Скачать fb2
Птичка

Птичка


Думбадзе Нодар Птичка

    Нодар Владимирович ДУМБАДЗЕ
    ПТИЧКА
    Рассказ
    Перевод З. Ахвледиани
    Бедиа Чиквани чуть свет разбудил птичий голос. Птичка не пела, она то ли звала кого-то, то ли делилась с кем-то новостью.
    - Золотой клюв, меду и сахарку тебе! - приветствовал Бедиа пташку, распахивая настежь окно. Потом стал по голосу искать птичку и увидел ее. На ветке росшего у ворот граба прыгала и щебетала черноголовка. Нет, не щебетала, а явно звала кого-то или делилась с кем-то новостью. Кого? С кем? Бедиа окинул внимательным взором все деревья во дворе, все колья в плетне, но вторую птичку так и не нашел. А черноголовка продолжала прыгать на ветке и без умолку лепетала что-то на своем птичьем языке.
    - Что, черноголовка, с какими вестями пожаловала? - улыбнулся Бедиа, провожая взглядом перелетевшую с граба на гранатовое дерево птичку.
    - Квист, квист, чирик, чирик, квист, чирик... - ответила птичка.
    - Много я понимаю в твоих "квист-чириках"... Но золотого клюва я тебе все же желаю, - проговорил Бедиа и стал одеваться.
    - Чр-р-р... Чирик, чирик, чик! - Черноголовка перелетела на орех.
    - Да будет тебе! Понял я все - рассвело, солнце встало, день выдался погожий, и я должен встать и заняться делом... Так я и делаю. Что еще? Говори уж человеческим языком!
    - Чирик, чирик, чик!
    - А ну тебя с твоим чириканьем! - Бедиа взмахнул рукой. Птичка переменила место - уселась на кол, склонила голову набок, искоса взглянула на Бедиа и еще раз чирикнула:
    - Чик-чирик!
    Бедиа удивленно огляделся - "с кем это она тараторит?". Кругом не было ни одной птички, - "рехнулась пташка!".
    Бедиа не спеша спустился во двор, подошел к кукурузному амбару, поднялся по приставленной лестнице, взял три желтых початка и, не сходя с лестницы, стал кормить кур и индюшек, со всех сторон сбежавшихся к амбару.
    - Квист, квист, чик-чирик! - напомнила о себе черноголовка.
    - Золотой клюв, золотой клюв, чего еще тебе? Есть хочется? Пожалуйста, угощайся, если не боишься подавиться.
    Птичка приняла приглашение. Она без зазрения совести присоединилась к курам и индюшкам и клюнула зерно, но, не сладив с ним, тут же бросила его.
    - А что я тебе говорил? - усмехнулся Бедиа. Он спустился с лестницы, вошел в кухню, достал из ларя сито, тряхнул несколько раз, собрал отруби и вернулся на двор - покормить черноголовку, но птички уже не было.
    В полдень пришел почтальон Геронтий Цанава.
    - Магарыч с тебя, уважаемый Бедиа! Телеграмма из Тбилиси, от сына!
    - Что ему понадобилось?
    - Прочти сам, тут все написано.
    Бедиа взял из рук почтальона телеграмму, надел очки и громко прочел:
    "Гульрипши Буденного восемь Бедна Чиквани тчк
    Срочно вышли пятьсот рублей тчк Здоров тчк
    целую твой Гванджи".
    - Как ты сказал? Магарыч? Да тебя во двор не следовало впускать, да что поделаешь - профессия у тебя такая! - Бедиа небрежно надел телеграмму на торчавший в стене гвоздь и направился в кухню за вином. Геронтий Цанава присел на стульчик и в ожидании угощения с удовольствием провел рукой по усам.
    Бедиа появился с початым кувшином "изабеллы" в руке, налил только Геронтию.
    - Видать, отличное у тебя вино, уважаемый Бедиа, коли так бережешь его... - произнес с нескрываемой иронией Геронтий и встал, готовясь произнести тост.
    - Ну и язык же у тебя, Геронтий Цанава! Ты сперва попробуй вино, а потом изливай свой яд! А может, такого вина нет во всей округе, а? - И чтобы придать своим словам больше убедительности, Бедиа налил себе.
    - Что ж, выпьем, коли так... Дай бог этому дому всего доброго и хорошего, обилия продуктов и здоровья, а остальным вы лично наделены богато, уважаемый Бедиа, побольше бы таких, как вы, добрых людей на побережье Черного моря, и вечная память вашей дорогой супруге, уважаемой Эсме, которая, так сказать, не дожила до счастья своего сына, но вы для вашего дома и отец и мать, за здоровье надежды этого дома, нашего маленького Гванджи! - выпалил одним духом Геронтий и опрокинул в рот стакан.
    - Спасибо! - поблагодарил Бедиа.
    Геронтий выждал, пока выпитое вино добралось до желудка, потом воздел к небу руки и глаза.
    - Стыд и срам тебе, Бедиа Чиквани!.. Боже мой, пошло насмарку мое месячное лечение в Карловых Варах!..
    - Ты что, белены объелся, Геронтий Цанава? - насторожился Бедиа.
    - Друг я тебе или враг, Бедиа Чиквани? Насилу удалось сбить сахар до нормы, а ты напоил меня настоянной на сахаре гадостью! Что мне теперь делать?!
    - За такую телеграмму тебя следовало стрихнином напоить!
    - Если это пойло ты считаешь лучше стрихнина, то заблуждаешься, Бедиа Чиквани! - проговорил Геронтий и сам налил себе второй стакан.
    - Чирик-чирик, квист, чирик, чик-чик! - встрепенулась вдруг в плетне черноголовка.
    - Получил, получил добрую весть, радуйся! Пришли, говорит, пятьсот рублей... Копейка в копейку... Об этом ты чирикала все утро, да? Фу, чтоб тебя!..
    - С кем ты разговариваешь, Бедиа? - удивился Геронтий.
    - Да с птичкой! Как заладила с утра - "чирик" да "чирик". Вот и начирикала пятьсот целковых! - Бедиа в сердцах замахнулся на птичку. Та вспорхнула, перелетела на ель.
    - Чирик, чирик, чик!
    - Я тебе дам "чик-чик"! Пошла к черту? - рассердился Бедиа.
    - Да ты, вижу, понимаешь птичий язык! О чем это она? - рассмеялся Геронтий.
    - Спроси сам - узнаешь!
    - Чего тебе, птичка? - спросил Геронтий.
    - Чирик, чик! - ответила черноголовка.
    - Не может быть! - удивился Геронтий и налил себе третий стакан.
    - А ну, катитесь отсюда оба, пока целы! - Бедна нагнулся за камнем. Птичка улетела.
    - Брось камень, Бедиа Чиквани! Я не птичка, летать не горазд, а идти иду, видишь? - Геронтий осушил третий стакан и направился к воротам.
    - С такой телеграммой на лучшее вино не рассчитывай, Геронтий дорогой, так что впредь не утруждай себя, позвони прямо с почты и передай содержание. Понятно? - крикнул вдогонку Бедиа.
    - Понятно! - сказал Геронтий и, затянув "Кучхи бедниери", покинул двор.
    Еще час Бедиа бесцельно бродил по двору, а потом пошел к соседям Гогелия - занять денег.
    - Просто удивительно, уважаемая Аграфена! С самого утра птичка не дала покоя! А в полдень Геронтий Цанава принес телеграмму - денег просит мой наследник!.. Пишет, что здоров, но я ума не приложу - зачем ему понадобилось пятьсот рублей! Месяц тому назад послал ему столько же... информировал соседку Бедиа в виде вступления.
    - Не про вашего будь сказано, уважаемый Бедиа, но... Нынешняя молодежь... Ни на шаг, ни на шаг нельзя ей доверять!.. Стоит на минуту отвести глаза, и - пожалуйста, тут тебе и морфий, и черт его знает какая еще там гадость.
    - Господь с вами, уважаемая Аграфена, что вы такое говорите! испугался Бедиа.
    - Так оно и есть, уважаемый Бедиа... Вот, пожалуйста, сыночек Палладия Когоскуа... Привел жену, - прости господи, - ну впрямь девка из борделя... Того и гляди, уши свекрови и свекру солью набьет!
    - Убей меня бог! Рехнулся парень, что ли?
    - Видать, рехнулся...
    - Вот несчастье-то какое!
    - Поэтому вам и надо быть осторожным, уважаемый Бедиа... И не очень-то вашего там... того... тем самым... Да! - предупредила Аграфена соседа. Под "того... тем самым" явно подразумевались деньги, - произнося эти слова, она недвусмысленно провела большим пальцем по указательному...
    От соседки Бедиа вернулся смущенный и испуганный. Только он открыл калитку - черноголовка, сидевшая на прибитом к столбику балкона крюке, перепорхнула на ветку черешни и чирикнула:
    - Чирик, квист, чик-чик!
    - Да говори уж, в чем дело, какая еще беда на мою голову! Душу вымотала, черт тебя возьми! - крикнул Бедиа.
    - Чик-чик, чирик!
    Бедиа глазом поискал камень, и когда птичка отвернулась, он быстро нагнулся, взял камень и положил себе в карман.
    - Чирик, чирик, чирик! - пискнула птичка, перелетая на ветку росшей перед домом груши.
    - Золотой клюв, золотой клюв! Боже мой, с чего это бесится птичка, не пойму! Никак несчастье со мной!
    - Чирик... - начала было черноголовка, но вдруг запущенный Бедиа камень пронесся над самой ее головкой, и тут же раздался звон разбитого стекла.
    Птичка сорвалась с места и в мгновение ока исчезла в соседском дворе.
    "Началось!.." - подумал Бедиа. Он поднялся на балкон, вошел в комнату, подошел к разбитому окну, просунул сперва руку, потом голову, словно хотел удостовериться - действительно ли стекло разбито. Потом опустился на тахту и задумался.
    "Боже великий, если меня ждет неприятность, пусть это будет разбитое стекло... Чего ко мне пристала птичка, что ей нужно?! Бог ты, в конце концов, или кто? Научи ее человеческой речи или дай мне птичий язык объяснимся, поймем друг друга... Вижу ведь, птичке хочется что-то сказать... А вдруг с мальчиком беда какая?.. Как это Аграфена про молодежь сказала? "Стоит на минуту отвести глаза, и - пожалуйста, тут тебе и морфий, и черт его знает какая еще там гадость..." Типун ей на язык, чертовой бабе!.. "Привел жену, - ну впрямь девка из борделя..." Может, она что-то скрывает?.. Говорила намеками... Верно, знает, проклятая, что-то, да не договаривает... "Не очень-то вашего там... того... тем самым..." Нет, определенно она что-то скрывает от меня!.. Может, он женился? Ну и что? Я сам давно его прошу: женись, сыночек, дай мне поиграть с внучком... Почему же он не сообщил об этом мне? Значит, девка непутевая... И Геронтий нес какую-то чушь... Вино, мол, с сахаром... Жена, мол, не дожила до счастья сына..."
    Бедиа бросился к телефону.
    - Алло, почта? Это кто? Пация? А кто? Жужуна? Попроси, милая, Геронтия Цанава, почтальона. Бедиа я, Бедиа Чиквани! Дело у меня небольшое...
    - А его нет, уважаемый Бедиа. Поехал в Очамчире, на похороны Шакира Эзугбая. Вернется утром, не раньше...
    - Тьфу, черт возьми! - Бедиа в сердцах бросил трубку и снова вошел во двор.
    - Квист, чирик, квист, чр-р-р... Чирик... - услышал он чириканье черноголовки. В голосе птички было столько печали, горя и мольбы, что Бедиа невольно вздрогнул, волосы у него стали дыбом, лоб покрылся испариной.
    - Сгинь отсюда, пока я не сошел с ума и не натворил беды! - взмолился Бедиа и стал опять искать камень. Птичка, словно угадав замысел человека, улетела.
    Взволнованный Бедиа снова направился к соседке.
    - Уважаемая Аграфена, беда какая-то со мной!.. Не дает покоя проклятая птичка!.. Плачет и причитает с самого утра. Чего только я ей не посулил - и золотого клюва, и меду, и сахару... И камнем вспугнул... Не отстает!.. Утром вы что-то такое говорили... Про морфий... Про жену сына Палладия Когоскуа... Дескать, из борделя она... Может, вам известно и про моего мальчика?.. Так скажите мне, заклинаю вас Илорским крестом, не скрывайте!.. Иначе я с ума сойду, - знаете ведь, единственный он у меня!..
    - Убей меня, господи! - запричитала Аграфена. - Как вам не совестно, уважаемый Бедиа! Взрослый мужчина, а испугались чириканья глупой птички! Если б что неладное, стала бы я скрывать?! Я ведь сказала просто так, к слову! При чем тут ваш сын?! А птичка... С чего это она расплакалась в вашем дворе? Что за птичка?
    - Черноголовка, будь она неладна!
    - Черногол-о-овка, - многозначительно протянула Аграфена. - А не видели вы во дворе удода?
    - Нет, не замечал...
    - Ну, тогда все в порядке! Плач черноголовки, уважаемый Бедиа, не к добру, если вслед за ней появится удод, да еще распустит свой гребешок... Не про вас будь сказано, но, помните, так оно и случилось с сыном Отиа Гвинджилия... Пошел, несчастный, на лосося... с сетью... Не успел выдернуть руку... Проглотила его взбушевавшаяся Кодори... А вашему сыну что? Живет он в городе... Тем более, сами изволили сказать, пишет, что жив, здоров... А если он женился, так вам радоваться нужно! Почему думать плохое?! И потом, девки из борделя, они, знаете, бывают и... неплохими. Да... Так что грешно вам, уважаемый Бедиа, волноваться из-за птички...
    - Дай бог вам здоровья, утешили меня...
    Домой Бедиа вернулся еще более расстроенным.
    - Чирик, квист, чик-чик-чик! - птичка с плачем встретила его на дереве у ворот.
    Бедиа взбесился. Не найдя камня, он запустил в птичку скинутым с ноги ботинком. В птичку он не попал, и ботинок застрял на дереве. Тогда он снял второй ботинок, бросил в птичку. Ботинок, не задев ее, упал на землю. Черноголовка удивленно искоса взглянула на Бедиа и переменила место. Подобрав ботинок, Бедиа босиком направился к дому, взбежал по лестнице, ворвался в комнату и бросился к столу.
    Письмо! Надо сейчас же написать сыну письмо, узнать - в чем же, в конце концов, дело! Неспроста же птичка с утра до вечера плачет и причитает во дворе Бедиа Чиквани! Так просто, без причины, в природе ничего не происходит! Нет, надо написать! А впрочем, пока дойдет письмо да вернется ответ... Сердце не выдержит ожидания! Телеграмму! Телеграмму-молнию!
    Бедиа достал из ящика лист бумаги и приступил к составлению телеграммы.
    "Тбилиси Палиашвили 714 Амаглобели для Гванджи Чиквани.
    Срочно телеграфируй здоровье отец".
    Нет, не так. "Телеграфируй семейное положение..." Нет, не то. Какое еще "семейное положение"?!
    Может, так: "Срочно приезжай не бойся отец здоров". Нет, этак он перепугается...
    Бедиа разорвал бумагу, бросил в бамбуковую корзину. Начал заново.
    "Молния Тбилиси Палиашвили 714 Амаглобели для Чиквани.
    Сынок срочно приезжай, не пугайся я чувствую себя прекрасно целую твой отец Бедиа".
    Не так. Если я чувствую себя прекрасно, зачем ему приезжать, да еще срочно? И к чему молния?
    Бедиа зачеркнул слово "молния" и собрался вставить в текст слово "соскучился", как у самого разбитого окна раздался жалобный писк черноголовки:
    - Чик-чик-чик, квист, чирик...
    Побледневший Бедиа выронил ручку. Он встал, открыл шкаф, достал двуствольный "винчестер", вложил в оба ствола жаканные - на медведя патроны и подошел к окну. Птичка сидела на ветке ореха и продолжала причитать:
    - Чирик, квист, чик-чик-чик!
    Спускались сумерки. Бедиа плотно пригнал ружье к плечу, долго, долго целился. Поймав маленькую черную головку птички на мушку, Бедиа подумал: "Прости меня, господи!" - и одновременно спустил оба курка.
    Громовой звук выстрела разнесся по всему селу.
    Сбежавшиеся соседи ахнули: босой, с изуродованной головой Бедиа лежал навзничь у разбитого окна в луже собственной крови. Рядом валялся сломанный "винчестер".
    О причине выстрела и смерти Бедиа толком не знал никто.
    Сплетни и слухи ползли в народе, переходили из уст в уста, из двора во двор, из дома в дом и наконец вышли за пределы села.
    - С утра он был сам не свой...
    - На почту, оказывается, звонил Жужуне, спрашивал Геронтия Цанава...
    - Утром, оказывается, Геронтий принес ему телеграмму от сына, тот просил выслать деньги...
    - Не стал бы он из-за этого стреляться!..
    - А может, его...
    - Да нет, на убитого он не похож!.. Вот винтовка... Ишь как ее разворотило!..
    - Это еще как сказать...
    - Дважды он был у меня. Волновался... Говорил о птичке - мол, дурную весть она пророчит... Про морфий говорил, про какую-то женщину из борделя, не помню уж... Был взволнован - это точно...
    - Неужели виноват сын?
    - Про сына ничего плохого я не слышала. На медицинском он учится, вместе с моим...
    - Вот-вот! Медицинский и есть, оказывается, гнездо разврата и жулья...
    - А ты не верь глупой болтовне других!.. Твой-то учился в ГПИ, а угодил в тюрьму на два года за хулиганство!
    - По недоразумению! У нас дело в кассации в Верховном, и скоро всем вам придется прикусить язык!
    - Дай бог!
    - Не "дай бог", а так оно и есть!
    - Вот она - судьба человека... Говоришь с ним, думаешь - здоров, а он, оказывается, уже не жилец на этом свете...
    - А это что за телеграмма на столе? "Я чувствую себя прекрасно"... К чему бы это?..
    - Куда уж прекрасней! Никто и ничто больше его не беспокоит...
    - Видно, предчувствовал, несчастный, сына звал...
    - Все! Погибла семья! Хоть облей дом керосином и подожги!..
    - Эх, какой мужик пропал!
    - Милиция идет! - сообщил кто-то шепотом, и во дворе наступила гробовая тишина.
    Было уже темно, когда во двор Бедиа Чиквани прилетела черноголовка. Она уселась на ветку ореха и жалобно прочирикала:
    - Чирик, квист, чик-чик!
    Откуда-то появилась вторая черноголовка, подсела к первой и спросила:
    - Чикот-чик, чит-чик, чика! - Кого ты разыскиваешь с утра?
    - Чирик-чик, чик-чирик, чик! - Птенчика своего, с утра его нет!
    - Чик-чук, чир, чр-р!.. - Не бойся, найдется твой птенчик! успокоила вторая черноголовка первую и улетела.
    - Квист, квист, чирик, чирик, квист, чирик! - Где ты, детка моя, отзовись, где ты? - еще раз жалобно позвала птичка. Никто ей не ответил. Лишь издалека, с чужого двора донесся голос второй черноголовки:
    - Чик, чик, чир-чирик? - Нашла своего птенчика?
    - Чир-р, чук! - Нет, не нашла! - ответила с плачем первая и улетела.
    Никто не заметил ни прилета, ни разговора, ни улета черноголовок. Все были заняты собственным горем, собственными мыслями.
    В распахнутые ворота Бедиа Чиквани вступала печальная ночь...
Top.Mail.Ru