Скачать fb2
Смерть в зеленых глубинах

Смерть в зеленых глубинах


Гастон Билл Смерть в зеленых глубинах

    БИЛЛ ГАСТОН
    СМЕРТЬ В ЗЕЛЕНЫХ ГЛУБИНАХ
    ГЛАВА 1
    Тело на дне
    Было жарко, и с каждой минутой жара усиливалась. Еще до полудня так припекло, что казалось, верхушки деревьев вот-вот запылают; воздух дрожал и переливался маревом. Без всякого календаря можно было с уверенностью сказать - стоял месяц май.
    Я лениво раскинулся на баке своего катера "Мингулэй", переделанного из спасательной шлюпки с океанского лайнера. Катер был пришвартован в крошечной бухте с кристально чистой водой неподалеку от замка в Лоранце на острове Арран. Сразу за пирсом море искрилось изумрудом и серебром до самого пролива Зунд. Берег далеко на севере казалось тонкой серо-зеленой полоской. Возвышавшаяся позади горная гряда выглядела декорацией на фоне неба.
    По-видимому, пора представиться: Рой Маклин, собственной персоной, рост с носками - около двух метров, вес - без пуда центнер. Занятия мои весьма разнообразны: иногда пишу рассказики и статейки в журналы, при случае - ныряю с аквалангом. Подрабатываю спасателем, не отказываюсь и от другой работы. Больших денег это, конечно, не приносит, но на жизнь хватает. По крайней мере, солнцем я любуюсь не через пыльные стекла какой-нибудь конторы.
    В тот день солнце жарило изо всех сил. Делать было особенно нечего, а при такой погоде ничегонеделанье - самое подходящее занятие.
    Я отрегулировал воздушный клапан акваланга, прикрепил его скобой к баллону и открыл вентиль. Стрелка манометра медленно поползла по кругу до красной отметки - баллон готов. Положив акваланг рядом на палубе, я выудил из кармана спортивной куртки сигарету, закурил и медленно затянулся, пуская кольца дыма.
    Через несколько минут тишину прервал нарастающий звук дизельного двигателя. Рыбацкая шхуна, выкрашенная в ярко-зеленый цвет, с орнаментом по форштевню, сверкающая всеми начищенными до блеска медяшками, мчалась с юга в мою сторону. Это сногсшибательное судно "Килхаттен Ласс" принадлежало Ангусу Маккераху из Ротези с острова Бьют. Сам старина Ангус стоял на корме, его можно было узнать издалека по старой кепке на затылке и торчащим из-под неё седым патлам.
    Увидев меня, Ангус так громко прокричал приветствие, что чайки, мирно почивавшие на волнах, с перепугу как по команде взлетели и бросились врассыпную. Я даже не шевельнулся. Мне приходилось сталкиваться со стариной Ангусом. Несмотря на его 67 лет, едва речь заходила о какой-нибудь сделке, он становился очень проницателен и жесток. Интересно, что же понадобилось старому прохвосту на этот раз?
    "Клихаттен Ласс" пришвартовалась к пирсу, и уже через несколько минут Ангус, скалясь во весь рот, поднялся на борт.
    - Так, так. Вот удача! - начал он весьма дружелюбно.
    - Это с какой стороны посмотреть. Для кого удача? - улыбнулся я в ответ.
    Ангус облокотился на леер и, не торопясь, начал набивать трубку.
    - Дельце есть небольшое, - наконец произнес он.
    - Нырять?
    - А начто ещё ты нужен?
    - Мало ли. Может, с годами ты становишься общительнее, и тебе по надобился компаньон. Да, а как ты узнал, что я здесь?
    - Никак. Случайно заметил твой катер.
    - Ладно, не тяни, выкладывай. Только не предлагай почистить твою посудину от ракушек, а то я сдеру их вместе с днищем.
    Я знал, с какой любовью Ангус ухаживает за своей шхуной и нарочно задел его столь грубой репликой, чтобы получить небольшую фору на случай крутого поворота дела. Но он сдержал гнев.
    - Понимаешь, новенькая, только что купленная сеть застряла на дне. Пробовал её выбрать - никак! Что делать? Помоги! О цене столкуемся.
    - Проклятье! Я так и думал. Рыбацкие сети!.. Ты же знаешь: ныряльщик, у которого есть хоть капля мозгов, держится от сетей подальше. В них запутаться - раз плюнуть. И надейся тогда на свой нож да на господа Бога.
    Ангус сразу сник.
    - Ты что, отказываешься?
    Приподнявшись и обхватив колени руками, я задумался. Особо важных дел не намечалось. Риск, возможно, не так уж велик, если быть осторожным. Посмотрю - и все. В конце концов, появился повод нырнуть, так почему бы и нет?
    - Ладно, Ангус, я, пожалуй, прогуляюсь. Выбросишь меня рядом с сетями, я нырну и посмотрю. Если что-то можно сделать - сделаю, нет - никаких претензий. Идет?
    Ангус жестом предложение одобрил.
    - Лучше не скажешь. Ты свое дело знаешь лучше меня, и если говоришь, что это слишком рискованно, я верю тебе на слово.
    - Ладно! Свое снаряжение я погружу в твою шхуну, а мой катер останется здесь. Ты меня подбросишь к нему на обратном пути. Где твоя сеть и какая там глубина?
    - Недалеко от берега - мили полторы от деревни Пернмилл. Сети поставлены на глубине.
    - То есть футов этак пятьдесят. Никаких проблем! Полторы мили от Пернмилла - это как раз напротив скал у Имахар Пойнт.
    - Именно там. В аккурат против скал.
    - За что ты там умудрился зацепиться? Дно в тех местах ровное, сплошной песок. Камней и водорослей почти нет.
    - Это ты мне говоришь? Да, елки-палки, я ставлю там сети уже пятьдесят лет и до сих пор ни одной не потерял. А эта запуталась накрепко, не вытащишь, хотя дно с виду чистое.
    - Ну что ж, если не смогу распутать, то, по крайней мере, скажу, за что она зацепилась.
    - Тогда, пожалуй, начнем.
    Примерно через полчаса мы добрались туда, где кольцо поплавков на поверхности воды обозначало положение потерянных сетей. В этом месте Кимбреннапский пролив, отделяющий Арран от Мамов Киннаэ, сужается до трех миль. Цепь скал, поросших орешником, боярышником и молодыми березками - так выглядит побережье Аррана. На противоположном берегу видны дома деревушки Каррадейл, взбегающие на холм за пирсом.
    Натянув снаряжение, я уселся на фальшборт, изрядно потея в плотно облегающем гидрокомбинезоне. В такие моменты хочется одного - скорее броситься в воду, как бы это ни было рискованно.
    Кольцо поплавков, подпрыгивавших на каждой волне, одной стороной уходило под воду. Я указал на это Ангусу.
    - Вот где сети зацепились, Ангус. Если ты сбросишь меня с грузом в метре от поплавков, я спущусь и посмотрю.
    Я пристегнул акваланг и свинцовый пояс, проверил подачу воздуха. Он шел ровно, с глухим шорохом в дыхательных шлангах. Я неловко перебросил тело на короткий выносной трап, прежде чем соскользнуть на широкие ласты, сполоснул маску, чтобы не запотела, приладил её на лице и был в полной боевой готовности. И, наконец, проверил, хорошо ли прикреплен к поясу тяжелый подводный нож - страховка ныряльщика. Вполне возможно, для него там найдется работа... Последний взмах рукой рыбакам, с любопытством наблюдавшим за мной, - и, перегнувшись через планширь, я отпустил трап и спиной ушел под воду.
    Под водой условия, как обычно у Аррана, были первоклассными: вода чистая, видимость - метров тридцать, не меньше. Возможно, те, кому доводилось нырять в Средиземке и тому подобных субтропических райских местечках, видели море и почище, но, поверьте мне на слово, для шотландских прибрежных вод это вполне прилично. Я плавно опустился на десять метров, проверил плавучесть, выровнял давление на барабанные перепонки и продолжил погружение.
    Земное притяжение с меня сошло, словно шкура при линьке, оставив после себя мягкое ощущение расслабленности, доставляющее почти чувственное удовольствие. Еще десять метров - и поверхность исчезла, остались лишь светящиеся пятна в обволакивавшем меня зеленом сумраке. Такие световые эффекты любят устраивать в дорогих ночных клубах и ресторанах.
    Я почти достиг дна - песчаного, однообразно-ровного, усеянного изящными раковинами. Те из них, которые были обитаемы, стали резко, с почти слышным звуком всасываемого песка, захлопываться при моем приближении. Пустые валялись в беспорядке, как разбросанные после вечеринки пепельницы. Любитель подводных красот не нашел бы здесь ничего особенного, но я ощущал в этом пейзаже что-то теплое и успокаивающее - казалось, он был полон солнца.
    Повернувшись, я увидел свисающую как огромный плетеный занавес сеть. Я приблизился к ней и поплыл вдоль колыхающегося полотнища, стараясь не запутаться в складках. При каждом движении ласт со дна поднимались струйки песка.
    Очень скоро я увидел, за что сеть зацепилась. В полумраке смутно обозначился какой-то огромный предмет. Казалось, вся его темная масса надвигается на меня, и от этого становилось жутковато. Наконец очертания таинственного объекта обрели некоторую четкость, и я увидел, что надо мной нависла носовая часть затонувшего судна, показавшегося мне громадным, как линкор.
    Машинально я взглянул на глубинометр. Он показывал почти 25 метров. Я медленно поплыл вдоль своей находки, охваченный страхом и любопытством. Именно эти чувства всегда вызывает затонувшее судно. Насколько можно было судить, учитывая искажение предметов под водой, оно было в длину метров десять и затонуло совсем недавно - даже не успело покрыться слизистым налетом. Незадолго до гибели его тщательно привели в порядок: краска была совсем свежей, на бортах поблескивали хромированные буквы названия "Скиталец".
    Итак, скитания его закончились, а кто-то лишился симпатичного катерка.
    Я поднялся до уровня палубы и двинулся вдоль нее, тщательно примечая все детали. По конструкции этот катер был похож на мой. Хозяин, видимо, очень любил его: вид у судна опрятный, ухоженный.
    На корме был открытый кокпит с застекленной рулевой рубкой. Оттуда лестница в несколько ступеней вела вниз, в главную каюту. Камбуз должен быть перед каютой под световым люком, а гальюн, или туалет - в самом носу.
    Чтобы выяснить, почему этот "Скиталец" затонул, нужно было в него забраться. Но я не стал этого делать, а занялся тем, ради чего, собственно, я оказался на дне морском, - сетью Ангуса.
    Ангусу немного не повезло - забрось он сеть на пару метров дальше, не было бы никаких проблем. Она зацепилась за вентилятор в носовой части судна и к тому же намоталась на штаг мачты. Я принялся её распутывать. Это оказалось куда легче, чем я полагал. Иногда приходилось разрубать спутанные волокна ножом, но к этому я прибегал редко, и сеть почти не получила повреждений. Через несколько минут она свободно заколыхалась, и я смог расслабиться. Ангус увидит, что сеть освободилась, и начнет её выбирать.
    Я взглянул на свои водонепроницаемые часы и на датчик содержимого баллона. Вся операция не заняла и десяти минут, а баллон опустел меньше, чем наполовину. Теперь я решил дать волю любопытству и забрался в рулевую рубку.
    Внутри было по-настоящему сумрачно, но поскольку рубка была сплошь застеклена, предметы худо-бедно различались. Я крутнул штурвал, вдруг по-детски вообразив, что совершаю на мертвом судне плавание по подводному царству.
    Полуоткрытая дверь в каюту так и манила заглянуть внутрь. Я схватился за ручку и потянул её на себя. Под давлением воды дверь подалась с трудом. В открывшемся проеме было темным-темно, и мне казалось, что я смотрю в преисподнюю. Вскоре из этой адской темени выплыл какой-то предмет. Я коснулся его. Он оказался хлипким, как губка. Мягкое кресло, в полостях которого оставался воздух - вот что это было. Я швырнул его за спину и скользнул в каюту. Мои движения всколыхнули воду, вместе с ней заколебались смутные тени. Что-то ещё выплыло мне навстречу. Я протянул руку и схватил неизвестный предмет...
    Следующие несколько секунд были наихудшими в моей жизни! Почти полминуты я находился на грани паники, дыша, как тяжеловоз, всасывая воздух быстрее, чем позволяла конструкция акваланга. Кровь стучала в ушах. Мои пальцы сжимали человеческую руку, и я ощущал тяжесть мертвого тела!
    Первым моим желанием было пулей вылететь из этой мглы Стикса, чтобы поскорее убедиться, что в мире света и воздуха ходят живые люди и им светит солнце. Леденящий холод морских глубин пронзил меня, словно прорезав резиновый костюм и шерстяную одежду под ним, отчего мои зубы застучали о резиновый загубник.
    Только не думайте, что мне прежде не приходилось сталкиваться в воде с мертвецами. Любому ныряльщику случалось доставать утопленников, и я не исключение. Такая работенка нам перепадает нередко. Но одно дело, когда находишь мертвеца, которого ищешь, да ещё рядом с тобой напарник, а на берегу люди, - и совсем другое, когда сталкиваешься с покойником в темной каюте затонувшего судна, на глубине 25 метров, и поблизости ни души. Мне стоило немалых физических и психических усилий совладать с собой и успокоить дыхание до ритма, с которым мог справиться клапан подачи воздуха.
    Да, не повезло какому-то бедняге. Когда катер пошел ко дну, он не смог выбраться. Вот и все дела. Трагично, но такое случалось и раньше.
    Не выпуская из пальцев запястья мертвеца, я устремился, назад, в рулевую рубку, а оттуда - в открытый кокпит. Волосы покойника колыхались вокруг его бледного лица подобно водорослям, свободная рука откинулась в каком-то театральном жесте. Мало радости возвращаться с подобной добычей, а что делать? Раз нашел утопленника, надо вытащить, чтобы те, кому он был дорог, - а такие наверняка найдутся, - смогли оплакать и предать земле его бренные останки.
    Ангус поджидал меня с приветливой улыбкой, но она мгновенно сбежала с его лица, едва он увидел мою находку.
    - Боже! Что это ты приволок?
    - Если бы я знал, Агнус, - ответил я, выплевывая загубник. Подними-ка лучше это на борт и дай подводный фонарь, что в моей сумке. Я спущусь ещё раз. Нужно кое-что выяснить.
    Двое из команды подняли мой жуткий трофей на палубу. Приняв из рук Ангуса свой огромный водонепроницаемый фонарь, я, не задерживаясь, пошел вниз, не думая о страховочном конце и ориентируясь лишь по компасу.
    Во время спуска вопросы роились у меня в голове. Мало-мальски серьезного шторма не было несколько дней, и на скалы катер налететь не мог - он лежал от них в полусотне метров. Никаких внешних повреждений я не заметил. Как же все-таки он затонул, да ещё так быстро, что какой-то несчастный не успел выбраться из каюты, хотя дверь не была заперта?
    Я снова нашел катер и поплыл прямо к нему, не оставляя себе времени для колебаний. Внутри каюты от фонаря было мало проку: светящийся кружок в моей руке мрак не рассеивал. Приходилось действовать наощупь. Я то и дело натыкался на сиденья и прочий плавающий хлам. Вдруг под одним из сидений что-то тускло блеснуло. Подверженный той странной клептомании, которая часто охватывает ныряльщиков под водой, я схватил блестящую штуку металлический цилиндрик сантиметра три в длину и около сантиметра в диаметре и сунул его за манжету, герметизировавшую костюм у запястья.
    К моему огромному облегчению, больше погибших в каюте не оказалось. Я решил продолжить свои изыскания и двинулся вперед. Дверь камбуза была открыта, я проплыл через него в гальюн. Рука нащупала кингстон, впускавший забортную воду для смыва. Он был открыт до отказа. Я стал пробираться назад, на корму. В машинное отделение можно было проникнуть через двустворчатый люк в настиле рубки. Когда я отодвинул засов, створки разошлись не сразу. Перегнувшись так, что воздушный клапан уперся в шею, я сунул фонарь в полуоткрытый люк как можно глубже.
    Долго всматриваться не пришлось. Труба, по которой морская вода поступала для охлаждения двигателя, была отвинчена, значит, через неё вода шла напрямую в корпус.
    Осталось проверить ещё одно место: спусковой клапан в кормовом кокпите за дейдвуфной трубой. Как я и думал, он был полностью открыт.
    Я оперся на планширь и попытался все обдумать. Картина рисовалась мрачная. С какой стороны ни взгляни, судно явно потопили умышленно, а если учесть мою находку, вполне можно было ожидать чего-нибудь и похуже...
    Появились озноб и усталость, голова начинала гудеть. Дышать становилось тяжело. Пора подниматься.
    Ангус помог мне перелезть через борт. Никогда я не видел его таким мрачным. Он жестом показал на труп, накрытый парусиной.
    - Да, парниша, скверный улов тебе нынче попался. Для кого-то это беда.
    Я стащил ласты и маску, отстегнул акваланг и пояс с грузом, затем застежку на гороловине гидрокостюма, и теплый воздух окутал мое озябшее тело, каждая клеточка которого ощущала смертельную усталость. Потом отвернул угол парусины. Смотрел не долго. Ровно столько, сколько понадобилось, чтобы разглядеть, что это девушка, что она молода, красива, и что ей дважды встрелили в затылок.
    Я поспешно отвернулся, чувствуя легкую тошноту, отошел к борту и уставился на воду. Она по-прежнему искрилась под солнцем. Но теперь в этой игре света мне виделось что-то предательское, вроде улыбки коварной женщины - она скрывала мрачные тайны. Отличное летнее утро, но я уже не мог им наслаждаться.
    Ангус предложил закурить. Я с благодарностью взял сигарету и спички.
    - Ты когда-нибудь убивал, Ангус? - спросил я.
    - Ни разу. Разве что в Первую мировую.
    - Это не считается. Я имею в виду то, за что вешают. Не могу отделаться от гнусного чувства. Кажется, мне придется здорово пожалеть о сегодняшней работе.
    Ангус успокаивающе положил руку мне на плечо.
    - Парниша, ты совсем замерз и выдохся. Оттого и лезет в голову всякая мерзость. Оденься, я скажу, чтобы тебе дали немного согреться. Возьмем твой катер и отвезем бедную крошку в Ротсэй в графстве Берг. Я знаю там в полиции сержанта Карри, увидишь, все не так плохо, как кажется!
    Ангус скомандовал матросам сниматься с якоря. Я начал медленно стягивать с себя гидрокостюм. Только расстегнул герметичную манжету, как что-то выпало и с шумом покатилось по палубе. Металлический цилиндрик, который я подобрал в каюте затонувшего катера во время второго погружения. Я поднял его и рассмотрел. Это оказалась всего лишь губная помада. Видимо, она ничуть не пострадала от пребывания в воде. Я снял крышку и повернул нижнюю часть футляра, вылезла тонкая палочка розовой помады. "Больше ей не понадобится..." - мрачно подумал я и собрался было швырнуть дамскую вещичку за борт, но по какой-то странной прихоти сунул в боковой карман куртки.
    Самая большая скорость, которую может развить мой катер "Минглуэй" в любых условиях - 8 узлов, поэтому, когда мы его забрали со стоянки в Лохрандзе и отвели под конвоем в бухту Ротсэу, время уже шло к вечеру. Затем последовал допрос, который, казалось, длился вечность. Мы с Ангусом рассказывали и пересказывали всю историю. После подписания динного протокола нас, наконец, оптпустили, потребовав, чтобы мы оставили сержанту Карри свои адреса.
    Я отплыл из Ротсэя поздно вечером, поднялся вверх по реке, пришвартовался в Хеленсбурге, добрался до гаража Майка Квигли, где где в прошлую пятницу оставил свою машину, и забрал её.
    В Глазго я вернулся к полуночи.
    ГЛАВА 2
    Подозрение в убийстве
    В то время у меня была маленькая квартира в Глазго в районе Хинлэнд. Не бог весть что: спальня, небольшая гостиная, кухня-конурка и ванная, которой пользовались и соседи - студенческая супружеская пара, жившая в квартире напротив. Я этих ребят почти не видел: они дни напролет что-то зубрили, готовясь к очередному экзамену. Словом, всерьез относились к учебе. У старушки - домоправительницы миссис Ривз, по-матерински заботившейся о постояльцах, был ключ от моей квартиры - дважды в неделю она делала там уборку. Это жилище служило мне местом для ночлега, от случая к случаю - для работы, даа ещё для хранения пожитков.
    В понедельник утром я сидел в своей берлоге, борясь со статьей, которая не получалась. Часам к одиннадцати я решил прерваться и куда-нибудь выбраться, но тут заявился старший инспектор Гай Мильтон.
    Полицейские, как мне кажется, такие же люди, как и все мы: есть хорошие, есть плохие, а есть так, ни то ни се. Гай Мильтон был из хороших, более того - из лучших. Работа у них часто бывает настолько гадкой, гнусной и грязной, что многие утрачивают и человечность, и порядочность. Но Мильтон всегда оставался на высоте. У него было врожденное, почти инстинктивное чувство справедливости, не оставлявшее его даже в самые критические моменты. Он испытывал отвращение к преступлениям и всем мерзостям, которые они за собой влекут. К преступникам он относился строго, но справедливо.
    Мильтон был высок, смугл, атлетически сложен, на пять сантиметров выше меня. В свои сорок пять он отличался силой и здоровьем. До сорока лет он участвовал в спортивных соревнованиях среди полицейских и нередко выходил победителем. Говорили о его безупречном вкусе. Не случайно как коллеги-полицейские, так и враги за глаза называли его "щеголем". Но, странное дело, это только поднимало его авторитет. Логический ум и твердая решительность сделали его одним из асов Центрального отдела в Глазго в том возрасте, когда многие считали за счастье получить звание инспектора.
    Я познакомился с ним, когда работал в отделе криминальной хроники "Глазго Ивнинг Стандарт". Позже мне не раз доводилось помогать полиции при подводных работах - своего отряда водолазов у них тогда не было. И всегда с Мильтоном было приятно работать.
    На этот раз с ним был детектив-сержант - совершенно противоположный тип. Высокий, белокурый, надменный - ну прямо воплощение идеала Гитлерюгенда. Он не понравился мне с первого взгляда, а такое со мной случается редко. Весь вид сержанта говорил о том, что он в битве за карьеру ни перед чем не остановится и своего добьется.
    Этот тридцатилетний парень был красив, но впечатление несколько портили злобно сжатые губы и холодный взгляд серых глаз, который как бы говорил миру: "Одна половина человечества повинна во всех смертных грехах, а другая гроша ломаного не стоит". И - вот ирония! - мне его представили как сержанта детективной службы Смайли.
    Я провел их в гостиную и предложил сесть. При этом обреченно подумал: "Ну, начинается...", а вслух сказал:
    - Меня несколько удивил ваш визит, старший инспектор. Не думал, что Арран находится в вашем ведении.
    - Нет, конечно, - ответил Мильтон, садясь и поправляя острую, как бритва, стрелку на брюках. - Но, во-первых, полиция графства попросила у нас помощи, а во-вторых, хоть преступление совершено в Блотшире, следы ведут в Глазго. Не исключено, что в Глазго и сойдутся все линии поисков. Мой инспектор отправился сегодня первым катером в Арран, чтобы получить информацию на месте.
    Мильтон вынул из кармана кипу машинописных страниц.
    - Вот копия показаний, данных вами полиции Ротсэя, когда вы с мистером МакКеррихаром привезли тело. Я хотел бы, чтобы вы рассказали об этом.
    - Там все записано, - сказал я. - До последнего слова.
    - Знаю, - кивнул он доброжелательно, но твердо. - И все же хотелось бы услышать все от вас.
    Я начал рассказывать. Мильтон обратился в слух и внимательно следил за записями показаний.
    - Та-ак, - пробормотал он, когда я кончил. - На какой глубине, вы говорите, затонул катер?
    Я тяжело вздохнул:
    - Пятьдесят футов.
    - Это восемь морских саженей?
    - Нет, - возразил я с подчеркнутым ехидством. - Восемь саженей два фута. В морской сажени шесть футов: восемью шесть - сорок восемь, плюс два - пятьдесят, правильно?
    Сержант пристально посмотрел на меня; Мильтон же, игнорировав мое ядовитое замечание, протянул мне листок бумаги.
    - Нарисуйте схему расположения помещений катера и отметьте место, где вы нашли труп, - велел он.
    Я мысленно послал его куда подальше, но план нарисовал. Мильтон внимательно рассмотрел мой чертеж, спрятал в нагрудный карман и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на меня.
    - А не находили вы какое-то оружие? На затонувшем судне, я имею в виду.
    - Пистолет?
    - Да. В девушку выстрелили из пистолета. Вероятно, иностранного производства.
    - Нет. Попробуй найди такую мелкую штуковину, когда там темным-темно, а от моего фонаря никакого проку. К тому же в тот момент я и не знал, что девушку застрелили.
    - Катер скоро поднимут. Если оружие на борту, мы его найдем, - сказал Мильтон и, сделав небольшую паузу, вдруг спросил: - Где вы были в субботу около полудня?
    - В субботу? В Фэрли, кажется. Уехал оттуда в Лохранзу в начале второго.
    - В Фэрли? Так-так... - пробормотал Смайли почти про себя. - Всего в трех милях от Ларгса...
    - Около того. Ну и что? Какое это имеет отношение к делу?
    - Эту девушку последний раз видели живой в Ларгсе примерно в час дня в субботу, - спокойно сказал Мильтон.
    Я сохранял спокойствие, хотя мина чертова сержанта все более выводила меня из себя. Он смотрел так, будто мысленно проверял прочность веревки на моей шее и высоту скамьи, которую собирался из-под меня выбить.
    - Ну и что? - огрызнулся я. - Я тоже был в Ларгсе. Приехал туда утром, купил кое-какие припасы, прежде чем забрать катер. В этом городке можно найти что угодно, вот люди туда толпами и ездят. В субботу там наверняка толклось несколько сотен приезжих. Я-то тут при чем?
    - Остыньте, Маклин, - успокаивающе сказал Минтон. - Никто вас пока ни в чем не обвиняет. Но, нравится вам или нет, на данный момент никто не знает об этом деле больше, чем вы. За исключением, разумеется, убийцы. Я просто хочу удостовериться, что вы рассказываете мне все, что знаете. Ну а пока опишите, пожалуйста, ваши передвижения в субботу начиная с ланча.
    - Хорошо. Мне ни скрывать, ни терять нечего. Я вышел на своем катере из Фэрли, как уже сказал, во втором часу и почти три часа шел в Арран.
    - Один?
    - Да. Я редко выхожу в море в компании. В Лохранзе я был примерно часа в четыре, поохотился с гарпуном где-то с час, потом жарил себе рыбу. После чая побрился, помылся, переоделся и в полседьмого отправился в гостиницу. Там зашел в бар, выпивал и болтал часов до девяти.
    - У вас что, в гостинице есть знакомые?
    - Да, старина Джорджи, бармен, и Джек Ламонт, егерь из Катакола.
    - А потом?
    - Вернулся на катер, часа два писал статью, потом вышел на палубу подышать воздухом перед сном. Посидел, покурил, хорошая ночь была. Когда лег спать, точно не помню. Кажется, около полуночи.
    - А следующий день вы провели на катере, пока не увидели МакКеррахара?
    - Совершено верно. Остальное вплоть до сего момента вы, искренне надеюсь, знаете.
    Мильтон на минуту задумался.
    - Тут вот какая закавыка. Относительно промежутка времени с часу до четырех, а также с полдевятого и дальше истинность ваших слов ничем не подтверждается.
    - Наверняка. А разве это так важно?
    - Возможно. Видите ли, вполне вероятно, что она была в Арране во второй половине дня. Установить точно время смерти мы не можем, но полагаем, что она наступила в субботу, около полуночи.
    - Но, старший инспектор, эта девушка со мной не пересекалась. Она, как вы знаете, плыла на своем катере, а я не выбирался из Лохранзы до утра.
    - Я вам вполне верю, Маклин, но нельзя не признать, что вы с ней почти весь уикенд следовали друг за другом.
    - Что с того? Этим же маршрутом двигались сотни людей, не только мы. Сначала они гуляли в Ларгсе и Ферли, а закончили уикенд в Арране. Чаще всего так и бывает.
    - Так-то оно так, - пробормотал Мильтон, - но никто из них не обнаружил труп.
    Я пожал плечами и пропустил это замечание мимо ушей. Допрос с пристрастием - занятие утомительное, надеюсь, оно им быстро надоест. И верно, Мильтон переключился на новую тему:
    - А что вы можете сказать о месте, где затонул катер? Есть у вас какие-то соображения по этому поводу?
    Я достал с верхней полки буфета адмиралтейскую карту Пятого Клайда и Лох Файн и развернул её на столе перед Мильтоном. Смайли придвинулся поближе и с интересом всмотрелся в нее.
    - Катер лежит там, где я пометил крестиком. Метров этак 200-300 к северу от мыса Имахар, на глубине, как я уже говорил, восемь саженей, что, признаться, мне совершенно непонятно.
    Мильтон резко повернулся ко мне.
    - Что вы имеете в виду?
    - Посмотрите на отметки глубины. Совсем рядом есть место, где глубина доходит до 70 саженей, однако человек, кто бы он ни был, топит судно, явно не желая, чтобы его вскоре обнаружили, всего на 50-футовой глубине.
    - Возможно, этот человек не обладает столь полным, как ваше, знанием этого участка, - сухо заметил Мильтон.
    Я усмехнулся.
    - А я уж было подумал, что этим человеком вы считаете меня. Уверяю вас, старший инспектор, если мне когда-нибудь вздумается избавиться от катера, я пущу его на дно на глубине не меньше сотни морских саженей. Чтобы найти его, вам придется нанимать подводную лодку.
    - Что ж, будем надеяться, что вам никогда не придется топить катера. Какой берег в том месте?
    - Каменистый. Ширина пляжа - ядров пятьдесят, а дальше крутые скалы, поросшие кустарником.
    - Значит, тот, кто потопил судно, мог незаметно выбраться на берег?
    - Запросто, - без колебаний кивнул я.
    - Если в скалах тропа? - включился в беседу Смайли.
    - Да, довольно приличная, её легко найти. Выводит к дороге Пирнмилл Манри.
    - Вы что, действительно знаете те места? - вставил Смайли.
    Мильтон сурово глянул на него, но ничего не сказал. Он ждал моего ответа.
    - Совершенно верно, - спокойно подтвердил я. - И Бьют, и Камбриз, и приличную часть побережья Айршира и Аргиллшира.
    Я потратил на знакомство с ними двадцать восемь лет. Так что из зтого?
    Смайли саркастически вздернул брови и с нажимом произнес:
    - Далеко там, как вы говорили, до Лохранзы?
    - Черт возьми! - взорвался я. - Что, пошли по второму кругу?! Угораздило же меня найти эту девчонку! Я уже жалею, что не оставил её на том катере, будь он неладен!
    Мильтон навис над столом.
    - Маклин, мы расследуем убийство, - строго произнес он. - Ужасное, отвратительное убийство. Мы ищем зверя, кровожадного зверя в человеческом обличье. Да нет, этот подонок гораздо хуже зверя. Зверь никогда не убивает только для того, чтобы убить. Если мы оскорбляем ваши чувства в ходе расследования, я извинюсь - позднее
    - Ладно, - буркнул я, сдерживая закипавшую ярость. - Но сдается мне, вы ищете не там. Для протокола: тропа имеет длину 7, 5 миль. Я мог бы пройти её за пару часов, но я по ней не ходил.
    Мильтон кивнул.
    - Возможно, убийца не выбирался на берег в Арране. Затопив катер, он вполне мог воспользоваться шлюпкой. Но если мы не найдем эту шлюпку, что тогда?
    - По-моему, именно так он и поступил. Добираться вплавь до острова ему не резон: пришлось бы застрять там до понедельника, если, конечно, у него не оказалось собственного катера. Пароходы по воскресеньям не ходят. На шлюпке же он мог, двигаясь в противоположную сторону, пройти две мили до берега где-нибудь возле Каррадейла на Малл Кинтайэ. Не исключено, что когда до суши осталось уже немного, он продырявил днище шлюпки. В таком случае в её не найдете.
    Мильтон пожал плечами.
    - В любом случае мы попросим полицию Аргиллшира прочесать местность в Каррадейле.
    Он снова полез в карман, достал фотографию и бросил на стол. Это было фото очень симпатичной девушки. Большие смеющиеся глаза, высокий чистый лоб, точеный носик. В уголках губ играла улыбка. Темные волосы были собраны в узел на затылке. Она излучала радость, казалось, жизнь сулила ей только хорошее. Любому парню было бы приятно иметь такую сестренку. Мне вспомнилось, как она выглядела, когда я увидел её, и я стиснул кулаки, чувствуя, как закипает в глубине моего существа ярость. Но спросил спокойно:
    - Девушка с катера?
    - Она, - подтвердил Мильтон. - Энн Мазерс, двадцать один год, студентка третьего курса факультета искусств университета Глазго. Все это вам что-то говорит?
    - Никогда раньше её не видел.
    - Она была невестой владельца катера, в котором вы её нашли.
    - Вы его знаете?
    Мильтон кивнул.
    - Молодой человек по фамилии Маккинон. Колин Маккинон.
    Должно быть, услышав это имя, я слишком резко дернулся, что не ускользнуло от внимания Мильтона.
    - Вы знаете Маккинона, - утвердительно кивнул он.
    - Конечно, знаю. Вчера мои мозги, должно быть, расплющились под давлением, раз я не узнал его катер. Ведь я в разное время провел на нем не один уикенд.
    Теперь старший инспектор заинтересовался всерьез. Он подался вперед, положив ладони на стол.
    - Похоже, вы его хорошо знаете. Может быть, расскажете? Вы давно с ним знакомы?
    - Лет шестнадцать. Вместе учились в Академии Глена, а потом три года пытались получить степень на факультете искусств в университете.
    - Понятно. А после университета?
    - Продолжали дружить. У нас масса общих интересов: плавание, парусный спорт, скалолазание. Так что общались мы часто. Правда, последние два года виделись гораздо реже.
    - Что он за человек?
    - Отличный парень. У его отца - большой пивной завод, и Колин там работает. По всей вероятности, со временем он станет солидным, респектабельным гражданином, что вряд ли можно будет сказать обо мне. Я совершенно уверен, что Колин ни в каких темных делах не замешан. Он не тот, кого вы ищете, старший инспектор.
    - Гм, - хмыкнул Мильтон. - Вы сказали, что последние два года редко с ним виделись.
    - Да, это так.
    - На это была причина?
    - Нет, просто обстоятельства. У Колина теперь куда меньше свободного времени, чем раньше, и большую часть его он проводит в Ларгсе, увлекается катамараном - знаете, такие быстроходные лодки с двумя корпусами. Мне же приходится подрабатывать ныряльщиком. Вот мы и не можем часто видеться.
    - А когда вы с ним встречались в последний раз?
    - В конце прошлого сезона. Он потерял якорь, а я его достал со дна.
    - И эту девушку вы никогда не видели?
    - Нет.
    - И он никогда не упоминал при вас о ней? Не кажется ли вам это несколько странным? Как-никак вы с ним давние друзья.
    - Нет, не кажется, и я не понимаю, к чему вы клоните, - отрезал я. Возможно, Колин и упоминал о ней, но в памяти не отложилось. Вообще мы с ним о женщинах почти не говорили, было множество других тем для обсуждения. Могу утверждать одно: я не видел этой девушки до известного вам происшествия и понятия не имел, что Колин был с ней знаком, пока вы не сказали.
    На это Мильтон ничего не ответил. С сосредоточенным выражением лица он стал чертить на полях протокола треугольники - один в другом, как китайские шкатулки. Затем заключил эту композицию в большой черный квадрат, придав ей завершенность, и встал, давая понять, что беседа закончена.
    - Я хочу исключить вас из этого дела, Маклин, но, боюсь, не получится. Вы были на месте происшествия, к тому же хорошо знаете одно из лиц, связанных с убитой. Кроме того, недостаточно фактов, чтобы полностью подтверждить правдивость вашего рассказа.
    - И тем не менее он правдив.
    - Надеюсь, очень надеюсь, что это так. Что ж, благодарю за содействие.
    Он вышел, за ним сержант, метнувший в меня на прощанье злобный взгляд. Я закрыл за ними дверь.
    "Ничего себе, душевный разговорчик!" - подумал я и, вернувшись вгостиную, принялся материть по-черному Ангуса с его сетью, полицию, убийц и всех их вместе взятых за то, что они, словно сговорившись, нарушили привычный ход моей спокойной жизни. Помимо общеизвестной заборной лексики, из моего рта перли такие словечки, каких я не только не употреляю, но даже, насколько помню, не слышал. Это обстоятельство меня даже рассмешило, но, вспомнив вдруг про Колина, смех я тут же оборвал.
    Я вспомнил реплики Мильтона, особенно интонации, и отметил про себя, что он был излишне резок, а это не в его правилах. Таким он бывает только тогда, когда подозревает, что его собеседник пытается что-то скрыть. А ещё я вспомнил, как он чертил треугольники. Не мелькала ли у него при этом мысль о вечном любовном треугольнике, на которую его мог натолкнуть тот факт, что Колин не познакомил меня со своей невестой? Интересно, не меня в роли неверного друга, умыкнувшего девушку на своем катере, а Колина как одураченного жениха, мчащегося вслед с пистолетом? Если Мильтон посчитал причиной трагедии меня, результат его поисков будет заведомо равен нулю. При других обстоятельствах все это могло бы быть забавным, как мелодрама времен немого кино.
    У меня было одно утешение: если Мильтон обеими руками ухватится за эту версию, ему придется доказать предшествовавшую связь между мной и девушкой. Он должен будет найти свидетелей, видевших нас вместе, а таковые в природе не существуют. Разве что какой-нибудь лжесвидетель...
    А вот Колин прямо связан и с девушкой, и с катером. Похоже, ему грозят неприятности, причем большие. "Интересно, - подумал я, - что Колин расскажет о тех нескольких жизненно важных часах в субботу? Хочется надеяться, что его рассказ будет убедительнее моего..."
    Я посмотрел на часы. Половина первого. Время ленча давно наступило. Я застегнул воротник спортивной рубашки, завязал галстук и, натягивая куртку, спустился в ресторан на Байерс Роуд, чтобы перекусить.
    Когда я вышел на улицу после ленча, жара ещё не спала. Небо над домами было бездонно голубым. Я направился к западу. Там есть несколько площадей со сквериками. Когда-то эти скверики были обнесены металлическими оградами и ворота запирались. Ключи были лишь у богачей, которые жили в больших домах, окружавших площадь. Теперь большинство этих домов поделили на квартиры и сдают в наем, ограды отправили на переплавку ещё во время войны, а вот скверики остались такими, как были - оазисы зелени среди каменно-бетонной пустыни.
    Скверик, который я выбрал, окаймляла ясеневая аллея. Я сел на скамейку под высокими деревьями. На соседней щебетали три молодые мамаши миловидные, нарядные, ухоженные. Перед кажой стояла новенькая блестящая коляска. От их компании веяло чем-то уютным, домашним. Женщины выглядели довольными и уверенными в себе - уж они-то точно знали, куда они отсюда направятся и что их ждет. Я подумал, что они наверняка счастливы. Вот бы мне знать наперед, куда я направлюсь или хотя бы куда хочу пойти.
    Наблюдая за ними, я представил себе, что у меня есть вот такая же нарядная, ухоженная жена, уверенная в своем будущем, и высокая коляска со здоровым, упитанным младенцем. Эта мысль меня несколько отвлекла. Но тут же воображение нарисовало пейзаж: солнце, пляшущее на волнах, на всем пространстве от Лох Риан на юге до островов на севере. И я подумал, что в любой момент, когда мне все надоест, я могу поехать к морю и провести время, глядя на него, наблюдая за его меняющимся настроением. Прикинул, что для женитьбы нужно или большое сердце, или не меньше двух тысяч стабильного дохода в год, а у меня ни того, ни другого.
    Когда я вернулся к себе, чтобы постучать на пишущей машинке, моя берлога показалась мне убогой и жалкой, и впервые за много месяцев я почувствовал себя одиноким.
    Я отогнал невеселые мысли и сел за машинку. Работал без передышки часов до пяти или чуть больше, когда решил, что на сегодня хватит. И как раз в этот момент настойчиво зазвонил телефон. Я снял трубку и сразу же узнал голос Колина.
    - Алло! Маклин? Рой Маклин?
    - Колин! Рад тебя слышать! Откуда ты звонишь? Ты приедешь?
    - Рой, мне нужно с тобой поговорить. Мы сможем встретиться, ну, скажем, в "Таверне" на Байрес Роуд?
    - Конечно! - с готовностью ответил я. - Когда?
    - Если можно, сейчас. Я буду там через десять минут.
    - Отлично. Через десять минут я тоже там буду.
    Я положил трубку. Перспектива близкой встречи вызывала у меня сложные чувства.
    Как я говорил Мильтону, последние два года мы с Колином виделись довольно редко. Судьба явно разводила нас в разные стороны. Колин все больше стремился к спокойной, респектабельной жизни, я же после ухода из "Ивнинг Стандард" был недалек от того, чтобы превратиться в законченного бродягу. И все же мое отношение к нему не изменилось, как и его ко мне. Нас связывала дружба, которую принято называть братской, хотя как раз между братьями она встречается нечасто.
    Но какова бы ни была близость, как говорить человеку, что ты поднял с пятидесятифутовой глубины, да ещё с двумя пулевыми отверстиями в голове девушку, в которую он, по всей вероятности, был влюблен,? Что Колин мог оказаться тем человеком, который отправил её на дно, - такой мысли я не допускал ни на секунду. Я знал Колина.
    "Таверна" на Байерс Роуд была нашим любимым заведением ещё со студенческих времен. Войдя, я сразу увидел Колина, стоявшего у стойки бара. Он выглядел, как всегда: широкоплечий, с загорелым открытым лицом, сего-голубые глаза взирали на мир с удивительным дружелюбием. Шевелюра вьющихся светлых волос, как обычно, была слегка взлохмачена.
    Мне не прилось гадать, как он воспринял случившееся. К уголкам опущенных глуб от носа шли две глубокие морщины, которых раньше я у него не видел, в глазах заметна была боль. Тем не менее при виде меня он сумел изобразить подобие своей прежней заразительной улыбки.
    - Привет, водолаз! Давно тебя не видел.
    - Здорово, - улыбнулся я в ответ. - Да уж, давненько.
    Он заказал неразбавленное виски, и мы уселись за столик в углу. При этом наши взгляды встретились.
    - Я очень сожалею, Колин, - тихо сказал я. - Очень.
    Его губы дрогнули.
    - Спасибо. И спасибо за то, что нашел её. Ее родные, наверное, попросили бы меня поблагодарить тебя и от их имени. Они хорошие люди, у них ферма в Галлоуэе.
    - Может, тебе станет хоть немного легче, - произнес я с расстановкой, - если я скажу, что она не поняла, что с ней случилось. Ничего не почувствовала.
    - Да. Но почему? Почему? Бред какой-то! Она была удивительной девушклй. Жаль, что ты с ней не познакомился. Тебе такие нравятся.
    - Я знаю людей, которые придерживаются того же мнения, - сдержанно заметил я.
    - Полиция, - с горечью пробормотал он. - Они считают, что это сделал я! Этот тупица Мильтон думает, что я убил свою девушку и отправил на дно с собственным катером!
    - Не заводись так, - попытался я его упоскоить. - Уж кто-кто, а Мильтон отнюдь не тупица. Пойми, в данный момент у него нет подозреваемых, кроме нас с тобой. Сейчас он, возможно, проигрывает свою теорию треугольника, но когда у него будет больше информации, он от неё откажется. Чего только с нами не случалось, но никогда не думал, что мы с тобой окажемся подозреваемыми в убийстве. Ситуация довольно забавная
    - Ты всегда отличался своеобразным юмором, Рой.
    - Извини, Колин. Я забыл, что по мне это не так бьет, как по тебе.
    - Я тебе вот что скажу, - буркнул он, сжимая кулаки. - Пусть лучше полиция найдет этого гада раньше меня. Иначе им придется собирать его по частям.
    - А ты уже подумал, как этим заняться? - осторожно спросил я.
    Он молча кивнул.
    - Ладно. Рассчитывай на меня. Во всем. Я бы тоже хотел на пять минут заполучить эту скотину в свои руки.
    - Теперь, когда ты уже достаточно представляешь ситуацию, у тебя возникла какая-нибудь идея, с чего начать?
    - По-моему, нам лучше всего рассказать друг другу о том, что случилось в субботу. Возможно, мы сможем нащупать хоть какую-то нить.
    Колин скривил рот.
    - Боюсь, услышав мой рассказ, ты разделишь мнение Мильтона.
    - Я-то тебя знаю, а Мильтон - нет. Попробуй.
    С минуту Колин сидел, упершись подбородком в ладонь, затем пожал плечами.
    - Хорошо, слушай. В субботу до полпервого мы катались на моем катамаране, в Ларгсе. Энн в море потрясающа - прирожденный моряк! Мой "Скиталец" стоял на якоре недалеко от пирса. Мы собирались отправиться на нем к Малл Кинтайэ, а оттуда - вдоль побережья. Вот такой у нас был план на выходные. Мы рассчитывали сняться с якоря сразу после двух, но, как нарочно, в три у меня была назначена встреча с одним из клиентов отца. Деловая встреча.
    Он умолк, затем, горько вздохнув, продолжил:
    - Проклятая встреча! Если бы не она, я бы не отпустил Энн одну... Но было надо идти. И мы решили сэкономить время: Энн поведет "Скитальца" - она очень гордилась, что умеет управлять им не хуже меня - к какому-нибудь из пунктов в выбранном нами направлении, а я приеду туда, как только освобожусь. Ничего не предвещало дурного. Погода, как ты помнишь, была совершенно безветренная и, по всем признакам, в ближайшие дни меняться не собиралась. К тому же Энн умела пользоваться рацией. Она всегда мечтала самостоятельно походить на катере, просто была помешана на этом. Мы выбрали Каррадейл на Малл. Там было все, что нужно: хорошая стоянка и все прочее. Энн дошла бы туда часов за пять, то есть к семи-восьми. Я же прикинул, что встреча закончится в четыре, и рассчитывал добраться к девяти, чтобы рано утром в воскресенье мы могли выйти в море.
    - Итак, Энн вышла из Ларгса в субботу одна, - заметил я. - А ты что делал после этого?
    Колин беспомощно поник головой. Я заказал ещё виски. Через минуту он встряхнулся, осушил бокал залпом и кивнул.
    - Да, Энн отбыла из Ларгса в субботу одна. Мы расстались сразу после часа - у неё были ещё кое-какие дела в городе. И с тех пор я её не видел. С тем человеком я встретился, в пятом часу уже был свободен, как и рассчитывал, и прямиком пустился в Каррадейл. Был там уже в восемь, так как ехать оказалось легче, чем я предполагал.
    Я печально улыбнулся ему и покачал головой.
    - Я так и думал. И ты был там в субботу вечером. Всего две мили через пролив.
    Он кивнул.
    - Когда я приехал, нигде не было видно ни Энн, ни "Скитальца". Сначала я не волновался. Мало ли что могло задержать её в пути, к тому же ещё не начинало темнеть. Я сходил перекусить, а потом снова пришел на берег и стал ждать.
    - Часам к одиннадцати я начал тревожиться. Не придумал ничего лучшего, как попросить кого-нибудь переправить меня в Арран, чтобы осмотреть стоянки в Пирнмилле и Лохранзе. Но на берегу уже никого не было - время-то позднее. Да и вряд ли, резонно полагал я, она пошла к острову. Словом, чертовщина какая-то! Ночь, как я говорил, была ясная, спокойная, на море полный штиль. "Скиталец" - судно надежное, поломка маловероятна, к тому же у Энн была рация!
    - Но она, естественно, не прибыла в Лохранзу до полуночи. Что же ты стал делать?
    - Что я, черт подери, мог делать? Ходил по берегу взад-вперед, пока не стемнело настолько, что Аррана нельзя было разглядеть, не говоря о воде в проливе. В конце концов понял, что до утра сделать уже ничего нельзя. Если "Скиталец" поломался, рассудил я, то его могли бы дотащить на буксире до одного из трех островов. Оставалось только устроиться переночевать... Но когда Энн не появилась и утром, я пошел в полицию и заявил о пропаже, надеясь, что в ближайшее время, от силы через несколько часов, мне скажут, где она.
    - Если бы не сеть Ангуса, береговая охрана, спасатели ВМС и ВВС до сих пор бы искали катер в заливе Ферт - и безуспешно, - заметил я. - В котором часу ты нашел в Каррадейле ночлег?
    - Ты же знаешь эти деревушки. Пока нашелся дом, куда меня согласились пустить в такую пору, был, наверное, час ночи.
    - Боже! Получается, никто не может подтвердить твое алиби с тех пор, как ты ужинал, то есть после восьми, и до тех пор, пока ты не устроился на ночлег в Каррадейле в час ночи.
    - Что Мильтон не замедлил подчеркнуть, - устало вздохнул Колин.
    - Когда он тебя допрашивал?
    Колин криво усмехнулся:
    - Явился в восемь утра. Часа два душу мотал.
    - Значит, до того, как пришел ко мне. И держу пари - он знал о наших с тобой отношениях раньше, чем я ему рассказал. Ну, старик, я представлял, в какую ты попал переделку, но не ожидал, что дело обстоит настолько скверно.
    - Ты думаешь, это сделал я? - спросил он напрямик.
    - Если бы думал, то сдал бы тебя в полицию. На этот счет можешь не сомневаться. Я видел девушку и сдал бы даже родного брата, если бы он у меня был, знай я, что это его рук дело. Нет, Колин, я не думаю, что это ты.
    - Спасибо на добром слове. Ну вот и весь мой рассказ, без утайки. И что это дает?
    - А ты видел, как Энн выходила из Ларгса? - задал я встречный вопрос. Колин отрицательно покачал головой.
    - Я же говорил, что она собиралась кое-что купить в городе до отхода. У неё в распоряжении был час-другой. А мне надо было спешить.
    - Проклятье! - проворчал я. - Никаких версий не вырисовывается! Сплошные загадки! Полиция считает, что Энн убили около полуночи. Если она вышла из Ларгса часа в два, то почему оказалась почти у места назначения через двенадцать часов, хотя ходу до него не более пяти? Спашивается, где она потеряла шесть-семь часов. Действительно она вышла из Ларгса именно тогда, когда собиралась, или почему-то задержалась? И не могла ли зайти куда-нибудь по пути? Скажем, в в Камбр или Бьют. И где она подобрала человека, её убившего, - в Ларгсе или где-то по пути?
    - Кто это был? - мрачно отозвался Колин. - Вот единственный вопрос, на который мне нужен ответ.
    - С другой стороны, зачем ему понадобилось везти её аж до Карридейла, чтобы там бросить? Причем как раз недалеко от того места, где ты её ждал? Это наводит на вопрос: не знал ли он тебя? Ты кого-нибудь посвящал в свои планы относительно уикенда?
    - Никого. Этот план у нас с Энн определился в пятницу вечером. Мы его обсуждали только вдвоем.
    - А не мог ли кто-нибудь набиться к ней в компанию? Допустим, хотел покататься. Она взяла его, рассчитывая высадить в Миллпорте, Ротсее или ещё где-нибудь.
    Колин решительно покачал головой.
    - Энн хотела плыть одна, она не нуждалась ни в какой компании. Может, согласилась сделать исключение для кого-нибудь из знакомых? Но среди наших знакомых нет маньяков.
    - Может, кто-то покушался именно на тебя?
    - Что за чушь?! Кому это надо?
    - Понятия не имею. Мы с тобой не виделись почти полгода. За это время у тебя не появилось каких-нибудь странных знакомых?
    Колин молча покачал головой. Я воспользовался паузой, чтобы отнести пустые бокалы, а затем вернуться с полными. Друг понуро сидел с помутившимся взглядом. Когда я протянул ему бокал, Колин резко отбросил его рукой.
    - Рой! Клянусь, это не я! Осенью мы должны были пожениться, я любил её. Теперь у меня нет будущего. Все так нелепо. Если полиция меня не засадит, я все равно доберусь до этой гадины и сдеру с него шкуру.
    - Не переживай ты из-за полиции! Делом занимается Гай Мильтон, а он парень толковый! На арест не пойдет, пока не будет доказательств. Но если ты захочешь разобраться сам, только позови - я с тобой.
    После этого мы ещё около часа сидели в баре. Пили и курили практически молча. Но нам и не нужно было разговаривать, чтобы почувствовать дружеское участие.
    Потом я проводил его на автобус, уходвший по на Аннисланд Кросс.
    Не знал я тогда, что это было прощание.
    ГЛАВА 3
    Элейн и Марианн
    Четверг. Утро. Телефонный звонок насилу вырвал меня из темных лабиринтов сна. Пробуждение на рассвете равносильно попытке аквалангиста выбраться на скалу во время хорошего прибоя.
    Я продрал глаза ровно настолько, чтобы разглядеть стрелки часов, лежавших на прикроватном столике. Четверть шестого. За окном было серо и мутно. Снова зазвонил телефон. Выругавшись, одной рукой я потянулся к трубке, а другой - к сигарете. Наспех прикурив, я буркнул в трубку:
    - Алло, Маклин слушает...
    Вежливый мужской голос с легким клайдсайдским акцентом произнес:
    - Маклин? Слышал, вы занимаетесь подводными работами?
    - Да, но не в четверть шестого утра.
    Что-то в голосе мне не понравилось, но в такое время суток трудно предаваться размышлениям. Голос по-прежнему остался невозмутим.
    - Готов заплатить сотню фунтов за срочную работу. Согласны?
    - Скажем так... заинтересован. Что делать? - удивительно, как трудно злиться на человека, который предлагает сотню фунтов.
    - Послушайте, - голос в трубке слегка оживился, - я звоню из Обана. Знаете Обан?
    - Довольно прилично.
    - Прекрасно. Тогда вы поймете причину столь раннего звонка. Если вы отправитесь немедленно, то будете здесь в половине одиннадцатого, и к обеду как раз управитесь.
    Звонивший говорил властным тоном, не допускавшим возражений. Меня это стало раздражать.
    Подождите! - прервал я его, - мы ещё ни о чем не договорились! Что нужно делать? Прежде чем обсуждать время приезда, нужно сообщить его цель.
    - Мы только теряем время. Исчерпывающую информацию получите на месте.
    - К вашему сведению, я ещё в постели, и не собираюсь её покидать, если ваша работа мне придется не по душе. Сначала объясните, в чем дело.
    - Не могу сказать, что мне нравится ваш подход, Маклин! За такую приличную сумму можно быть сговорчивее.
    - Вы мне платите не за подход, а за работу. Кстати, цену вы назначили сами. Я привык выбирать, а не хвататься за что попало. Наша профессия часто сопряжена не только с риском, но и с убытками. Если не нравится, то могу предложить замену - отличных ребят, которые наверняка справятся с вашей задачей.
    - Нет, нет... Зачем? Именно о вас я слышал хорошие отзывы. Думаю вам не составит труда достать небольшой предмет, упавший за борт. Судно стоит в бухте Кардингмилл. Глубина там не больше сорока футов, а вода достаточно прозрачна. Просто предмет, который уронили, понадобится мне после обеда, отсюда и срочность.
    - И за это вы готовы заплатить сотню фунтов?
    - Конечно, если вы справитесь.
    - Ладно, договорились. В конце концов, деньги ваши... Где мы встретимся?
    - Буду ждать в Обане, в холле гостиницы "Кланзмэн" в половине одиннадцатого. Моя фамилия Прескот - Эллис Прескот.
    Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.
    Я прилег и стал размышлять. Сна как ни бывало. Сотня фунтов - слишком много для такой работы. Или у парня денег куры не клюют, или что-то тут не так... Но судя по голосу, он прекрасно знал, что делает.
    Спешно позавтракав яичницей с ветчиной и проглотив чай с молоком, я спустился в гараж. Моей машине "Моррис Теп" стукнуло девятнадцать. Это была верная старушка, выпущенная в те славные времена, когда автомобили не меняли каждые два года. Не слишком быстрая, экономичная, но очень надежная. Мы объездили с ней всю Шотландию, приличную часть Англии и Уэльса, и за это время вполне привыкли друг к другу. О другой я даже не мечтал.
    Итак, погрузив в машину акваланг "Хайнке", тысячелитровый баллон для заправки, запасный клапан, костюм, маску, ремень с грузами и прочие принадлежности "свободного аквалангиста" в половиине седьмого я уже был в пути.
    Глазго и Обан разделяют 90 миль горной дороги, крутой, извилистой и очень живописной. Еще не родился человек, который мог проехать эту дорогу, не рискуя сломать шею. Солнце уже взошло, и день обещал был прекрасным. Вдоль залива тянулась цепочка изумрудных островков. Цель поездки становилась далекой и неважной. Значение имели только молодость, здоровье и возможность видеть этот прекрасный пейзаж.
    Нагнав упущенное время на крутом спуске к озеру Лох-О, около десяти часов я уже подъезжал к Обану, чувствуя себя вполне свежим, бодрым, предвкушая приятную работу.
    Холл гостиницы "Кланзман" поражал торжественностью и величием: панели из темного дуба в сочетании с блестящей металлической отделкой, задрапированные "шотландкой" стены, на которых красовались гербы древних горских кланов. Машинально я поискал герб Маклинов и к своей радости нашел его. По-моему, для семьи горных разбойников гкрб был слишком внушительный.
    Посетителей в холле не было. Я заказал кофе и прошел к окну. Отсюда открывался чудесный вид: позади зеленого массива, за голубым заливом возвышались горы Малл. Они казались совсем близко, хотелось протянуть руку и дотронуться до них.
    На площадку перед отелем въехал автомобиль - длинный черный "Ягуар марк IX" с кремовой обивкой натуральной кожи. Скрипа тормозов слышно не было, казалось, он влетел в невидимую резиновую подушку - и беззвучно замер.
    Я ещё любовался машиной, когда отворилась передняя правая дверца и появилось неземное создание. Создание было небольшого роста, с пепельно-русыми волосами, мягкими волнами ниспадавшими на плечи, и потрясающей фигурой, способной заставить дрогнуть самые зачерствелые мужские сердца. Гибкая, стройная и вместе с тем не лишенная округлостей, с той грациозностью движений, которую поэты часто называют летящей. Вместе с "ягуаром" они пару, которую просто трудно вообразить. На ней была блузка цвета первой зелени, облегающая высокую грудь, и зеленые джинсы в обтяжку, подчеркивающие длинные стройные ноги. Дополняли ансамбль сандалии из зеленой с белым парусины. Довольно простой наряд выглядел драгоценным одеянием. Незнакомка обошла машину спереди, легко взбежала по ступенькам и скрылась из виду.
    Я все ещё не мог оторвать взгляд от того места, где она только что стояла. Но какое-то движение в дверях заставило меня обернуться. Блондинка стояла у входа, осматривая помещение. Заметив меня, она направилась к моему столику. Я вскочил и чуть не опрокинул стул, чувствуя себя неотесанным мужланом.
    При ближайшем рассмотрении она отнюдь не потеряла привлекательности. Лицо удивительной сердцеобразной формы с четкими и твердыми чертами, прямым классическим носом, широко расставленными глазами и чувственными губами. Возраст женщин - это всегда загадка, но в ней чувствовалась какая-то зрелость, что позволяло уверенно дать лет 30. Подойдя к столу, она с улыбкой протянула руку.
    - Полагаю, вы мистер Маклин? Я - Элейн Прескот.
    Я пожал протянутую руку, ладонь была прохладной и мягкой, но рукопожатие довольно крепким для женщины.
    - Совершенно верно. Рой Маклин к вашим услугам. Но вы не тот Прескот, с которым я разговаривал нынче утром.
    Блондинка рассмеялась.
    - Это был мой муж. К сожалению, у него важная деловая встреча, так что дождаться вашего приезда он не мог. Но я думаю, что вполне смогу все объяснить и проследить, чтобы вас обеспечили всем необходимым.
    Показалась официантка, я заказал два кофе. Мы присели, я закурил и предложил сигарету гостье. Потом откинулся на спинку стула, выпустил кольцо дыма на свой фамильный герб и подумал, что сегодня мне обязательно повезет. Но до вечера было ещё далеко.
    Она вежливо осведомилась:
    - Вам пришлось так долго добираться, надеюсь, не устали?
    - Ну, что вы поездка была первый класс. Даже если сейчас же придется вернуться в Глазго, я не пожалею.
    - Я знаю, почему, - она опять улыбнулась. - Утренняя поездка вдоль озера действительно великолепна. Но меня больше волнует предстоящее погружение. Вы действительно зарабатываете этим на жизнь?
    - И этим тоже.
    Наверное, вы и впрямь профессионал, хотя внешне не скажешь. Профессиональных водолазов я представляла себе мускулистыми, здоровенными и довольно неотесанными.
    - Не совсем так. Теперь этим делом занимаются даже женщины, и весьма успешно.
    - Я испробовала почти все - от водных лыж до серфинга. Но нырять с аквалангом не приходилось. Может быть, вы когда-нибудь возьмете меня под воду?
    - Как пожелаете. С удовольствием.
    Принесли кофе, и я подумал, что пора бы перейти к делу, ради которого я сюда приехал.
    - Хотелось бы, наконец, узнать, что за работа меня ждет? Что нужно найти?
    Она опять улыбнулась.
    - У Эллиса левая рука не знает, что делает правая. Хотя, может, потому ему так везет. Никакой тайны здесь нет. Наш катер стоит в бухте Кардингмилл. Вчера моя сумочка упала за борт. И муж хочет, чтобы вы её достали - вот и все.
    - Сумочка? - Что же в ней такого? Бриллианты королевской короны?
    Блондинка чуть нахмурилась.
    - Не совсем. Сумочка очень дорогая, крокодиловой кожи с золотыми застежками, а в ней несколько моих драгоценностей, с которыми мне очень жаль было бы расстаться.
    Я проглотил это молча. Работа продолжала казаться мне сомнительной: 100 фунтов за сумочку, что бы в ней не лежало - непомерная цена.
    - Вы всегда носите драгоценности в сумочке?
    - Мы с мужем очень любим море и практически все лето живем на его катере "Ятаган". Но у нас есть определенные обязанности, от которых мы не в праве отказаться: званые обеды, встречи с клиентами и тому подобное. Обычно все необходимое я беру с собой на борт.
    - Хорошо, как я уже говорил вашему мужу - это его деньги. Гарантировать я ничего не могу. Дно морское огромно, видимость ограничена, можно не заметить предмет под самым носом. Если я ничего не найду, то возьму деньги только за расходы, если найду - всю предложенную сумму.
    Она кивнула в знак согласия.
    - Мне поручено вручить вам 100 фунтов, если найдете сумочку, и 10 фунтов, если нет.
    - Договорились. Пора приступать к делу.
    Мы перенесли мое снаряжение в просторный багажник "ягуара". Мили две езды - и показался берег. Элейн резко повернула на забетонированную площадку у дороги, припарковавшись таким образом, что автомобиль смотрел в сторону дороги. К пирсу вела бетонная лестница, заросшая болиголовом и какими-то сорняками. Элейн указала на пришвартованный к пирсу ялик. Я стал перетаскивать снаряжение - пришлось сделать две ходки. Rогда я собрался сесть за весла, она меня остановила.
    - Позвольте мне, я неплохо умею, и к тому же гребля полезна для фигуры.
    Я улыбнулся.
    - Если бы местные красавицы считали, что от гребли улучшается фигура, в море стало бы черно от лодок.
    Она действительно оказалась хорошим гребцом.
    Вся бухта была усеяна прогулочными судами всевозможных форм и размеров - от парусных лодок до больших и роскошных яхт. Нашей целью оказался быстроходный катер, стоящий на якоре в глубине бухты. Он имел весьма ухоженный вид, на борту можно было прочитать название, начертанное крупными черными буквами - "Ятаган". С левого борта свисал трап, Элейн Прескот подвела ялик прямо под него. Я придержал лодку, пока она поднималась на борт.
    Двое из команды помогли втащить снаряжение на палубу. На них были вылинявшие футболки и джинсы. Но вот что странно: обычно людей с такими бандитскими рожами на работу не берут. Первый из них отзывался на имя Гэс, был довольно приземистым с маленькими бегающими глазками на широком тупом лице и огромным рваным шрамом, доходящим до самого рта. Видимо, кто-то без его согласия провел пластическую операцию с помощью разбитой бутылки.
    Второй, Спайдер, напоминал шпалу с грустным выражением лица, которое вызывало бы жалость, не приглядись к нему получше. Срезанный подбородок, острый длинный нос, зеленоватые узкие глаза и бесцветные волосы придавали ему вид затравленного, но свирепого хорька.
    Такую парочку отборных головорезов не сразу сыщешь. Мне стало любопытно, каким же таким важным делом занят этот Прескот, если ему понадобились услуги этих молодчиков.
    Но долгие раздумья - не мое амплуа. Я здесь для того, чтобы нырять, получить деньги и вернуться к своим обычным делам и заботам. Так что пора начинать подготовку к погружению.
    Главный салон "Ятагана" представлял собой просторную, хорошо освещенную каюту, по сравнению с которой моя обитель на "Мингулэй" выглядела не лучше платяного шкафа. Переодевшись в водолазный костюм, я выбрался на палубу и попросил Гэса найти груз для подстраховки. Он взглянул на меня, как на пустое место. Но когда Элейн Прескот подтвердила мою просьбу, тут же бросился исполнять. Вообще они оба выказывали огромное уважение к жене хозяина. Видно, этот Прескот - та ещё птица!
    Я проверил акваланг и пристегнул снаряжение. Элейн наблюдала за мной с большим интересом, а те двое - с полнейшим равнодушием. Перебросив тело на забортный трап, я спиной вошел в воду. Неприятно кольнуло воспоминание о последнем погружении. Я попытался отделаться от него. Подплыл к страховочному линю и ринулся вниз.
    Как обычно при погружении, проблемы, существовавшие наверху, остались там, на поверхности воды. К тому времени, когда я достиг дна, холодная зеленая глубина оказала свое странное успокоительное воздействие. Посмотрел на глубиномер: 32 фута. В самый раз! Сравнительно легкое погружение в идеальных условиях, когда солнечный свет пронизывает толщу воды до самого дна. Это доставило мне удовольствие.
    Наиболее эффективным способом, и, пожалуй, единственным, особенно, когда ты занимаешься этим в одиночку, является поиск по кругу. Выбираешь центральную точку, в данном случае страховочный линь, прикрепляешь один конец троса к нему, и постепенно отпуская его, двигаешься по кругу, постепенно увеличивая радиус и тщательно осматривая метр за метром. В моем распоряжении был трос длиной 9 м, значит, я мог рассчитывать на зону диаметром 18 м. Закрепив конец троса к грузу на страховочном лине, я двинулся вперед.
    Морское дно очень интересно и разнообразно. Мне приходилось приноравливаться к его ландшафту: то скользить по ровной поверхности песка, то пробираться сквозь валуны, обильно поросшие водорослями. В одном месте передо мной выросла настоящая скала с огромными расщелинами, вся изъеденная трещинами, покрытая густыми зарослями разноцветных морских анемонов. Здесь всюду кишела жизнь. Ненароком я вспугнул большого рыжего краба, и тот выставил свои огромные клешни, приготовившись к сражению. Но я был слишком занят, чтобы обращать внимание на его потуги. Потом мне попался на пути полутораметровый угорь. Он не был готов к военным действиям, а сразу дал деру. Рыб было великое множество: гибкие и проворные, иные очень крупные. Один большой губан, вынырнув из чащи водорослей остановился в метре от меня, а потом без оглядки ринулся во тьму.
    Удача поджидала в метрах пяти от центра зоны поиска - прямо на открытом месте. Сумочка под водой казалась огромным чемоданом, аккуратно поставленным для таможенного досмотра.
    Я подплыл к ней и поднял. Признаться, в дамских сумочках я полный профан, и все же должен отметить, что не смотря на её классный вид, она не стоила 100 монет. Перебросив ремешок сумочки через руку, я поплыл к страховочному линю, попутно сматывая свободный конец. В конце линя я посмотрел на часы - всего 20 минут! По пять минут на круг! Совсем не плохо!
    Наверху Элейн Прескот встретила меня вопросом:
    - Ну что, нашли? Надеюсь, это было не трудно.
    - Ни капельки! Чисто увеселительная прогулка! Хотя, наверное, не стоило этого говорить, учитывая то, как вы её оплачиваете.
    Она поспешно схватила сумочку и заглянула внутрь.
    - Если там были бумаги, они наверняка пропали. А остальное хорошенько промойте пресной водой и высушите.
    Она предложила мне сигарету и протянула изящную зажигалку. Затем начала задавать вопросы, касающиеся моего пребывания на дне, причем с таким знанием дела, что мне показалось, будто перед этим она просмотрела по телевизору учебную передачу про аквалангистов. Потом я спустился вниз переодеться.
    Когда я вернулся на палубу с уже упакованным чемоданчиком, она вручила мне толстый конверт и улыбнулась.
    - Можете проверить.
    - Обязательно, не беспокойтесь, - улыбнулся в ответ.
    В конверте было двадцать новеньких пятифунтовых банкнот.
    - Неплохо. Корпорация "Маклин" временно преуспевает. Здесь вполне достаточно, чтобы пригласить вас на ланч, миссис Прескот, если вы не возражаете.
    - Я буду рада пообедать с вами, мистер Маклин. Но не кажется ли вам, что меня проще называть Элейн? Хорошо, Рой?
    Меня не пришлось долго упрашивать. Предчувствие триумфального завершения дня превращалось в явь.
    Мы погрузились в ялик, и Элейн погнала его к берегу. Я испытывал облегчение. Надо сказать, присутствие той парочки - Франкенштейна и Дракулы - действовало мне на нервы. "Ягуар" нас ждал. Мы сели в машину и отправились в Обан.
    Ланч с Элейн превзошел все мои ожидания. Она была превосходным собеседником - веселым, остроумным и при этом благодарным слушателем. Оказалось, что у нас много общих интересов. Когда мы добрались до десерта, она уже знала всю мою биографию, а я старался не забыть, что она замужем и что мне понадобилась бы не одна сотня фунтов, чтобы войти в тот круг, к которому принадлежала Элейн. Пару раз я пытался завести разговор о муже, но она тут же уходила в сторону. Меня это не слишком огорчало, так как мистер Прескот симпатии мне не внушал.
    После пары выпитых бокалов мне стало казаться, что мы знакомы с раннего детства. В два часа я попрощался с ней и отправился обратно в Глазго.
    Замечательно, если бы день закончился на такой высокой ноте.
    Но, свернув к своему дому, я заметил черный блестящий полицейский "райли", и день сразу потускнел. Не успел я выйти из машины, как передо мной вырос сержант Смайли собственной персоной. Выглядел он при этом так тепло и приветливо, как отставший от поезда пассажир.
    - Шеф хочет с вами поговорить, - с места в карьер заявил он.
    Я спокойно кивнул и хотел пройти мимо него в дом.
    - Хорошо, только занесу снаряжение.
    - Шеф не любит ждать, - преградил он мне дорогу.
    Я взглянул ему прямо в глаза.
    - Это арест, сержант? Вы собираетесь предъявить мне обвинение?
    - Еще не время. Пока только задать пару вопросов.
    - В таком случае, если инспектор просит меня о встрече, я охотно это сделаю. Но не раньше, чем отнесу свое снаряжение наверх.
    Спокойно собрав оборудование, я прошел мимо него, поднялся по лестнице, открыл дверь, и не проходя в коридор, положил все у входа. Потом захлопнул дверь и спустился вниз.
    Когда мы садились в машину, Смайли, как бы желая помочь, взял меня под локоть, при этом нажимая на болевые точки. Ну и тип! Вырвав локоть, я двинул его под ребро и быстро проскочил на переднее сидение рядом с молодым констеблем. Смайли уселся сзади. Когда машина тронулась, он наклонился ко мне и прошипел:
    - Скоро ты поумнеешь, Маклин. Знаю я вас. Рано или поздно ты не выдержишь, и сойдешь с дистанции. И тут уж я засажу тебя на полную катушку!
    Молоденький констебль выглядел смущенным, в полицейской школе его таким методам не учили. Но он всячески старался это скрыть: нельзя сделать карьеру в полиции, подвергая сомнению методы начальства.
    Но я весь кипел от злости.
    - Тебя слишком долго держали патрульным, сержант, я тебе ни какой-нибудь уличный бродяга, с которыми ты привык иметь дело. На учете в полиции не состою, и состоять не собираюсь. И если кому из фараонов придет в голову мной помыкать, пусть пеняет на себя!
    Дальше мы ехали молча. По приезду меня сразу же провели в кабинет Мильтона.
    Мильтон, сидя за огромным дубовым столом, выглядел очень значительным. Он о чем-то оживленно беседовал с инспектором Кларком, больше походившим на школьного учителя, чем на полицейского. Хотя надо сказать, что Кларк был хорошим полицейским: спокойным и трудолюбивым.
    Мильтон жестом указал на стул. Я сел и с любопытством огляделся.
    Кабинет был довольно маленьким и обставлен дешевой мебелью. Легкое разнообразие вносила пара спортивных кубков и несколько фотографий в рамках, запечатлевших полицейскую спортивную команду.
    Мильтон без всякого вступления перешел к вопросам. Я поудобнее устроился в кресле, приготовившись к пристрастному допросу.
    - Вы виделись после нашей беседы со своим приятелем Маккиноном?
    - Вы сами прекрасно знаете, иначе меня бы здесь не было. Да, мы виделись в понедельник вечером.
    - Встреча была случайной или по предварительной договоренности?
    - Это имеет какое-то значение? Вообще-то он позвонил и попросил встретиться.
    - Понятно. О чем он хотел поговорить?
    - О смерти Энн Мазерс, естественно.
    Мильтон удивленно взглянул на меня:
    - Интересно, что же он рассказывал?
    - Он сказал, что не убивал. И я ему верю.
    - Перестаньте, Маклин! Вы провели с ним в "Таверне" больше двух часов. У вас было достаточно времени, чтобы поговорить о чем-то более важном.
    - Послушайте, мы не говорили ни о чем таком, чего бы вы не знали. Ни Колин, ни я, не знаем об этом больше вас. Если же по-вашему мы врем, то сожалею, мне нечем развеять ваши сомнения. Поверьте, Колин гораздо больше переживал смерть девушки, чем отсутствие алиби.
    - Что касается алиби, можете радоваться. Помимо того, что ваш рассказ совпадает во всех деталях с показаниями Маккеррахара, упомянутый вами егерь Ламонт тоже свидетельствует в вашу пользу. Оказывается, после того, как вы покинули гостиницу, он встретил своего знакомого. Посидев в баре до закрытия, они взяли несколько бутылок и пошли домой к тому парню в деревню. Ламонт возвращался в Катакол как раз около полуночи и видел вас на палубе катера. Он абсолютно уверен, что это были именно вы.
    - Ну что ж, я рад. Незапятнанная репутация - то немногое, что я ещё ценю в жизни.
    Мильтон согласно кивнул.
    - Давайте вернемся к вашей беседе с Маккиноном. Вы что-то планировали?
    - Планировали? Насчет чего?
    - Ну, вы договорились о новой встрече?
    - Конкретно, нет. Я просто сказал ему, что он может мне звонить, если понадобится моя помощь.
    - Вы можете объяснить, зачем он заходил к вам сегодня утром?
    Если он хотел застать меня врасплох, то ему это удалось.
    - Сегодня утром? Но я... меня...
    - Я знаю. Вас не было в городе. Но тем не менее, Маккинон к вам заходил. Сразу после полудня. Не застал и ушел.
    Я недоуменно пожал плечами.
    - Как же я могу знать, зачем он приходил ко мне, если я его не видел. Думаю, что в этом нет ничего крамольного. При встрече он все расскажет.
    - Сомневаюсь, - тихо произнес Мильтон. - Следующего раза не будет. Колин Маккинон мертв.
    - Мертв?!
    У меня внутри похолодело. Это был удар. Дыхание перехватило, я не мог вымолвить слова. Вцепившись в край стола, я уставился на инспектора. Невозможно поверить в его слова. Наверное, пройдет немало времени, прежде чем я привыкну. Колин занимал огромное место в моей жизни. Гнев захлестнул меня, я почувствовал непреодолимое желание смять, раздавить незримого врага, который украл у меня друга.
    Я с трудом перевел дыхание и посмотрел на Мильтона. Лицо его оставалось непроницаемым. Кларк сочувственно взглянул на меня и поспешил отвернуться.
    - Как это произошло?
    - Он застрелился, - сдержанно произнес инспектор, продолжив, будто читал протокол. Из того же пистолета, из которого была убита Энн Мазерз. Калибр девять миллиметров, итальянского производства. Инспектор Кларк и сержант Смайли нашли его тело около двух часов дня, когда пришли к нему домой, чтобы вызвать на допрос.
    Гнев продолжал палить меня.
    - Вы пригласили меня только для того, чтобы сообщить эту новость? Вы тратите уйму времени, чтобы добраться до сути. Ну, ладно, я вам кое-что скажу. Так вот, Колин не убивал Энн Мазерс. Он и себя не убивал. Даже если бы очень хотел, и то не сделал бы этого. Не из того теста сделан!
    Мильтон пожал плечами.
    - Вполне естественно, что вы так думаете. И поверьте я сожалею, гораздо больше, чем кажется, что мне приходится сообщать вам эту печальную новость. Но такая уж у меня паскудная работа, вынуждающая считаться с фактами, а не с мнениями.
    Инспектор Кларк подался вперед и впервые подал голос.
    - Я тебя знаю, сынок. Знаю с детства. Когда я служил сержантом, твой отец был моим начальником, инспектором Юго-Западного округа. Можешь не сомневаться, будь жив твой отец, он сказал бы то же самое, что инспектор Мильтон или я. Какие бы симпатии не испытывал полицейский, он обязан считаться только с фактами. А факты упрямо указывают на твоего приятеля. У нас теперь есть оружие, мы знаем время, место и вероятность убийства. Только кто-то очень хорошо знакомый мог подойти так близко к девушке, чтобы выстрелить в неё в упор. Сам попробуй подойти к незнакомке так близко сзади, - она шарахнется от тебя, как испуганный жеребенок. Что касается второго дела, оно пока не закрыто. Мы будем проверять все, пока получим неопровержимые доказательства. И только тогда дело сочтем закрытым. Хотя косвенных улик уже достаточно, чтобы вынести обвинение.
    - Но у вас нет мотива преступления!
    Мильтон согласно кивнул.
    - Да, все верно. Именно это и мешает нам закрыть дело.
    - По-моему, остается много неясного. Например, где девушка была между часом дня и полуночью в субботу, - упрямо продолжал я.
    Кларк недовольно скривился.
    - Я исколесил все побережье, пытаясь это выяснить. Вот что я узнал. В четыре часа дня катер был ещё в Ларгсе. Что-то его там задержало. Но причину задержки мы не знаем.
    Он помолчал, потом протянул:
    - Маккинон вполне мог успеть встретиться со своим клиентом и уйти из Ларгса на "Страннике" вместе с девушкой.
    - Глупости! Залив Ферт небольшой, там полно всяких судов. Неужели никто не заметил её катера между Ларгсом и проливом Килбреннан?
    - Нет, почему же, наверняка видели. Просто катер обычный, ничем не примечательный. По одному сообщению его видели у мыса Бьют около восьми вечера, и у штурвала была только девушка. Но судно, с которого её видели было слишком далеко и нельзя ручаться, что это была именно она. Описание внешности соответствует Энн Мазерс, но одежда отличается от той, в которой вы её нашли.
    - Вы сказали, что девушку видели одну на катере. Разве это не доказывает правдивость показаний Колина?
    - Не будьте наивны, Маклин! Это может означать только одно, что Маккинона просто в тот момент не было на палубе. Посмотрите с другой стороны. У него было достаточно времени, чтобы уйти на катере из Ларгса после деловой встречи. К тому же из его рассказа следует, что "Странник" должен был к этому времени или быть в Каррадэйме, или по крайней мере подходить к нему.
    - Я предпочитаю смотреть со своей стороны. Вот только не могу понять: вы версию подгоняете под факты, или факты под версию.
    Мильтон с досадой вздохнул.
    - Дайте мне факты, и я обещаю рассмотреть их самым тщательным образом. Можете не верить, но большинство работающих в этом здании предпочтут доказать невиновность человека, чем предъявлять ему обвинение. Даже если он уже мертв.
    Я поднялся:
    - Можно идти?
    Мильтон согласно кивнул.
    - Если вы нам понадобитесь, мы вас найдем.
    Потом продолжил более доброжелательно.
    - Мне жаль, что все так получилось, Маклин. Не принимайте близко к сердцу, - время лечит. Главное, не делайте глупостей.
    Я попрощался и направился к двери. У самого выхода я обернулся:
    - По земле ходит убийца за которым уже два трупа, старший инспектор. В этом я уверен. Найдите его побыстрее. Или я сам этим займусь, но боюсь, тогда у вас возникнут большие проблемы.
    Выйдя из кабинета, я сбежал по лестнице. Хотелось поскорее убраться оттуда.
    Улица утопала в золотистых лучах предзакатного солнца. А у меня было черно на душе. Домой совсем не тянуло, но больше идти было некуда.
    Плохо помню, как я добрался до своей квартиры. Утром в спешке не успел прибрать, а миссис Ритчи должна была прийти только в пятницу. Комната показалось мне такой убогой, пыльной и серой... Хотелось развернуться и бежать отсюда без оглядки. Может пойти в "Таверну", выпить? Но с "Таверной" связано слишком много воспоминаний.
    Лишь прикрыв дверь, я заметил на полу белый квадратик конверта. Конверт был подписан четким, уверенным почерком. Больно кольнуло в сердце: письмо от Колина. Адреса и марки я не обнаружил. Должно быть Колин написал его утром, когда заходил и не застал меня дома.
    Я направился к бару в гостиной, достал початую бутылку виски "Джонни Уокер", взял бокал и налил себе двойную порцию, прежде, чем читать последнее послание друга.
    Оно было кратким.
    "Рой!
    Я прошу тебя забыть о нашем разговоре. Я сам заварил эту кашу, мне её и расхлебывать. Думаю, разберусь с этим сам.
    Неизвестно как будут развиваться события, но пользуюсь возможностью ещё раз сказать тебе: я не убивал Энн.
    Знаю, что в клятвах нет необходимости - мы всегда доверяли друг другу.
    Если мне удасться кое с чем разделаться, скоро увидемся. Если нет прощай.
    Колин"
    Из письма мне стало ясно только одно: Колин узнал насчет гибели своей девушки нечто такое, что грозило ему неминуемой гибелью.
    Версия об убийстве и самоубийстве - чистейший вздор. Я глотнул ещё виски и протянул руку к телефону. Набрав номер, попросил к телефону старшего инспектора Мильтона.
    - Алло, Мильтон, это Маклин. Колин Маккинон утром оставил мне письмо. Возможно, вам интересно будет узнать его содержание.
    - Очень интересно. Прочитайте, пожалуйста.
    Я медленно, с расстановкой прочитал письмо. Последовала долгая пауза. Мильтон что-то обдумывал прежде, чем заговорить.
    - Ну, и что вы думаете?
    - Я уже вам говорил, что я думаю. Он не убивал.
    Инспектор устало вздохнул.
    - Это предсмертное письмо. Постарайтесь не думать обо всем этом
    - Не могу не думать. Ведь убийца на свободе.
    - Послушайте, Маклин, вы начинаете действовать мне на нервы. Если вам не нравится, как мы работаем, напишите в газету или обратитесь в парламент. Но хочу предупредить, если начнете своевольничать - наживете большие неприятности.
    - Иного я от вас и не ожидал. До встречи, коп. Я вам позвоню, если увижу, как кто-то хочет взломать газовый счетчик.
    Вел я себя, конечно, не лучшим образом, просто по-детски. Но я действительно почувствовал себя беспомощным ребенком. Хотелось кричать, плакать, стучать ногами или что-нибудь разломать. Впрочем, можно и напиться. Бутылка все ещё стояла на столе. Да, это самый легкий выход для того, кого не оказывается на месте, когда другу нужна помощь. И я принялся за дело.
    Нагнувшись к столу, я вдруг услышал хруст конверта во внутреннем кармане. Вытащив его, высыпал содержимое на стол. Самые легкие деньги в моей жизни. Не стали ли они ценой за жизнь Колина?
    Неожиданно все мои прежние подозрения, связанные с работой в Обане, нахлынули с новой силой. Плата была не по работе. Вдобавок, загадочный мистер Прескот явно был заинтересован в том, чтобы выполнил её именно я и поспешно отверг все предложения замены. Допустим, это была тактическая уловка. Нужно было временно убрать меня с дороги. Но тогда между этим господином и Колином существовала какая-то смвязь. Какая, я понятия не имел. С Колином мы не виделись около двух лет, а за это время человек может сильно измениться. Он может завести новых друзей, влюбиться и даже жениться.
    Не исключено, что Прескот мог узнать обо мне от Колина, и решить, что в трудную минуту тот обратится именно ко мне. А найти меня несложно. В газете постоянно помещали мое объявление насчет спасательных и других подводных работ.
    Я снова посмотрел на деньги, и показалось, что они залиты кровью. Подчиняясь невольному порыву, я принялся рвать их на мелкие кусочки, потом поднес горящую спичку и зажег, спокойно наблюдая, как сто фунтов превращаются в кучку пепла.
    На мгновение я испытал сожаление, вспомнив Элейн. Может, она тут не при чем? Очень хотелось бы в это верить. Но при воспоминании про два образчика преступного мира Глазго, сомнений уже не осталось.
    Бутылка почти опустела. Я сделал последний глоток. Прощай, Колин! Я не смог отблагодарить тебя, за то, что ты спас мне жизнь, но я обещаю, что найду эту сволочь. Знаю: ты себя не убивал.
    Где-то надо выяснить связи Колина за последние два года...
    Неожиданно мое внимание привлек заголовок в лежавшей на столе газете трехдневной давности. В ней была заметка о том, как я нашел тело Энн, внизу помещались две фотографии. На одной - я, в гидрокостюме. Фотография была старая, вероятно, нашлась в архиве редакции. На другой - Энн Мазерс в обнимку с какой-то девушкой. Подпись под фото гласила, что с этой девушкой Энн делила квартиру на удице Уэст Принцес. На снимке можно было различить номер дома.
    Аккуратно вырезав только изображение неизвестной, я спрятал его в конверт. У меня есть небольшой опыт в таких делах. Наобщавшись с полицией и репортерами, люди становятся очень скрытными.
    Неожиданно я почуствовал, что проголодался. Но жалко было тратить время на еду. Быстренько сварганив сэндвич и запив его стаканом холодного молока, я сунул вырезку в пиджак и вышел.
    Погода стояла замечательная, и я решил пойти пешком до улицы Уэст Принцес, в конце которой обнаружил нужный дом. Этот стариннный особняк, когда-то, видимо, принадлежавший солидному купцу, теперь превратился в типичное студенческое общежитие.
    Парадная дверь была открыта, и я вошел прямо в вестибюль. Справа за дверью висел телефон-автомат, а над ним - щит с надписью "ПРАВИЛА". Наверняка там было несметное количество указаний: как пользоваться ванной, туалетом, как оформлять пропуска и т. д. Серьезный юноша в фирменной куртке технического колледжа показал, как пройти к коменданту.
    Комендантом оказалась худая и измученная женщина с настороженным взглядом. Такая вряд ли отнесется доброжелательно к постороннему мужчине, интересующемуся её подопечными студентками. Но узнав, что девушка, о которой идет речь, уже покинула стены этого заведения, она смягчилась.
    - Да, это Мариан Николсон, - сказала она, когда я показал вырезку. Хорошая девушка. Никаких хлопот, не то что с некоторыми. Жила в одной комнате с бедняжкой Энн.
    Тут к ней вернулась подозрительность.
    - Вы что, из полиции?
    Я отрицательно покачал головой.
    - Из газеты? - нахмурилась она ещё больше.
    - Ничего подобного, миссис Уотсон. Меня интересует мисс Никольсон. Наши родители дружны, - я сделал неопределенный жест куда-то вдаль, где, вероятно, должны были находиться наши семьи. - Я обещал найти её в Глазго и присмотреть за ней. Но потерял её адрес и понятию не имею, где теперь искать.
    Это заявление её несколько успокоило.
    - Сожалею, но ничем не могу вам помочь Она жила здесь около года и съехала шесть месяцев назад.
    - И не сказала, куда переезжает?
    Женщина отрицательно покачала головой, Я поблагодарил её и уже собрался уходить, когда она меня окликнула.
    - Постойте, она неплохо пела в одном ансамбле... в танцевальном зале под названием "Би-Джаз". Не слыхали о таком?
    - Нет. Еще раз, спасибо и до свидания.
    Выйдя на улицу, я повернул к Джордж Роуд, дошел до перекрестка, снова повернул и, наконец, нашел "Би-Джаз". Это был достаточно фешенебельный танцзал с хорошей репутацией, рассчитанный на подростков. Вывеска на здании оповещала, что там выступают ансамбли "Скот Синклер и Джазмены", а также "Дева Мариан с Веселыми ребятами".
    На плакате красовался портрет девушки, подтверждавший мою догадку, что Дева Мариан и была Мариан Николсон. Входной билет стоил полкроны.
    Даже здесь, в самом центре города, можно было обнаружить все признаки лета. Несмотря на покрытые уличной пылью деревья, пахло свежескошенной травой. Внутри помещения дышалось трудно: табачный дым в перемешку с запахом пота и дешевыми духами. Воздух из баллонов, к которому я привык, куда чище.
    "Би - Джаз" изо всех сил старался походить на ночной клуб. Маленькая танцевальная площадка со всех сторон была окружена столами. Вокруг сновали официанты, разнося безалкогольные напитки, чай и кофе.
    На подиуме изо всех сил старался Скот Синклер и пятнадцать его джазменов, исполняя один из шлягеров года.
    Зал был заполнен дергающейся и извивающейся массой танцующей молодежи. Некая девушка лет семнадцати с развитым не по годам бюстом, выпирающим из облегающего платья, неоотрывно смотрела на меня, словно приглашая подойти. Челюсти её при этом ни на миг не оставляли в покое жвачку. Я еле протиснулся мимо неё к пустому столику неподалеку от двери за кулисы. Пот лил с меня градом.
    Выступление завершилось под громкие апплодисменты, свист и улюлюканье. После чего сцена начала вращаться, и перед зрителями предстала совсем иная картина. Дешевая фанерная декорация должна была имитировать милый уголок природы: лесистый холм, речку и пылающий костер. Вокруг костра сгрудилась троица нечесанных парней с гитарами. Появление девушки было совсем неуместным, как, если бы форель закатали в одну банку с бычками.
    Когда она вышла на сцену, я постарался внимательно её рассмотреть. Надо сказать, она того стоила. Среднего роста, пропорционально сложенная, с длинными стройными ногами. Голова увенчана густой копной темно-каштановых волос, шея длинная, нос чуть вздернут, рот немного великоват, что компенсировалось открытой искренней улыбкой. Может, она и не была так пленительна, как Элейн Прескот, но если и есть нечто такое, что делает женщину неотразимой, то Мариан обладала этим в полной мере.
    Я не могу точно описать её наряд - в памяти осталась только ярко красная юбка с широким поясом. Почему-то мне на миг показалось, что она создана специально для меня. Хотя, может быть, это была защитная реакция на последние мрачные события. Девушка казалась воплощением всего того, что я мечтал найти в спутнице жизни. И при этом находилась так близко...
    Когда Мариан запела, в зале воцариалсь тишина. Очевидно, обояние её личноси покорило даже юных варваров. Она весьма профессионально играла на гитаре и пела с большим чувством.
    Мариан исполнила две баллады. Ребята пришли в восторг, вероятно, подумав, что это какой-нибудь популярный хит, привезенный из Америки. Когда сцена снова развернулась, мне показалось, что зал потускнел.
    Я направился было за кулисы, но был остановлен девушкой-служительницей в зеленой форме.
    - Извините, сэр, - сказала она вежливо и сухо, - зрителям сюда вход воспрещен.
    - Да,? Как жаль, я пишу серию статей о местных артистах и хотел взять интервью у мисс Никольсон.
    Я порылся в бумажнике и вытащил старую визитку с пометкой "пресса".
    - В таком случае все в порядке, третья дверь направо.
    Мне показалось, что в шоу-бизнесе даже служительницы падки до рекламы.
    Я постучал в указанную дверь и после разрешения вошел. Присутствие Мариан Никольсон даже невзрачную гардеробную превращало в шикарный будуар.
    Она озарила меня улыбкой.
    - Добрый вечер. Что вам угодно?
    Я улыбнулся в ответ.
    - Добрый вечер. Скажите, вы с зеленого острова?
    - Да, из Портри. А что, заметно?
    - Очень. Наверное, улыбнись мне счастье родиться в Портри, я покинул бы его только под конвоем.
    - Даже дивная природа имеет недостатки. Ее на хлеб не намажешь. Потому я здесь - как и многие другие, ради заработка.
    Это заявление показалося мне несколько циничным. Но выражение лица было нежным и грустным. Девушки и юноши, вынужденные покинуть родные места, четко делятся на два типа. Одни из них, стряхнув пыль воспоминаний о родных местах, становятся рьяными горожанами. Другие до конца жизни тоскуют о родном доме над тихим заливом, окруженном горами.
    Я понимающе кивнул.
    - Может быть, я когда-нибудь вернусь. По крайней мере, я себя так успокаиваю, когда особенно надоедают эти каменные джунгли. Кто знает? Может быть, закончив колледж, я уеду отсюда и буду работать учителем.
    - Значит, вы ещё учитесь?
    - Заканчиваю в этом семестре. А теперь, когда вы все обо мне знаете, не могли бы сказать, зачем пришли?
    - Извините, следовало представиться раньше. Рой Маклин. Я был другом Колина, и хочу, чтобы вы рассказали все, что знаете о его невесте Энн Мазерс.
    - Энн Мазер... А я думала...
    - Простите за обман, но мне нужно с вами поговорить. Это очень важно.
    - Вы из полиции? - с укоризной спросила она.
    Я отрицательно покачал головой.
    - Будь я из полиции, в обмане не нуждался бы. Я просто близкий друг Колина, и хочу разобраться, если смогу, что случилось.
    Она прикрыла глаза ладонью. Вид у неё был настороженный и несколько испуганный.
    - Я вас вспомнила. Вы тот водолаз, который нашел тело Энн. Колин много о вас говорил. Но почему вы пришли ко мне? Я знаю об этой истории не больше вашего. К тому же полиция меня уже допрашивала, и я им рассказала все, что знала.
    - Понимаю. Но посудите сами, к кому мне ещё обратиться? С Колиным мы не виделись почти два года и самым большим событием в его жизни за это время было знакомство с Энн. Теперь, когда они оба мертвы, я хочу знать, почему так случилось.
    - Вы думаете, я могу как-то прояснить ситуацию?
    - Нет, но вы можете помочь, если захотите. Расскажите, с кем они встречались, с кем проводили время? В таком случае может пригодиться каждая мелочь.
    В коридоре раздался звонок.
    - Извините, но через три минуты мне надо быть на сцене.
    Она поднялась, я подал ей гитару, наши глаза встретились.
    - Вы поможете?, - в моем голосе звучала мольба.
    Неожиданно улыбнувшись, она кивнула:
    - Ладно, Рой Маклин. Постараюсь вспомнить все, что знаю.
    - Спасибо. Сегодня после концерта?
    - Нет, не сегодня, - резко отмахнулась Мариан. - Сегодня мы отмечаем помолвку одного из наших ребят. Он обидится, если меня не будет.
    - Завтра? - настаивал я.
    - Ладно, завтра. С восьми вечера я буду свободна, как ветер,
    - Отлично. Как вы посмотрите на то, чтобы провести вечер на берегу моря? У меня машина. А вам свежий воздух не помешает.
    Она слегка вздернула бровь.
    - Честно говоря, я, должно быть, сошла с ума... но, несмотря на то, что я вас едва знаю, согласна. Сто лет не была за городом. Поеду с удовольствием.
    - Тогда решено. Я заеду за вами на Джордж Кросс в половине десятого. Не забудьте купальник, полотенце. А об остальном я позабочусь.
    Она довольно рассмеялась.
    - Не пойму, меня приглашают на свидание или похищают? Мне уже пора. До завтра!
    Помахав мне на прощание, она скрылась за кулисами. Я отправился к своему столику, чтобы прослушать ещё две баллады. Когда я вышел из зала, смеркалось.
    Прямо на дороге я столкнулся с сержантом Смайли. Именно сейчас мне меньше всего хотелось встретиться с этим типом. Я попытался прошмыгнуть мимо. Но он заметил и окликнул.
    - Что, все ещё на свободе? Здесь какие-то дела?
    - Личные. А что такое?
    Смайли свирепо уставился на меня.
    - Ты мне не хами, Маклин. Говорят, в деле Маккинона ты вне подозрений. Послушай моего совета - не вмешивайся. Не суй нос, куда тебя не просят. И не сомневайся, самое мое сильное желание - упрятать тебя за решетку.
    - Когда мне понадобится твой совет, обязательно спрошу. Но я думаю, не раньше, чем я облысею или поседею. До тех пор не подходи ко мне без ордера.
    - Видали мы таких крутых.
    Я понимал, конечно, что сам нарываюсь, но уж больно он был мерзок. Таким, кто в каждом видит преступника, не место в полиции.
    - Ну, что же, когда захватишь ордер, приходи в гости.
    Я отвернулся и пошел прочь. Да, логичное завершение отвратительного дня. Впрочем, уснул я спокойно и быстро
    .
    ГЛАВА 4
    Идиллическая интерлюдия
    Следующее утро выдалось просто замечательным. Небо чистое, ни облачка. Десятый день стояла жара, и в газетах уже стали появляться заметки о предстоящей засухе и неминуемой гибели урожая. Хотя для меня оставалось загадкой, как в стране, где дождь идет триста дней в году, может не хватать воды.
    Мариан Никольсон ждала меня на Джордж Кросс у большого супермаркета. На ней было что-то немыслимо розовое и легкое, выгодно оттеняющее каштановый оттенок волос.
    - Привет, Рой! - весело крикнула она, садясь в машину. - Всю ночь я пыталась сообразить, что заставило меня согласиться. Но сегодня такой чудный день, что все сомнения улетучились.
    Я рванул машину на юг к Норт Стрит, к мостам через Клайд, и выехал на юго-западное шоссе.
    - Каковы бы ни были причины, я рад, что ты здесь, поэтому попробуем чудесно провести время.
    - Можно один маленький вопросик? Судя по всему, ты знаешь, куда мы едем; мне бы тоже хотелось знать.
    - Маяк Тэрнберри. Там здорово. Убедишься сама.
    - По крайней мере, я там никогда не была. Впрочем, разве у меня есть выбор?
    - Конечно. Выбор очень простой: либо едешь со мной на маяк, либо остаешься дома.
    - Да, не густо. Или скажи "да", или домой. Не вздумай потом разыгрывать поломку автомобиля. Предупреждаю сразу, - я хорошо разбираюсь в моторах.
    Мы выехали на автостраду, ведущую к морю. В летний воскресный день, когда отдыхающие табуном устремляются на Айрширское побережье, это скоростное шоссе называют "долиной смерти". Но была только пятница, и движение оказалось не столь оживленным. Вскоре показалось море. Гладкую, как стол, поверхность, не тревожил даже легкий ветерок.
    - Сегодня штиль. Надеюсь, ты умеешь плавать?
    - Естественно.
    - О, какая замечательная девушка. Столько талантов: поет, умеет ремонтировать моторы и плавать. Есть ещё достоинства?
    - Хорошо готовлю.
    Я от души рассмеялся.
    - Можно сделать предложение руки и сердца прямо сейчас или подождать?
    Мы остановились выпить кофе в придорожном баре. Не потому, что хотелось пить, а просто, чтобы доказать самим себе, что спешить некуда. Этот день наш! За время пути мы нашли общий язык и, казалось, знаем друг друга давным - давно. Не помню, о чем мы говорили, но хорошо помню, что все время смеялись. И женщина в баре с пониманием смотрела на нас.
    Наконец ближе к полудню мы почти добрались до места. Свернули с автострады на проселок, ведущий к маяку. Тот стоял на скалах, разделенных бухтами на три гряды. В результате получалось три каменистых мыса, глубоко под водой обросших густыми водорослями. Настоящий рай для аквалангистов!
    Самая южная оконечность была достаточно плоской и во время прилива покрывалась водой. Я надеялся показать Мариан настоящий подводный ботанический сад, хорошо видный во время отлива. Через четверть мили скалы уступали место песчаному пляжу с кое-где торчавшими колючками. Мы оставили машину у маяка и перетащили снаряжение на пляж. Потом переоделись за скалами и пустились к воде. Я помедлил, залюбовавшись фигурой Мариан и её движениями. Да, я уже видел, как она поет, вижу, как плавает, интересно, как она готовит?
    Привычка к гидрокостюму сделала меня слишком чувствительным к перепаду температур. После палящего солнца вода показалась ледяной. Догнать Мариан мне удалось только на середине рифа. Она оглянулась через плечо и рассмеялась. Без маски и очков я различал под водой только размытые очертания её точеной фигуры.
    Мы запыхались, выбираясь на берег. Я пошел, взял маску, трубку и ласты, запасной комплект для Мариан.
    - А теперь приступим к первому уроку.
    - Интересно, скольких девушек ты уговаривал надеть эти штуковины?
    - Обязательное условие для успешного начала.
    Я показал, как пользоваться снаряжением, и уже через несколько минут мы плыли по подводному саду. Мариан следовала за мной тенью, как заправский аквалангист, иногда даже осмеливалась нырнуть поглубже за чем-нибудь интересным. Я вел её туда, где скалы обрывались на достаточную глубину, и вода от разросшейся на дне ламинарии приобретала темно-лиловый оттенок.
    Я резко пошел вниз, Мариан следовала за мной. Мы опустились ниже уровня водорослей. Большая рыба нырнула в морскую чащу, чувствуя себя в безопасности под их прикрытием. Вдруг Мариан рукой указала в сторону камней и пулей устремилась на поверхность. Резко обернувшись, я увидел, что её так напугало. Огромный пятифунтовый омар сидел в расщелине на раздавленных раковинах - остатках обильной трапезы. Сине-черная спина выдавала солидный возраст. Заметив, что я поворачиваю, он пытался закрыть вход в свое логово огромными клешнями величиной с кулак молотобойца.
    Но у меня ещё оставалось немного воздуха, чтобы нырнуть, схватить его за спину и поднять на поверхность.
    Мариан ждала меня наверху.
    - Что это было?
    Показав улов, я сообщил:
    - Наш обед. В меню - омар под майонезом.
    На берегу я обнаружил небольшое углубление в скале, куда и поместил добычу. Потом мы бегали наперегонки, смеялись, как дети. Пробежав, наверное, с полмили, мы возвращались, взявшись за руки и молча. В словах нужды не было.
    Потом мы устроились в глубокой лощине, согретой солнцем. Было тихо. Только жужжание шмеля, звучащее как бас-гитара, нарушало тишину. Густой завиток каштановых волос щекотал мне щеку, доносился слабый запах духов, который не смогла смыть даже морская вода. По части ароматов я был довольно искушен. Некоторые возрождали во мне самые разнообразные воспоминания. Но этот мне знаком не был.
    Я зарылся в копну её волос. Мариан смотрела на меня сквозь ресницы.
    - Мне нравятся твои духи. Как они называются?
    Мариан улыбнулась.
    - Спорим, в этом ты ты специалист. Эти - от Гойи. "Черная роза".
    - Очень приятные, и тебе идут.
    Она тихо улыбнулась. Я наклонился к ней и поцеловал...
    Потом, после обеда, я затронул тему, ради которой мы встретились. Мариан сразу стала серьезной.
    - Послушай, Рой. Я думала об этом всю ночь. Они оба мертвы. Им уже ничем не поможешь, не лучше ли оставить все как есть?
    - Нет, не лучше, - довольно разко оборвал я. - Их обоих убили. Колин однажды спас мне жизнь, и если никто не сможет найти убийцу, это должен сделать я.
    Она пожала плечами.
    - Если ты так считаешь, я помогу тебе, чем смогу. Но не думаю, что много знаю.
    - Ты знала и Энн и Колина.
    - Да, я жила с Энн больше двух лет в одной комнате. Мы ходили с ней на занятия и проводили свободное время - до того, как она начала встречаться с Колином. С ней было очень легко.
    - А с Колином?
    - Энн познакомилась с ним полгода назад. Они проводили вместе почти все время. Вначале меня приглашали - все-таки ближайшая подруга. Но быть третьей лишней не в моих правилах. Примерно в это время мне подвернулась другая квартира и работа в "Би-Джаз". Я переехала из общаги и встречались мы не часто, хотя оставались подругами.
    - Они часто ссорились?
    - Не думаю, что это вообще возможно. Они были без ума друг от друга.
    - Подумай, могла быть хоть какая-то причина, по которой Колин мог убить Энн?
    Она отрицательно покачала головой.
    - Они знали человека по фамилии Прескот?
    Мариан не смогла скрыть удивления.
    - Ты с ним знаком?
    - Только начинаю знакомиться. Где они встретились?
    - Колин познакомился с Прескотом в яхт-клубе, и тот ему очень понравился. Прескот оказался превосходным рулевым. У него полно наград за победы в гонках яхт класса "дракон". Вообще он старался опекать Колина, и делал это весьма незаметно.
    - А Элейн?
    - Вертихвостка. - В голосе Мариан послышались нотки презрения. - Из тех, что тратят баснословные деньги, только чтобы выглядеть как с картинки. Она буквально набросилась на Колина, но он её отшил.
    - Вот никогда бы не подумал, что все так банально. Мне она показалась более утонченной натурой.
    - Только не надо рассказывать, как ты был поражен красотой Элейн, её дивными формами, белокурыми волосами и голубыми глазами. Наверное, и не заметил, говорит она с акцентом или без?
    Я ухмыльнулся и оставил это без ответа. Теперь у меня была четкая связь между Колиным и Прескотом. И моя оказия в Обане - отнюдь не счастливый случай. Вероятно, Прескот - следующее звено в этой загадочной цепи событий, только боюсь, слишком жесткое звено.
    Взглянув на Мариан, я увидел, что она улыбалась.
    - Извини за допрос с пристрастием, но ты кое-что для меня прояснила, и я очень бдагодарен.
    Мы ещё немного подурачились, но прелесть дня померкла. Одевшись и собрав вещи, мы направились к машине.
    По приезде в город, оказалось, что до выступления Мариан оставалось около часа, и я пригласил её к себе.
    - Боже милостивый, теперь я понимаю, почему ты проводишь большую часть времени на катере. Твоя комната напоминает убогую ночлежку.
    - Это входит в сценарий обольщения. Прекрасно срабатывает как способ вызвать жалость.
    Но салат из омара под майонезом, приготовленный Мариан по всем правилам кулинарного искусства, заставил забыть о непрезентабельном интерьере. Эта девушка меня все больше поражала. Веселая и жизнерадостная на сцене, сдержанная и воспитанная в обществе, скромная, спокойная, умелая хозяйка в домашней обстановке. Я понял, что она не для очередного моего приключения, а гораздо больше.
    Когда мы пили кофе, закурив, я отважился спросить:
    - Мариан, тебе не кажется, что мы отличная пара?
    Она весело рассмеялась:
    - Тебе понравилось, как я готовлю? Так ты мне делаешь предложение или задаешь вопрос сам себе?
    - Так, размышляю. Не торопись отвечать, но, знай, - это вполне серьезно.
    - Не надо серьезно, - заявила она, - Мы так здорово провели день, что не хочется его портить. Давай оставим все как есть.
    - Ладно. Тогда ещё один вопрос: кто-то меня опередил?
    - Не в этом дело, - она отрицательно и грустно покачала головой. Просто у меня был человек, но что-то у нас не склеилось. И я пока не готова начинать все снова.
    - Ты не против, если я продолжу попытки?
    - Надеюсь, ты их не оставишь.
    Мы помыли посуду и прибрали в квартире. У дверей я привлек Мариан к себе и поцеловал. Она ответила на поцелуй довольно спокойно, скорее по-дружески.
    - Мы ещё увидимся?
    Она улыбнулась и просвистела несколько тактов песенки на стихи Роберта Бернса:" Ты свистни, себя не заставлю я ждать!"
    - Что ж, научусь, свистеть!
    Я отвез её в "Би-Джаз". Помахав на ходу и послав воздушный поцелуй, она исчезла в дверях.
    Попрощавшись с Мариан, я направился в редакцию. Получить информацию можно только если знаешь, где её искать. Швейцар у входа был моим старым приятелем ещё с тех пор, как я там работал.
    - Джо, мистер Шоу там?
    - В своем кабинете, мистер Маклин, вы знаете, где его найти.
    Барни Шоу не был простым журналистом. Он был принадлежностью и достопримечательностью Глазго. Разросшийся, как раковая опухоль, промышленный город был его неотъемлемой частью, и он любил в нем каждый пыльный кирпич. Барни одинаково уютно чувствовал себя как на правительственном приеме, так и в портовой пивнушке. В газете он вел рубрику "Сплетни" и еженедельно писал статьи о жизни города. Прочитав одну из них, я понял, что совсем не знаю родной город. Еще Барни был автором исторических романов о Глазго. Если кто-то и знал о Прескоте и его местонахождении, это мог быть только Барни.
    Я застал его в кабинете, из которого вторая дверь вела в репортерскую. Она была открыта, слышались голоса и стук пишущих машинок. Когда я вошел, Барни стучал по клавишам.
    Увидев меня, он широко улыбнулся. Веселый, на вид добродушный и уже лысеющий, он напоминал Ламме Гудзака.
    - Так-так! Видно, твои спасательные дела пошли совсем туго, если ты вспомнил о старой работе. Я бы рад тебе помочь, но при упоминании твоего имени шеф сразу начинает нервничать. Так что в лучшем случае можешь претендовать на место в отделе объявлений.
    - Проклятие! Что вы возомнили о себе, наемные писаки? Вы - винтики в государственной машине. Когда изобретут пишущую машинку с электронными мозгами, - вообще лишитесь работы!
    Барни рассмеялся.
    - Я смотрю, ты совсем не меняешься. После твоего ухода не с кем по-настоящему поспорить. Да, послушай! А как там насчет твоей последней находки? Помнишь, в прошлый выходной. Что, по твоему, за этим кроется?
    Прищурившись, я посмотрел на него.
    Это у тебя друзья в высшем обществе, - у них и спроси.
    Он кивнул
    - Я совсем забыл, извини. Молодой Маккинон в этом замешан. А его отец прекрасный человек.
    - Он тоже был таким, - резко оборвал я его.
    - Ну-ну, не обижайся, не спорю. Так чем могу быть полезен?
    - Мне нужна информация.
    - Я так и думал. Какого рода?
    - Информация о человеке по фамилии Прескот. Кто он такой, чем занимается? И вообще все, что ты о нем знаешь.
    Барни внимательно посмотрел на меня.
    - Единственное, что я могу сказать - держись от него подальше.
    - Вот так, да?! А, он что, опасен?
    - Я этого не говорил. - Шоу облокотился на стол. - А все-таки, для чего информация?
    - Чисто для личного пользования. Дальше меня она не пойдет, клянусь!
    - Ну что ж, он занимается автомобильным бизнесом. Причем очень круто. Владеет одним из самых крупных в городе автосалонов, где продает высококлассные машины типа "роллс-ройсов", "ягуаров" и так далее. Это пригодится?
    - Не смеши. Это можно прочитать в коммерческом справочнике. Не тяни, Барни. Чувствую, что ты кое-что о нем знаешь.
    - Ну, ладно. - Он откинулся на спинку стула и стал неторопливо набивать трубку. - Вообще-то при рождении Эллис Прескот был Джоном Эллисом. Родился в 1918 году, и в начале 20-х бегал по Дьюк Стрит в рваных штанах, босиком. В довольно юном возрасте был задержан за мелкую кражу и направлен в исправительное учреждение для малолетних преступников. Повзрослев, в 1936 году получил три года за кражу со взломом.
    - Прелестно, - пробормотал я. - Мне казалось, ты утверждал - он не преступник.
    - Я этого не говорил. Но подожди, дай продолжить. Война спасла его от карьеры рецидивиста. Он попал на флот. И отличился там. Вернулся лейтенантом.
    - А чем отличился?
    - Тебе, пожалуй, полезно знать. Он был одним из лучших водолазов-разведчиков.
    - Прескот - профессиональный водолаз?!
    - Да, и у него вся грудь в медалях. О нем упоминают в официальной истории войны, правда, там приводят его настоящее имя - Джон Эллис. После войны, разбогатев, он прибавил к своему имени Прескот.
    - Барни! Ты не представляешь, как ты помог! А что было после войны?
    - Он делал деньги. В конце войны бравый флотский лейтенант женился на очень красивой девушке. Она и сейчас, наверное, не уступит пальму первенства. У неё был небольшой капитал. Прибавив свое пособие, Эллис открыл торговлю подержанными автомобилями. Знаешь, как это было после войны? Любая колымага с четырьмя колесами и мотором шла за большие деньги. Он преуспевал, и сейчас - владелец крупнейшего, как ты помнишь, автосалона.
    - Он что? Исправился и начал новую жизнь?
    Барни саркастически хмыкнул.
    - Ну... Скажем так, его просто не поймали. Тратит денег он гораздо больше, чем любой преуспевающий бизнесмен. Полиция уверена, что он по крайней мере скупщик краденого. Но за руку не пойман. Старший инспектор Уиллиямсон отдал бы свое жалование, только бы накрыть его. Но у Прескота хорошие информаторы. Как только полиция думает, что он у них на крючке, Эллис успевает избавиться от всех улик и свидетелей.
    Я прикурил сигарету и выпустил кольцо дыма.
    - Значит, полиция видит в нем преступника? А твое мнение?
    Шоу снова саркастически хмыкнул.
    - Ладно, Рой. Но только помни, что все это - слухи. Стоит тебе где-нибудь ляпнуть - и не сносить головы.
    - Я не собираюсь никому рассказывать. Ближе к делу!
    - Ты меня знаешь. Я часто бываю в обществе и слышу что-нибудь такое, что стараюсь забыть. Слухи - не доказательство, а испортить репутацию могут. Сейчас много говорят, что преступность становится организованной. Вместо обычных разрозненных маленьких банд в городе действует хорошо отлаженная организация. Она, судя по всему, поставлена на деловые рельсы, добычу не делят, как раньше, прямо на месте преступления, а переправляют за границу. В этом году уже ограбили три крупных банка. Вдобавок ограбили четыре пригородных коттеджа, а полиция до сих пор никого не поймала.
    Справедливости ради надо отметить, что в этом нет их вины. Настоящих взломщиков можно пересчитать по пальцам, но улик нет. Свидетели если и есть, то из них слова не вытянешь, и больше всего удивляет, что перевелись информаторы. Достаточно задать вопрос тем, кто с удовольствием перемывает косточки соседям или годами пишет анонимки, как они проглатывают язык.
    - Прелестно. Все те же разговоры об одном и том же: старина Мориарти и комапния. Что это дает?
    Барни наклонился ко мне поближе.
    - Вот тут ты не прав, парень! Конечно, истории о великих комбинаторах поучительны. Некоторые из них уже стали хрестоматийными. Но я тебе сообщаю факты о тех, кто имеет больше миллиона фунтов, и при этом далек от скамьи подсудимых, как любой честный гражданин.
    - А какую ты видишь связь между Прескотом и этой компанией?
    - Я не знаю. Но факты говорят за то, что за всем этим стоит кто-то очень влиятельный. Знаю людей, готовых руку дать на отсечение, что это Прескот. Его фирма - прекрасная крыша, для расчетов с людьми, пока те избавляются от краденого. Да, и его военные похождения говорят в пользу того, что он достаточно инициативен и хладнокровен.
    - Но доказательств нет.
    - Ни грамма. Известно, чем в конце концов кончают такие типы. Они начинают брать на себя слишком много, пока не попадутся. Вероятно, и он кончит тем, что начнет прибегать к насилию, хотя до сих пор такого не наблюдалось.
    - В самом деле? - ненавязчиво удивился я.
    Барни выпрямился и настороженно взглянул на меня.
    - Что ты хочешь сказать? А ну, выкладывай! Я и так рассказал тебе слишком много. Объясни хотя бы, для чего тебе это понадобилось.
    - Что я могу сказать? Ты и так все знаешь и был знаком с Колином. Не знаю твоего мнения насчет убийства и самоубийства, но для меня это чистейший вздор! Незадолго до смерти он виделся с Прескотом. Больше того, когда Колин решил со мной встретиться, Прескот помешал этому, придумав весьма хитроумный способ выманить меня из дома.
    - Да, немного. И что ты намерен делать?
    - Знаешь, довольно странно, но хотя я никогда не виделся с Прескотом, у меня такое впечатление, что тот хорошо меня знает. Наступи я пару раз ему на хвост, и он наверняка себя выдаст. Да, и вообще - окажись я рядом с ним, произойдет то, о чем в полиции и слышать не хотят.
    - Может быть. - неуверенно протянул Барни. - Правда, учитывая, что этот перец на учете в полиции - не стоит наступать ему на хвост.
    - Ничего, попробую. В конце концов, он прекрасно знает, что фактами я не располагаю. Потому постараюсь выудить то, что заинтересует Гая Мильтона.
    - Конечно, это твое дело. Но я позволю себе дать один маленький совет: Предоставь это профессионалам. Кстати, им за это деньги платят.
    - Спасибо за бесполезный совет. И за помощь. Жаль, что так много времени ухлопано зря!
    - Как знаешь. Если тебе не повезет, постараюсь, чтобы в газете появился приличный некролог. Если все же что-то раскопаешь, дай знать старому приятелю. Как никак, мы - коллеги.
    - Пожалуй! Ну, а где можно встретиться с этим хищником?
    - Я тебе уже объяснял: он вращается в куда более высоких кругах, чем ты. Хотя, постой... Ты знаешь "Бермудские паруса"?
    - Нет, только Бермудские острова.
    - Я не о том. Есть паб с таким названием между Ру и Шэндоном. Хреновое заведение, там даже пиво соленое. Обслуживают только яхтсменов и лодочников. Прескот просто фанат парусов, вероятно, заразился, когда служил на флоте. У него яхта на Гэр Лох и там же на берегу эллинг. Он член элитарного клуба на Фэрте.
    - Еще у него моторный катер, - заметил я.
    - Слышал. Довольно странно для заядлого яхтсмена, они обычно равнодушны к моторкам. Но полагаю, он живет на нем в межсезонье, ведь его яхта предназначена исключительно для гонок.
    - Так что там насчет паба?
    - Идея вот какая. Если ты появишься там в воскресенье вечером, то вполне можешь наткнуться на Прескота. У него там рядом эллинг. Остальное зависит от тебя.
    Я встал и протянул руку.
    - Еще раз, спасибо, Барни. Поделюсь с тобой, если что-нибудь узнаю. Обещаю.
    - Прощай, Рой! Удачи и будь осторожней. Обращайся ко мне, чем смогу помогу.
    По пути домой я заехал в библиотеку. Взял там книгу, о которой упомянул Барни, и провел полчаса, её листая.
    Как и говорил Шоу, в книге много внимания уделялось лейтенанту Джону Эллису и боевым задачам, которые он выполнял в Гибралтаре, Италии и у берегов Нормандии.
    По всему выходило, водолаз он был высокого класса. Там же я наткнулся на фотографию, где молодой, но уже суровый с виду лейтенант ВМФ был снят со своим товарищами. Фотография пятнадцатилетней давности, но для начала кое-что.
    Я поехал домой. День закончился.
    ГЛАВА 5
    Гэр Лох
    В воскресенье после обеда я медленно шел на своем катере вдоль восточного побережья Гэр Лох. Вскоре в перекрестье моего бинокля попал паб, о котором говорил Барни - "Бермудские паруса". Он располагался на обочине проселочной дороги, отходившей от шоссе, сбоку - большая автостоянка, а позади - деревня, карабкавшаяся по крутым холмам.
    В полусотне метров от паба на берегу стоял большой эллинг из кирпича и бревен с бетонированным спуском в воду. Там был пришвартован большой мощный катер Прескотов - "Ятаган".
    Я проскользнул на "Мингулэе" в центр сгрудившихся прогулочных судов и бросил якорь в таком месте, чтобы можно было вести наблюдение, оставаясь незамеченным. Потом закурил и удобно устроившись в рубке, приготовился немного пошпионить.
    В эллинге царило оживление. Я сразу же узнал Гэса и Спайдера, которых видел в Обане. Через кормовой люк они грузили деревянные ящики под руководством высокого смуглого мужчины в белых фланелевых брюках и куртке. Это был Прескот.
    На первый взгляд могло показаться, что грузят припасы, но, судя по количеству ящиков, Прескот либо отправлялся в кругосветное плавание, либо решил заняться оптовой торговлей бакалеей.
    Краденое или контрабанда? Личное присутствие Прескота говорило в пользу последнего. Но транспортировка контрабанды с западного побережья не имела смысла, разве, что конечный пункт назначения - Ирландия. Впрочем, перевозка награбленных драгоценностей не требовала такого количества тары, хватило бы консервной банки. И все же ответ был где-то рядом. Возможно, он скрывался в самих ящиках, так что мне непременно следовало туда заглянуть.
    Погрузка закончилась. Спайдер опустил люк, и Прескот сам его запер. Вся операция выполнялась спокойно и неторопливо, без опаски и суеты, так, что любой посторонний решил бы, что идет обычная подготовка к рейсу. Меня распирало от любопытства; ведь если там действительно контрабанда, то Прескот фантастически хладнокровный тип.
    Спустившись в каюту, я приготовил себе поесть, закурил и стал обдумывать план дальнейших действий. Именно сейчас все решится: или я выиграю, или останусь в дураках.
    Я помылся, побрился, переоделся, отвязал ялик, прыгнул в него и направился к берегу. В пять минут седьмого я уже входил в "Бермудские паруса". Там мне сразу стало понятно, что имел в виду Барни, когда говорил про соленое пиво. Интерьер пивной создавал впечатление каюты. Для меня, например, это было слишком. Я не любитель пить пиво в морском музее. Не доставало только иллюминаторов, плеска волн и качки. Народ был одет так, будто сразу же собрался выйти в море.
    Когда я вошел, Прескот уже был там, сидел за столиком в углу. Я встал у стойки, заказал выпивку и старался по-возможности незаметно его рассмотреть. Темные волосы с проседью, зачесанные с высокого лба назад. Самоуверенная и высокомерная манера держаться говорила о больших деньгах, а хищные прищуренные глаза сидели близко к переносице, делая его похожим на птицу, высматривающую добычу.
    Вообще у него был вид человека, привыкшего повелевать. В старое доброе время он был бы главарем пиратов. Теперь понятно, почему столь романтичный юноша, как Колин, потянулся к этому любителю приключений.
    Да, Прескот в качестве противника - это серьезно. Скучать явно не придется.
    Размышляя на эту тему, я заказал второй бокал, взял его и направился к его столику.
    - Мистер Эллис Прескот?
    Он кивнул.
    - Я - Рой Маклин.
    Лицо Эллиса выражало полное равнодушие.
    - А, это вы, мистер Маклин - водолаз. Чему обязан?
    Я уселся, не дожидаясь приглашения.
    - Наверное, вы могли бы мне кое-что прояснить.
    - Что именно?
    - Цель той работы, которую я выполнял для вас в Обане в четверг утром.
    - Брови Прескота слегка приподнялись.
    - Удивительно. Вам прилично заплатили. Какие ещё могут быть разъяснения?
    - Мне заплатили даже сверхприлично. За такие деньги можно купить хороший комплект водолазного снаряжения. К тому же вы и сами могли им воспользоваться.
    - Что-то я не понимаю. Вы всегда лезете в дела своих клиентов? Смотрите, как бы их не растерять.
    - Невелика потеря, если клиентам есть что скрывать.
    Я умышленно пытался задеть его, но реакции не последовало.
    - Понятно. Судя по всему, это замечание касается именно меня.
    - Да, именно вас. Вы хорошо знали Колина Маккинона?
    Прескот ухмыльнулся.
    - Ах, вот в чем дело! Да, мы знакомы и он мне нравился. Хороший был парень, но кончил глупо.
    - Что значит - глупо?
    - Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, иначе не сидели бы здесь. Вгачале пристрелил свою девушку, а когда полиция его заподозрила, и сам застрелился.
    - Наверное, у него были причины?
    - О, да. Девушка любила погулять, вертела хвостом перед кем придется, и когда ваш приятель об этом узнал, он сорвался и убил её. Как вам такая версия, Маклин?
    - Полагаю, вы лжете. Не знаю, зачем вам понадобилось вытаскивать меня из города ради такого пустячного дела, но одно ясно - чтобы наша встреча с Колиным не состоялась. А вот причину этого я и намериваюсь узнать.
    Прескот спокойно откинулся на спинку стула и самоуверенно ухмыльнулся. Взгляд его был колюч и холоден.
    - Что ж, вам не нравится моя версия? Но другой нет, и доказательств нет. И не может быть.
    Понятно, что разговор зашел в тупик. Но мне не хотелось отступать, я чувствовал, он знает о смерти Колина гораздо больше, чем говорит. И последняя фраза это подтверждала. Но что я мог поделать? В его словах было больше логики, чем в моих догадках. Другой охотно поверил бы Прескоту, но не я. Ведь Колин был моим другом. Но без улик вытянуть из Эллиса ничего не удасться.
    Он как будто читал мои мысли. Усмехнувшись, наклонился ко мне и произнес.
    - Вы ещё не все знаете. Убив девушку, Маккинон утопил её вместе с катером в недоступном месте, и никто бы так её и не нашел, если бы некий любопытный аквалангист там не рыскал. Вы хотите знать, кто виновен в смерти Колина? Вы!
    Меня взорвало. В его словах было слишком много дьявольски искаженной правды. Возникло одно желание - стереть эту наглую ухмылку с его лица. Внезапно я вскочил на ноги и выплеснул содержимое бокала прямо ему в лицо.
    Воцарилась тишина. Все уставились на меня. Тут же подбежали официанты и багровый от гнева управляющий. Он чуть ли не упал Прескоту в ноги:
    - Я очень сожалею, капитан, очень сожалею, что это произошло в моем заведении. Этого хулигана немедленно доставят в полицию. Таким типам не место в "Бермудских парусах".
    Мне стало интересно, когда это Прескот успел получить звание капитана.
    Эллис остался невозмутим. Я понял, что проиграл. Он вытер лицо безукоризненно белым платком и сделал успокаивающий жест.
    - Нет, не стоит беспокоить полицию из-за пустяков. Наш юный друг погорячился.
    Несмотря на спокойный голос, я заметил в его глазах затаенную злобу. Все это так просто не кончится. Ну что ж, справедливости ради надо отметить, что он разозлился не меньше моего. Но я не собирался терять сон из-за угроз этой выскочки из трущоб.
    Управляющий повернулся ко мне.
    - Считай, что тебе крупно повезло, парень. Капитан Прескот наш старый и уважаемый клиент, и если бы он не вступился, я непременно упек бы тебя за решетку. Ну, а так - дуй отсюда, и чтоб ноги твоей здесь не было.
    Я повернулся к Прескоту.
    - Если захотите продолжить разговор, вы знаете где меня найти. Прощайте, попутного ветра.
    В какой-то момент выдержка стала мне изменять, смертельно захотелось устроить потасовку. Но единственным результатом такого поведения стал бы арест. А у меня накопилось слишком много дел, чтобы позволить себе отдых в камере.
    Стряхнув пыль "Бермудских парусов", я направился к своему ялику. По ту сторону залива пылал закат. А здесь быстро сгущались сумерки. В это время суток чувства особенно обостряются, радость или тоска переживаются слишком остро. Ну что же, один-ноль в пользу Прескота.
    Вернувшись на "Мингулэй", я спустился в каюту и зажег лампу. В рундуке ещё оставалась бутылка "Джона Уокера". Я налил себе, закурил и стал обдумывать сложившуюся ситуацию. В принципе, встреча с Прескотом удалась. Пусть немного, но кое-что я узнал. Подозрения Барни Шоу обоснованы. Эллис оказался именно таким, как представил его старина Барни: умным, коварным и жестоким.
    Неожиданно мне пришло в голову, что эпизод в пабе обязательно будет иметь продолжение. И мне нужно найти какие-нибудь улики. Нечто такое, что можно будет использовать как катализатор, что даст возможность полиции вернуться к этому делу. И тогда я вспомнил про странные ящики, которые видел днем. Очень интересно заглянуть хотя бы в один из них. Пожалуй, у меня уже созрел план действий, но пока необходимо подождать.
    Съев сэндвич и запив его стаканом молока, я с удовольствием растянулся на койке. Но не спалось. Было очень душно и жарко. Наконец, не выдержав эту душегубку, я встал, надул резиновый матрас и вышел на палубу.
    Меня обдало приятной ночной прохладой. Только за Клайдом ещё оставалась узкая бирюзовая полоска света. На берегу зажигались огни. Я прилег на матрас, погрузился в блаженную дремоту и предался мечтам и грезам. Мне казалось, что мы с Мариан отправились в кругосветное плавание. Наше судно уже подходило к Багамам, как какой-то слабый шум вырвал меня из сладкого забытья. Я перевернулся на живот, ожидая повторения этого звука. На этот раз ясно донесся плеск весел под кормой.
    Лодка подошла к борту с чуть слышным стуком. Если бы я спал в каюте, то ничего бы так и не услышал. Две тени, ступая мягче котов, перелезли через фальшбот на корму. Первый, коренастый и плотный, мог быть только Гэсом, а второй - его напарником Спайдером. Они уже прокрались к рубке, - у меня оставались считанные минуты до того, как мое отсутствие обнаружат и примутся шарить по всему катеру. Я скользнул к рубке. Это было, конечно, рискованно, но вряд ли они станут выглядывать в иллюминатор. Один рывок - и я на на крыше, прыжок - я на корме, готовый броситься на тех, кто был внутри.
    Я приземлился на ноги на расстоянии вытянутой руки от Спайдера, напряженно вглядывавшегося в темноту, и успел заметить тяжелую дубинку со свинцовым наконечником в его правой руке. Он быстро обернулся, и в этот момент я рубанул его ребром ладони прямо по кадыку. Рот его раскрылся, глаза выпучились, из горла вырвался хрип. Вложив всю силу, я повторил удар. Он рухнул как подкошенный, стукнувшись головой о палубу.
    Я едва успел выхватить у него дубинку, как из каюты выскочил Гэс. Слабо сверкнул отблеск света на кастете. Я ловко увернулся. Все преимущества были на стороне Гэса, но у меня была дубинка, и я собирался без всякого сожаления пустить её в ход.
    И случай не заставил себя ждать. Когда он попытался нанести мне прямой удар, я успел наклониться и снизу двинуть дубинкой ему прямо по локтю. Рука Гэса повисла словно плеть, он скривился от боли. Короткий удар за ухо довершил дело, и я остался с двумя поверженными головорезами и с мыслями о том, что мне делать, когда они придут в себя. Не бить же их дубинками по голове каждый раз, как они будут проявлять признаки жизни? Но если они очухаются одновременно, то разорвут на части. Надо придумать что-нибудь поэффективнее...
    Я сбегал вниз и принес подводное ружье. Взвел его, оставив на предохранителе. Конечно, мне никогда бы не пришло в голову воспользовался им по назначению. Но для угрозы нет ничего лучше гарпуна. Я зажег фонарь и повесил его за скобу в рубке. Потом прислонился к переборке, перебросил ружье через левую руку и стал ждать.
    Гэс зашевилился первым. Он медленно приподнялся на локте, приходя в себя, потом, очевидно, вспомнив, ругнулся и попытался вскочить на ноги. Почти выпрямившись, он увидел гарпун и замер. Наверное, вид обычного ружья утешил бы его больше, чем два острых зубца на стальном пруте. Они напрочь лишили бандита душевного равновесия.
    - Боже, ты что собираешься делать с этой штуковиной?
    - Использовать по назначению, как видишь. Эта штука рассчитана на действие под водой. А на поверхности у неё фантастическая убойная сила. Приколю тебя к палубе, как бабочку в гербарии.
    - Ладно, ладно. Целься в другое место.
    Я ухмыльнулся и перевел прицел пониже. Через несколько минут очухался Спайдер. И первое, что сделал - разрозился такой отборной бранью, какую мне до тех пор не приходилось слышать.
    - Полегче, Спайдер. У этой падлы ружье с гарпуном.
    - Правильно, - с готовностью подтвердил я. - Спусковой механизм не очень надежный, и может сработать, если вдруг у меня дрогнет рука. Так что не шутите и не злите меня, а то ненароком кому-нибудь из вас придет конец. Ну, а со вторым я справлюсь и без ружья. Итак, я медленно перейду на корму, вы следуйте за мной на расстоянии. Потом прыгайте в свою лодку и отваливайте. Если снова соберетесь в гости, знайте - все для вас! Встреча будет радушной - гарпун вам в глотку.
    Я медленно стал отступать к корме, не отводя от них ружья. Они вышли из каюты, их силуэты четко выделялись на фоне фонаря. Любое угрожающее движение я бы сразу заметил. Но они и не собирались нападать. Может, и не поверили, что я действительно выстрелю, но проверять не собирались. Молодцы! Не любят сюрпризов!
    Громилы спрыгнули в лодку, и когда оттолкнулись от борта, я крикнул им вдогонку:
    - Передайте Прескоту, если у него какое-то дело ко мне, пусть приходит сам. Здесь его всегда ждут.
    Гэс, сидевший на веслах, поднял голову и проворчал:
    - Жди, понтарь. Появимся, будь спок.
    - Ну тогда до встречи. Буду ждать.
    Они скрылись во тьме.
    Я повесил гарпун в рубке, чтобы всю ночь был под рукой, и подумал, что будет, если кто-нибудь из них решит, что я блефую. Да, надо отметить, методы Прескота не столь изысканны, как можно ожидать. Мордобой - довольно грубый метод, хотя в некоторых случаях довольно эффективный. Все-таки мне повезло больше, чем можно ожидать. Оставалось надеятся, что удача не покинет меня и впредь, в противном случае дело может обернуться по-иному.
    Ладно, следующий ход за мной.
    Я подошел к борту и посмотрел на воду; та казалась маслянисто-черной. Надо собраться с духом и действовать по намеченному плану. Жаль, что рядом нет надежного товарища.
    На судах зажигались огни, тишину нарушил задорный девичий смех. С какого-то катера донеслись звуки гитары, мужской бас затянул печальную песню:
    Мне некуда больше спешить, мне некого больше любить.
    Печальна судьба моряка, и в сердце одна лишь тоска.
    Пирует веселый народ
    И мой не заметит уход,
    Слова песни очень подходили к моему настроению, я слушал её, не шелохнувшись. Потом пошел в каюту, переоделся в шерстяное белье и натянул поверх него гидрокостюм. Вместо акваланга пристегнул кислородный дыхательный аппарат, применяемый на флоте. Кислород требует осторожного обращения. На большой глубине под давлением он может вызвать отравление. Но есть у него и определенные преимущества. Аппарат с замкнутым циклом очищает отработанный кислород с помощью специального патрона и не оставляет следа из пузырьков воздуха, которые могут выдать водолаза. К тому же кислородный аппарат гораздо меньше и компактнее громоздкого стального баллона акваланга, и кислорода хватает надолго.
    Выбравшись на палубу, я пристегнул ремень с грузами и пояс с подводным фонарем и ножом. Немного подумав, взял бухту троса. Потом встал на трап, надел маску и ласты, прикинул направление на катер Прескота и прыгнул в воду.
    Я плыл медленно, близко к поверхности воды, чтобы избежать всплесков. Подо мной зияла черная бездна, однако света было достаточно, чтобы различить светящуюся шкалу компаса. За день вода достаточно согрелась и не казалась холодной. Теперь я представлял, что мог чувствовать водолаз во время войны, подплывая к вражескому судну. Если я попадусь, то расправа будет короткой. И все подумают, что это обычный несчастный случай.
    Вскоре я всплыл, лег на поверхности, не двигаясь, и уточнил направление. Оказывается, пройдено больше половины пути. На фоне неба уже можно различить эллинг и силуэт катера.
    Следующий раз я всплыл, когда до цели оставалось метров пять. Я нырнул, вытянув руки вперед, пока не стукнулся о гладкое днище катера, подтянулся и схватился за край палубы.
    Так я все ещё висел, когда перед эллингом затормозил автомобиль. Длинная спортивная машина типа "алвиса" или "MG". Из машины вышел человек, обогнул эллинг и спустился к причалу. Когда он подходил к катеру, я услышал шаги и увидел приземистую фигуру: Гэс вышел на палубу встретить гостя. Незнакомец негромко свистнул, Гэс его пропустил. Тот ступил на борт и коротко постучал в дверь каюты; что-то в человеке было очень знакомо: то ли в его походке, то ли в осанке. Но я никак не мог припомнить, что. Раздался голос Прескота, приглашающий войти. На палубу легла узкая полоска света, когда дверь открылась и быстро захлопнулась.
    Гэс продолжал расхаживать по палубе, напряженно вслушиваясь в окружающую тишину. Дважды он останавливался, всматриваясь в сторону причала, как раз над тем местом, где я уцепился за борт. Приходилось нырять и задерживать дыхание. Интересно, как там шишка на голове, и какие мысли роятся в его мозгах, хотя вряд ли они у него есть. В конце концов, не заметив ничего подозрительного, он спустился в люк на фордеке.
    Я остегнул ремень с грузами и осторожно повесил его на кронштейн винта, потом ухватился за фальшборт и подтянулся.
    Я висел как раз вровень с иллюминаторами, один из них был зашторен, в другом - виднелся свет и можно было разглядеть небольшую часть каюты. Затаив дыхание, я прильнул к стеклу.
    Прескот сидел за столом, увлеченно беседуя с незнакомцем. Узнать того его не мог, так как видел только плечо и руку. На столе стояла бутылка и бокалы. Выглядел Прескот довольным. В тот момент, когда я уже собрался двигаться дальше, Прескот отвернулся и я увидел на столе между ними что-то еще. Аккуратно сложенные пачки банкнот, перевязанные резинкой. В такой пачке могло быть около 100 фунтов, а пачек на столе было много. Прескот завернул их в оберточную бумагу и передал незнакомцу, который, судя по движению плеча, опустил пакет во внутренний карман.
    Мышцы не выдерживали напряжения. Я опустился в воду и поплыл на спине, обдумывая увиденное. В упаковке явно было около 1000 фунтов. Такая сумма вполне обычна для законных сделок Прескота. Но здесь ситуация иная: время около полуночи и наемный бандит на страже. Что это может быть? Плата за услуги? Да. жаль, что мне не удалось рассмотреть ночного гостя. Может, поискать разгадку в кормовом трюме? Я уже начинал мерзнуть, но не обращал на это внимания, так как был слишком возбужден.
    Прежде всего надо кое в чем убедиться. Я скользнул вдоль борта катера, к носу, где светился иллюминатор. Он располагался выше, чем окна каюты, и добраться до него было намного тяжелее. Но, упираясь изо всех сил коленями в борт и подтягиваясь на руках, я все же сумел туда заглянуть.
    Это было помещение команды. Узкий кубрик, сужающийся к выходу и прилично свещенный. На противоположной стороне находилась двухъярусная койка. Спайдер, вытянувшись, лежал на нижней, и, очевидно, спал, а Гэс раскладывал пасьянс на рундуке. Вахта его была достаточно спокойной. В такую тихую ночь к катеру нельзя приблизиться незаметно обычным путем. Кажется, Гэс не слишком серьезно относился к своим обязанностям.
    Донельзя довольный увиденным, я соскользнул в воду и поплыл к корме.
    Мне пришло в голову, что подводное снаряжение ночью служит отличным камуфляжем: костюм, шапочка, ласты - все черного цвета, да и лицо скрыто под черной маской. Я почти невидим, оставалось стать неслышимым.
    Предстоящая операция вызывала нервную дрожь, но без неё вылазка на катер не имела смысла. Сняв ласты, я положил их на палубу, проверил на месте ли нож и фонарик. Затем очень медленно поднялся на борт. Напряжение достигло кульминации, я походил на сжатую пружину. При опасности нужно успеть схватить ласты и прыгнуть за борт.
    Никаких признаков жизни. Из каюты по-прежнему слышались голоса, а на палубе стояла тишина. Я распластался за крышкой люка, в который днем грузили ящики.
    Люк был очень прочный, с деревянной крышкой. На палубе включать фонарь нельзя, поэтому определять, как он открывается, пришлось на ощупь. Через всю крышку люка шла широкая стальная полоса, закрепленная с одной стороны на петлях, а с другой - скобой с висячим замком. Похоже, я потерпел поражение ещё не начав игру.
    Снять замок силой было нельзя, и я уже начал обдумывать отступление, но вдруг обнаружил слабое место. Скоба крепилась всего двумя винтами. Мой нож вполне сошел за отвертку, и после некоторых усилий винты поддались, я снял крышку и посветил в трюм фонарем. Деревянные ящики стояли друг на друге вдоль стен трюма, но посередине было достаточно места, чтобы встать согнувшись и закрыть крышку. Я быстро соскользнул вниз и осторожно прикрыл люк.
    Теперь можно свободно пользоваться фонарем и приступить к осмотру ящиков. Внешне - обычные ящики, не обвязанные ни металлическими полосами, ни проволокой. Нож снова сослужил мне верную службу. Поддев доску, я оторвал её, посветил фонарем и ахнул от изумления.
    Внутри этого ящика был другой - металлический. Хотя служба моя в рядах вооруженных сил Ее Величества была непродолжительной, но и этого хватило, чтобы узнать оружейный ящик..
    Сомнений не было: на ящике виднелась четкая широкая стрела, обозначающая принадлежность Министерству обороны, и номер рядом с датой. Я вернул доску на место и вскрыл второй ящик, потом ещё три подряд. Результат тот же. Они были заполнены стрелковым оружием. Его было достаточно для ведения войны в небольшом регионе.
    Прескот занимается контрабандой оружия! Для кого?
    Мне захотелось поскорее убраться отсюда целым и невредимым. Я осторожно приподнял крышку люка и прислушался. Голоса все ещё доносились из каюты, на палубе никакого движения. Я вылез, закрыл за собой люк и завернул винты. Потом надел ласты и скользнул за борт.
    Осталось сделать ещё одно. Под кормой я пристегнул кислородный аппарат и ремень с грузами. Потом обмотал прихваченный с собой трос вокруг винта и кронштейна гребного вала, закрепив его как можно прочнее. Если мотор попытаются завести, винт или не наберет оборотов, или совсем заклинит. Понадобится не меньше часа, чтобы его освободить. "Ятаган" не уйдет никуда до следующего вечера.
    Я нырнул в воду и как можно быстрее поплыл к своем катеру, продрогший до костей и уставший до изнеможения. Но по крайней мере не напрасно.
    На катере я выбрался из гидрокостюма и поспешно спустился вниз. Первым делом налил себе рюмку виски, и сразу же - вторую. Надеючь, мое открытие навсегда собьет с Прескота спесь. Нужно спешить. Парочка головорезов может в любой момент вернуться. Срочно сообщить полиции!
    Я поспешно оделся, спустил ялик и поплыл к берегу.
    Осторожно прокравшись мимо эллинга, старясь держаться в тени на противоположной стороне дороги, я направился к пабу, где раньше заметил телефон-автомат. В окнах каюты все ещё горел свет, а машина незнакомца оставалась на месте. Я рискнул пересечь дорогу, чтобы поближе рассмотреть её и, прячась за эллингом, зажег карманный фонарик.
    Так и есть. Это был "Парк Уорд Элвис": новенький, с острыми обводами, сверкающий краской и хромированными деталями. Цвет казался небесно-голубым, хотя трудно сказать наверняка. Только номер можно было запомнить точно: AGB 191. Во всяком случае - это уже что-то для поиска невидимого партнера Прескота.
    Возле дверцы лежал какой-то предмет. Я поднял его и с любопытством стал рассматривать. Обычный спичечный коробок с рекламой: "Закусочная Белфрон. Напитки, обеды, танцзал, кабаре, аренда помещения для торжеств."
    Я не был уверен, что коробок имеет отношение к незнакомцу. Но он лежал возле машины, совсем не потертый, как будто его только что выронили, выходя нее.
    Сунув его в карман, я пошел к телефону. Барни был дома. Голос его звучал недовольно:
    - Побойся, Бога, Маклин! Ты хоть смотришь на часы? Сейчас 12 часов ночи!
    - Извини, Барни. Это не может ждать до утра. Мне нужно, чтобы ты сразу же передал информацию.
    Любовь к сенсациям одолела раздражение.
    - Хочешь сказал, что-то нашел?
    - Прескот занимается нелегальной торговлей оружия.
    - Какая торговля оружием? Ты выпил? Кому и куда он его продает?
    - Как раз это я и хотел узнать у тебя. Мне только известно, что его катер загружен стрелковым оружием и боеприсами, которых хватит, чтобы развязать войну с другим государством. Я сам видел.
    - Оружие для ИРА! (Ирландская республиканская армия - прим. пер.) воскликнул Барни. Это для них! Помнишь, четыре недели назад был крупный налет на армейские склады в северной части города. Налетчики были одеты в форму спецназа, лица под масками. Всего было человек двадцать, двоих поймали. Остальные удрали на грузовике с оружием и боеприсами. Полиция и служба безопасности оцепила все порты, но поиски пока безрезультатны.
    - Да, это оружие для них. Прескот, видимо, просто посредник. На его катере легко за день доставить нелегальный груз в Ирландию и вернуться обратно.
    - Рой! Это настоящая бомба! Что будем делать?
    - Сейчас же свяжись со старшим инспектором Мильтоном. Скажи ему, пусть договорится с полицией графства Дамбартон и они вышлют сюда наряд. Я постарался вывести катер из строя, но это не надолго. Передай ему, что я буду на своем катере "Мингулэй" у причала напротив эллинга.
    - Ладно, Рой! Сделаю. И еще, ради Бога, осторожнее. Ты уже по уши увяз...
    - Ладно. Возвращаюсь к себе и "ложусь на дно". Подожду, пока приедут профессионалы. Увидимся.
    Я повесил трубку и вышел из будки, озираясь по сторонам. Возле эллинга взревел мотор. Нырнув в придорожную канаву, я заметил, как "элвис" развернулся и помчался к городу. В машине был человек, вероятно, неизвестный гость Прескота.
    На судне меня все ещё ждал надувной матрас. Из каюты я принес непромокаемый спальник, разделся и быстро в него нырнул. Сон навалился, как рухнувшая стена.
    ГЛАВА 6
    Схватка на глубине
    Грохот взрыва заставил меня вздрогнуть и подскочить на ноги. За ним последовала целая сеоия разрывов, пока весь груз не взлетел в воздух. Я мысленно прикинул расстояние - семьдесят метров от берега. Короткие вспышки, треск и вой взрывающихся боеприпасов быстро прекратился, когда катер пошел ко дну. Я быстро оделся. "Ятаган" наверняка был заминирован. Повсюду на судах зажигались огни. Слышался гомон встревоженных голосов.
    Дальше события развивались обычным путем. Послышался вой полицейской сирены, скрежет тормозов, топот ног, замелькали лучи фонарей. Если Прескоту удалось улизнуть, он просто родился в рубашке. А вещественные доказательства уже покоились на дне залива.
    Мое внимание привлекло басовитое тарахтение катера, приближавшегося к стоявшим на якоре судам. Луч прожектора неуверенно рыскал из стороны в сторону, пока не выхватил из темноты мой катер. Раздался голос: "Эй, на "Мингулэе"!"
    Я сложил ладони рупором и прокричал в ответ:
    - Я здесь! Что надо?
    Катер быстро приближался, мастерски лавируя между судами. Уже можно было различить блеск форменных пуговиц и темные фигуры, стоящие на палубе.
    - Не против, если мы к тебе поднимемся? - послышался знакомый голос.
    - Нисколько. Что так долго?
    Полицейский катер плавно привалился бортом и дал задний ход. Мильтон легко спрыгнул на палубу, за ним ещё один старший чин в форме, инспектор Кларк и сержант Смайли.
    - Доброе утро, старший инспектор, - начал я весьма непринужденно. Полагаю, вы видели фейерверк?
    - Да, - ответ не отличался многословностью. - Спустимся вниз, надо поговорить.
    Я провел их в каюту и зажег свет. Все полицейские были высокого роста, так что помещение оказалось тесным. Мильтон представил человека в форме как старшего инспектора Каммингса из Дамбартонширской полиции. Смайли глянул на меня довольно хмуро, но вытащил блокнот с ручкой и приготовился записывать.
    - Ну, что же, - энергично начал Мильтон. - Барни едва успел сообщить нам самое главное. А нужны подробности, как ты понимаешь.
    - Скажите, вы заметили место взрыва?
    Он кивнул.
    - Ребята с катера сбросят буй туда, где плавает мазут и идут пузыри. До утра все равно ничего нельзя сделать. Ну, а теперь слушаем.
    Свой рассказ я начал с того, как плыл в гидрокостюме к катеру. Все молчали. Только ручка мелькала в руке сержанта. Когда я закончил, Мильтон спросил:
    - Это все?
    - Все, что имеет отношение к делу.
    - А почему ты вообще обратил внимание на катер и полез туда?
    - Я видел днем, как они грузили ящики, и мне стало любопытно.
    - Расскажи ещё раз. Все это не случайно. Просто так из любопытства не рискуют головой. Кто навел на Прескота?
    Я пожал плечами и посмотрел ему в глаза.
    - Мне известно, что между ним и Колином существовала некая связь. А потом я получил информацию о незаконных махинациях Прескота. Захотелось разузнать подробности.
    - Ну, ладно. Оставим. У меня нет оснований не доверять тебе, особенно после таких пиротехнических спектаклей. Мы ждали неподалеку, на случай их побега, и если кто скажет, что там были консервы, а не боеприпасы, то я просто тетка Чарли!
    - Совершенно верно, - вмешался в разговор старший инспектор Каммингс. - Вы заметили, до большого взрыва, был маленький? Видимо, сработал детонатор.
    - Короче говоря, катер был заминирован. Никаких сомнений. Для такого профессинального водолаза, как Прескот, это детские игрушки. Рассчитали, так, чтобы осталось время уйти.
    - Что позволяет сделать вывод - их кто-то предупредил. Уверен, они не догадались о моем присутствии на судне вчера вечером и о том, что я видел груз.
    - Не обязательно. Ты вывел их катер из строя. Вполне достаточно для подозрений.
    Я покачал головой.
    - Всего лишь обмотал конец троса вокруг винта, чтобы ненадолго их задержать. Это случается довольно часто - что-нибудь наматывается на винт. Никто не обратил бы внимания. Но вот если знать, что полиция напала на след, а потом и мотор не заводится, - другое дело. Требуются немедленные и решительные действия.
    - И довольно эффективные, - прокомментировал Мильтон. - Все улики разбросаны по морскому дну, и у нас остается только твое неподтвержденное заявление и, возможно, кое-что удасться выловить из воды.
    Раздался тяжелый топот по палубе, и в каюту протиснулся сержант в форме. Он отдал честь Каммингсу и доложил:
    - Мы обнаружили их лодку, сэр. Как раз напротив паба, а на обочине дороги возле эллинга - свежие следы шин.
    Каммингс кивнул:
    - Хорошо, сержант. Дайте знать, если что-то найдете при обыске эллинга.
    - Пока ничего не нашли, кроме пустых упаковочных ящиков.
    - Ничего. Продолжайте работать.
    Потом он повернулся к Мильтону.
    - Что будем делать?
    Немного подумав, старший инспектор ответил:
    - У нас мало улик. Но можно допросить Прескота и двух его помощников. - Он повернулся к инспектору Кларку. - Позаботьтесь об этом, Малькольм. В городском архиве Глазго есть их личные дела.
    - По описанию Маклина, это Ангус Рафферти. Имеет судимость за вооруженное нападение, ограбление с применением огнестрельного оружия и многое другое. Его напарник - Спайдер Брюс. Специалист по торговле крадеными машинами, прекрасный механик, но зарабатывать честным трудом не желает. Что ж, прекрасная парочка!
    - Лично я думаю, что дальше Глазго их искать не придется. Ставлю месячную зарплату: Прескот добудет свидетелей, утверждающих, что его вообще на катере не было, а группа многочисленых экспертов с его слов докажет, что взрыв вызван пожаром. Но нам ничего другого не остается.
    Кларк с сержантом вышли из каюты, а Мильтон повернулся ко мне:
    - Полагаю, следы на дороге принадлежат машине того незнакомца, которого ты не рассмотрел. Меня он очень интересует. Можешь припомнить что-нибудь о нем? Какие-то подробности?
    - Боюсь, немного. Высокий, сухощавый, хорошая выправка. Водит новый "элвис" небесно-голубого цвета с номерным знаком AGB 191. Сегодня на тысячу фунтов богаче, чем вчера. Кого-то он мне сильно напоминает, но никак не припомню, кого именно. Где-то я его видел...
    - Мало для задержания. Но достаточно, чтобы установить личность.
    - Ну, вот и все. По-моему, это он их предупредил. Скорей всего, по радиотелефону. Сейчас они у многих есть.
    - Непонятно, как он узнал, что мы выехали.
    Я зевнул:
    - Это уже ваша забота, сэр. А не выпить ли нам кофейку? Пожалуй, это единственное, что ещё некоторое время не даст мне заснуть.
    - Принимается с благодарностью. Если ты покажешь Смайли, где плита, он сварит отличный кофе, уверяю тебя. Сам научил. А у меня ещё несколько вопросов.
    Я провел Смайли на камбуз, дал ему кофе и показал кофеварку.
    Когда я вернулся в каюту, Мильтон предложил мне сигарету и некоторое время мы курили молча. Потом он нахмурился, заметив, что носок правого ботинка забрызган грязью.
    - Ну, что ж, Маклин. Продолжим неофициально. Кто навел на Прескота? И какая связь между ним и молодым Маккиноном?
    - На Прескота навел Барни Шоу из "Стандарт", а насчет связи ничего сказать не могу. Это лишь предположение.
    Мильтон ещё больше нахмурился.
    - Барни дал тебе информацию о Прескоте? Но кто-то в самом начале навел на него? Кто? Предупреждаю, если не ответишь, будет больно!
    Я прекрасно знаю, что Мильтон человек очень спокойный и уравновешенный, но его рука действительно потянулась к массивной книге на столе. Надо ответить, но не хочется впутывать Мариан.
    - Сам Прескот! - схитрил я. - Вы, наверное, помните, в тот день, когда убили Колина, меня не было в городе. Именно Прескот вызвал меня по пустячному делу в Обан, при этом посулив такую сумму, от которой просто невозможно отказаться. Когда я прибыл в Обан, его там не было. С самого начала мне показалось это подозрительным. По возвращению в Глазго вы сообщили о гибели Колина. Из письма я узнал, что перед смертью тот хотел со мной поговорить. Именно Прескот помешал нашей встрече. Чем больше я об этом думал, тем крепче становились мои подозрения.
    - Ты считаешь, тебя выманили из города с целью помешать Маккинону что-то тебе сообщить?
    - Именно, так. А когда я вернулся, его заставили замолчать навсегда.
    - Вы тогда не встречались с Прескотом?
    - Наша первая встреча произошла вчера вечером в пабе.
    - Вот как? Интересно. И как это было?
    - Мы не нашли общего языка. В конце концов я оскорбил его и свалял дурака. Потом он прислал двух головорезов меня проучить. Им немного не повезло, они поскользнулись, упали, сильно ушиблись, очень расстроились и вернулись к хозяину.
    Мильтон не смог сдержать улыбку.
    - Надеюсь, тебе будет везти и дальше. Если бы я встретился с кем-то из них, потом долго ходил бы с оглядкой. Так ты все-таки думаешь, что Прескот причастен к убийству твоего друга?
    - Если бы я знал!
    - Боюсь тебя разочаровать. О связи Прескота с Колиным мы узнали сразу после смерти девушки. Они вместе выходили в море. Прескот на момент убийства имеет железное алиби. В тот день, когда погибла Энн, яхта Прескота участвовала в гонках. И победила. Празднование продолжалось до глубокой ночи, и все это время его видели довольно известные люди, честность которых не подлежит сомнению.
    - Ну, ладно! Он не убивал девушку! Но это не значит, что и Маккинона он не убивал!
    - Между этими убийствами должна быть какая-то связь. Если он не совершал первого, то второго, - чтобы замести следы - и подавно. И потом отсутствует мотив.
    - А зачем тогда он врал о неблаговидном поведении мисс Мазерс? Подсовывая тем самым мотив для преступления. И грозил тому, кто попытается опровергнуть его версию убийства и самоубийства?
    Мильтон снова улыбнулся.
    - Не будем торопить события. В недалеком будущем я собираюсь предъявить мистеру Элвису Прескоту немало обвинений, но не думаю, что убийство будет в их числе.
    - Даже как соучастнику?
    - Маловероятно. Но у меня такое впечатление, что счастье начало ему изменять. А грешков за ним водится много, будем о чем побеседовать.
    - Один последний вопрос. Вы по-прежнему считаете, что Колин застрелил Энн Мазерс, а потом покончил с собой?
    - Так как ты уже не журналист, могу быть откровенным. Я не удовлетворен той версией, которую имею.
    Из уст Мильтона это звучало почти как признание моей правоты и я приободрился. Впервые за все время исчезло ощущение одиночества и непонимания.
    Разговор прервался при появлении Смайли. Он принес горячий кофе. Я настолько устал, что смог бы заснуть на гвоздях, как йог. На часах стрелки угрюмо показывали половину третьего. Какая долгая ночь, кажется, ей не будет конца!
    Мы выпили кофе. Мильтон задумчиво посмотрел на меня.
    - Маклин, в каком ты состоянии? Готов оказать содействие властям?
    - Конечно. Если вы продолжаете расследование.
    Мильтон одобрительно кивнул.
    - Похвально! При обычных обстоятельствах я не принимаю помощи от любителей, но это особый случай. Только благодаря твоему содействию оружие не попало по назначению.
    - Да, похвала уместна. Так что я должен делать?
    - Только то, что можешь. На рассвете нужно спуститься под воду на затонувший катер и осмотреть груз.
    - Боже! Я только решил отоспаться и не вылезать из койки до полудня. Так вы предлагаете нырять на глубину, да ещё в мутную воду...
    - Дело сугубо добровольное. Но желательно, чтобы ты согласился.
    - Ладно, спущусь. Не первый раз! Время не ждет. Если дно илистое и с песком, то груз засосет и через сутки его уже не найдешь.
    - Да, и я так думаю. Чем раньше ты спустишься, тем больше наши шансы получить весомые улики.
    Он зевнул и потянулся.
    - Эти ночные вылазки начинают действовать на нервы! Итак, в котором часу?
    - Раньше семи нет смысла. Видимость здесь и днем отвратительная.
    - Тогда решено - в семь часов я пришлю человека разбудить тебя чашечкой чая. Пойдем, Смайли, надо немного вздремнуть.
    Я проводил их до полицейского катера, потом занес надувной матрас и спальник в каюту и вырубился, едва тело приняло горизонтальное положение
    В семь часов утра я уже стоял на палубе полицейского катера, бросившего якорь возле полосатого сигнального буя. Самочувствие неописуемо отвратительное, меньше всего хотелось лезть в холодную темную воду. Лежать бы сейчас в койке и не шевелится. Но отказаться уже нельзя.
    Мильтон, наоборот, выглядел, бодрым и отдохнувшим. Тщательно выбритый и аккуратно одетый, он производил впечатление человека безукоризненно поддерживающего нормальный режим сна и бодрствования. Мысленно я оправдывался тем, что вылазка на катер Прескота меня просто доконала. Но в голове назойливо вертелось, что я почти на двадцать лет моложе Мильтона.
    - Интересно, как там внизу? - спросил он, когда я последний раз проверял акваланг.
    - Боюсь, что плоховато. В том месте чертовски плохая видимость. Хотя Гэр Лох считается заливом, на самом деле он сродни болоту. Полно ила и грязи. Так что не слишком надейтесь на удачу.
    - Хорошо. Я знаю, что ты сделаешь все возможное. Видел твою работу. Какая здесь примерно глубина?
    - Дно пологое. Думаю, метров десять - двенадцать, не больше.
    Я повернулся к констеблю, которого Мильтон дал мне в помощники.
    - Крепко держи за конец, но не натягивай, пока я буду спускаться. Если дерну один раз, - отпусти побольше. Если найду, что-нибудь стоящее, зацеплю веревкой и дерну три раза. Сразу тяни. Понятно?
    Полицейский кивнул.
    - А как насчет тебя, Рой? Разве не нужен какой-нибудь страховочный трос?
    - Мне - нет! Я привык страховать себя сам, а не нырять на поводке.
    Напоследок Мильтон меня напутствовал:
    - Лишний раз не рискуй, сынок! Нам не нужны улики любой ценой!
    Под водой мне стало гораздо лучше. Отсутствие силы тяжести дает телу необычайный покой. Вода была прохладной и хорошо освежала. Однако, я понимал, что расслабляться не приходится. Когда не совсем в форме, устаешь и холод чувствуешь быстрее, чем обычно.
    Я быстро спускался по тросу маркировочного буя. Первые метры спуска видимость была сносной, но дальше практически исчезла из-за поднявшегося со дна ила и песка. На глубине чуть больше десяти метров мои ноги коснулись дна. Все было как в тумане. Дно, покрытое илом, с редкими худосочными водорослями, напоминало пустынный пезаж.
    Здесь нельзя применить поиск по кругу, так как трос мог запутаться вокруг буя. Поэтому я решил двигаться взад и вперед по компасу. Дважды прходил мимо троса, а один раз отклонился в сторону по касательной от зоны поиска. Все это напоминало движение посреди дороги в тумане.
    На "Ятаган" я наткнулся скорее случайно, чем в результате расчета. Внезапно из мутной воды возникли зловещие очертания погибшего судна, и у меня непритно кольнуло внутри от ощущения невидимой опасности. Взрыв разорвал катер на куски. Передо мной возникла носовая часть. Ближе к середине корпус заканчивался ощетинившимися во все стороны обломками досок. Киль катера увяз в песке. Крыша каюты сорвана, рубка превратилась в груду обломков. Только варвар мог уничтожить такое прекрасное судно. Меня охватило отчаяние, злость и досада.
    Теперь я стал искать целенаправленно, делая круги вокруг судна и пробуя на ощупь все, что привлекало внимание. Обнаружив гребной вал вместе с винтом, вокруг которого был намотан кусок троса, я улыбнулся под маской.
    Слабое мерцание металла под водой привело меня к первой стоящей находке - кучке гильз, расщепленных, почерневших, с вывернутыми после взрыва краями. Напряженно вглядываясь в темноту, поблизости я обнаружил и патронный ящик. Он был изрядно изуродован взрывом, одна сторона вырвана полностью, а в верхней части огромное отверстие, словно вырубленное гигантским топором. Вероятно, он находился рядом с эпицентром взрыва. Рядом валялось ещё несколько ящиков, также разорванных и измененных до неузнаваемости, краска с них облезла и покоробилась.
    Наконец я наткнулся на три винтовочных ствола и затвор, почти целый. Этого было более, чем достаточно, чтобы удовлетворить интерес Мильтона. Обмотав конец троса вокруг наименее поврежденного ящика, я положил части винтовок и горсть гильз в него, затем дернул три раза. Через минуту груз пошел вверх. Меня позабавила мысль, как двое или трое здоровенных полицейских тянут все это, сопя и потея. Жаль только, что нельзя увязаться следом. Любопытство толкнуло меня обратно к обломкам.
    Всматриваясь в хаос из останков катера, я вдруг почувствовал нечто за спиной в мутной воде. Такое часто случается в темноте, но со временем учишься справляться с ненужными эмоциями. Однако резкий рывок акваланга и прекращение подачи воздуха не были плодами моего воображения. Я обернулся, подавляя неразумное желание закричать от страха и отчаянно хватаясь за регулятор подачи воздуха. Надо мной зависла какая-то темная фигура, словно птица, высматривающая добычу.
    Уязвимость подводника в том, что регулятор подачи воздуха у него за спиной. Постороннему до него легче добраться, чем самому аквалангисту. Но в общем-то аквалангисты - народ мирный, и вряд ли кому придет в голову, что у кого-то возникнет желание перекрыть воздух на глубине.
    Я успел повернуть регулятор к себе и заметил, что мой противник отнюдь не чудище морское, а человеческое существо, облаченное в итальянский гидрокостюм и с несколько устаревшим килородным аппаратом. И хотя лица за маской видно не было, но нетрудно догодаться, кому оно принадлежало. Радовало, что он немноко опоздал, и вещественные доказательства успели поднять на верх. Однако мне было не до схваток: я изрядно замерз, устал и закружился на месте, порываясь сорваться прочь. Но зловещая тень неподвижно висела надо мной.
    Дважды он бросался на меня, и я вырывался. Потом в его руке блеснул нож, и я выхватил свой. Первоначальный страх уступил место злости, я сделал встречный выпад, схватил его за правое запястье и взмахнул ножом. Прескот, а это был именно он, успел перехватить мою руку и отвести нож в сторону. Мы закрутились в бешеном танце смерти, поднимая вокруг клубы грязи и ила, уже не различая друг друга. Порочный круг: ни один из нас не мог оторваться от другого, и любая попытка усилить захват заканчивалась ещё большим кружением в воде.
    В голове прояснилось, и я сообразил, что вода нейтрализовала преимущества Прескота в физической силе и умении бороться. К тому же мой дыхательный аппарат работал на сжатом воздухе, а его - на кислородной смеси, что не очень благоприятно на глубине. Оказавшись сверху, я бешено зароботал ластами и ринулся вниз, увлекая его за собой туда, где он мог потерять сознание.
    Прескот сразу раскусил мой замысел и попытался вырваться. Но теперь он перешел в оборону и прилагал все усилия, чтобы только уйти от меня. Он согнулся пополам и ударил меня коленями в живот, но в тот момент, когда я отпускал его руку, мне удалось полоснуть по ней ножом. Вода порозовела. Прескот зажал рану другой рукой, чтобы не попала соленая вода. Быстро заработав ластами, он устремился в темноту.
    Я поплыл, пытаясь перевести дыхание и успокоить непроизвольную дрожь, вызванную холодом и напряжением.
    Должно быть, я плавал по кругу, потому что вскоре снова наткнулся на корпус затонувшего катера. Мне захотелось присесть, прислонившись спиной к обшивке. Все ещё сжимая в руке нож, я предчувствовал, что схватка ещё не закончена. Немного передохнув, я решил всплывать..
    Хорошо, что я делал это согласно инструкции, глядя вверх. Как только вода стала светлеть, я увидел Прескота.
    Он лежал почти на поверхности, его гидрокостюм поблескивал, отражая солнечные лучи. Меня он не замечал. Но облачко пузырьков от каждого моего выдоха позволяло наблюдать за моим передвижением. Наверху преимущество было на его стороне. Воздух быстро кончался, так что у меня мало шансов удрать; к тому же в случае ранения я просто как топор пойду на дно.
    Нелепая ситуация. Всего в нескольких метрах отсюда катер, набитый полицейскими, но они просто не успеют прийти на помощь. Оставалось только решится на схватку с Прескотом, хотя шансов на победу практически никаких. Но другого выхода не было - баллон стремительно пустел. Может, есть другой способ стать невидимым для Прескота, задержать дыхание и уничтожить след из предательских пузырьков?
    Я нырнул к останкам катера и задумался. Не хотелось признать поражение, но стрелка манометра уже входила в красный сектор, и вода вокруг казалась все мрачнее и холоднее.
    Мне пришла интересная идея, от которой, правда, сердце уходило в пятки. Но другого выхода не было.
    Не торопясь, я стал отстегивать акваланг, снял ремни и баллоны, продолжая удерживать их руками, не выпуская загубника. Дышал медленно и неглубоко, чтобы затраты воздуха были минимальны. Потом повесил акваланг на выступающий край обломка и обмотал его ремнями, чтобы тот не сорвался. Сделав ещё один глубокий вдох, я закрутил регулятор подачи воздуха, чтобы пошла маленькая струйка воздуха. Теперь, когда я отпустил загубник регулятора, маленькая струйка пузырьков будет подниматься на поверхность, пока в акваланге не кончится воздух. Я повернул и поплыл вдоль дна, задерживая дыхание и изо всех сил работая ластами. Нужно было уйти как можно дальше от источника пузырьков.
    Почувствовав, что легкие разрывает от боли, я не выдержал, рванул замок на поясе с грузами и пошел вверх, выпуская лишний воздух сквозь зубы, чтобы уменьшить давление.
    Если повезет, Прескот будет стеречь пузырьки в нескольких метрах от меня. Попытка - не пытка!
    Я вынырнул на поверхность в десяти метрах от полицейского катера. После пережитого под водой возвращение к яркому солнечному свету равносильно путешествию с того света. Глотнув сладкий прохладный воздух, я помахал людям на катере. Меня заметили и спустили шлюпку. Глядя на спокойную поверхность моря, казалось, что никакого Прескота и вовсе не было, но я знал, что он всего в нескольких метрах отсюда.
    Когда подошла шлюпка, мне не хватало сил в неё забраться. Меня втащили, словно куль с мукой, и уложили на дно, где я тяжело сопел, как раненный лось. Сильные руки ухватили меня и подняли на палубу полицейского катера. Прислонившись к люку, я, наконец, стащил маску, ласты и расстегнул гидрокостюм. Теплый воздух обласкал продрогшее тело. Через некоторое время дрожь прошла, и кто-то предложил сигарету. Я прикурил и с наслаждением затянулся. Мильтон нагнулся ко мне и заботливо спросил.
    - Все хорошо, Рой? Но что произошло после того, как подняли груз?
    - Принимал гостя! - хмуро буркнул я. - Прескота, в полной водолазной экипировке, и с единственным желанием меня утопить. Он остался сторожить мой акваланг. Думает, что я ещё на дне. Пришлось пожертвовать аппаратом, чтобы незаметно улизнуть.
    - Что? Прескот? - впервые Мильтон был по-настоящему взволнован. - Ты уверен? Ты его узнал?
    - Черт, ну конечно же, нет! Правда, я не знаю никого еще, кто так меня любит, что желает смерти!
    Мильтон явно разочаровался.
    - Мы-то знаем, что это был Прескот. Но любой адвокат докажет, что в наше время полно водолазов - профессионалов и любителей.
    - Это, старший инспектор, ваши заботы! Может, беспокойство и преждевременно. Если Прескот ещё раз перейдет мне дорогу, не ручаюсь, что он останется в живых. По крайней мере налогоплательщики освободятся от лишних расходов.
    Мильтон нахмурился.
    - Перестань, ты - не бестолковый юнец! Это не вендетта между тобой и Прескотом. Когда соберем достаточно улик, предъявим обвинение и суд решит его участь. Как положено в цивилизованном мире. А за такие речи я тебя отправлю под арест. Так называемое превентивное задержание!
    - Ну, ладно, ладно! Пар нельзя выпустить, что ли? Хотя, по-моему, по правилам играет только наша сторона, а другая о них вообще забыла!
    - Да, но другая сторона обычно проигрывает!
    Неожиданно раздался крик одного из полицейских, и мы повернулись к морю. В десятке метров на поверхности плыл Прескот, высунув из воды руку, как голосующий на дороге. Раздался рев быстроходного катера, несущегося на полном ходу. Далее произошло то, что просто повергло нас в изумление и поразило своей дерзостью, а одновременно являлось хрестоматийным примером спасения водолаза у берега противника.
    Катер с резиновой лодкой у борта летел к человеку в воде, не сбавляя скорости. В резиновой лодке сидел Гэс, держа на вытянутых руках огромный обруч. Когда катер поравнялся с Прескотом, тот сунул правую руку в обруч, и быстрый рывок, усиленный инерцией движения катера, забросил его в лодку. Затем оба перепрыгнули в катер, бросив лодку на произвол судьбы, и с победным ревом исчезли вдали. Вся операция заняла считанные секунды.
    Мильтон попытался отдавать приказы, но вовремя спохватился. Пока мы поднимем якорь, этот летун будет на середине Ферта. Он повернулся ко мне, и на лице его было написано нечто похожее на восхищение.
    - Ловко, а? Никаких опознавательных знаков, название закрашено. Здесь полно бухточек и заливов, где вполне можно скрыться. Бьюсь об заклад, когда этот катер попадется кому-нибудь на глаза, на нем крупными буквами будет написано немудреное название и принадлежать оно будет какому-нибудь водно-спотивному клубу. Да, этот типа начинает меня раздражать.
    Он все-таки направился в рубку отдать распоряжение по захвату катера и вызову отряда водолазов для продолжения поиска. Радовало, что Гэса и Спайдера опознали, так что им придется или провалиться сквозь землю, или спокойно ожидать допроса. Через пару минут Мильтон вернулся на палубу.
    - Ну, что ж, пожалуй, это все, что сейчас можно сделать. Железки отправим в лабораторию на исследование. Пришлем водолазов, чтобы они провели крупномасштабный поиск. А тебе мы очень благодарны за помощь. По-моему, ты нуждаешься в отдыхе.
    - Спасибо. Сразу же отправлюсь в постель. Хотя бы часика на два. Потом надо поехать в Глазго, поискать работу.
    - Зайди в отдел. Надо составить несколько бумажек о событиях ночи и сегодняшнего утра. А я займусь поисками Прескота и его головорезов.
    Вернувшись на "Мингулэй", я поджарил себе яичницу с ветчиной и с удовольствием позавтракал. Когда я снова вышел на палубу, солнце стояло уже высоко, хотя часы показывали только десять. Потом вынес надувной матрас, разделся и задремал. Беспощадная схватка в мутной воде показалась далекой и чужой.
    В начале двенадцатого я проснулся, искупался и выбрался на палубу. Потом надел небольшой акваланг с одним баллоном, маску, ласты и нырнул к затонувшему судну. Большой акваланг с двумя баллонами - слишком дорогостоящая штука, чтобы дарить его морю. Я обнаружил его там, где закрепил. Но Прескот оставил на нем свою "визитную карточку" - перерезанные дыхательные шланги. Пожалуй, пора научить этого выскочку не трогать чужое.
    На палубе я докрасна растерся полотенцем и почувствовал себя вполне бодрым и отдохнувшим. С сожалением подумал, что будь я в такой форме четыре часа назад, не ударил бы в грязь лицом. Хотя, по правде сказать, действовал я совсем неплохо.
    Потом я поднял якорь и на небольшом ходу направился Хеленсбургу, пришвартовался, переоделся и на ялике переправился на берег. Там забрал из гаража свой "Моррис" и поехал в Глазго.
    ЛАВА 7
    Элейн делает предложение.
    Я остановился у своего дома, собираясь пообедать в соседней закусочной, и тут увидел впереди черный "Ягуар". За рулем сидела роскошная блондинка. Да, не заметить такую парочку трудно.
    Все это меня несколько озадачило и встревожило: приехать домой после стольких происшествий и встретить поджидающую меня жену Прескота! Загадка. Но ответ на неё можно получить только одним способом. Я вылез из машины и направился к Элейн.
    Да, это была именно она, одетая в нечто легкое и декольтированное; темно-синий цвет здорово щел к её золотистым волосам и легкому загару. Элейн была свежа, чиста и невозмутима, как весеннее утро.
    Я облокотился на открытое окно машины и почувствовал дразнящий запах её духов. Округлые формы тела приковывали взгляд и сбивали ритм моего дыхания.
    - Привет! - Я старался говорить как ни в чем не бывало. - Знай я, что меня ждет такая очаровательная гостья, постарался бы приехать пораньше. Давно здесь?
    - Да нет! Минут десять! Рой, нам нужно поговорить. Куда мы можем зайти?
    - Поднимемся ко мне. Только пусть вас не пугает вид моей квартиры, за последние две недели я туда заходил раза три.
    Элейн выплыла из машины нисколько не смутившись. Она уже стояла около меня, приподняла голову и наши взгляды встретились. В её глазах чувствовалась твердость, сила и глубина, свидетельствуя, что несмотря на обольстительный вид их хозяйка весьма неприступная особа. Но я и не собирался осаждать эту крепость. У меня на уме было лишь одно: Элейн - жена Прескота, а он - подлый убийца.
    Поднимаясь по лестнице, я подумал, может, это ловушка? Но сразу же отбросил подозрения. Элейн - хорошая приманка, но это не тот случай, когда забрасывают удочку. Место здесь людное. По парадной лестнице все время снуют жильцы, а от двери моей квартиры до черного хода далековато, чтобы проскочить незамеченным.
    Тем не менее, открыв дверь, я пропустил Элейн вперед и весь напрягся. Но напрасно: квартира была пуста, толстый слой пыли оставался нетронутым.
    Под дверью лежали три конверта: два счета и гонорар за статью в один из журналов. Очень хорошо! Этих денег как раз хватит, чтобы оплатить счета. Не хотелось бы жалеть о тех грязных 100 фунтах Прескота.
    Засунув снаряжение в шкаф, я прошел на кухню и замочил в раковине гидрокостюм, чтобы отмыть его от морской соли. Потом порылся в своем баре, достал два бокала и смешал мартини. Элейн ходила по квартире, с живым любопытством все рассматривая.
    Я невольно улыбнулся, заметив как она морщила нос, точно как Мариан.
    - У тебя есть неплохие вещи. Особенно мне понравились эти акварели. Чудесные марины! Но все какое-то заброшенное. Такое впечатление, что тут ты только хранишь вещи.
    - Да, это своебразная зимняя квартира. Она становится уютной только зимой, когда я провожу здесь все время. Зато летом практически не бываю. Между прочим, эти акварели, которые тебе понравились, написал мой друг Колин. Он хоть и не профессионал, но довольно приличный художник.
    Я заметил, как при упоминании этого имени она вздрогнула. Однако больше ничего не добавила, кроме того, что они замечательные. Я протянул ей бокал и выпил сам.
    - Ну, ладно, я достаточно долго сдерживал любопытство. Итак, о чем ты хотела поговорить?
    Элейн внимательно смотрела в бокал, взбалтывая его содержимое.
    - У меня предложение. Хочу нанять тебя на работу.
    Я ухмыльнулся:
    - Опять потеряла сумочку?
    - Пока ещё нет. Дело в другом. Лето только начинается и, по всем приметам, будет замечательным. Хочется отправиться в плавание вокруг Шотландии. Я уже много лет о нем мечтаю, но мне нужен компаньон, который разбирается в катерах, умеет читать карты, управлять судном. И ещё мне хочется научиться нырять с аквалангом. Для этого я и пришла.
    Я уставился на нее, разинув рот от изумления. Можно было ожидать чего угодно, но только не этого.
    - Подожди! - поспешно перебил я. - Давай по порядку. Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой в плавание вдоль побережья Шотландии? Но оно займет не меньше месяца!
    - Совершенно верно.
    - На чьем судне?
    - На твоем. У тебя ведь есть компрессор для подзарядки аквалангов.
    Несмотря на удивление, я не смог сдержать улыбки.
    - Ты когда-нибудь видела мой катер? Боюсь, он не оправдает твоих ожиданий. Во-первых, там очень маленькая каюта, рассчитанная на одного. Для перевозки пассажиров он не предназанчен.
    - А я и не собираюсь быть пассажиром. По-моему, из меня выйдет неплохой член команды. Нечего беспокоиться и о том, где я буду спать. По пути много маленьких пристаней, и на берегу всегда можно найти ночлег. Я оплачу все расходы. Так что смотри на это, как на предложение работы.
    Несмотря на свободные взгляды, столь долгое плавание наедине с чужой женой показалось мне слишком сомнительной авантюрой.
    - Ты это серьезно?
    - Даже слишком серьезно.
    - Напоминает бегство.
    - А почему бы и нет? - горячо возразила она. - Для тебя тоже неплохой выход. Кашу заварили не мы - не нам её и расхлебывать. Если у тебя есть голова на плечах и ты хочешь её сохранить, предоставь разбираться во всем полиции.
    Я встал и отошел к окну. Соблазн был велик. Элейн вслух сказала то, что меня давно мучило. Ничего не мешало мне послать все подальше и принять предложение. Солнце светило ярко, море ласково манило в свои объятия...
    Инстинктивно я чувствовал, что Элэйн Прескот могла быть отличным попутчиком. Я не был в неё влюблен, но это и к лучшему. Наши отношения стали бы более естественными и свободными. Элэйн не искала любви, ей нужен был спутник, а это исключает ненужные эмоции.
    Мне вспомнился Колин. Он был моим другом и однажды спас мне жизнь. Но расследованием его убийства занимается полиция, а она знает свое дело.
    А Мариан? Бросить все и уйти означало бросить Мариан. С этой мыслью ко мне пришло неожиданное сознание, что я её люблю.
    Я повернулся спиной к окну.
    - Так ты знаешь, что произошло в Гэр Лох прошлой ночью?
    - Да. Я читала в газете, и полиция утром меня уже допрашивала.
    - А о Колине Маккиноне? О нем тоже знаешь?
    - Я не знаю, кто его убил.
    - Но не веришь, что он совершил убийство, а потом застрелился?
    - Нет, не верю.
    Я медленно выдохнул.
    - Кажется, в твои планы кое-кто не вписывается? Скажем, твой муж, Эллис Прескот?
    Она решительно покачала головой.
    - Нет. Я знаю, что делаю. Я решила уйти от него ещё до того, как все случилось. Наш брак давно уже стал липой. Так, для рекламы, чтобы платить меньше налогов. Жена Эллиса Прескота носит самые дорогие наряды, ездит на самой дорогой машине и появляется в самых престижных местах. Все это только укрепляет славу Эллиса Прескота и показывает миру, какой он умный и преуспевающий. Что до меня, то лучше стать женой рабочего с кучей сопливых детей. По крайней мере такой брак - не бутафория. У Прескота не хватает порядочности даже просто хранить верность; он где-то прячет певичку.
    Я неловко поерзал, и Элейн посмотрела на меня с кривой улыбкой.
    - Извини. Ты умеешь слушать, Рой, и ты первый человек, которому я про это рассказала. Ну что ж, по крайней мере знай, что у меня были и другие причины решиться на путешествие именно сейчас. Нужно время и возможность все обдумать.
    Последовала недолгая пауза. Я стоял, глядя на неё сверху вниз. В какой-то момент занавес упал, и на мгновение открылось то, что скрывается за фасадом внешнего лоска и деловитости. И снова почудилось, что я плыву в её бездонных фиолетовых глазах. Она обладала способностью встретить любой мимолетный, случайный взгляд с таким самообладанием и спокойствием, которые приводили в замешательство.
    С досады я резко развернулся и зашагал по комнате, пытаясь привести в порядок мысли. Мне нравилась Элэйн Прескот и, казалось, она не лукавит. Но я вспомнил язвительные замечания Мариан об инстинктивной тяге мужчин к красивым женщинам. А я не доверял инстинктам.
    Вероятнее всего, эта затея - просто более тщательно продуманный вариант той ловушки, которую они подстроили, чтобы выманить меня в Обан в день убийства Колина. Я вспомнил, что тогда именно Элэйн задержала меня, пока её муж беспрепятственно орудовал в другом месте.
    Я решил действовать напрямик. Терять все равно нечего.
    - Я считаю, твой муж убил Колина Маккинона, пока я в Обане нырял за твоей сумочкой.
    - И ты думаешь, я принимала в этом участие?
    - Не знаю. У меня нет доказательств, что ты замешана. Но из-за моих подозрений подобное путешествие становится нереальным.
    - Пожалуй, ты прав. Что-нибудь измениится, если я поклянусь, что никоим образом не помогала Эллису в его делишках?
    - Не совсем. Вопрос уже не в том, верю я тебе на слово, или нет. Слишком далеко зашел я в лабиринт, чтобы развернуться и уйти. Остается только идти до конца.
    Она, не говоря ни слова, пожала плечами, и я переменил тему:
    - Ты знала девушку - Энн Мазерс?
    - Не близко, но знала. В то время Эллис старался подружиться с Колином, и мы несколько выходных ходили в море вместе с Колином и Энн.
    - Что она была за человек?
    - Прекрасный. Не совсем подходящее слово, правда, но к Энн вполне применимое. В меру привлекательна, без странностей и излишнего блеска, скромна без жеманства. Таких девушек обычно приводят домой познакомить с матерью.
    - Такое впечатление, что она тебе нравилась.
    - Очень. Они оба мне нравились. По-моему, они были созданы друг для друга.
    - И все же у тебя нет предположений насчет того, кто мог её убить, или у кого были для этого основания?
    - Рой, клянусь, для меня это так же бессмысленно, как и для тебя. Не думаю, что Колин убил её, ну разве что в момент временного помешательства. И знаю, что Эллис её не убивал.
    - Оставим пока девушку в покое! Как ты думаешь, Колина убил Прескот?
    - Я была с тобой в тот день, помнишь? И знаю не больше твоего.
    - А свое мнение есть?
    Она посмотрела на меня долгим, немигающим взглядом.
    - Я почти ничем не обязана Эллису, и теперь не испытываю к нему никаких чувств. Но набросить петлю на шею не могу. Думаю, полиция разберется.
    Я оставил без внимания скрытый упрек.
    - Извини, я не имею права тебя допрашивать, но кто-то должен знать ответы на эти вопросы. И мне остается только задавать их, пока не найдется человек, который ответит
    Она встала и собралась уходить.
    - Жаль, что мы не сможем поплавать.
    - В другое время, но не сейчас.
    - Ты не прав, - горячо возразила она. - Для нас с тобой это единственная возможность. Мы не имеем никакого отношения к происходящему, и хорошо бы успеть выбраться, пока не поздно.
    У двери мы пожали руки.
    - До свидания, Рой. Не знаю, чего ты хочешь, справедливости или мести. Но как бы то ни было, надеюсь, ты своего добьешься.
    Она вышла, и я слышал звуки шагов по лестнице. Из окна было видно, как отъехал "ягуар".
    Я находился в полном замешательстве. Может, отказ от её предложения величайшая глупость?
    Стоял приятный теплый летний день.. Пред домом мирно жужжала косилка, запах свежескошенный травы наполнял воздух приторно-сладким ароматом. В такое время хорошо предаваться раздумьям, мечтам или просто отдыхать. Но черная тень Прескота маячила передо мной и не давала расслабиться.
    Убежден, именно Прескот убил Колина. Для человека с военным прошлым убийство - штука привычная. Утром он доказал, что снова готов убить, если речь идет о спасении собственной шкуры. А в тот злополучный день у него была прекрасная возможность. Меня вызвали в Обан. А Колин ему слишком доверял и мог позволить подойти достаточно близко. Имитировать самоубийство после этого было нетрудно.
    Но каков мотив? Гай Мильтон знает свое дело, и если он отрицает возможность убийства Энн Мазерс Прескотом, значит, так оно и есть. Элейн тоже высказалась на сей счет вполне определенно.
    И вдруг расплывчатые догадки, давно кружившие в моем мозгу, начали оформляться в довольно стройную идею. Мне припомнилось то, что говорил инспектор Кларк. Только очень близкого человека могла Энн подпустить к себе так близко. А что, если её убил не мужчина, а женщина? Скажем, она взяла в плавание спутницу, чтобы не было так одиноко. А женщина вполне способна нажать на курок.
    Элейн Прескот - сразу пришло мне на ум. Хотя я и чувствовал внутреннее противоречие: с одной стороны, она казалась идеальным компаньоном, но бес за левым плечом нашептывал, что против неё есть косвенные улики.
    Мариан довольно убедительно рассказывала, что Элейн приставала к Колину и получила резкий отпор. Разве красивая гордая женщина может перенести такое унижение? Во всяком случае, это вполне подходящий мотив для убийства Энн Мазерс.
    Именно это могло послужить поводом для убийства Колина. Покрыть свою жену, убрать соперника и отвести следствие от себя, чтобы не выплыла основная преступная деятельность. Чем больше я размышлял над этой версией, тем больше к ней склонялся. Это объясняло все: имевшийся у Прескота доступ к пистолету, которым воспользовались в обоих случаях, желание Элейн убраться отсюда подальше и захватить меня с собой.
    Я решил поискать подтверждение своих догадок у Мильтона.
    Мне повезло. Мильтон вернулся в кабинет, и телефонистка меня сразу же соединила.
    - Мильтон слушает. А, это ты, Маклин? Чем могу служить?
    - Звоню из любопытства. Что там сегодня подняли?
    - Винтовки, похищенные с военного склада. Сверили номера - все сошлось. Наши водолазы там ещё работают. Но они лишь подтвердают то, что ты уже выяснил.
    - Спасибо. А как с Прескотом?
    - Допросим, как только найдем. К сожалению, у нас только твои показания, что это был именно он. Но попробуем привлечь Гэса и Спайдера, которых опознали, и заставим их говорить.
    - Все это касается только оружия.
    - В данный момент - да. Главное, что впервые у этой банды обнаружилось слабое место. Но этого и следовало ожидать. Организация, построенная на одном желании легкой наживы всегда прокалывается. Кому-то хочется больше. И он начинает выкидывать коники и засыпается. Тогда организация распадается, как карточный домик. Если арестуем Прескота по какому-то обвинению, дальше будет проще.
    - А обвинение в убийстве Маккинона?
    - Ты все ещё убежден, что убил он?
    - Да. Я много про это думал, и у меня созрела версия. Если вам интересно, я расскажу.
    Я подробнейшим образом изложил все свои догадки и подчеркнул, что на сегодняшний день есть только один правдоподобный мотив для убийства Энн. Когда я закончил, Мильтон без энтузиазма протянул:
    - Хорошая мысль, Рой! Но ведь это только догадка. Или сегодня произошло нечто такое, что заставило тебя поверить в причастность к делу Элейн Прескот. Надеюсь, расскажешь?
    Я заколебался. У меня возникло ощущение, что я совершаю предательство по отношению к человеку, который мне доверился. Предложение Элейн касалось только меня. Но я поддался соблазну и рассказал все Мильтону.
    Он спокойно выслушал, потом сказал:
    - Хочешь знать мое мнение?
    - Само собой.
    Он рассмеялся.
    - Мне кажется, ты сглупил, отказавшись от столь выгодного предложения. Может, я и пожалею, что сказал это до окончания дела, но все же рискну. Не думаю, что Элейн во что-то замешана.
    - У вас есть доказательства её непричастности?
    - Нет, у меня просто нет причин для подозрений. Но постараюсь держать её под контролем, пока все не кончится.
    - А какое алиби у Прескота на тот день, когда я был в Обане с Элейн?
    - Весь день он торчал в кабинете на Ботуэлл Стрит, работал с документами. В двенадцать ему принесли ланч, а вышел он оттуда в пять вечера. Через три часа после того, как мы обнаружили труп Колина.
    - А разве он не мог выйти незаметно для сотрудников? Часа ему хватило бы.
    - Возможно. Там есть запасный выход на улицу. Его вполне могли не заметить, тем более, что в это время у большинства сотрудников - обеденный перерыв.
    - То-то же! - воскликнул я торжествующе. - Он пообедал раньше, чтобы сотрудники не сомневались в его присутствии. Так он выкроил почти полтора часа, а этого времени вполне хватило, чтобы доехать до квартиры Колина и обратно.
    Мильтон вздохнул.
    - Согласен. Алиби Прескота разлетается вдребезги. Но у нас должны быть улики. Не он должен доказывать, что был в кабинете, а мы, что его там не было. Вот если бы доказать его присутствие в квартире Маккинона?! Но пока ничего нет.
    - Может, ещё повезет?
    - Надеюсь. Кстати, вторая наводка тоже пока ничего не дала. Голубой "элвис" был продан человеку по имени Джон Старк, но он дал фальшивый адрес, вероятно, и имя тоже вымышленное.
    - А описание внешности?
    - Весьма банальное. Крепкое телосложение, стройный, лет за сорок, среднего роста, без особых примет.
    - Да, это описание подходит к человеку, которого я видел на катере.
    Что-то шевельнулось в моей памяти. Я поспешно спросил:
    - Вы что-нибудь слышали о придорожном ресторане "Балфрон"?
    - Конечно, слышал. Хотя официальными фактами не располагаю.
    - А что вам известно неофициально?
    Мильтон помедлил, потом произнес:
    - Не так давно крутые парни облюбовали это местечко для встреч, и, возможно, дележа добычи. Полагают, там безопаснее, ведь городской полиции приходится запрашивать разрешение на любые действия в полиции графства. Этот ресторан у нас давно на заметке. Но пока ничего компрометирующего не обнаружено.
    - Полагаю, частному лицу с хорошей репутацией там ничего не грозит?
    - Думаю, что нет. Но это все-таки небезопасно. Помочь тебе мы в случае чего не сможем.
    - Не беспокойтесь, я буду осторожен. Во всяком случае, если найдете мой труп в придорожной канаве, будете знать наверняка, с чего начинать следствие.
    - Дело нешуточное. Твои показания - краеугольный камень всего дела. Так что Прескоту выгодно избавиться от единственного свидетеля, и терять ему нечего.
    - Я постараюсь действовать очень осторожно. Если что-нибудь узнаю, сразу сообщу.
    - Буду ждать! Всего хорошего!
    Я повесил трубку, достал сигарету из пачки и закурил. Меня самого удивила собственная решимость отправиться в ресторан в качестве подставной утки.
    ГЛАВА 8
    Ресторан "Белфрон"
    Ресторан располагался в миле к северу от деревни Гоалфрон, недалеко от Глазго, среди холмов в долине реки Эндрик. Каковы бы ни были причины, по которым это место предназначалось для тайных встреч, одной из них явно была любовь к природе.
    Здание переделали из обычного фермерского дома, облицовали плиткой, выкрасили ставни, а внутри отделали зеркалами, как раз там, где находился главный обеденный зал. На втором этаже убрали перегородки между комнатами и получился танцевальный зал с небольшой сценой и баром.
    Ресторан находился совсем рядом с трассой, от которой шла небольшая дорожка, посыпанная гравием. Перед домом - ухоженная лужайка с подстриженными кустами. Вокруг здания ещё одна дорога, которая кончалась автомобильной стоянкой на заднем дворе.
    Я остановил машину у газона, закрыл дверцу и повернул назад, на дорожку, ведущую у главному входу. На часах была половина шестого.
    Главные двери с тонированным стеклом открылись, я прошел мимо швейцара и стал подниматься по лестнице, покрытой розоватой ковровой дорожкой. Внутренняя отделка была на мой вкус слишком помпезной: много металла и позолоты. На верхней площадке, повернув под арку, я вошел в просторный танцевальный зал.
    С правой стороны находилась стойка бара; она тянулась вдоль всей стены со стеклянными нишами, уставленными бутылками. Посередине располагались небольшие столики, а в самом конце - сцена и площадка для танцев.
    В такой ранний час здесь было пусто. Несколько человек сидели за столиками и у стойки. На эстраде музыканты исполняли какие-то избитые шлягеры. Я направился к столику напротив бара, заказал пиво, и, потягивая его, неторопливо стал поглядывать вокруг.
    Время шло. Постепенно зал наполнялся людьми, становилось шумно. Прикончив пиво, я заказал еще. Пока ничего необычного. Ни одного знакомого лица. Мне уже становилось скучно, но я продолжал упорно сидеть, сам не понимая, чего жду.
    На танцплощадке кружились несколько пар. Фокстрот завершился апплодисментами. Потом на сцену вышел ведущий и объявил следующий номер. Зал затих, и на сцене появилась девушка.
    Темно-каштановые волосы с рыжеватым отливом, курносый нос и широкая улыбка. Мариан Николсон! На ней было короткое платье с низким лифом розового бархата и драпированной расклешенной нейлоновой юбкой, украшенной бархатными апликациями. К поясу сбоку пришиты искусственные цветы, а живая роза, темно-красная, почти черная, заколота в волосах. Высокая грудь, тонкая талия, стройная шея с атласной коже смотрелись восхитительно. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы сердце застучало как бешеное, готовое выскочить из груди. Я наклонился и вцепился в край стола.
    На этот раз гитары не было, она вышла на середину сцены и сразу без вступления и аккомпонемента запела медленный блюз. Голоса и смех разом затихли, будто выключили радио, даже звон бутылок в баре стал тише. Зал заполнили звуки, от которых исходила необычайная сила и жизненная энергия. Она пела для самой искушенной и пресыщенной публики, и тем не менее ей удавалось удержать её внимание. Об успехе свидетельствовали горевшие восхищением глаза мужчин и ревнивые взгляды женщин.
    На бис она спела какую-ту банальную джазовую композицию, правда, довольно воодушевленно и с чувством. Зал разразился апплодисментами. Когда она отвешивала поклон, наши глаза встретились. Она замерла от удивления. Потом выпрямилась и быстро сошла со сцены.
    Я продолжал сидеть, понурив голову, обуреваемый странными мыслями. Из этого состояния меня вывел знакомый запах духов "Черная роза".
    Резко подняв голову, я увидел Мариан, стоящую у столика. На её лице отражались одновременно удовольствие от встречи и настороженность.
    - Рой! - воскликнула она. - Что ты тут делаешь?
    - Да, не похоже на радушный прием. Ты не рада меня видеть?
    - Просто я немного удивлена. Это ведь не твоя стихия? Здесь нет даже плавательного бассейна!
    Я рассмеялся.
    - Ты, наверное, думаешь, что для меня лучшее времяпровождение - это погружение в соленую воду. Впрочем, так и есть, но иногда бывают приятные исключения. Смотрю, и у тебя тоже. Разве "Би Джаз" не единственное место, где ты выступаешь?
    - Да здесь я всего на пару номеров несколько раз в неделю. К сожалению, мне нужно торопиться, чтобы успеть на выступление в "Би Джаз". Так что "здравствуй и прощай", как говорится.
    - У тебя нет сердца. Появляешься - и тут же убегаешь.
    - Ну, ладно, я подарю тебе один танец, и потом мне действительно придется уйти.
    Я покорно пожал плечами.
    - Танцы - не та область в которой я силен, но если это единственный способ задержать тебя хоть ненадолго, я согласен.
    Я ни на йоту не соврал, когда говорил о своем неумении танцевать. Но с Мариан это значения не имело. У неё было врожденное чувство ритма, которое передалось и мне. Под звуки медленного фокстрота я расслабился и даже получал удовольствие. Мариан незаметно для окружающих "вела" меня. И я уже начал размышлять, как много я потерял, не занимаясь танцами.
    Мы молчали. Мариан напевала под нос мелодию, которую играл оркестр. Думать ни о чем не хотелось, только вдыхать аромат духов и обнимать её. Полиция и банда Прескота казались такими далекими и нереальными. Я забыл обо всем.
    Мариан сама разрушила очарование момента. Она покосилась на меня и заметила:
    - Ты так и не сказал, что здесь делаешь.
    - Убиваю время. И делаю карьеру.
    В её глазах блеснуло недоверие.
    - Все ещё играешь в Шерлока Холмса?
    - Я всего лишь танцую с прекрасной девушкой и хочу, чтобы музыка не кончалась.
    - Льстец! - рассмеялась она.
    Танец подошел к концу. Я отвел её к столику.
    - Что ж, до следующего раза? Но когда это будет?
    - Ты правда хочешь меня увидеть?
    - Да, и как можно скорее!
    - Почему бы не сегодня? Заезжай за мной в "Би Джаз" в половине десятого.
    - Ладно. Буду ждать тебя там.
    Она слегка пожала мне руку и посмотрела долгим многообещающим взглядом, потом повернулась и пошла прочь. Слишком глубоко в сердце она мне запала, я уже не в состоянии был противиться этому. Одно я знал наверняка для меня не существовало никого, кроме нее.
    Я уже собирался уходить, как заметил парочку за столиком у двери. Их присутствие напомнило о цели моего визита. Мужчина в дорогом синем костюме оказался сержантом Смайли, а высокая привлекательная брюнетка, его спутница, наверняка служащей полиции.
    Смайли не подал виду, что знает меня, только едва заметно кивнул в сторону мужского туалета. Я направился туда, и оглянувшись, заметил, что он следует за мной. В туалете я открыл краны над обеими раковинами и принялся мыть руки. Сержант вошел и присоединился к тому же занятию.
    - Ну, что скажешь? Все-таки Мильтон прислал наблюдателя?
    - Ну...да. Ты что-нибудь заметил?
    - Ничего интересного!
    Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом.
    - Точно?
    - Ничего, интересного полиции.
    - Ты удивился бы, узнав, что иногда её интересует. Чем думаешь заняться дальше?
    - Попробую взглянуть на это здание со двора. Если здесь творятся сомнительные дела, то вряд ли на виду у всех в танцевальном зале.
    Смайли отошел к другой стене и стал вытирать руки бумажным полотенцем.
    - Так, - решительно заявил он. - Даю тебе ровно час. Если обнаружишь что-нибудь, подойди к столику и сообщи. Если не придешь, я сам начну тебя разыскивать. Старший инспектор Мильтон дал указание оказывать тебе всяческое посильное содействие, не компрометирующее отдел. Поэтому не лезь туда, где не справишься в одиночку. Надеюсь через час увидимся!
    Он вышел, напоследок кивнув мне и оставив в полнейшем недоумении. Столько людей служит в полиции, а меня судьба сталкивает именно с этим типом!
    Подождав, пока он удалится, я тоже вышел, даже не взглянув в сторону столика, где все ещё сидела женщина-полицейский. Покинув танцевальный зал, спустился по лестнице через парадный вход и направился к своей машине. У ворот, ведущих на дорогу, свернул и по тропинке побежал к внутреннему двору ресторана. По правую сторону от него находилась небольшая березовая рощица. За ней виднелись бывшие дворовые постройки и конюшня.
    Небольшая калитка вела из березовой рощи во двор конюшни. Я прошел к её воротам. Окна главного здания видны не были, и я понадеялся, что добрался незамеченным.
    В просторном помещении, где перегородки стойл давно убрали, стояло несколько машин. Среди них, у стены, - блестящий небесно-голубой "элвис" с номером AGB 191.
    За машиной в стене виднелась дверь, ведущая, вероятно, через постройки к бывшему помещению кухни. Наличие двери я отметил машинально, не придавая этому большого значения. А напрасно! Меня больше заинтересовала машина. Я медленно обошел её вокруг, и наклонился рассмотреть салон, когда за спиной послышался шорох. Но обернуться я не успел. Что-то обрушилось на мой затылок, и я начал падать в темный длинный туннель.
    Мне приходилось встречать описания того, как человек приходит в себя после удара по голове. Но со мной это произошло впервые, и надо сказать, все прочитанное было детской сказкой по сравнению с тем, что я испытал.
    Очнулся я от жуткой боли, и открыв глаза, обнаружил собственные ноги. Я быстро закрыл глаза и сжал зубы, стараясь сдержать приступ тошноты. После нескольких глубоких вдохов и выдохов тошнота отпустила. Но боль неотступно терзала затылок. Я попытался открыть глаза.
    Интересно, как я сидел: подбородок опущен на грудь, взгляд упирается в колени. Попытка пошевилиться позволила обнаружить, что я привязан к кухонному стулу: запястья - к ножкам стула, а ноги - клейкой лентой к перекладине, их соединяющей. Малейшее движение головы вызывало новую волну боли. У меня возникло впечатление, что сломана шея. Но через некоторое время сознание прояснилось. Я увидел грязную комнату без мебели, но с камином в углу. По скошенному потолку и маленькому слуховому окну можно было догадаться, что это чердак. Вероятно, день ещё не кончился: пыль плясала в узком луче света, сочившегося из запыленного окна.
    Невнятное бормотание вывело меня из забытья. Мои старые приятели Гэс и Спайдер играли в карты за старым деревянным столом. При этом вид у них был такой, словно игра им давно опротивела, но более достойного занятия не нашлось.
    Гэс заметил, что я пришел в себя. Злая усмешка искривила его губы. Судя по всему, это доставило ему - в отличие от меня - немало радости.
    - Со свиданьецем! - с издевкой произнес он. - Храбрец, Маклин! Коповский приятель! И без своего любимого гарпуна.
    Он больно хлестнул меня по губам тыльной стороной ладони.
    - Рискуешь, Гэс! - выдавил я сквозь стиснутые зубы. - Я ведь могу и укусить.
    Удар кулаком отбросил мою голову к стене.
    - Заткнись, - прохрипел он. - Я тебя предупреждал, что ещё свидимся, так и случилось.
    На меня обрушились его кулаки. Еще ни разу в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным. Увернуться от ударов со связанными руками и ногами невозможно. Я почувствовал во рту соленый привкус крови и почти задохнулся от злости. Гэс явно получал удовольствие. Наконец, натешившись всласть, он отошел. Я попытался сделать глубокий вдох, стараясь погасить дрожь в голосе.
    - Валяй, Гэс! - тихо выдавил я. - Покайфуй еще, пока руки связаны!
    Он помрачнел и со всей силы двинул меня в челюсть. Я вместе со стулом опрокинулся назад и на несколько секунд отключился. Когда же пришел в себя, то начал неистово ругаться, пытаясь освободиться от пут, но бесполезно. Наконец, я затих, лежа на боку.
    - Ну, что ж, Гэс, валяй, прикончи меня, потому что если мне удастся выбраться, я размажу тебя по стенке.
    Гэс зарычал и замахнулся ногой в голову, чтобы нанести смертельный удар. Я закрыл глаза и стиснул зубы.
    - Довольно, Гэс! Утихомирься!
    Властный голос Прескота прозвучал откуда-то от двери. Гэс тихо ругнулся, однако, опустил ногу. Пожалуй, это был единственный раз, когда я был рад видеть Прескота.
    - Вот так. Теперь подними его. Мне надо с ним поговорить. А тебе, я думаю, ещё предоставится возможность.
    Гэс наклонился и одним рывком приподнял меня вместе со стулом. Я повернул голову к двери. Однако внимание мое привлек не Прескот, а его спутник. Стройный, спортивного телосложения, лет сорока, одетый дорого, но безвкусно.
    Я мгновенно его узнал. Именно этот человек был тогда на катере Прескота. Именно он купил "элвис" на имя Джона Старка. Это был Джимми Сканлон, известный также как "Джимми-кот", высококлассный "медвежатник", или взломщик сейфов, представитель элиты преступного мира Глазго. Правда, у этого закоренелого преступника было одно неоспоримое достоинство - он никогда не носил оружия и за ним не числилось "мокрых" дел.
    Прескот прошел в комнату, а Сканлон тем временем запер дверь.
    - Это снова ты, Маклин? Что нужно на этот раз?
    - Ты становишься самонадеянным, Прескот! Голубой "элвис" и коробок спичек - все что требовалось, чтобы вас обнаружить.
    - Понятно. А что конкретно ты думал здесь найти?
    - Уже нашел. У тебя это вошло в привычку - бить своих клиентов по голове и пытать на чердаке?
    - Что надо? Ты здесь один?
    - Я ещё не совсем сошел с ума! Мильтон знает, где я и по какой причине.
    Прескот ухмыльнулся.
    - Сомневаюсь. Может, Мильтон и знает, где ты, но просто ждет известий. У него против нас ничего нет, и он не двинется с места, пока ему не "настучат". Так что ты один как перст.
    - До поры до времени. Есть лимит. Когда он будет исчерпан, и я не выйду на связь, он выедет сюда.
    Прескот равнодушно пожал плечами.
    - Ну, мы уже успеем смотаться. Мильтону понадобится больше часа, чтобы получить ордер, связаться со Стерлингширской полицией и доехать сюда. У нас достаточно времени, чтобы от тебя избавиться.
    Сканлон беспокойно заерзал.
    - Без крайностей, Эллис! Мильтон на хвосте, а ты жаждешь крови!?
    - Не будь дураком! Что нам, по-твоему, делать? Погладить его по головке, дать конфетку и отослать домой к мамочке?
    - Нет! - отмахнулся, краснея, Сканлон. - Но мы можем задержать его, пока все кончится, потом оставим где-нибудь связанным, - в конце концов его найдут.
    - Уж не хочешь ли ты дать задний ход, Джимми? Угрызения совести несколько запоздали! И вообще я не собираюся что-либо заканчивать. По-твоему, я должен до конца жизни прятаться под чужим именем? Не для того я угрохал столько лет жизни на создание крепкой организации, чтобы этот сопляк все завалил! Он у Мильтона единственный свидетель. Избавимся от него и заляжем на дно. Все и утрясется.
    - Ты сам себя обманываешь. Мильтон не верит, что Колин Маккинон застрелился. И ничего не устроиться, пока он не посадит кого-нибудь за убийство.
    - Меня не интересуют догадки Мильтона, меня интересуют факты, которыми он располагает. А их не будет, если не будет тебя.
    - Я не желаю участвовать в убийстве, - упрямо заявил Джимми. - Не собираюсь из-за кого-то болтаться в петле.
    - Ну и не участвуй! - Прескот разозлился. - Пусть твои ручки остаются чистенькими. Все что мне нужно - чтобы ты забрал свой чертов "элвис" и как-нибудь от него избавился. И так из-за тебя прокололись. А мы с ребятами позаботимся о Маклине.
    Сканлон направился к двери, потом обернулся.
    - Как насчет того?
    - Все в порядке. Спрятано надежно, если Мильтон явится сюда с обыском, он ничего не найдет. А мы потом заберем. Спрячь свой "элвис", встретимся сегодня вечером в другом месте.
    Сканлон кивнул и вышел, а с ним исчезли все надежды. Прескот оставался хозяином положения, и я начал сетовать на судьбу. Сколько прошло времени с тех пор, как мы расстались со Смайли в туалете, я не знал. Мне казалось, что прошло не меньше недели. К тому же если бы Смайли и начал поиски, вряд ли стал искать на заброшенном чердаке. Надо как-то выиграть время, но как?
    Прескот проводил своего партнера таким взглядом, что у Сканлона должен был появиться повод для беспокойства. Потом резко развернулся ко мне, и его холодный взгляд ясно говорил, что он уже убивал и не задумываясь сделает это ещё не раз ради своего благополучия и безопасности.
    - Маклин, ты уже в третий раз перешел мне дорогу. Для меня это многовато. Придется тебе исчезнуть, чтобы больше не досаждать. Вчера пришлось взорвать груз оружия. Но это последняя гадость с твоей стороны. Да и то, убытков я не понес. Мне уже заплатили.
    Я пожал плечами и попытался ответить, скрывая волнение.
    - Ты ошибаешься. Я уже кое-чего добился. Мне надо было узнать, кто убил Колина, и заинтересовать полицию в продолжении расследования. Это удалось. Ты убил его. И рано или поздно, Мильтон привлечет тебя к ответственности.
    - Много ты от этого выиграешь? Печальная необходимость. Колин мне нравился, мы вместе выходили в море.
    - Зачем тебе понадобилось его убивать?
    - По той же причине, по которой придется убрать и тебя. Он слишком много знал. Он знал того человека, у которого была причина убить Энн Мазерс, и знал, что между мной и этим человеком существовала связь. Кроме того, он догадывался об оружии, из которого убили девушку, и о том, кому оно принадлежит, а мне нужно было приостановить расследование. Вот я и прекратил его, подбросив козла отпущения, который уже не заговорит.
    Если честно, я ужасно трусил. Но теперь во мне вздымалась такая ярость, что страх улетучился и впервые в жизни я испытывал ненависть. Ненависть испепеляющую, бешеную, которая обычного человека может довести до убийства.
    - Я увижу тебя в петле, Прескот! - прохрипел я. - Увижу повешенным или прикончу сам!
    Прескот презрительно хмыкнул и отвернулся к Гэсу и Спайдеру, молчаливо наблюдавшим за нашей перебранкой.
    - Ладно, Гэс, у тебя появился шанс свести старые счеты. Маклин должен исчезнуть. Там на холмах есть старая каменоломня, в ней полно воды и глубина приличная. Детали на твое усмотрение. Но этот сопляк вместе со своей машиной должны покоиться на дне карьера ещё до полуночи. Погода сухая, земля твердая, так что следов ты не оставишь!
    Смертный приговор окончателен и, судя по всему, обжалованию не подлежит, хотя я не мог примириться с этой мыслью. Прескот уже деловито давал распоряжения Спайдеру.
    - А теперь за дело. Вполне возможно, этот тип действительно связан с полицией, и его начнут искать. Так что шевелись. Здесь не должно остаться никаких следов. Уберите в комнате, где вы жили с Гэсом, и не забудьте протереть все отпечатки пальцев. Они есть в архиве полиции. Кстати, Мильтон видел тебя на Гэр Лох сегодня утром. Так что, если поймает - сразу же упрячет за решетку. Не дайте Маклину себя заговорить и постарайтесь не халтурить.
    - Что нам делать, когда вычистим тут и разберемся с Маклином?
    - Ждите меня в другом месте и не болтайтесь по улице. А я пока придумаю что-нибудь по поводу алиби, если оно понадобится.
    У двери он обернулся и издевательски бросил:
    - Пока, Маклин! И, как ты вчера выразился, попутного ветра.
    Ответа не последовало. Да и что я мог ответить?
    Когда дверь захлопнулась, Гэс с довольной ухмылкой подошел ко мне. На мгновенье мне показалось, что он хочет продолжить свои игры, но он ограничился замечанием:
    - Ну, что классная сегодня погодка для купания? Отличная водичка, ей-богу!
    - Брось, Гэс! - заметил нервно Спайдер. - Не время для шуток! У нас слишком мало времени! Пошли, поможешь мне убрать. Маклина заберем послеа пока он никуда не денется.
    Едва за ними закрылись двери, как я начал отчаянно дергаться и тянуть державшую меня ленту. Но бесполезность этого занятия была очевидна. Лента держала, как стальная проволока, а вот стул скрипел при каждом движении.
    Это был очень старый гнутый стул с ножками на клею. Если в нем и были шурупы, они наверняка давно проржавели. Поэтому я начал ритмично раскачиваться взад - вперед, а потом с боку на бок, при этом сгибал и разгибал ноги. Стул начал трещать. Я старался действовать осторожно, чтобы не опрокинуть его и не наделать шума. Через минуту пот с меня лил градом, мышцы от напряжения сводило судорогой, а стул трещал, как старая колымага.
    Еще одно усилие - и перекладина, к которой были привязаны мои ноги, вылетела, я смог привстать и, пользуясь останками стула как костылем, подпрыгивая, добрался до камина. Я уже не боялся шуметь - зажал ножку стула между прутьями каминной решетки и всем весом навалился на нее. Стул развалился с громким треском, похожим на пистолетный выстрел, и на запястьях остались висеть две планки.
    Тяжело дыша, я сорвал ленту с рук и потер занемевшие мышцы. Ну, что же, до полной свободы далеко, но во всяком случае я уже не был беспомощен, и тот кто захотел бы меня взять, узнает, почем фунт лиха.
    Дверь оказалась незаперта. Похоже, страже и в голову не пришло, что я смогу освободиться от пут. Выглянув в длинный пустой коридор, я никого не заметил. Верхняя площадка лестницы находилась от меня в нескольких шагах. Сюда же выходили ещё три двери, две - справа, и одна - слева. Осторожно ступая, я направился к лестнице, и уже почти достиг её, когда из двери справа вышел Гэс. Он издал изумленный крик и бросился ко мне. Быстро увернувшись от удара, я схватил его за запястье, подставил бедро, и Гэс по инерции пролетел дальше. Не задерживаясь на первом пролете лестницы, он приземлился на втором с таким грохотом, что содрогнулся весь дом. Я не позволил себе долго размышлять над его судьбой, так как за спиной услышал шум. Спайдер, похожий на затравленного зверька, стоял у той же двери,
    Конечно, было бы разумнее рвануть вниз по лестнице, минуя лежащего внизу без сознания Гэса. Но мне не терпелось расквитатьсся со Спайдером, так что я повернулся и пошел ему навтречу. С расширенными от ужаса глазами он сунул руку в карман, и когда выдернул её, послышался слабый щелчок и у его правого бедра блеснуло выскочившее лезвие. Я сделал ещё один шаг, внимательно следя за взглядом маленьких зеленоватых глаз.
    Тяжелый топот ног по лестнице заставил действовать быстро. Спайдер выкрикнул проклятье и его рука дернулась в броске. Не знаю, как мне удалось увернуться от пролетавшего ножа, который с грохотом врезался в дверь позади меня.
    Когда я пришел в себя, сержант Смайли уже отключил Спайдера болевым приемом и угрюмо глянул на меня через его голову:
    - Я думал, ты просто посмотришь и вернешься, - буркнул он.
    Я смотрел на него и смеялся. Я смеялся до слез, наверное, от того, что теперь мне не придется нырять с грузом на ногах в мрачную бездну. Я смеялся от радости, хотя Смайли при этом явно мутило.
    Через полчаса мы все сидели внизу у управляющего, в большой просторной комнате с чудесным видом на Кэмпсийские холмы. Мильтон прибыл с отрядом полицейских в форме и в штатском. Посетителям твердо и вежливо сообщили, что ресторан на некоторое время закрыт. Гэса и Спайдера увели, при этом первого - с вывихнутой шеей.
    В другой комнате инспектор Кларк допрашивал остальных сотрудников, а Мильтон беседовал с управляющим. Это был небольшого роста, франтовато одетый, слишком опрятный для такого места мистер Лоутер. Очень неприятная личность, напоминающая актинию, приросшую к панцирю краба и таскающуюся за ним по всем его делам. Теперь он изо всех сил пытался пустить Мильтону пыль в глаза, но с его стороны это было весьма опрометчиво.
    - Но, послушайте, старший инспектор, - говорил он быстро и сбивчиво, всплескивая руками. - У нас совершенно респектабельное заведение с солидными посетителями, и вы это знаете. Вы не имеете право врываться сюда подобным образом. Здесь не ваш округ!
    Мильтон презрительно посмотрел на него.
    - У меня ордер на обыск, согласованный со Спирлингширским участком. И если Джимми Сканлон для вас - солидный посетитель, то лично меня он не впечатляет.
    Лоутер хихикнул, потом попытался оправдаться:
    - Джимми уже отсидел, вам нечего ему предъявить. Это не преступление...
    Мильтон всапыхнул:
    - Вот только не надо объяснять, в чем суть преступления. Я обвиню вас в преступном сговоре так быстро, что вы не успеете ойкнуть. Отвечайте прямо или не успеете доехать до отдела, как вам придется дать письменные показания.
    Лоутер поежился и пошел на попятную.
    - Ладно-ладно. Что вы желаете знать?
    - Вы владелец этого ресторана или управляющий?
    - Всего лишь управляющий! Рестораном владеет общество с ограниченной отственностью!
    - Называйте конкретных лиц! Фамилии!?
    Лоутер провел языком по пересохшим губам.
    - Это Прескот! Эллис Прескот! И Лоллевен...
    - Крупный букмекер?
    - Именно он. И Грэйлер, который владеет клубом "Эль Марок".
    Мильтон удовлетворенно улыбнулся.
    - Главное трио! Судя по всему, остальные двое просто вложили капитал и ждут диведендов! Но если мы арестуем Прескота, остальные очень испугаются и будут стараться блюсти закон. А что, Прескот часто здесь появляется?
    - Довольно часто. По-моему, он многие дела ведет отсюда.
    - Не сомневаюсь. Кроме Сканлона, кто здесь частый посетитель?
    Видимо, заговорив, Лоутер решил не останавливаться на полпути. Быстрой чередой пошли фамилии заправил преступного мира Глазго. Даже Мильтон был поражен.
    - Боже праведный!? Да вы управляющий целой бандой воров!
    Лоутер беспомощно развел руками.
    - Послушайте, старший инспектор! Я подневольный человек! Не я распоряжаюсь тем, кому приходить сюда, а кому нет!
    - Да, да, вот именно. Вы самый невезучий человек, кого я знаю! Это видно по тому, что с вами приключилось после заведования тем складом, который во время войны был центром интересных событий. Ну, ладно, не волнуйтесь, дайте мне ключи от кабинета Прескота и погуляйте внизу. В случае отказа вам придется прогуляться с нами в отдел.
    Он взял ключ, который протянул Лоутер, и приказал двум полицейским сопровождать того к машине. В этот момент вошел Малькольм Кларк. Мильтон взглянул на него.
    Кларк покачал головой:
    - Они чисты, Гай! Обычные кухонные работники, официанты. И ничего не знают! Я уверен.
    Мильтон кивнул.
    - Ты прав! Кроме ареста Гэса и Спайдера, мы наверняка немало выудим из этого скользкого типа, а, значит, день прошел не даром! Пошли, займемся обыском!
    Он отдал ряд команд, в результате сержант Смайли с полицейскими принялся за обыск. Мильтон обернулся ко мне:
    - Пошли, Маклин. Мы вместе с Кларком осмотрим кабинет Прескота. Вдруг обнаружим что-нибудь такое, что подтвердит твой рассказ?
    Личный кабинет Прескота находился на том же этаже, что и бар. Мильтон открыл кабинет ключом, полученным от Лоутера, и мы вошли. Кабинет был небольшой, пол покрыт ковром с высоким ворсом, стулья глубокие, как в клубе, только один, крутящийся, - за большим дубовым столом. Вдоль стены располагались шкафы для напитков и бумаг. В углу - большой телевизор, здесь довольно неуместный.
    Мильтон огляделся и хмыкнул:
    - Да, много бы я отдал за протокол проходивших здесь заседаний! Еще не знаю, что мы ищем, но обнаружим все это именно здесь.
    В шкафу ничего не было, кроме подшитых деловых бумаг, а в баре мы обнаружили только две бутылки непочатого джина. Даже в запертом ящике стола оказалась всего лишь копилка для мелочи и бухгалтерская книга.
    Мильтон кивнул головой в знак согласия с самим собой, словно ничего другого и не ожидал. Потом они с Кларком начали осматривать комнату более внимательно. Мы сняли ковер, и пристально осмотрели доски пола, потом несколько картин со стен. Но все безрезультатно.
    В конце концов я притомился и облюбовал удобное мягкое кресло поодаль.
    Мильтон улыбнулся, глянув в мою сторону:
    - Теперь я понимаю, что такое детектив-любитель!
    Я улыбнулся в ответ и поглядел вокруг. Телевизор в деловой обстановке явно выглядел лишним. Во-первых, он был неуместен в кабинете: вряд ли у людей, которые сюда прходили, оставалось время для просмотра телепрограмм. Я встал и подошел к нему поближе.
    Телевизор как телевизор. Такой же, как любой другой. Я постучал по корпусу и попытался сдвинуть его с места. Он был таким тяжелым, будто его набили свинцом.
    Мильтон подошел поближе, опустился на колено и попробовал вскрыть экран перочинным ножом. Пару минут - и экран был снят, обнажив дверцу сейфа.
    Я обернулся к инспектору Кларку:
    - Неплохо для детектива-любителя.
    - Ладно, кончай комедию. - откликнулся Мильтон. - Вопрос в том, как открыть этот чертов ящик?!
    Мильтон и Кларк провозились где-то около получаса, и в конце концов дверца поддалась. Когда мы увидели содержимое, то непроизвольно вскрикнули.
    Полки были забиты пачками банкнот. Кларк полез в карман и стал сверять номера на купюрах знаках с теми, что значились в его блокноте. Мильтон напряженно наблюдал за действиями коллеги.
    Через минуту он произнес:
    - Ограбление Крайналланского банка, вне всяких сомнений, Кларк. Точно.
    И тут Мильтон наконец улыбнулся.
    - Вот теперь Прескоту и компании не отвертеться.
    Кларк тоже был очень доволен.
    - Я всегда чувствовал, что именно Джимми Сканлон взломал банковский сейф. Но теперь я смогу это доказать.
    Мильтон ничего не ответил, продолжая молча рассматривать деловые бумаги из сейфа.
    Наконец он произнес:
    - Никогда не видел столько улик, собранных в одном месте. Сегодня нам вряд ли удастся поспать. Свяжись с банком - нам нужно больше материалов. Достаньте заведенное на Прескота дело. Теперь он разыскивается не для допроса, а по делу ограбления. Займись Сканлоном и прочими, о ком упоминал Лоутер. Даст, Бог подчистим всех.
    Кларк кивнул и вышел, чтобы отдать необходимые распоряжения. А тем временем я продолжал осматривать сейф. И, наконец, нашел то что интересовало меня гораздо больше, чем пачки денег. Маленькая картонная коробка, в ней четыре полных обоймы девятимиллиметровых патронов. Я молча подал её Мильтону.
    Он внимательно осмотрел содержимое коробки.
    - Если в баллистической лаборатории подтвердят, что это патроны от того пистолета, из которого убили девушку и твоего друга, можешь считать свою версию доказанной.
    - Вы не сомневаетесь?
    Он отрицательно покачал головой.
    - Сомнения есть. Это прежде всего подтверждает твою гипотезу, что Элейн Прескот убила девушку. А я в этом я не уверен. Но тебе нечего беспокоиться. Теперь это только вопрос времени.
    - Да, это ваша забота. Мне остается только откланяться.
    - Прекрасно, - с удовлетворением отметил Мильтон. - Я рад что у тебя такой разумный подход. Ты достаточно нам помог, и не думай, что мы тебе не благодарны. Цель близка, и нет смысла отвлекаться на дело об убийстве.
    - Согласен. А теперь, с вашего позволения, я отправлюсь на свидание. Хочется забыть о трупах, убийцах и даже о полиции. Увидимся в суде.
    Я помахал ему рукой и уже взялся за ручку, как Мильтон тихо произнес:
    - Ты уверен, что рассказал мне об этом деле все?
    Я удивленно обернулся.
    - Конечно, что же еще?
    Он пожал плечами.
    - Ну, если ты не знаешь, я и подавно.
    Он продолжал задумчиво сидеть, покусывая мундштук трубки. Я вышел и направился к стоянке, где оставил машину.
    ГЛАВА 9
    Интимная обстановка
    В квартире я нашел записку от хозяйки миссис Ритчи. В ней сообщалось, что она пополнила запасы продуктов, и за это с меня причитается двадцать пять фунтов. Вопрос о деньгах становился все насущнее. Возможно, теперь, когда я развязался с Прескотом, подвернется какая-нибудь работенка.
    Часы показывали без десяти девять. День предстоял очень напряженный, а до встречи с Мариан оставалось около часа. Это меня по-настоящему волновало. С другой стороны, я уже вышел из того возраста, когда свидание вызывает трепет и волнение. Поскольку мне не удавалось справится с нахлынувшими чувствами, я открыл новую бутылку "Джонни Уокера" и плеснул немного себе в бокал. Спиртное повлияло на мои умственные способности, и я вскоре сделал вывод, что знакомство с Мариан - единственное за последнее время приятное событие, Прикончив виски, я направился в ванную.
    Открыв воду, я задохнулся от боли. Струя попала прямо туда, где нещадно поработали кулаки Гэса. Но после душа наступило облегчение. Свежий и спокойный, я посмотрелся в зеркало. Под левым глазом - синяк, губа распухла, и рот от этого перекосило. Утешало лишь воспоминание о том, что Гэс получил свое.
    Стряхнув пыль с вечернего костюма и с удовольствием отметив, что он весьма недурно на мне сидел, я вышел из дому. На Байрес Роуд поймал такси и направился в "Би-Джаз".
    Мариан сидела за маленьким туалетным столиком в тесной гардеробной. Когда я вошел, она поспешно поднялась навстречу и радостно улыбнулась.
    - Рой, ты пришел!?
    - А разве были хоть какие-то сомнения?
    - Все равно, приятно тебя видеть!
    Мы отправились в клуб "Гасиенда" на Саучел Стрит, который занимал два этажа над мебельным магазином. Место не очень интересное, но в городе не было других заведений, где можно недорого и прилично поужинать и спокойно посидеть до полуночи. К тому же там неплохой бар, кабаре и танцзал.
    Мы устроились в зале ресторана. Очень приятная атмосфера, неяркий свет и уединенный столик. Другие столики утопали в темноте. Официанты бесшумно сновали по залу. Мы с Мариан беспрерывно смеялись и вели бесконечные глупые разговоры. Когда же я случайно ловил взгляд её темных бездонных глаз, у меня перехватывало дыхание, и я напрочь забывал, о чем шла речь. В остальном настроение было замечательное.
    После кофе Мариан захотела танцевать, и мы поднялись в танцзал. Там явно ощущалась испанская атмосфера, которая оправдывала название клуба. Официанты в мягких сапожках, в белых рубашках с жабо, в черных узких брюках и с широкими красными поясами. Оркестр размещался в небольшом алькове, увитом зеленью. На заднем плане красовалась панорама высоких заснеженных гор. По стенам висели плакаты с изображением боя быков. Шляпаы и мечи, деревянные с темными железными засовами двери и люстра в форме тележного колеса довершали картину.
    Полагаю, атмосфера тут была ещё более фальшивой, чем в баре Прескота, но сегодня я не был настроен столь критически. Продолжение вечера было таким же, как и начало. Мы посмотрели выступление двух мускулистых молодых людей, которые жонглтровали столь же мускулистой девицей в бикини "под леопарда". Мариан им горячо аплодировала. Мы немного потанцевали, слегка выпили и опять много смеялись. Мы совсем опъянели, но не от ощущения близости друг друга. Нам казалось, в зале нет никого кроме нас, и эта необыкновенная ночь будет продолжаться вечно.
    После зажигательной самбы мы слегка запыхались и только хотели перевести дух и что-нибудь выпить, как к нам подошел управляющий с широкой, как будто навечно приклеенной улыбкой и, поклонившись, произнес:
    - Надеюсь, вы простите мое непрошенное вторжение. Но мы узнали мисс Николсон. Простите ради Бога, мы слышали о вашем дивном пении, и нам бы очень хотелось его услушать.
    Мариан покраснела от удовольствия.
    - А ты что скажешь, Рой? Ведь это твой день?
    - Ты прекрасно знаешь, что я в первых рядах почитателей твоего таланта.
    Мариан засмеялась и встала. Потом обернулась:
    - Я спою специально для тебя. Что ты хочешь услышать?
    - В твоем репертуаре есть "Огни рампы"?
    - Нет, но с сегодняшнего дня будет.
    Управляющий поблагодарил её все с той же затертой улыбкой и проводил до двери за сценой. Через несколько минут он появился снова и поднял руку, требуя тишины. Выступление Мариан было объявлено кратко, без всяких комментариев. Она вышла на сцену, и в зале воцарилась атмосфера молчаливого ожидания. Тишина стояла до самого последнего аккорда, потом зал взорвался апплодисментами.
    Уже в третий раз я слушал её пение, но этот запомнился мне особенно ярко. У Мариан была такая манера, что каждый зритель мог решить, что она поет именно для него. Но на этот раз ощущение было такое, что эта песня все же для меня. Я ещё не знал тогда, что это была наша последняя беззаботная встреча.
    Управляющий подвел её к столику и с поклоном усадил. Появился официант с ведерком, наполненным льдом, в котором покоилась бутылка шампанского. Мариан покраснела от такого триумфа и чувствовала себя польщенной.
    - Мы бы хотели вас услышать ещё раз, мисс Николсон. Я думаю, члены нашего клуба будут на этом настаивать. А пока, я надеюсь, вы примите этот знак благодарности от нашего клуба в качестве компенсации за прерванный вечер.
    Я улыбнулся.
    - Поздравляю, Мариан, начинается твой взлет! И спасибо за песню!
    Она перегнулась через стол и схватила мою руку.
    - Не оставляй меня, Рой! Без тебя очень плохо. И вообще мне, кажется, повезло с тобой.
    От неожиданности я не знал, что сказать. Все это казалось нереальным, хрупким и очень недолговечным, как дорогой сосуд венецианского стекла, который вот-вот выскользнет из рук, рассыпавшись грудой осколков. Ощущение счастья и покоя мгновенно улетучилось.
    Мы откупорили шампанское. Остаток вечера прошел в разговорах о планах на будущее. Уже после полуночи мы вышли на улицу, расставаться не хотелось.
    Мариан ухватила меня за руку.
    - Куда пойдем, Рой? Так хочется, чтобы эта ночь не кончалась!
    Я ей улыбнулся.
    - Ты забываешь, это Глазго - город-Золушка. После полуночи все развлечения кончаются. По-моему, выбор у нас невелик: или пойти гулять в парк, рискуя при этом быть ограбленными или задержанными полицией, или направиться ко мне домой, посмотреть гравюры, если они у меня есть.
    Мариан обворожительно покосилась на меня и хихикнула.
    - Ошибаешься, милый! У нас есть ещё один вариант! Пойдем ко мне, там я тебя познакомлю с "Гленом Грантом", бутылку которого приберегла специально для такого случая.
    Я не возражал, не зная, что ещё не раз об этом пожалею.
    Мы остановили такси, Мариан назвала шоферу адрес в одном из престижных районов на западном берегу реки Келвин. У входа в ярко освещенный, облицованный белой плиткой дом с небольшим палисадником я расплатился с таксистом и пошел за Мариан. Мы поднялись на второй этаж, где на стеклянной двери красовалась хромированная табличка с готическими буквами:"М. Николсон".
    Квартира Мариан меня потрясла. Чтобы обставить такую просторную гостиную с высокими потолками нужна была не только бездна вкуса, но и немало денег. На полу покоился огромной бежевый ковер с высоким ворсом, у стен стояла современная мебель. На стенах - несколько репродукций импрессионистов в белых рамах, а акварель над камином с изображением Данвеганского замка придавила завершенность всему интерьеру. Мне пришло в голову, что пение во второразрядном кабаре - дело гораздо более прибыльное, чем можно было представить. Одно ясно - эта квартира не имеет ничего общего с её жилищем на родном острове.
    Мариан бросила накидку на спинку дивана и включила настольную лампу с мягким приглушенным светом. Она повернулась ко мне и, когда я приблизился, упала в мои обътия так просто и естественно, что, казалось, мы знали и любили друг друга давным - давно.
    Мы долго стояли обнявшись, потом она подняла голову и нежно провела по моей щеке с синяком.
    - Я рада, Рой, что тебя не убили! - прошептала она. - Трудно пришлось?
    Я ласково погладил её по руке и улыбнулся.
    - Я тоже рад! А трудно было не мне одному.
    Мы долго целовались, потом она отстранилась и рассмеялась:
    - Совсем забыла, что я хозяйка. Хочешь выпить?
    - Да, не откажусь. Ты просто потрясающая хозяйка!
    - Тебе с содовой? И немножко музыки, наверное?! Надо перевести дух.
    - Все принимается. Только без содовой. Уважаю труд виноделов.
    Она подошла к бару и налила мне изрядную порцию виски, а себе смешала мартини. Мы выпили на брудершафт. Я почувствовал, как виски догнало шампанское; смешавшись, они подняли мое несколько подпорченное настроение.
    В углу стояла большая радиола. Мариан подошла к ней и поставила пластинку. Комната наполнилась мелодией из "Огней рампы". Потом она, непроизвольно раскачиваясь в такт музыке, подошла ко мне, положила руки на плечи и прощептала:
    - Вот видишь, у нас даже в музыке вкусы одинаковые. Давай потанцуем!
    Я обнял её за талию, и мы стали танцевать, вернее, раскачиваться в такт музыке. Мариан положила голову мне на плечо и спросила:
    - Рой, ты когда-нибудь испытывал такое сильное желание, которое бы не давало тебе покоя, тревожило, как ни на миг неослабевающий крик внутри?
    Внутри возникло ощущение пустоты. Мне показалось, что она когда-то это уже произносила. Но я попытался улыбнуться.
    - Конечно, испытывал!
    Она открыла глаза.
    - Да, когда?
    - Да вот сейчас. Выходи за меня замуж, Мариан!
    Она задумчиво покачала головой.
    - Ты не хочешь жениться. Но очень мило с твоей стороны, что ты думаешь, что хочешь.
    Я крепко прижал её к себе. Пластинка внезапно кончилась, и мы стояли в полной тишине. Влажный мягкий рот, закрытые глаза, длинные пушистые ресницы и легкое дыхание вызвали во мне такое сильное желание и нежность, что я не смог совладать с чувствами, они рвались наружу, как горный поток, сметающий все на своем пути...
    Прошло очень много времени, пока я услышал, как часы на башне бьют три раза. Я стоял в дверях ванной, глядя на Мариан. Она спала безмятежно, свободная от страстей, составляющих её противоречивую натуру, и казалась очень юной и беззащитной.
    - Пока, милая. Спасибо, за все, - с нежностью шепнул я, направляясь в гостиную. Уже на выходе из комнаты мое внимание привлек какой-то блестящий предмет на полочке. Это был медальон в форме сердечка с порванной цепочкой. Подумав, что неплохо бы починить его и отдать Мариан при встрече, я сунул его в карман, выключил свет и вышел на улицу.
    Приятно пройтись пешком в тихую летнюю ночь. На западе кучковались облака, но в душе моей было безоблачно. Будущее казалось вполне определенным. Я шел и строил планы для двоих, а в ушах все ещё звучала мелодия "Огней рампы".
    Придя домой, я плюхнулся в кресло и закурил. Но сигарета показалась лишней. Только теперь я понял насколько устал. Я провел на ногах все последние сутки и не разу не расслабился. От одной мысли, что можно завалиться в постель и проспать до полудня, я пришел в состояние блаженства.
    Но сигарета ещё не выкурена. Затянувшись, я сунул руку в карман и достал медальон. Сначала не мог вспомнить, зачем он мне понадобился? Идея взять у дамы украшение даже из благородных побуждений показалась не слишком привлекательной. Однако в случае быстрого ремонта был шанс заслужить прощение. Я сидел и непроизвольно раскачивал медальон за кончик порванной цепочки. Мое внимание привлекла гравировка. Я поднес медальон поближе к свету. И все внутри похолодело. Вот он, - искомый мотив для убийства Энн Мазерс!
    На медальоне было выгравировано: "Мариан - с любовью от Колина!" На меня нахлынули мучительные воспоминания. Я вскочил и прошел к шкафу, где висела куртка, которая была на мне, когда я обнаружил тело Энн. Губная помада, подобранная в каюте затонувшего судна, лежала, позабытая в боковом кармане. Достав её, я снял колпачок. Сравнивать цвет помады с цветом отпечатков, оставшихся на моем носовом платке, не было нужды. Губы с этой помадой я помнил не хуже своего отражения в зеркале.
    Подозрения сменились уверенностью.
    Внезапно поток моих мрачных размышлений прервал пронзительный звонок. Я был настолько ошарашен, что долго не мог понять, что звонит телефон. Потом, наконец, снял трубку. Негромкий мужской голос спросил:
    - Рой Маклин?
    - Да, я.
    - Это Сканлон. Если хотите увидеть Эллиса Прескота, нынче вечером он будет на Тилмер Стрит, 315. Первый дом справа. На двери табличка "Эдвард Прайс".
    - Минутку, Сканлон! Что стряслось? Почему вы мне это говорите?
    - Скажем, потому что мне не нравятся убийцы вроде Прескота. Возможно, всем будет лучше, если Мильтон его сцапает; мне не хочется совершать вечерний моцион под охраной, тем более рядом с ним.
    Послышался щелчок, и трубка затихла.
    Первым желанием было позвонить Мильтону и сообщить о звонке, но я вовремя остановился. У меня накопилось к Прескоту немало вопросов, а отвечать на них в присутствии полиции он вряд ли станет.
    Мысль о ловушке я отбросил. Это было бы слишком рискованно для тех, кто её подстроил. Один мой звонок, и Мильтон выставит оцепление вокруг дома, так что и мышь не проскользнет. Прескот прекрасно понимает, что идея обвести полицию вокруг пальца провалилась. И теперь у полиции достаточно улик, чтобы предъявить ему обвинение. Скорее, он собирается удрать за границу. Как бы там ни было, я решил отправиться на эту встречу.
    Попытавшись встать, я впервые почувствовал боль в мышцах. Во рту стоял привкус горечи. Я прошел на кухню, плеснул в лицо холодной водой, выпил поллитра холодного молока и почувствовал себя гораздо лучше. Тут мое внимание привлек монотонный приглушенный шум. Нестерпимая жара кончилась, за окном шел дождь.
    ГЛАВА 10
    Мариан все рассказывает
    Тилмер Стрит оказалась в противоположном конце города, на южном берегу реки. Это была улица, застроенная кирпичными четырехэтажными особняками с фасадами из ракушечника. Когда-то они принадлежали верхушке среднего класса, теперь несколько сдали позиции. Я медленно ехал, пока справа не увидел номер 315, и остановил машину на углу.
    На моих часах было без пяти пять утра. Тяжелые дождевые тучи нависали над городом, но тьма начинала отступать, и мокрый асфальт тускло мерцал в жидком предрассветном тумане. Улица напоминала ущелье: темная, пустынная и мертвая, как лунный ландшафт.
    Я свернул в слабо освещенный дворик, зашел в дом и поднялся до первой лестничной площадки. От невыносимой кошачьей вони першило в горле и слезились глаза. Удивительно, как Прескот себя чувствукт в этой конуре после привычной роскоши. На двери справа - большая медная табличка с именем Эдварда Прайса, следовательно, звонивший знал, что говорил.
    Я уже собрался постучать, но потом решил не делать этого. Прежде чем обнаружить свое присутствие, неплохо бы разведать, что поджидает меня за дверью. Надо отметить, что дверь была старомодной, с вышедшим из моды пружинным замком. Воспользовавшись пластиковой корочкой от водительского удостоверения, как отмычкой, я беззвучно проник внутрь. Дверь слева в маленькой прихожей была приоткрыта.
    Там за массивным дубовым столом посреди комнаты, заставленной старой викторианской мебелью, сидел Сканлон. Он, видимо, дремал, уронив голову на руки, но когда услышал шаги, приподнялся и удивленно взглянул на меня.
    Я подозрительно его разглядывал.
    - Мне показалось, вы утверждали, что здесь будет Прескот.
    - Должен был быть. Этот ублюдок меня надул. Он дожен был передать деньги за последнее дело, чтобы я смог убраться отсюда.
    - Эти деньги сейчас в полиции, так что можешь о них забыть.
    Он покорно пожал плечами.
    - Ну, что ж, и такое случается. Куда пойдем?
    - Как сказать! Не хочешь для начала побеседовать?
    Он выжидательно уставился на меня.
    - А какая мне от этого польза?
    - Никакой. Мне абсолютно безразлично, можешь хоть сейчас уходить. Через пару дней Мильтон все равно тебя достанет.
    - Ладно. Уговорил. Что ты хочешь знать?
    - Прескот убил Колина Маккинона?
    Сканлон кивнул.
    - Да. Тогда-то я и понял, что мне с ним не по пути.
    - Ты можешь это доказать?
    - Я могу подтвердить, что забрал его с работы на такси, подбросил до дома, где жил Колин, подождал около получаса, а потом отвез обратно на работу. Входил и выходил он черным ходом. Так как здание занято в основном под конторы, а было время обеденного перерыва, его вряд ли кто заметил.
    - Если Мильтон докажет, что пистолет принадлежит Прескоту, этого более, чем достаточно.
    Я глубоко вздохнул, прежде чем решиться задать второй вопрос.
    - Кто убил девушку? Ту, на катере?
    Он удивленно посмотрел на меня.
    - Ты что, не знаешь?
    - Если бы знал - не спрашивал.
    - Подружка Прескота. Певичка...
    Я был поглощен беседой и совершенно забыл, что сижу спиной к двери, потому ничего не слышал. Сканлон умолк на половине фразы, уставился на что-то за моей спиной, и глаза его рассширились от ужаса. Он хотел приподняться, но не успел: над ухом прогремели три выстрела подряд.
    Окаменев от неожиданности, оглушенный выстрелами, я сквозь дым увидел, как на груди Сканлона расцвели три красных бутона. Он опрокинулся навзничь вместе со стулом.
    Все произошло настолько быстро, что мне не хватило времени обернуться. На мою голову обрушилась нечто тяжелое, и я опять рухнул в темный тоннель.
    Когда сознание вернулось, ощущение было такое, что уже прошло около недели, хотя на самом деле не больше десяти минут. Я обнаружил, что лежу на полу с привкусом пыли во рту и носу. Медленно приподнимаясь на руках и коленях, я старался приглушить резкую пульсацию в голове. Что-то тяжелое и холодное в правой руке тянуло меня вниз. Это был большой армейский пистолет. От него ещё тянуло дымом. Тупо уставившись на него, я пытался понять, откуда он взялся
    Через какое-то время память вернулась, в желудке начались спазмы при воспоминании, как тяжелые пули разрывали грудь Сканлона.
    Обогнув на карачках стол, я наткнулся на Сканлона. Одного взгляда на грудь лежащего было достаточно, чтобы понять, если Прескота и удасться привлечь к суду за убийство Колина, то уже без показаний бедняги Сканлона.
    Попытка выпрямиться удалась, хотя руки и ноги дрожали. Пока я боролся с непослушным телом, дверь открылась и в комнату вошел сержант Смайли.
    Наступила гнетущая тишина. Пока сержант предавался созерцанию, в мою избитую голову пришла неоригинальная мысль о том, что истолковать происшедшее можно очень превратно. Я стоял над убитым с оружием убийства в руке. Тут до меня дошло, что все это спланировал и исполнил Прескот. Удар по голове, анонимный звонок в полицию -, и мне предоставлена возможность выпутываться из щекотливой ситуации, пока настоящий преступник заметает следы.
    Смайли наконец заговорил.
    - Боже праведный! На этот раз ты это сделал!? Кто это - Прескот?
    - Ты с ума сошел! - даже для меня самого голос мой звучал слишком хрипло. - Неужели ты думаешь, я на такое способен? Это Джимми Сканлон! Прескот пристрелил его как свидетеля, который может заговорить.
    Смайли осторожно продвинулся ко мне, не сводя глаз с пистолета.
    - Ну, ладно, - довольно миролюбиво произнес он. - Прескот пристрелил его, а тебя оставил в живых, ведь надо, чтобы кто-то поведал об этом миру. Поделись своим мнением с Мильтоном, он тебя с удовольствием выслушает. А пистолет пока отдай мне.
    Во мне родилась дикая мысль направить на него пистолет. Но я боялся, что Смайли заставит меня действовать до конца. А стрелять в полицейского совсем не хотелось. Да, и большого желания встретиться с Мильтоном не было. Еще не время. Для начала нужно поговорить с Мариан и разыскать Прескота.
    Все это мгновенно пронеслось в моей голове. Я пожал плечами и с напускным равнодушием протянул пистолет рукояткой вверх. Смайли расслабился и потерял бдительность. И в этот момент я изо всех сил двинул его в челюсть. Глаза его остановились, ноги подкосились, он упал на колени, потом перевернулся на спину и замер.
    Оставалось бежать по пути Прескота - через окно на кухне и на крышу. Уже повиснув над окном, держась руками за подоконник, я услышал стук в дверь квартиры. Вероятно, прибыло подкрепление Смайли. Спрыгнув на покатую крышу, я проскользил по ней несколько метров, изловчился удержать равновесие и приземлился во дворе соседнего дома. Миновав двор, я уже был возле того места, где оставлял машину.
    Старушка не подвела, завелась с первого раза, и вот мы петляем по тихим пустынным улочкам, наблюдая в зеркало заднего вида, нет ли погони. Никаких конкретных планов не было, только одно желание - увидеть Мариан. Она единственная, кто мог ответить на все вопросы, и каковы бы ни были эти ответы, я хотел их получить.
    Мариан открыла дверь после третьего звонка. Она выглядела свежей, отдохнувшей, спокойной, и в розовом махровом облегающем халатике походила на мягкую игрушку. От неё веяло "Черной розой". Я устало прислонился к косяку, пытаясь побороть непреодолимое желание все забыть и обнять её.
    - Рой! - встревоженно воскликнула она. - Что случилось? Ты забыл что-нибудь или у тебя привычка забегать к знакомым дамам перед завтраком?
    Я проследовал за ней в гостиную и присел на подлокотник кресла. Я тянул время, не зная как начать разговор. Потом закурил протянутую ей сигарету и сказал напрямик:
    - Позволь рассказать тебе об убийстве девушки по имени Энн Мазерс. Во-первых, она была убита человеком, которого хорошо знала, мало того доверяла. Это объсняет, почему Колин стал главным подозреваемым. Но он её не убивал, а у Энн не было ни одного знакомого мужчины, похожего на убийцу. Это дало возможность предположить: убийство совершила женщина, и круг подозреваемых сузился. Во-вторых, не было никаких оснований думать, что это дело рук маньяка, значит, для убийства существовал мотив.
    Я прервался, чтобы достать из кармана медальон и помаду. Положив их на стол напротив нее, продолжил как можно спокойнее.
    - Это мотив и доказательство. Ты была на катере перед тем как он затонул. Чем был Колин для тебя до того, как Энн его отбила?
    Она держала себя холодно, даже несколько вызывающе, но после этих слов сразу сникла. Закрыла лицо руками, тихо спросила:
    - Ты хочешь знать, чем Колин был для меня? Всем, всем!..
    Она отрвала руки от лица; огромные глаза горели на мертвенно-бледном лице. Но с голосом она уже справилась.
    - Сейчас этого не понять. Но тогда я оказалась в волшебной сказке. Я только приехала в Глазго. Еще ни с кем не познакомилась и чувствовала себя страшно одинокой в большом незнакомом городе. Иногда мне казалось, свались я замертво посреди улицы, никто не заметит, перешагнет и пойдет дальше.
    - У всех бывают такие чувства, но они в конце концов проходят.
    - Конечно. Я рассказываю это, чтобы ты понял, в какой тоске и одиночестве пребывала я перед встречей с Колиным. Все переменилось. Не мне тебе рассказывать, какой он был человек. Вроде обычные события с ним становились необыкновенными. Мы ходили на танцы, в кино, на спектакли...
    Потом он пригласил меня домой. Тогда я была слишком наивна и доверчива. Мне казалось, если люди любят друг друга, это навсегда.
    Она посмотрела на меня, словно пытаясь что-то доказать.
    - Ты ведь думаешь о Колине, как о романтическом рыцаре в сверкающих доспехах?
    Я молча пожал плечами. Что можно сказать? Я всегда знал, что Колин любит девушек, и они отвечают ему взаимностью. Еще в школе он разбил не одно девичье сердце. Но это не мешало нашей дружбе, ведь поведение с женщинами - не критерий в отношениях с мужчинами.
    - Ладно, - резко бросил я. - Вы были любовниками, пока Колин не познакомился с Энн, и она его не отбила. Но не могу понять одного: ведь все это было полгода назад, а Энн убили совсем недавно.
    - Я встретила её в субботу в Ларгсе. Как раз на праздники. Клянусь, это произошло случайно. Я старалась с ней не общаться, специально съехала из общаги. Думаю, она и не знала, кем был для меня Колин. Но кроме него она ни о чем не могла говорить. А это было выше моих сил.
    Мне повезло. Давняя мечта стать профессиональной певицей могла осуществиться, когда после прослушивания меня взяли в "Би-Джаз". Это дало возможность перебраться на квартиру, и я бросила учебу. После я ни разу не встречала ни Энн, ни Колина. Пока случай не привел меня в Ларгс.
    - Значит, ты уже не учишься?
    - Уже нет Прости, Рой!
    - Забудем. Что было дальше?
    - Я случайно наткнулась на неё прямо на улице в Ларгсе. Она, казалось, рада встрече со мной, и не подавала вида, что зает, почему я её избегала почти полгода. Узнав, что я направляюсь в Арран, предложила подбросить меня на "Скитальце".
    Конечно, это было лучше, чем тащиться пароходом. И я согласилась. Самая большая ошибка в моей жизни! Энн всю дорогу щебетала о Колине, и у меня было такое ощущение, что кто-то дергает меня за голые нервы. Оказывается, я ничего не забыла, и больно было точно как полгода назад.
    Из Ларгса мы ушли довольно поздно, и сразу за Гэррох Хед случилась непритность с мотором - топливо не поступало и пришлось некоторое время дрейфовать, пока не исправили поломку. За работой время пролетело быстро, уже наступали сумерки, и мы подходили к берегу на севере от Лохранзы. Энн оставалась в рубке, а я спустилась в каюту, чтобы хоть немного передохнуть от бесконечной болтовни о Колине, и о том как они счастливо заживут, когда поженятся. Пистолет оказался в ящике, где Колин держал навигационные приборы...
    Она судоржно вздохнула, словно не хватало воздуха, и продолжила свои кошмарные воспоминания.
    - Я взяла пистолет в руки, он был заряжен. Не помню, как у меня возникло желание выстрелить. До сих пор все это кажется нереальным. Я пошла в рубку. Энн стояла за штурвалом и что-то тихонько напевала. Она даже не обернулась. Подняв пистолет, я нажала на курок. Звук был приглушенный, похожий на щелчок. Энн замолчала и стала медленно оседать на пол. Чтобы она не мучалась, я выстрелила ещё раз.
    Голос Мариан замер, последовала продолжительная пауза. Я чувствовал себя подавленным. Столько времени потратить на опасные поиски, рисковать, чтобы в конце узнать простую причину - ревность провинциальной девушки.
    Я устало протер глаза, словно их засыпало песком.
    - Значит, так все началось. Могу продолжить. Ты подождала, пока тебя не будет видно с дороги за скалами, потом затопила катер. Нашла тропинку в скалах, дошла до дороги, а по ней до Лохранзы, где и смешалось с толпой людей, возвращающихся с танцев.
    Она кивнула.
    - Ну, вот и все. Ты теперь понял, на ком хотел жениться вчера вечером? Но поверь, Рой, если бы ты встретил меня раньше, до того, как все это началось, я согласилась бы и считала бы себя самой счастливой на свете.
    - Попытаюсь запомнить. Ну, а как появился Прескот?
    - Колин познакомил меня с ним, ещё когда мы встречались. Прескот попытался приставать, он ко всем пристает, но мне он не нравился. Потом, увидев Колина с Энн, он все понял. Мне было плохо, я перестала общаться даже с самыми близкими друзьями. Тут он и появился. Именно Прескот устроил мне прослушивание в "Би-Джаз", а потом нашел и то место в ресторане. Я всегда была к нему равнодушна, а потом начала бояться его и ненавидеть. Но тогда он помог мне вынести одиночество, от которого сходят с ума.
    Я кивнул:
    - Что такое одиночество, я хорошо знаю.
    Она покачала головой.
    - Тебе только кажется. Роль одинокого волка привлекательна, но ты сам сделал свой выбор.
    - Может, ты и права. Как Прескот узнал, что это ты убила Энн Мазерс?
    - Он пришел ко мне в понедельник вечером. Душевная боль утихла и пришло осознание содеянного. Хуже всего было то, что изменить ничего нельзя. После этого я все равно не смогла бы быть с Колиным, и видеть его не хотелось. У меня была истерика, и Прескоту не понадобилось много времени, чтобы все выудить. Он даже проникся ещё большей симпатией, и сказал, что ему всегда нравились храбрые девушки, которые не бояться сражаться за исполнение свох желаний. Еще он прибавил, что у нас с ним много общего. Тогда я только стала понимать, насколько он мерзкий тип.
    Я отдала ему пистолет. А он научил, что надо отвечать полиции на допросе. Что я отправились на остров пароходом и весь вечер танцевала в Бродике. Был праздник, люди толпами ехали на остров, и полиция не смогла бы опровергнуть мое алиби. Кроме того, он обещал устроить все так, что полиция вообще не станет мной интересоваться.
    - И ему это удалось, - прошептал я.
    Она отчаянно разрыдалась, и мне показалось, что впервые после убийства она дала волю чувствам. Если слезами можно было смыть прошлое, оно оказалось бы чистым, как горный ручей. Через некоторое время поток слез и судорожных всхлипываний прекратился, она заговорила.
    - Рой, я не знала, что Прескот хотел сделать с Колином. Об убийстве услышала только в тот вечер перед твои приходом. Прескот сам заявился перед выступлением и все рассказал. Он знал об Энн и держал меня на поводке. Я ничего не могла поделать. Пойти в полицию с признанием у меня не хватало сил. Прескот прекрасно знал, что Колин для меня значил. Тем не менее он выложил подробности убийства, очень довольный тем, как я страдаю.
    - Да, для него это типично. Он убил Колина не только как соперника, но и по другим причинам. А потом получал садисткое наслаждение, рассказывая тебе.
    Мариан закрыла лицо руками. Я еле поднялся, чувствуя себя постаревшим на десяток лет. Казалось, слишком много времени просшло с тех пор, как я беззаботно занимался в Арране подводным плаванием. Тогда ещё светило солнце.
    - Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?
    - Но, Рой, зачем мне..., - испугалась она.
    - Ты сказала, что Колин был для меня романтическим рыцарем. Нет. Много больше. Братом, ведь настоящего у меня никогда не было. Значит, если Колин косвенно послужил причиной твоих несчастий, я беру ответственность за случившееся на себя. Может, нелогично, но мне так кажется.
    - Ну, куда же мы поедем?
    - Не мы, а ты. Я заправил катер, чтобы хватило до Ирландии. Там распоряжайся своей судьбой, как заблагорассудится. Я не собираюсь убегать. Вернусь и сдамся полиции. Серьезных улик у них нет, и даже если меня задержат, то быстро выпустят. А на твой след Мильтон нападет очень скоро.
    - Я буду готова через десять минут, - она обвела рукой вокруг. - Все равно я никогда не считала, что это мое. Но мне кажется, у меня нет прав на твое снисхождение...
    - Я тебя просто подвезу. В общем-то я тоже тебе кое-чем обязан.
    - Хорошо, Рой! Я сделаю все, как ты скажешь.
    - Тогда решено. Собирайся!
    Мариан сказала правду, через десять минут она была готова. Со старым чемоданом, который, видимо, привезла из родной деревушки с острова Скай, она напоминала беженку. Хотя таковой и являлась. Беженкой от бессмысленной человеческой жестокости. Заплаканная, опустошенная, она вовсе не походила на ту Мариан, с которой я познакомился. Но это была она, самая желанная для меня девушка на свете. Мы закрыли дверь и пошли к машине.
    ГЛАВА 11
    Песнь о погибшей мечте
    Я ехал, беспрестанно давя на газ, пока далеко позади не остались дома Драмчейпела. На отрезке дороги за Олд Килпаруриком старушка побила рекорд, выдавая семьдесят миль в час - это был предел. Все её части и соединения стонали и протестовали; стоило лопнуть передней шине - и все наши проблемы решились бы в одно мгновение. Мариан несколько раз взглянула на меня, но промолчала.
    Небольшой городишко Думбартон служил образцом нормальной размеренной жизни. На главной улице человек в комбинезоне цвета хаки выгружал из фургончика булочки и заносил их на больших деревянных подносах в лавку. Мальчишка в синем фартуке, насвистывая популярную песенку, мыл витрину магазина, а поднявшаяся чуть света домохозяйка шествовала по тротуару, ловко лавируя коляской для покупок меж мусорных баков
    Для них это было обычное начало дня, точно такое же каким было вчера или будет завтра. Мне вдруг отчаянно захотелось стать частью этой земной жизни с её простыми непритязательными заботами. То, к чему я обычно чувствовал презрение, что казалось мне пошлой рутиной, теперь предстало как настоящее убежище, крепость, недоступная для зла и мерзости внешнего мира. Но, к сожалению, я не мог сейчас попасть в эту крепость, находясь в бушующем море чужих страстей. Теперь мне стало понятно, что имела в виду Мариан, когда сказала, что я по-настоящему не испытывал одиночества. То, что я называл одиночеством, было своего рода ленностью души, нежеланием делать малейшее душевное усилие, необходимое для жизни среди людей. Даже частичное охлаждение отношений с Колином произошло отчасти по моей вине, как результат моей лени, мешавшей поддерживать дружбу.
    Мне стало казаться, что и с Мариан я ищу легких путей, пытаясь избежать решения, которое может повлечь большую трату душевных сил. Или я люблю девушку и остаюсь с ней до конца, несмотря ни на что, или - как законопослушный гражданин - я должен сдать её полиции. Да, это была проблема, от которой не убежишь просто так, даже со скоростью семьдесят миль в час.
    Я высадил Мариан на набережной в Геленсбурге недалеко от места, где оставил ялик, и отвел машину в гараж. Вернувшись, я увидел, что она неподвижно уставилась на автомобиль "зингер газель", припаркованный на стоянке. Вид у неё был испуганный, но она ничего не сказала. Подняв чемодан, я повел её к лодке.
    Утро было холодным и серым, хотя дождь уже кончился. Солнце, видимо, пробьется сквозь пелену тумана только к полудню. Море было спокойно. "Мингулэй" недалеко от берега приветливо кивал соему отражению на гладкой поверхности воды. Когда мы поднимались на борт, у меня не возникло никаких дурных предчувствий. Я провел Мариан через палубу и стал спускаться по трапу в каюту, да так и замер на последней ступеньке.
    У иллюминатора напротив меня сидел Прескот. Дуло кольта тридцать восьмого калибра, лежащего на его коленях, казалось огромным и черным, как тоннель метро. Ствол кончался наконечником с глушителем. Прескот навел оружие мне в живот и ухмыльнулся. Широкая улыбка, как у нашкодившего гимназиста, только холодные глаза выдавали серьезность намерений. Обернувшись, я понял, что Мариан не пошла за мной, а все ещё оставалась на палубе. Прескот подумал, что я решил бежать, и движением ствола велел пройти в каюту.
    - А что, полиция тебя не задержала?
    - Я просто не стал ждать, когда они это сделают!
    Он улыбнулся ещё шире, чем прежде.
    - Так, так! Значит, удрал... Мне казалось, у тебя не хватит духу. Думаю, уже разосланы сообщения "разыскивается для допроса". Ну, что ж, теперь ты один, и ждать отрядов полиции на выручку не приходится. Да, улик против тебя в деле об убийстве Сканлона побольше, чем против меня в деле об убийстве молодого Маккинона.
    - А ты дурак, оказывается! Это не то место, где Мильтон стал бы тебя искать, но вполне подходит, чтобы застукать меня. Ну, и тебя за одно прихватит.
    - Резонно. Собственно, я как раз закончил осмотр запасов топлива и продуктов и собирался отвалить, как показался ты. Корыто твое в прекрасной форме. Поздравляю, Маклин! Топлива хватит куда надо.
    - Рад, что оказался полезен! - буркнул я.
    - Ну, ты можешь оказать ещё одну услугу. Поведешь катер в один из отдаленных заливчиков на Иннеланском побережье. Под дулом оружия, полагаю, ты не станешь делать глупости. Там я подожду до темноты и проскользну на ирландский берег.
    - Спасибо за доверие, но думается, где-нибудь по дороге ты влепишь мне пулю и выбросишь за борт. Сканлон был твоим напарником, и ты не задумываясь его пришил. А чего со мной церемонится? Да, и потом ты вполне можешь вести катер самостоятельно.
    Он равнодушно пожал плечами. Пистолет подскочил выше, уставившись своей бездонной глазницей прямо мне в голову. Я прикинул расстояние между нами и приготовился к прыжку. Пистолет дернулся... До сих пор в ночных кошмарах мне видится скрюченный белый палец на спусковом крючке. Пуля вошла в деревянную обшивку позади меня. Когда я открыл глаза, во рту стоял привкус горечи, страх сковал мышцы, а руки и лоб покрылись холодным пото
    Прескот осклабился.
    - Ты сделаешь то, что я велю. Оставь надежды. Какая разница, случится это через пару минут или пару часов. Все равно я нажму курок.
    Горько было признаться в его правоте. Я действительно надеялся, несмотря на то, что знал: он убьет меня без малейшего сожаления, даже с удовольствием. Мне ничего не оставалось как подчиниться ему, чтобы выиграть время и что-то придумать. Кошки-мышки, судя по всему - любимая игра Прескота.
    Я кивнул произнес каким-то чужим голосом:
    - Ладно, я согласен.
    Улыбка Прескота стала ещё шире.
    - Я знал, что ты согласишься. Последнее: до того как мы отчалим, ты должен показаться на палубе, чтобы тебя видели с берега. Но не забудь, если появятся любопытные, которые вздумают сунуть сюда нос, то я в отличие от них вооружен. Мне терять нечего. Так что подумай о невинных жертвах и не привлекай излишнего внимания.
    Я снова кивнул, понимая, что это не пустая угроза. Если полиция не появится до нашего отплытия, мне придется выпутываться самому.
    Не выпуская пистолет, Престон указал на трап, и я направился в рубку впереди него.
    Мариан стояла, хмуро глядя на залив. Я про неё совершенно забыл. Она обернулась и замерла с широко раскрытыми от удивления глазами. Вид у неё стал ещё более жалкий и растерянный. Прескот, её увидев, явно обрадовался.
    - Мариан! - жизнерадостно воскликнул он. - Приятная неожиданность. Я собирался прислать за тобой после того, как улажу все дела. Ну, так даже лучше. Поплывем вдвоем, поездка будет просто класс!
    Плечи Мариан опустились, она ссутулилась и отвернулась к морю, стараясь избежать моего взгляда. Для меня это было хуже всего. Мариан должна уехать с Прескотом. Вот теперь я очень хорошо осознал, что такое одиночество.
    Прескоту везло, мы вышли из Хеленсбурга в тумане. У него был явный шанс убраться незамеченным.
    Почти все это время мы не разговаривали. Наконец, Мариан вышла из рубки и села впереди на люк, уныло глядя перед собой. Много бы я дал, чтобы проникнуть в её мысли. Прескот устроился на стуле, привинченном на палубе возле столика с картой, и не спускал с меня глаз. Из нас троих он единственный вел себя раскованно и непринужденно.
    Тяжелая серебристая волна накатила на "Мингулэй", и он закачался, как чайка, цепляющаяся за гребень. В старое доброе время я предавался бы радостям морского путешествия. Но не сегодня... Усталость от нервного напряжения овладела мной, дуло пистолета вызывало спазм мышц. Но море пыталось меня успокоить. Я все ещё жив и мог надеяться...
    Около полудня Прескот нарушил молчание и приказал держаться ближе к берегу. Видны были густые заросли кустарников, спускающиеся к самой воде, пустая проселочная дорога и заброшенная ферма. В море вдавался узкий мыс, покрытый высохшей травой и низкорослыми деревцами. Прескот велел обойти мыс, и мы оказались в тихой закрытой бухточке, довольно глубокой, вполне подходящей для стоянки.
    Со стороны берега огромные кущи орешника и березовая роща скрывали нас от любопытного взгляда с дороги, а со стороны моря можно было обнаружить наше судно только подойдя совсем близко. Да, Прескот хорошо знал тайные убежища, в которых можно отсиживаться неделями, не рискуя быть замеченным. Он приподнялся, перекладывая пистолет из руки в руку и не спуская с меня глаз.
    - Ладно, - сказал он. - Брось якорь и иди в каюту. Не вздумай дурить, этой штукой я достану тебя и с пятидесяти шагов.
    Я прошел на бак и бросил якорь. До берега было рукой подать, вполне можно доплыть, но пришлось бы выбираться на сушу через мелководье и открытый участок, поросший травой. Не хотелось доставлять удовольствия Прескоту пристрелить меня, как кролика на лужайке. В последнюю миг я прыгну на него и заставлю сделать все очень быстро.
    Подбадривая себя, я вернулся в каюту.
    Мариан оставила свое место на люке и прошла в рубку. Прескот вел себя свободно и раскованно, как хозяин положения.
    - Извини, Маклин. Интересно было с тобой познакомиться, но боюсь, пришло время расстаться.
    - Нет!
    Крик Мариан заставил нас обоих повернуться в её сторону. Она стояла в дверях рубки. Глаза глубоко запали на бледном без кровинки лице. В руках подводное ружья с гарпуном и снятым предохранителем.
    - Не дури, Мариан! - раздраженно бросил Прескот. - Маклин знает достаточно, чтобы нас обоих повесили. Из-за него в любую минуту можем ждать в гости полицию. Поверь, другого выхода нет.
    - Нет, - голос её звучал решительно. - Я поеду с тобой, только если Рой Маклин уйдет отсюда целым и невредимым.
    - Послушай, - Прескот старался сдерживаться. - У меня в Дублинском банке пятьдесят тысяч на чужое имя. Есть паспорта, визы. Завтра вечером мы будем в Дублине, а через пару дней в Южной Америке. С этими деньгами заживем как короли. Но сначала надо избавиться от Маклина.
    Мариан оставалась непреклонной.
    - Ты не убьешь его, как убил Колина. Слишком много смертей. Он останется жить.
    Впервые я видел Прескота растерянным. Зловеще мерцавщее острие гарпуна было нацелено прямо в грудь, и его реакция ничем не отличалась от реакции его головорезов позапрошлой ночью. Он облизнул пересохшие губы, пистолет дрогнул и слегка опустился.
    Глубоко вдохнув, я нырнуд ему в ноги.
    Прескот это заметил, развернулся и выстрелил. Яркая вспышка - и резкая боль полоснула меня по спине. Упав на палубу, я услышал одновременно два звука: клацанье спущенной пружины и пистолетный выстрел.
    Приподняв голову, я увидел, как Прескот в агонии хватается за длинный стальной прут, торчащий из его тела, и падает на палубу. Спина его выгнулась в конвульсиях, пятки забарабанили по настилу, и он затих.
    Я рывком поднялся, перегнулся через фальштборт, и меня стошнило. Всю спину пронзала пульсирующая боль, рубашка прилипла к телу. Наконец, мне удалось заползти в рубку. Мариан сидела, прислонившись к нактоузу компаса, прижимая руки к груди. Красное пятно расползалось на её блузке. Увидев меня, она слабо улыбнулась.
    - Я думала, он тебя убил. Не волнуйся. Это лучший выход и самый легкий. Действительно легкий.
    Я стоял перед ней на коленях. Прикрыв глаза, она тихонько спросила:
    - Рой, ты и в самом деле хотел на мне жениться? Правда?
    - Да! Даже сейчас!
    Она окончательно закрыла глаза и с улыбкой отошла.
    Не помню как я снялся с якоря и вывел "Мингулэй" через узкий пролив. В открытом море свежий ветер разогнал последние клочья тумана. Вдруг я увидел размытые очертания полицейского катера. Приступы боли становились нестерпимыми. Я развернул свой катер поперек, качка закружила нас в безумном хороводе, и я потерял сознание...
    Очнулся я в палате Хеленсбургской больницы. Комната показалась большой и залитой солнечным светом, а кровать с прохладными мягкими простынями колыбелью младенца. Меня совсем не волновало, сколько времени я там находился. Главное - боль между лопатками немного стихла.
    Мильтон, как всегда щегольски одетый, сидел сбоку у окна, а Смайли с блокнотом в руках - по другую сторону кровати. Когда я окончил повествование, то ожидал вспышки гнева, но её не последовало.
    - Ну и дурачина ты, Маклин! Я бы никогда не поверил, что ты убил Сканлона, да и сам Прескот не верил, что полиция повесит на тебя это дело. Тактический маневр Прескота, да и только, чтобы выиграть время и убрать лишних свидетелей. А вот теперь тебя можно вполне обвинить в укрытии вещественных доказательств и нападении на полицейского при исполнении.
    - Ладно. Все равно поздновато приносить извинения. Не ожидал, что так получится. И куда теперь, в тюрьму?
    - Дело закрыто, - довольно мрачно буркнул Мильтон. - Полагаю, мы тебе кое-чем обязаны за разгром банды, так что будем считать, что квиты. Но когда отсюда выйдешь, не суй нос куда не следует, занимайся своим подводным плаванием, а если что эдакое обнаружишь на дне - сразу сообщай!
    Он встал и на прощание пожал мне руку. Я повернулся к сержанту Смайли и машинально протянул ему руку тоже.
    - Наверное, мне следует помириться со всем личным составом полиции, пока есть такая возможность. Как? Принимаете мои извинения?
    Смайли неожиданно улыбнулся и помолодел на добрый десяток лет.
    - Кажется, мы оба неверно оценили друг друга, - признал он. Принимается, но с одним условием, что когда поправишься, придешь в наш спортзал, наденешь боксерские перчатки и дашь мне возможность отыграться.
    Я рассмеялся.
    - Тогда до встречи.
    В дверях они столкнулись с девушкой. Золотистые волосы пышным ореолом окружали её голову. Она задавала обычные вопросы о моем здоровье, а потом многозначительно заметила.
    - После больницы тебе надо будет отдохнуть, набраться сил. Вообще-то нам обоим нужен отдых.
    - Есть какие-нибудь предложения, Элейн?
    - Есть. Круиз вдоль западного побережья мимо островов со смешными названиями. Как тебе идея?
    - Можешь готовится к отплытию. Я выйду через неделю.
    Когда Элейн ушла, я прилег на подушку и закрыл глаза. Шум листьев за окном напоминал прибой, и показалось, что я погружаюсь в морские глубины. Темно-зеленая вода окрашивалась черным. Там из полутемного мира безмолвия, который я любил и ненавидел одновременно, вдруг донеслись звуки "Огней рампы". Мелодия казалась печальнее, чем на самом деле, и напоминала похоронный марш по убитой мечте. Только я начинал понимать, что это чужая мечта.
Top.Mail.Ru