Скачать fb2
Перебежчики

Перебежчики


Гайдар Аркадий Петрович Перебежчики

    Аркадий ГАЙДАР
    ПЕРЕБЕЖЧИКИ
    Рассказ
    Я только что сел за поданный доброй хозяйкой ломоть горячего хлеба с молоком, как в дверь с шумом ворвался подчасок и крикнул:
    - Товарищ командир! Подбираются белые, прямо так по дороге и прут человек двадцать.
    Я выскочил. Пост был шагах в сорока, у стены кладбища. Первый взвод уже рассыпался вдоль каменной ограды, и пулеметчик, вдернув ленту, сказал:
    - Эк прут! От луны светло, всех дураков тремя очередями снять можно. Разреши, товарищ командир, пропустить пол-ленты...
    - Погоди, - ответил я, - тут что-то дело не то. Уж не перебежчики ли это? Смотри, вон все остановились, а двое вперед вышли.
    Два человека, отделившись, шли прямо на нас; на полпути они поснимали шапки и подняли их на штыки винтовок.
    "Парламентеры от перебежчиков", - решил я окончательно и крикнул:
    - Ребята, осторожней с винтовками, не то отпугнете выстрелом!
    Парламентеры были рядом, их окликнули.
    - Товарищи, - раздался в ответ крик, - товарищи, не стреляйте! Мы свои, мы перебежчики, мы к вам.
    Их окружили, расспрашивали быстро, коротко.
    - Сколько?
    - Восемнадцать! Один раненый.
    - Откуда?
    - Из четырнадцатого крестьянского.
    - Пускай остальные подходят. Винтовки возле той березы побросайте живо...
    Оба во весь дух понеслись обратно. Красноармейцы, столпившись кучею, топтались по снегу и с любопытством смотрели, что будет дальше.
    - Смотри-ка, тащат что-то!
    - Говорили, что раненый.
    - Как бы не "максимку", а то как полыснут, вот тебе и будет раненый.
    - Не полыснут. Видите, винтовки бросать начинают.
    Теперь видно было, как перебежчики, поравнявшись с березой, остановились, разом - подчеркнуто, четко - подняли винтовки и пошвыряли далеко в стороны.
    - Эх, вот дурачье-то! Сложили бы на дороге, а то кто за ними подбирать будет?
    Подошли. Началась суета.
    - Где раненый?
    - Давай сюда...
    - Стой, занеси в избу, да осторожней, не бревно, чай.
    - Давай под голову шинель... или нет, тащи от хозяйки полушубок.
    Пришел лекпом и гаркнул басом:
    - А ну, выметайтесь, лишние... Что-о?! Посмотреть?! Когда сам пулю получишь, тогда и посмотришь.
    Раненый был без сознания.
    - Как? - спросил я лекпома.
    - Плох, - покачал головой тот. - Пробито легкое...
    Я вышел на улицу. По дороге встретил комиссара полка.
    - Зайдем, - сказал он мне, - сейчас с перебежчиками разговаривать буду.
    Зашли. Все разом поднялись.
    - Сидите, - сказал комиссар добродушно и удивленно. - Что я вам, генерал, что ли?
    Разговор сначала не завязывался, перебежчики отвечали коротко и односложно, как будто бы боялись лишним необдуманным словом навлечь на себя гнев.
    - Так зачем же вы, братцы, перебегали? - хитро сощурившись, спросил комиссар. - Служба, что ли, там хуже или хлеба меньше дают? Так и у нас ведь не больно разъешься.
    По-видимому, последнее замечание задело кое-кого за живое, потому что несколько голосов ответили горячо, оправдываясь:
    - Тут дело не в пайку.
    - Нам с ними нет интереса.
    - Они за свое, а мы за свое.
    - У их офицеры лютые, хуже, чем при режиме.
    Завязалась оживленная беседа. Перебежчики расспрашивали и рассказывали сами.
    - У них Буденного дюже боятся, говорят, что будто беглый каторжник посадил на коней арестантов и носится.
    - Так что же они от каторжника утекают?
    - Они говорят, что это только для видимости, как бы заманивают его на Кубань, а там казаки им покажут...
    - А кто это раненый у вас? - спросил я. - Где его?..
    Отвечало сразу несколько голосов:
    - Так это же отделенный наш!
    - Самый главный во всем этом. Из-за него, можно сказать, перебегли мы. Сам он казак, однако всегда сговаривал нас, чтобы перебежать. Мы всё не решались, наконец сегодня говорит прямо: "Если вы не хотите, перебегу один". Ну, мы согласились, когда уж такое дело, - собрались и пошли под видом разведки. Только-только заставу перешли, откуда ни возьмись, ротный на коне, посты проверял. Взяло его подозрение, какая такая разведка. "А ну, марш по домам!" Мы было заколебались, а отделенный наш возьми вскинь винтовку да как грохнет по офицеру, тот так и тюкнулся.
    Ну, мы видим - ворочаться поздно. Давай ходу. Застава по нам огонь открыла, мы по ней. Совсем было за бугор забежали, да вздумалось ему еще раз по белым стрельнуть. Только остановился, как его пулей и прихватило. Подхватили мы его и понесли. Дорогой память ему отшибать стало, и все просился: "Братцы, донесите до товарищей! Не могу на белой земле помирать, хочу к своим".
    Крови много вышло, помрет, должно быть... Так хотел с красными заодно, а не пришлось, видно.
    И глухо поддакнула с горечью вся изба:
    - Так хотел, а не пришлось...
    Я вышел на улицу. Было морозно и тихо. Зашел в избу к раненому.
    - Плох, - сказал мне стоявший возле него полковой доктор, - совсем плох...
    Лампа бросала тусклый, помертвевший свет. Раненый лежал, раскинувшись и полузакрыв глаза.
    - Товарищи, - прошептал вдруг он запекшимися губами. - Товарищи!
    - Да, да, товарищи, - успокаивая, ответил я.
    Нечто вроде слабой, больной улыбки разлилось по его лицу, и он прошептал опять:
    - Я тоже ваш...
    Потом замолчал, откинулся назад, гневно забормотал что-то несвязное, непонятное, какую-то невысказанную угрозу невидимому врагу, и розоватой, окрашенной кровью пеною окрасились уголки его запекшихся губ.
    Я вышел и пошел потихоньку к окраине деревушки.
    "Да, ты тоже красный, ты тоже наш, - подумал я. - Кровью и жизнью заплативший за право быть в рядах лучших из нас. А это дорогая, очень дорогая цена, которую сможет дать далеко не всякий".
    Возле крайнего домика я остановился и оглянулся.
    Бледный круг, спутник сильного мороза, широко охватывал небо возле яркой зимней луны. Молчали скованные снежным покоем поля, застывшие в безветрии. И дорога, по которой лежал наш завтрашний путь, убегала вдаль, изгибаясь, и терялась у смутного горизонта, там, где черный лес окаменел тайною и красные звезды спускались над сугробами низко.
    1927
Top.Mail.Ru