Скачать fb2
О чиже, который лгал, и о дятле - любителе истины

О чиже, который лгал, и о дятле - любителе истины


Горький Максим О чиже, который лгал, и о дятле - любителе истины

    А.М.Горький
    О чиже, который лгал, и о дятле - любителе истины
    Это очень правдивая история, и я начну её так:
    Вдруг изо всех певчих птиц той рощи, в которой произошёл этот любопытный случай, привлекла к себе общее внимание одна, запевшая песни, исполненные не только надежд, но и уверенности.
    До той поры все птицы, испуганные и угнетённые внезапно наступившей серенькой и хмурой погодой, пели песни, которые только потому и назывались песнями, что их пели; в них преобладали тяжёлые, унылые и безнадёжные ноты, и птицы-слушатели сначала называли их хрипеньем умирающих, но потом понемногу привыкли и даже стали находить в них разные красоты, что, однако, стоило им большого труда.
    Тон всему в роще давали вороны, птицы по существу своему пессимистические и, кроме более или менее громкого карканья, ни к чему не способные. В другое время на них бы не обратили внимания, но теперь, когда их голоса преобладали, их слушали и даже считали очень мудрыми птицами. А они, подмечая это, мрачно распевали:
    Карр!.. В борьбе с суровым роком
    Нам, ничтожным, нет спасенья.
    Всё, на что ни взглянешь оком,
    Боль и горе, прах и тленье...
    Карр!.. Страшны удары рока!..
    Мудрый пусть им покорится...
    Карр... карр!.. Скучная песня!.. Но - сильная, она угнетала всю рощу.
    И вот вдруг зазвучали свободные, смелые песни...
    Вся роща, много слышавшая песен, встрепенулась, удивлённо и тихо шелестя ветвями. И даже соловьи, которые всегда поют недурно, потому что они жрецы чистого искусства, с удовольствием слушали и говорили:
    - А ведь у этого певца есть искорка!..
    И, говоря так, втайне гордились своим беспристрастием.
    А певец пел:
    Я слышу карканье ворон,
    Смущённых холодом и тьмой...
    Я вижу мрак, - но что мне он,
    Коль бодр и ясен разум мой?..
    За мной, кто смел! Да сгинет тьма!
    Душе живой - в ней места нет!
    Зажжём сердца огнем ума,
    И воцарится всюду свет!..
    - Сильно спето! - комментировали соловьи... - Молодо, самонадеянно, немузыкально - но сильно... - и, глубокомысленно почистив носики, они слушали дальше:
    Кто честно смерть приял в бою,
    Тот разве пал и побеждён?
    Пал тот, кто, робко грудь свою
    Прикрыв, ушёл из битвы вон...
    Друзья! И тот пал, кто, боясь
    Труда, волнений, боли ран,
    О битве судит, погрузясь
    В философический туман...
    - Гм... у него очень оригинальные взгляды! - отметили соловьи. Хотелось бы знать, что это за птица!.. - полюбопытствовали они.
    Друзья! Пусть падшие молчат.
    Им очи съел сомнений дым;
    В сердцах их честь и гордость спят.
    Друзья! Давайте крикнем им:
    Прочь! Ваших мудрствований чад
    Темнее сделал эту ночь,
    И отравляет он, как яд,
    Умы и души юных... Прочь!..
    Прочь!.. Здесь объявлена богам
    За право первенства война!
    - Это смело! - сказали соловьи. - О да!.. это очень смелая песня!..
    Роща слушала и ощущала нечто хорошее и сильное, это ощущение наполняло её теплом и светом, и даже старые, серыми лишаями покрытые ветви деревьев зашептали о прошлых днях. То были славные весенние дни, когда в роще только что начинали расцветать цветы и надежды, когда птицы пели свободные и звучные гимны солнцу, а свободное от туч небо казалось бесконечно глубоким и точно звало птиц попытать силу крыльев - достигнуть его глубины. То были хорошие дни, когда не нужно было принуждать себя жить, потому что жить хотелось, - была цель и была надежда достичь её. И эти дни явились перед рощей и, как звёзды, заблистали в тумане, скрывавшем от неё небо.
    Птицы встрепенулись и ожили. Где певец? Пусть он примет дань восторга и благодарности! Это, должно быть, великолепная, красивая птица!
    Они собрались целой тучей и ринулись туда, откуда навстречу им летели бодрые и гордые звуки.
    Но когда они прилетели, то увидали, что это просто чиж - самый заурядный, маленький, серенький, с восковым носиком чиж. Он сидел на ветке орешника и был смущён оказанной ему честью; мизерный, взъерошенный и суетящийся, он возбудил во всех недоумение и никому не понравился.
    Прочь!.. Здесь объявлена богам
    За право первенства война!
    Когда это кричит орёл, сокол, ястреб наконец, - это и красиво, и мощно; но чиж - чиж, объявляющий войну богам!.. Тут есть некоторое несоответствие, что-то странное и смешное. И это прямо-таки обидно для всех остальных птиц. Почему именно чиж, а не щеглёнок, зяблик, снегирь?..
    Поражённые и обиженные птицы смотрели на чижа и думали: "Что же теперь будет?"
    И невольно им вспомнилась эта смешная синица, которая однажды хотела зажечь море...
    Но тут один находчивый щеглёнок, журналист по профессии, спросил чижа:
    - Послушайте-ка, это вы сейчас пели?
    - Я... - ответил чиж, - да, это я пел.
    - Гм... а чем вы это докажете? То есть мы, конечно, не сомневаемся в ваших способностях, но...
    Чиж вздрогнул, у него встали дыбом перья, и он запел:
    Во тьме нами созданной ночи
    Проносятся серые совы...
    И блещут их мрачные очи
    И злы, и угрюмо суровы!..
    И гулко их крики несутся,
    Смеются они и рыдают,
    Проклятья в них дню раздаются,
    А ночь они смехом встречают...
    О, если бы мрака оковы
    С моей юной рощи упали,
    Исчезли бы дикие совы,
    И соколы только б летали!..
    Но соколы, - слабы и хилы,
    Забилися робко в ущелья
    И злятся без чести и силы
    Под звуки чужого веселья.
    Их крылья уныло повисли,
    Постыдно сердца у них дремлют,
    И голосу чести и мысли
    Свободные птицы не внемлют...
    Некоторым птицам эта песня показалась личностью, и они засвистали чижу, а щеглёнок сказал:
    - Хорошо, этого достаточно для нас! Но, вот что - скажите: вы, так сказать, будите общественное сознание... гм!.. а какие, собственно, у вас права на это? То есть я хочу сказать - во имя чего поёте вы?!
    Чиж изумился и молча смотрел на публику.
    - Мы, видите ли, хотим гарантировать себя от ошибок, которых, вы знаете, у нас было многонько-таки, и с этой целью мы хотели бы знать ваши исходные и конечные пункты, - знать, куда и зачем нас зовут? - поставил вопрос щеглёнок и, довольный собой, засвистал что-то чужое: у щеглят нет своих песен, как известно.
    Чиж встрепенулся...
    - Я исхожу из непоколебимого убеждения в высоком призвании птиц, как конечного, самого сложного и мудрого акта в творчестве природы. Мы не должны уставать, мы должны всегда бороться и всё победить, чтоб оправдать самих себя в своих глазах, чтобы иметь право сказать: всё прошедшее, настоящее и будущее - это мы, не слепая сила стихий. Путь, по которому нам нужно идти, мне незнаком, но я уверен, что нужно идти вперёд. Там страна, достойная быть наградой за те труды, которые понесли мы в пути! Там вечный, неиссякаемый свет, неведомые нам чудеса; там мы, великие, свободные, всё победившие птицы, насладимся созерцанием нашей силы, и весь мир будет ареной наших деяний, величие которых невозможно представить нам теперь; там мысль наша разрешит всё, и наши чувства, осложнённые до чудесного, откроют пред нами новый мир неиспытанных наслаждений; там она - жизнь, достойная нас!.. Уважайте и любите друг друга и, идя гордой и смелой дружиной к победе, не сомневайтесь ни в чём, ибо что есть выше вас?.. Обернитесь назад и посмотрите, чем вы были раньше - там, на рассвете жизни? Вся ваша вера тогда - не стоила одной капли сомнения - теперь... Научившись так страшно сомневаться во всём, вам пришла пора - уверовать в себя, ибо только великая сущность может дойти до такого сомнения, до какого дошли вы!..
    Туда - в страну счастья! где ждёт нас великая победа, где мы будем законодателями мира и владыками его, где мы будем владыками всего... Туда в это чудное "вперёд"!..
    - Вперёд! - крикнули птицы, ибо в их сердцах загорелась гордость собой.
    Слёзы вдохновения и веры наполнили глаза чижа. И все птицы пели, и всем стало так легко, все чувствовали, что в сердцах родилось страстное желание жизни и счастья.
    - Позвольте, позвольте!.. Я прошу слова... Слово мне!..
    Это кричал дятел с верхушки осины, и когда его услыхали, то ему тотчас же дали слово, потому что он кричал очень громко.
    - Милостивые государи и государыни! - заговорил дятел. - Рекомендуюсь: я дятел. Я питаюсь червяками и люблю истину, которой неуклонно служу и которая понуждает меня сказать вам, что вас нагло обманывают. Все эти песни и фразы, слышанные вами здесь, милостивые государи, не более как бесстыдная ложь, что я и буду иметь честь доказать вам с фактами в руках... С фактами в руках, милостивые государи! А спросите господина Чижа, где те факты, которыми он мог бы подтвердить то, что сказал? Их нет у него, а именно они-то и нужны ему более, чем мне; они - всё, милостивые государи, и все мы - не более, как только крошечные факты, подтверждающие грандиозный факт мудрости и мощи природы, которой мы должны подчиняться, как дети подчиняются матери.
    - Рассмотрим беспристрастно, что есть там - впереди, куда зовёт нас господин Чиж. Все вы вылетали на опушку рощи и знаете, что сейчас же за нею начинается поле, летом голое и сожжённое солнцем, зимой покрытое холодным снегом; там, на краю его, стоит деревня, и в ней живёт Гришка, человек, занимающийся птицеловством. Вот первая станция по пути "вперёд", о котором так много наговорил здесь господин Чиж!..
    - Предполагая, что мы устремимся вперёд сообразно его желанию, - в бескорыстии которого я позволю себе усомниться, ибо знаю, что чижи, как и все другие существа, непрочь от популярности, славы и т.п., - предполагая, что мы благополучно минуем сети Гришки и пролетим мимо деревни, мы опять-таки очутимся в поле; а на конце его снова встретим деревню, а потом снова - поле, - деревня, - поле... и так как земля кругла, то мы должны будем необходимо долететь до той самой рощи, в которой, в данный момент, я имею высокую честь говорить с вами.
    - Эта ли та страна, в которой, по словам господина Чижа, мы получим награду за наши труды?.. Это ли она?!.
    - Я знаю вас, милостивые государи и государыни, я знаю, сколь высоко вы летаете, но... как ни горько мне говорить вам это, - я знаю и то, что никто из вас не взлетал и не может взлететь выше самого себя.
    - Попытка господина Чижа завоевать себе ваше внимание путём отуманивания вас блестящими и громкими фразами ясно указывает на степень высоты его мнения о вас, как о здравомыслящих существах!?. Эта попытка должна быть строго наказана, милостивые государи и государыни!..
    И, преисполненный сознания выполненной им общественной обязанности, мудрый дятел, окинув торжествующим взглядом слушателей, стал долбить кору осины, на ветвях которой он восседал.
    Птицы молча смотрели на чижа и видели, как из его глаз одна за другой скатывались слезинки. О чём он мог плакать, как не о своей вине пред ними?! Такой мизерный, серенький и лживый чиж!
    А он понуро смотрел туда вдаль, и его глазки точно прощались там с чем-то.
    Молчала роща, и птицы бесшумно разлетались по своим местам. Улетел и дятел, сопровождаемый почтительным преклонением пред его мудростью.
    День был такой грустный; он точно расплакаться чем-то собирался.
    И вот чиж, который лгал, остался один. Неподвижный и подавленный, он сидел на ветке орешника, и только одна сойка с любопытством поглядывала на него из робкой, дрожащей листвы осины. Но это ей скоро наскучило, и, насмешливо свистнув, она улетела.
    А чиж остался и, сидя на ветке орешника, думал:
    "Я солгал, да, я солгал, потому что мне неизвестно, что там, за рощей, но ведь верить и надеяться так хорошо!.. Я же только и хотел пробудить веру и надежду, - и вот почему я солгал... Он, дятел, может быть, и прав, но на что нужна его правда, когда она камнем ложится на крылья?"
    И, оглянувшись кругом, бедный, маленький чиж нахохлился.
    Вот и вся история... Прочитав её, ты, конечно, увидишь, что чиж благороден, но не имеет веры и поэтому нищ духом; дятел благоразумен, но пошл, а птицы-слушатели отзывчивы лишь потому, что любопытны, но они в сущности черствы сердцем и мелки, позорно мелки... Увидав это, ты подумаешь, что я неверно рассказал эту до слёз смешную историю. Думай так, если это тебя утешает, думай!..
    1893 г.
Top.Mail.Ru