Скачать fb2
Состязание

Состязание


Дзаваттини Чезаре Состязание

    ЧЕЗАРЕ ДЗАВАТТИНИ
    СОСТЯЗАНИЕ
    Пер. Л. Вершинина
    Мой провожатый и я пошли было дальше, но Макнамара внезапно остановился и сказал:
    - Долой Кадабру! Он лгун и пустомеля.
    Потом среди всеобщего изумления добавил:
    - Я находчивее его и докажу это. Короче, я бросаю ему вызов.
    Остальные встретили слова Макнамары яростным свистом.
    Один из ангелов, по всему судя главный в раю, заставил всех умолкнуть и сказал:
    - Почему бы не послушать и его тоже? Пусть говорит. Давайте устроим состязание. Каждый из соревнующихся расскажет две истории, а в конце мы назовем победителя.
    - Урра, - хором закричали ангелы.
    - Принимаю вызов, - пробормотал Кадабра. - Не понимаю только, как это завистников пускают в рай?
    - Довольно болтовни, - сказал ангел. - Приступим к делу. Первым рассказывает Макнамара, вторым - Кадабра.
    - А третьим я? - покраснев, спросил бледный, белый призрак, вынырнувший неизвестно откуда.
    - Вы? Как вас зовут?
    Призрак поднял голову и робко произнес:
    - Прежде я был служащим...
    Главный ангел повторил:
    - Я спрашиваю, как вас зовут?
    Призрак назвал какое-то странное, непонятное имя.
    - Раньше я был служащим в муниципалитете города Деги. Но я написал несколько произведений... тайком и сразу же уволился с работы. Тогда у меня не хватило мужества прочесть их ни одному живому существу. Но здесь, в раю, все такие добрые, и я осмелюсь...
    - Хорошо, вы будете третьим, - согласился главный ангел.
    - Спасибо, - тихо сказал бледный человечек.
    И с гордым, сосредоточенным видом уселся в углу. Макнамара в благоговейной тишине начал свой рассказ.
    - В салоне госпожи Пеннисон каждый четверг собирались самые уважаемые в округе семейства. Любезная хозяйка дома развлекала гостей совершенно неожиданными выдумками. На прошлой неделе, например, после ооычных церемонных приветствий добрейшая мадам Пеннисон позвала своего малыша.
    - Ему пять лет, и он на редкость умный мальчик, - объяснила госпожа Пеннисон. - Бэби, сколько будет два плюс два?
    - Три, мамочка.
    Мама расцеловала его в обе щечки.
    - Мое сокровище, он ошибся всего на единицу, А ведь ему только пять лет!
    Затем Одетт, дочка госпожи Пеннисон, как это принято в высшем обществе, предложила поиграть в загадки.
    Мать доверительно поведала всем, что Одетт учится в лицее только на отлично. Учителя говорят, что она удивительно одаренный ребенок.
    Одетт лепечет:
    - Госпожа Кларк, задумайте мужское имя от Джузеппа.
    - Задумала, - отвечает жена магистра.
    - А теперь, - продолжает Одетт, - задумайте какой-нибудь цвет.
    - Красный.
    - Нет, лучше другой.
    - Ну, тогда верде*.
    - Превосходно, образуйте от него множественное число, но только про себя.
    - Образовала.
    В салоне воцаряется мертвая тишина. Лишь хозяйка дома шепчет на ухо своей соседке.
    - Сейчас вы сами убедитесь, как это остроумно.
    Одетт зажмуривает глаза и через минуту восклицает:
    * Верде - по-итальянски означает зеленый.
    - Вы, госпожа Кларк, задумали имя великого композитора Джузеппе Верди.
    - О, ты просто маленький гений! Научи и меня, Одетт!
    Синьора Пеннисон, вся красная от волнения, изумляется.
    - Представьте себе, она каждый раз угадывает!
    Восторг был всеобщим, и только чувство собственного достоинства не позволило ангелам разразиться безудержным смехом.
    Теперь Макнамара смело приступил ко второму рассказу.
    "В траншее казаки ожидали приказа. Ровно в десять лейтенант Ильев скомандовал:
    - Примкнуть штыки!
    Минуту спустя могучие сыновья Дона с громкими криками пошли в атаку на врага. Грохотали орудия, винтовочные залпы слились в один сплошной гул.
    - Ребята, жаркий будет танец, - крикнул майор Воссилов.
    Тем временем из вражеских траншей, словно туча саранчи, поднялись японские солдаты. Еще миг - и начнется рукопашная схватка. Внезапно бежавший впереди лейтенант Ильев споткнулся и упал. Он мгновенно вскочял, но лицо его побледнело.
    Дети степей остановились все как один и сгрудились вокруг своего командира.
    - Все в порядке, - улыбнулся лейтенант.
    В нескольких шагах от них остановились и японцы. Один из офицеров спросил взволнованным голосом:
    - Вы не ушиблись?
    - Нет, спасибо, - ответил лейтенант Ильев.
    Снова загрохотали орудия, и враги схватились врукопашную".
    Трудно даже описать, с каким восторгом встретили ангелы второй рассказ Макнамары. И они так долго и настойчиво его упрашивали, что он в нарушение всех правил этого небесного состязания вынужден был рассказать третью историю.
    "Это - одно из воспоминаний детства. Я жил в Геттингене. Был декабрь тысяча восемьсот семидесятого года. Мой отец и я приехали в академию, когда ее президент Мауст уже зачитывал имена участников Всемирного состязания математиков. Отец сразу пошел записываться, поручив меня заботам старинного друга нашей семьи госпожи Катет. От нее я узнал, что сторож академии старик Помбо выстрелом из пушки подает сигнал к началу этого исторического состязания. Попутно госпожа Катет рассказала мне один малоизвестный эпизод из жизни Помбо. Этот Помбо вот уже тридцать лет подряд стреляет из пушки, возвещая о наступлении полудня. Однажды он забыл дать залп. Тогда на следующий день он произвел выстрел за предыдущий день - и так до самой достопамятной пятницы декабря месяца года тысяча восемьсот семидесятого. И никто в Геттингене даже не заметил, что Помбо каждый раз дает орудийный залп днем позже.
    Наконец все приготовления были окончены. И вот в присутствии принца Оттона и знаменитых писателей и ученых началось состязание.
    - Один, два, три, четыре, пять...
    В зале были слышны лишь голоса соревнующихся. К пяти часам счет перевалил за двадцать тысяч. Зрители распалялись все больше, и громким комментариям и пари не было конца.
    В семь часов математик Аллен из Сорбонны без чувств свалился на пол. К восьми часам осталось всего семь участников этого благородного состязания.
    - 36 747, 36 748, 36 749, 36 750.
    В девять вечера Помбо зажег свечи. Зрители воспользовались этим, чтобы подкрепиться захваченной из дому едой.
    - 40739, 40740, 40741.
    Я смотрел на отца. Он весь взмок, но не сдавался. Госпожа Катет, поглаживая меня по голове, повторяла, словно припев: "Какой у тебя замечательный отец!"
    А мне даже есть не хотелось.
    Ровно в девять - первая неожиданность. Алгебраист Пулл закричал:
    - Миллиард.
    Все восторженно заохали; на миг воцарилась тишина; зрители затаили дыхание. И тут итальянец Винакки выкрикнул:
    - Миллиард миллиардов миллиардов.
    В зале раздались аплодисменты, но сразу же смолкли, едва президент Мауст сердито махнул рукой. Отец с видом превосходства огляделся вокруг, улыбнулся госпоже Катет и начал:
    - Миллиард миллиардов миллиардов миллиардов миллиардов...
    Зрители восторженно заревели:
    - Да здравствует, ур-ра!
    Госпожа Катет и я плакали от волнения.
    - ...миллиардов миллиардов миллиардов...
    Президент Мауст, бледный как полотно, шептал отцу, дергая его за полы пиджака:
    - Довольно, хватит, вам станет илохо.
    Но отец неумолимо продолжал: "Миллиардов миллиардов миллиардов..." Постепенно голос его стал слабеть, он в последний раз еле слышно выдохнул: "...миллиардов", - и бессильно откинулся на спинку стула. Зрители, вскочив с мест, бешено хлопали в ладоши.
    Принц Оттон подошел к отцу и уже хотел повесить ему на грудь медаль, как вдруг Джанни Винакки завопил: "Плюс один".
    Толпа, ворвавшись на кафедру, с триумфом вынесла Джанни из зала.
    Когда мы подъехали к дому, на пороге нас в сильнейшем волнении уже ждала мать. Накрапывал дождик. Отец, едва выбравшись из дилижанса, бросился в объятия моей матушки и, всхлипывая, прошептал:
    - Скажи я "плюс два", победа осталась бы за мной".
Top.Mail.Ru