов, что ты предложила, он не пожелал ничего выбрать?
    – Мы поищем что-нибудь еще. В конце концов, у них особенная свадьба.
    Маделин улыбнулась.
    – Особенная? В чем же?
    Стейси смешалась.
    – Ну, просто значимая. – Не могла же она сказать, что эта свадьба является значимой потому, что непосредственное участие в ней принимает Питер… э-э-э… мистер Стайлз конечно же. Еще не хватало, чтобы по ее собственному офису ходили сплетни. И о ком – о ней, о Стейси!
    Еще начнут выдумывать черт те что.
    Чего доброго, позвонят миссис Корнелиус, а та не преминет тут же набрать номер Стейси и низким бархатным голосом, который ничуть не изменился, не стал хуже, не попал в зависимость от преклонных лет своей обладательницы, напомнить преемнице о профессионализме. О долге. О совести, в конце концов.
    Ну же, Стейси. Не стоит быть такой мнительной и видеть подвох даже в невинных расспросах своей первой помощницы.
    – Мистер Стайлз – крупный предприниматель. Мы наверняка сумеем добиться освещения церемонии в газетах. Это, несомненно, привлечет к нам новых состоятельных клиентов.
    – Прекрасно! – горячо сказала Маделин. – Когда ты вернешься?
    – О! Я не знаю. Может быть, поиски затянутся. Может быть, сегодня я и вовсе не вернусь.
    – Что-то это начинает входить у тебя в привычку. Когда ты была на ланче в «Чили», ты тоже объявилась только на следующее утро. Впрочем, какая мне разница? Лишь бы это было на пользу нашему делу. Но, Стейси, я планировала сегодня заняться подготовкой свадьбы, которую ты поручила мне недавно.
    – Ты тоже хотела уехать? – огорченно спросила Стейси.
    – Да.
    – Что ж, отложи это на завтра, хорошо?
    – Да, конечно, я все перенесу на следующий день.
    – Побудешь сегодня здесь за нас обеих. В очередной раз будешь на страже офиса, грудью встречая непредвиденные обстоятельства. А на следующей неделе я дам тебе лишний выходной.
    – Прекрасно, – обрадовалась Маделин.
    Стейси с Питером вышли из офиса на улицу, залитую солнечным светом. Даже желтый «фольксваген» Стейси становился менее заметным в солнечном сиянии.
    – Я полагаю, вы не откажетесь поехать на моей машине? – нарушил молчание Питер.
    – Да, конечно.
    – Потом я отвезу вас либо в офис, либо подброшу домой. Судя по обстоятельствам.
    – О, не стоит беспокоиться, – запротестовала Стейси. – Я отлично доберусь сама. Возьму такси.
    – Но мне будет приятно вас подвезти.
    – Что ж, раз так, то, пожалуй, я соглашусь.
    – Зато вам в ресторане придется вместо меня составить мнение об их винной карте.
    – Это почему?
    – Да потому что, милая Стейси, я за рулем. Не захотел сегодня ехать с шофером и теперь буду вынужден расплачиваться. Но как-нибудь переживу. В конце концов… – Он не закончил фразы и замолчал, словно впав в задумчивость.
    – Вы что-то хотели сказать? – напомнила Стейси.
    Питер тряхнул головой и как будто очнулся.
    – Ах да. В конце концов, вино для банкета можно заказать, чтобы его доставили в ресторан. Если уж совсем не удовлетворит его качество. Впрочем, это все мелочи. – Он распахнул перед Стейси дверцу своего «бентли» цвета графита. Свежевымытая машина сияла на солнце, зато тонированные стекла отважно сражались с бликами лучей.
    Стейси села в машину, постаравшись сделать это по возможности грациозней, и поджала под себя ноги.
    – Вы очень напряжены сегодня, – заметил Питер, пристегиваясь.
    Стейси не ответила, молча последовав его примеру.
    – И куда же мы едем? – спросила она через некоторое время.
    – Честно говоря, я не планировал искать ресторан совсем уж наугад, – признался Питер. – Я пошутил. Мне рассказали, что в самом центре города буквально на днях открылся новый ресторан. Называется он «Лазурный берег». Вот туда мы и поедем. Не будем торопливо обшаривать окрестности. По-моему, мы с вами достойны лучшей участи.
    – Да уж, подходящее название для ресторана в Монровиле. Словно мы в какой-нибудь Калифорнии или на островах, – скептически заметила Стейси.
    – Вам не нравится? А по-моему, очень даже романтичное название.
    – Не думала, что вы сентиментальны.
    – Отчего же? Я могу быть очень сентиментальным. Правда, и решительным при этом тоже могу быть. И остроумным.
    – Я нисколько не сомневаюсь в ваших достоинствах, явных и скрытых.
    – Я просто кладезь скрытых достоинств, – серьезно сказал Питер. При этом он делал вид, что держит руль с мальчишеской небрежностью.
    – Вот как? Это самореклама?
    Похоже, Питер смешался. Во всяком случае, искоса взглянув на Стейси, он воздержался от ответа.

    Наверное, столь замечательного ресторана в Монровиле еще не было. По крайней мере, так решила Стейси, едва войдя внутрь.
    Ресторан состоял из трех залов, отделенных друг от друга символическими арками. Потолки были сравнительно низкими, но помещения – достаточно просторными. Это создавало ощущение свободы и комфорта.
    Освещение было приглушенным. Бронзовые лампы на столах, бронзовые же канделябры на стенах, рассчитанные на две-четыре свечи. Светильники под потолками.
    Стейси заметила за несколькими угловыми столиками в окружении мягких диванов курильщиков кальяна.
    Словом, в ресторане чувствовалась восточная тематика. И это был прекрасный ресторан. На ее, Стейси, взгляд.
    Он казался ей прекрасным потому, что идеально вписывался в ее представления об идеальном свидании. В неброской, утонченной, интимной обстановке.
    В Стейси всегда жило желание именно такого времяпрепровождения со своим спутником.
    Но вот для свадебного банкета этот ресторан не годился. А если и годился, то с очень большой натяжкой.
    По крайней мере, не для классического, традиционного празднества мистера Стайлза и мисс Броуди.
    Питер выглядел растерянным и немного смущенным.
    Впрочем, он быстро взял себя в руки и превратился в обычного Питера – дружелюбного, жизнерадостного, уверенного.
    Улыбаясь он сказал:
    – Поверьте, Стейси, я и понятия не имел, что этот ресторан окажется таким.
    – Да уж, – хмыкнула она, – и название ему очень подходит.
    – Не иронизируйте, прошу вас. Может, мы все же перекусим здесь? Заодно ознакомимся со здешней кухней.
    – Нам нужно искать ресторан для вашей свадьбы, – напомнила ему Стейси. – Раз уж, по нашему единодушному мнению, это место категорически не подойдет.
    – Да, я помню. И все же я настаиваю на том, чтобы мы здесь пообедали. Считайте это компенсацией за ваше терпение и потраченное время.
    Стейси пожала плечами и одновременно с этим приподняла бровь.
    – Это моя работа, Питер.
    – Выбирайте столик, – весело предложил он.
    Стейси облюбовала небольшой столик в самой дальней «пещере» ресторана, в углу. Угловым был и диван, который словно заключал столик в свои объятия.
    Так что они с Питером оказались сидящими рядом, а не друг против друга.
    Впрочем, чего еще можно было ожидать от ресторана со столь интимной обстановкой?
    – Им следовало бы назвать свое заведение «Лампа Аладдина», – пошутил Питер, когда официант вручил им меню и отошел.
    Меню было вложено в коричневые кожаные папки, по которым золотой вязью вились какие-то загадочные надписи.
    – Выбирайте, Стейси.
    Она углубилась в изучение меню и оказалась в растерянности: что же ей выбрать?
    Питер незамедлительно пришел ей на выручку:
    – Вот это должно быть вкусно.
    – Да, наверное.
    – Тут рис, пряности, чернослив. В сочетании с утиными грудками неплохо. Будете?
    – Да, спасибо.
    – И я возьму то же самое.
    – У них должен быть отменный чай. – Стейси перелистнула несколько страниц. – Вот. Хочу… каркаде с корицей и гвоздикой. И зеленый чай с ананасно-манговой добавкой.
    – Стейси, а вы не лопнете? – с улыбкой поднял брови Питер.
    – Вот и проверим.
    – А как насчет восточных сладостей? – поинтересовался он.
    – Восточные сладости! О! – Стейси пришла в бурный восторг, словно ребенок, получивший в свое распоряжение целый ворох сладкой ваты, наверченной на тонко выструганную палочку.
    – Выбирайте.
    – У меня разбегаются глаза! Я просто не могу выбрать! Рахат-лукум. Пастила с фисташками и миндалем. А вот и пахлава! Невероятно! Это просто феерия!
    – Стейси, не мучайтесь. Возьмите всего, чего вам захочется.
    Она прищурилась:
    – А я не лопну?
    Он засмеялся.
    – Не исключено! В таком случае придется прийти вам на помощь и съесть уцелевшее.
    – Но здесь дорого, – осторожно сказала Стейси.
    – Не забивайте себе голову. – Похоже, Питер не расхохотался лишь из вежливости. – Я же сказал, что угощаю вас.
    Да, действительно, что это я. Стейси мысленно дала себе пинка. Предупреждать о дороговизне преуспевающего бизнесмена, наверняка миллионера.
    Или будущего миллионера. В возможностях и перспективах Питера Стейси почему-то не сомневалась.
    – Мне приятно угодить вам, Стейси, – тихо сказал Питер.
    Она опустила голову, не зная, что ответить.
    Кажется, теперь она впервые растерялась по-настоящему.
    Одно дело, когда она храбро сражается со своими собственными фантазиями, надеясь на взаимность чувства и одновременно отказывая себе в этой надежде. И совсем другое – видеть, что у ее чувств есть хоть какая-то взаимность.
    Впрочем, может быть, она и сейчас заблуждается?
    Что-то новое, доселе не испытываемое, толкнулось у нее в груди, заставляя прояснить ситуацию. Что может быть проще – задать прямой вопрос и получить прямой ответ!
    – Почему это вам приятно? – спросила она, поднимая голову.
    И, наверное впервые, по-настоящему растерялся Питер.
    Потому что пришло время либо озвучить существующие мысли, либо отказаться от них.
    – Не знаю, Стейси, – тихо сказал он.
    – Вот как?..
    – Понимаете, вы… Вы как ребенок. Радуетесь сладостям, ведете себя искренне, непосредственно. Хотя иногда поражаете обстоятельным подходом, профессионализмом, выверенным вкусом. Вы радуетесь жизни, и, глядя на вас, невольно начинаешь радоваться сам.
    – Хоть вам это и не положено.
    – Хоть мне это и не положено, – повторил он.
    Официант принес салаты и хлеб, наполнил бокалы вином.
    Питер был так погружен в свои мысли, что не обратил на это внимания и ничего не возразил.
    – Горячее будет через пятнадцать минут, – с любезной улыбкой сообщил официант.
    – Да, спасибо. Понимаете, Стейси, в вашем агентстве царит такая атмосфера живости, что невольно проникаешься этим. Чувствуешь себя тоже живым.
    – Питер, не прибедняйтесь. Вам это не идет. В энергии и живости и вам не откажешь.
    – Энергия, активность, предприимчивость. И чисто детская импульсивность, спонтанность, радость в каждом проявлении. Думаю, это разные вещи, – не согласился Питер.
    – Вы делаете из меня совсем уж ребенка, – решила было обидеться Стейси.
    – Отнюдь! Вы, насколько я успел заметить, прекрасно ведете дела. Не играя в жесткую бизнес-леди, не растеряв женственности, четко представляете, что и зачем вы делаете.
    – Спасибо за комплимент.
    – Не за что. Честно говоря, вы довольно молоды для той деятельности, которой занимаетесь.
    Кажется, они переключились на более безопасную тему. Стейси подцепила вилкой зелень из салата.
    – Я совсем недавно начала возглавлять агентство, – призналась она. – Но для предпринимателя вашего уровня мой бизнес – это и впрямь где-то на уровне детского сада.
    – Отчего же! Вы занимаетесь делом, которое любите, ответственно подходите к нему. Это уже заслуживает уважения. Сколько людей по утрам отправляются на работу, которую ненавидят! Сколько людей выполняют ее кое-как, расхлябанно и без вдохновения!
    – Наверное, им просто не повезло, и они не нашли свой путь. – Стейси сделала глоток вина. Оно оказалось чуть терпким, и довольно приятным на вкус. В висках слегка зашумело, но Стейси решила не обращать на это внимания.
    – А вы, стало быть, нашли. Расскажите мне, как это случилось.
    Стейси покрутила вилку в руках и сделала еще глоток вина.
    – Ну же, – подбодрил ее Питер, – мне действительно интересно!
    – Даже не знаю, с чего начать, – призналась она. – Это слегка похоже на волшебную сказку.
    – Начните сначала, – посоветовал он.
    – В этом агентстве я чуть больше двух лет. До этого работала, как и многие другие, на нелюбимой работе. То есть… это теперь я понимаю, что работа была нелюбимой.
    – Что за работа?
    – Ассистент, ну или секретарь. Небольшая контора, распространение всяких электронных компонентов.
    Питер расхохотался.
    – О, Стейси! Вы меня порадовали. Где вы – и где электронные компоненты.
    – Мне нужно было с чего-то начинать, – возразила она. – К тому же я тогда едва окончила колледж. Не знала, куда податься. В колледже не проявляла никаких особых склонностей, не демонстрировала ярких способностей. Словом, ни то ни се.
    – Видимо, вы не слишком тогда себя жаловали.
    – Вот я и устроилась ассистенткой в эту контору. Помогли знакомые, правда немного. Других вариантов у меня не было. Я не знала, чего хочу от жизни, чем желала бы заниматься. Да и что я тогда знала о себе?
    – А сейчас знаете?
    – Думаю, что сейчас я знаю себя больше.
    – Что же было потом?
    – Потом… – Стейси вздохнула. – Унылые будни. Дни, очень похожие один на другой. Поручения, звонки, факсы, однообразные и скучные задания. Работа позволяла оплачивать счета.
    Принесли горячее.
    – Но, должна сказать, я очень старалась. Поддерживала с коллегами хорошие отношения, пыталась выполнять свою работу как можно лучше. Когда я стала делать все быстрее и оперативнее, чем обычно, мне подбавили обязанностей. А потом еще и еще.
    – Распространенная практика, – кивнул Питер, принимаясь за утиные грудки.
    – В должности не повышали, зарплату не прибавляли. В один знаменательный день муж… – Стейси сделала еще глоток вина, словно запивая только что произнесенное слово «муж», – порекомендовал мне либо добиться прибавки к окладу, либо уходить от них.
    – Не могу сказать, что ваш муж был так уж не прав.
    – Да, но… при этом он сказал, что я не блещу особыми талантами и вряд ли когда-либо сделаю карьеру в какой-либо из известных человечеству областей.
    – Ваш муж, простите, либо дурак, либо слепец, – спокойно сказал Питер.
    Стейси вспыхнула.
    Но потом ей пришло в голову то, что, собственно, защищать Кевина лишь потому, что он ее муж, бессмысленное занятие.
    – Повторяю, тогда и я не знала себя.
    – А он?
    – А он не знал меня никогда, – со вздохом призналась она. Вино развязало ей язык – вряд ли она решилась бы на подобные признания в обычном состоянии.
    – Дело ваше, – махнул рукой Питер. – Боюсь, он мало меня интересует. Не уверен, правда, что и вас он интересует в должной мере. Но что там было дальше?
    – Дальше? Я уволилась.
    – Ну разумеется!
    – Разумеется, – повторила Стейси. – Но не все было так просто. Я пришла к боссу с заявлением, а он в свою очередь объявил мне, что так и так собирался меня уволить. Мол, я бездарная, бесталанная девчонка, которая не то чтобы зря получает деньги, но их с гораздо большей пользой можно употребить на любого другого сотрудника.
    – Тут не о чем жалеть. Ушли оттуда и правильно сделали. А что было дальше?
    – Какое-то время сидела дома. Заботилась о муже и о его пожилой матери. Вила гнездо, создавала уют. Изредка уделяла время себе и встречам с подругами. Очень уж изредка. Пока не поняла, что ни гнездо, ни уют, ни комфорт, который я пытаюсь создавать, стирая руки в кровь, никому не нужен. По крайней мере, в этом доме. – Алкоголь в крови Стейси уже давал о себе знать, судя по драматизму ее слов. – Как-то утром я проснулась и поняла, что мне предстоит еще один длинный день. День, не заполненный какими-то интересными вещами, стоящими делами. По дому особых забот не нашлось. Да и не хотелось, если честно. Вышла из дому, пошла бродить. Прошла несколько кварталов, посидела в какой-то кафешке. Истратила последние деньги на стаканчик кофе и сандвич. Пошла бродить дальше. Накрапывал дождь. Потом он припустил все сильнее. Чтобы окончательно не вымокнуть, нырнула в первый попавшийся магазин. – У Стейси пересохло во рту. Она сделала еще глоток вина.
    – Ешь, – напомнил Питер. – Остынет ведь.
    – Я не могу рассказывать и есть одновременно. Вы… ты уж определись, что важнее.
    – Рассказывай, – засмеялся Питер. – Потом доешь.
    – Это оказался цветочный павильон. Я люблю цветы. И срезанные, в букетах, и комнатные, в горшках. У меня дома много цветов. Все подоконники в зелени.
    – Несложно догадаться. Я всегда находил очарование в том, что женщина способна создать цветник, имея для этого какое-то маленькое пространство, горстку земли и рассаду.
    – Я побродила по павильону, посмотрела на цветы, подышала их запахами. Обратила внимание на женщину, которая стояла возле кассы. В возрасте, но очень элегантная, седые волосы уложены в каре, розовый костюм и босоножки на высоких каблуках. На нее сложно было не обратить внимания. Она беседовала с продавцом и раздражалась, что-то ее не устраивало. Я подошла поближе.
    – Любопытство загубило?
    – Почему же загубило?
    – Я пошутил… – Питер подцепил вилкой последнюю утиную грудку, отправил в рот и начал отламывать кусочки хлеба. – Еще горячий, – пояснил он.
    – Дразнишься? Не мешай. Я продолжаю.
    – Я весь внимание.
    – Подойдя поближе и немного послушав, я поняла, что даме необходимо составить букет для невесты. А вместо продавца в павильоне была только молоденькая девочка-стажер. Видимо, то, что получалось у нее, совершенно не устраивало даму. Она уже готова была повернуться и уйти. Я и сама от себя не ожидала, что предложу ей свою помощь. Я не так уж просто сходилась с незнакомыми людьми и вообще была застенчивой. Дама удивилась, но помощь приняла. За десять минут я составила для нее букет из имевшихся в павильоне цветов и декоративных элементов.
    – И она конечно же пришла в восторг?
    – Не разделяю твоего сарказма.
    – Я сам не разделяю. Опять неудачно пошутил. Нравится тебя дразнить. Тогда твои глаза вспыхивают, как два серых уголька. Продолжай.
    – Ей действительно понравилось. Она оплатила букет в кассе, поблагодарила меня и предложила мне чашечку кофе. Чтобы подкрепить устную благодарность материальной. Мы с миссис Анной Корнелиус – так ее зовут – зашли в кофейню, она взяла нам по чашке кофе и по пирожному. Анна рассказала мне, что этот букет не для ее дочери или знакомой. Сказала, что у нее свой небольшой бизнес. Агентство по организации банкетов и свадеб.
    Но в последнее время она совсем не занималась простыми банкетами, сосредоточилась на свадьбах. Ей нравилось видеть радость в глазах людей, нравилось организовывать праздник так, чтобы он всем запомнился. Конечно, обычно она не занималась такими мелочами, как составление букета невесты. Букет выбирала сама невеста, в крайнем случае – подружки или мать невесты. Но у них произошла небольшая накладка. Уже не помню какая. Анну попросили об одолжении, и она согласилась взять букет на себя. А ее помощница, Маделин, в тот день отравилась рыбным сандвичем. И ей было совсем не до таких романтичных занятий, как составление букета для скорой свадьбы…
    – Какая трогательная история. Стейси, я прошу прощения, что прерываю тебя, но пора бы и в самом деле доесть горячее, пока оно не превратилось в холодное. Кроме того, из-за тебя нам не могут принести чай.
    Стейси залпом допила вино и быстро доела остатки риса из своей тарелки. Питер поймал взгляд официанта и кивнул ему. Тарелки убрали, принесли чашки и вазочки со сладостями: тяжелые, резные, отливающие бронзой.
    Питер поднял брови.
    – Продолжай, прошу тебя. – Он взялся за чайник, в котором был заварен душистый чай. – Это зеленый. Пойдет?
    – Да. Дальше миссис Корнелиус спросила меня, не соглашусь ли я составить букет для еще одной свадьбы? Она удивилась, что я нигде не училась этому, не заканчивала курсов флористов и тому подобного. Я согласилась. Я составляла букеты еще четыре или пять раз, и всякий раз она мне за это платила. Потом попросила оказать ей услугу – доставить конверт с документами в дальний район Монровиля. Я была на машине, это было несложно сделать. Она оплатила и эту работу. Попросила меня время от времени выполнять для ее агентства курьерские поручения. На одной из встреч вышло так, что мне пришлось провести переговоры от ее имени.
    – Ну ты даешь…
    – Ничего сложного, – покачала головой Стейси. – Клиента, которому я привезла документы, не совсем устраивало то, о чем они договорились. Неожиданно для себя я предложила ему еще два возможных варианта решения его проблемы. Он подумал и согласился. Я передала его пожелания Анне.
    Вечером того же дня Анна позвонила мне и предложила работу в штате ее агентства. Сказала, что будет поручать мне выполнение более серьезных вопросов. Пообещала, что зарплата будет хорошей, а работа – интересной.
    – Насколько я понимаю, тебе и обещаний никаких было не надо. Разве не так?
    – Ты прав. Я согласилась мгновенно.
    – А с мужем ты советовалась?
    – Мне было безразлично, что он скажет по этому поводу. Даже если он пригрозил бы запереть меня в кладовке, я вырвалась бы оттуда, невзирая ни на что.
    – Умница, – удовлетворенно произнес Питер. – Я в тебе не сомневался.
    – Моя роль в распределении обязанностей по агентству была более активной, чем у Маделин, секретаря. Мне предстояло и выезжать на переговоры, и изучать рестораны, свадебные салоны, и писать сценарии свадебных мероприятий. Анна учила меня всему, что знала сама. При этом она удивлялась моей работоспособности, упорству, ответственности. Тому, как я старалась найти индивидуальный подход к каждой паре. Найти для них что-то особенное, неповторимое. Я вкладывала в то, что делаю, всю душу. Я была счастлива в тот период своей жизни как никогда раньше.
    – Надо думать, – кивнул Питер. – Как же ты возглавила агентство через такой короткий срок?
    – Я быстро училась. А миссис Корнелиус уже подумывала отойти от дел. Она устала, у нее уже не было той энергии, что раньше. Она искала кого-то, кому можно было бы перепоручить эту деятельность, за кого она могла бы быть спокойна.
    – Почему она не доверила этого Маделин?
    – Маделин училась куда медленнее. У нее, по словам Анны, не было такого количества идей, как у меня. Такого вкуса и такой изобретательности. Не исключаю, что она несколько преувеличила. И я просто-напросто оказалась ей по душе.
    – Не думаю, – хмыкнул Питер.
    – Кроме того, Анна не хотела искать управляющего, как это обычно делается. Ей казалось, что она найдет человека, которого больше будет волновать зарплата и страховка, а не ее драгоценное агентство. Анна хотела, чтобы тот, кто ее заменит, так же переживал за дело всей ее жизни.
    – Тут я могу ее понять.
    – Как бы то ни было, через несколько месяцев Анна назначила меня своей преемницей, посчитав, что уже научила меня всему, чему могла. Конечно, первое время она консультировала меня. Я могла прийти к ней с любой проблемой, любой неприятностью. Но я старалась всегда справляться своими силами, учиться преодолевать кризисы самостоятельно. Не хотела беспокоить ее понапрасну. – Стейси перевела дух и залпом выпила чашку чая. – Так, что у нас тут самое вкусное? – проговорила она и потянулась рукой к вазочкам со сладостями.
    Питер шутливо шлепнул ее по пальцам. Стейси даже забыла этому удивиться, тем более – возмутиться.
    – Ты не закончила своего рассказа, – заметил он. – Рассказ удивительный. Я тобой восхищаюсь. Ты не сдалась и сумела найти то, что любишь. Как можно быть рядом с тобой и не ценить тебя по достоинству?
    Стейси посмотрела на него исподлобья, недоверчиво.
    – Закончила. Дальше была работа, работа и еще раз работа. Нужно было удерживать агентство на плаву, нужно было получать прибыль, нужно было продвигать фирму. Так и пролетели следующие месяцы. Теперь могу я выпить чаю?
    – Теперь ты можешь делать все, что тебе только вздумается, – спокойно ответил Питер. Поднял бокал, отпил из него, улыбаясь Стейси поверх края бокала одними глазами.
    – Мало ли что мне вздумается. – Она шумно вздохнула. – Мы не засиделись?
    – Ты что, уже хочешь сбежать?
    – Уже поздно, – неуверенно проговорила она.
    – Мы же договорились, что я отвезу тебя.
    – Куда ты меня сейчас отвезешь? Ты тоже пил, как и я. Уж точно выпил не меньше. А может, даже больше.
    – Не имеет значения. Возьмем такси.
    – Хорошо, – согласилась Стейси.
    – Но это мы всегда успеем сделать. Ты уже хочешь сбежать от меня?
    Стейси округлила глаза.
    – Что ты имеешь в виду?
    – Побудем еще немного вместе.
    – Как друзья?
    – Нет.
    Она разочарованно вздохнула. Предположила с надеждой:
    – Как деловые партнеры?
    – Нет.
    – Я исчерпала все варианты.
    – Еще нет.
    – Питер, что ты имеешь в виду? – повторила она настойчиво.
    – Стейси… – он вздохнул, – я… что-то почувствовал к тебе. Тогда, когда впервые увидел тебя в офисе, на самой первой встрече.
    – И что из этого следует?
    – Я не могу выкинуть тебя из головы, – признался он.
    – Допускаю. Что же дальше?
    – А что ты хочешь?
    – Не знаю. Как я могу чего-то хотеть? Ты забываешь о нашем статусе.
    – А что с ним?
    – Я замужем. А у тебя скоро свадьба.
    – Я не уверен, что хочу этой свадьбы.
    Еще несколько дней назад подобные слова наполнили бы Стейси ощущением чего-то чудесного, озарили бы ее отблесками возможного счастья. Теперь же она почувствовала смятение. Появилась горечь во рту, словно она лизнула хинин. Бездумно она протянула руку и положила в рот кусочек приторного рахат-лукума. Запила водой.
    – Как ты можешь ее не хотеть? – медленно произнесла она.
    – А какие у меня причины хотеть ее?
    – Красавица невеста, модель. И вы любите друг друга. Разве не так?
    – Я не уверен, что это так. Я не был уверен в этом до конца даже тогда, когда делал предложение. Теперь я расплачиваюсь за свои сомнения… или за свою трусость.
    – Трусость? В чем ты струсил?
    – В том, что не захотел посмотреть на вещи открытыми глазами и признать правду. В том, что предпочел пустить все на самотек. В том, что умолчал там, где это не следовало делать. А там, где нужно было поговорить честно, избежал подобных разговоров.
    – Разве ты не любишь Агнес?
    – Сейчас думаю, что, наверное, нет. По крайней мере, не той любовью, из-за которой люди решаются связать себя узами брака. Она меня очень привлекала. Я по-своему привязался к ней. С Агнес можно очень эффектно появляться на всяких презентациях, званых вечерах, банкетах, официальных мероприятиях. Она даже стала мне другом в какой-то степени. Но, познакомившись с тобой, я понял, в чем нуждаюсь гораздо больше. И чего Агнес не может дать мне. Не потому, что не хочет. Просто не может. Такова ее сущность.
    – Холодность, – медленно произнесла Стейси.
    – Ты меня понимаешь?
    – Отчасти. С этим же я столкнулась и в своем браке. Равнодушие, отчужденность. Знаешь, эти качества в партнере не слишком-то способствуют семейному счастью.
    – Невесело, что и говорить. Нет, Агнес не то чтобы равнодушна. Она по-своему любит меня, ценит наши отношения. Дорожит ими, я в этом уверен. Но она не может дать мне того тепла и той жизни, что есть в тебе, в твоих серых глазах, в твоей непосредственности, в жизнелюбии…
    – Питер, опомнись! – воскликнула Стейси, но, оглянувшись, понизила голос. – Ты знаешь меня… сколько? Две недели! Я замужем, ты помолвлен!
    – Свадьбы не будет. Я уже принял решение.
    – Что?! – в ужасе прошептала она. У нее даже сел голос.
    – Стейси, пойми…
    – Я ничего не хочу слушать! Это невозможно! Немыслимо! Ни одна из свадеб, подготовкой которых я занималась, не отменялась!
    – Все когда-то бывает в первый раз, – пожал плечами Питер. – Не понимаю, почему тебя это так волнует.
    – Действительно! Ты не понимаешь! У меня уже репутация, я, можно сказать, счастливый талисман для новобрачных, а ты хочешь взять и разрушить эту традицию!
    – Чепуха какая-то. Послушай лучше меня. Я не могу жениться, если понимаю: женщина, с которой я помолвлен, не может дать мне то, в чем я нуждаюсь, даже проживи я с ней всю оставшуюся жизнь. Я нашел это в тебе. Я готов рискнуть, я хочу попробовать, получится ли у нас. Шансы на успех гораздо выше, поверь, если сердце говорит тебе «да».
    Стейси едко усмехнулась.
    – Да, в тебе говорит предприниматель. Риски, шансы…
    – Этот подход еще ни разу не подводил меня. Если я вижу великолепную возможность, я ее не упускаю. Если я понимаю, что сотрудничество с давно знакомыми и надежными партнерами уже не принесет желанных плодов, то переключаюсь на поиск тех, с кем возможно более удачное сотрудничество. Это говорят мне и разум, и интуиция. А в случае с тобой я слушаю свое сердце.
    – Так. Погоди. – Стейси поморщилась, вино затуманивало голову, мешало мыслить ясно и четко, она теряла контроль над ситуацией. – Мы тут слишком много всего наговорили. Оба. Давай разберемся.
    Питер взял ее руку в свою.
    – Давай. Я готов.
    – Чего ты хочешь?
    – Я? – Он задумался. – Я хочу, чтобы ты прекратила подготовку нашей с Агнес свадьбы. Эта свадьба сделает несчастными и ее, и меня. Она тоже заслуживает счастья, и обязательно найдется человек, которому будет кружить голову ее холодность и безупречность. В этом я не сомневаюсь.
    – Дальше?
    – Дальше… Я хочу, чтобы ты оставила мужа. Этот человек ни в грош тебя не ставит. Не ценит всех твоих усилий. Это так, если я правильно тебя понял, а мне кажется, что я не ошибся. Стейси, я не могу требовать это от тебя. Свой выбор каждый делает самостоятельно. Я просто прошу.
    – А дальше?
    – А дальше у нас вся жизнь впереди.
    – То есть ты не даешь никаких гарантий?
    – Гарантий? О чем ты?
    – Ты рушишь свою судьбу, я должна оставить мужа, и при этом ты не знаешь, что мы будем делать дальше. Ты предполагаешь, что все перечисленное может оказаться ошибкой?
    Питер в отчаянии воздел руки к небу.
    – Стейси, ты невыносима! Сначала определись, чего хочешь ты! Гарантий? Пожалуйста! Продолжай подготовку свадьбы, только вместо Агнес на месте невесты будешь ты.
    – Для этого мне надо развестись, – тихо сказала Стейси.
    – Разводись на здоровье! Разве я тороплю тебя?
    – А ведь я венчалась в церкви.
    – Ах это… Вера и все такое? Скажи, а разве угодно Богу, чтобы ты прожила всю жизнь несчастной? Да и твой муж первым нарушил брачные обеты. Значит, ваш союз не состоялся.
    – Складно излагаешь, – хмыкнула Стейси. – У меня есть другой вариант для нас.
    – Какой же?
    – Сейчас мы допиваем чай, ты вызываешь такси, отвозишь меня домой… Или нет, лучше я доеду одна.
    – Я провожу тебя, – тоном, не терпящим возражений, заявил Питер.
    – Хорошо. А дальше я продолжаю жить своей жизнью, ты живешь своей. Я организовываю твою свадьбу, ты платишь мне за это вознаграждение, и мы расстаемся полюбовно. Можем присылать друг другу открытки на Рождество и на День благодарения.
    – И ты сможешь жить, как прежде, после всех слов, что были произнесены сегодня здесь?
    – Смогу, – произнесла Стейси, впрочем не очень уверенно.
    – Зная, что мы чувствуем друг к другу?
    – Это, – заявила Стейси, – вино. Вино и иллюзии. Утром, проспавшись, ты сам посмеешься над произошедшим.
    – Нас тянуло друг к другу и до этого вечера, – с горечью произнес Питер. – Ты считаешь, что это вино? Что ж, Стейси, оно просто выявило истинные желания. Вытащило их на поверхность. По-моему, твое поведение сейчас – это простое упрямство. Из принципа, если хочешь. Из чувства противоречия.
    Стейси хранила молчание.
    – Что ж, Стейси, твое решение?
    – Пусть все остается как есть, – с трудом выговорила она.
    – Ты уверена в этом?
    – Абсолютно.
    – И ты готова продолжать подготовку моей свадьбы?
    – Готова.
    – Тогда поехали. Продолжим.
    – Что продолжим? – вдруг испугалась Стейси.
    – Подготовку моей свадьбы. С рестораном мы определились, думаю.
    – Определились?! О чем ты говоришь?
    – Банкет я намерен провести здесь, – заявил он, обводя взглядом зал.
    – Но это неподходящее место.
    – Мне лучше судить о том, подходящее оно или нет. Сервис мне понравился, еда тоже. Тебе понравилось, как тут готовят?
    – Да, но…
    – Вот и мне понравилось. Решено. Сегодня же договорюсь с менеджером ресторана, оставлю задаток. Нет, лучше договорись с ними ты. В рабочее время. Я переведу им предоплату на банковский счет. Ты уже закончила со сладким?
    – Да, – растерянно ответила Стейси.
    – Тогда поехали.
    Питер в считанные мгновения изменился. С него словно слетел весь хмель, он стал собранным, решительным и стремительным. Все было так, как и раньше. Только исчезла живость из его глаз. Губы сжались плотно и жестко.
    Расплатившись, Питер помог Стейси надеть плащ. Они вышли на улицу. Он остановил такси.
    – Отель «Грейтхауз», будьте добры.
    – Отель? Почему отель? – оторопела Стейси.
    – Садись. – Питер открыл перед ней дверцу.
    – Сначала объясни мне.
    – Садись, объясню по дороге.
    – Ты решил не ночевать дома? – спросила Стейси, протискиваясь в салон автомобиля.
    – Нет. Для брачной ночи нужен номер для новобрачных. Кто знает, удастся ли нам с Агнес улететь в свадебное путешествие.
    – Ты вполне способен выбрать этот номер и без меня, – воспротивилась Стейси.
    – О’кей. Я выберу, а ты одобришь. Ты мой консультант, вот и помогай определиться.
    Стейси замолчала. У нее в голове была неразбериха.
    Такси затормозило возле красивого четырехэтажного здания отеля, красного с белыми колоннами. Они вышли из машины.
    Питер распахнул перед Стейси тяжелую дверь отеля с позолоченной металлической ручкой.
    Портье на ресепшн был сама любезность.
    – Добрый вечер! Чем я могу вам помочь?
    – Мы хотели бы осмотреть номер люкс. Самый лучший номер. У вас ведь есть такие?
    – Да, конечно. Простите, а что значит «осмотреть»?
    – Я собираюсь провести в вашем отеле свою первую брачную ночь, – сообщил Питер. – Можно ли предварительно осмотреть его?
    – Теоретически да, – важно кивнул портье, одновременно делая какие-то пометки у себя.
    – А практически? – нетерпеливо спросил Питер.
    – А практически… Менеджер отеля отсутствует в данный момент.
    – Тогда позовите младшего менеджера, или его заместителя, или как там его! Пусть он покажет нам номер.
    – Его тоже нет, у него сегодня выходной.
    – Я очень рад за него, – сквозь зубы процедил Питер. – Можем ли мы осмотреть номер самостоятельно?
    – Думаю, что можете. – Портье лучезарно улыбнулся.
    – Могу ли я получить ключ?
    – Конечно. Только оставьте за него залог.
    – Сколько? – нетерпеливо спросил Питер.
    – Сумму, равную стоимости одной ночи, проведенной в нашем люксе.
    Портье назвал сумму. Питер пожал плечами.
    – Держите.
    – Вот ваш ключ, сэр. От лифта направо по коридору. Приятного осмотра.
    Питер и Стейси направились к лифту.
    Когда лифт уехал наверх, портье пробурчал сквозь зубы:
    – Осматривать люкс. Как же. Брачная ночь не будет отложена надолго.
    – Неужели залог действительно столько стоит? – спросила Стейси у Питера, пока лифт бесшумно скользил вверх.
    – Сомневаюсь, – пожал плечами он. – Скорее всего, портье попросту пользуется отсутствием вышестоящего начальства. Решил заработать немного. Пусть его. Неважно.
    Отыскав нужный им номер, они отперли дверь и вошли.
    – Ну как? Тебе нравится?
    – Да, очень.
    – Как по-твоему, Агнес понравится?
    – Это тебе решать. Я не успела в должной мере изучить ее вкусы.
    – Я спрашиваю тебя как специалиста. Антураж соответствует первой брачной ночи?
    – Да, думаю, вполне. Не кричаще, всего в меру. Стильно и изысканно. Очень красивые шторы.
    – Кровать широкая.
    – Да.
    – Даже полог есть.
    – Ну, он скорее символический. Ах нет, разворачивается. Очень красиво.
    Питер отошел к окну. Минуту вглядывался в темноту за стеклом, хмурил брови, словно прислушиваясь к чему-то.
    – Надо же, отсюда совсем не видно звезд, – рассеянно сказал он.
    Стейси подошла к нему, глянула поверх его плеча.
    – Действительно.
    Питер резко повернулся к ней.
    – А тебе понравился бы этот номер в качестве апартаментов для первой брачной ночи?
    – Понравился бы, думаю, – кивнула Стейси. – У меня номер был не такой пышный, но тоже симпатичный. Правда, в Питтсбурге.
    – И как прошла брачная ночь?
    – Она состоялась чуть ли не через год, – ответила Стейси.
    – Вот как, – пробормотал Питер. – Все даже еще хуже, чем я предполагал. Стейси, почему ты даже не хочешь дать нам шанс?
    – О чем ты? – Она отшатнулась.
    Он удержал ее за плечи.
    – Почему не хочешь попробовать с человеком, которому ты нравишься такой, какая есть, который принимает тебя? Или предпочтение отдается тому, кто отказался от своей жены в первую брачную ночь? И в сотни последующих ночей? Во мне, по крайней мере, есть смелость.
    – Смелость? Смелость делать – что? Предавать и обманывать?
    Он покачал головой.
    – Смелость рискнуть. И узнать, чем обернется для тебя твое желание.
    Наклонив голову, он прикоснулся губами к ее губам.
    Она хотела отодвинуться, но он положил руку ей на затылок.
    Нежные, мягкие и одновременно настойчивые губы Питера ошеломили Стейси. Она не могла прекратить это. Она хотела, чтобы поцелуй длился и длился.
    Первый настоящий поцелуй в ее жизни. Он настиг ее тогда, когда она уже принесла себя в жертву долгу, обстоятельствам и семейным удушливым обязательствам. Когда она уже решила, что счастье не для нее. И она – не для счастья.
    – Ты можешь отказаться от этого? – проговорил он, глядя ей в глаза.
    – Уже нет, – прошептала она в ответ.
    – То-то же.
    Питер легко подхватил ее на руки, сделал несколько шагов к кровати с пологом, опустил свою драгоценную ношу на золотистое покрывало. Дернул узел галстука, развязывая его.
    – Питер…
    – Что?
    – Я боюсь.
    Он склонился к ней.
    – Не нужно бояться. Я рядом. Все будет хорошо, поверь мне. Все хорошо.
    – Только не торопись.
    – Ни в коем случае. Сама еще будешь умолять.
    Стейси засмеялась:
    – Хватит уже угроз.
    – Сейчас я покажу тебе, на что способен, – засмеялся он.
    – А как же обслуживающий персонал? Сюда никто не войдет?
    – Ты забыла, что мы заплатили за всю ночь?
    Тихо шуршала ткань сбрасываемой одежды. Кожа Стейси начинала гореть в местах, где Питер прикасался к ней губами.
    Как это все было не похоже на пресную, унылую, обреченную близость с Кевином…
    При одном воспоминании об этом Стейси легонько закусила нижнюю губу.
    – Что-то не так? – Питер среагировал на изменения в ее лице. – Тебе не больно?
    – Нет, – прошептала она в ответ. – Все замечательно. Ты даже не представляешь насколько…

9

    Светлое утро пробивалось тонкими брызгами солнца сквозь занавешенные окна.
    Стейси чихнула и проснулась. Она не стала сразу открывать глаза, не спешила начинать новый день. Сперва слегка потянулась. Ее рука наткнулась на чье-то гладкое плечо.
    – Кевин? – Стейси резко открыла глаза. Что она несет, какой Кевин?! Что, черт побери, здесь вообще происходит?!
    Обратная перемотка прокрутила назад несколько кадров.
    Это не дом. Это номер в отеле. Люкс. Люкс для первой брачной ночи. Для первой брачной ночи Питера и Агнес. Питера, который…
    Который в данный момент лежит рядом с ней, дыша ровно и глубоко.
    С которым она провела эту ночь.
    Как же это случилось?
    Вечер… Вечер в ресторане. Ресторан, где она много выпила. Он тоже выпил немало. Странно, голова нисколько не болит. Зато внутри мгновенно вспыхнул острый стыд. Это было похуже головной боли.
    – Питер! Питер, проснись!
    – Что такое?
    – Что мы натворили?!
    – Наверное, проспали на работу, – спокойно ответил он.
    – Ты не понимаешь! Мы не должны были это делать!
    – Почему? Мне казалось, тебе очень хорошо. О, Стейси, пожалуйста! Только не начинай снова все эти длинные разговоры. Мне казалось, что вчера мы обсудили все.
    – Ты нарочно напоил меня, да?
    – О чем ты, Стейси? Никто не подливал тебе вина в бокал, кроме тебя самой.
    – Ты решил использовать шанс и затащить в койку первую, кто окажется под рукой? После свадьбы это будет сделать проблематично, согласна!
    Питер крепко тряхнул ее за локти. Его глаза горели гневом.
    – Опомнись, что ты несешь?! Все, что я говорил вчера, правда!
    – Дождался, когда невеста улетит из города, – не слушая его, перечисляла Стейси. – Вытащил меня в ресторан. Там было много вина. Потом заставил идти осматривать этот проклятый люкс. Зачем тебе это все было нужно?
    – Да, действительно. Зачем? – Питер прищурился. – Подумай сама. Зачем мне тратиться на ресторан? Есть немало девушек, которые пойдут со мной просто для того, чтобы получить удовольствие в постели. Немало одиноких девушек лишены даже таких необходимых радостей. Зачем мне вообще ждать, когда улетит Агнес? Я вполне мог бы воспользоваться служебным положением и устроить себе развлечение прямо на работе. Там тоже немало одиноких и, что существенно, красивых сотрудниц. К чему мне было так утруждать себя? Уж не потому ли, что мои слова о чувствах к тебе искренни? – Он перевел дыхание. – А что касается гостиничного номера, то тут ты права, – уже спокойнее продолжил он. – Я видел, что вечер в ресторане сделал тебя более расслабленной, спокойной. Я хотел, чтобы ты очутилась в моей постели. Я не знал, как еще продемонстрировать тебе…
    – Продемонстрировать что?
    – То, что отношения между нами могут быть совсем иными, чем твои отношения с мужем. Скажет ли что-то вернее, чем тело? Ты ведь убедилась?
    – Убедилась! Ты бессовестный, беспринципный и бесчестный негодяй. Вот в чем я убедилась! – Трясущимися руками Стейси натянула на себя белье, потом брюки, с трудом застегнула молнию.
    – Что ты собираешься делать? – Питер сел в кровати и спокойно наблюдал за ней. Казалось, его совсем не смущает беспорядок в номере: скомканное покрывало, одежда, валяющаяся среди одеял и подушек.
    – Поехать домой. Принять душ. Приехать в офис. Приняться за работу. Забыть обо всем случившемся! И тебе рекомендую забыть. У тебя свадьба меньше чем через месяц – вот о чем тебе следует помнить!
    – Стейси, тебя несет, – покачал головой Питер. – Ты сама наверняка не веришь в то, что говоришь. Знаешь что? Я понял. Ты просто боишься!
    – Я?! Боюсь?! Чего же, прости, я боюсь?
    – Да всего. Боишься саму себя. Испытываешь чувство ложной вины за нарушенные брачные обеты, которые твой муж нарушил гораздо раньше тебя. Ты испугалась того настоящего, что было между нами. Того, что теперь придется строить отношения. Снова создавать, а ты уже привыкла, что все усилия, которые ты вкладываешь в личную жизнь, расходуются впустую, и проще даже и не пытаться что-то делать.
    – Чего еще я боюсь? – тихо спросила Стейси.
    – Объяснения с мужем. Моего объяснения с Агнес. Слухов, сплетен, действий. Боишься, что может пострадать репутация твоего агентства. Я прав? Признай. Ты считаешь, что любовь не стоит всего этого?
    – А ты? – спросила Стейси, которая уже стояла полностью одетая и держала в руках туфли.
    – Я считаю, что стоит. Что только она и стоит того, чтобы все преодолевать.
    Стейси наконец надела туфли.
    – Я считаю, что не стоит.
    Не обращая внимания на застывшее лицо Питера, она пошарила в сумочке и достала оттуда визитку.
    – Вот. Агентство «Крестная фея». Не такое продвинутое, как наше, но вполне респектабельное и уважаемое. Можешь обратиться к ним. Думаю, они еще успеют уложиться в твои сроки и организовать все как надо. Я больше не занимаюсь твоей свадьбой.
    Она кинула визитку на постель. Визитка упала прямо к ладони Питера. Он не шелохнулся.
    Повернувшись на каблуках, чтобы выйти из номера, Стейси мгновение помедлила.
    – И… спасибо за ночь, – сказала она чуть более мягким, чем все предыдущие реплики, тоном.
    Мягко щелкнул замок. Стейси исчезла.
    Не меняя положения тела и выражения лица, Питер нащупал визитку и разорвал ее.

    День не задался. Два важных клиента перенесли назначенные встречи. Маделин купила к чаю персиковые пирожные, которые Стейси терпеть не могла, вместо пирожных с ежевикой. Донна слегла с ангиной. Стейси на это сказала, что либо секретарша переела мороженого, либо эта ангина зовется любовной лихорадкой. Впрочем, требовать немедленного возвращения Донны в офис она не стала…
    После случившегося она вообще воображала себя прошедшей огонь и воду, тертой жизнью, циничной и опытной женщиной.
    Размышляя над словами Питера, которого Стейси больше не видела после ночи, проведенной в «Грейтхаузе», она все яснее осознавала, что он прав.
    Она испугалась. Испугалась всего. Всю жизнь упрямо шла вперед, к своим маленьким и большим целям, а тут испугалась.
    Не смогла поверить в то, что очень сильно кому-то нужна, и испугалась.
    Не смогла поверить в то, что для кого-то является желанной, и испугалась.
    Не смогла поверить в то, что достойна таких чувств, что заслуживает их.
    Как бы то ни было, за одно Стейси совершенно точно могла сказать Питеру спасибо.
    Стейси подала на развод с Кевином.
    Кевин немного сопротивлялся. Правда, скорее по инерции. То ли ему не хотелось делить имущество, то ли лишаться хозяйки в доме. Он уперся. Но Фредерик, отчим Стейси, быстро нашел на него управу. Слегка надавил на нужных людей в мэрии. Развод оформили в кратчайшие сроки, и Стейси вернулась домой, к родителям. Было решено, что она поживет у них то время, пока будет подыскивать себе квартиру. Что касается отношения мамы и Фредерика к разводу дочери, то они вздохнули с облегчением.
    По Монровилю, вопреки ожиданиям Стейси, не ходило каких-то особенных слухов о разводе миссис Армстронг из «Счастливого дня». Никто не перемывал ей косточки в агентстве. Кое-кто из бывших клиентов даже звонил ей и говорил теплые слова ободрения, поддержки и утешения. Ее убеждали, что она еще обязательно найдет свое счастье, ведь она такой жизнерадостный и замечательный человек. Стейси грустно усмехалась.
    Отодвинув от себя персиковые пирожные, она набрала внутренний номер, чтобы предложить Маделин забрать их, если та хочет. Все равно Стейси кусок в горло не лез.
    Пусть на людях она держалась сдержанно, спокойно и хладнокровно (совсем как Снежная королева), эта невозмутимость дорого давалась ей.
    На душе скребли кошки, накатывали приступы душной тоски, а по ночам… По ночам она вспоминала объятия Питера, его губы, его прикосновения. Запах его волос и тепло его кожи. Она даже помнила, какие пуговицы были на его рубашке в ту ночь – полупрозрачные, голубоватые…
    Впрочем, Стейси знала, что научится жить и с этой хандрой. Ведь научилась же она жить с мужем, которого у нее никогда не было.
    Вот только при одной мысли о том, что вся ее последующая жизнь пройдет врозь с Питером, в сердце застревала неприятная колючка.
    Маделин заглянула в кабинет Стейси.
    – Забери эти пирожные, я их есть не стану. – Она махнула рукой в сторону тарелки.
    Почему-то у Маделин были круглые глаза.
    – Там, – зашептала она, – Стейси, там…
    Питер, почему-то мелькнуло в голове у Стейси. Но она отогнала от себя эту мысль как фантастическую, напрочь лишенную реальных оснований.
    – Ну что там такое? – устало спросила она.
    – Там Агнес Броуди!
    Стейси в изумлении приоткрыла рот. Впрочем, тут же закрыла его, подумав, что выглядит как дурочка.
    – Пусть… проходит.
    Стейси поднялась, нервно сглатывая слюну и одергивая рукава, как провинившаяся студентка колледжа.
    Агнес, которая через мгновение появилась в кабинете у Стейси, была какой-то новой, незнакомой Агнес Броуди.
    Да, она была все так же красива. Да, прежними остались длинные платиновые волосы, изящно вылепленная фигура и ослепительная улыбка.
    Но теперь в ее голубых глазах светились живые огоньки, из движений ушла резкость, а улыбка вызывала желание улыбаться в ответ.
    Агнес была не одна. Ее держал под руку высокий брюнет в оливковом костюме. Черты лица брюнета смутно показались Стейси знакомыми.
    – Добрый день, Агнес, – выдавила из себя Стейси. – Присаживайтесь, пожалуйста! – Возьми себя в руки. Ты ведь ни в чем не виновата перед ней! – мысленно приказала она себе.
    – С удовольствием, – улыбнулась Агнес.
    Куда подевался невозмутимый манекен? Лицо Агнес словно светилось, переменилась и манера общения.
    Интересно, какую долю правды она знает? О чем с ней можно говорить? Что ей вообще сказать? Зачем она пришла?
    Мысли в голове Стейси сменяли друг друга с пугающей скоростью.
    – Стейси, вы не догадываетесь, зачем я к вам пришла?
    Стейси покачала головой.
    – Может быть, выпьете чаю или кофе? – попыталась предложить она.
    – Обязательно, только позже. Я пришла к вам затем, чтобы вы завершили то, за что взялись.
    – Я не понимаю вас, Агнес. Простите.
    – Свадьба. Организация моей свадьбы. Вы должны довести дело до конца. Вам так не кажется? У нас уже есть платье, дело за малым.
    – Вы разве еще не вышли замуж? – пробормотала Стейси.
    – Нет, пока не вышла. Мне кажется, теперь самое время. Познакомьтесь с моим женихом. Это Пол Стайлз.
    И тут Стейси начала догадываться.
    – Простите… Стайлз?
    – Пол родной брат Питера, – пояснила Агнес, улыбаясь так же широко, как когда-то тот, кого она упомянула.
    – Ничего не понимаю. – Стейси потерла лицо ладонями.
    – Наверное, нам нужно объясниться. Только не говорите ничего, Стейси. Просто выслушайте меня.
    Стейси покосилась на Пола.
    – О, при нем можно говорить решительно обо всем, – заверила ее Агнес. – Главное между нами – это доверие. Тем более что Пол в курсе всего произошедшего. Итак, когда я вернулась из поездки, Питер мне все рассказал. Про вас, про ресторан, про отель.
    – Агнес…
    – Не перебивайте, прошу вас, Стейси. Не могу сказать, что я была очень удивлена. Скорее, меня переполнила целая охапка противоречивых чувств. Я никогда не решалась признаться ни себе, ни Питеру, что я с ним в силу привычки, в силу комфорта, в силу его статуса, его представительности. Да, конечно он мне нравился. Мы были привязаны друг к другу. Но этого мало для счастливого брака.
    Тогда, когда я все узнала, мы с Питером хорошо поговорили. Затронули такие темы, которые не решались обсуждать раньше. Изображая идеальную пару, мы умалчивали о самых важных вещах.
    Конечно, мне было больно. Но в то же время я понимала, что Питер прав. Что мы вовремя остановились. Вернее, Питер вовремя остановился. Мы оба с ним заслуживаем большего. Любви и радости с близким человеком.
    Но мне нужно было как-то переварить все это. Я хотела побыть одна, я так и сказала Питеру.
    Он ответил «о’кей», собрал чемодан и улетел в Канаду, где очень вовремя запланировал себе очередные переговоры. Я осталась в его квартире в полном одиночестве, с отключенным телефоном и стопкой дисков с фильмами.
    И тут к нему в гости без звонка, без предупреждения нагрянул Пол. Хотел, по его словам, сделать сюрприз. Что ж, сюрприз удался. – Агнес засмеялась. – Мы никогда раньше не виделись. Пол несколько лет провел в Австралии, снимал там дикую природу. Он очень хороший фотограф.
    Пол наконец-то подал голос:
    – Дома у Питера я нашел свою лучшую модель.
    При звуках голоса, так похожего на голос Питера, у Стейси мурашки побежали по коже. Но она продолжала внимательно слушать.
    – Да, Пол обожает меня фотографировать, – подтвердила Агнес. – Один из его снимков с моим участием уже получил какой-то приз на выставке в Нью-Йорке. Так вот, за время моего одинокого пребывания в квартире Питера я так одичала, что вылила на бедного Пола все слезы, все свои терзания по поводу случившегося, всю обиду и разочарование. Он был так мил, что не сбежал в первый же день. Постепенно из моего утешителя он превратился в того мужчину, который оказался нужным мне как воздух. С ним я расцвела. По крайней мере, мне так многие говорят – и на работе, и друзья.
    – Да, – подтвердила Стейси, – с ним вы стали другой. Живой.
    – Вы тоже это заметили. – Агнес засмеялась. – Вот видите, дело за малым. Осталось так немного для полного счастья. Займитесь подготовкой нашей свадьбы, Стейси. У вас хорошо получается. И не казните себя. Если бы не та боль и не те неприятные минуты, которые мне пришлось пережить, я не смогла бы на многое посмотреть иначе. Наконец, я не была бы счастлива сейчас.
    Что оставалось Стейси? Она только кивнула и улыбнулась.
    Агнес поднялась, привычным движением поправила блестящий светлый локон. Но улыбнулась она своей новой, непривычной для Стейси улыбкой.
    – И, Стейси, позвоните Питеру. Он будет рад вашему звонку, я уверена.
    – Разве он еще хочет меня видеть? – тихо спросила та.
    – Думаю, да. Я говорила ему о том, что собираюсь в ваше агентство. Это стало возможным в тот момент, когда мы с ним снова начали разговаривать. – Агнес засмеялась. – Но он сказал, что хочет услышать от вас… – Агнес наморщила гладкий лоб. – Ах да, хочет услышать, что для вас чувство так же важно, как и для него. Ведь до этого вы утверждали обратное, не так ли? Он сказал, что пока ваши поступки говорят об ином.

    Оставшись одна, Стейси отыскала в своей визитнице картонный прямоугольник с логотипом компании Питера. Она засунула ее в самый дальний кармашек, даже не рассчитывая на то, что когда-нибудь эта визитка вновь увидит свет.
    Номер был прямой, трубку взял сам Питер. Стейси мгновенно узнала его голос. Чарующий, полный огня и жизни.
    – Питер? Здравствуй. Это Стейси… – Не зная, что говорить дальше, она спросила: – Как поживаешь?
    Он спокойно прервал ее:
    – Я согласен продолжать разговор только в одном случае.
    – В каком же?
    – Если ты согласишься выйти за меня замуж.
    – Но, Питер…
    – Никаких «но». Я знаю о твоем разводе.
    – Ах вот что Агнес имела в виду, говоря, что мои поступки свидетельствуют об ином.
    – Монровиль не так уж и велик, – заметил Питер, и Стейси словно наяву увидела, как он пожимает плечами.
    Она так хотела увидеть его рядом с собой!
    – Ты согласна? – требовательно спросил Питер, не дождавшись ответа.
    Стейси засмеялась.
    – В жизни ни в чем нельзя быть уверенной! Но, знаешь… Я готова рискнуть! Я рискну с огромным удовольствием. Да, я выйду за тебя замуж, Питер.
    – Я гарантирую, что твои риски оправдают себя, – серьезно сказал он. – Ну что ж, радость моя, теперь тебе придется распланировать свою собственную свадьбу. Или мы отдадим это на откуп «Крестной фее»?
    Повесив трубку, Стейси засмеялась.
    Все-таки талисман, сказала она себе. Еще какой талисман! Целых две свадьбы вместо одной! Надо будет обязательно сообщить миссис Корнелиус.
    И она вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.
    У нее было очень много дел…
Top.Mail.Ru