Скачать fb2
Очерки по истории географических открытий. Т. 1.

Очерки по истории географических открытий. Т. 1.

Аннотация

    В книге рассказывается об открытиях древних народов, о роли античных географов в истории географических открытий. Читатель познакомится с древнейшими цивилизациями Ближнего Востока, с походами римлян в Западную Европу, Азию и Африку, с первооткрывателями и исследователями Атлантики. Большой интерес представляет материал об открытии русскими Восточной и Северной Европы, о первых походах в Западную Сибирь.

    И. П. Магидович
    (10.01.1889—15.03.1976)

    После окончания юридического факультета Петербургского университета (1912) И. П. Магидович около двух лет работал помощником присяжного поверенного, а затем проходил армейскую службу в Финляндии, входившей тогда в состав России. Переехав в Среднюю Азию в 1920 г. И. П. Магидович участвовал в разработке материалов переписи по Туркменистану, Самаркандской области и Памиру, был одним из руководителей переписи 1923 г. в Туркестане, а в 1924–1925 гг. возглавлял экспедиционные демографическо-этнографические работы, связанные с национальным государственным размежеванием советских республик Средней Азии, особенно Бухары и Хорезма. В 1929–1930 гг. И. П. Магидович, уже в качестве заведующего отделом ЦСУ СССР, руководил переписью ремесленно-кустарного производства в Казахстане. Давнее увлечение географией заставило его вновь сменить профессию. В 1931–1934 гг. он работает научным редактором отдела географии БСЭ, а затем преподает на географическом факультете МГУ, читает лекции в Институте красной профессуры, на курсах повышения квалификации руководящих советских работников, в Институте международных отношений и выступает с публичными лекциями, неизменно собиравшими большую аудиторию. Самый плодотворный период творческой деятельности И. П. Магидовича начался после его ухода на пенсию (1951): четверть века жизни он отдал историко-географической тематике, которую разрабатывал буквально до последних дней…


Очерки по истории географических открытий. Т. 1.

Очерки по истории географических открытий Том 1 Географические открытия народов Древнего мира и средневековья (до плаваний Колумба)

ПРЕДИСЛОВИЕ

    Географическая карта в ее многообразных видах — от карты полушарий до карт отдельных материков, стран, небольших территорий, издавна служит людям незаменимым справочником, обогащает знаниями, сопутствует в дороге, помогает во множестве различных работ. Вместе с тем карта Земли — один из самых замечательных памятников истории науки и культуры, она как бы аккумулирует многовековой путь познания человечеством поверхности нашей планеты.
    Географическая карта напоминает нам о трудах и подвигах многих и многих мореплавателей и путешественников, людей разных стран и эпох, знаменитых и безымянных исследователей. Напоминает она и о том, что история открытий новых земель и морей прочно связана с социально-экономической историей общества, обусловлена ею, сопровождалась в истории классовых докапиталистических обществ и в особенности в условиях капитализма завоеваниями, порабощением народов, возникновением колониальных держав и их соперничеством.
    Географические названия на карте вызывают порой в памяти страницы истории открытий. С чувством гордости за свершения наших предков мы находим на карте имена русских землепроходцев, участников Великой Северной экспедиции, первооткрывателей Антарктиды; во многих географических названиях отражена история исследований и открытий советского времени.
    Не приходится пояснять, насколько велико образовательное и воспитательное значение истории открытий, благодаря которым формировалась физическая карта Земли. В историко-научном аспекте создание этой карты — наиболее значительное достижение географической науки прошлого.
    География зародилась и долгое время развивалась как наука, занимающаяся описанием Земли. Еще в древности обозначились в ней землеведческое и страноведческое направления. А важнейшим ее делом на протяжении веков оставалось создание и уточнение карты, связанное с дальними морскими и сухопутными путешествиями. Не случайно смысл понятия «географическое открытие» сводился к обнаружению географического объекта, не нанесенного еще на карту. Такая трактовка этого понятия стала традиционной.
    Современная география, представляющая целую систему наук, кардинально отличается от прежней описательной географии. Советские географы уделяют все большее внимание исследованиям многообразных географических закономерностей, решают сложные задачи научных прогнозов. Естественно, что ныне в развитии географической науки на первый план выдвигаются открытия, приводящие к выявлению эмпирических и теоретических закономерностей, углублению познания сущности географических явлений и их взаимосвязей. Некогда знаменательный рубеж в истории познания Земли составили великие географические открытия, сыгравшие огромную роль в формировании физической карты нашей планеты. Можно предположить, что великие открытия в географии еще впереди — это будущее нашей науки.
    Сказанное не умаляет, конечно, великого исторического значения территориальных и экваториальных открытий, в результате которых были положены на карту все континенты и океаны нашей планеты. Эти открытия заняли видное место и в истории научных исследований Земли на протяжении XX в., когда была создана точная карта Антарктиды, обнаружена высочайшая вершина нашей страны — пик Коммунизма, открыт громадный хребет Черского, положены на карту многие другие вершины, хребты, ледники, озера, реки. К современным следует отнести также открытия, обусловленные картированием дна морей и океанов; в результате удалось получить представление об основных орографических единицах, формирующих глубоководный рельеф.
    Особенности современных географических открытий сопряжены с научно-техническим прогрессом, с космической съемкой; в последние годы с ее помощью уточняются крупномасштабные топографические карты, выявлены гигантские линейные разломы и кольцевые структуры различного происхождения, находящие свое выражение в макрорельефе Земли.
    Далеко не исчерпала себя и проблематика истории открытий прежних времен. Несомненно, что уже в ближайшие десятилетия будет сделано многое для того, чтобы глубже, разностороннее представить долгий путь открытия земной поверхности и создания географической карты как процесс, в котором участвовали народы всех обитаемых континентов, всех стран. Очевидно, немалый вклад внесут в этот вопрос молодые национальные географические школы, получающие ныне развитие в ряде стран Азии, Африки, Латинской Америки.
    Истории открытий посвящена обширная, необозримая уже ныне литература, включающая многие сотни и тысячи произведений — научных, научно-популярных, художественных. Среди них особое место занимают труды обобщающего характера, имеющие цель охватить весь исторический путь открытия материков и океанов Земли, создания географической карты мира. Их не столь много, хотя они также представлены десятками книг на разных языках, написанных в разные времена. В советской географической литературе к наиболее значительным произведениям такого рода принадлежит фундаментальный труд И. П. Магидовича, написанный при участии В. И. Магидовича, — «Очерки по истории географических открытий», дважды (1957 и 1967) изданный в СССР и опубликованный в ряде социалистических стран.
    И. П. Магидович внес большой вклад в историю географических знаний. На протяжении своей долгой научной деятельности он занимался вопросами демографии, страноведения, экономической географии зарубежных стран. Историко-географическим проблемам, ставшим главными по научной значимости, были всецело посвящены последние десятилетия его жизни, но в сферу его научных интересов они вошли в 20 — 30-х гг. Несомненно, что появлению этих трудов способствовал опыт, накопленный им в Большой Советской Энциклопедии и в Московском университете.
    Полиглот, хороший лектор, энциклопедически образованный человек, И. П. Магидович был «энциклопедистом» и в буквальном смысле, сотрудничая в географической редакции первого издания БСЭ. Впоследствии у него сохранился устойчивый интерес к работам энциклопедического характера, отразившийся в ряде историко-географических его статей в БСЭ, Краткой географической энциклопедии и др. До сих пор не утратил своей ценности и обширный свод биографических справок о русских мореплавателях и сведений о географических объектах, названных их именами, составленный им для издания «Русские мореплаватели» (М., 1953).
    В Московском университете, где И. П. Магидович преподавал ряд лет на кафедре экономической географии зарубежных стран, он вел также курс истории географических открытий, разработка которого, по сути, и положила начало его более поздним обобщающим капитальным трудам в этой области. К ним, кроме «Очерков но истории географических открытий», относятся три тома, включенные в известную серию «Открытие Земли» (1962–1973) и посвященные Северной Америке (1962), Центральной и Южной Америке (1965) и Европе (1970). Последняя книга — «История открытия и исследования Европы», написанная в соавторстве с В. И. Магидовичем, была первой специальной монографией на эту тему в мировой научной литературе. Много труда вложил И. П. Магидович в научное редактирование работ по истории географических знаний. «Книга Марко Поло» и «Путешествия Христофора Колумба (Дневники, письма, документы)», «Путешествие Магеллана», выходившие под его редакцией с содержательными вступительными статьями, выдержали повторные издания. О произведении Дж. Бейкера «Истории географических открытий и исследований», получившем широкую известность в первой половине XX в., стоит сказать подробнее. В «Предисловии редактора» к русскому переводу этой книги (1950) четко выявляются не только ее отличительные особенности, но и подходы к историко-географической проблематике, характерные для самого И. П. Магидовича. Отмечая справочную ценность монографии, достоинства ее, в силу которых она «…может считаться лучшим современным иностранным справочником по истории географических открытий и исследований», И. П. Магидович определяет и главный ее недостаток: «Для того чтобы быть историей открытий, работе Бейкера не хватает самого существенного: перечисляя различные экспедиции, организованные с целью открытий или исследований тех или иных частей суши или Мирового океана, он очень редко выясняет исторические причины такой исследовательской активности». К недостаткам книги им было отнесено также отсутствие точных принципов отбора — из многих десятков тысяч известных — тех путешествий, которые упомянуты на ее страницах. В этой связи отмечен и явный европоцентризм, сказывающийся в выделении материала.
    Труды И. П. Магидовича свободны от этого недостатка: как сам, так и в соавторстве с В. И. Магидовичем, он в ряде своих книг, в том числе и «Очерках…», рассказывает о крупных географических открытиях ряда других — кроме европейских — народов.
    Однако, в соответствии с принятыми авторами ограничениями (см. Введение) за пределами «Очерков…» остается круг проблем, связанных с формированием первоначальных представлений об отдельных частях суши, морей и океанов в первобытном обществе. В частности, не отражены великие географические открытия жителей островов Тихого океана — полинезийцев, в V–XIV в. н. э., хотя именно полинезийцы «первыми вышли в открытый океан с целью освоения новых земель…» Их плавания, охватившие огромные пространства Тихого океана и совершавшиеся в условиях очень развитого судостроения и мореходства — признаков высокой полинезийской культуры того времени, — следует рассматривать как «настоящий героический подвиг» (Всемирная история, т. V, М., 1958, с. 332–334). За 400–500 лет до того, как голландец Тасман «впервые» открыл Новую Зеландию, ее заселили полинезийцы (об этом см. например, в монографиях: Я. М. Свет «История открытия и исследования Австралии и Океании», М., 1966, с. 41; Питер Бак «Мореплаватели солнечного восхода». М., 1959, и др.). Современные данные неоспоримо свидетельствуют о том, что первоначальное открытие и заселение островов и архипелагов Тихого океана полинезийцами было связано с формированием элементарных знаний об этих затерянных в океане землях, об океанических путях, с начинающимся закреплением полученных знаний в общественной памяти, появлением примитивных «карт», отражением добытых знаний в фольклоре островитян и т. п.
    Нет сомнения в том, что дописьменный период истории человечества богат многими крупными географическими открытиями. Большинство из них пока еще не установлено. Но память об уже известных необходимо бережно хранить и делать достоянием учащейся молодежи.
    Книги имеют свою судьбу, к «Очеркам…» фортуна благоволит заслуженно: они прошли испытание временем, стали энциклопедическим справочником и ныне, обновленные, мы уверены, вновь найдут благодарного и внимательного читателя. И не только среди учителей, для которых они задуманы и предназначены, — «Очерки…» можно рекомендовать широким кругам интересующихся историей географических открытий.
    Редакционная коллегия

ВВЕДЕНИЕ

    Нашему творческому сотрудничеству с отцом в 1981 г. исполнилось 30 лет. С удовлетворением и печалью думаю я о прошедшем. С удовлетворением — потому что помогал отцу составлять справку «Известные русские мореплаватели» (в сборнике «Русские мореплаватели». М., 1953), написал с ним в соавторстве ряд глав «Очерков по истории географических открытий» (1-е и 2-е издания), а также «Историю открытия и исследования Европы» (1970). За этот большой срок он, опытный и чуткий наставник, чуждый даже мысли «обыгрывать» промахи, многому научил меня. С печалью — потому что в 1976 г. отца не стало… и все же наша совместна» работа продолжалась. Собирая материалы для переиздания «Очерков…», — мы оба были уверены, что это рано или поздно случится, — я, как и прежде, спорил и соглашался с ним, радовался находкам и внутренне прислушивался к его голосу…
    Предлагаемые читателю «Очерки…» — это третье издание, которое намечено осуществить в 1982–1986 гг. в пяти томах. Из колоссального количества материалов о плаваниях и путешествиях отобраны сведения, позволяющие изложить достаточно полную объективную историю ознакомления с континентами и океанами Земли. Привлечены новейшие данные не только исторической науки, но и археологические открытия и успехи лингвистики. Эти научные достижения вынуждают пересмотреть некоторые прежние представления о приоритете одних народов или по-новому представить размах открытий других.
    До настоящего времени термин «географическое открытие» по-разному толкуется историко-географами. В БСЭ он формулируется как нахождение новых географических объектов (территориальные открытия) или географических закономерностей (открытия в системе географических наук). На наш взгляд, «географическое открытие» — это первое исторически доказанное посещение, намеренное или случайное, представителями народов, знающих письмо (кроме рисуночного), неизвестных им ранее или известных только по слухам частей океанов, морей, заливов и проливов, материков и их частей, островов, внутренних вод (рек и озер), любых возвышенных и низменных участков суши не только необитаемых, но и обитаемых земель с еще бесписьменным населением.
    Цель предлагаемого издания — показать, как сложилось в результате тысяч путешествий, начиная с древности и до наших дней, современное представление о физической карте мира, т. е. как были установлены:
    наличие единого Мирового океана и приблизительные размеры каждого из четырех океанов;
    контуры материков, а, следовательно, и очертания полуостровов и береговые линии средиземных и окраинных морей;
    приблизительные размеры каждого материка — посредством круговых плаваний или пересечений континентов в разных направлениях;
    основные черты рельефа, достаточные для элементарной характеристики поверхности каждого континентального массива: важнейшие горные хребты, нагорья и низменности;
    основные черты гидрографической сети материков; направление течения и бассейны важнейших рек, географическое положение озер — их береговые линии;
    географическое положение архипелагов, входящих в них значительных групп и крупных островов, а также наиболее интересных одиночных островов.
    Кроме того, в «Очерках…» дается характеристика основных этапов исследования Арктики и Антарктики, в том числе достижение Северного и Южного полюсов. Иными словами, в работе будут освещены лишь территориальные открытия, связанные с созданием и уточнением карты Земли в рамках письменной истории народов.
    «Очерки…» предназначены в первую очередь для учителей, но они могут быть полезны и для специалистов, занимающихся географией и историей, и для многих других читателей.
    Для первого тома, освещающего географические достижения народов древнего мира и средневековья, заново написаны главы: «Народы — создатели древнейших цивилизаций Ближнего Востока» (гл. 1), «Народы Западной Азии (от хеттов до персов)» (гл. 2), «Древние народы Южной Азии» (гл. 4), «Древние народы Восточной Азии» (гл. 9, за исключением I раздела), «Открытия народов Центральной, Восточной и Южной Азии» (гл. 10, кроме I раздела). Совместно с отцом с моими позднейшими добавлениями заново написаны главы: «Финикийцы и карфагеняне» (гл. 3), «Открытия древних народов Южной Европы» (гл. 5), «Географические достижения римлян в Западной Европе» (гл. 6), «Римляне в Центральной Европе, Азии и Африке» (гл. 7), «Первооткрыватели и исследователи Атлантики» (гл. 11), «Европа в VII–XV веках» (гл. 14).
    В ряде глав заново написаны следующие разделы: в гл. 5 — «Открытия древних иберов», «Этруски: открытие Апеннин и Альп», «Греки в Северной и Западной Африке», «Геродот о Северо-Восточной Африке»; в гл. 11 — «Первое исследование Ирландии»; в гл. 12 — «Норманны на Балтийском море и открытие Прибалтики»; в гл. 13 — «Масуди и ал-Гарнати о Восточной Европе», «Арабы в Азии», «Арабы в Западной и Экваториальной Африке», «Арабы у берегов Южной Африки и на Мадагаскаре», «Арабы на Филиппинах», «Ибн Маджид и лоции Индийского океана»; в гл. 14 — «Продолжение открытия Центральной Европы»; в гл. 15 — «Открытие «земли Грумант», «Русские землемеры XV века», «Стефан Пермский — первый исследователь страны коми». Некоторые добавления и изменения сделаны мною также в главах 8, 12, 14, 16 и 17.
    Во втором томе, посвященном великим географическим открытиям с конца XV в. до середины XVII в., будут, в частности, изложены новые материалы о «соперниках» Колумба, об открытиях португальцев у берегов Южной Америки, Восточной Африки и островов Индонезии, освещены работы арабов в Северной Африке и в бассейне Индийского океана, будут описаны достижения европейских землемеров и русских землепроходцев и открытия голландских мореходов.
    В третьем томе, содержащем характеристику открытий и исследований нового времени (середина XVII–XVIII вв.), будут приведены новые данные об исследованиях русских в Восточной Европе, западноевропейцев в центре и на западе материка, описаны работы пионеров научного изучения Индии, Филиппин, Японии и Сахалина.
    В четвертом томе рассматривается ход открытий и исследований с 1801 по 1917 г.; в нем намечается заново осветить достижения представителей ряда национальностей по исследованию Европы, работы русских в Западной Сибири и Приморье; здесь будут рассмотрены также исследования англичан и французов в Центральной и Южной Азии, русских и англичан на западе континента, описана первая съемка Японских островов; заново будут охарактеризованы достижения американцев, русских и канадцев по ознакомлению с некоторыми регионами Северной Америки, французов и русских — с Северной Африкой, исследователей ряда национальностей — с Экваториальной и Южной Африкой, а также с Мадагаскаром.
    Завершающий издание пятый том отводится открытиям и исследованиям новейшей эпохи (1917–1985), он будет содержать, в частности, сводку данных об открытиях 70 — 80-х гг. в Антарктиде, последних исследований в Американском и Советском секторах Арктики, в Африке, Южной Америке и Австралии; в нем намечается рассмотреть результаты работ советских исследователей по изменению карт Западной и Восточной Сибири, Центральной Азии, а также северо-востока материка, осветить ход открытия истоков некоторых крупных рек планеты, дать характеристику открытиям рельефа дна океанов и морей, описать итоги космической съемки Земли.
    В. И. Магидович

ЧАСТЬ 1. ОТКРЫТИЯ ДРЕВНИХ НАРОДОВ

    Открытия хараппанцев, индоариев и древних индийцев (по В. И. Магидовичу)

Глава 1
НАРОДЫ — СОЗДАТЕЛИ ДРЕВНЕЙШИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

Древние египтяне

    В глубокой древности египтяне освоили узкую полосу плодородной земли, ограниченную долиной и дельтой «дышащей реки» Хапи (Нила). К ней примыкал Фаюмский оазис с Меридовым озером, его современный остаток — Биркет-Карун. Свою страну египтяне называли Та Кемет («Черная земля») и правильно считали ее даром Нила. Эта земледельческая полоса, огражденная с трех сторон красными землями (пустынями) — Нубийской, Ливийской и Аравийской, — доступна только с севера, со стороны Средиземного моря.
    После объединения страны под властью фараона Менеса (Аха) около XXX в. до н. э. Египет начал проводить захватническую политику. Восточное направление его экспансии стало одним из важнейших. В XXIX в. до н. э. фараон Ден (Удиму) впервые вторгся на Синайский п-ов и разбил войска кочевых племен сечет и менчу-сечет, увековечив свою победу на табличке из слоновой кости: «Первый случай поражения Востока». На Суэцком перешейке, условной географической границе Африки и Азии, египтяне открыли Великую черноту — систему горько-соленых озер (Тимсах, Большое и Малое Горькое [1]) и вышли к вершине Суэцкого залива. (Здесь к середине XXVI в. до н. э. фараон Сахура построил судостроительную верфь.) В начале XXVIII в. до н. э. крупная военная экспедиция под командованием Нетанха, направленная фараоном Джосером, присоединила к Египту весь Синай. В этой пустынной области завоеватели обнаружили густую сеть временных потоков (вади) и стали разрабатывать строительный камень, более прочный, чем нубийский песчаник, а также месторождения меди, малахита и бирюзы.
    Стремясь пробиться на северо-восток, египтяне несколько веков вели упорную борьбу с народами Палестины и Сирии. Сведений об этих столкновениях, порой настоящих войнах, почти не сохранилось. Одной из главных целей походов был выход к горному Ливану, где росло дерево аш — кедр, необходимый для строительства больших судов. В XXIV в. до н. э. фараон Пиопи I пять раз направлял в страну Хериуша (Южная Палестина?) многотысячное войско во главе с военачальником и судостроителем по имени Уна «для опустошения и замирения». Египтяне прошли на восток через Эль-Ариш, крупнейший вади Синая, и вторглись в область Негев. Вероятно, они достигли впадины Гхор (Эль-Гор), южных берегов Мертвого моря и пересекли долину-грабен Вади-эль-Араба. Южнее они вышли к заливу Акаба. Уна благополучно вернулся в Египет, опустошив страну Хериуша, разрушив ее крепости, срубив финиковые пальмы и виноградники, перебив отряды пз многих десятков тысяч воинов, приведя великое множество пленников.
    Тутмос I, продолжая политику своих предшественников по проникновению в Переднюю Азию, около 1530 г. до н. э. пересек всю Сирию и достиг Земли двух рек на верхнем Евфрате. Он оставил здесь надпись — первое из дошедших до нас описаний этой реки, текущей в противоположном Нилу направлении. Египтяне посчитали ее курьезом. Отчеты о походе содержали характеристику «перевернутой» воды, которая движется вверх, тогда как «истинный» поток идет вниз но течению.
    По крайней мере за 3000 лет до н. э. в горах Нижнего Египта, между 28 и 25° с. ш., египтяне разрабатывали месторождения золота и строительного камня; через Аравийскую пустыню они проложили караванные пути к Уадж-Уру (Красному морю), открыв несколько проходов на восток по долинам вади, берущих начало с узкой горной гряды, параллельной берегу моря.
    После объединения Египет вытянулся вверх по Нилу на 1000 км до Первого порога (у 24° с. ш., близ Асуана). На острове [2], находящемся среди реки, вскоре была построена крепость «Открытые врата» для расширения экспансии на юг, в страну Такенс («Изогнутую»), т. е. в Нубию [3], откуда пригонялись тысячи черных рабов и огромные стада скота. Военные походы в Нубию до Третьего порога, у 20° с ш., где жили племена могущественных маджаев, предпринимали фараоны Джосер (начало XXVIII в. до н. э.) и Снофру (конец XXVIII в. до н. э.). Четыре крупных военных и торговых экспедиции продолжительностью 7–8 месяцев каждая в малоизвестные районы Нубии совершил в XXIII в. до н. э. правитель Элефантины Хуфхор (Хирхуф). Вероятно, он прошел от о. Элефантина на юго-запад около 1500 км по так называемой «Слоновой дороге» через оазисы (ныне колодцы) Дункуль и Селима до восточных склонов плато Дарфур в Судане. Здесь, уже в полосе саванн, находилась столица страны Иам, близ 14°30 с. ш. Назад Хуфхор вернулся в сопровождении военного эскорта, приданного вождем страны, и на ослах доставил в Египет «…ладан, эбеновое дерево, шкуры леопардов, слоновые бивни, всевозможные драгоценные дары. Никогда [никто]… не совершал ничего подобного искони». В подарок царю Пиопи II он привез пигмея, попавшего к нему благодаря посреднической торговле с южными областями Судана. Хуфхор выполнил первое исторически доказанное двойное пересечение Восточной Сахары до открытой им полосы саванн.
    Египетские рабы (рельеф II тысячелетия до н. э.)

    Не позднее 1700 г. до н. э., проследив течение Нила более чем на 2000 км, египтяне составили карту освоенной ими части реки. Рисунок, воспроизводящий эту карту, был обнаружен на саркофаге времен Среднего царства. К началу XV в. до н. э. граница Египта проходила севернее Пятого порога, у 19° с. ш. Имели ли египтяне представление, откуда течет через пустыню великий поток, оживляющий их землю, и откуда берется ил, оплодотворяющий ее? Видимо, нет. Но они твердо знали, что и южнее Нубии, за порогами, находятся обитаемые области, где живут черные люди.
    Выйдя к берегам Красного моря, египтяне вскоре убедились, что морская дорога удобнее сухопутной, хотя и не менее опасна. Им принадлежит пальма первенства в открытии и освоении морского пути вдоль берегов Африки в страну Пунт (правильнее Пуин). Из этой «страны бога», в смысле экзотической, подлинно «божественной», в Египет на кораблях доставлялись драгоценные ароматические смолы (ладан, мирра и др.) — дар деревьев, растущих на п-ове Сомали и на юго-западе «Счастливой Аравии». Поэтому с равным правом Пунтом можно считать и Сомали, и Йемен или обе страны вместе.
    Первое исторически доказанное плавание египтян в Пунт состоялось в XXVI в. до н. э. при фараоне Сахура [4]. Экспедиция отправилась на юго-восток от вершины Суэцкого залива, проследила его по всей длине (около 350 км) и прошла вдоль всего африканского берега Красного моря (около 2000 км), обнаружив архипелаги Суакин и Дахлак. Через открытый ими Баб-эль-Мандебский пролив египтяне впервые вышли в Аденский залив. Они доставили в Египет черное дерево, мирру и большое количество электрума (сплав золота и серебра).
    Позднее торговые связи с Пунтом становятся более регулярными. Постигая азы навигации, египтяне установили, что в «страну бога» лучше ходить не из узкого и опасного Суэцкого залива, а от одного из пунктов на берегу Красного моря (может быть, Кусейр у 26° с. ш.?); плавание надо начинать в июне, когда дуют попутные северо-западные ветры, позволяющие добраться до Пунта за 2–3 месяца. Возвращаться следовало осенью при юго-восточных ветрах, но часть пути приходилось идти на веслах. Гребцами на судах были рабы из военнопленных, которых в Египте называли «живые мертвые». Пока остается открытым вопрос: огибали ли египтяне мыс Благовоний (Гвардафуй) и, следовательно, выявили п-ов Сомали, как далеко на юг они проникали вдоль африканского побережья.
    После многовекового перерыва летом 1517 г. до н. э. царица Хатшепсут направила торговую экспедицию к Сомали. Достигнув Пунта, египтяне посетили о. Сокотра, пересекли Аденский залив и, двигаясь на северо-восток вдоль аравийского берега, проследовали до о-вов Курия-Мурия, у 17°30 с. ш., а возможно, и до 19° с. ш. Ход этой экспедиции показан на нескольких рельефах с надписями, сохранившихся на стене храма в Фивах (ныне г. Луксор). Посланцы вернулись с грузом благовоний, золота и других «удивительных вещей южных стран».
    С глубокой древности египтяне поддерживали торговые отношения с различными племенами [5], жившими в Ливийской пустыне, в оазисах, расположенных в 150–550 км западнее Нила, — Харга («Большой»), Дахла («Западный»), Фарафра («Малый»), Бахария и наиболее удаленном Сива; близ него египтяне открыли впадину Каттара [6]. После объединения Египет начал предпринимать систематические грабительские походы против ливийцев, пригоняя из Ливии крупный рогатый скот, коз, овец и ослов — единственное вьючное животное, используемое в Древнем Египте. Например, в результате похода фараона Сахура в середине XXVI в. до н. э. было захвачено более 800 тыс. голов скота.
    Лодка египтян (настенный рисунок около 2000 г. до н. э.)

    Северное, точнее, северо-восточное направление экспансии Египта было связано со Средиземным морем. Однако назвать египтян умелыми мореходами никак нельзя. Совершенствоваться в искусстве кораблевождения у дельты Нила они не могли — море здесь изобилует мелями, а удобные гавани отсутствуют. Не располагали египтяне и хорошей строительной древесиной. И все же не исключено, что в начале III тысячелетия до н. э. именно они стали инициаторами морской торговли со страной Рутену (государство Эбла? — см. ниже) и народами островного эгейского мира, в первую очередь с критянами. Археологи нашли много египетских изделий на о. Крит; некоторые находки относятся к раннеминойскому, дописьменному периоду его истории (III тысячелетие до н. э.), когда там еще не возникло древнекритское государство. Можно ли на этом основании утверждать, что египтяне открыли о. Крит и, следовательно, положили начало открытию Европейского материка? Нельзя, так как нет доказательств, что египетские изделия завезли на Крит именно египтяне, а не другие мореходы, например эблаиты или сами критяне. К тому же известно, что для сравнительно продолжительных плаваний по Восточному Средиземноморью египтяне использовали суда, построенные в порту Библ, принадлежащему государству Эбла.
    Первое плавание по Средиземному морю отмечено в Египте при фараоне Снофру, начало XXVII в. до н. э. Тогда, по египетским анналам, из г. Библ пришли «сорок судов, доставивших [каждое] по сотне локтей кедрового леса». Связь с переднеазиатскими портовыми городами, поставлявшими египтянам в первую очередь ливанский кедр, более качественный строительный и поделочный материал, чем деревья долины Нила, поддерживалась, видимо, постоянно. В середине XXVI в. до н. э. фараон Сахура отправил экспедицию из дельты Нила в Палестину и Сирию (т. е. в Эблу). Держась берегов, египетские мореходы за 4 дня прошли 550 км до порта Библ. Обратно они вернулись с грузом оливкового масла, вина и ливанских медведей.
    Море использовалось египтянами и для переброски войск. В одну из своих кампаний в Палестину Уна, посадив па корабли карательную экспедицию, достиг пункта Антилопий Глаз (мыс Кармель в Северной Палестине). Отчет об этом плавании, составленный Уной, — первый в истории мореплавания.

Эбла — археологическая сенсация XX века

    Итальянский археолог Паоло Маттье 15 лет вел раскопки кургана Тель-Мардих в Сирии, в 70 км южнее Халеба. И в 1975 г. к нему пришла огромная удача: он раскрыл тайну 45-вековой давности, наткнувшись на царский архив, содержащий около 16 тыс. глиняных табличек с клинописными текстами. Предварительная дешифровка части текстов позволила сделать сенсационный вывод: по крайней мере в XXV–XXIII вв. до н. э.[7] на территории Северной Сирии и Ливана существовало могущественное государство со столицей в г. Эбла, соперничавшее с Египтом и Аккадом, империя семитского народа, создавшего ранее неизвестную цивилизацию. Эблаиты говорили на языке — предшественнике всех ханаанских (семитских) языков, в том числе финикийского. В те времена «все дороги вели в Эблу»: она была крупнейшим торговым центром Передней Азии (более 250 тыс. жителей с пригородами) и контролировала обширную территорию от хр. Тавр в Малой Азии на севере до Синая на юге.
    После открытия П. Маттье сразу устарели все учебники истории и работы по истории древней географии. В самом деле, теперь нельзя говорить, что в Сирии, Ливане и Палестине в III тысячелетии до н. э. обитали кочевники-скотоводы и оседлые земледельцы, не знавшие письменности. Теперь нельзя утверждать, что эта территория — захолустье великих цивилизаций Египта и Двуречья, подчинявшееся то одной, то другой державе, или, в лучшем случае, соединительное звено между ними. Теперь нельзя заявлять, что финикийцы наравне с египтянами первыми достигли о. Крит, т. е. стали первооткрывателями Европейского материка. Ныне можно считать доказанным, что торговыми и политическими партнерами, а в период войн соперниками Египта и государств Двуречья были эблаиты, что, владея частью портов Сирии и Ливана, на море господствовали эблаиты.
    Ход открытия ими Передней Азии и Восточного Средиземноморья с определенной долей вероятности можно представить в такой последовательности. На севере эблаиты вслед за шумерами (см. ниже) или одновременно с ними достигли серебряных рудников на Анатолийском плоскогорье. На востоке они вышли на средний Евфрат, к границам государства Мари. Около 2480 г. до н. э. после ряда военных кампаний Эбла подчинила его себе; с этого времени на марийский трон всходили только эблаиты из царствующей фамилии.
    Владения государства Эбла и походы Саргона и Саргонидов (по В. И. Магидовичу)

    Продвинувшись на запад и юго-запад, к Средиземному морю, эблаиты ознакомились с хребтами, покрытыми кедровыми лесами, — Аманус, Ливан и Антиливан, разделенными впадиной Бекаа, и открыли р. Оронт (Эль-Аси). Па юге они проникли на бессточное плато Сирийской пустыни (в те времена степи), обнаружили впадину Гхор с р. Иордан и Тивериадским озером и открыли (раньше или одновременно с египтянами) безжизненное горько-соленое Мертвое море (площадь этого бессточного озера 1050 км2). Эблаиты завязали торговые отношения с гг. Содомом и Гоморрой, до последнего времени считавшимися мифологическими. Они овладели знаменитым портовым г. Библ (современный Джубейль) и торговали с Берутом (Бейрут), Сидоном (Сайда), Тиром (Сур) и Яффой (часть нынешнего Тель-Авива).
    На крупных (более 50 м) морских судах, построенных из ливанского кедра в порту Библ, — египтяне называли их «библосец» — эблаиты проследили около 700 км побережья Передней Азии от залива Искендерон, у 36°30 с. ш. до г. Газа, у 31°30 с. ш. Вероятно, они первыми достигли о. Аланшия (Кипр), прослышав о его месторождениях металлов, главным образом меди. Не исключено, что именно эблаиты, продвигаясь на запад от залива Искендерон, положили начало открытию п-ова Малая Азия, проследив около 800 км его южного побережья с заливами Мерсинский и Анталья, с моря усмотрели хр. Тавр и по «островному мосту» Родос-Карпатос достигли Крита, т. е. стали первооткрывателями материка Европы. Но пока неясно, как далеко на запад и север проникли они по морю.
    Конец процветанию государства Эбла около 2305 г. до н. э. положил царь Аккада Саргон, правда, он ограничился лишь взиманием дани; гибель Эбле принес царь Нарам-Суэн, в конце XXIII в. до н. э. разгромивший наемные войска эблаитов; столица была разграблена и сожжена.

Географические достижения шумеров

    Одним из древнейших очагов цивилизации было междуречье Евфрата и Тигра [8]. В его южной приморской части [9] за 4 тыс. лет до н. э. шумеры основали несколько городов-государств, соорудили величественные каменные здания и создали оросительные системы. Они первые из цивилизованных народов пользовались изобретенным ими около XXVIII в. до н. э. слоговым письмом — клинописью на глиняных плитках. Свою родину шумеры называли «Калам» («Страна»), а ее жителей — санг-нгига («черноголовые»), В начале III тысячелетия до н. э. в Междуречье наибольшее значение имели два города-государства — Урук и Киш. Их правители-жрецы (энси) посылали своих тамкаров (торговых агентов) скорее всего вверх по долине Евфрата, в горно-лесные области Тавра, за серебром и продуктами животноводства, а также в средиземноморские горные районы за кедром (вокруг развалин строений в Шумере, относящихся примерно к 3000 г. до н. э., найдены обуглившиеся остатки столбов из кедра). Следовательно, шумеры первыми поднялись на Анатолийское плоскогорье (центральная часть п-ова Малая Азия) к серебряным рудникам, расположенным в среднем течении р. Марасантия (Кызыл-Ирмак). На западе шумеры открыли, вероятно, одновременно с эблаитами плоские пространства Западной страны (Сирийской пустыни, в те времена — степи). Восточную окраину Шумера — хр. Загрос, с которого дули прохладные ветры, — они называли «Горным ветром», отсюда к ним доставлялись дикие лошади.
    Воины и боевые колесницы шумеров (рельеф III тысячелетия до н. э.)

    Географические познания шумеров иллюстрирует одна из первых карт, выдавленная на глиняной плитке очень плохой сохранности; она датируется XXV в. до н. э. На карте в виде символов, подобных чешуе рыбы, показаны горы Ливана и хр. Загрос; в центре сплошными параллельными линиями обозначено, видимо, среднее течение Евфрата — шумерам он служил географическим ориентиром, ибо приходил сверху, с севера, и тек вниз, на юг.
    К началу III тысячелетия до н. э. шумеры уже имели торговые отношения со страной Мелухха, правильнее Мелаха, которая, по мнению большинства ученых, находилась в долине р. Инд. Эти связи осуществлялись морем по Персидскому заливу до страны Дилмун (Бахрейнские о-ва), служившей торговым местом — перевалочной базой для товаров обоих партнеров, или непосредственно от устьев Тигра и Евфрата до устья Инда мимо северных берегов Персидского и Оманского заливов и Аравийского моря. Вопрос о том, кому — шумерам или хараппанцам — принадлежала инициатива в налаживании торговых контактов и, следовательно, кого из них следует считать первооткрывателями Аравийского моря, Оманского залива и юго-западного побережья Азии длиной более 2500 км, видимо, следует решить в пользу хараппанцев (см. ниже).
    Товары из шумерских портов Эриду и Ур перевозились на особых, «ходящих в Дилмун» судах, маршрут которых пролегал вдоль западных (аравийских) берегов Персидского залива. В его южную часть и к юго-восточным берегам Аравийского п-ова шумеры проникли позже: страна Маган (современный Оман), богатая медью, скульптурным камнем и ценными породами деревьев, упоминается с XXVI в. до н. э. Таким образом, к середине III тысячелетия до н. э. шумерам стали известны северные и западные берега Персидского и южный берег Оманского залива. Иными словами, они открыли с перерывами более 1200 км восточного побережья Аравийского п-ова и горы Хаджар (Оманские, длиной более 600 км).

Походы Саргона и Саргонидов

    После длительного периода междоусобных войн города Шумера в 2316 г. до н. э. были объединены под властью Шаррумкена, слуги правителя Киша, по происхождению семита, вошедшего в историю под именем Саргона I, или Саргона Аккадского. Подчинив города северной части Междуречья, он предпринял около 2312 г. до н. э. первый военный поход к Верхнему морю заката, т. е. Средиземному морю, для обеспечения безопасности караванных и речных путей и захвата богатств северных стран. Завоевав их, Саргон построил для себя новый город — Аккад (в 30 км к югу от Багдада) и сделал его своей столицей. Создав впервые в истории постоянное войско, он без особого труда разгромил города юга, разобщенные враждой и соперничеством, и достиг Персидского залива, где его воины совершили обряд омовения оружия.
    Около 2305 г. до н. э. Саргон совершил большой поход на север, подчинил страну Мари, государство Эблу и поднялся на Кедровые горы (хр. Аманус). Вероятно, тогда же он переправился на о. Кипр. Затем Саргон получил сообщение о том, что против аккадских тамкаров, выходцев из г. Ашшура, в XXIV в. до н. э. создавших на среднем течении р. Марасантия (Кызыл-Ирмак) несколько торговых пунктов, восстало местное хеттское население, не желавшее попадать под иноземный гнет. Во главе карательной экспедиции Саргон прошел через Верхнюю страну [10], перевалил хр. Центральный Тавр, видимо, у его северо-восточной оконечности и вторгся в самое сердце Малой Азии. Подробности похода не выяснены. Известно лишь, что отсюда он вывез в Аккад кусты роз, виноградную лозу, инжир и иного других растений. В результате аккадцам стала известна большая часть (2400 км) течения р. Пуратту (аккадское название Евфрата).
    Новый поход Саргона был направлен против полукочевых племен гутиев, живших в горах Северного Загроса, в междуречье Диалы и Малого Заба, левых притоков Идиклада (Тигра). Разгромив их, он вторгся в страну Эламту (Элам) и захватил столицу Сузы, ныне г. Шуш, но оставил на престоле царя эламитов. Домой аккадцы вернулись с огромной добычей. Справедливости ради подчеркнем, что «царь битвы» (Саргон лично участвовал в 34 битвах) с уважением относился к религиозным обычаям народов покоренных стран, повсюду восстанавливая святилища и делая щедрые жертвоприношения их богам. Завоевав «Земли от [места, где] солнце восходит до [пункта, где] солнце садится», Саргон стал владыкой огромной империи: на севере ее границами были южные склоны Анатолийского плоскогорья, примерно по 38° с. ш., на востоке — хр. Загрос, на юго-востоке Персидский залив и на северо-западе — Средиземное море.
    После гибели Саргона (он был предательски убит в 2261 г. до н. э.) его сыновья Римуш и Маништусу продолжали расширять аккадские владения. Около 2260 г. до н. э. Римуш вторгся в долину р. Керхе и разбил войска восставших эламитов. Преследуя их, он проник в горы Центрального Загроса и окончательно разгромил врага на одном из верхних притоков р. Диз (система р. Карун). Затем Римуш прошел на юго-восток и завоевал горную страну Аншан (современный Фарс). После этого похода аккадцам стали известны западные склоны всей 1600-километровой системы Загроса. Около 2240 г. до н. э. Маништусу, снарядившись на эламском берегу Персидского залива, на судах переправился на аравийскую сторону, захватил Дилмун (Бахрейн) и с боями прошел по низменному, изрезанному заливами побережью почти 1000 км. На победной стеле он сообщил о завоевании владений 32 правителей, в том числе стран Губин (видимо, это полуостров, отделяющий Персидский и Оманский заливы) и Маган (Оман). Следовательно, он открыл побережье Аравии [11] на протяжении 600 км.
    Внук Саргона — Нарам-Суэн, во всех надписях именуемый «царь четырех стран света», продолжая дело, начатое дедом, большую часть жизни провел на войне (годы правления 2236–2200 до н. э.). Сначала он предпринял ряд походов в горы Загрос по течению рр. Диала, Малый и Большой Заб, разрушая и грабя, убивая и сжигая, словом выступая как истинный завоеватель. Логическим завершением серии войн был поход в верховья Тигра, где Нарам-Суэн разгромил войска горцев луллубеев, проследив почти все течение реки (1900 км); здесь он поставил победную стелу. Воевал Нарам-Суэн и в горах Тавра (страна Тибра), а около 2200 г. до н. э. погиб в битве с гутиями в горах Центрального Курдистана, в междуречье верховьев Большого и Малого Забов. После разгрома аккадского войска гутии прошли на юг, овладели священным городом шумеров Ниппуром, у 32° с. ш., разрушили и разграбили много городов Междуречья.
    Первое географическое описание Передней Азии и стран Персидского залива обнаружено на статуе Гудеа, энси г. Лагаш (середина XXII в. до н. э.). Автор этого труда, скорее всего жрец, сообщает сначала о странах Верхнего моря по правому и левому берегам Евфрата, а затем о землях «по эту [аравийскую] и ту [иранскую] стороны Нижнего моря».
    В результате вторжения эламитов и нашествий аморитов, живших в сирийской степи в конце XXI в. до н. э., аккадская держава распалась на несколько мелких враждующих друг с другом государств. Ядром одного из них — будущей Ассирии — стал г. Ашшур; большинство его жителей составляли семиты — аккадцы. Основанные ашшурскими купцами в Малой Азии торговые пункты (см. выше) к этому времени выросли в колонии — карумы. Среди них выделились: Каниш на среднем течении р. Кызыл-Ирмак, Бурушханда, примерно в 200 км юго-западнее Каниша, в области, которую купцы называли Нижней страной, а также Хаттусас и Куссар, обе — в большой излучине Кызыл-Ирмак. Самым северньм торговым пунктом аккадцев в Малой Азии была Цальпа (современный Чорум), у 40с30 с. ш. и 35° в. д. Не исключено, что оттуда они достигли берега Черного моря в районе залива Самсун, 36–37° в. д.: между этими пунктами всего 150 км, и здесь приморские горные цепи резко снижаются, образуя единственный удобный проход, по которому пролегал древний торговый путь, пересекающий полуостров с юга на север. Наиболее выдвинутой на восток колонией была Самуха, расположенная на р. Мала (Карасу), у 39°30 с. ш. и 38°30 в. д., южнее истоков р. Кызыл-Ирмак.
    Благодаря этим колониям (их насчитывается более 20) в период наибольшей торговой активности, длившейся 100 лет (1050–1850 гг. до н. э.), так называемый «ассирийский торговый колониальный век», аккадцы ознакомились с внутренними районами Малоазиатского нагорья. Иными словами, они открыли — вторично (после шумеров) — Анатолийское плоскогорье с бессточной впадиной соленого озера Туз [12] (у его южных берегов находился торговый пункт), хр. Центральный Тавр, по всей длине которого на обоих склонах известно пять колоний, весь Кызыл-Ирмак (1151 км). Черное море и нижнее течение Карасу и Мурат, составляющих Евфрат.

Экспансия эламитов на север и восток

    В начале III тысячелетия до н. э. еще одним крупным очагом цивилизации становится Элам — междуречье Каруна и Керхе[13] (Хузистан, на юго-западе Ирана). Здесь возник ряд городов-государств (в том числе Сузы и Аван, ныне Дизфуль), которые вели оживленную торговлю с городами соседнего Шумера, а временами вступали с ними в военные конфликты, приносившие успех то той, то другой стороне; шумеры называли Элам страной Ним («Высокая»).
    Походы эламитов, ассирийцев и мидян (по В. И. Магидовичу)

    Около 3000 г. до н. э. эламиты создали рисуночное (пиктографическое) письмо, а затем — несомненно под культурным влиянием шумеров — перешли на клинопись. Свою страну они называли Элтамт («Земля бога»?). Из этой приморской области, ядра будущего крупного государства, просуществовавшего около 2500 лет, эламиты распространились на север, северо-восток и восток, подчинив своему влиянию обширную территорию, возможно, всю западную половину Иранского нагорья и некоторые районы его юго-восточной части. Каков был характер этого подчинения — мирный пли насильственный, мы пока не знаем: в истории Элама еще много неразгаданного, так как эламиты «очень неохотно» открывают свои тайны.
    Продвигаясь в северном направлении, не позднее XXVIII в. до н. э., эламиты перевалили хр. Загрос, пересекли несколько небольших рек, текущих по межгорным равнинам западной части Иранского нагорья, и впервые достигли соленого озера Дерьячейе Немек [14]. Далее к северу они столкнулись с почти шпротной цепью гор Эльбурс. Пока нет прямых доказательств проникновения эламитов через сквозное ущелье р. Сефидруд к южному берегу Каспия, но не исключено, что именно они были первооткрывателями этого величайшего озера-моря Земли.
    При движении через Иранское нагорье в северо-восточном направлении эламиты открыли северную часть хр. Кухруд, в обводненных ущельях которого и поныне существуют оазисы. Перевалив хребет, они первыми достигли Деште-Кевир [15] (Большая Соляная пустыня), которая остановила их дальнейшее продвижение. Тогда, видимо, они повернули на юго-восток и, пройдя вдоль восточного склона Кухруда, добрались до его южной оконечности [16]. Района Кермана эламиты могли достичь, двигаясь и в восточном направлении, через южную часть Иранского нагорья. Так или иначе ими открыт весь хр. Кухруд (900 км).
    Вполне возможно, что одним из самых восточных форпостов Элама была страна Аратта, местоположение которой точно не установлено [17]. Большинство историков помещает ее в горах Южного Ирана, в междуречье Руде-Шур и Хелильруд [18] (современный Ларестан). Аратта, видимо, играла роль посредника в караванной торговле Шумера и городов хараппской цивилизации (см. гл. 4).
    Итак, эламиты открыли большую часть Иранского нагорья и создали в оазисах в его центре и по южной окраине поселения городского типа. В XXIV — начале XXIII в. до н. э. на территории Элама существовало несколько мелких государств, подчиняющихся царям Аккада. Первым объединил Элам в середине XXIII в. царь Пузур-Иншушинак, который принял титул «жрец Суз, правитель Элама» и стал равноправным партнером Аккадской империи. Он заключил с Нарам-Суэном договор о мире — первый засвидетельствованный письменный международный договор: «Враг Нарам-Суэна — также мой враг, друг Нарам-Суэна — также мой друг».

Глава 2
НАРОДЫ ЗАПАДНОЙ АЗИИ (ОТ ХЕТТОВ ДО ПЕРСОВ)

Открытия хеттов

    В тех районах Малой Азии, где функционировали ашшурские торговые колонии, к XX в. до н. э. возникли города-государства, население которых составляли различные этнические группы, главным образом хетты и хатти. Хетты создали своеобразную культуру, оказавшую известное влияние на вавилонскую, средиземноморскую и даже на египетскую; в свою очередь, она носит следы влияния этих культур. Этими городами правили царьки-вожди и царицы-жрицы, возможно при участии старейшин [19] Ашшурские купцы выступали в Малой Азии не только в качестве хищников, эксплуатировавших природные богатства края и обращавших в рабство бедняков, попавших к нам в кабалу. Они сыграли роль просветителей страны: с их помощью хетты усвоили аккадскую клинопись, точнее, ее ассирийский вариант.
    К середине XIX в. до н. э. наиболее могущественные царьки начали захватывать соседние города-государства. Это привело к свертыванию торговой деятельности ассирийцев и образованию Древнехеттского царства.
    В начале XVIII в. до н. э. правитель Куссара по имени Анитта подчинил ряд бывших торговых колоний в колене р. Марасантия и на Анатолийском плоскогорье, в том числе у берегов озера Туз, положив начало созданию царства. Затем, согласно его анналам (очень плохой сохранности), он завоевал «все страны Цалнума на Внутреннем [Средиземном] море». В одном из захваченных городов Анитта повелел построить «зоопарк, который должен был демонстрировать, как далеко заходил царь».
    Образец хеттской иероглифической надписи

    Но подлинным основателем Древнехеттского царства стал Лабарна (или Табарна). В начале XVII в. до н. э. он покорил оставшиеся еще независимыми города-государства в центре Малой Азии, а на юге, захватив плодородные долины обоих склонов Центрального и Западного Тавра, вышел у 32° в. д. к восточному берегу средиземноморского залива Анталья. Развивая успех, Лабарна продвинулся на запад, завоевал страну Арцаву, расположенную в долине р. Большой Мендерес [20], и добрался до берегов Эгейского моря. На севере, воспользовавшись, как и ашшурские купцы, древним торговым путем, он достиг Черноморского побережья у залива Самсун. Покорив «земли… врагов силой и сделав моря границами своего государства», Лабарна поставил сыновей правителями завоеванных стран, а себя стал именовать «великим царем». Таким образом в XVII в. до н. э. хетты открыли большую часть п-ова Малая Азия (около 500 тыс. км2). Его северо-западный угол, ограниченный 39° с. ш. и 29° в. д. и омываемый Эгейским и Мраморным морями, входил в то время в состав царства Вилусы (Троады) [21].
    От берега Черного моря, захваченного Лабарной, хетты были оттеснены касками — воинственным союзом 9 или 12 племен, обитавших на Черноморском побережье к востоку от низовья р. Кызыл-Ирмак и в Восточно-Поптийских горах. В начале XIV в. до н. э. борьбу с ними начал царь Тудхалия III, но столкнулся с упорным сопротивлением многочисленного ополчения. После его смерти (около 1380 г. до н. э.) на престол вступил его сын Суппилулиума I. К этому моменту Хеттское царство находилось в состоянии упадка, и новый царь начал с укрепления столицы Хаттусы и реорганизации армии. Затем он двинулся на касков: «Бог Дата… врагов [от] дал в мои руки… и над всей страной Каска [я одержал победу]». В результате хеттам стало известно побережье Черного моря от 36 до 39° в. д. — более 300 км.
    Суппилулиуме сразу же пришлось выступить против другого врага — племен хайаса (хайа), живших на Армянском нагорье. Хеттские надписи об этом народе — древнейшие исторические сведения о племенах Армянского нагорья и армянах (большинство историков считает хайаса предками армян). Продвигаясь с боями на восток, вверх по долине р. Келькит (приток Ешиль-Ирмак), хетты последовательно овладели рядом «Верхних стран» с серебряными рудниками, расположенных на южных склонах Восточно-Понтийских гор, и построили здесь укрепленные города. Затем им удалось достичь «реки Мала» (Карасу), у 39°30 в. д., где хребты раздвигаются, образуя довольно широкую межгорную долину. Отсюда начинались земли «страны Хайаса». Армия хеттов двинулась на восток по Армянскому нагорью и вышла к «горам Лаха» (хр. Бингель, у 39° с. ш. и 42° в. д.), протягивающимся по правому берегу верхнего Мурата. В завязавшемся сражении Суппилулиума разбил вражеские отряды. Итогом похода было открытие центральной части Армянского нагорья.
    Сын Суппилулиумы Мурсили II около 1340 г. до н. э. совершил поход на запад, видимо, с целью покорения страны Вилусы. Переправившись через Кызыл-Ирмак у 40° с. ш., его армия проследовала по северо-западной части Анатолийского плоскогорья, форсировала р. Сакарья в среднем течении и в ее колене соединилась с войском сателлитов, возглавляемым братом Мурсили, которое пересекло то же плоскогорье южнее. Затем объединенная армия форсировала Сакарью в верхнем течении и вышла к берегу Эгейского моря в районе п-ова Чешме. Вилусы Мурсили не достиг по неустановленной причине: в его отчете о завоеванной стране Арцава она не упомянута.
    Около 1330 г. до н. э. Мурсили продолжил завоевание Хайасы, начатое Суппилулиумой. Маршрутом отца он вышел к Карасу у 40° в. д. и поднялся по ее долине до истоков, у 41°30 в. д. Преодолев невысокий перевал, армия хеттов попала в долину р. Тортум (бассейн р. Чорох) и двинулась на крепость Арипсу, расположенную у небольшого горного озера (41°30 в. д. и 40°30 с. ш.). Ее жители заняли «скалы очень высоких [окрестных] гор» (до 3042 м — г. Ак-даг). Мурсили взял крепость без боя, а в качестве трофеев — много крупного рогатого скота и боевых колесниц. Вскоре к нему явились старейшины ряда племен с просьбой: «Наш господин, не погуби нас совсем!» Результатом его походов на запад и восток было широтное пересечение всего п-ова Малая Азия от 27 до 42° в. д. (около 1300 км). В XII в. до н. э. хеттская держава была разгромлена и большая часть ее территории перешла под власть царства Фригии, соперницы Ассирии.

Хурриты и открытие Закавказья

    В начале III тысячелетия до н. э. на Армянском нагорье, в верховьях Тигра и у южных берегов соленого озера Ван (около 3,7 тыс. км2), существовало несколько мелких независимых царств, основным населением которых были главным образом хурриты, знакомые с письменностью с III тысячелетия до н. э. К XVII в. до н. э. им удалось создать сильную рабовладельческую державу Митанни со столицей Вашшукканни в верховьях р. Хабур (левый приток Евфрата). На востоке ее границы достигали соленого безжизненного озера Урмия (или Резайе, около 5,8 тыс. км2).
    В 1595 г. до н. э. хурриты разгромили войска хеттов, и эта победа развязала им руки для захватов на севере. Начав с земель пленен уруатри в верховьях Мурата (Арцани), Карасу и Аракса, к середине XVI в. до н. э. они продвинулись на север через Карское плоскогорье, открыли р. Куру, а за ней горные хребты Малого Кавказа [22]. Северным пределом их завоеваний в Закавказье стала долина р. Храми (приток Куры). Поднимаясь по долине среднего Аракса, хурриты усмотрели «гору Масис» — потухший вулкан Большой Арарат (5165 м) с шапкой вечных снегов, ставший, согласно библейской легенде, одним из главных «спасителей» человечества и животного царства от всемирного потопа. К северу от Арарата они открыли Араратскую равнину и окруженное хребтами лазурно-синее пресное озеро Севан. Государство Митанни было недолговечно. В начале XIII в. до н. э., под ударами ассирийцев оно распалось на несколько мелких царств, ставших легкой добычей Ассирии.

Ассирийские цари: «уничтожил, сжег, покорил»

    Одним из главных «действующих лиц» на переднеазиатской политической сцене в XIII–VII вв. до н. э… стала Ассирия. «Письма к богу» [23] и царские анналы ассирийских владык, сменявших друг друга на протяжении 700 лет, буквально переполнены названиями покоренных стран, цифрами разрушенных и сожженных городов и поселений, убитых в сражениях врагов, захваченных пленников, угнанного скота. Менялись имена царей, время походов, их направление и продолжительность; неизменным оставался мрачный рефрен «уничтожил, сжег, покорил».
    Укрепив свои позиции на западе и юге, Ассирия устремилась на север, где можно было, применив, естественно, силу, заполучить рабов и скот. Разбойничьи набеги — иначе нельзя назвать походы ассирийцев — начались около 1280 г. до н. э., когда Салманасар I с войсками проник с юга на Армянское нагорье и «за три дня» (в трех сражениях) разбил ополчение крупного союза урартских племен «уруатри» в районе озера Ван [24], наложил на них дань и увел в рабство часть пленных.
    Несколько рейдов на Армянское нагорье в конце XIII в. до н. э. совершил царь Тукултининурта I; он перевалил хр. Армянский Тавр и сразился с войсками коалиции 43 племен наири. После его походов горные районы, окружающие озера Ван и Урмия, в ассирийских текстах стали называться страны Наири.
    Из ряда грабительских рейдов Тиглатпаласара I интерес для нас представляет один, совершенный в 1112 г. до н. э. к Черному морю — в «страны далеких царей, что на берегу Верхнего моря захода солнца»: «Трудными тропами, тяжелыми перевалами, чьей середины прежде не знал ни один царь… непроложенными стезями я провел мои войска… Я проходил удобную местность на колеснице, трудную [через 16 горных хребтов] — с помощью медных [бронзовых] топоров. Я нарубил уруми [горные деревья], улучшил мосты для перехода моего войска, переправился через [верхний] Евфрат. 23 царя стран Наири… поднялись против меня на войну и на битву. Я надвинулся на них в ярости моего грозного оружия, я… учинил истребление их многочисленного [22 тыс.] войска» (Цит. по Б. Пиотровскому).
    На борьбу с захватчиками выступила более крупная коалиция во главе «60 царей Наири». Тиглатпаласар I разгромил и ее и, преследуя врага, вышел к берегам Черного моря, видимо по долине р. Чорох. Пленные вожди были отпущены, но их сыновья в качестве заложников уведены в Ассирию. Победная реляция об этом походе, завершенном около 1111 г. до н. э., — первое дошедшее до нас описание Армянского нагорья. Из похода Салманасара III в 843 г. до н. э. на р. Джагату (впадает в озеро Урмия) ассирийцы доставили первые сведения о стране Мана [25]. В 834 г. он перевалил горы в верховьях Джагату и Кызылузен (левая составляющая р. Сефидруд) и проник в долину одного из притоков р. Карачай (впадает в озеро Дерьячейе-Немек). Здесь начиналась земля мадай — страна ираноязычного союза племен «могучих мидян, живущих у восхода солнца» (именно так их нарекли ассирийцы). Заняв четыре крепости, захватив пленных и немного скота, Салманасар III отступил.
    Продолжая восточную экспансионистскую политику своего предшественника, новый ассирийский царь Шамшиадад V в 821 г. до н. э. направил в страну мидян войска под командой «умного испытанного воина» Муттаррис-Ашшура. Вероятно, по долине Сефидруд ассирийцы достигли Моря захода солнца. Так они называли Каспий, который расположен к востоку от Ассирии, считая, видимо, что Каспийское, Черное и Средиземное моря соединяются. Следующий поход на восток, в страну мидян, возглавил сам Шамшиадад V. Он осадил и взял ряд крепостей и достиг склонов гор Эльбурс. В двух Других сражениях он разгромил несколько отрядов мидян, разрушил 1200 поселков, взял много пленных. Почти 30 индийских вождей явились к Шамшиададу с дарами и просьбой о мире.
    В период царствования его сына Ададнерари III [26] ассирийцы совершили в страну мидян пять походов, но о них мы знаем лишь из краткого перечня: царские анналы не сохранились. Вполне вероятно, что между 802 и 788 гг. до н. э. ассирийцы прошли по Иранскому нагорью далеко на восток вдоль подножия гор Эльбурс и южных склонов Туркмено-Хорасанских гор до рр. Герируд и Мургаб, т. е. до границ древней области Бактрии. Об этом сообщает Ктесий, древнегреческий врач и историк. Если не ассирийские воины, то агенты царя Ададнерари III определенно достигли Бактрии, славившейся двугорбыми верблюдами (бактриан) и бадахшанским лазуритом. Единственное в Передней Азии месторождение этого ценного поделочного камня находится и до сих пор разрабатывается в хр. Гиндукуш, в верховьях р. Кокча (левый приток Пянджа). Сохранился отрывок из письма одного из агентов Ададнерари III: «…я поднялся в горную местность за лазуритом, но когда я унес… [его], страна восстала против меня. Если изволит царь… пусть придут большие воинские силы и заберут лазурит, только я с ними не буду ни есть хлеба, ни пить воды, ни проходить рядом с ними…» [27]. Иными словами, этот агент открыл Северо-Афганские горы и западную часть хр. Гиндукуш.
    Во второй половине VIII в. до н. э. царь Тиглатпаласар III направил в Мидию войска под командой Ашшур-Даннинанни. Ему удалось достичь района горы Бикни (потухший вулкан Демавенд [28]) и северной границы Деште-Кевир, захватить много скота и пленить несколько тысяч человек. Аналогичный поход выполнил в 737 г. до н. э. сам Тиглатпаласар III, присоединивший к Ассирии «горы Руа до Соляной пустыни» (к северо-западу от озера Дерьячейе-Немек, у 52° в. д.). «Царь земных царей и царь» Ассархадон в 674 г. до н. э. вновь достиг района горы Бикни, продвинулся до 54° в. д. в область Патушарра (Хвар или Хоарена), между северной границей Деште-Кевир и южными склонами Эльбурса, и собрал с мидян дань, но этот поход оказался для ассирийцев последним.

Государство Урарту

    К середине IX в. до н. э. на территории, прилегающей к озеру Ван, возникло государство Биайнили (Урарту). Столицей его стал г. Тушпа на восточном берегу озера. В конце IX в. до н. э. царь урартов Менуа начал завоевательные походы на север. Он проник в страну Аза (Араратскую равнину) и на северном склоне горы Большой Арарат построил г. Менуахинили. Сын Менуа Аргишти I, превративший Урарту в могущественную державу, в начале VIII в. до н. э. завоевал страну Диаухи — среднее течение р. Чорох — и прошел по южной окраине страны Кулха (Колхиды) к верховьям Куры. Через Карское плоскогорье он вышел на средний Аракс и вернулся в Тушпу. Затем он совершил другой поход на север и на р. Раздан (левый приток Аракса) в 782 г. до н. э. построил крепость Эребуни, став основателем Еревана. Поднявшись по Раздану, Аргишти открыл (вторично после хурритов) озеро Севан: на скале у северной оконечности озера высечена его надпись.
    В конце VIII в. до н. э. Урарту было ослаблено в борьбе с ассирийцами, а в VII в. до н. э. разрушено племенами, двигавшимися с запада и юго-востока. Под их напором урарты отступали на север, переваливали горы Малого Кавказа и спускались в долину средней Куры, а может быть, и в Рионскую низменность. Отсюда отдельные группы урартов, вероятно, достигли предгорий Большого Кавказа (горной системы длиной более 1100 км между Черным морем и Каспием). Можно предполагать, следовательно, что именно урарты открыли Большой Кавказ, но пока это нельзя доказать.

Походы Киаксара

    Ядром страны мидян была территория на Иранском нагорье, примерные границы которой проходили по южным склонам гор Эльбурс, восточной окраине пустыни Деште-Кевир, по 33° с. ш. и по 48° в. д. К началу VII в. до н. э. ассирийцы владели западной незначительной частью земель мидян (приблизительно до 49° в. д.).
    В 673 г. до н. э. в Мидии началось восстание во главе с Хшатритой (Каштаритой), и оккупанты были навсегда изгнаны из страны. Захватив владения ряда индийских племен, Хшатрита создал единое государство со столицей Экбатана (современный Хамадан, в 280 км к юго-западу от Тегерана) и, видимо, вскоре начал завоевательные походы. Перевалив горы Эльбурс в восточной части, он овладел низменной страной гирканиев Варканой, раскинувшейся в низовье р. Атрек, у юго-восточных берегов Каспия, в древности называемого Гирканским морем. Далее к востоку он завоевал страну земледельческой народности парфян Партаву, через несколько веков ставшую грозной силой — Парфянским государством. Иными словами, вторично после ассирийцев Хшатрита открыл Туркмено-Хорасанские горы.
    Мидийский всадник (с эламской печати VIII–VII вв. до н. э.)
    Около 625 г. до н. э. царем Мидии стал Киаксар (Хувахштра).[29] За первые 10 лет правления он создал регулярную армию и совершил ряд походов на восток и юго-восток Иранского нагорья, в результате которых с состав Мидии вошло несколько новых стран. Пока, правда, не установлено, в какой последовательности и когда эти земли были завоеваны. Перевалив Эльбурс, вероятно, у 52° в. д., Киаксар овладел почти всем южным низменным побережьем Каспия, во влажных субтропических лесах которого жили племена кадусиев и гелов. Таким образом мидянам стали известны каспийские берега длиной более 500 км. Расширяя границы Мидии, Киаксар продвинулся за Туркмено-Хорасанские горы к северо-востоку и достиг оазисов на подгорной равнине у северных крутых склонов Копетдага, расчлененных глубокими ущельями. Мидяне впервые вышли к южным окраинам песчаной пустыни Каракумы, став первооткрывателями Туранской низменности и всего Копетдага (около 650 км).
    Следующей жертвой Киаксара оказалась страна Гарайва (Арейя) — древняя область племен, называвших себя ариями («свободными людьми») и живших в оазисах бассейна р. Теджен-Герируд, в том числе в Гератском и Тедженском. Продвигаясь па юг по равнине вдоль восточных склонов гор Кайен, войска Киаксара покорили Зранку (позже Дрангиана), населенную бедными и отсталыми скотоводческими племенами дрангов и таманаев. Мидяне впервые ознакомились с крупным, более 50 тыс. км2, пресным озером Хамун [30] и впадающими в него реками, в том числе Гильменд, открыли песчаную пустыню Регистан и озеро Гауди-Зирра, ныне солончак. (Оба озера расположены в бессточной Систанской впадине.) К западу от нее, за невысокими отрогами гор Кайен и плоскодонными бессточными впадинами южной части пустыни Деште-Лут, Киаксар столкнулся с отсталыми скотоводческими племенами карманиев, сазартиев и утиев, населявших страну Кармана (Кармания), расположенную по берегам озера Немекзар [31] и вдоль восточных склонов хр. Кухбенан, где и поныне имеются оазисы. Мидийское завоевание Карманы было довольно условным: оставленные там гарнизоны собирали дань с большим трудом.
    В результате похода на юг от озера Хамун через полупустыни и степи плоскогорья Серхед Киаксар присоединил к своим владениям горную страну Мака (Гедросию); в ее лесах и саваннах жили темнокожие дравидоязычные племена — «азиатские эфиопы». Пройдя одним из сквозных ущелий через центральную часть гор Мекран, мидяне вышли к побережью Оманского залива, занятому тропическими пустынями Гермсир. Восточнее плоскогорья Серхед они открыли озеро Машкель (в настоящее время солончак) площадью около 4000 км и проникли в пустыню Западного Белуджистана, возможно, известную уже хараппанцам. В итоге восточных походов Кпаксар завоевал около 1,5 млн. км2 степей, пустынь и горных областей, завершив в основном открытие Иранского нагорья, начатое эламитами.
    Мидяне распространили свое влияние и на земли в бассейне Мургаба, примыкающие к Арейе с востока. Это была страна Маргуш (Маргиана), население которой платило им дань. Отдельные военные отряды мидян, вероятно, проникли в низовья Амударьи — в страну Ваэджи (Хорезм) — и в бассейн р. Зарафшан, т. е. в страну Гаву (Согдиана) [32], и, следовательно, открыли пустыню Кызылкум. При атом они пересекли полупустыни и степи возвышенностей Бадхыз и Карабиль, открыли среднее течение Амударьи, простиравшуюся за ней волнистую равнину (Каршинская степь) и первые ознакомились с западными отрогами хребтов горной системы Гиссаро-Алая, положив тем самым начало открытию Средней Азии.
    В конце VII — начале VI в. до н. э. Киаксар провел три победоносные западные кампании: в 614 г. до н. э. в союзе с Вавилонией разгромил своего главного противника — Ассирию. Затем между 610 и 590 гг. до н. э. он оккупировал Ману — в результате мидянам стали известны горы Эльбурс по всей длине (около 900 км), а около 590 г. захватил Урарту. Благодаря этой победе границы Мидии на северо-западе достигли Малого Кавказа. Возможно, отдельные отряды мидян форсировали Куру и, воспользовавшись древним Прикаспийским путем [33], проникли на север за Апшеронский п-ов к Каспийским Воротам. Если это так, мидяне открыли восточное окончание горной системы Большого Кавказа. На западе владения Мидии простерлись через все Армянское нагорье до рр. Кызыл-Ирмак, Евфрат и Тигр. На юге Киаксар покорил Элам и страну Парса (Персиду) — Мидия превратилась в гигантскую державу. В 550 г. до н. э., через 34 года после смерти Киаксара, она была завоевана Курушем (Киром II), царем вассальной Персиды, и вошла в состав его государства в качестве сатрапии (провинции, или округа).

Персы в Средней Азии и Скифии

    После покорения Мидии Кир II, приняв титулы индийских царей, в течение трех лет (549–547 гг. до н. э.) завоевал Элам, Парфию и Гирканию. Затем он захватил Каспиану — ту часть юго-западного побережья Каспийского моря, которая не была под властью мидян, и прошел на север до предгорий Большого Кавказа, проследив его вдоль южных склонов по крайней мере на 400 км, примерно до 5° в. д. Персидские отряды, очевидно, доходили до Каспийских Ворот: у Гекатея Милетского есть упоминание об этом самом узком участке Прикаспийского пути, расположенном за 42° с. ш. На западе власть Кира распространилась на всю Малую Азию, и персы смогли убедиться, что это большой полуостров. Несомненно, из персидских источников об этом знает Гекатей.
    Между 545 и 539 гг. до н. э. Кир II завоевал страны, входившие в состав бывшей Мидийской державы, но в какой последовательности, мы не знаем. При этом персы продвинулись значительно дальше мидян, продолжив их открытия, а в Средней Азии и Афганистане персы оказались первооткрывателями [34]. На путях в закаспийские степи и пустыни они пересекли страну парфян, которые позднее играли большую роль в посреднической торговле между Западной и Центральной Азией — там, где кончались китайские караванные дороги. Из Парфии персы перевалили хр. Копетдаг. На север вдоль берега Каспия они не заходили за 40° с. ш., но в восточном направлении проникли далеко в глубь материка. Захватив Арейю и Маргиану, войска Кира вторглись в Хорезм и заняли оазисы в низовьях Окса (Амударьи), где жили саки-тиграхауда, или массагеты, одно из кочевых племен конфедерации саков.
    Продолжив завоевание Бактрии, начатое мидянами, персы на левобережье средней Амударьи захватили предгорную Бактрийскую равнину с полосой оазисов, расположенных в низовьях многочисленных горных рек [35], стекавших с северных склонов хр. Гиндукуш. Здесь жили саки-хаумаварга. По долине р. Пяндж (верхний Окс) персы поднялись к подножию «Крыши мира» — горной страны Памир, название которой, возможно, происходит от древнеиранского Па-и-михр («Подножие Митры», бога Солнца). В настоящее время точно не установлено, как далеко на северо-восток от согдийской р. Зарафшан проникли войска Кира. Общепринято, что им удалось достичь среднего течения Яксарта (Сырдарьи) недалеко от ее выхода из Ферганской долины, т. е. открыть Голодную степь.
    На востоке Иранского нагорья Кир II покорил Дрангиану, а далее к востоку — страну Харахвати (Арахосию) — долины р. Аргендаб (система Гильменда) и его левых притоков, в том числе Газни. Поднявшись по ней до истоков, персы перевалили в долину р. Кабул (страна Гандхара), оккупировали ряд горных золотодобывающих областей (среди них Нуристан и Кохистан) по течению левых притоков Кабула и вышли к р. Инд у 34° с. ш. и 72° в. д. Затем Кир II завоевал Саттагидию, расположенную в долине р. Гумаль (правый приток Инда). На юго-востоке Иранского нагорья, в Гедросии, он продолжил открытие горной системы Мекран, начатое Киаксаром.
    Персидские воины (рельеф V в. до н. э.)

    В 539 г. до н. э. Кир II захватил Вавилонию и принял титул «царь Вавилона, царь стран». В марте 530 г. до н. э. он двинулся против массагетов, которые кочевали на равнине восточнее Каспия, Направление похода точно не выяснено. Есть предположение, что персы форсировали р. Атрек и проследовали на север к Узбою, тогда заполненному водой. Переправа проходила, видимо, во время паводка на Амударье по понтонным мостам, построенным по приказу царя. К северу от Узбоя они обнаружили горы с ущельями — хр. Большой Балхан. Где-то в этом районе в конце июля — начале августа 530 г. до н. э. (первая точно установленная дата в истории средне азиатских народов) массагеты разгромили армию захватчиков. «Почти все персидское войско пало на поле битвы, погиб и сам Кир» (Геродот. История, I, 214).
    Достойным продолжателем его дела стал царь Дараявуш (Дарий I). Подавив в самом начале своего правления (522–521 гг. до н. э.) восстания, вспыхнувшие во многих сатрапиях огромной Персидской державы, в 519 или 518 г. до н. э. он совершил поход в Среднюю Азию против саков-тиграхауда. Персы, видимо, двигались путем Кира до Узбоя, проследили его течение более чем на 600 км, открыв Сарыкамышское озеро [36] и юго-восточные чинки (уступы) плато Устюрт, и впервые вышли к Аральскому морю у устья Амударьи. В одном из пунктов по линии этого маршрута в разыгравшемся сражении персы взяли верх; часть саков во главе с их вождем Скунхой попала в плен. Описание дальнейших событий изложил, использовав дошедшие до него сакские предания, греческий писатель II в. н. э. Полиен. Желая отплатить персам за поражение, конюх вождя по имени Ширак вошел на самопожертвование: но его просьбе саки обезобразили его, отрезав нос и уши, нанесли ему множество ран. Таким он предстал перед персами и сообщил, что хочет отомстить и проведет их в тыл к сакам по тропам, известным только ему. После недельного пути, попав в пустыню и оказавшись на краю гибели, персы поняли, что их обманули. Ширак был обезглавлен. Благодаря этому неудачному с военной точки зрения походу персы получили правильное представление о территории к востоку от Каспия: «по направлению к восходу солнца к нему примыкает безграничная необозримая равнина» (I, 204). Они выяснили, что в низовьях Амударья, извиваясь но этой равнине, образует множество рукавов, теряющихся в болотах и топях или изливающихся в какое-то море (Аральское); один рукав (Узбой), протекая по открытой местности, впадает в Каспий [37]. С учетом походов Кира персам стало известно течение Амударьи почти на 2000 км. Вероятно, в том же 518 г. до н. э. Дарию удалось завоевать земли «саков, которые за Согдом», т. е. проникнуть в бассейн верхней Сырдарьи — в Ферганскую долину.
    Около 517 г. до н. э. персы захватили правобережье Инда; страну, орошаемую этой рекой, они назвали ее именем. Желая выяснить, есть ли прямое морское сообщение между западными и восточными окраинами Персидской империи, Дарий организовал экспедицию под командованием грека Скилака Кариандского, морехода и военачальника. В 517 г. до н. э. Скилак пересек всю Переднюю Азию и добрался до нижнего течения Кабула. Здесь под его руководством были построены суда, способные выдержать не только речное, но и морское плавание. Небольшая флотилия спустилась по Кабулу до Инда и обследовала его до устья на протяжении почти 1500 км. Выйдя в Аравийское море, Скилак прошел вдоль берегов Азии и Аравии 7500 км и в 514 г. до н. э. достиг вершины Суэцкого залива [38], решив поставленную перед ним задачу. Скилак доставил первые точные известия об Индии. Он выяснил, что за Индом к востоку простираются «пески и пустыня» [39], точнее, две — Тхал и Тар, что «в Индии есть много разных племен, кочевых и оседлых, говорящих на разных языках» (III, 98); «там есть и несметные количества золота, добываемого из земли, [а] частью приносимого реками. А плоды дикорастущих… [растений] дают здесь шерсть, по красоте и прочности выше овечьей… Одежды индейцев изготавливаются из… [нее]» (III, 106); вне сомнения, Скилак имел в виду хлопчатник.
    В Закавказье Дарий, продолжив завоевания Кира, прошел около 700 км вдоль южных склонов Большого Кавказа, «самой обширной и высокой из всех [известных] горных цепей» (I, 203), и за болотистой Колхидской низменностью достиг Черного моря у устья р. Риони.
    Каспийское море явилось объектом исследования морской экспедиции, организованной, вероятно, Дарием. Во всяком случае, Геродот, но персидским источникам, дал верные сведения о Каспии как об огромном озере: «Каспийское… море — это замкнутый водоем, не связанный ни с каким другим морем. Длина его — пятнадцать дней плавания на гребном судне, а ширина в самом широком месте — восемь дней» (I, 202–203) [40]. Это правильное описание игнорировалось античными географами до II в. н. э. Они полагали и показывали на картах, что Каспий сообщается либо с Азовским и Черным морями, либо с Северным Ледовитым океаном.
    На западе Дарий овладел всем малоазийским побережьем Черного моря, черноморскими проливами и островами у азиатских берегов Эгейского моря. В результате у персов сложилось правильное представление о Малой Азии: по персидским источникам, Гекатей на своей не дошедшей до нас карте, конечно, схематично показал этот полуостров, а Геродот довольно точно описал его положение (IV, 38).
    На северо-западе, в Европе, Дарий овладел Фракией и летом 512 г. до н. э… предпринял поход в Скифию — степи Северного Причерноморья, собираясь обезопасить свои тылы, прежде чем приступить к завоеванию греческих земель. Он приказал навести мост через Истр (Дунай) чуть западнее дельты. В это время крупный персидский флот напал на побережье Скифии, принадлежащее «царским скифам» (северные или юго-восточные берега Каркинитского залива?); персы захватили множество пленных, в том числе брата вождя. Перейдя мост и приказав ждать его два месяца, Дарий во главе огромной армии (700 тыс. человек — цифра явно завышена) двинулся на северо-восток [41], пытаясь настичь противника. «Скифы решили не вступать в открытое сражение с персами… [и] стали медленно отступать, угоняя скот, засыпая колодцы и источники и уничтожая траву на земле» (IV, 120). Они разделили свои силы на два отряда: первый шел по причерноморским и приазовским степям, второй — на северо-восток, оба держались на расстоянии одного дня пути (30–40 км) от противника.
    Персы стали преследовать первый отряд и двинулись на восток к Дону. Последовательно форсировав множество крупных и малых рек, текущих в основном на юг, они пересекли земли скифов-кочевников, так и не войдя в соприкосновение с уклоняющимся от боя врагом. Затем войска Дария переправились через Северский Донец, прошли всю землю савроматов (междуречье Северского Донца и среднего Дона) и вступили на территорию большого кочевого племени будинов, живших в бассейне среднего Дона. «Вся земля их покрыта густыми лесами» (IV, 109). Здесь Дарий обнаружил «город [42], окруженный деревянной стеной. Будины бежали, город опустел, и персы предали его огню» (IV, 123). Скифы продолжали отступать, по-прежнему избегая сражения. Дарий проследовал на север через всю страну будинов и достиг края пустынной области — это, вероятно, Окско-Донская равнина. Она «совершенно необитаема… и тянется в длину на семь дней пути» (IV, 123). Персы стали лагерем на какой-то реке и начали строить укрепления. Воспользовавшись этим, скифы обошли преследователей с севера и вернулись в свои земли, где соединились с другим отрядом. Узнав о маневре, Дарий броском почти настиг противника, но, верные своей тактике, скифы по-прежнему опережали персов на однодневный переход и, отступая, стали заманивать врага «во владения тех племен, которые отказали им в помощи, и прежде всего — в страну меланхленов» (IV, 125), на правобережье Северского Донца, затем в земли невров (междуречье среднего Днепра и Южного Буга) и ряда других племен, а потом вновь в свои владения. Война начала принимать затяжной характер.
    Длительное и бесплодное преследование неуловимого врага, который то исчезал, то совершал стремительные конные набеги, и нехватка времени вынудили Дария осознать, что он не сможет одолеть скифов. Однажды ночью персидская армия тихо покинула лагерь, оставив раненых и всех ослов. Форсированными переходами, «держась ранее проложенных ими троп» (IV, 140), персы с трудом вышли к переправе через Истр. Неудачный поход, во время которого Дарий потерял десятую часть своего войска, для географии дал довольно много. Впервые была пройдена в оба конца Скифия — почти вся южная часть Восточной Европы, — и выяснено, что это огромная равнина, орошаемая множеством рек.
    С именем Дария I связана организация еще одной, средиземноморской экспедиции. Она обследовала юго-восточное побережье Европы от черноморских проливов до залива Таранто (Южная Италия) на протяжении почти 3000 км. После смерти Дария I (486 г. до н. э.) экспансионистская политика персов прекратилась. Чтобы обезопасить себя от возможных нашествий с севера, ахеменидские цари возвели в самом узком месте Прикаспийского пути военное укрепление Дербент («Запор ворот» [43]). Выбирая место для строительства, персы, вероятно, выходили на равнину далее к северу и, следовательно, положили начало открытию Прикаспийской низменности и северных склонов Большого Кавказа.

Глава 3
ФИНИКИЙЦЫ И КАРФАГЕНЯНЕ

Финикийцы: открытие Южной Европы и побережья Северной Африки

    Финикия — узкая полоса восточного побережья Средиземного моря, ограниченная на востоке Ливанским хребтом. Населена она была народом, говорившим на финикийском языке: он относится к ханаанской группе северных семитских языков; в ту же группу входит и древнееврейский язык (Ханаан — древнее название Палестины и Финикии). Занимая срединное положение между Египтом и Вавилонией, Финикия политически подчинялась то той, то другой державе, а экономически была тесно связана с обеими и играла роль торгового посредника между ними. Финикийцы [44] в древнейших текстах упоминаются как земледельческий народ. Вино и оливковое масло с незапамятных времен (как и ливанский кедр) вывозились из Финикии.
    Для Египта и Вавилонии требовалось золото, цветные металлы, особенно медь и олово (для бронзовых изделий), и масса рабов. Добывая металлы, охотясь за рабами, финикийские полукупцы-полупираты уходили все дальше от родных портов. Подобно всем мореплавателям древности они никогда по собственному желанию не отдалялись от берега за пределы его видимости, никогда не плавали зимой и по ночам. Переняв от других народов новинки судостроения, они строили большие гребные суда со шпангоутами, килем и сплошной палубой, которые могли при попутном ветре ходить под парусами (финикийцы шили их из плотной пурпурной ткани). Гребцами были рабы; рабский труд применялся финикийцами в портах, в лесном хозяйстве, в морских рудниках. Финикийское общество стало рабовладельческим и все больше нуждалось в притоке новых рабов, а это еще больше усиливало стремление плавать в заморские страны. Особенно важную роль в морской торговле в период упадка крито-микенской культуры играли финикийские города-государства Сидон и Тир, оттеснившие тогда Библ.
    Несмотря на выдающуюся роль финикийцев в древней морской торговле, несмотря на то, что «созданное ими буквенно-звуковое письмо вследствие его простоты и доступности вначале получило распространение у соседей финикийцев, а затем послужило исходной основой для всех последующих буквенно-звуковых систем» (В. А. Истрин), сами они оставили мало письменных известий. При раскопках в европейских странах, посещавшихся финикийцами, найдено очень мало изделий или других следов их пребывания. Однако многие античные авторы, начиная с Гомера и Гесиода, отмечали преобладающую роль финикийцев в цепи тех исторических событий, которую можно определить как ход открытия берегов и островов Европы и побережья Северо-Западной Африки.
    Один из финикоманов, француз М. Берар, считает, что именно финикийцы начали и завершили исследование Средиземного моря. Противники финикоманов выдвинули ряд возражений, из коих убедительно звучит лишь одно, археологическое: исключительно редки европейские находки вещевого материала безусловно финикийского происхождения, который можно отнести хотя бы к концу II тысячелетия до н. э. в отличие от минойского (крито-микенского). Финикофобы утверждают, что многие открытия II тысячелетия до н. э. в Центральном Средиземноморье, приписываемые финикийцам, совершены минойцами.