Скачать fb2
Неповторимый

Неповторимый

Аннотация

    Юная американка Скайлар Конор и бесстрашный Ястреб, предводитель индейцев сиу, полюбили друг друга не благодаря обстоятельствам, а вопреки им. От ненависти до страсти — всего один шаг. И могут ли остановить влюбленных бесчисленные испытания на пути к счастью?


Шеннон Дрейк Неповторимый

Глава 1

Лето 1875 года
    Как только дилижанс остановился, в голове Скайлар промелькнула мысль: неужели она заслуживает той участи, которой, по всей видимости, ей не избежать? «Умоляю тебя, Господи, ну что я сделала такого ужасного, такого…» О Боже! Она уже не могла различить их. Увидеть грозную боевую раскраску лиц дикарей, их низкорослых лошадей, услышать визгливые крики, от которых волосы на голове становились дыбом. Она посылала небу молитвы, чтобы дилижанс каким-нибудь чудесным образом ушел от погони, но сомневалась, что Бог прислушается к ее отчаянным мольбам после той лжи, к которой ей пришлось прибегнуть.
    Дверца кареты резко распахнулась. Страх ледяной волной окатил Скайлар с головы до ног и сдавил сердце. В глаза ударил яркий солнечный свет, ослепив ее, но все же кое-что она разглядеть успела, и страх перерос в панический ужас.
    Нечто огромное, темное возникло в дверном проеме, заслонив солнце. Гигантское, устрашающее…
    Земли, по которым ехала Скайлар, принадлежали племени сиу. Она знала, как велика здесь, на западе, опасность встретить индейцев, но знала и то, что поблизости есть хорошо укрепленная крепость, где стоят части армии Соединенных Штатов Америки, чтобы защищать поселенцев от нападения дикарей. Все больше и больше белых тянулось в эти края, Бедлендз[1], после того, как стало известно, что некоторым улыбнулась удача и они нашли здесь золото. Чего только ей не доводилось слышать об индейцах. Да и газеты, выходящие на восточном побережье, не скупились на краски, расписывая их: команчей, чейенов, пауни, ассинибойнов…
    Индейцы племени сиу.
    Скайлар, конечно же, слышала и о них, о том, как они постепенно уходили на запад, отвоевывая земли у других племен. Солдаты прозвали их «одеяло и лошадь». Верхом на лошади сиу загоняли бизонов. Они отличались бесстрашием в бою и ярко раскрашивали свои тела и лица, наводя ужас на белых поселенцев. Скайлар слышала также, что не все индейцы так ужасны, есть и такие, кто согласился подчиниться новым хозяевам и жить в специально отведенных резервациях. Но большинство не признавали новых границ и, совершая набеги на поселения белых, убивали их.
    И нападали на кареты.
    О Боже! Конечно же, она знала о творимых индейцами зверствах!
    И все же приехала сюда.
    Ей, честно говоря, было не до индейцев, страхи посильнее мучили ее. Сколько усилий потребовалось, чтобы убежать на запад страны! Скайлар даже выбрала менее удобный и более долгий путь в дилижансе, хотя на поезде можно было бы обернуться, чтобы уйти от опасности, спрятаться от нее на западе, и, похоже, жестоко ошиблась. Господи, неужели она это заслужила!
    Скайлар поморгала, надеясь, что все это лишь обман зрения и видение исчезнет. Но нет. Темная массивная фигура, загородившая распахнутую дверцу, ей вовсе не привиделась. Перед Скайлар стоял необыкновенно высокий, мускулистый, бронзовый от загара индеец. Его лицо было раскрашено: половина в красный цвет, половина — в черный. Прямые черные волосы свободно падали до плеч. Ей бросились в глаза его гетры из оленьей кожи и высокие, обтягивающие икры кожаные сапоги. Обнаженная грудь с изумительно развитой мускулатурой была украшена такими же причудливыми красно-черными узорами, что и лицо. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы потерять всякую веру — в Бога ли, в черта ли. Скайлар знала, что с женщинами и детьми индейцы обращаются не менее жестоко, чем с солдатами.
    А может быть, они имели право на подобную жестокость? Скайлар слышала рассказы о зверствах белых солдат в индейских деревнях. А сколько историй ходило про знаменитого юного генерала Кастера[2], который совершил немало доблестных подвигов во славу сторонников Севера в Гражданской войне![3] В 1868 году он атаковал лагерь чейенов на реке Уошито — еще одна «великая» победа белых. В лагере поселенцев были найдены записи о том, сколько белых перебили индейцы. Однако нашлись люди, которые припомнили, сколько было убито индейских женщин и детей во время ответного удара солдат.
    Но ведь она-то сама никого не убивала!
    И вот теперь перед ней, заслоняя солнце, стоял краснокожий воин с явным намерением обагрить землю ее кровью.
    Мгновения летели, наполняя душу ужасом.
    Но Скайлар не закричала, не издала ни единого звука. Каким-то образом ей удалось удержаться от истерики. Уж если суждено умереть, она умрет защищаясь, а не как покорная овца.
    Как ни напугана была Скайлар, она вспомнила о шляпной булавке, что удерживала на голове траурный капор. С молниеносной быстротой, поразившей ее саму, она выдернула булавку, крепко зажала в руке и, размахнувшись, нацелила свое маленькое оружие прямо индейцу в глаз; Но тот, пробормотав что-то неразборчивое низким гортанным голосом, перехватил ее запястье. Она вскрикнула от боли, железные пальцы, едва не сломавшие ее руку, слегка ослабили хватку, а в следующий момент ее уже тащили из кареты. Она кричала и так яростно вырывалась, что сбила похитителя с ног, и теперь оба они лежали на сухой земле, все в пыли. И тут Скайлар увидела нож на поясе индейца. Стремительным движением она выхватила его и нацелилась дикарю в горло, но ему и на этот раз удалось избежать смертельного удара. Крепко сжав хрупкие запястья, он подмял женщину под себя, та сдавленно вскрикнула и выпустила оружие, после раздвинул ее руки в стороны так широко, как только мог, ноги же зажал своими ногами. Скайлар по-прежнему продолжала сопротивляться и поносить его на чем свет стоит, как будто гневные выкрики могли ей помочь.
    — Мерзкий, грязный индеец! Жалкий язычник! Дьявол раскрашенный! Да слезь же ты с меня наконец!
    Ну хорошо, даже если он и оставит ее в покое, что тогда? Трое других индейцев находятся всего в нескольких шагах, хладнокровно наблюдая за отчаянной борьбой. Даже если ей и удастся вырваться из лап этого дикаря, они все вчетвером бросятся в погоню. Поймают, изнасилуют, снимут скальп и оставят ее бренное тело на съедение воронам…
    — Мерзавец! — прошипела Скайлар, пытаясь плюнуть ему в лицо и продолжая извиваться.
    И вдруг… Странное, немного пугающее и одновременно восхитительное ощущение пронзило ее. Господи, да что же это?
    — Негодяй! — снова вскрикнула она, принимаясь отбиваться еще яростнее. — Напали на одинокую женщину! Убили бедного старика кучера!
    А в самом деле, убили ли они его? Должно быть, раз его нигде не видно и защищать ее он не бросился. Ежели так, слава Богу, что она не видит его изуродованное тело.
    Скайлар снова принялась кричать. Нет-нет, это была совсем не истерика, скорее, вопли женщины, доведенной до бешенства.
    — Грязные, мерзкие животные! Вот вы кто! Все вы умрете, варвары! Скоро подойдет кавалерия, и тогда вам несдобровать! Клянусь, я…
    Господи, что она несет! Кавалерия? Вовремя поспеет, чтобы спасти ее? Да где там ее кавалерия?! Но как бы то ни было, возмущенные крики делали свое дело, она жила. Вот только надолго ли ее хватит? В любой момент возьмут и прихлопнут!
    — Бог вас покарает! Я сама вернусь, из рая или из ада!
    Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы продолжить свою гневную тираду, и… в эту секунду увидела его глаза. Странные глаза для индейского воина. Глубокие, точно омут, и такие же зеленые, как лесная чаща.
    А впрочем, какая разница? Может быть, среди его предков и были люди с белой кожей, оттого и цвет такой. Ну и что? Скайлар глубоко вздохнула и попыталась справиться со слезами, грозящими в самый неподходящий момент политься по щекам.
    — Варвар! — в который раз взвизгнула она. — Пусти меня! Убей сейчас же или отпусти!
    Как ни странно, пока она пристально разглядывала индейца, он ослабил хватку. Немыслимым усилием Скайлар удалось освободить руки, и она с остервенением принялась осыпать ударами его грудь, а потом изловчилась, и вот уже кровавые следы от острых ноготков красовались на смуглой щеке. Он вскрикнул, пронзительный голос полоснул слух, точно лезвие ножа. Индеец схватил Скайлар за руки, быстро вскочил и поволок за собой. Хорошо, пускай руки зажаты, однако ноги теперь свободны. Вот тут бы и лягнуть его посильнее, подумала она, но прежде чем успела сделать это, дикарь перекинул ее через плечо и понес к своей низкорослой лошади. Пыльный изодранный капор свалился, а волосы, чудесные золотисто-медовые волосы, рассыпались тяжелыми волнами. Эти прекрасные волосы — ими и в самом деле можно было гордиться — в очень скором времени превратятся в чей-нибудь трофей. И стоило ли их так тщательно укладывать в замысловатую прическу? Последняя шпилька полетела на землю, и спутанные пряди упали на глаза. Скайлар мотнула головой, пытаясь откинуть пряди от лица, и опять принялась вырываться. Как только ей удалось хлопнуть кулаком по широкой спине, сильные руки снова подняли ее и бросили животом вниз поперек лошади. Скайлар и пошевельнуться не успела, как индеец сел верхом, хлестнул животное, и они понеслись вскачь. Едва она предприняла последнюю отчаянную попытку освободиться, как получила весьма чувствительный удар хлыстом по тому месту, где на платье был укреплен внушительных размеров турнюр из тафты, и даже метры ткани не спасли пленницу от жгучей боли.
    Тучи пыли и грязи поднимались с земли. Скайлар кашляла и отплевывалась, боясь свалиться на каком-нибудь чересчур резком повороте. Перспектива быть затоптанной лошадьми ей совершенно не улыбалась, и она неосознанно уцепилась за ногу дикаря. Как долго они ехали, сколько миль оставили за собой, Скайлар не представляла, потеряв счет времени. День клонился к закату, когда наконец индеец остановил лошадь. Позади лежали равнины и скалы, а впереди виднелась изрезанная холмами долина. Дикарь спешился, стащил свою жертву с лошади и поставил на землю. Все тело ее страшно затекло. Еще бы! Трястись столько миль, да еще животом вниз! Она огляделась и заметила небольшую рощицу и хижину неподалеку. Небо над деревьями окрасилось лучами заходящего солнца в бледно-розовый цвет.
    Хижина. Должно быть, незадолго перед тем, как привезти ее сюда, индеец перебил людей, которые жили здесь. Хижина, без сомнения, принадлежала белому человеку, возможно, трапперу. А может быть, учительнице, которая посвятила себя благородному делу обучения детей белых поселенцев: шахтеров, рыбаков, владельцев ранчо и ферм. Скайлар заметила, что в доме горит свет — похоже, кто-то развел огонь в камине, точно приглашая усталого странника отдохнуть в тепле и уюте.
    А ведь она свободна, поняла Скайлар. Индеец повел лошадь в загон, который примыкал к хижине. Он отпустил поводья так, чтобы доверчивому животному было удобнее есть сено из заполненной до краев кормушки. Трое индейцев, что всю дорогу скакали за ними, делись неизвестно куда.
    Скайлар огляделась. Бежать! Вниз по холму, в темноту, скрыться в рощице, раствориться в ночи! Бежать? Но куда?
    А впрочем, какая разница. Но она успела сделать всего три шага, как индеец железной рукой вцепился ей в волосы и потянул назад. Варвар!
    — Ах ты, мерзавец! Чтоб тебе пусто было! — вскрикнула Скайлар, снова пуская в ход кулаки. Но дикарь снова тащил ее на своем плече, а она отбивалась и осыпала его проклятиями, пока не оказалась в хижине.
    Как только индеец поставил ее на ноги, Скайлар попыталась схватить индейца за руку, царапнуть побольнее, только бы он оставил в покое ее волосы. Наконец дикарь выпустил ее, но лишь затем, чтобы оторвать от гетр полоску сыромятной кожи и связать ей руки.
    — Нет, нет, нет! — кричала она и вырывалась.
    Но тщетно. Опустившись на одно колено, он быстро и ловко связал ей запястья, да так крепко, что Скайлар была не в состоянии пошевелить ими. Индеец поднялся, подошел к камину, глядя на него с бессильной яростью.
    — Ты, должно быть, убил этих несчастных людей совсем недавно! — выкрикнула Скайлар.
    Ну зачем, зачем она это делает? Кто тянет ее за язык? Или захотелось помучиться перед смертью подольше? Вот только непонятно, чего он ждет, отчего медлит. Покончил бы уж скорее с этой пыткой! Однако пока человек жив, живет и надежда. Надо сидеть тихо, как мышка, или постараться каким-нибудь образом отвлечь его, но ведь дикарь не понимает ни слова из того, что она говорит! Ну и что! Она будет продолжать кричать, не важно что, не сдаваться в душе и молиться, чтобы выпал момент, когда индеец наконец потеряет бдительность. Решено!
    — А ты неплохо здесь устроился, бабуин проклятый! — крикнула Скайлар. — Прямо как у себя дома!
    Ноль внимания. Просто стоит и смотрит на огонь. Скайлар повернулась, окидывая хижину взглядом. Одна большая комната, довольно уютная. Сказать, что здесь давно никто не жил, нельзя. На кровати под меховым покрывалом Скайлар разглядела хлопковые простыни и наволочки на подушках. Перед камином стоял стол. На четырех окнах — простые ситцевые занавески. Рядом со столом у камина Скайлар заметила деревянную кадку, похоже, сидячая ванна, а за ней у стены — длинный узкий стол, на котором готовят пищу, над ним насос, выходящий наружу и, по всей видимости, присоединенный к колодцу За кроватью у стены шкаф и дорожный сундук рядом. На гвоздях, вбитых в стену над столом для разделки, висел большой окорок и несколько кругов сыра. На полках — разнообразные банки с вареньем, бутылки с вином и даже консервы. Обстановка скромная, но все чисто и опрятно. Одним словом, чудесное местечко для одинокого человека или молодой супружеской пары.
    Звук льющейся воды заставил Скайлар вздрогнуть и повернуться. Индеец снял с огня большой чайник, из которого валил пар, и вылил кипяток в кадку. Скайлар раскрыла рот от удивления, когда увидела, что индеец раздевается. На нем и так-то было не слишком много одежды, а теперь и та полетела на пол. Ничуть не стесняясь, он стоял спиной к ней совершенно обнаженный. Скайлар была настолько поражена, что не могла сдвинуться с места, глядя на него расширившимися от изумления глазами. Сердце ее бешено колотилось в груди. Он был высоким, очень высоким. До сих пор ее заботило, как бы вырваться, и она не отдавала себе отчета, каких внушительных размеров ее похититель. Сложен он был изумительно: широкие плечи, гибкая спина, длинные сильные ноги. На руках бугрились мускулы, да и весь он, казалось, состоял из одних отлично развитых мускулов.
    Скайлар украдкой бросила взгляд на дверь, когда он опустился в кадку-ванну. Глубоко вздохнув, индеец расслабленно откинулся на бортик.
    Поначалу Скайлар ошарашено посмотрела на дикаря, не веря в такую удачу. Она читала сообщения об ужасах, творимых индейцами. Тех, кто оставался в живых после набегов сиу, индейцы забирали в плен. Не дожидаясь, пока за белых пленников заплатят выкуп, варвары убивали их или превращали в рабов, заставляя работать на себя и женщин, и детей. А этот свирепый с виду воин первым делом решил искупаться!
    Все, что Скайлар сейчас видела, — это мощные плечи и влажные черные волосы. Дикарь яростно смывал с себя боевую раскраску. Но зачем?
    Быть может, чтобы убить ее, он должен выкраситься как-то иначе? Одна раскраска, чтобы захватить в плен, другая — чтобы совершить убийство? А может, дикарь предназначает ее для какого-нибудь ритуального жертвоприношения?
    О Господи!
    Скайлар вскочила, держа связанные руки перед собой, готовая в любой миг броситься к двери. Ну хорошо, убежит, и что дальше? Куда она денется со связанными руками? Поблизости может быть полно диких зверей!
    «Разве о такой судьбе мечтала, когда ехала сюда? — уныло подумала она. — Ах, впрочем, что теперь говорить».
    Каким бы расслабленно-спокойным ни казался индеец, стоило Скайлар двинуться к двери, как он тут же выскочил из воды.
    — Я не собираюсь оставаться здесь! Ты не смеешь держать меня! — вскрикнула она, но дикарь крепко держал ее за плечи, не обращая внимания на вопли. Скайлар смотрела ему прямо в лицо, не решаясь опустить взгляд ниже. — Думаешь, я так и буду сидеть спокойно и смотреть, как ты тут паясничаешь, пытаясь подражать прежнему хозяину этой хижины, сидя в этой ванне? Если кому и надо принять ванну, так это мне, чтобы смыть с себя прикосновения твоих грязных рук! Я… — Она запнулась.
    Индеец с силой рванул Скайлар к себе, так что ткань ее траурного платья затрещала. Скайлар чувствовала, как рвутся тонкий шелк и изысканные кружева. Отчаянно вскрикнув, она попыталась сбросить с себя цепкие руки, но индеец сжал ее плечи еще сильнее и хорошенько встряхнул ее. Она свирепо глянула в необычные зеленые глаза и невольно принялась разглядывать дикаря.
    Сказать, сколько ему лет, Скайлар не могла, скорее всего около тридцати — не слишком молодой, но и не старый, мужчина, что называется, в расцвете лет, уверенный в себе и сильный. Резко очерченные черты лица — квадратная челюсть, высокие скулы, широкий лоб. Глаза, такие необычные для индейца, казались еще светлее из-за смуглой кожи, иссиня-черных волос и бровей. Не гляди дикарь так свирепо, его вполне можно было бы назвать неотразимым. Манящее, пугающее, по-мужски привлекательное, жесткое, но изумительно вылепленное лицо, вне всякого сомнения, можно было назвать красивым. Чуть полноватые губы были так причудливо изогнуты, что казалось, будто индеец смотрит как бы усмехаясь, и от этой усмешки у Скайлар по спине пробегал холодок. Не было никаких сомнений, что немало индейских девушек открыто признавались в своих чувствах этому безжалостному воину.
    И вот он стоял перед ней совершенно обнаженный, на коже его поблескивали капельки воды, и крепко держал за плечи.
    — Дикарь! Дьявольское отродье! — взвизгнула Скайлар.
    Руки ее были связаны, плечи — в железных тисках его пальцев, и все же она не сдавалась, продолжая бороться из последних сил. Наконец Скайлар изловчилась и пнула его ногой в голень. Удар получился весьма внушительным, как ей показалось, а он всего лишь слегка поморщился. Несколько секунд они стояли, свирепо глядя друг на друга. И тут Скайлар снова пронзительно вскрикнула — индеец оторвал ее от пола и бросил на кровать. Несчастная не на шутку перепугалась, когда он схватил ее за ногу и решительно стащил черный кожаный ботинок. Все попытки освободиться оказались напрасными, да и могла ли хрупкая женщина справиться с таким громилой?
    — О Господи, нет!
    За первым ботинком последовал второй. Вытянув вперед связанные руки, Скайлар уперлась индейцу в грудь. Но когда он потянулся за жуткого вида длинным охотничьим ножом и нацелился прямо в грудь, сердце ее упало. Скайлар замолчала и широко раскрытыми глазами смотрела на индейца, гадая, когда же острый клинок пронзит ее тело, каково это — почувствовать холодную сталь у себя в груди, как больно, как тяжело ей будет умирать…
    — Они убьют тебя! — воскликнула она, заставляя себя не плакать, хотя слезы готовы были в любой момент брызнуть из глаз. — Солдаты найдут тебя и уж тогда разрежут на кусочки, выпотрошат, голову тебе оторвут, снимут скальп! О да, они снимут с тебя скальп и оставят истекать кровью, пока не умрешь!
    Скайлар почудилось, будто губы индейца изогнулись в ироничной усмешке, но глаза по-прежнему мрачно смотрели на нее. Вот он взмахнул рукой, Скайлар зажмурилась и пронзительно завопила, понимая, что сейчас острый нож вонзится в ее грудь.
    Но вместо того…
    Скайлар услышала звук разрываемой материи. Она распахнула глаза, как только до нее дошло, что он разрезает ее собственное платье от воротничка до самой подпушки.
    — Нет! — вскрикнула она, в ужасе глядя на его действия, хотя голос рассудка подсказывал: пусть лучше режет платье, чем ее саму.
    Отважная женщина пыталась воспрепятствовать дикарю, отбиваясь связанными руками, но все усилия оказались напрасны. Он попросту перевернул ее на постели лицом вниз, так, что она уткнулась в гору изрезанных в клочья тряпок, и продолжил делать то, что начал: методично разрезал и срывал черный шелк и кружева платья, шемизетку, нижнюю юбку, корсет, панталоны и даже розовые, все в бантиках подвязки. Наконец он перевернул ее на спину, молча глядя на полуобнаженную испуганную женщину.
    — Они вырежут твое сердце! — вновь принялась за угрозы она, глотая слезы и холодея от страха. — А потом, потом они… они кастрируют тебя и бросят — сам знаешь что — на съедение свиньям! — Скайлар была уже близка к истерике. — Нет, я сама! Сама сделаю это! Дай только добраться до ножа. Ты еще пожалеешь о том, что…
    Скайлар взвизгнула, потому что в этот момент дикарь встал и подхватил ее на руки. Каким же способом он собирается убить ее? Какую изощренную казнь придумал?
    Каково же было ее изумление, когда дикарь взял и просто бросил ее в ванну.
    Утопить ее — вот что он собирается сделать.
    Скайлар почувствовала, что индеец схватил ее за волосы — верно, для того, чтобы удобнее было удерживать голову подводой…
    Но он всего лишь приподнял роскошную гриву золотистых волос, не давая им намокнуть, и перекинул через бортик ванны. Затем повернулся к камину и снял с огня котел с кипящей водой.
    Так вот что! Он намерен обварить ее. Но нет, он осторожно вылил кипяток в ванну, просто для того, чтобы вода стала теплее, вернулся к камину и швырнул молодой женщине кусок мыла.
    — Хочешь, чтобы я была чистой, перед тем как убить меня?! — с горечью выкрикнула Скайлар. — Нет!.. — начала вопить она, когда увидела, что индеец опустился рядом с ванной, а в руке его блеснул нож.
    Она так и сидела, вопя во весь голос. А индеец всего-навсего перерезал этим ножом кожаные ремни, стягивающие ее запястья. Почувствовав, что руки свободны, Скайлар поспешно схватила кусок мыла и вознамерилась было запустить в дикаря, но он вовремя остановил ее руку, сжав так, что женщина вскрикнула от боли. Глаза дикаря злобно смотрели из-под сдвинутых бровей, и от этого свирепого взгляда Скайлар застыла, лишь сердце ее бешено колотилось в груди.
    — Отлично! — воскликнула она, изо всех сил пытаясь унять предательскую дрожь. — Я вымоюсь, если тебе так будет приятнее убивать меня.
    Скайлар пристально смотрела индейцу в глаза. Сейчас вид его, казалось, был еще более устрашающим. Он, очевидно, нисколько не смущался своей наготы, в то время как Скайлар не знала, куда деться от стыда. А ведь он сложен как бог, невольно подумала она, и совсем не важно, какого цвета его кожа.
    Наконец индеец встал и подошел к камину, а Скайлар, довольная тем, что он отвернулся, схватила кусок мыла. Время. Ей необходимо выиграть время! И Скайлар принялась яростно смывать с лица глубоко въевшуюся грязь. Она с остервенением терла руки, ноги, всю себя, не переставая думать о том, как бы сбежать.
    И тут ноздри ее защекотал запах кофе. Такой ароматный, дразнящий…
    Скайлар слышала, как индеец гремит чем-то, слышала его шаги, но вдруг в комнате воцарилась тишина. Индеец стоял у камина, скрестив руки на груди, переодетый в просторный халат, какие белые мужчины обычно носят дома. Глаза его смотрели холодно, точно два сверкающих изумруда.
    Скайлар вдруг поняла, что он изучающе разглядывает ее, и вспыхнула от смущения. Ее охватила паника. Плохо соображая, что она делает, Скайлар выскочила из ванны и побежала к двери.
    Но разумеется, убежать ей не удалось. Как только индеец схватил ее в охапку, Скайлар, истерично вскрикивая — то ли смеясь, то ли плача, — принялась осыпать широкую грудь ударами. Просторный белый халат распахнулся. Скайлар не видела ничего, кроме мощной бронзовой груди. Она чувствовала тепло его тела, гладкую кожу под ладонями, силу, скрытую в его руках. От него исходил чистый запах мыла, и, к своему ужасу, Скайлар поняла, что реагирует на его близость совсем не так, как должна бы.
    Индеец опустил Скайлар на кровать. Пальцы его запутались в ее длинных белокурых волосах, а руки Скайлар — в просторном халате. Намеренно, нет ли, он упал прямо на нее. И теперь с еще большей остротой она ощущала едва ли не каждую клеточку его сильного тела, желание, разгорающееся в нем. Скайлар едва не задохнулась от ужаса, когда поняла, что и в ней самой вспыхнул огонь. Она отчаянно выворачивалась, все еще пытаясь освободиться, но силы уже были на исходе. Наконец она откинулась на подушки, оставив попытки вырваться, и заговорила, вложив в слова столько яда, сколько могла:
    — Я убью тебя, дикарь невежественный!
    Зеленые глаза индейца сузились. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы догадаться — он уже по горло сыт оскорблениями. Возможно, он не понимал слов, но чувствовал, что она издевается над ним.
    — Да-да! Убью тебя!
    Дикарь продолжал пристально изучать свою пленницу. Такими странными зелеными глазами.
    Скайлар внезапно содрогнулась. Зеленые глаза. Они показались ей какими-то удивительно знакомыми, будто она уже где-то видела их. В этих глазах было что-то такое…
    О да! Угрожающее, опасное.
    Ужасное.
    И вновь Скайлар охватила дрожь, и в жилах ее разлился огонь. Нужно продолжать бороться, осыпать этого варвара проклятиями. Не сдаваться до последнего. Другого выхода не было.
    — Я вырву тебе глаза. Разрежу на кусочки, оставлю от тебя мокрое место. Заживо сниму кожу, скормлю твои руки собакам, оторву твой…
    Договорить ей не удалось, поскольку похититель внезапно решил прервать молчание.
    — Еще одно слово, мадам, — проговорил он на прекрасном английском языке, — и я покажу, на что способны мои руки, прежде чем вам удастся выполнить свои угрозы.
    Скайлар застыла, отказываясь верить собственным ушам.
    — Что? — выдохнула она.
    — Вы отлично слышали, я, кажется, выразился достаточно ясно.
    Так он говорит по-английски! Значит, он понимал абсолютно все! Скайлар вспыхнула до корней волос.
    — Ты!.. Ты… презренный…
    — Полегче с оскорблениями, — предупредил он.
    — Негодяй! — не думая о последствиях, крикнула она. — Так ты все понимал и не мог мне ответить? Кто ты такой, черт тебя побери?
    До странного знакомые зеленые глаза жгли женщину взглядом. Неумолимые. Бесстрашные. Безжалостные.
    Индеец заговорил снова. Голос был низкий, густой. А тон… Вселяющий ужас, как и глаза.
    — Задавать вопросы, мадам, буду я, — произнес он. — Кто, черт возьми, вы такая?

Глава 2

    «О нет, Господи, только не это! Не дай мне умереть!..» — безмолвно взмолилась Скайлар.
    — Какая тебе разница, кто я?! — воскликнула она и уперлась ладонями мужчине в грудь, но он ни капельки не сдвинулся с места.
    «Будь храброй, — напомнила она себе. — Или по крайней мере постарайся изобразить из себя этакую бесстрашную молодую особу».
    — Ты убил кучера и силой увез меня, уже этого достаточно, чтобы повесить тебя, каким бы прекрасным ни был твой английский!
    «А может быть, угрозы не самая лучшая тактика? — подумала Скайлар. — Раз он понимает по-английски, можно попытаться обратиться к его здравому смыслу».
    — Если ты немедленно отпустишь меня, — быстро проговорила она, — я могла бы тогда замолвить за тебя словечко кому надо. Я могла бы…
    — Вы, похоже, не слушаете меня, леди. Кто вы такая? — прорычал индеец.
    Скайлар чувствовала, что трясется мелкой дрожью, несмотря на все желание не выказывать страха.
    — Меня зовут Скайлар Даглас.
    — Вы лжете!
    В его словах было столько злости и убежденности, что Скайлар на мгновение умолкла, удивленно глядя в необычные зеленые глаза. Она была совершенно сбита с толку. Что ему за дело до того, как ее зовут? Хоть и говорит отлично по-английски, но ведь он всего лишь дикарь. Скайлар чувствовала себя крайне неловко оттого, что совершенно обнажена и придавлена к постели мощным мускулистым телом, к тому же дикарь и не пытался скрыть своей злости.
    — Собираешься убить меня?
    Индеец неторопливо смерил ее взглядом, и от этого взгляда Скайлар вспыхнула, точно ее опалили пламенем. Величайшим усилием воли она заставляла себя сохранять присутствие духа и не дрожать, как овечий хвост, но остановить стучащие зубы ей никак не удавалось, как не удавалось и успокоить бешено колотящееся в груди сердце.
    — Еще не решил. Для начала хотелось бы узнать правду: кто вы и зачем приехали сюда?
    — Да кто ты, черт побери, сам такой?.. — взорвалась Скайлар, позабыв о страхе.
    — Мужчина в десять раз больше и сильнее вас, к тому же не забывайте, у меня есть нож. Для начала достаточно и этого. И постарайтесь запомнить: вопросы задаю я.
    Скайлар прикрыла глаза, стараясь выровнять дыхание и разобраться в своих чувствах. Она была смущена, напугана и совершенно не знала, как вести себя, что делать. Одно знала точно — она больше не в силах выносить вид его полуобнаженного тела, чувствовать угрожающую силу рук. Все складывалось как нельзя хуже, ведь теперь Скайлар знала, что он понимает каждое сказанное ею слово.
    — Если собираешься убить меня, кончай с этим поскорее, — устало произнесла она тихим, ровным голосом.
    — Я хочу получить ответ на свой вопрос.
    — Я уже ответила, — шепотом произнесла Скайлар. Индеец выругался и, к немалому ее удивлению, внезапно встал, запахнул халат, туго затянул пояс и подошел к камину. Опустив обе руки на деревянную полочку, индеец стал смотреть на пламя.
    — Вы не леди Даглас, — проговорил он.
    — С чего вы взяли?
    — Вы лжете.
    — Откуда такая уверенность?! — воскликнула она, вскакивая на ноги, но, вспомнив, что на ней совершенно ничего нет, вновь упала на кровать и попыталась прикрыться подушкой.
    К великому ужасу Скайлар, индеец оттолкнулся от камина и направился к ней. Она охнула, вскочила, обежала кровать, позабыв о подушке, и прижалась спиной к стене по другую сторону. Взгляд зеленых глаз, не выражавших ничего, кроме презрения, немного успокоил ее. К тому же индеец не делал попыток подойти ближе.
    Дикарь нагнулся к сундуку, что стоял в ногах кровати, и бросил пленнице халат, очень похожий на его собственный. Руки Скайлар дрожали так сильно, что она не сразу попала в рукава. С минуту индеец молча смотрел на нее, затем повернулся и пошел обратно к камину. Сняв с огня кофейник, он налил дымящийся ароматный напиток в две глиняные кружки и поставил их па стол. Достав с полки бутылку виски, щедро плеснул в обе кружки, а после протянул одну из них Скайлар. Она стояла не двигаясь.
    — Уж если мне захочется убить вас, подсыпать отраву в питье я не стану, найду способ получше, — холодно проговорил он.
    Скайлар боялась шелохнуться, боялась даже вздохнуть. Она страстно молилась, чтобы индеец не заметил, насколько она напугана, но чувствовала, что жилка на шее бьется предательски сильно. Индеец поманил ее пальцем.
    — Неужели не хотите выпить? Вот я бы точно не отказался, — усмехнувшись, сказал он. Но внезапно его тон изменился. — Живо идите сюда, — приказал он. — Травить вас я не собираюсь, а выпивка сейчас — это то, что нужно.
    Скайлар прикусила нижнюю губу, чувствуя, как поднимающийся внутри ее гнев берет верх над страхом. Она осторожно обошла кровать, стараясь держаться от дикаря как можно дальше, и протянула руку за кружкой. Скайлар осторожно пригубила напиток. Кофе оказался изумительным, горячим и ароматным, и виски было ровно столько, чтобы согреться. Не в силах остановиться, она все пила и пила, прикрыв от удовольствия глаза. Когда чашка опустела, индеец взял ее и снова наполнил.
    Кофе. Это было так естественно и… нормально, несмотря на все безумие происходящего. А может быть, все дело в виски? Возможно, это виски заставило позабыть о всей нелепости положения, в котором она оказалась?
    Скайлар вновь почувствовала на себе изучающий взгляд индейца и невольно попятилась назад. Она плохо понимала, что делает, пока не уперлась в кровать. Колени как бы сами собой подогнулись, хотя садиться вроде бы она не собиралась. Ну что ж, сидит, так сидит. Гордо расправив плечи, она начала:
    — Никак не могу взять в толк, что здесь происходит. Я ведь ничего тебе не сделала! Если бы ты только сказал мне, кто ты, объяснил…
    — Я первый задал вопрос, если помните, — резко прервал ее индеец.
    — Вот первым и ответь! — воскликнула Скайлар. — Притворяешься, будто индеец, ведешь себя как совершенный дикарь…
    — О да, я действительно индеец, из племени сиу, — перебил он подозрительно мягким голосом. — И советовал бы вам не забывать об этом. А что до дикаря, боюсь, так уж устроено самой природой, что одни мужчины рождаются дикарями, другие — нет, и к какой расе они принадлежат, не имеет ровным счетом никакого значения.
    Скайлар отпила большой глоток кофе, немало раздосадованная его словами. Мало того что по-английски говорит, черт возьми, он еще и философ. Боже, и как ее угораздило попасть в его руки?
    — Может, тогда и вести себя следует по-другому? — сладким голосом предложила Скайлар. — Иначе как же я определю разницу между варваром и дикарем?
    — Ах вот как! Я вовсе не собираюсь оправдываться. Да, я дикарь, — с усмешкой проговорил он. — Вот только белые обычно называют дикарями тех, кто живет не так, как они, тогда как сами порой совершают поступки куда более жестокие и отвратительные, чем большинство индейцев. По правде говоря, мне совершенно наплевать, кем вы меня считаете. Но хватит отвлекаться. Скажете наконец, кто вы такая и почему взяли на себя смелость утверждать, будто являетесь леди Даглас?
    Скайлар обхватила кружку двумя руками, стараясь согреться, и глубоко вздохнула.
    — Я сказала правду. Я действительно леди Даглас…
    — И вышли замуж за?..
    — Лорда Дагласа, разумеется.
    — Разумеется? — прорычал он.
    Скайлар залпом допила кофе, радуясь, что разлившееся по жилам тепло придало ей сил.
    — Не вижу в этом ничего странного. По правде говоря, сейчас я вдова. Лорд Даглас умер.
    — После того, как вы вышли за него замуж?
    — Само собой! — раздраженно выпалила она. — Как, по-твоему, еще можно стать вдовой?
    — Когда и где вы поженились?
    — Не твое дело, — холодно бросила Скайлар.
    Индеец сделал шаг вперед, глаза не обещали ничего хорошего.
    — Спрашиваю еще раз: когда и где вы поженились? — требовательно произнес он.
    Скайлар с трудом сдерживалась, страх и возмущение кипели в ней. А впрочем, какая разница, зачем делать секрет из того, что и так всем известно?
    — Я вышла замуж за лорда Дагласа чуть меньше двух недель назад в Мэриленде.
    — И вскоре он умирает. Как кстати, черт возьми!
    — Да как ты смеешь!..
    — Смею. Итак, вы были замужем за лордом Дагласом. Могу я узнать, за каким именно?
    — Что?
    — Как звали вашего мужа?
    — Эндрю.
    — Вы в этом уверены?
    — Это имя стоит в моем свидетельстве о браке.
    — И ваш муж умер.
    — Да, это так.
    — Вы уверены?
    — Абсолютно, все случилось при мне.
    — Ах вот как…
    Индеец, похоже, нисколько не удивился, узнав, что лорд Даглас умер, а Скайлар была с ним рядом, словно имела к его смерти самое непосредственное отношение.
    — Не смей так смотреть на меня! Не смей говорить такое! — воскликнула она, чувствуя, как сердце внезапно защемило от боли. — Я была рядом с ним, я была там… — Договорить не было сил, и голос ее сорвался.
    — Нисколько не сомневаюсь в этом! — насмешливо проговорил индеец.
    — Ax ты, мерзкий дикарь! — задохнулась от возмущения она. — Как ты смеешь…
    — О нет, как смеете вы? — процедил он сквозь плотно сжатые зубы.
    Скайлар вскочила на ноги.
    — Ты не имеешь права так обращаться со мной. У тебя нет права судить меня! Не знаю, кто ты и чем занимаешься, но скажу одно: мне совершенно наплевать. Мне все равно! Я американка. Я не обязана сидеть и терпеть оскорбления от тебя или кого-либо другого!
    Скайлар решительно встала, грохнула чашкой о стол и бросила гневный взгляд на индейца. Сердце ее бешено колотилось, и только виски придавало сил и храбрости, которых ей так недоставало. Гордо вскинув голову, Скайлар твердым шагом направилась к двери, считая, что, если будет держаться независимо, он не посмеет ее остановить. И тут она услышала голос индейца:
    — Леди Даглас! Я бы не советовал вам делать это!
    Стоило ей открыть дверь, как тут же она с оглушительным стуком захлопнулась. Скайлар мигом обернулась — индеец стоял прямо за ней. Она снова оказалась в ловушке сильных рук и мощного тела. Дикарь стоял, упершись обеими руками в дверь. Холодно, как только могла, Скайлар посмотрела ему в глаза.
    — С меня довольно игр! — гордо сказала она.
    — По-вашему, это игра? — насмешливо поинтересовался индеец.
    — По-моему, вы должны выпустить меня отсюда!
    — А по-моему, нет, — настаивал он. Схватив за плечо, индеец толкнул ее обратно в комнату.
    Скайлар с трудом удержалась, чтобы не упасть на кровать. Халат распахнулся, и она поспешно запахнула полы, туго затягивая на талии пояс. Чтобы сохранить равновесие, она оперлась о спинку кровати.
    — Я знаю, неподалеку стоят части армии Соединенных Штатов! — воскликнула Скайлар. — А когда армия дойдет сюда, клянусь, я добьюсь того, чтобы тебя повесили!
    — Они вполне могут повесить и вас.
    — Что?
    — Да-да, за убийство. Убийство лорда Дагласа.
    Безумие. Полное безумие.
    Слова индейца настолько разозлили Скайлар, что она не смогла устоять и бросилась на него с кулаками. Ей бы держаться подальше и не подпускать его к себе, так нет же, полетела прямо дракону в пасть. Скайлар уже занесла было правую руку, чтобы залепить пощечину, но индеец перехватил запястье. Тогда она попробовала ударить его левой, но до лица дотянуться не смогла — дикарь не позволил. Ну что ж, если ударит в живот, тоже будет неплохо. Рыдания подступили к горлу. Скайлар едва ли сознавала, что ее оторвали от пола. Голова у нее закружилась: должно быть, индеец вылил в ее кружку никак не меньше полбутылки виски, когда наполнял второй раз. Смелости это ей придало, кто спорит, вот только руки и ноги отчего-то стали ватными.
    — Прекратите сейчас же!
    Голос индейца доносился словно через какую-то пелену. Она плохо понимала, чего он от нее хочет. Истерично всхлипывая, она яростно колошматила широкую грудь, и страх вперемежку с яростью подбадривал ее.
    — Прекратите!
    Скайлар болтала ногами в воздухе, чувствуя себя так, будто летит, и тут же ее снова уронили на постель. Индеец бедром придавил ее ноги, а руки завел за голову, чтобы не дралась. Скайлар с трудом переводила дух, стараясь успокоиться. Халат ее распахнулся, впрочем, как и его.
    — Пожалуйста, прошу тебя!.. — выдохнула Скайлар, с новой силой принимаясь выкручиваться и отталкивать индейца от себя. Меховое покрывало и простыни давно сбились. Обнаженные тела сплелись в одно целое. Скайлар чувствовала, что сердце ее стучит все громче и громче, как тяжело становится дышать.
    Громкий стук… Это совсем не сердце. Стучали в дверь хижины. И вот дверь внезапно распахнулась.
    — Ястреб? — позвал встревоженный голос.
    Индеец, придавивший Скайлар к кровати, пошевелился, услышав свое имя. Она заглянула через его плечо и увидела в дверном проеме двух мужчин.
    Двух мужчин в форме.
    Форма!
    Один совсем молоденький, волосы песочного цвета, лицо гладко выбрито; другой постарше, с посеребренными сединой» бакенбардами и тщательно ухоженными усами.
    О Господи! Кавалерия! Они уже здесь!
    Скайлар пронзительно вскрикнула.
    — Ах ты Боже мой, прости, Ястреб! — проговорил седовласый. Он ткнул своего приятеля в ребро, и тот залился густым румянцем. — Он сейчас занят! У него дама!
    «Занят… дама…» — звенело в голове Скайлар. И вдруг она поняла: они подумали, что…
    — Нет! — громко вскрикнула она.
    Индеец не только не встал, а прижался еще сильнее, так что Скайлар чувствовала его дыхание на своих щеках.
    Сейчас, вот только наберет в легкие побольше воздуха и закричит что есть сил. Но в этот момент стыд горячей волной захлестнул ее. На ней же совсем ничего нет, тот дикарь… все выглядело так…
    Скайлар с ужасом смотрела в странные зеленые глаза, в которых прыгали сейчас веселые чертики. Глаза его так близко от ее глаз…
    — Тише, тише, — успокаивал индеец притворно мягким голосом. — Дорогая, солдаты — люди воспитанные, уверен, они ничего не скажут.
    — Солдаты ничего не скажут? — взорвалась Скайлар. — О Боже, да они… — начала она, но дикарь не дал закончить, сдавив ее так, что невозможно было вздохнуть.
    — Дорогая, прошу тебя. Не нужно сердиться. Все будет хорошо. Тише… — Голос его перешел в шепот, и губы коснулись ее губ.
    Он поцеловал ее, сначала ласково, потом требовательно. Язык его, не дожидаясь приглашения, раздвинул ее губы и скользнул внутрь. Дыхание индейца отдавало смешанным запахом кофе и виски. Скайлар пыталась увернуться, но он удержал ее голову руками. Пальцы его рук были переплетены с ее пальцами. Она едва дышала, голова немилосердно кружилась… перед глазами вспыхивали искры…
    — Все хорошо, моя дорогая. Не бойся, смущаться ни к чему.
    Индеец поднял голову и пристально, даже немного насмешливо смотрел на то, как она прерывисто дышит.
    — Будь ты проклят! — выкрикнула Скайлар.
    — Боже ты мой, простите! — воскликнул пожилой солдат. — Мне так жаль, мадам. Мы совсем не думали, Ястреб, что ты не один, а с дамой…
    Индеец не дал ему закончить, довольно ясно показывая, что он по этому поводу думает.
    — Ваши извинения приняты, капитан. Мне самому неловко, я не слышал, как вы подъехали.
    — Черт бы вас побрал! Стойте! — снова завопила Скайлар.
    — Дорогая, что ты! Разве можно так говорить с гостями? Мне бы, конечно, следовало услышать, как они подъезжают…
    — Вот то-то и странно, — подхватил седовласый солдат. — Что это с тобой, Ястреб? Обычно ты можешь услышать лошадь чуть ли не за милю.
    — Ты прав. Признаюсь, я в самом деле был очень занят, — проговорил Ястреб.
    Капитан рассмеялся:
    — Когда женщина рядом, мутится рассудок, не так ли, дорогой друг?
    — Что верно, то верно, и все же я чувствую себя виноватым.
    — Ну-ну, ничто человеческое, как говорится, тебе не чуждо.
    — Человеческое? — возмутилась Скайлар.
    — Благодарю вас, капитан, — сказал индеец и придавил свою жертву так, что она не могла вздохнуть. — Тем более причина весьма уважительная. Познакомьтесь, это леди Даглас, капитан.
    Произнося эти слова, индеец не отрываясь смотрел на Скайлар, а губы его кривила усмешка.
    — Леди Даглас? — изумленно протянул капитан. — Я и не знал, что…
    — Да! — смогла наконец вставить Скайлар. Ей нужно срочно все объяснить, иначе они ей не помогут. — Да! Да! Черт возьми, я леди Даглас. Да, меня зовут Скайлар Даглас. Умоляю, я…
    — Ах, мадам, мы не знали, ничего даже не слышали… Пожалуйста, простите нас! Дело, Ястреб, конечно, важное, но отложить его можно. Через несколько дней я разыщу тебя. Еще раз приношу свои извинения. Мы уже уезжаем.
    — Ничего-ничего, друг, все в порядке. Извинения приняты. Но нам, разумеется, снова хотелось бы остаться наедине…
    Капитан подтолкнул молодого солдата к выходу и громко захлопнул за собой дверь.
    — Нет! — закричала Скайлар. — Нет! Я не хочу оставаться с ним наедине! Нет! Вы не поняли! Подождите! — Она обрушила град ударов на грудь индейца, затем с силой укусила его за плечо, но он и глазом не моргнул, только оторвал ее от себя, схватив за волосы.
    — Не смей больше кусаться, — предупредил он.
    — Тогда дай мне встать!
    К немалому ее изумлению, индеец откатился в сторону. Скайлар тут же вскочила с кровати, не обращая внимания на то, что халат распахнулся, и бросилась к выходу. Как назло, никак не могла найти задвижку на двери.
    — Стойте! Подождите! — кричала она. — Послушайте меня! Помогите кто-нибудь! О Господи, клянусь, я действительно леди Даглас! Пожалуйста…
    Но в этот момент странный краснокожий дикарь, отменно говорящий по-английски, которого солдаты называли Ястребом, оттащил ее от двери назад в комнату.
    Покрутившись на месте, Скайлар злобно глянула ему в лицо.
    О нет! Кавалерия таки пришла. Помощь была так близко!
    Помощь! Они видели ее в постели с этим человеком…
    Скайлар обернулась к двери.
    — Ты должен выпустить меня! Они обязаны мне помочь. Они ведь кавалерия, а ты индеец. Господи, да что же это с ними такое? Похоже, все посходили с ума! — Скайлар пыталась вырваться, но тщетно. Она вновь осыпала ударами его грудь, то плача, то смеясь. — Пусти меня! Я должна их догнать, должна все объяснить… — Она замолчала, услышав затихающий вдали стук копыт.
    Да, кавалерия пришла.
    И ушла.
    — Пусти меня. Пожалуйста, пусти!
    — Зачем?
    — Чтобы я вернула их, и тогда бы они помогли мне! Индеец выпустил Скайлар, сложил руки на груди и проговорил:
    — Они не станут помогать вам.
    — Когда им станет ясно, что произошло на самом деле, что ты похитил меня, едва… едва не изнасиловал, тогда они непременно спасут…
    — Они не будут помогать вам и, уж конечно, не станут спасать от меня, хоть вы и леди Даглас. Впрочем, именно потому, что вы леди Даглас.
    Скайлар гордо вскинула голову.
    — Почему нет, черт возьми? — потребовала она ответа. — Почему они не станут помогать мне?
    Индеец схватил Скайлар за руку и резко притянул к себе, в глазах его плескалась злая усмешка.
    — А потому, моя хорошая золотоискательница, что Эндрю Даглас не умер. Лорд Эндрю Даглас перед вами. Это я ваш возлюбленный супруг.
    — Ты лжешь! Лорд Даглас умер. А ты не можешь быть вообще никаким лордом. Ты… ты…
    — Индеец? — подсказал он.
    — Вот именно! Дикий раскрашенный индеец!
    — Я действительно индеец. Но уверяю вас, я также еще и лорд Даглас.
    Скайлар ошарашенно смотрела в его глаза.
    Зеленые глаза. О Боже, они казались такими знакомыми!
    — Я не шучу, черт возьми. Я действительно лорд Даглас.
    Зеленые глаза. Скайлар и в самом деле видела глаза, очень похожие на эти. У другого человека. Зеленые глаза… И в этот момент все потонуло во мраке.

Глава 3

    Эндрю Даглас, Ястреб, как называли его и родственники из племени сиу, и белые друзья, озадаченно покачал головой, не сводя с незнакомки пристального взгляда. Дралась, как дикая кошка, пока его последние слова не поразили ее настолько, что она потеряла сознание.
    Изумительно красивая и в конце концов, слава Богу, притихшая женщина лежала на его кровати.
    Поразительная, неземная красота и, по всей видимости, смертельная, горько усмехнулся он. Подробности ему были неизвестны, но вот в чем не оставалось никаких сомнений, так это в том, что его отец знал эту женщину. Каким-то образом ей удалось убедить его жениться. Она думала, будто выходит за отца, вполне в общем-то логично. Так что же все таки произошло? Как узнать правду? Отец мертв.
    Она сама ему все расскажет. Все, до мельчайших деталей. Ястреб с трудом удерживался от того, чтобы не задать ей хорошую трепку. Он готов был душу из нее вытрясти, пока она не скажет правду.
    Он снова и снова спрашивал себя: кто она такая, откуда взялась?
    Красота этой женщины могла бы пробудить в нем нежные чувства, если бы не боль от сознания, что Дэвид, лорд Даглас, умер.
    Ястреб получил сообщение от Генри Пьерпонта, немного рассеянного, но исключительно преданного адвоката отца, которого, в свою очередь, уведомил президент банка Мэриленда о том, что Дэвид умер от сердечной недостаточности в Балтиморе две недели назад. И ни слова о его молодой жене. Совершенно очевидно, что эта женщина убеждена, будто стала женой — теперь вдовой — отца Ястреба. Но имя назвала не Дэвид, а Эндрю.
    Так что же все-таки произошло между этой юной особой и его стариком отцом? Загадочная история. Дэвид был человеком, для которого достоинство и честь всегда стояли на первом месте, человеком, без преувеличения сказать, мудрым. В своей жизни он любил лишь двух женщин, обе были его женами. Ястреб не помнил, чтобы отец жаловался на здоровье, перед тем как отправиться на восток. Тогда как же…
    Женщина, которая лежала сейчас перед ним, казалось, была абсолютно уверена, что является вдовой лорда Дагласа, и вместе с тем совсем ничего не знала о жизни своего мужа. Она не знала даже, что его зовут Дэвид, а совсем не Эндрю.
    Все, что ей нужно было знать, решил Ястреб, — это то, что лорд Даглас — пэр и земли в районе Блэк-Хиллз, земли, которые индейцы племени сиу считали священными, земли, где отец обнаружил месторождения золота.
    Как же хотелось встряхнуть ее хорошенько! Такая нежная и хрупкая с виду, а борется с отчаянностью пумы. Дикая кошка, да и только!
    Женщина по-прежнему лежала тихо, едва дыша. Ничего, скоро придет в себя. Ястреб потер подбородок, чувствуя, как в нем растет раздражение, а вместе с ним поднимается и непрошеное желание. Мужской халат — малоподходящая одежда для такой красотки. И о чем только он думал, когда кромсал ее платье ради того, чтобы окунуть в ванну? Сама захотела, вот и поступил так. А может, его подстегнула жадность этой авантюристки? Жадность настолько сильная, что заставила ее вторгнуться на территории, принадлежащие племени сиу, куда еще не отваживались ступить даже постепенно продвигающаяся на запад армия и волна белых эмигрантов. А она рискнула. Что ж, тогда пусть испытает на собственной шкуре все опасности, которые подстерегают здесь неразумных путешественников. Ведь белых людей здесь вполне могли захватить в плен, ограбить, изнасиловать, убить, снять скальп.
    Он еще не дошел до того, чтобы снять с нее скальп.
    Пока.
    Да нет, скальп он снимать и не думал. Эта женщина злила его. И дело даже не в том, что он расстроен из-за случившегося с отцом. Внезапно Ястребу захотелось встретиться с ней в зале суда. Впервые он увидел ее в трактире у Рили. Он был там со своими двоюродными братьями, а она ждала, пока починят карету. Тогда Ястреб сдержался, услышав, как она представилась леди Даглас, в то время как он и не знал, что такая вообще существует. Он никогда не видел эту женщину прежде, не слышал о ней. Как же хотелось изобличить эту авантюристку, разыгравшую нелепый спектакль, во лжи, силой заставить сказать правду! И вот теперь по какой-то иронии судьбы он и сам был близок к тому, чтобы поверить ей. А правда, смог бы он устоять перед этой хитрой маленькой охотницей за состояниями?
    Да Бог с ними, этими хитростями. Просто она была удивительно хороша, и распахнувшийся халат позволял увидеть больше, чем Ястребу хотелось. Но он сам в этом виноват… Нет, он не даст себе пасть жертвой ее чар. Ястреб поспешно запахнул халат на ее груди, но полы снова разошлись. Злясь оттого, что не может справиться с поднимающейся в нем волной желания, он встал и подошел туда, где были свалены в кучу остатки черного траурного платья. Поднял юбку, отыскивая в складках карманы, пока наконец не нашел один. Несколько золотых монет, маленькое зеркальце и расческа — вот все, что там было. Ястреб небрежно отбросил изящные вещицы на кровать к ногам женщины и снова принялся обыскивать юбку. В другом кармане оказалось именно то, что он хотел найти. Документы. Он поднес их к свету и, нахмурившись, стал изучать.
    Там было свидетельство о браке. Выглядит вполне настоящим, решил он. В документе утверждалось, что брак между Скайлар Конор и лордом Эндрю Дагласом, который не смог присутствовать на церемонии, но прислал свою доверенность, зарегистрирован мировым судьей Тимоти Кэроном в Балтиморе немногим более двух недель назад.
    Дата на документе совпадала с датой смерти отца.
    Ястреб тупо смотрел на свидетельство о браке, на котором стояла его собственная подпись. Опустив глаза ниже, он заметил приложение — это как раз и была доверенность. Когда подписывал бумагу, Ястреб не помнил, похоже, он никогда и не видел ее. Но подпись определенно его.
    В те времена он был молод и нетерпелив. Отец уехал обратно на восточное побережье. Когда в поместьях, будь то в Мэриленде или в Шотландии, происходило что-то непредвиденное, Ястреб предоставлял отцу самому решать, что делать, хотя знал, что поместья в равной степени принадлежат и ему тоже. Дэвид распорядился оформить все свои земли в совместное владение с сыном для того, чтобы узаконить его права как законного наследника.
    И вот — что за ирония! Отец всегда учил его тщательно прочитывать все документы, которые подписывает. Однако Ястреб полностью доверял ему и подписывал бумаги не глядя. Он по-прежнему считал, что отец является единственным владельцем всех своих земель, а потому волен распоряжаться ими, как сочтет нужным.
    Слишком поздно Ястреб понял, каким был эгоистом. Его волновали лишь земли в Блэк-Хиллз и дом на западной границе — на линии фронтира.
    Хотя, с другой стороны, у него просто не хватало времени думать о чем-то другом, кроме Блэк-Хиллз и прилегающих к нему земель, поскольку со времени окончания войны здесь стало очень неспокойно.
    Значит ли это, что он должен поверить женщине, распростертой без сознания на его кровати, будто она является леди Даглас? Значит ли, что у него действительно есть жена? Насколько это законно?
    Ястреб сдавленно застонал. Отец очень хотел, чтобы он женился снова. Настаивал, что ему нужна жена. Женщина с белой кожей. Между ними был долгий, бурный разговор о том, какая судьба уготована индейцам на западе. Но что бы Ястреб ни говорил, какие бы ни приводил аргументы, он знал, что в конечном счете отец окажется прав. Верность его утверждения подкреплялась нескончаемым потоком белых поселенцев и армии. Жаждущие новых земель шли и шли на запад. Дэвид имел определенное влияние в Вашингтоне, кому как не ему было знать, что правительство откажется в конце концов выполнить взятые на себя обязательства перед индейцами. Незадолго до последней своей поездки на восток отец предупредил сына, сказав, что, несмотря на все свои обещания, белые отнимут у индейцев их земли. В недавно принятом «Манифесте Судьбы»[5] четко и ясно было сказано, что целью правительства Соединенных Штатов является завоевать весь североамериканский континент «от моря до моря». Будь их воля, они наверняка отправили бы всех мексиканцев и англичан в Канаду. Вот только в мире это могло вызвать негативную оценку. Однако когда речь заходила об истреблении индейцев… краснокожих дикарей…
    Подобная угроза была вполне реальной. Причем произойти это могло не в каком-то необозримо далеком будущем, а прямо завтра.
    Ястреб понимал: отец исключительно из любви к нему советовал жениться на белой женщине и жить среди белых людей. И вот вам, пожалуйста, — убедил молоденькую золото-искательницу, будто она выходит замуж за человека, который уже на ладан дышит, а сам даже не успел привезти ее с собой на запад.
    И все потому, что надеялся уберечь своего сына от уготованной ему печальной участи, не хотел, чтобы его убили как краснокожего.
    Так что же произошло с Дэвидом? Он был совершенно здоров, когда отправился на восток, никаких признаков болезни. Высокий худощавый человек преклонных лет с белыми волосами и исключительно проницательными глазами, которые, казалось, видели все насквозь и все понимали. На здоровье отец никогда не жаловался. Вечно ходил в походы. Он жил среди воинов племени сиу и все испытания на выносливость выдерживал с честью, не уступая самым сильным и отважным. Разумеется, то было много лет назад. И все же казалось, с ним все было в порядке, когда он уезжал отсюда.
    «Надо было отправиться с ним!» — подумал Ястреб. Боль раскаяния сжала его сердце. Он никак не мог уехать, армия начала всячески притеснять индейцев.
    Но… неужели это реально? И законно?
    Ястреб прикрыл глаза. Для индейцев племени сиу он был отважным воином. Для армии унионистов — храбрым солдатом, и доказал это в недавней Гражданской войне. Но когда речь заходила о будущем, Ястреб понимал, что это ровным счетом ничего не значит. Понимал это и его отец.
    На мгновение мысли Ястреба перенеслись в то далекое время, когда земли Блэк-Хиллз принадлежали индейцам. Сиу не жили там, то была священная земля. Здесь охотились, совершали религиозные ритуалы, находили укрытие, когда возникала необходимость. Индейцы племени сиу, кочевники по своей натуре, к тому времени были отброшены в эти края с берегов Миссисипи наступлением армии белых солдат. Сиу, народ многочисленный, делился на такие племена, как брюл, оглала, два котла, хункпапа и черноногие сиу, то были названия лишь немногих племен, говорящих на одном языке. Любой воин, любая семья могли отделиться, если хотели. Сиу, народ свободолюбивый, почитал человеческую жизнь величайшей ценностью. Каждый мог жить как пожелает, это его право.
    Однако армия все дальше продвигалась на запад, вторгалась в исконные земли индейцев, и независимость племени была под угрозой. Разобщенность, отсутствие единства сделали их крайне уязвимыми.
    Ястреб рос среди индейцев, то был мир его матери. В младенчестве его качали в деревянной люльке, и первое, что он увидел, — крытые шкурами бизонов стены вигвама.
    Недостатка внимания он не испытывал: сиу очень любили своих детей. Мальчика обожали не только его мать, Звонкий Жаворонок, но и братья матери и его дед, вождь племени Мудрый Сокол. Ястреб обращался ко всем мужчинам племени «отец», а ко всем женщинам — «мать». Ему были рады в любом вигваме. Юный сиу знал, что должен научиться двум вещам — быть хорошим охотником и хорошим воином.
    До своего одиннадцатого дня рождения Ястреб мало что знал о мире белых людей. Теперь ему было известно, что до войны с Мексикой 1846-1848 годов, в которой Соединенные Штаты отвоевали себе земли за Луизианой, земли, на которых жили сиу, считались пустыней, именно там фактически проходила граница. Но после войны граница отодвинулась до самого тихоокеанского побережья. В 1851 году, он отправился в форт Ларами на реке Норт-Платт. Такого большого скопления индейцев мальчик еще не видел. Помимо множества кланов племени сиу, там были и другие племена: чейены, арапахо, шошоны, кроу, ассинибойны, арикара и другие. Белые предложили заключить договор, по которому обязались платить определенную сумму индейцам, с тем чтобы они не нападали на белых эмигрантов, во множестве направляющихся в Калифорнию к новым золотым месторождениям, и не враждовали друг с другом. Белые сами выбрали между индейцами главных. Требование же не развязывать между собой войн выглядело совершенно нелепым, поскольку равносильно было приказу немедленно изменить образ жизни. Договор был обречен с того самого момента, когда выбранные белыми индейцы «коснулись пера», или поставили отпечатки своих пальцев на бумаге, перед тем как белые написали их имена на своем — белом — языке.
    С того дня Ястреб стал часто видеть белых людей, но в его жизни они никакой роли не играли. Пока.
    Тогда он был еще Маленьким Воробышком. И даже спустя несколько месяцев после своего двенадцатого дня рождения продолжал носить это имя. А затем было первое сражение — с одним индейцем из племени кроу. Юному воину удалось сбить врага с ног ударом в челюсть, прежде чем они успели начать рукопашный бой и пустить в ход ножи. Такая схватка, в которой с врагом встречаешься лицом к лицу, а не убиваешь с расстояния, делала воину честь.
    Это убийство тяжелым камнем лежало на совести юного воина, хотя сердце его и было переполнено праведным гневом. Индеец кроу вместе с другими ворвался в деревню, где жили сиу, улучив момент, когда все воины ушли на охоту. Этот негодяй захватил трех молодых женщин — двух для себя, а одну для своего друга Древесной Змеи. Древесная Змея обошелся со своей пленницей так жестоко, что она, не выдержав, лишила себя жизни. Молодая женщина, чье имя Танцующее Облако, приходилась деду мальчика правнучкой, и Маленький Воробышек знал, что должен отомстить за ее смерть и доказать, что он достоин быть мужчиной.
    Во время ритуального победного танца тем вечером юному воину дано было другое имя — Грозный Ястреб, поскольку удары он наносил так же стремительно, как хищная птица, а по ярости, с какой он набросился на своего врага, можно было с уверенностью сказать, что воин из него вырастет действительно грозный.
    Прошел год, и теперь он мог танцевать Солнечный танец[6]. Множество кланов и семей племени сиу собирались раз в год для того, чтобы исполнить этот танец. То был один из самых важных ритуалов, как объяснила женщина Белый Бизон, которая учила юных воинов основам морали и строгим обычаям племени. Стоял июнь — время созревания диких вишен. Танец продолжался долгих двенадцать дней, требуя от участников немалой силы, физической и духовной.
    В свои четырнадцать лет Грозный Ястреб был высоким юношей, почти шести футов роста, выше, чем большинство взрослых воинов, хотя такой высокий рост и не считался необычным. Ястреб видел индейца сиу из клана миниконджу, которого звали Достающий-До-Облаков, рост его был равен почти семи футам, вот он-то действительно выделялся среди своих сородичей.
    Чего Грозный Ястреб хотел больше всего, так это стать не только великим воином, но и воином мудрым. Он страстно желал приобщиться к Вакан — великому тайному учению и потому танцевал Солнечный танец, вонзив себе в спину длинные иглы, самозабвенно молясь за своих людей и еще за то, чтобы у него хватило сил побороть всех врагов. Он танцевал до тех пор, пока не подкосились ноги. То было испытание, в котором он показал небывалую силу и выдержку, заслужив уважение соплеменников.
    И внезапно в его жизни появился отец. Он никогда прежде не видел этого зеленоглазого человека со светлыми волосами, который в один прекрасный день пришел в их деревню.
    Внезапно юноша почувствовал, что чем-то отличается от других, что отличие это с каждым днем становится все больше. Страх закрался в его душу, но мальчик, который недавно стал воином, чье имя Грозный Ястреб, не мог позволить себе испытывать страх.
    Старейшины племени тепло приняли незнакомца. Он был их другом, когда-то жил рядом с ними.
    Этот белый человек танцевал Солнечный танец, вонзив длинные иглы себе в грудь, боролся, как и сиу, против индейцев племени кроу и имел на своем счету немало побед над врагами.
    Ястребу с трудом верилось в то, что этот человек пришел в деревню потому, что его белая жена умерла, а Звонкого Жаворонка — свою жену-индианку — он хотел теперь сделать своей женой и ввести в мир белых людей. Индейцы племени не осуждали его за то, что у него было две жены — большинство воинов сиу имели больше одной, хотя их жены чаше всего были сестрами.
    Мужчина с зелеными глазами прекрасно говорил на языке индейцев сиу. Его любили, воины называли братом. Грозный Ястреб узнал, что этот человек когда-то давно явился сюда как представитель американского правительства. Специалист по топографии, он составлял карты местности. Воины сиу столкнулись с ним во время одной из своих разведывательных вылазок. Он храбро отбивался, был ранен, взят в плен. Звонкий Жаворонок выходила его, вернула к жизни. Младший сын богатого английского аристократа, как только он узнал, что его старший брат умер от какой-то тяжелой болезни, немедленно приехал в деревню, желая сделать все, чтобы сын Звонкого Жаворонка получил, когда придет время, свою долю огромного наследства. От белой жены у него был старший сын. Однако Ястреб не имел ни малейшего желания покидать свое племя. Здесь были его друзья, вместе с которыми он взрослел, стал мужчиной, убил первого своего врага и первого бизона. Здесь был его лучший друг Темная Гора, с которым они вместе ходили на охоту.
    И тогда Ястреб отправился к подножию холмов испытать себя, постараться увидеть свое будущее. Для юноши из племени сиу такое испытание было одним из самых важных в жизни. В видениях, которые посещали его, он прикасался к божественному: узнавал, какой путь следует избрать, чем заниматься в жизни.
    После трех дней без еды и питья Ястреб впал в транс, и видение наконец пришло к нему. Он несся на черном коне. Слева от него бежало стадо бизонов, справа — летела стая орлов. Животные и птицы кричали, пытаясь что-то сказать ему, но что, понять невозможно. Он знал, что скакать необходимо все быстрее и быстрее. Только тогда он смог бы понять животных. И вот он мчался и мчался и наконец понял, что говорили ему орлы, но бизонов не слышал, а потом, наоборот, понял, что говорили бизоны, а речи орлов разобрать не мог. С неба посыпался дождь стрел, но Ястреб знал, что, несмотря ни на что, должен ехать вперед. В конце пути он увидел солнце и направил своего коня прямо к слепящему свету золотого светила, а затем взмыл к небу для того, чтобы перехватить стрелы и не дать им упасть на землю.
    Видение встревожило Ястреба, но Длинный-Как-Миля человек, почитаемый всеми святой, объяснил, что юноша должен стать воином, мудрым вождем, способным договориться со всеми.
    Но если таково его предназначение в жизни, как же может он покинуть свое племя и поехать с белым человеком в его дом?
    Возможно, это даже необходимо, сказал Длинный-Как-Миля. Необходимо для того, чтобы научиться понимать одновременно и бизонов, и орлов, которые явились ему в видении. Не то всхлип, не то вздох отвлек Ястреба от воспоминаний. Он развернулся, глядя на прекрасную женщину с золотыми волосами, по-прежнему не приходящую в себя. Внезапно она вскинула руки, точно хотела отразить удар. Ястреб нахмурился, хотел было уже разбудить ее, но руки женщины упали, она вздрогнула и успокоилась.
    Интересно, от кого она пыталась защититься? От него? А может быть, был еще кто-то, кого она боялась? «Как хороша, — подумал Ястреб. — Тонкое, изумительно вылепленное лицо в обрамлении золотистых кудрей…»
    Он поспешно отвернулся и подошел к камину. Поленья горели ярко. Придет время, и он разбудит ее. Ястреб сжал руки в кулаки. Да-да, непременно разбудит.

Глава 4

    А в это время на другой части континента, на восточном побережье, молоденькая девушка спешила по коридору с охапкой полотенец и пузырьками жидкой мази. Гордая осанка, грациозная походка, высоко вскинутая голова делали ее выше ростом. Темно-каштановые волосы чуть подкрашены хной. А глаза, удивительные глаза, были цвета бирюзы. До недавнего времени, когда была жива мать, жизнь девушки была вполне сносной, временами даже счастливой, несмотря на все ужасные тайны прошлого, которые, точно проклятие, висели над их семьей.
    Но сейчас…
    За последние три недели чего только она не пережила. Жизнь превратилась в сплошной кошмар. Но к своему немалому удивлению, девушка обнаружила, что у нее достаточно сил противостоять злу. Скайлар поддерживала ее и вселяла уверенность. Скайлар всегда была готова помочь. А сейчас… Кажется, в конце концов им все же удастся спасти друг друга.
    Она помедлила у двери и расправила плечи, прежде чем войти. Что бы ни случилось, свою роль она сыграет до конца. Ничего никому не скажет. Ни за что не проговорится о том, что они задумали.
    Девушка толкнула дверь. Он сидел в инвалидном кресле на колесах, неподвижные ноги прикрыты вязаным шерстяным платком. Калека… Однако жалости этот человек у нее не вызывал, особенно когда смотрел с такой неприкрытой злобой, ненавистью и… жаждой отомстить.
    За креслом стоял доктор.
    — А! Вот и вы, моя дорогая! Так-так, жидкие мази, как я и просил. Превосходно. Полотенца, так. А теперь, дорогая, налейте сенатору бренди… да-да, бокал бренди, он прекрасно расслабляет мышцы и согревает…
    — Доктор, — прервал его человек, сидящий в инвалидном кресле, печально качая головой. — Бренди, жидкие мази. Расслабленные мышцы, напряженные мышцы! Какое все это имеет значение, если я больше никогда не смогу ходить?
    — Не падайте духом, сенатор! — подбадривал его доктор.
    Сабрина, глядя на этого старого человека, чьи щеки украшали пышные седые бакенбарды, никак не могла понять, то ли он действительно совсем выжил из ума, то ли только притворяется. И почему своим доктором сенатор выбрал именно этого? «Возможно, потому, что такой не станет задавать слишком много вопросов», — подумала девушка. Поначалу она была крайне поражена тем, что сенатор не вызвал полицию сразу же. Хотя потом, подумав, Сабрина пришла к выводу, что, в чем бы он ни обвинил их, ему могли быть представлены встречные обвинения.
    Этот ужасный человек по-прежнему пристально смотрел на нее. На губах его играла улыбка, нет, не улыбка, а, скорее, усмешка, холодная, злая. От такой усмешки мороз пробежал • по коже. Он словно бы предостерегал ее, угрожал и обещал: «Я непременно отомщу! Найду способ, выберу самое подходящее время. Вот уж в чем, милочка, можешь не сомневаться! У меня хватит сил, вот увидишь!»
    Сабрина решила никак не реагировать на его язвительную усмешку. Возможно, если бы в комнате не было доктора, она бы просто рассмеялась ему в лицо и ответила колкостью. Ты не сможешь причинить мне боль, старый глупец, сказала бы она. Не сможешь! Скайлар нашла способ остановить тебя, едва ты попытался!
    Он был довольно красив, всегда уверен в себе. Голос — продуманно тихий, размеренный. Избиратели знали его как доброго человека, щедрого дарителя, состоящего во многих благотворительных организациях, и сильного политического деятеля, всегда готового отстаивать интересы тех, кто голосовал за него.
    Откуда им было знать, каким беспринципным, жестоким, не останавливающимся ни перед чем человеком он мог быть, когда дело касалось его собственных интересов? Способным даже убить…
    Сабрина протянула бренди, как велел доктор, глядя сенатору прямо в глаза. Девушка поспешно убрала руку, не позволив его пальцам дотронуться до нее. Она надеялась, что Бог простит ее молитвы о том, чтобы этот человек остался калекой на всю жизнь, а после смерти отправился прямиком в ад. И Бог простит ее за желание отравить этого негодяя. Эта мысль возникла у нее сразу после его падения. Однако Скайлар отговорила ее, и не из страха предстать перед судом или взойти за это на эшафот. Скайлар беспокоилась лишь об их душах. «Нет, Боже мой, так нельзя, — говорила она. — Неужели ты не понимаешь, мы не можем уподобляться этому чудовищу? Мы должны найти другой способ отомстить ему, при жизни».
    Доктор отошел к столу разбирать полотенца и растирания.
    — Начнем процедуры прямо сейчас! — радостно сообщил он. Сенатор продолжал насмешливо смотреть на Сабрину, играя бокалом с бренди.
    — Ты очень добрая девочка, Сабрина! — с издевкой проговорил он. — Единственное утешение в моем горе!
    — Чтоб ты сдох! — тихо, почти шепотом произнесла она.
    — О нет, милочка, я проживу жизнь другую, — пообещал сенатор. — И хорошенько позабочусь о тебе, сладкая моя. Уж будь уверена, позабочусь. На мои плечи возложена ответственность за тебя. Ах, что за сладкое бремя!
    — Ты больше никогда не сможешь прикоснуться ко мне, негодяй!
    — Господь да поможет страждущим.
    — О да, несомненно, поможет!
    Сенатор в ответ громко расхохотался. Доктор с недоумением взглянул на него.
    — Ах, доктор! Сабрина и вправду свет моей жизни! — пояснил он.
    Доктор понимающе кивнул и снова вернулся к своей работе. А сенатор двинул коляску ближе к девушке, но та поспешно отступила на шаг назад. Улыбка на его лице, многих вводившая в заблуждение, сменилась выражением неприкрытой злобы.
    — А что до другой… — тихо проговорил он. — Можешь не сомневаться, она свое получит. Думаете, вы такие сообразительные? Вздорные девчонки! Полагаете, будто свободны? А вот и нет. Считай, она уже покойница! К твоим словам никто не прислушается, что бы ты ни говорила, и не имеет никакого значения, что ты была там…
    Сабрина отступила еще на шаг.
    — Доктор! Оставляю вас с пациентом, не хочу мешать, — громко проговорила она. С минуту она пристально смотрела на сенатора, а потом произнесла, понизив голос: — Вам никогда не найти ее.
    Сабрина повернулась и вышла из комнаты.
    Сенатор посмотрел ей вслед. Краска бессильной ярости заливала его лицо, но как только девушка закрыла за собой дверь, он начал хохотать и опустил взгляд вниз, на свои ноги.
    Господи, благослови Америку!
    Ступни уже слегка дергались, он мог даже капельку пошевелить ими. Пройдет совсем немного времени, дней, может быть, недель…
    Он будет снова ходить. Но пока об этом никто не знает. Ни одна живая душа. Скорее всего Сабрина и будет первой, с кем он разделит радость своего выздоровления.
    Когда она захочет убежать.
    А он бросится за ней вдогонку.
    Поленья жарко потрескивали в камине. Воспоминания, казалось, не хотели отпускать Ястреба.
    Когда отец приехал за матерью, она взяла себе христианское имя Кэтрин. Она была молода и по-прежнему хороша собой, многие воины хотели сделать ее своей, но она предпочла остаться со своим отцом. Ястреб понимал: она ждала. Ждала, когда ее храбрый белый воин вернется за ней, жила ради своего сына и надеялась, что когда-нибудь этот день наступит. Она всегда поддерживала Ястреба, а он платил ей безграничной любовью. Но вот пришел день, и она начала отдаляться, хотя едва ли ее можно было упрекнуть в этом, ведь мальчик уже достаточно повзрослел, чтобы начать принимать решения самому…
    Белый мужчина дал христианское имя и ему. Теперь его следовало называть Эндрю Дэвид Даглас. Белый человек не пытался повлиять на него. Он просто пришел и сказал, что всегда будет любить его, всегда будет рад видеть в своем доме. Ястреб не знал, как следует поступить, что ответить на предложение белого незнакомца. Но Длинный-Как-Миля напомнил о посетившем Ястреба видении, о том, что он должен научиться понимать многие языки.
    И дед, и мать умоляли его не отказывать Дэвиду Дагласу. Однажды Ястреб сидел рядом с дедом. Сомнения не давали ему покоя. Нужно было принять какое-то решение.
    — Дэвид Даглас — вождь в своих владениях, белые люди называют его лордом. В Шотландии он человек, окруженный почестями, каких прежде удостаивался его отец.
    — Но кто мы такие по сравнению с Шотландией? Американцы постоянно вторгаются на наши земли!
    Дед улыбнулся, качая мудрой седой головой.
    — Он пришел сюда как воин, желая добиться цели, которую себе поставил. Возможно, в его жилах течет кровь кочевника. Он много читал об огромных прериях, поросших высокой сочной травой, раскинувшихся без конца и края, читал о людях, которые живут другой жизнью. Он приехал сюда увидеть все это. Мы захватили его в плен, но не убили. Даже перед лицом смерти он держался с нами скорее как друг, который хотел узнать нас, чем как враг, способный только ненавидеть. Он старался приобрести знания и мудрость. Не к этому ли стремимся и мы? Он хотел изучить нашу религию, образ жизни, традиции.
    — Но он покинул нас.
    — Его отец и брат умерли, а белая жена была очень больна. Он любил обеих своих жен, но должен был выполнить свой долг по отношению к женщине, которую взял в жены первой. А потом вернулся сюда. Хоть место его в других землях, сердце — здесь. Теперь он поручил другим позаботиться о титуле и владениях, которые со временем отойдут его старшему сыну по законам, принятым в мире белых людей, и привез своего сына, твоего брата, сюда, к реке, где живем и мы. Он хорошо знает твой мир и расплатился за это знание кровью. Сначала он был нашим пленником, потом породнился с нами. — Дед глубоко вздохнул, затем продолжил, глядя на Ястреба: — Придет день, и на эти земли потянутся широким потоком белые люди. Видение это посетило меня много лет назад.
    — Но белые люди уже пришли сюда!
    Дед поднял руку, призывая выслушать.
    — Тот поток еще предстоит увидеть! Но прежде будет кровь, много крови. Прерия пропитается кровью, нашей кровью, но остановить белых людей мы не сможем, а потому кто-то должен стать им другом. Кто-то должен бороться. Кто-то должен умереть. А кто-то должен жить. Иначе окажется, что жизни наши были отданы напрасно. Ты понимаешь меня?
    — Я понимаю лишь то, что должен бороться!
    — Самая трудная та война, которую мы ведем сами с собой. Ответь мне, Ястреб, когда у индейца племени сиу есть две лошади, а у его соседа нет ни одной, что должен он сделать?
    Грозный Ястреб нахмурился.
    — Отдать соседу вторую лошадь. Мы всегда должны помогать друг другу, должны быть щедрыми. Этому нас учат с рождения…
    — Тогда ты должен быть щедрым с мужчиной, который является твоим отцом. Ты всегда будешь одним из сиу. Но и белым будешь всегда. Не думай только о себе. Ты должен поделиться любовью с матерью, своими людьми и со своим белым отцом.
    Слова деда запали юноше глубоко в душу, впрочем, как и видение и слова святого человека.
    Но в конце концов главной причиной, почему он дал согласие отправиться с лордом Дэвидом Дагласом, стало то, что Звонкий Жаворонок — Кэтрин — тяжело заболела. Она таяла буквально на глазах, ей было уже не под силу сшивать шкуры бизонов для вигвама, шить одежду или даже меховые сумки. Зимой, когда ветер задувал дым в вигвам, она задыхалась. А не дай Бог, на деревню нападут белые, кроу или другие враги, убежать по холоду и снегу она бы не смогла. Ей нужен был покой и уход, которые лорд Даглас страстно хотел дать. Как бы недоверчиво Ястреб ни относился к Дэвиду, он не мог не замечать, насколько белый человек любит его мать. Любовь к ней сквозила в каждом его движении.
    «Ну что ж, почему бы не узнать, что значит быть белым человеком?» — решил Ястреб.
    Жизнь эта оказалась совсем непохожей на ту, что он вел прежде.
    Он поселился в доме с огромным количеством комнат. Сидеть теперь он должен был на стульях, а не на полу.
    Он познакомился со своим белокожим братом.
    Его звали Дэвид, так же как и отца. В Соединенных Штатах в прекрасном доме, который лорд Даглас построил в Блэк-Хиллз, он проводил лишь часть времени, поскольку учился в Англии и должен был со временем унаследовать от отца титул лорда.
    Как ни пытался Ястреб возненавидеть своего старшего брата, ему это не удавалось. Дэвид-младший был удивительно похож на своего отца, так же любознателен, хотел узнать обо всем, что его окружало: природа, люди, их жизнь и традиции. И Ястреб рассказывал ему самые невероятные истории, разумеется, слегка приукрашивая свои подвиги и вознося до небес храбрость индейских воинов. Дэвид рвался отправиться вместе с Ястребом, когда тот захотел повидать своих родных. Улыбка Дэвида, такая открытая и добрая, способна была растопить чье угодно сердце.
    Чем больше времени юноши проводили вместе, тем больше сближались. Когда умерла Кэтрин (Ястребу только-только исполнилось семнадцать), Дэвид разделил горе с младшим братом. Он простоял с ним рядом на коленях у гроба всю ночь. Тогда впервые Ястреб возблагодарил небо за то, что наполовину белый, что может не скрывать своих слез. Старший брат тихо плакал вместе с ним. Они много говорили друг с другом. Спорили по поводу Американской революции и войны 1812 года. Обсуждали политику, проводимую Америкой и Англией.
    Дэвид отправился учиться в Оксфорд, а Ястреб, как ни удивительно, — в Вест-Пойнт. Получить это место было нелегко, но у сына английского пэра Дэвида Дагласа было немало заслуг перед страной, приобретенных за годы службы в армии Соединенных Штатов. Ястреб был наполовину англичанином, наполовину индейцем — крайне странная кандидатура для учебы в военной академии, но ему посодействовал старый друг Дэвида, не кто иной, как адъютант самого генерала Уинфилда Скотта[7]. Дэвид гордился честью, оказанной его сыну, а Ястреб, успевший искренне привязаться к отцу, хотел сделать все, чтобы тот был счастлив. А еще он хотел принести пользу вождям своего племени, разузнав все возможное об американской армии. К тому времени Ястреб уже в равной степени чувствовал себя как индейцем, так и белым.
    Ни он сам, ни отец еще не понимали тогда, почему пройти в академию оказалось легче, чем они думали.
    Правительство Соединенных Штатов Америки не имело ничего против того, чтобы одни индейцы убивали других индейцев. Американские дозорные часто использовали людей племени кроу как разведчиков для получения информации о намерениях воинов племени сиу. «Цивилизованные» чероки и крики воевали в войне против семинолов во Флориде.
    Подобная тактика могла принести как пользу, так и вред. Ястреб сумел найти себя в Вест-Пойнте, хотя поначалу все складывалось нелегко.
    Издевки так и сыпались. Еще бы! Ведь он индеец, краснокожий дикарь. В отместку он стал заниматься еще усерднее, а в таких дисциплинах, как меткая стрельба, искусство фехтования и оперативное искусство, ему не было равных. Развлечения белых были для него внове, но он усердно посещал балы и званые обеды. Были и первые увлечения, однако Ястреб старался вести себя благоразумно — ничего такого, о чем потом мог пожалеть будущий офицер. Женщины были для него таким же предметом изучения, как и жизнь выдающихся полководцев прошлого. И вот он уже знал наизусть все военные кампании, которые предпринимал Наполеон, и причину, почему он потерпел поражение при Ватерлоо; он знал обо всех завоеваниях Александра Македонского; знал, как удалось генералу Джексону выиграть битву при Новом Орлеане. Про женщин же он узнал то, что большинство из них очень мало похожи на индианок, такие понятия, как щедрость и самопожертвование, им были незнакомы. Двуличные создания, они из кожи лезли вон, лишь бы казаться этакими неприступными девами с кристально чистой репутацией, хотя на деле совсем не отказывали себе в чувственных удовольствиях, развлекаясь в будуарах со своими поклонниками. Как бы пылко ни убеждали их держаться подальше от человека с красной кожей, искательниц приключений это не останавливало; Непомерное любопытство толкало, несмотря ни на что, узнать его получше, однако все их попытки Ястреб отвергал с холодной вежливостью. Он старался вести себя крайне осмотрительно и не поддаваться чарам жадных до развлечений вдовушек. Честь была превыше всего. Запятнать себя позором — что может быть хуже для индейского воина и сына английского пэра!
    Военную академию Ястреб окончил с отличием и с нетерпением ждал встречи с отцом, жаждал услышать поздравления из уст брата.
    Месяц спустя после окончания учебы Ястреб в первый раз отправился в Шотландию, в принадлежащее отцу поместье. Он и представить себе не мог, насколько скучал по старшему брату, не представлял, насколько сильны связывающие их узы. Впервые в жизни он смог наконец понять своих родных и осознать место брата в обществе, столь непохожем на то, в котором он рос. Здесь, в Шотландии, он прикоснулся к древней культуре, увидел, сколь обширны владения Дагласов, и понял: величественный замок может стать для него таким же домом, как индейский вигвам.
    — Ты должен полюбить его, младший брат, — как-то сказал ему Дэвид.
    — Но он принадлежит тебе, — возразил Ястреб. — Это твой мир.
    — Возможно, настанет день, и тебе придется защищать этот мир ради нашей семьи, — серьезно проговорил Дэвид.
    — Мне быть вождем, а тебе лордом, — настаивал Ястреб.
    — Вот только одно останется неизменным: мы всегда будем братьями.
    А Америка в те дни раскалывалась на части. 1860 год. Президентом Соединенных Штатов избран Авраам Линкольн. Южная Каролина вышла из Союза. Прогремели первые выстрелы.
    Начавшаяся война якобы за права штатов на самом деле была развязана южанами с целью сохранения рабства. Ястреб к тому времени знал достаточно много, чтобы разбираться в политике. И хотя главной его заботой была судьба индейцев, Ястреб не мог не участвовать в этой войне. Сердцем он понимал, насколько ужасно рабство.
    На западе войска американцев истребляли целые народы. Воевать против индейцев Ястреб не хотел. Кроу были его врагами — это так, но воевать с ними он мог лишь как индеец сиу, а не как белый.
    Он чувствовал: война — его стихия. Вместе с Дэвидом они вернулись в Америку. Ради того, чтобы быть рядом с братом, Дэвид согласился обучать солдат для армии северян.
    Ястреб был одним из лучших наездников, которых когда-либо выпускала военная академия Вест-Пойнт. Многие из состоятельных знакомых уговаривали его взять на себя командование народным ополчением в чине выше того, что Ястреб мог бы получить в регулярной армии. По окончании академии ему присвоили звание второго лейтенанта и, несмотря на молодость, предложили возглавить кавалерию в чине лейтенанта регулярной армии. Он принял это предложение и всю войну провел в отчаянных сражениях на восточном фронте. За четыре года войны дослужился до полковника и был представлен к званию бригадного генерала. После окончания войны многие стремились в армию, мечтая о военной карьере, но Ястреб сказал себе: хватит.
    Он знал, что его отошлют на запад. Воевать с индейцами. И Ястреб ушел в отставку. Устав от кровопролитий, отправился с братом в родовое поместье отца, однако покоя там не обрел. В один из дней Дэвид решил, что им пора возвращаться на бескрайние просторы Дакоты, и они вместе отправились в Америку. Много позже Ястреб понял: брат сделал это ради него, поскольку сам оставаться в Америке долго не мог. Дом Ястреба был там, где высились горы и простирались бескрайние просторы лугов, среди дикой, первозданной природы, а место Дэвида в Шотландии, в его маленьком королевстве.
    Ястреб был рад возвращению в Дакоту. Носиться на лошади по холмам и равнинам, слушать мудрые речи деда — как ему этого не хватало! Он был счастлив снова почувствовать себя одним из сиу. Много чего произошло, пока его не было: в Миннесоте индейцы сиу вышли на тропу войны, начали убивать белых поселенцев, сметая все на своем пути. Вмешалась армия, и из Миннесоты индейцы бросились на запад, искать помощи у родственников. Их заставляли жить в специально отведенных резервациях, но они отказывались подчиниться. На севере армия имела не слишком крепкие позиции, чтобы добиться повиновения силой, однако торжествовать победу индейцам оставалось недолго. Вот-вот должно было начаться строительство железной дороги, которая свяжет одно побережье с другим. Все больше и больше эмигрантов тянулись на запад. Война на востоке закончилась, теперь армия могла все силы бросить на борьбу с индейцами.
    Ястреб жил среди родственников матери. Возвращение в родную семью всегда радость, но радость его была еще полнее оттого, что теперь он обрел и отца, которым можно гордиться. Удивительно деятельный человек, Дэвид в свое время занялся разведением крупного рогатого скота. Теперь ферма стала огромной, и они вместе с сыном трудились, заботясь о ее процветании. К тому же теперь Ястреб мог помогать людям своего племени. Когда охота была неудачной, им больше не приходилось голодать: лорд Даглас отдавал своих быков.
    Едва возобновились военные действия, Ястреб стал посредником.
    А потом пришло страшное известие о смерти брата. Он погиб на пожаре в конюшнях.
    Ястреб вместе с отцом отправился в Шотландию. Во время похорон он, не в силах произнести ни слова, тупо смотрел на гроб с останками брата, на то, как его подняли, внесли в семейный склеп и поставили на плиту рядом с гробом деда. Следствие, подробности дела — Ястреб хотел знать все. Откуда брались силы, он не знал. Должно быть, боль, гнев и ярость, рвущиеся наружу, но не находящие выражения в слезах, находили таким образом выход.
    А у отца опустились руки, он был совершенно оглушен горем. И тот и другой страдали, но ничего поделать не могли Дэвида не вернуть. Оставаться дальше в Шотландии отец был не в силах. Присматривать за поместьем взялся какой-то дальний родственник лорда Дагласа, а сам он вместе с сыном — теперь единственным — вернулся в Америку, на земли индейцев сиу.
    На отца было страшно смотреть, он точно постарел на несколько лет.
    Этот человек всегда вызывал у Ястреба уважение, желание стать ему примерным сыном, только тогда Ястреб понял, что любит его.
    Глядя на потерянного от горя отца, Ястреб подумал, что наконец смог понять этого человека. Шотландский пэр, он бросил вызов обществу, объявив о том, что намерен взять в законные жены индианку и воспитывать сына, которого она родила ему, вместе со своим старшим сыном, законным наследником, в благородности происхождения которого никто усомниться не мог. Однако сейчас скорбь Дэвида была вызвана вовсе не тем, что он потерял благородного наследника, а тем, что потерял любимого сына, свою плоть и кровь, потерял его любовь, и знал, что никогда больше не услышит его веселый смех. Ни богатство, ни положение в обществе не смогли убить в лорде Дагласе доброго, чуткого человека. Сейчас ему как никогда нужна была любовь сына, любовь, от проявления которой Ястреб до сих пор старался воздерживаться. Свою привязанность он дарил сначала матери, потом брату. Страшась стать слишком белым, Ястреб все советы деда оставил без внимания. Основное требование кодекса чести индейского воина племени сиу — великодушие — было позабыто. Кем бы человек ни был, он должен делиться тем, что имеет, с другими. Ястреб до недавнего времени не желал делиться с отцом чувством, которое тому было так необходимо. Теперь он учился не скупиться на любовь.
    И вот пришел день, и впервые в жизни Ястреб влюбился. Эта женщина помогла ему справиться с болью потери. Голубая Звездочка. Ее звали так из-за голубых глаз — удивительных, сияющих, точно звезда. Мать ее — белая женщина — была захвачена в плен совсем юной, а отцом стал храбрый воин по имени Горящая Стрела. Ее брат, Черный Орел, с которым Ястреб был очень дружен, рассказал обо всех событиях, что происходили, пока его не было, всех стычках между белыми индейцами сиу, а также сиу и другими племенами.
    Ястреб женился на Голубой Звездочке и теперь делил свое время между отцом и семьей жены. Вскоре у них родился сын, мальчик, наполнивший жизнь Ястреба счастьем. Маленький Ястреб — так индейцы называли его. Будущий лорд Даглас Эндрю — дать ребенку это имя попросил Дэвид.
    Ястреб часто размышлял о том, какая судьба ждет его сына, да и его самого тоже. Но размышлять пришлось недолго. Оспа унесла жизни Голубой Звездочки, ее отца и жизнь сына, которому только-только исполнился месяц.
    И снова боль, настолько сильная, что Ястреб не замечал ничего вокруг.
    Ястреб находился среди родных жены, когда пришло известие о том, что армия белых намерена напасть на индейскую деревню со стороны реки.
    В тот день он дрался с белыми солдатами. Боль и ярость, казалось, притупили все чувства. Он хотел лишь одного: защитить жителей деревни, не дать погибнуть никому. О себе он не заботился, дрался, одержимый отчаянной решимостью. Солдаты вынуждены были отступить.
    А после Ястреб свалился от слабости. Он потерял много крови и, когда пришел в себя, обнаружил, что находится в доме отца. Дэвид был рядом все время, пока он болел. Не сдержавшись, Дэвид мягко упрекнул его: «Сын мой, ты ведь знаешь, что за горе испытывает отец, когда теряет ребенка. Неужели тех же страданий ты хочешь и мне?»
    Дэвид был прав. Теперь, после выздоровления, Ястреб стал мудрее, рассудительнее. Часами он сидел с отцом, пытаясь примириться с болью потери родных. Шло время, стереть из памяти то, что произошло, оно, конечно, не могло, но боль немного поутихла.
    В Блэк-Хиллз стали находить золото. Экспедиция Дэвида Дагласа принялась разрабатывать одну из самых богатых золотоносных жил.
    Все больше поселенцев — шахтеров, маркитантов, лавочников с женами и детьми, девочек-танцовщиц — тянулись на земли, когда-то принадлежавшие племени сиу.
    Ситуация с каждым днем становилась все более и более напряженной, и Ястребу пришлось нелегко. Друзья детства теперь были его худшими врагами. Когда-то они с Бешеной Лошадью гоняли по холмам и лесам, вместе набирались знаний, слушая речи Мудрого Быка — не только храброго воина, но и человека святого, а сейчас… Ястреб понимал их чувства.
    Тогда-то отец и решил уехать на восток. И домой ему было вернуться не суждено.
    Его тело должно было скоро прибыть сюда для захоронения. Ястреб как раз отправился в придорожный трактир к старине Рили со своими тремя двоюродными братьями выяснить, когда же его привезут.
    И вот тут-то Ястреб впервые увидел ее. Дилижанс должен был уехать с первыми лучами солнца, но из-за сломанного колеса пришлось задержаться.
    Она провела в гостинице при трактире ночь и теперь спустилась вниз, в обеденный зал, где как раз в это время за одним из дальних столиков сидел Ястреб в компании братьев, обсуждая последние новости, продвижение армии и опасность, которая грозила им. Вошел кучер — Сэм Хагерти — и обратился к этой женщине, назвав ее леди Даглас. Ястреб слышал, как она спросила, долго ли добираться до Мэйфэйра — поместья за Блэк-Хиллз, а затем сладким голоском пропела, что совсем не хочет, чтобы на шахте прекращались работы, ведь надо же чем-нибудь поддерживать поместье, нужны деньги и для дома, ведь наверняка его придется заново обустраивать. Индейцы? Нет, она совсем их не боится, да и лорд Даглас убеждал, что опасаться нечего.
    Тут встал старина Рили и брякнул, что ей надо бы для начала поискать самого лорда Дагласа, но Ястреб мигом одернул его и заставил сесть.
    Ястреб понял, что просто обязан выяснить, кто она такая, что задумала и почему называет себя леди Даглас. Если связана как-то с отцом, хотелось бы узнать, как и во что втянула старика. Господи, такая юная, раза в три, наверное, моложе отца! Хоть Ястреб и пытался убедить себя, что отец был человеком умным и вряд ли дал бы одурачить себя, мысль о том, что эта красивая молодая женщина обвела его вокруг пальца и женила на себе, не давала ему покоя.
    Соблазнила, заставила жениться, а потом… убила.
    Вовсе не с помощью ружья или ножа, нет, ей достаточно было лишь взмахнуть густыми ресницами. Еще бы, такая красотка. Тонкое лицо, рубиновые губы, негромкий смех. А какая улыбка! Грудь! Сколько грации в движениях!
    Да, такая могла вызвать у старика сердечный приступ. Ястреб знал, как бешено бьется сердце от одного ее вида: дух захватывает, как хороша.
    Если попробует сказать, будто хочет стать ему доброй мачехой, ни за что не поверит — понятно, что у нее на уме. А уж если сердечный приступ у Дэвида случился из-за нее, тогда… Только Бог ей поможет. Здесь могло быть одно из двух: либо она самозванка, либо убийца.
    В тот день ему с братьями не составило труда незаметно улизнуть, переодеться в кожаные штаны и гетры, раскраситься самим и разукрасить лошадей и отправиться следом за каретой женщины.
    Встретить ее надо достойно. А что может быть лучше небольшого спектакля с нападением индейцев? Отличный способ застать врасплох. Пусть знает, где находится, — здесь ведь не что иное, как линия фронтира.
    Подкупить старого Сэма Хагерти, кучера, оказалось не слишком трудно, хоть он был и не в восторге от затеи попугать немного его пассажирку — «сладкую штучку». Но он был не меньше других озадачен заявлением, будто она самая что ни на есть леди Даглас.
    Итак, Сэм помог им изобразить нападение на дилижанс. Это оказалось совсем несложно…
    Вот только Ястреб не ожидал, что золотоволосая пленница будет сопротивляться столь отчаянно. Ей удалось надавать ему немало увесистых тумаков, а потом она с помощью его собственного ножа едва и в самом деле не сделала себя вдовой. Кем бы ни была, она настоящий боец, вот уж в чем сомневаться не приходилось. «Качество, достойное уважения», — нехотя признал он.
    Но стоило Ястребу подумать, что она могла сделать с отцом, как сердце сжималось от боли. Он понятия не имел, как все произошло на самом деле, но был решительно настроен выяснить. Дэвид Даглас мертв, а она явилась сюда, вознамерившись прибрать к рукам и имя, и титул, и собственность отца.
    Ну что ж, замечательно, тогда ей придется испытать на себе всю силу его гнева. Пусть только попробует посягнуть хоть на деревце, хоть на травинку, хоть на песчинку золота, и тогда он ей покажет, что к чему.
    Ястреб отвернулся от камина и подошел к кровати. Он решил не тревожить ее поначалу, но теперь чувствовал, что больше не в силах ждать. К тому же уж слишком тихо она лежит. Он легонько похлопал женщину по щеке. Она не шелохнулась. Тогда Ястреб налил в кружку виски, присел на кровать и, приподняв ее голову, попытался влить немного жидкости в рот. Она закашлялась и открыла глаза. Но едва увидела его, как завопила от ужаса и принялась яростно отбиваться.
    — Черт! — невольно выругался Ястреб, силой удерживая ее на кровати. — Предупреждаю, все это мне уже порядком поднадоело!
    Она похлопала ресницами и изумленно уставилась на него. Ястреб понял, что она еще никак не сообразит, в чем дело, по-прежнему думает, будто попала в плен к индейцам. Ну тот, кажется, наконец вспомнила, глаза сверкнули холодным огнем.
    — Я не верю, что ты лорд Даглас, — проговорила она, встретив его скептический взгляд. Взгляд, столь похожий на взгляд его отца.
    — Ты лжешь. Тебе отлично известно, что я именно тот, за кого себя выдаю, а вот ты… думаю, тебе нужно хорошенько подумать, как лучше назваться, верно? Где ты достала бумаги? — требовательно спросил он.
    — Какие бумаги? — не поняла она.
    — Свидетельство о браке.
    — Так ты посмел обыскивать меня?.. — возмущенно начала она.
    — Посмел. Так где ты их взяла?
    — В Балтиморе! — выпалила женщина.
    — Когда выходила замуж за лорда Дагласа?
    Она, скрипнув зубами, смерила его уничтожающим взглядом.
    — Вот именно, когда выходила замуж за лорда Дагласа.
    — Что, и церемония была? Она ответила не сразу.
    — Да.
    — Но я видел тут доверенность. Лорда Дагласа там не было!
    — Лорд Даглас сказал, что неважно себя чувствует. Мистер Пайк, владелец гостиницы, присутствовал на церемонии за жениха. Судья сказал, что все совершенно законно. Раз есть доверенность с подписью Эндрю Дагласа, значит, он согласен. Мне нужно было только принести клятву и поставить свою подпись. — Она отчего-то вспыхнула. — Лорд Даглас настоял, чтобы все прошло именно так. Я могла только согласиться с его решением, он хотел, чтобы я сопровождала его как жена…
    — Так, значит, ты признаешь! Соблазнила его, уговорила жениться, — мягко произнес Ястреб. Однако слова его прозвучали, точно удар хлыста.
    Женщина сверкнула глазами.
    — Думай что хочешь. Никого я не соблазняла, ты там не был и не можешь знать, как все случилось на самом деле и почему…
    — Я знаю, о чем ты думала. Решила, будто вышла за старого человека, который отдал концы в день свадьбы.
    Женщина резко села на кровати, прислонившись к спинке и плотнее запахнув халат.
    — Снова повторяю: думай что хочешь.
    Ястреб встал и поднял с пола свидетельство о браке.
    — Выглядит вполне настоящим.
    — Оно и есть настоящее! Но…
    — Ты думала, что стала женой старого человека, так? Скайлар вскинула на него глаза, ресницы затрепетали.
    — Я…
    — Да или нет?
    — Да, черт возьми! Но если…
    — Моего отца звали Дэвидом.
    — Но те солдаты называли тебя Ястребом.
    — Верно, называли, но мое христианское имя — Эндрю.
    Женщина уставилась на него так, словно увидела перед собой не индейца, а дьявола, точно у него вдруг выросли рога и хвост. Ястреб рассмеялся, видя столь откровенное изумление на ее лице.
    — Ах, моя милая леди Даглас! Вы так надеялись одурачить бедного старика. Очаровали, свели с ума, уговорили жениться. Довели больного человека до того, что с ним случился сердечный приступ, а теперь изображаете из себя скорбящую вдову и надеетесь зажить веселой жизнью, прибрав к рукам все его богатства! Похоже, вы жестоко обманулись, старик вас перехитрил. Не обольщайтесь, вы совсем не богатенькая вдова. Вы — жена дикаря. Вполне живого к тому же. Которому принадлежит все, что вы хотели так отчаянно заполучить.
    — Боже! Как может человек быть столь самонадеянным! — воскликнула Скайлар. — Я никому не причинила вреда. Просто согласилась выйти замуж…
    — И приехали сюда вовсе не затем, чтобы завладеть поместьем? Шахтами? Понимаю, вы согласились стать женой лорда Дагласа потому, что были безумно в него влюблены, — скептически усмехнулся он.
    — Да как ты смеешь! Я любила его! — возмутилась она.
    — Ну разумеется. Целый час, наверное, перед тем как отправить его на тот свет.
    — Ах ты, мерза…
    — Поосторожнее с оскорблениями. Если бумаги законные, то ты теперь не вдова вовсе, а замужняя женщина, — грубо оборвал он ее, усмехнулся и присел на край кровати, однако не сделал попытки коснуться. — Жена дикаря, если угодно, которому от тебя ничего не нужно.
    Пытаясь сохранять спокойствие, Скайлар отодвинулась как можно дальше. Гордо вскинула голову и наградила его презрительным взглядом.
    «Ах, какие мы благородные! — возмутился Ястреб. — Но что касается изумительной выдержки, этого у нее не отнять».
    — Причин для беспокойства у вас нет, лорд Даглас. Эндрю Даглас, — намеренно отчетливо произнесла она его имя. — Уверяю, мне, как и вам, ничего от вас не нужно.
    — Да что вы говорите!
    — Что слышите.
    «Вот так бы взял да и влепил ей пощечину, — подумал Ястреб. — Как она смеет разыгрывать передо мной оскорбленную невинность после того, что сделала с отцом?» Ему хотелось душу из нее вытрясти. Стереть в порошок. Нетрудно понять, почему отец поддался ее чарам… и умер.
    — Ну что ж, — обманчиво мягким голосом проговорил он и, протянув руку, коснулся ее бедра и нагнулся ближе. — Мне очень жаль, но тебе не повезло, моя дорогая женушка, я передумал, кое-чего я от тебя хочу. Хочу, чтобы ты заплатила за то, что сделала с моим отцом.
    Скайлар скрипнула зубами. Она старалась молчать, не ввязываться в бессмысленный спор, в который он ее намеренно втягивал.
    — Пошел вон! — холодно процедила она. Ястреб усмехнулся:
    — Ну уж нет. Только не сейчас, когда я понял, что приобрел жену.
    — Я тебе не приобретение!
    — Но согласно документам, именно так и есть.
    — Согласно документам я совершенно законно вышла замуж…
    — За меня.
    — Что ж, произошла ошибка.
    — Что сделано, то сделано. И все это меня в немалой степени… забавляет.
    — А не надо бы!
    — Ну почему же? Ведь вы так страстно стремились поскорее выскочить замуж, стать леди Даглас. Мятежный дух ваш жаждал приключений. Новые земли открыты перед вами. Да и неисчислимые богатства готовы вот-вот упасть прямо в руки. Что касается богатств, мадам, возможно, здесь вы и не ошиблись, кое-что вам перепадет. Но, клянусь именем отца, даром, законная женушка, ты их не получишь. Можешь не сомневаться.

Глава 5

    — О, леди Даглас, это не просто угрозы, я намерен пойти значительно дальше. — Ястреб встал, но попытки приблизиться не сделал, просто стоял по другую сторону кровати и смотрел. — Советую подумать хорошенько, прежде чем принимать какое-нибудь необдуманное решение, пока меня не будет. Убежать, например. Здесь, в хижине, ты будешь в безопасности, но только пока находишься внутри.
    — Ты… уходишь? — изумленно спросила она, чувствуя, как в душе поднимается надежда.
    — Вернусь, не беспокойся.
    — Но зачем? Куда?
    Ястреб удивленно вскинул бровь.
    — Мои дела тебя не касаются.
    — Но ведь ты похитил меня, силой увез…
    — Так ты говоришь, свидетельство о браке подлинное?
    — Да, но…
    — Тогда считай, что ты у себя дома и привез тебя сюда твой законный муж.
    — А что случилось с кучером дилижанса?
    — Стариной Сэмом?
    — Мистером Хагерти, — поправила Скайлар.
    — Полагаю, он уже вернулся в трактир, как мы и договаривались.
    — Ах ты… самонадеянная свинья! — напустилась на него Скайлар.
    Взгляд Ястреба обдал ее холодом.
    — Надеюсь, мадам, вы поймете меня. Вдруг некая особа заявляется сюда, говорит, будто она леди Даглас, и собирается забрать себе все то, что по праву принадлежит мне. Не слишком приятное известие, не так ли?
    — Совсем не обязательно было набрасываться на меня.
    — То, что мой отец, по всей видимости, связался с тобой и вскоре после этого умер, подсказало мне, как лучше действовать. Хочу предупредить еще раз: там, за дверью, полно всякого зверья — медведей, волков, да не забудь еще про диких индейцев.
    — Не думаешь же ты, что я буду покорно сидеть и ждать твоего возвращения!
    — Конечно, будешь.
    — Я хочу уехать…
    — В Мэйфэйр? Ты ехала как раз в поместье, верно?
    — Все, что я хочу, — это вернуться в цивилизованный мир!
    — Здесь никакой цивилизации, леди Даглас, вам не найти.
    — Если сгинешь с глаз долой, то найду, — взорвалась Скайлар.
    Ее слова вызвали у Ястреба усмешку.
    — Ты ведь направлялась на земли, принадлежащие лорду Дагласу? Так вот, хочу сообщить, что ты находишься во владениях Дагласов. Этот охотничий домик мой. А пока меня здесь не будет, считай, что обрела свой «цивилизованный» мир и достигла цели путешествия. Наслаждайся цивилизацией, пока можешь, ведь я скоро вернусь.
    Скайлар стояла, не в силах двинуться с места, не говоря ни слова, пока не увидела, что индеец достал одежду из сундука. Бессильная ярость душила ее. Выставил ее полной дурой, обозвал искательницей приключений, а потом и того хуже — убийцей. Разыгрывает перед ней тут комедию. Устроил, видите ли, картинное нападение индейцев на карету! Куда уж дальше! Боже, как она ненавидит этого негодяя! Готова пустить ему стрелу промеж глаз, да что там, скальп с него снять собственными руками.
    Индеец отвернулся, без всякого стеснения скинул халат и принялся натягивать штаны. Скайлар почувствовала, что вспыхнула вся, до корней волос, от смущения, и поспешно отвернулась. Заставить себя сохранять спокойствие было крайне нелегко.
    — И как долго мне придется ждать?
    — До тех пор, пока я не выясню, является ли твое свидетельство о браке подлинным.
    — Вот уж в чем можешь не сомневаться, — процедила Скайлар сквозь зубы, не поворачиваясь. — Но…
    — Проверить все же не помешает. Еда здесь есть. Кофе найдешь, виски — тоже, если захочешь. Пойду позову Волка, чтобы присмотрел за тобой.
    — Волка? Один из твоих приятелей-налетчиков, надо полагать? — спросила она, резко развернувшись.
    Индеец уже успел одеться: темные кожаные штаны, высокие черные сапоги и рубашка из оленьей кожи, отделанная бахромой. Волосы стянуты сзади в хвост. Высокий, удивительно пропорционально сложенный, было в нем что-то невероятно привлекательное и одновременно отталкивающее. Белый?.. Да, он вполне мог бы показаться белым, вот только уж слишком зверское выражение лица и блеск глаз недобрый.
    — Волк — мой пес. Он наполовину волк, потому я так и зову его. Он либо защитит тебя, либо перегрызет глотку, если захочешь уйти. Думаю, тебе надо поспать немного. Завтра вечером вернусь. — Он повернулся, собираясь покинуть хижину. — Да, чувствуй себя здесь как дома. Как я уже сказал, ты во владениях Дагласов.
    — Постой! — начала было Скайлар, но он уже ушел, захлопнув за собой дверь. Собрав последние силы, она бросилась за ним, но едва подлетела к двери, как услышала его слова:
    — Хороший пес, сидеть! Не спускай с нее глаз, она слишком опасна.
    Пес в ответ громко залаял. Скайлар отступила назад. Нет-нет, неблагоразумно. Устало прислонившись спиной к двери, женщина уставилась ненавидящим взглядом в стену. Ее вдруг начало трясти. Ни за что не позволит она какому-то индейцу снять с себя скальп! По крайней мере до тех пор, пока сама того не захочет. Характерец у него, конечно, ужасный, и не похоже, что боится, если придется отвечать за какой-нибудь опрометчивый поступок. Однако совершенным дикарем его не назовешь.
    Скайлар опустилась прямо на пол и покачала головой. Никого она не пыталась провести. И за лорда Дагласа вышла совсем не корысти ради. Да она вообще, похоже, вышла совсем не за того человека, которого знала. А стала женой его сына.
    Точнее будет сказать, одурачили ее саму. Обхватив щеки ладонями, не зная, как унять дрожь, Скайлар вскинула глаза к потолку, словно видела там самого Господа Бога.
    «Почему?» — прошептала она. Хорошо, что зеленоглазый дикарь не видит ее сейчас, не слышит ее всхлипы.
    Она не заслуживает такой участи. И замуж она вышла только затем, чтобы избежать опасности! Так что же прикажете ей теперь делать? Что за жестокие шутки! Только и жди подвохов со всех сторон. А ведь, казалось, судьба к ней стала благосклонна и удача улыбнулась…
    Гостиница мистера Пайка была для Скайлар местом, где она находила спасительное уединение. Гостиница эта, совсем небольшая, была открыта еще со времен революции прадедом мистера Пайка. Отец Скайлар и нынешний владелец гостиницы были очень дружны. Сюда, в ресторан, приходили благородные дамы со своими дочерьми, место считалось вполне престижным, так что, когда юная девушка говорила матери, что отправляется туда якобы на встречу с подружками, у той никогда не возникало подозрений. Лорд Даглас часто останавливался здесь в течение многих лет: гостиница была достаточно высокого класса, чтобы в ней могли жить состоятельные люди, оказывающиеся в городе проездом. Мистер Пайк описал этого человека как эксцентричного англичанина, живущего на самой линии фронтира, который бывал на востоке лишь наездами, только по делам. Иногда Скайлар перебрасывалась с ним парой ничего не значащих вежливых фраз. Но когда у него случился сердечный приступ, именно она оказалась рядом. Именно она поддерживала его, настояла на том, чтобы позвать доктора. Никогда ей не забыть, как он сказал после ухода доктора, что ему совсем недолго осталось жить, но попросил не говорить об этом никому.
    Он был таким милым, добрым, благородным, прекрасным. Тогда Скайлар поняла, что ей одной во всем мире известно, как тяжело он болен. Испытывая к этому человеку безграничное доверие, девушка открыла ему свою печаль. Она рассказала ему то, о чем никогда не говорила. Прошло всего несколько дней, а ей уже казалось, будто они знакомы всю жизнь. Он понял всю серьезность и запутанность ситуации, в которую попала Скайлар, и предложил уехать вместе с ним. Но так просто уехать она не могла, просто не осмелилась бы.
    А потом была та страшная ночь, после которой она не осмелилась появиться дома. И он предложил выход из положения…
    Скайлар встала и принялась расхаживать по комнате. Аннуляция. Ей необходимо аннулировать этот брак. Если она и в самом деле стала женой этого жуткого дикаря. А потом она уедет. Вернется на восток.
    Нет, это — безумие чистейшей воды. Она не может вернуться! Ни за что! Назад пути нет. Замуж выходила вовсе не из-за денег, хотя, конечно, деньги сейчас ой как нужны.
    Поленья в камине догорали. За окном стемнело. Должно быть, уже очень поздно. Совершенно одна, вокруг никакого жилья, ни одной живой души, только мерзкий кровожадный пес поблизости. Поблизости? Хорошо бы, если бы так. Мало ли какие звери бродят рядом…
    Нет, нельзя бояться, она не должна, убеждала себя Скайлар. Слава Богу, усталость валит ее с ног, и она почти ничего не чувствует. Бедняжка опустилась на кровать. В голове, не переставая, крутилась одна и та же мысль, от которой становилось все тоскливее и тоскливее. Возвращаться нельзя.
    Так что же делать?
    Скайлар взбила подушку. А что, если индеец не вернется? Кто умрет первым? Она или собака-волк? Истерический смешок готов был вырваться из горла. Ах, как же она устала, как хочется спать! Вот и глаза закрываются. Пленница поудобнее устроилась и заснула.
    Голд-Таун, небольшой шахтерский городок, который в последние годы стал стремительно разрастаться из-за находящихся поблизости — в районе Блэк-Хиллз — месторождений золота, точнее было бы назвать большой, хоть и процветающей деревней. Генри Пьерпонт вел дело достаточно прибыльное, чтобы содержать на Мэйн-стрит солидную адвокатскую контору, обставленную мебелью, привезенной сюда с востока, — дорогие кожаные кресла, диваны, книжные шкафы красного дерева. Был у него и секретарь — Джим Хиггинс. Молодой человек появился в этих местах, как и большинство других, из-за золота, но вскоре сменил шахтерское снаряжение на перо и чернила. Едва Ястреб вошел в контору, Джим был уже на ногах.
    — Ястреб… ох… лорд Даглас! Генри ждет вас, лорд Даглас. Ястреб кивнул и направился к кабинету адвоката. Взявшись за ручку двери, он помедлил.
    — Джим, — повернулся он к секретарю.
    — Да, сэр, лорд Даглас.
    — Мой отец родился в Англии. Когда его называли лордом, это было вполне понятно. Но мне больше подходит имя Ястреб, ты так не думаешь?
    Джим застенчиво улыбнулся.
    — Так гораздо удобнее.
    Ястреб снова кивнул и вошел в кабинет Генри Пьерпонта. Генри, рано полысевший, болезненно-худой человек с очками в металлической оправе на носу, поднялся навстречу посетителю. Он неловко задел чашку с кофе, что стояла на столе, и теперь пытался вытереть лужу платком.
    — Здравствуй, Ястреб. Тело твоего отца должно прибыть сегодня к Рили уже вечером. Сколько можно, его везли на поезде, но ты же знаешь, не все железнодорожные компании предоставляют такого рода услуги. Да к тому же не забывай, это тебе не столица. Но тут с последней почтой пришло одно сообщение, и дело это меня очень беспокоит… — Он замолчал, качая головой, вид у него был крайне расстроенный и даже несчастный.
    Ястреб положил свидетельство о браке ему на стол и сел в кресло напротив.
    — А не связано ли это дело с женщиной, утверждающей, будто она леди Даглас? — спросил он.
    Генри на мгновение застыл, а потом опустился в свое кресло.
    — Ты должен понять. Я вел дела твоего отца.
    Ястреб ничего не сказал, лишь продолжал внимательно смотреть на адвоката. Генри схватил со стола карандаш, но через секунду раздался треск, и сломанный карандаш полетел в мусорную корзину.
    — Я предупреждал его: не стоит связываться с доверенностями, ни к чему хорошему это не приведет.
    — Ты составлял для него доверенности?
    — Составлял.
    — Генри, черт возьми…
    — Прости, Ястреб, хоть я и составлял документы, но ведь подписывал-то их ты.
    — Потому что меня никогда не интересовали земли отца! Все принадлежало ему, он и должен был ими распоряжаться! Слава Богу, был в здравом уме и, казалось, ни на что не жаловался.
    — А сколько ему было лет, помнишь? — осторожно прервал его Генри. — Я хотел связаться с тобой и дать знать, что он решительно настроен женить тебя, но Дэвид, повторяю, был моим клиентом, и я выполнял его волю. Ну разумеется, сейчас ты лорд Даглас, а значит, и мой клиент.
    — Дэвид был знаком с этой женщиной до того, как уехал на восток?
    Генри покачал головой:
    — Нет. Понятия не имею, где он ее отыскал… — Он замолчал, пораженно глядя на Ястреба. — А тебе откуда это известно? Его письма и копии документов пришли совсем недавно, с последней почтой. Дама, должно быть, еще не успела приехать…
    — Успела, успела, — пробормотал Ястреб. Он нагнулся через стол, пристально глядя на адвоката. — Только скажи мне: неужели это законно?
    — Ну не беспокойся так, можно сразу подать на аннуляцию, если обе стороны согласны…
    — Еще раз спрашиваю: этот брак законный? — требовательно проговорил Ястреб.
    — Он… ну… в общем, да, — запинаясь, ответил Генри. Ястреб тяжело вздохнул.
    — Не могу поверить, что отец так поступил со мной.
    Генри осторожно прочистил горло.
    — Боюсь, это еще не самое страшное.
    — Не самое страшное?
    Генри с трудом сглотнул и снова прочистил горло.
    — Если она первая подаст прошение о том, чтобы брак был признан недействительным, то не получит ничего, кроме регулярно выплачиваемой небольшой суммы денег, даже в случае, если пожелает уехать обратно домой. Если останется жить здесь в качестве твоей жены, половина дома соответственно будет принадлежать ей. — Генри, чувствуя, что тугой крахмальный воротничок давит на горло, расстегнул верхнюю пуговичку.
    — Продолжай.
    — Если первым подашь прошение ты…
    Ястреб усмехнулся и встал.
    — Отец лишит меня наследства?
    — Не совсем так. Речь шла о поместье Мэйфэйр и прилегающих к нему землях.
    Тысячи акров в районе Блэк-Хиллз, подаренные Дэвиду либо приобретенные им за деньги, но так и оставшиеся во владении индейцев сиу. Дэвид даже не пытался как-то использовать их, он оставил все как есть, потому что земли эти принадлежали семье его жены, семье его сына. Земли, которые он должен был охранять.
    Ястреб рос среди индейцев, набрался их мудрости. Его учили, что благородный человек должен делиться всем, что у него есть, с другими, а потому накапливать богатства — грех. Но сейчас Ястребу эти земли были жизненно необходимы. Особенно когда война грозила разразиться в любой момент.
    Он снова сел, качая головой. Отец очень хорошо знал его, знал все его слабые и сильные стороны и умел повлиять на него. Он отлично помнил, что владения в Шотландии сына нисколько не интересуют, равно как и земли на восточном побережье Америки. Если б можно было ради того, чтобы избавиться от нежеланной жены, отдать их, Ястреб сделал бы это не задумываясь. Но когда речь заходила о землях индейцев сиу… Острая боль сжала сердце.
    — Я так любил его, — тихо проговорил он.
    — Дэвид… он тоже любил тебя. Уверен, все, что он сделал, ради твоего же блага. Не исключено, конечно, что он был очарован той молодой особой, которую встретил, раз решил включить ее в свое завещание.
    — Да уж, должно быть, слишком был очарован.
    — Так, значит, ты уже встретился со своей… хм… женой?
    — Да, я столкнулся с ее дилижансом. По правде сказать, произошло это чисто случайно. Я ехал как раз к Рили, выяснить, как там и что.
    — Ну и какая она? Ничего?
    — В каком смысле?
    Генри заерзал в кресле, явно нервничая.
    — Я имел в виду… ну… черт тебя дери, Ястреб. Она хорошенькая? Или она, о Боже… с ней ничего, надеюсь, такого?
    Ястреб усмехнулся:
    — Она само очарование. Но скажи мне: ты уверен, что брак действителен? Все же церемония совершалась по доверенности.
    — Половина браков в половине шахтерских поселений совершается по доверенности, — устало проговорил Генри. — Как, по-твоему, все здешние парни обзавелись женами? Какая честная молодая женщина потащится в такую даль, не будучи чьей-то законной супругой?
    — Какая честная молодая женщина… — начал было Ястреб, но не договорил.
    — В любом случае знай: я всегда сделаю для тебя все, что нужно, — сказал Генри. — Помни, отец твой был в совершенно здравом уме, когда решил все это устроить. Что я мог поделать? Я был связан по рукам и ногам.
    Ястреб опустил голову. Так и вертелось на языке: «А что, если она соблазнила, окрутила старика, а потом взяла и убила?» Ничего вслух он, конечно же, говорить не стал. Еще надо доказать, что она как-то причастна к смерти отца. Он не мог даже объяснить Генри, что Скайлар Конор вообще ничего не знала и была убеждена, что вышла замуж за отца Ястреба, а теперь соответственно является его вдовой. Вдовой, жаждущей как можно скорее вступить во владение всеми его богатствами.
    — Какое бы решение ты ни принял… — начал Генри.
    — Мои земли она не получит. Можешь не сомневаться! — воскликнул Ястреб, вставая с кресла. Ярость его была настолько сильна, что, выходя из кабинета Генри, он едва не сорвал дверь с петель.
    Ястреб направился прямиком к привязанной у входа лошади, но не успел вскочить в седло, как чей-то голос окликнул его по имени. Это был Черное Перо, старый друг Ястреба из племени хункпапа, который торговал шкурами, несмотря ни на какие запреты белых. Высокий, прекрасно сложенный человек с резкими чертами лица и грубой обветренной кожей подошел к Ястребу, и тому ничего не оставалось, как только постараться умерить свой пыл и обменяться с другом крепкими рукопожатиями.
    — Здравствуй, Черное Перо. Как охота?
    — Охота плохая. Белые убивают целые стада бизонов из окон своих поездов. Для них это игра. Кровавая игра. — Он передернул плечами. — Я хороший охотник. Торгую шкурами в обмен на порох. — Он заговорил тише. — Приходи в деревню своего деда. Много друзей, кто не может подойти близко к селению белых, хотят попрощаться с тобой, потому что скоро переберутся на север.
    — Собираются присоединиться к Мудрому Быку? — спросил Ястреб.
    Черное Перо кивнул.
    — У нас есть только два пути. Позволить белым согнать нас всех вместе, как скотину, или бороться за то, чтобы жить, как мы хотим. С этим не поспоришь.
    — Я согласен. Обязательно приду, и очень скоро.
    — Твой дед будет очень доволен. — Черное Перо помолчал. — Мы слышали о смерти твоего отца. Мое сердце скорбит вместе с твоим. Он был великим человеком.
    — Спасибо.
    — Нам всем его будет не хватать.
    — Да, очень.
    Ястреб вскочил в седло, поднял руку, прощаясь, и пришпорил лошадь. Пока ехал, ему казалось, что душа его разрывается на части, будто все ветры разом вселились в его грудь и рвутся наружу, каждый в свою сторону. Он злился на своего отца и скорбел оттого, что потерял его, что никогда больше не сможет поговорить по душам, пытаясь выяснить, зачем он так поступил с ним. Ястреб гадал, что же так повлияло на отца, какая болезнь сломила его волю, как он мог поддаться чарам женщины и позволить ей манипулировать собой. И именно сейчас, когда Ястреб был разбит горем, судьба страны, неудержимо скатывающейся на путь насилия и жестокости, казалась ему более трагичной.
    Чем ближе он подъезжал к своим владениям, тем большей решимостью наполнялось его сердце. Он готов был драться.
    Скайлар часто снились сны о том, что произошло когда-то очень давно. Не сказать, чтобы они снились ей регулярно, так, от случая к случаю. И всегда эти сны начинались одинаково. Перед глазами вдруг все начинало кружиться в бешеном темпе, затягиваясь в гигантский водоворот.
    Вот и теперь она снова увидела тот самый серый водоворот, как когда-то, много лет назад.
    С наступлением сумерек на землю спустился туман — тяжелый, густой. Прохожих, спешащих по улицам в этот час, только и можно было различить, что по торопливому звуку шагов, увидеть же человека можно было, лишь столкнувшись с ним нос к носу. Идеальный вечер для нелегальных сборищ. Ночь тайн. А тайн в Мэриленде хоть отбавляй.
    Пограничный штат Мэриленд кишел всякого рода шпионами и представителями тайных организаций. Одни открыто симпатизировали конфедератам, другие не скрывали, что являются сторонниками Севера. Кто-то притворялся, что сочувствует южанам, а сам шпионил для северян. Кто-то открыто помогал северянам, но на самом деле шпионил в пользу Юга.
    Но были и такие, кто не мог решить, к какому лагерю примкнуть.
    Роберт Конор жил в Уильямсберге. До того как развязали войну, он был адвокатом, а потом, с началом военных действий, его призвали в армию. После сражения под Геттисбергом попал в тюрьму северян в округе Колумбия. Однако ему удалось бежать и послать брату Ричарду весточку, что ему необходима помощь.
    Ричард Конор жил в Балтиморе с семьей — женой Джил и двумя дочерьми, Скайлар и Сабриной, — в большом добротном доме. В 1862 году он был серьезно ранен, и его отослали домой с покалеченной ногой. Надежды на то, что хромота когда-нибудь пройдет, не было. Ричард радовался возвращению. Хотя он и был убежден в правоте унионистов, убийство сторонников южных штатов не одобрил. А когда брат попросил о помощи, бросился к нему не раздумывая.
    Теперь Роберт жил в их доме, скрывался на чердаке. Дни свои коротал в играх с маленькими племянницами. Скайлар успела полюбить его не меньше, чем отца. И вот пришло известие, что он должен тайно встретиться с южанами и они отправят его на Юг, где он будет в безопасности. На землю спустился туман…
    Скайлар отослали спать, но она знала: ночью что-то должно произойти. Отцу вместе с его лучшим другом Брэдом Дилманом предстояло проводить Роберта на встречу с южанами. Они должны были изобразить напившихся в стельку приятелей, затем Роберт незаметно исчезнет, а Ричард и Брэд возвратятся домой картинно вымаливать на коленях прощение у Джил и девочек, уверять, что больше напиваться не станут, клясться, что исправятся.
    Скайлар не могла объяснить, что подстегнуло ее выбраться из кровати в ту ночь, натянуть на себя рубашку и брюки и побежать следом за мужчинами. Возможно, ей просто передалось всеобщее возбуждение.
    А может, была какая-то смутная тревога, закравшееся в душу страшное предчувствие.
    Осторожно, так, чтобы ее не заметили, Скайлар перебежками следовала за мужчинами. Лицо она предусмотрительно закрыла шарфом, а на глаза низко надвинула шляпу. Негромко переговариваясь, они шли по направлению к пристани, где уже поджидало небольшое судно. Туман все сгущался.
    Внезапно она услышала, как кто-то вскрикнул. Скайлар увидела, что судно снялось с якоря и отчалило от пристани. Она припустилась бегом, потеряв из виду мужчин, но вдруг обо что-то споткнулась и едва не упала. Нагнулась взглянуть… О Боже!
    — Отец! — прошептала она. — Отец! Скайлар пыталась привести его в чувство, приподнять и, прикоснувшись к спине, вдруг с ужасом отдернула руку. Пальцы были в чем-то теплом, липком… Кровь! Кровь ее отца!
    — Отец! — снова и снова звала Скайлар.
    Ричард Конор очнулся, голос его был слабый, тихий, почти шепот. Но все же он был жив! Скорее поддержать, помочь, остановить хлещущую из спины кровь! Внезапно она почувствовала, как отец сжал ее руку окровавленными пальцами.
    — Люблю тебя… Осторожно, детка, осторожно, будь храброй девочкой. Я… предали…
    — Я никогда не предам тебя!
    — Нет, меня…
    — Тише, папа, успокойся, сейчас я найду кого-нибудь, тебе помогут. Только не умирай, слышишь? Не оставляй меня…
    Его пальцы выскользнули из ее руки. Ричард смотрел в небо широко раскрытыми и уже ничего не видящими глазами. Скайлар истерически зарыдала.
    Ее нашел патрульный солдат и привел в участок. Там ее терзали вопросами, совсем не думая о том, что перед ними ребенок, только что переживший страшную трагедию. Скайлар не могла вымолвить ни слова, чувствуя себя так, словно нож в спину воткнули ей самой. На все расспросы о том, что произошло на пристани, Скайлар отвечала молчанием. «Будь храброй», — велел ей отец. Она никогда не предаст его, никогда…
    Ее продержали в участке всю ночь. Утром пришла мать с посеревшим от горя лицом, но настроенная решительно. Тут же потребовала немедленно отпустить одиннадцатилетнюю дочь домой. Доказательств тому, что Ричард Конор шпионил для армии южан, не было, а Джил подняла такой шум, что офицерам не оставалось ничего иного, как выпустить Скайлар, так и не выяснив, что же произошло на самом деле.
    В тот вечер, когда гроб с телом отца был выставлен в гостиной для прощания, Скайлар стояла вместе с матерью на кухне и слушала сбивчивый рассказ Брэда Дилмана, как грязные конфедераты отплатили Ричарду за поддержку, убили его. Голос Брэда дрожал, срывался. Мать тихонько всхлипывала.
    И в этот вечер снова был туман. Рваными клочьями он стелился по земле, принимая причудливые формы. Скайлар хотелось убежать, вырваться из давящей духоты дома. Она вышла на порог, нырнула в туман и побежала, не разбирая дороги. А когда почувствовала, что бежать больше не в силах, повернула обратно. Но ей по-прежнему не хотелось никого видеть, единственное ее желание было — побыть одной.
    По чистой случайности девочка оказалась у конюшен. Прямо из тумана перед ней возникла высокая фигура Брэда Дилмана, чьи широкие плечи столь располагали к тому, чтобы выплакать на них свое горе. Верный Брэд! А теперь он стоял и украдкой стирал засохшую кровь с длинного, в двенадцать дюймов, ножа, который достал только что из чехла, укрепленного на лодыжке.
    Дилман поднял голову и увидел ее.
    — Скайлар! Моя сладкая, маленькая Скайлар… — проговорил он и потянулся к ней…
    Почувствовав, как чьи-то пальцы коснулись ее щеки, Скайлар немедленно проснулась, вскрикнула и, еще не разобравшись, в чем дело, принялась неистово отбиваться.
    В хижине было темно, угли слабо тлели, не давая света. Она почти ничего не видела в полутьме, но не заметить фигуру мужчины, стоящего перед кроватью, было невозможно. Через мгновение он опустился и прижал ее руки к бокам, пристально глядя в глаза.
    — Вы что, всегда набрасываетесь на людей с тумаками, если они подходят слишком близко? Или только я удостоился такой чести, леди Даглас?
    Индеец вернулся. И опять эти его издевки, но теперь в его голосе звучала горечь… Или ей только показалось?
    — Ты… Я просто была удивлена, — проговорила она.
    — А уж как удивлен я! — парировал он.
    — Ты сейчас раздавишь меня.
    — В самом деле?
    — Пожалуйста…
    Индеец выпустил ее руки и встал. Слабый свет пробивался в окна. Должно быть, близится рассвет, подумала Скайлар. А может быть, это вечер следующего дня? Спала она долго, но отдохнувшей себя не чувствовала.
    Индеец подошел к камину, разворошил кочергой угли и подложил сухое полено. Вскоре язычки пламени охватили сухое дерево, и огонь разгорелся с новой силой.
    Индеец протянул руку к полке и достал бутылку виски. Неторопливо облокотился о каминную полку, отхлебнул порядочный глоток янтарного напитка и опять уставился на Скайлар.
    — Ты моя жена! — Последнее слово он произнес с явным отвращением.
    Скайлар села, пытаясь пригладить рукой волосы и оправить халат, но не суетясь, а как можно спокойнее, с достоинством.
    — Меня это тоже не приводит в восторг, — промолвила она холодно.
    Скайлар опустила голову, понимая, что ситуация, в которой она оказалась, и в самом деле крайне затруднительная. Но какой-то выход все же должен быть.
    Но даже если и найдется выход, воспользоваться им она не сможет! Ей нельзя возвращаться на восток, несмотря ни на что, она должна остаться здесь, в Дакоте, в качестве леди Даглас. По крайней мере на какое-то время.
    Индеец медленно двинулся к ней, не выпуская из рук бутылку. Остановился у кровати, а затем присел перед Скайлар на корточки, не спуская с нее внимательных глаз. Нет сомнений, у него совсем иное мнение на сей счет.
    — Все еще можно исправить. Если подашь просьбу о признании брака недействительным, я прослежу, чтобы ты вернулась на восток целой и невредимой, да еще дам в придачу кругленькую сумму.
    — Нет!
    — Нет? — изумился он.
    Индеец сидел так близко, почти касаясь коленей, и был полностью одет, в то время как ее наготу прикрывал один лишь халат. Скайлар соскочила с кровати, прошмыгнула мимо индейца и встала так, чтобы стол оказался между ними. Он медленно поднялся на ноги, повернулся, глядя на нее, руки покоились на бедрах.
    — Я не могу подать просьбу об аннулировании брака. Индеец удивленно вскинул бровь.
    — Когда наконец до тебя дойдет?! — гневно воскликнул он. — Ты не вдова. И никогда не была ею. — Он помедлил. — Ничего из владений моего отца тебе не принадлежит. Я был у адвоката, который вел все дела отца. Он в ужасе, что я не обращал внимания на бумаги, которые подписывал. Отец был одержим идеей отыскать для меня невесту, а ты в тот момент очень кстати подвернулась ему под руку. Да, ты действительно леди Даглас, но совершенно не обязана оставаться таковой и дальше. Смело можешь подписывать прошение об аннулировании брака и возвращаться домой с карманами, полными денег.
    — Нет!
    — Черт возьми, что значит «нет»? — Он чувствовал, как в нем поднимается волна раздражения.
    — А то, что домой я не вернусь, — пояснила Скайлар. Индеец смерил ее взглядом.
    — Но мне не нужна жена! — резко бросил он. Чудесно, подумала Скайлар, вот маленькая возможность отомстить этому грубияну.
    — Считай, что тебе не повезло, — сладким голоском пропела она и поспешно отпрыгнула в сторону, к камину, едва не угодив прямо в пламя, уверенная, что он сейчас ее придушит.
    Но дикарь не двинулся с места, лишь развернулся и ударил со всей силы кулаком в стену, так, что, казалось, содрогнулся весь дом.
    — Значит, ты намерена остаться? — прорычал он.
    — Я должна остаться! — решительно произнесла Скайлар. Он продолжал смотреть с такой злобой, что она заговорила быстрее: — Я останусь. Ведь я приехала сюда и, значит, должна остаться. Обещаю, я не стану вмешиваться в твою жизнь. Я…
    Индеец шагнул к столу, с грохотом опустил бутылку и нагнулся к Скайлар.
    — А как быть, если в моей жизни уже есть женщина?
    — Ну… пусть и остается.
    Он стоял, скрестив руки на груди, и, похоже, чем больше говорила Скайлар, тем большее раздражение вызывала у него.
    — Странно, вообще-то если бы у тебя была женщина, на которой ты хотел бы жениться, твой отец не стал бы затевать все это, — съязвила она. — Но я и в самом деле не стану мешать тебе.
    — Да неужели?
    — Клянусь.
    Он поднес к губам бутылку, запрокинул голову и отпил большой глоток виски, а потом снова перегнулся через стол к Скайлар:
    — А что, если я захочу, чтобы ты была моей женой?
    — Я… я…
    — Ага, не нравится? Что ж, я вполне могу подать прошение об аннулировании брака или на развод по причине, что жена отказывается выполнять свои супружеские обязанности.
    Скайлар чувствовала спиной жар огня, пылающего в камине. Но пламя, полыхающее на ее щеках, казалось, было жарче. По лицу индейца расползлась довольная улыбка. Он пытался вывести ее из себя. Непонятная дрожь охватила молодую женщину. Ее испугали собственные чувства. В индейце этом было что-то неудержимо притягательное… «Только не теряй самообладания, — приказала себе Скайлар. — Уж у него-то выдержка железная». Гордо вскинув голову, она неторопливо обвела его холодным, оценивающим взглядом. Передернула плечами.
    — Если хочешь жену, считай, что она у тебя есть, — без тени смущения проговорила она.
    С мгновение индеец молчал, поднес к губам бутылку виски, отхлебнул глоток, продолжая буравить женщину взглядом, а после опустил бутылку на стол.
    — Леди, — тихо проговорил он, — вы просто маленькая жадная шлюха!
    Ярость, с какой были произнесены эти слова, поразила Скайлар куда больше, чем все угрозы, которые он отпускал в ее адрес прежде. Но все же она заставила себя собрать остатки воли в кулак и прямо взглянуть на него. Тщательно подбирая слова, Скайлар тихо проговорила:
    — А ты эгоистичный, самодовольный, не видящий дальше своего носа болван, который ведет себя ничем не лучше грязной свиньи. Ты не имеешь никакого права…
    — Права? Но ведь вы только что сами дали мне все права, леди Даглас.
    Скайлар скосила глаза на бутылку виски, стоящую на столе.
    — Ты пьян и ведешь себя отвратительно.
    — И собираюсь напиться еще больше, а еще сказать все, что я о вас думаю. Интересный поворот, вы не находите? Помнится, совсем недавно вы обозвали меня убийцей, точнее даже — снимающим скальпы убийцей, а теперь я всего лишь пьяница.
    Скайлар чувствовала, что ходит по топкому льду. Взрывается этот дикарь по любому поводу, да еще убежден, что смерть его отца случилась по ее вине. Интересно, есть ли способ заставить его думать иначе, гадала она. Надо что-то придумать. Должно же быть у него слабое место?
    — Если не ошибаюсь, — сладчайшим голосом пропела она, — виски погубило немало индейских племен, не так ли?
    Он вскинул бровь, усмехнулся и подошел ближе.
    — Да, верно. Но только я-то не племя. Я всего лишь один индеец. И к тому же сын английского лорда, любившего эти земли и людей. И никакой жены мне не надо! Но как ни странно, жена у меня есть, верно? Так выпей же со мной, моя дорогая. Давай отпразднуем знакомство!
    Внезапно он резко обогнул стол. Скайлар бросилась в сторону. Но стол был не слишком большим, да и она оказалась недостаточно проворной, а потому индейцу не составило труда схватить ее и рывком притянуть к себе.
    — Вы, значит, из Балтимора? Скажите мне, леди Даглас, ваши родные не иначе как ярые сторонники южан? Неужели я вижу перед собой благородную девицу? Что сморщились? Никогда не нюхали неразбавленное виски? Давайте, глотните. Меня ваш юный вид не проведет. Уверен, вы уже не мало чего повидали, я прав? Ну же, не упрямьтесь.
    Скайлар прикрыла глаза. Может, и правда дать согласие на то, чтобы их брак был признан недействительным? И тогда он перестанет издеваться над ней.
    Взяв бутылку из рук индейца, она сделала глоток и сразу закашлялась, но скоро справилась с собой, успокоилась и ткнула бутылку ему в грудь.
    — Считай, что отпраздновали, — холодно проговорила она.
    — В самом деле? — Индеец поставил бутыль на стол.
    И в следующий момент Скайлар почувствовала его руки на своих щеках, шее, длинными сильными пальцами он приподнял ее голову за подбородок, дыхание овеяло щеки, и вот уже он целовал ее, жадно, неистово, так, что казалось, будто в жилах ее разлился огонь. Ловкие пальцы скользнули к груди, захватив в плен податливую мягкую плоть. Ощущение острое, яркое, точно вспышка молнии, пронзило Скайлар. Лишающее рассудка, уносящее в неизведанное.
    Скайлар вскинула руки и постаралась оттолкнуть индейца. Он оторвался от ее губ, но лишь затем, чтобы хриплым голосом проговорить:
    — Что, если я захочу иметь жену, а, леди Даглас? Прямо сейчас? Ведь вы сказали, что она у меня есть, не так ли?
    Скайлар замерла, сердце забилось еще сильнее. Как же она ненавидела его, ненавидела себя! Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться за тысячу миль отсюда. Чувства, только что вспыхнувшие в ней, были пугающе сильными. Эта теплота, разлившаяся по телу. Это возбуждение, передавшееся ей от искусных ласк, дразнящих прикосновений к обнаженной коже, поцелуев… О Боже! Надо немедленно все это прекратить! Бежать, бежать отсюда!
    Но ей не пришлось прилагать усилий, он сам резко отпихнул ее.
    — Продаетесь только самым богатым покупателям, а, леди Даглас?
    Она смотрела на него в тупом изумлении, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что полы халата совершенно разошлись. Неосознанно потянулась к горящим, чуть припухшим губам. Запахнула халат.
    — Только глаза у вас и похожи, — гневно произнесла она. — Больше у вас с отцом нет ничего общего.
    — Ты еще смеешь говорить о моем отце? — с угрозой в голосе произнес он.
    — Может статься, я знала его лучше, чем ты.
    — Что-то подсказывает мне, ты знала довольно хорошо немалое количество мужчин. Но сейчас, когда мы женаты благодаря стараниям моего отца, — невесело усмехнулся он, — я буду твоим единственным мужчиной.
    — Ах ты, негодяй! — прошипела она.
    Но индеец уже не слушал ее. Он повернулся и вышел из хижины.
    И снова Скайлар осталась одна.

Глава 6

    — Ну-ну, хороший пес. — Ястреб потрепал своего питомца по загривку. Волк сел рядом, уткнув нос хозяину в колено.
    Ястреб прислонился к стене дома, рассеянно гладя пса по спине. Да, пожалуй, он немного перебрал. Но и она хороша штучка! Как ловко напомнила, что белым с легкостью удавалось обводить индейцев вокруг пальца, и опять же не без помощи этого дьявольского зелья! И откуда только взялась эта мнимая леди Даглас?
    Сердце вновь защемило от боли. О чем отец думал, когда решил женить их? Ястреб знал, что Дэвид Даглас был крайне обеспокоен политикой правительства Соединенных Штатов, проводимой на западе страны, — все больше и больше военных стремились занять места в правительстве. Генерал Грант, главнокомандующий армией Севера в Гражданской войне, стал восемнадцатым президентом США. Генералы Шерман и Шеридан, внесшие свою лепту в разгром Юга в Гражданской войне, теперь безнаказанно могли творить что хотели на западе. Каждый год играл против индейцев, круг вокруг них сжимался. Индейцев заставляли жить в резервациях, а тех, кто отказывался, сразу зачисляли в разряд врагов. Белым нужны были земли к западу от Миссисипи. Они истребляли бизонов, а это означало голод для индейцев — ведь они, кочевники по натуре, жили в основном за счет охоты. Но даже стань они фермерами, и тогда положение бы не изменилось. Стоило белым переселенцам найти плодородную землю, как они немедленно объявляли ее своей. А в резервациях индейцы постепенно опускались, теряли ко всему интерес, начинали пить…
    Дэвид не раз предупреждал своего сына, много раз уговаривал его снова жениться, жениться на белой женщине. На той, у кого не будет среди родни индейцев. На той, с которой у него не будет проблем.
    Лучше бы он не оставлял бутылку с виски в хижине.
    Хорошо бы в голове так не стучало.
    Хорошо бы…
    В конце концов, это его дом. Что он вообще делает здесь, на крыльце, в то время как эта авантюристка наслаждается теплом и уютом? Он провел столько времени в пути! Целую ночь напролет мчался в Голд-Таун, а после потратил целый день, чтобы вернуться назад.
    Почему она отказывается ехать домой? Возможно, ей известны условия завещания отца. Возможно, она знает, что сорвет куда больший куш, если останется в качестве его…
    Жены. Эта женщина была его женой. Он едва не расхохотался, вспомнив, как Генри пытался выяснить, все ли с ней в порядке. Ода, она в полном порядке. Глаза — чистое серебро, волосы — золото. Кожа нежная, гладкая, точно шелк. Прикасаться к ней — редкое наслаждение. А заниматься…
    Он постарался заставить себя не думать об этом, почувствовав, как нарастает возбуждение, лишь только стоило вспомнить вкус ее губ, высокую полную грудь.
    Черт возьми В конце концов она его жена.
    За все уже давно заплачено, по крайней мере похоже на то. И выгнать ее не удастся.
    Ну и пусть. Пусть даже вещица уже побывала в употреблении.
    Пусть даже эта женщина послужила причиной смерти отца.
    Ястреб громко выругался. На землю спускались сумерки. Он порядком устал после долгой дороги. И вскоре предстояло ехать снова, теперь уже туда, где у реки за холмами ждал его дед со своими людьми.
    Он сегодня никуда не поедет. Сегодня…
    Ястреб всегда во всем старался придерживаться умеренности. В еде, в выпивке. Но только не сегодня. Этим вечером он напьется до потери сознания. Отблагодарит старого человека, выпьет за здоровье юной женщины и уснет тяжелым пьяным сном, чтобы ничего не чувствовать. И тогда, возможно, увидит сладкие сновидения. Хотя бы во сне время повернется вспять, никто не будет воевать между собой, земли хватит на всех, и индейцам, и белым, и бизонам…
    Потрепав Волка по загривку, Ястреб заставил себя подняться. Открыл дверь, вошел в хижину.
    Женщина стояла у камина, задумчиво глядя на огонь, и встревоженно повернулась, услышав, как хлопнула дверь. Халат ее был туго стянут поясом. Протянула руки к волосам, пытаясь пригладить непослушные локоны. Выглядит спокойной, полной достоинства, глаза высокомерно глядят из-под густых ресниц.
    Снова, в который раз Ястреб поразился, как же она хороша: глаза и волосы сравнить можно было только с драгоценными металлами — ни дать ни взять золото да серебро, лицо тонкое, притягивающее к себе взгляд. Забыть такую невозможно. Ястреб настолько загляделся на нее, что не сразу почувствовал изумительный запах, разлившийся по хижине. На огне стоял котелок, и дразнящий запах поднимался именно оттуда.
    — Это суп, — как бы оправдываясь, проговорила она. — Ты сам предложил мне чувствовать себя здесь как дома.
    — Я нашла тут лук, картофель, окорок и еще горох.
    — Какая хорошая жена! — съехидничал он. — Еще и готовит.
    — Какой прекрасный муж! — парировала Скайлар. — Еще и пьет.
    — Твое здоровье! — Ястреб взял бутылку с виски со стола и поднял, приветствуя. — Он пьет и к тому же индеец племени сиу. Скажи, хоть ты и решительно намерена остаться здесь, правда, должен заметить, ничего особенного я в этом не вижу: Мэйфэйр — поместье, весьма пригодное для жизни, — тебя не пугает, что я краснокожий? Индеец. А белые считают индейцев племени сиу очень жестокими. Едва ли можно предположить, что ты влюбилась в меня с первого взгляда, как только мы встретились.
    — Ты напал на мою карету, когда мы встретились.
    — Но ведь именно так и поступают индейцы. Скайлар пропустила его замечание мимо ушей и подошла к огню.
    — Если хочешь отведать моей стряпни, могу и тебе налить.
    — Ну разумеется, я голоден как волк. Будь так добра, налей мне, милая.
    Скайлар поставила тарелку с супом перед индейцем. Он отодвинул стул, нагнулся и отхлебнул чуть-чуть, не спуская глаз с женщины.
    — Ну и как, съедобно?
    — И даже не отравлено?
    — Не отравлено.
    — Вполне сносно.
    — Как любезно с твоей стороны, — холодно проговорила она.
    Индеец схватил Скайлар за запястье, глядя ей в глаза.
    — Скорее всего еда должна быть отравлена. Ведь я молод и здоров. Едва ли ты можешь рассчитывать, что я умру из-за сердечной недостаточности.
    Скайлар выдернула свою руку, потирая покрасневшую кожу.
    — Можешь наслаждаться «вполне сносным» супом, поскольку в следующий раз, когда ты попросишь меня приготовить что-нибудь, тарелка окажется у тебя на голове, прежде чем ты успеешь его попробовать.
    Скайлар налила себе и села напротив индейца по другую сторону стола. Он наконец перестал сверлить ее взглядом и принялся за еду, а после потянулся к бутылке с виски и отхлебнул большой глоток.
    — Скажи, ты что, вообще этим злоупотребляешь?
    — Каждый раз, когда обнаруживаю, что у меня нежеланная жена.
    — И часто такое случается?
    — К счастью, не слишком.
    — Ты никогда прежде…
    — Да, я был женат.
    — А что произошло с твоей женой?
    — Умерла.
    — Мне очень жаль. Ястреб встряхнул головой.
    — Неужели? Знали бы вы, как жалею я, леди Даглас. Скайлар резко встала.
    — Ну тогда давай, жалей себя, топи горе в вине. — Она обошла стол, взяла бутылку виски и поставила перед индейцем. — Почему бы тебе и в самом деле не напиться до чертиков? Тогда бы я смогла отдохнуть в тишине.
    Она отвернулась, не скрывая своего отвращения, и это подействовало на Ястреба, точно искра на сухой порох. Он и сам не ожидал, что набросится на женщину. Плохо понимая, что делает, вскочил, ухватился за край ее халата, и тот медленно сполз с плеча, открывая взгляду грудь. «Ты уже все это видел, — напомнил себе Ястреб. — Так незачем снова воображать себе невесть что, вспыхивать, точно юный мальчик…»
    Да, он уже видел ее без одежды. Но воспоминания лишь еще больше растравили его.
    — Мадам, я могу пить хоть всю ночь, но способности здраво рассуждать не потеряю. И запомните, вы сами пожелали остаться. Я предлагал вам уехать.
    Скайлар попыталась вырваться, но индеец крепко вцепился в ее халат, так крепко, что, когда ей удалось наконец отбежать, халат остался в его руках. Она обернулась, гневно глядя на него расширившимися от возмущения глазами, чувствуя себя крайне неловко. Еще бы! Оказаться совершенно обнаженной перед дикарем! Скайлар нервно облизнула губы, а затем ткнула пальцем в халат, который упал к ногам индейца.
    — Не будешь ли ты так любезен подать мне его? — спокойно проговорила она.
    Он наклонился, взглянув на Скайлар, и медленно разжал пальцы — халат снова упал на пол.
    — Может, и не буду. Может, пришло время узнать меня получше, чем ты знала моего отца.
    Точно в забытьи Скайлар смотрела на то, как он сделал сначала один, потом второй шаг по направлению к ней, прежде чем поняла весь ужас происходящего. Она не успела двинуться с места, когда, обхватив за талию, индеец подхватил ее и бросил на кровать поверх мехового покрывала. Скайлар была настолько поражена, что некоторое время лежала без движения. Волосы ее рассыпались по подушкам, сверкая в неровном свете огня, точно солнечные лучи. Но вот она пришла в себя и рванулась, но индеец тут же придавил ее весом собственного тела.
    Скайлар принялась извиваться, как змея, выкручиваться из-под индейца, отбиваясь, словно дикая кошка.
    — Леди Даглас, — с издевкой в голосе проговорил он, уворачиваясь от очередного удара. — Все, что вам нужно сделать, — сказать одно-единственное слово, что да, вы согласны уехать домой.
    Она замерла на секунду, буравя его взглядом серебристых глаз, грудь тяжело вздымалась.
    — Нам не о чем говорить. Тут может быть только одно из двух: либо мы муж и жена, либо нет.
    — Сейчас не слишком подходящее время, ты не в себе…
    — Так, значит, подадим на аннулирование?
    — Ты пьян!..
    — Ах-ах! Какие нежности! Ну пьян, но не в стельку. И сердечный приступ мне не грозит.
    — Смотри, допрыгаешься!
    — Ну, со мной не так-то легко справиться.
    Индеец скользнул вдоль обнаженных рук Скайлар к запястьям и сжал их. Нагнулся к ее лицу.
    — Либо мы муж и жена, либо нет, — решительно повторил он. — Выбор за тобой. Только скажи слово, и я немедленно отпущу тебя.
    Но она ничего не сказала. Глаза женщины сверкали такой яростью, какую Ястреб видел только на лицах свирепых воинов племени кроу. Наконец проговорила:
    — Назад я не поеду.
    Ястреб и сам не знал, что хотел услышать от нее.
    Или знал?
    Это виски совсем затуманило ему голову. Но нет, тянущее ощущение боли за отца вовсе не из-за виски. Он ненавидел эту женщину, ненавидит и не верит ей, но сейчас все это не имело никакого значения.
    Он хотел ее. Хотел настолько, что позабыл обо всем на свете. Все, что он чувствовал сейчас, — учащающееся с каждой минутой яростное биение сердца. Это было как несущийся по равнине табун. Желание сильнее, чем все доводы рассудка или даже боль. Он поддался ее чарам. Продажная шлюха, как ни пытался он заставить ее сказать «нет», ничего не вышло, она не произнесла слово, которое заставило бы его отпустить ее. Да он и не был уверен, что смог бы отпустить.
    — Последний раз! — теряя терпение, выкрикнул индеец. — Я спрашиваю тебя…
    — Я буду тебе женой! — с остервенением бросила она. Скайлар била нервная дрожь, но индеец не обращал на это никакого внимания. Он действовал так, как поступил бы на его месте любой мужчина. Красивая, желанная женщина, жена… Кто бы устоял от соблазна? Вот и он не смог. Скинул одежду, взглянул на нее: глаза закрыты, рот чуть приоткрыт, грудь тяжело вздымается. Не спуская глаз с ее лица, Ястреб неторопливо провел рукой от живота вниз, коснулся бедра. Она вздрогнула. Губы беззвучно шевелились. Он похлопал ее по щеке.
    — Открой глаза! — Это прозвучало скорее как приказание.
    Скайлар распахнула ресницы. Глаза по-прежнему полыхали серебристым огнем. Огромные, сверкающие. Кончиком языка облизнула губы, попыталась сбросить с себя его руки, вывернуться из-под тяжести тела, но, осознав, что никакого смысла сопротивляться нет, замерла. Вскинула на него глаза и вновь опустила ресницы.
    — Ты что-то хотела сказать? — шепотом спросил Ястреб. Скайлар покачала головой.
    — Ты ведь говорила. Что именно?
    — Я сказала… — Она с мольбой посмотрела на него.
    — Так что же?
    — Пожалуйста…
    — О чем ты?
    Скайлар снова затрясла головой и закрыла глаза.
    — Пожалуйста, только не…
    Ястреб скрипнул зубами. Сделал над собой нечеловеческое усилие и проговорил:
    — Ты еще можешь сказать «нет».
    Она снова покачала головой. Выпрямилась.
    — Пожалуйста, не…
    — Не причинить тебе боль? — нахмурившись, предположил он.
    Скайлар пыталась увернуться, но добилась лишь того, что индеец прижал ее к кровати еще сильнее. Она замерла, а потом вздрогнула. Поведение этой женщины сбивало Ястреба с толку. Он коснулся ладонью ее щеки, провел пальцем по губам.
    — Я не причиню тебе боли, — хрипло пообещал он. — Ни за что на свете.
    И прижался в поцелуе к ее слегка приоткрытым губам, дразня их, наслаждаясь мягкостью, вкусом, сначала неторопливо, потом настойчивее… И вдруг почувствовал, что она отвечает. Не отрываясь от ее губ, он теперь начал ласкать ее всю — от нежной тонкой шеи до длинных стройных ног. В движении его рук чувствовалась опытность. Он старался разжечь в Скайлар ответный огонь, отыскивая самые чувствительные места. Ласкал, дразнил, соблазнял легкими, точно перышко, касаниями пальцев, губ, языка, доводя самого себя до неистовства. Его чувства достигли уже такого накала, что, казалось, еще немного, и она взорвется…
    Она лежала не двигаясь, но и не делая попыток воспротивиться. Ее все еще трясло. Временами из груди вырывались не то стоны, не то вздохи. Только один раз, когда Ястреб склонился к ее животу, она вцепилась ему в волосы, но тут же разжала пальцы и глубоко вздохнула. А он продолжил неспешный путь к вершине блаженства, мучительный, долгий. Стараясь расшевелить ее, Ястреб чувствовал себя так, словно методично проходит по всем кругам ада. Пальцы уже горели от прикосновений, голова шла кругом от возбуждения. Женщина под ним лежала, зажмурив глаза, пальцы ее так крепко вцепились в покрывало, словно она собиралась выдернуть весь мех. Ястреб понял, что больше не в силах сдерживаться. Вихрь чувств подхватил его. Мгновение, и он уже был в ней.
    Возбуждение было столь велико, что он не сразу понял, что… Она была… Ястреб застыл, отказываясь поверить. Разве такое возможно? Она невинна. Пусть разум не в состоянии это принять, но ведь он же чувствовал, и отрицать не было смысла.
    В каких бы грехах эта женщина ни была повинна, одно совершенно ясно: его отца она не соблазняла, до постели по крайней мере дело не дошло. Да и вообще ни с кем из мужчин она постель еще не делила.
    Скайлар даже не вскрикнула. Отчаяние, с которым она решила идти до конца, не позволило ей издать хоть звук. Лишь пальцы, вцепившиеся в мех покрывала, были сжаты так, что побелели костяшки, а глаза раскрыты и обращены в потолок. Скайлар прикусила нижнюю губу настолько сильно, что показалась маленькая капелька крови.
    Ястреб сжал ее лицо, заставил взглянуть на него. Надо бы сказать ей что-нибудь успокаивающее, что-нибудь доброе, нежное. Ему уже приходилось иметь дело с девственницей. Его первая жена… Та ночь была наполнена смехом, радостью. Тогда оба они знали, чего хотят, понимали, что делают, они так хорошо знали друг друга…
    — Черт! — шепотом выругался он.
    Ничего себе нежные слова! Но Ястреб ничего не мог с собой поделать. Они зашли слишком далеко. Но ведь она сама же настояла на том, что хочет стать его женой.
    Он сказал, что не причинит ей боли. Он даже и не догадывался…
    — Черт бы тебя побрал! — снова выругался он.
    Ястреб оторвал ее руки от покрывала, сжал и снова принялся целовать и ласкать ее, отдаваясь на милость чувства столь первобытного, столь неуправляемого, что совершенно не поддавалось никаким доводам рассудка. И вот уже она сама обвила его шею руками, губы раскрылись под требовательным натиском его языка, а тело изогнулось дугой…
    Страсть охватила и ее. И оба унеслись в ярком, неистовом вихре…
    Ястреб не мог припомнить, когда чувствовал что-либо подобное. Ни одно переживание не могло сравниться по силе с тем, что он испытал только что. Такое желание, такой взрыв страсти! Такое наслаждение! Возбуждение вспыхнуло в нем снова.
    Ястреб взглянул на нее. Скайлар лежала закрыв глаза. Сделала несколько глубоких вздохов и наконец смогла заговорить, очень тихо, почти шепотом:
    — Не мог бы ты… уйти сейчас?
    Ястреб на мгновение застыл. Ее слова заставили его сжаться от стыда, хоть он и уговаривал себя, что стыдиться ему нечего. Он не мог бы назвать точное число женщин, которых ему довелось узнать — индианок, белых, порядочных и не слишком, искушенных и только что расставшихся с невинностью, но ни разу ни одна встреча не заканчивалась вот так, когда его вежливо просили удалиться.
    Хотя, впрочем, и ситуацию нельзя назвать обычной. Едва ли когда-либо он испытывал потрясение, равное этому. Едва ли предлагал женщине вплоть до самого последнего момента остановиться и отпустить ее.
    — Нет, боюсь, я не могу этого сделать, — ответил он.
    Скайлар распахнула глаза. В ее взгляде Ястреб без труда прочитал смущение, боль, изумление и еще кое-что, точно она узнала такое, о чем и не подозревала.
    — Послушай… ты… до этого… ни с кем?
    — О Господи! — пораженно воскликнула она. Глаза снова гневно вспыхнули. — Когда, в конце концов, ты поймешь: я не обязана вообще ничего объяснять. Сам выяснишь, если захочешь, в свое время.
    Сколько праведного гнева! Сколько гордости! Было в этой женщине что-то такое, от чего сердце Ястреба начинало биться сильнее. Он хмуро усмехнулся, отвел со щеки Скайлар прядь золотых волос и встал, сбрасывая с себя остатки одежды. Когда он повернулся снова, женщина сидела на кровати, прислонившись к спинке, прижав ноги к самому подбородку и обхватив колени руками, словно пытаясь защититься. В глазах плескался испуг.
    — Я доказала, что теперь я твоя жена? — спросила она. — Так вот, я очень устала…
    — Скоро у тебя будет время поспать, но сейчас…
    — Что сейчас?
    — Забавно, я просто подумал, много ли времени понадобится на то, чтобы заставить тебя снова, во второй раз с тем же пылом отвечать на мои ласки.
    — Отвечать? С пылом? Ах ты, самонадеянный эгоист! Да я никогда… — возмущенно начала было она.
    Ястреб хитро улыбнулся:
    — А вот и нет, моя маленькая лгунья. Ты отвечала.
    — Нет!
    Скайлар взвизгнула, когда индеец схватил ее за щиколотки и рывком заставил вытянуться на постели. Скайлар принялась колотить кулаками его грудь.
    Но стоило Ястребу поцеловать ее, как сопротивление немедленно ослабло, а руки женщины обвились вокруг его шеи.
    Теперь он знал: боли она не испытывает. Одно удовольствие.

Глава 7

    Прошлая ночь…
    Ястреб даже и вообразить не мог, что когда-либо в жизни будет испытывать такой стыд. Он застонал. Веки не поднять, голова раскалывается, да еще это невыносимое чувство, когда сам себе противен.
    Солнечный светлился в окна. Мельчайшие частички пыли кружили в воздухе, взлетали и падали вниз. Плясали вокруг ее обнаженного плеча. Плеча, столь доверчиво прислонившегося к его груди. Великолепные золотистые волосы перепутались, рассыпались по подушке и теперь щекотали ему нос. Стройные ноги Скайлар переплелись с его ногами. Все выглядело так, словно они — супружеская пара и женаты уже много лет. Женаты.
    Теперь они действительно женаты. Вряд ли удастся после того, что произошло, уговорить ее подать на аннулирование брака. Да и хочет ли он этого? Не так уж плохо иметь жену-красавицу, просыпаться рядом с ней каждое утро…
    Ястреб быстро выбрался из постели, не позволяя желанию ударить в голову. Не одеваясь, прошел к ванне и опустился в ледяную воду, плеснул в лицо, отгоняя остатки сна, быстро вытерся полотенцем и принялся собирать вещи, которые раскидал вечером. Затем достал синие джинсы, которые шила фирма «Леви», с ширинкой, застегивающейся на пуговицы, нашел свежую белую хлопчатобумажную рубашку и быстро оделся. А после решил приготовить кофе. Поставил кофейник на огонь, придвинул к камину стул и принялся ждать, когда закипит вода. Наконец кофе был готов. Ястреб обернулся, глядя на женщину, мирно спящую на его кровати. Чудо как хороша. «А темперамент у нее ой-ой-ой какой!» — с кривой усмешкой подумал он.
    И вот теперь… она принадлежит ему, но он по-прежнему ничего не знает об этой женщине. Не знает, что произошло у них с Дэвидом. Единственное, что ему стало ясно ночью, — они не были близки.
    Хотя, вполне возможно, она была бы не прочь, просто Дэвид скончался прежде, чем мисс Скайлар успела лечь с ним в постель.
    А может быть, она и вовсе не имела никакого касательства к смерти отца.
    Скайлар открыла глаза. Попробовала пошевелиться — тело тут же пронзила боль, от головы до самых пальцев ног. Поморщилась, приподняла голову и встретилась взглядом с холодными глазами индейца, наблюдавшего за ней из другого конца комнаты. Она замерла, постаралась с достоинством посмотреть на него, хотя и чувствовала себя крайне неловко: разглядывает, как какую-нибудь букашку…
    Он был уже одет, волосы стянуты на затылке в хвост. Скайлар видела чистую белую рубашку, не застегнутую у ворота, синие брюки, плотно обтягивающие бедра. Высокий, мускулистый… Сегодняшней ночью она хорошо узнала эти широкие плечи, сильные руки, мощную бронзовую грудь, перечеркнутую несколькими шрамами.
    Скайлар остановилась, чувствуя, как от этих воспоминаний участилось дыхание. Лучше не думать о нем. Это вгоняло ее в краску, воскрешало в памяти события ночи. Те ощущения, которые индеец пробудил в ней, тот голод, который просыпался от его ласк, заставляющий отвечать ему со всей пылкостью, на какую только она была способна.
    Скайлар и предположить ничего подобного не могла. Она слышала от жен военных (а те узнавали это от своих мужей), что индейцы ведут себя как дикие звери, что на любовь и нежность они просто не способны.
    А тут… Да, конечно, он истинное дитя природы, но чувствовалась в нем и врожденная культура, что-то такое, отчего назвать его варваром просто не поворачивался язык. Скайлар помнила рассказы Дэвида об индейцах. Они такие же люди, как и белые, говорил он. Да и все люди, будь то белые, краснокожие или черные, если им создать похожие условия, ничем отличаться друг от друга не будут. Дэвид много рассказывал об образе жизни, традициях индейцев. Единственное, о чем он умолчал, так это о том, что у него есть сын от индианки и что замуж Скайлар вышла как раз за него.
    Не счел нужным он сказать об этом и сыну. Отсюда и подозрительность Ястреба. Смотрит так, будто с большим удовольствием перерезал бы ей горло и снял скальп, чем признал своей женой.
    — Проснулась наконец? Отлично. Вставай, одевайся. Нам пора ехать, — сказал Ястреб, затем встал из-за стола и подошел к огню. — Я и сам несколько заспался. Но у нас масса дел. К тому же сегодня надо во что бы то ни стало попасть в Мэйфэйр, пусть даже затемно.
    Скайлар окинула взглядом пол. Повсюду разбросаны вещи. Халат так и лежал там, где упал вчера вечером. Индеец сварил еще кофе. Виски на этот раз добавлять не стал, она нисколько в этом не сомневалась. Сегодня утром он выглядел собранным и полным решимости действовать. Вел себя бесцеремонно, если не сказать грубо. Впрочем, точно таким же он был и ночью — ни капли нежности, просто демонстрировал свое мастерство в умении обращаться с женщинами.
    Хотя…
    Да ведь и она не позволяла себе быть с ним хоть чуточку нежной, прекрасно зная, что он думает о ней. Авантюристка, погубившая его отца. Глаза внезапно защипало от слез. Скайлар поморгала. Не стоит выказывать слабость, он следит за каждым ее движением. Ее слезы в лучшем случае позабавят его, в худшем — заставят позлорадствовать. Скайлар быстро отвернулась, заметив, что индеец отошел от камина и направился к ней.
    — Я же сказал: одевайся!
    — Мне совершенно наплевать на то, что ты говоришь, — возразила она. — Я встану только…
    Договорить ей не удалось, потому что индеец схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Оба отчего-то одновременно опустили взгляд на смятые простыни — свидетельство бурно проведенной ночи. Скайлар вырвала свою руку из тисков его пальцев и залилась краской. «Боже, только бы он ничего не сказал! — безмолвно взмолилась она. — Только бы не начал…»
    Но о том, что произошло между ними накануне, он не заикнулся.
    — Я еду в трактир к Рили. Тело отца должно быть уже к этому времени там. Можешь отправиться со мной, если хочешь. Но предупреждаю, через двадцать минут я уже буду в пути.
    — Мне не во что одеваться! — язвительно бросила Скайлар.
    — Это еще почему?
    — Ты разодрал в клочья единственное платье, которое у меня было с собой.
    — Ах да, верно, — без тени сожаления протянул он. Ястреб подошел к сундуку, который стоял у кровати, и принялся рыться в нем. Скайлар подтянула к себе едва ли не до самого подбородка меховое покрывало, невольно залюбовавшись индейцем. Темная, медного оттенка кожа обтягивала высокие скулы, прямой, правильной формы нос. Суровое, точно высеченное из камня лицо принадлежало одновременно и белому, и индейцу. Иссиня-черные волосы безошибочно указывали на то, что он краснокожий, а зеленые глаза были точно такими же, как у его отца. «Странно, что я не сразу заметила их поразительное сходство», — думала Скайлар.
    Ястреб резко вскинул голову, а она вспыхнула от смущения. Конечно же, от его взгляда не укрылось, как пристально она разглядывала его.
    — Надеюсь, ты здесь что-нибудь найдешь, — сказал Ястреб, протягивая ворох одежды. — Не знаю точно, что сейчас женщины носят… Впрочем, чемоданы твои у Рили, так что, когда приедем, сможешь переодеться, если пожелаешь.
    Скайлар изумленно смотрела на гору одежды, сваленную в ногах кровати. Панталоны и шемизетки, блузки с юбками, шляпа… Она терялась в догадках, кому все это могло принадлежать и как очутилось у Ястреба. Фасон юбок был очень прост, такие в великом множестве продавались в магазинах на восточном побережье специально для тех, кто отправлялся на запад. Когда была приобретена эта одежда, неизвестно, покрой не менялся вот уже многие годы.
    Скайлар подняла глаза на индейца.
    — Полагаю, твои платья будут получше, — сказал он. — Ведь ты как-никак леди Даглас.
    — Нет-нет, мне вполне подойдет. Все такое миленькое, особенно если сравнить с той хламидой, что ты дал мне вчера. Надень я эти вещи раньше, я бы чувствовала себя куда увереннее.
    Легкая улыбка тронула губы Ястреба.
    — Если уж ты решила остаться, какая разница, во что ты была одета. Я все равно поступил бы так же. У тебя был выбор. Неужели ты полагала, что, если согласишься стать моей женой, спать мы будем отдельно?
    — Нет, просто… — Она опустила глаза.
    — Что? — резко спросил он и наклонился к Скайлар. В голосе его вновь появились злость и раздражение. — Думаешь, все изменится? Ты ворвалась в мою жизнь, приехала сюда, рассчитывая получить все. Так знай, этому не бывать. Не вышел номер, детка. Считай, что разочарование постигло нас обоих. А теперь, если хочешь ехать со мной, одевайся.
    — Нет, это просто возмутительно! Ты низкий, подлый, жестокий! — напустилась она на него.
    — Ты сама сделала выбор, не так ли? — возразил индеец.
    «Да уж, сделала».
    Скайлар отвернулась и быстро начала одеваться. Как же ей хотелось принять сейчас ванну! Долго-долго лежать в горячей воде, чтобы…
    Чтобы смыть прошлое. Нет-нет, хватит, не о том должна она сейчас думать. Сколько времени, чтобы спасти Сабрину? Сколь бы ужасно Ястреб с ней ни обращался, может быть, ей удастся найти у него поддержку. К тому же, как бы то ни было, они супружеская пара.
    Кое-как натянув на себя одежду, Скайлар повернулась. Хоть юбка и была ей немного коротковата и широка в талии, платье сидело довольно сносно.
    Ястреб допивал свой кофе. Не обращая на него внимания, Скайлар опустилась на колени, пытаясь отыскать в куче разорванных тряпок чулки. Она вздрогнула от неожиданности, когда он опустился рядом. Прошло всего несколько секунд, и он уже протягивал то, что она искала. Скайлар раздраженно вырвала чулки из рук индейца.
    — Скажите мне, лорд Даглас, а что, если бы свидетельство о браке оказалось поддельным и я на самом деле не была вашей женой, могла бы я тогда спокойно уйти отсюда?
    Ястреб удивленно вскинул бровь:
    — Думаешь, я бы изнасиловал тебя, убил и снял скальп?
    — Ты же разорвал мое платье в клочки. Или ты любезно позволил бы мне уйти в чем мать родила?
    — Я приодел бы тебя, не бойся, — усмехнулся он. — А еще дал бы денег, чтобы возместить убытки и оплатить дорогу домой. Вполне благородно по отношению к охотнице за состоянием!
    — Благородно? — возмутилась Скайлар. — Да я бы привлекла тебя к суду за то, что ты средь бела дня напал на невинную женщину и похитил! Я бы упекла тебя за решетку!
    — Довольно, все это я уже слышал. А теперь надевай чулки и туфли и можешь выпить кофе, если хочешь. Я пока оседлаю Тора и позову Волка. — С этими словами он вышел из хижины.
    А Скайлар не могла сдвинуться с места. Сжав кулаки от ярости, она чувствовала, что бессильна справиться с ним.
    Но нельзя возвращаться назад, никак нельзя…
    Закончив наконец свой туалет, Скайлар решила выпить кофе. Живительное тепло разлилось по всему телу. Она уже собралась было вымыть кофейник и чашки, как увидела, что индеец вернулся. Ястреб погасил огонь в камине и посмотрел на Скайлар.
    — Готова?
    — Я… думаю, здесь надо прибрать. И вода в ванне застоится, если ее не вылить…
    — Не твоя забота. Здесь есть кому присмотреть за всем этим, — отрывисто произнес он. — Пошли. — Индеец взял из ее рук кофейник и кивком указал на выход.
    Едва Скайлар вышла за дверь, как ее приветствовал заливистый лай. Она испуганно отпрянула назад, но Волк не делал попыток напасть на нее, а лишь яростно махал хвостом. Огромный, ей по пояс, такой вполне способен разорвать на тысячу маленьких кусочков, подумала Скайлар. Сердце ее едва не остановилось, когда Волк мокрым носом уткнулся ей в ладонь.
    — Он просто хочет познакомиться с тобой, — сказал Ястреб, выходя из дома и закрывая за собой дверь. Он опустился на корточки и ласково потрепал Волка по голове. — Хороший пес! Скоро мы отправимся в путь. Пойдем за Тором.
    Волк встретил хозяина лаем еще более громким и бросился вперед. А Скайлар поспешила туда, где в небольшой рощице стоял на привязи конь. Под деревьями в высокой траве мелькали яркие полевые цветы, высокие дубы давали прохладную тень, попадавшиеся кое-где сосны наполняли воздух свежим хвойным ароматом и устилали землю, точно ковром, мягкими длинными иголками.
    Скайлар подошла к коню и застыла от изумления. Уздечка, седло — ничего этого она не заметила в тот день, когда тряслась животом вниз поперек спины скакуна. Ястреб, словно прочитав ее мысли, произнес:
    — Здесь неподалеку конюшня, — и указал на дорожку, уходящую вправо от хижины.
    Скайлар понимающе кивнула. Она застыла в нерешительности, гадая, сможет ли одолеть такую высоту, но раздумывать ей пришлось недолго. Ястреб нетерпеливо перегнулся, схватил ее за руку и с легкостью усадил прямо перед собой. Конь в тот же момент стал пританцовывать на месте, и Скайлар испуганно прижалась к груди индейца.
    А потом… Они неслись по открытой равнине с немыслимой скоростью. Индеец, казалось, не придерживал ее вовсе. Стоит потерять бдительность, и в тот же миг полетишь вниз головой. Скайлар пригнулась к холке лошади, вцепилась что было сил обеими руками в гриву; в голове ее мелькала мысль, что если она умрет, то индеец снова обретет свободу.
    Но вот Тор чуть замедлил шаг, и Скайлар тут же почувствовала, что рука Ястреба крепко обхватывает ее за талию. Беспокойство было напрасным, все это время никакая опасность ей не грозила. Убивать ее индеец не собирался, по крайней мере сейчас.
    И вот они уже у трактира. Рили и Сэм сидели на длинной скамье у входа. Сэм, густо покраснев, вскочил на ноги и бросился помогать Скайлар спешиться.
    — Добрый день, леди Даглас. Очень рад вас видеть. Я…
    — Еще бы ты не был рад! — осадила его Скайлар.
    Не зная, куда деться от смущения, шевеля белыми бакенбардами, он стоял и смотрел на то, как Ястреб соскочил на землю и встал позади женщины. С громким лаем подбежал Волк, и Сэм нагнулся потрепать пса по спине.
    — Мадам, мы ж ведь не знали, кто вы такая на самом деле, вы должны нас понять…
    — Похоже, она самая настоящая леди Даглас и есть, — сказал Ястреб.
    Глаза Сэма округлились, точно плошки.
    — Вы были замужем за Дэвидом?
    — Нет, она замужем за мной, — сообщил озабоченному кучеру Ястреб. — Похоже, отец позаботился обо всем, забыв лишь об одной малости — предупредить меня об этом. — Ястреб понизил голос: — Сэм, тело моего отца уже здесь?
    В этот момент к ним подошел Рили. Он пристально смотрел на только что подъехавшую парочку.
    — Оно в приемной, Ястреб. Я послал гонца в Мэйфэйр, чтобы прислали фургон, думал, тебя там нет. Скоро кто-то должен приехать, чтобы отвезти тело в поместье и захоронить рядом с домом. — Рили перевел взгляд на Скайлар. — Так, значит, ты женат? — Это известие повергло старика в явное замешательство.
    Ястреб привязал Тора у входа.
    — Похоже на то. Об отце позабочусь я сам, — твердо проговорил он. — А пока, что у тебя хорошенького в меню, Рили? Я страшно проголодался.
    — Самая лучшая оленина, которую только можно найти в этих местах! — с гордостью сообщил он. — А также свежий хлеб, яблочный пирог…
    — Мы возьмем всего, и побольше, — сказал Ястреб.
    И не обращая внимания на Скайлар, он пошел ко входу в трактир.
    Сэм повернулся к Скайлар.
    — Леди Даглас! — постарался он привлечь ее внимание. — Простите меня, миссис. Мне так стыдно, что я принимал участие в этом… обмане, если так можно сказать.
    — Это было явное надувательство, — согласился Рили.
    — Но вы должны простить нас, — продолжил Сэм. — Ястреб ведь ничего не знал, кто вы, откуда. Мы все думали… Вы ведь понимаете…
    — Нас? Ты сказал «простить нас»? — прервал его Рили. — Постой-ка минутку, я ни в чем не замешан.
    — Не меньше меня! — упрямился Сэм.
    — Эх, леди, хорошей компании тут не сыскать. Не так уж много здесь людей. Тех, кто говорит по-английски, я имею в виду, — со вздохом сказал Рили. — Но вы и вправду должны простить нас.
    — Вы оба хороши. — Скайлар укоризненно покачала головой. — Я думала, на меня напали, собирались убить!
    — Зато у вас появилась возможность объяснить все Ястребу, — возразил с улыбкой Рили. — Значит, выходит, вы муж и жена. Что может быть лучше! Так зачем же вспоминать о том, что было?
    — Да что мы все стоим да стоим? Вы, леди Даглас, заходите, выпейте холодненькой воды, чашечку кофе, а может, вина, чтобы согреться, — предложил Сэм.
    — Стакан воды было бы замечательно.
    — Сию секунду, — проговорил Рили. — А ты, Волк, отправляйся на кухню. Лем там занят стряпней, наверняка найдет для тебя косточку.
    Волк тявкнул и унесся прочь, точно понял все, что ему сказал владелец трактира. Тем временем два седобородых джентльмена проводили Скайлар в главный зал.
    Официанткой у Рили работала молоденькая индианка-полукровка. Она как раз держала в руках кофейник и, когда Скайлар вошла, сразу предложила ей чашечку. Скайлар поблагодарила ее, узнав в девушке ту, что проводила ее в первый приезд в снятую комнату. В тот вечер пришлось заночевать здесь, а наутро… страшно вспомнить это жуткое нападение индейцев. А официантка очень даже миленькая, отметила Скайлар, только вот ее взгляд что-то не слишком дружелюбный. Странно, раньше она была куда приветливее! Чем вызвано недовольство индианки, Скайлар не знала, а потому решила не обращать на ее холодность никакого внимания. Рили сделал заказ, и девушка удалилась.
    — Уже видели Мэйфэйр, леди Даглас? — спросил Рили.
    — А в Голд-Тауне были? — подхватил Сэм, не давая ей времени ответить.
    Скайлар покачала головой:
    — Пока не довелось.
    — Да уж, конечно, вы ж своего рода молодожены, — мудро изрек Рили.
    — Ну, для начала, само собой, он повезет вас в Мэйфэйр, — вздохнул Сэм. — Дом красивый, очень красивый. Вы будете довольны, когда его увидите.
    — Не сомневаюсь, — проговорила Скайлар. Она допила кофе и поднялась. — Скажите, джентльмены, где здесь приемная?
    Сэм указал рукой, куда ей следует пройти. Скайлар поблагодарила и вышла из зала. Приоткрыла нужную дверь и попала в комнату поменьше, но обставленную с гораздо большим вкусом. В центре на длинном столе стоял гроб, тот самый, что она заказала для Дэвида в Балтиморе. Изысканная резьба, красный бархат обивки. У гроба — крышка его была откинута — стоял Ястреб. Вот уже много дней прошло с тех пор, как Дэвид умер. Слава Богу, погода прохладная, и все же запах смерти, казалось, пропитал все вокруг.
    Скайлар остановилась. Интересно, сможет ли она сделать еще хоть шаг и не потерять сознание? — мелькнула в голове мысль. И тут она заметила, как из другой двери к Ястребу подошла та самая индианка, что прислуживала в зале. Привычно обвила рукой его талию, что-то тихо сказала о покойнике и склонила голову Ястребу на плечо. Нисколько не воспротивясь, он ответил ей на своем языке.
    Скайлар гордо расправила плечи, развернулась и прошла обратно в главный зал. Но, увидев человека, вошедшего в этот момент в трактир, озадаченно застыла на месте. Конечно же, она его узнала.
    Как и Ястреб, он был одет сегодня вполне прилично, как любой белый мужчина: хлопчатобумажная рубашка и брюки. Длинные, цвета воронова крыла волосы откинуты назад. Красивое мужественное лицо, бронзовый загар. Выглядит как вполне цивилизованный человек, но она-то знала, что он из числа тех краснокожих, которые нападали на ее карету и визжали так, что кровь стыла в жилах. Скайлар смотрела на него не отрываясь, он же, почувствовав на себе взгляд, обернулся, но не сказал ни слова. «Интересно, может ли он вообще говорить по-английски?» — подумала Скайлар и тут услышала за спиной резкий голос Ястреба:
    — Здравствуй, Ясень. Ты привез фургон?
    Мужчина кивнул, а затем перевел взгляд на Скайлар. Вскинув бровь, вопросительно посмотрел на Ястреба.
    — По всему выходит, она действительно леди Даглас, — произнес тот.
    — Прости, не понял?
    — Моя жена.
    — Вот как? — Он смотрел на Скайлар, даже не думая извиняться или что-либо объяснять. — Сэм, багаж леди по-прежнему у тебя? Скажи, где он, чтобы я мог забрать его и погрузить, пока Ястреб со своей… хм… женой будут наслаждаться обедом.
    — Я помогу тебе чуть позже погрузить гроб, — сказал Ястреб.
    Скайлар почувствовала, как он сжал руками ее плечи и подтолкнул к столу. Индианка появилась снова с большими деревянными мисками, из которых поднимался ароматный пар. Большие куски оленины плавали в густой подливе. Расставив все перед посетителями, она, ни слова не говоря, удалилась, но через несколько секунд появилась снова и водрузила на стол блюдо со свежеиспеченным хлебом. Она буквально пожирала Ястреба глазами, но тот не замечал ее взгляда, все свое внимание сосредоточив на еде.
    Скайлар думала, что не сможет проглотить ни кусочка, ее все еще мутило от ужасного запаха. Но голод оказался сильнее. За последние два дня Скайлар почти ничего не ела, а потому стоило попробовать маленький кусочек оленины, как она принялась уплетать за обе щеки.
    — Когда ты отдашь последние почести его светлости, Ястреб? — спросил Рили.
    — Завтра вечером.
    — Слышал, кое-кто тут поговаривал, что он должен быть похоронен в своем семейном склепе в Шотландии, — вставил Сэм.
    — Отец всегда ясно давал понять, что хочет быть похороненным здесь, рядом с моей матерью, — ответил Ястреб. — Его волю я и выполню. Преподобный Мэтью совершит церемонию. Вы все можете приехать, если пожелаете.
    — Крепись, Ястреб, — подбадривающе проговорил Рили.
    — Хороший он был человек.
    — Верно, очень.
    Рили внезапно повернулся к Скайлар.
    — А вы хорошо знали его, мисс… леди Даглас? — вежливо спросил он.
    Ястреб положил приборы на стол, взял в руки чашку кофе, пристально глядя на Скайлар, и спросил тоном не менее вежливым, чем хозяин трактира:
    — И правда, насколько хорошо ты его знала, дорогая?
    — Я знала его достаточно хорошо. Одной мне было известно, как тяжело он болен. Но говорить об этом он никому не хотел, — сказала она, с достоинством глядя на Ястреба.
    Его глаза потемнели.
    — Какая, однако, нежная дружба связывала вас, — проговорил он тихо, но только Скайлар могла уловить язвительные нотки в его голосе. — Жду не дождусь, когда ты мне поведаешь историю вашего знакомства, — столь же мягко продолжил он. — Уверен, это произойдет очень скоро.
    — В наши дни трудно быть в чем-то уверенным, не так ли? — сладким голосом заметила она. Ястреб улыбнулся, отпил глоток кофе.
    — Ну, кое-что у меня и так не вызывает сомнений.
    — Но некоторые факты ты хотел выяснить сам, — напомнила ему Скайлар.
    — Ты сама, помнится, мне посоветовала, к тому же любая информация, пусть даже небольшая, иногда оказывается очень полезной.
    — Жаль только, что ты такой недоверчивый, — ласково улыбаясь, ответила Скайлар, чувствуя, как за столом возрастает напряжение, а Рили и Сэм притихли, только глаза их нервно перебегали с одного на другую.
    Ястреб, не отрывая взгляда от Скайлар, поставил чашку на стол.
    — Ты права. Все, что мне нужно, я выясню сам, — сказал он и резко встал. — Готовят у тебя, Рили, так, что вскоре отбою от клиентов не будет. Или ты забыл, что мы стараемся сделать все, чтобы люди не ехали сюда?
    — Здесь золото, Ястреб. Разве уговоришь людей не приезжать?
    — Ты прав, старина, пойду помогу Ясеню, а потом сразу и отправимся. Спасибо за помощь, Рили.
    — Нет ничего такого, чего бы я не сделал для твоего отца, — печально ответил хозяин трактира.
    Ястреб кивком головы поблагодарил пожилого человека за добрые слова. Взглянув на Скайлар, небрежно бросил:
    — Через несколько минут уезжаем. Будь готова.
    Скайлар никак не отреагировала на тон, каким это было произнесено, и ничего не ответила. Впрочем, ей не пришлось бы отвечать в любом случае: Ястреб вышел, не дожидаясь, пока она что-либо скажет. Всего через минуту он появился в дверях — вместе с Ясенем они выносили гроб.
    — Так, значит, все дружки Ястреба, которые напали на мою карету, отлично говорят по-английски! — громко произнесла Скайлар.
    — Послушайте, молодая леди, все не совсем так, как вы думаете, — сказал Сэм. — Многие из его родственников говорят на языке белых, их научил Дэвид. Другие индейцы учились языку, чтобы как-то обезопасить себя. Но не стоит делать поспешных выводов, леди. Ясень живет неподалеку от Мэйфэйра, и у него чудесная дочка, малышка-полукровка, такой хорошенькой вы и не видали. Но другие два индейца оглала, что были с Ястребом в тот день, те так просто ненавидят белых и готовы сделать все, о чем их ни попросит Ястреб. И еще вы должны хорошенько запомнить: сиу не верят белым. Сегодня белые предлагают им торговать, а завтра объявляют войну. Времена сейчас ох какие нелегкие! Здесь, в этих местах, вы должны, молодая леди, быть осторожной. Очень осторожной! Скайлар кивнула.
    — Спасибо за предупреждение, именно так я и поступлю.
    — Лучше бы вам поторопиться, — прервал их Рили. — Ястреб, похоже, уже со всем управился.
    — А Ястреб ждать не умеет в отличие от других, не так ли? — спросила Скайлар.
    Рили посмотрел на нее, качая головой.
    — Простите, мадам, но Ястреб хочет поскорее отвезти домой тело своего отца, вы ведь понимаете.
    Скайлар кивнула, в душе сожалея о том, что напрасно расстроила стариков. Какова бы ни была их роль в разыгранной шараде, они вызывали симпатию. Добрые, наивные старики. К тому же неплохо было бы завести здесь друзей. Это никогда не помешает.
    — Да, пожалуй, мне и правда пора идти. — Скайлар встала из-за стола, а Сэм и Рили проводили ее до фургона. Ясень сидел на месте возницы и держал поводья, а Ястреб стоял рядом, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Когда его новоиспеченная жена подошла, он помог ей взобраться на сиденье рядом с Ясенем.
    — Я поеду следом за вами, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Ехать до Мэйфэйра всего пару часов, погода должна продержаться. — Он перевел взгляд на Ясеня: — Все готово?
    — Можем трогаться в путь.
    — Тогда увидимся дома.
    Ястреб хлопнул одну из ломовых лошадей по крупу, а Ясень дернул за поводья, и колеса фургона пришли в движение. Прежде чем выехать на дорогу, предстояло пересечь усыпанный булыжниками двор перед трактиром. Скайлар напряженно смотрела вперед, пока их немилосердно трясло и качало, а потом обернулась назад.
    Ястреб был уже в седле, но отправляться не спешил. Рядом с ним стояла индианка, явно не желая отпускать его. Сценка была трогательной, ничего не скажешь: девушка схватила обеими руками Ястреба за ногу и припала к ней головой, а тот, наклонившись, что-то говорил.
    Вспыхнув от злости, Скайлар отвернулась и стала смотреть вперед. Мужчина рядом с ней не произнес ни слова, сосредоточенно правя лошадьми.
    — Похоже, вы не намерены извиняться за этот спектакль, что устроили совсем недавно, — осторожно начала она.
    Губы мужчины изогнулись в усмешке, но головы он не повернул.
    — Спектакль? — изумился он. — Раз Ястреб сказал, что вы леди Даглас, значит, так оно и есть. Однако я не стал бы называть то, что вы видели, спектаклем, мадам. Все мы, воины племени сиу, занимаемся разбоями, грабим фургоны, крадем лошадей… женщин. — Он пожал плечами, повернулся наконец и окинул Скайлар взглядом с головы до ног. — Он хотел узнать, кто вы такая. Сэм решил, как лучше это сделать. И усилия его, как вижу, не пропали даром. Да и вы не убежали. Значит, все было не так уж и страшно.
    — Вы перепугали меня до полусмерти, — возразила Скайлар. — Но я не убегаю при первых же признаках опасности.
    Индеец улыбнулся и снова устремил свой взгляд на дорогу.
    — Тогда, быть может, жизнь в Блэк-Хиллз не покажется вам такой трудной, справитесь и с грядущими неприятностями.
    — И с вашими приятелями тоже, — тихо добавила Скайлар. Так тихо, что едва ли он слышал ее. Но вот он рассмеялся, скорее всего из-за ее слов, значит, все-таки услышал.
    Солнце клонилось к закату, собираясь опуститься за причудливо изрезанную линию холмов вдалеке. Но прежде чем окончательно скрыться, оно окрасило небо в яркие розовато-лиловые тона.
    Где-то завыл волк.
    Вскоре на небе появилась луна. Сразу похолодало, стало как-то очень тихо. Все живое уснуло.
    Скайлар едва не подпрыгнула, когда совсем близко от себя услышала топот копыт. Она обернулась. Ястреб. Он поравнялся с фургоном, сейчас, в неясном свете луны, черты его лица казались еще резче.
    — Вы снова пересекли границу владений Дагласов, — сообщил он ей. — Впереди лежит Мэйфэйр, а также страна индейцев сиу.
    — И где же дом? — спросила Скайлар.
    — Везде, — ответил он. — Но с вас будет довольно и одного поместья. Я буду ждать там. Так о чем, бишь, вы сегодня говорили? Если хочу что-то узнать, должен сделать это сам? Да-да, именно так вы и сказали. Ну что ж, мне предстоит выяснить чертовски много. Прямо руки чешутся, до чего не терпится.
    Скайлар ответила тихо, чувствуя себя крайне неловко оттого, что Ясень стал невольным свидетелем их разговора:
    — Не ждите от меня помощи! И пальцем не пошевельну, скорее в аду разразится стужа.
    — Посмотрим, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, процедил Ястреб. — Посмотрим.
    Индеец пришпорил скакуна и в ту же секунду растворился в ночи.
    Но Скайлар знала: к крайним мерам он прибегать не станет. Просто будет ждать, как и обещал.

Глава 8

    Подъехав к селению, Клинок и Серебристый Ворон отправились прямиком в вигвам сестры. Яркая Птичка, молодая вдова, совсем недавно потеряла мужа, погибшего во время одной из стычек с индейцами племени кроу. Теперь она осталась одна со своими четырьмя детьми и была рада, когда братья решили немного пожить у нее. Одинокой женщине с четырьмя детьми приходилось не слишком сладко. Хоть щедрость и была основным качеством сиу, нынешние времена к особой щедрости не располагали.
    Только успели братья немного перекусить и утолить жажду, как за ними пришел воин, сказав, что их хочет видеть Бешеная Лошадь. Оба мужчины сочли это приглашение за честь.
    Бешеная Лошадь — вождь племени — был воином, заслужившим всеобщее уважение. Он никогда не грозился, что те, кто не последует за ним, станут врагами. Собственный пример — вот чем он завоевывал сердца людей, а славу снискал себе в битвах. Порой он поступал необычно, но все его действия были тщательно продуманы. Бешеная Лошадь, например, никогда не бросал раненых после боя и сам всегда принимал участие в сражениях. Готов был рисковать, не подвергая в то же время опасности жизнь людей. Храбрый и мудрый воин — вот как можно было его охарактеризовать.
    Только у Бешеной Лошади была возможность силой авторитета притягивать к себе молодых индейцев и объединять их под своим началом, будь то для совместной охоты или успешного ведения боевых операций.
    Но однажды Бешеная Лошадь влюбился и совсем потерял голову, позабыв о всякой рассудительности.
    Черная Лента была красивой женщиной. Многие добивались ее расположения. Решил поухаживать за ней, как это делали другие воины, и он. Набравшись смелости, пришел в ее вигвам, прихватив с собой одеяло, чтобы использовать его как своего рода ширму, и насладился мгновениями недолгой беседы с ней. Но вот Бешеной Лошади пришлось уехать — предстояла очередная вылазка против индейцев племени кроу, а Черная Лента тем временем вышла замуж за другого воина — Быструю Воду. Бешеная Лошадь пытался смириться с ее браком, много времени проводя в разъездах, гостил у северных чейенов. Но когда вернулся повидаться с ней, сердце его подавило голос рассудка.
    И он убежал вместе с Черной Лентой.
    Похищение жен — такое иногда случалось среди сиу. Как уладить конфликт, обычно решали между собой полюбовно. Когда от всеми уважаемого воина убегала жена, гордость требовала, чтобы он с легкостью принял это. В крайнем случае мог потребовать за нее несколько лошадей. Но Быстрая Вода принял измену близко к сердцу и потому бросился вслед за беглянкой и Бешеной Лошадью, прихватив с собой ружье. Выстрел попал Бешеной Лошади в челюсть. Быстрая Вода испугался, что убил соперника, но тот был лишь ранен. Умелое врачевание дяди помогло Бешеной Лошади вылечиться.
    Украсть чужую жену — проступок не слишком страшный, но выстрелить в соплеменника — это уже гораздо серьезнее, поскольку могло привести к кровавой стычке между семьями. Но тогда дело уладили полюбовно. Здравый смысл возобладал над чувствами. У Бешеной Лошади остался на всю жизнь шрам, его дядя принял от Быстрой Воды несколько лошадей. Бешеная Лошадь, однако, поставил условие, что согласится с таким решением только в том случае, если Черная Лента не будет подвернута наказанию за проступок. Мужчин в те времена не слишком судили за измену, а вот женщин обычно ждало суровое наказание, муж имел право хорошенько поколотить неверную.
    Все наконец закончилось. Черная Лента на какое-то время вернулась к мужу, а Бешеная Лошадь, стойко перенося бремя позора, вновь бросился в гущу военных действий, проявляя доблесть в бою с врагами.
    Сегодня вечером он сидел в своем вигваме у огня и курил трубку, когда к нему вошли Клинок и Серебристый Ворон. Вождь по-прежнему, несмотря на перерезавший его лицо шрам, был красив. Мужественное лицо с резкими чертами, проницательные глаза, в каждом движении чувствовалась скрытая сила, руки бугрились тугими мускулами.
    Воины обменялись приветствиями, и Бешеная Лошадь предложил гостям присесть у огня и вежливо поинтересовался, не голодны ли они, но братья ответили, что уже успели поесть. Тогда Бешеная Лошадь объяснил, зачем позвал их. Он хотел знать из первых рук, как развиваются события на границе с белыми людьми.
    — Как поживает наш наполовину белый брат? — шутливо спросил он, имея в виду их двоюродного брата Ястреба.
    — Скорбит по своему отцу.
    Бешеная Лошадь понимающе кивнул. Индейцы племени сиу мало сказать любили Дэвида Дагласа, они относились к нему с восхищением. Он никогда не нарушал данной клятвы — качество, встречающееся крайне редко среди белых людей.
    — Мы много говорили с Ястребом, — сказал Клинок. — То, что грядет, весьма печалит его.
    Бешеная Лошадь взмахнул рукой.
    — Он имеет в виду то, что белые собираются захватить Блэк-Хиллз?
    Серебристый Ворон передернул плечами.
    — То, что беспокоит Ястреба, куда серьезнее.
    — Что же, он полагает, что нам следует перестать скрываться и сделать все, чтобы белые не считали нас врагами?
    Серебристый Ворон покачал головой:
    — Конечно, нет. Он ведь сам один из сиу и знает, что каждый должен поступать так, как велит ему сердце. Он уверен, что белые видят в пас помеху, которую необходимо полностью устранить. Они хотят убить нас, уничтожить всех до единого, как проделали это с бизонами.
    — Они уже и так многих убили, — тихо проговорил Бешеная Лошадь.
    Много тысяч индейцев сиу жили на специально отведенных для них территориях. Американцы пытались убедить остальных присоединиться к своим родственникам, убеждали, что Белый Отец — президент Грант — снабдит их всем необходимым и даже коровами, на которых индейские воины смогут охотиться, а их женам будет чем заняться — свежевать туши.
    Особого желания охотиться на коров Бешеная Лошадь не испытывал. Ему было известно, что все эти разговоры об изобилии и привольной жизни оказались ложью.
    Зерно в резервации чаше всего было заражено жучками, а иногда буквально кишело червяками. Коров — раз-два и обчелся, да и те, что называется, кожа да кости, а часто еще и больные. Белые чиновники, ведавшие этими поселениями, вконец проворовались. И даже те, кто относился к индейцам с симпатией, просто закрывали на воровство глаза, если не поощряли его.
    Такая участь Бешеную Лошадь нисколько не привлекала.
    Посредником между белыми и индейцами сейчас выступал Красное Облако, когда-то грозный воин. Не сказать, чтобы Бешеная Лошадь осуждал его за выбор, просто был с ним не согласен.
    Белые хотели, чтобы Красное Облако продал им Блэк-Хиллз. Но один индеец сделать этого был не вправе, необходима поддержка большинства вождей племени сиу. Бешеной Лошади было известно, что те индейцы, кто перешел на сторону белых, хотели созвать всех наиболее почитаемых среди индейцев сиу воинов и поговорить с ними о продаже белым земель в районе Блэк-Хиллз. Люди разделились на два лагеря. Кто-то из свободных индейцев хотел продать земли белым, кто-то был против. Одни индейцы, живущие на специально отведенных территориях, одобряли эту затею, другие выражали яростный протест. Но что касается цены, здесь договориться было сложнее всего.
    Однако Бешеной Лошади до всего этого не было дела.
    Приглашать его могли сколько угодно. Торговаться ни с кем он не собирался.
    Грозный Ястреб жил теперь сам по себе, в мире белых людей, как белый человек, но тем не менее в сердце он по-прежнему оставался индейцем сиу. Когда белым надо было о чем-то договориться с индейцами, Ястреб всегда был там, чтобы разъяснить суть проблемы и предупредить о возможных подвохах. Если племени угрожала опасность. Ястреб всегда давал знать об этом заранее. Он говорил друзьям и родным, когда лучше уйти в сторону, а когда не отступать ни при каких условиях. Но еще Ястреб понимал: какие бы советы он ни давал, каждый должен поступать в соответствии со своим предназначением в жизни.
    — К тебе пришлют мужчин из поселений просить прийти и поговорить, а армия попросит прийти Ястреба.
    Бешеная Лошадь кивнул и улыбнулся.
    — Он придет, — убежденно проговорил он.
    — Да, — согласился Клинок. — Слоан — Ночной Кугуар отправится за ним и привезет сюда. Вот только, боюсь, женщина может его задержать.
    — Женщина?
    Серебристый Ворон печально кивнул:
    — Белая женщина, молодая и очень красивая. Мы как раз были в трактире утром, когда она спустилась в обеденный зал. Сказала громко, так, что все услышали, что она — леди Даглас. Ястреб был взбешен.
    Клинок усмехнулся:
    — Мы решили устроить нападение на ее карету.
    — Она дралась так яростно, что ни одному кроу и не снилось! — рассмеялся Серебристый Ворон.
    Бешеная Лошадь удивленно вскинул бровь. Исконные враги племени сиу — индейцы кроу были воинами храбрыми, но сиу всегда с легкостью одерживали над ними верх. Однако женщина… да еще и отчаянная, — это уже что-то интересное.
    — Ястреб живет совсем как белый. Теперь, после смерти отца, он стал лордом Дагласом.
    Клинок кивком головы подтвердил слова брата.
    — Так что с женщиной?
    Серебристый Ворон переглянулся с Клинком.
    — Сначала мы ехали вместе с ним, там был еще Ясень. Напали на карету, а потом он пожелал разобраться во всем сам. Увез ее как пленницу на своей лошади, а мы все втроем вернулись назад.
    — Тело отца Ястреба везут сюда. Дэвида Дагласа похоронят в поместье Мэйфэйр, как это принято у белых.
    — Когда Ястреб приедет сюда, непременно скажу ему, что все мы относились к Дэвиду с большим уважением, — сказал Бешеная Лошадь. — Но к поселению белых я и близко не подъеду.
    — Он знает, как обстоят дела. Он и не ждет, что ты приедешь, — сказал Клинок.
    — Возможно, его давний друг Темная Гора поедет в Мэйфэйр, — предположил Серебристый Ворон.
    Бешеная Лошадь улыбнулся:
    — Вот и хорошо. Очень хочу узнать, что это за женщина. Хотя… — Он замолчал на минуту, а затем пожал плечами: — С женщинами лучше быть поосторожнее.
    — Но Ястреб был зол на нее! — воскликнул Серебристый Ворон.
    — Говорите, она красива? — спросил Бешеная Лошадь.
    — Если кому нравится бледная кожа и белые волосы, то да, очень красива. Глаза точно серебро. Молодое, стройное, крепкое тело.
    — Если она очень красива, а он был очень зол, кто знает, к чему это могло привести, — усмехнувшись, сказал Бешеная Лошадь. — Надеюсь, Темная Гора сможет посетить Ястреба, тогда и расскажет нам все об этой женщине.
    — Думаю, если она и в самом деле леди Даглас, Ястреб, возможно, приедет с ней.
    — Какая же белая женщина согласится приехать сюда? — поразился Бешеная Лошадь.
    Клинок подмигнул брату:
    — Она уже однажды подверглась нападению индейцев!
    — Хорошо бы он и правда привез ее сюда. Хотелось бы взглянуть на белую женщину, которая борется с отчаянностью кроу, — сказал вождь.
    Бешеная Лошадь отложил курительную трубку в сторону, заговорив о необходимости всегда помнить заветы божественного учения Вакатанка. После, когда они уже попрощались, братья по дороге к вигваму сестры решили назавтра отправиться на охоту.
    Когда они ушли, Бешеная Лошадь вышел из своего вигвама. Огляделся, посмотрел на восток и на запад, на север и на юг. Все вокруг, насколько хватало глаз, принадлежало ему. Река, земля, небо, усыпанное звездами. Стояло самое лучшее время гола. Ночи, правда, становились все холоднее. Скоро придет осень, за ней зима, а зимы здесь бывали ой какие суровые. Но даже тогда он любил эти земли. Куда ни посмотришь, все вокруг принадлежит сиу.
    Но вождь понимал, что обманывает себя. Уже за видневшимися вдалеке холмами были поселения белых. Они все приближались с каждым днем. Золото. По нему все буквально сходили с ума!
    «Кастер», — с раздражением подумал он. Кастер проложил дороги через холмы, священные земли индейцев сиу. Тот самый Кастер, что убивал индейцев, делал их своими разведчиками, издевался, использовал их. Кастер очень хорошо знал индейцев. Знал, что тех, кто испокон веков враждовал между собой, нетрудно будет натравить друг на друга.
    Сколько же солдат перебралось в последние годы на запад?! А ведь были времена, когда война, которую белые вели с индейцами на западе, отнимала у них массу сил. Возможно, причина крылась в том, что руководство было не слишком умелым. Да и вряд ли оно могло быть таким, ведь все силы тогда были брошены на восток — именно там самые блестящие умы, самые талантливые полководцы сводили счеты между собой, убивая друг друга.
    Но та война давно закончилась. Армия белых с каждым днем все увеличивалась — солдаты приходили сюда вместе с поселенцами, чтобы защищать их.
    Бешеная Лошадь прикрыл глаза. Он будет сражаться с ними, совершать опустошительные набеги. Никогда и ни за что не сдастся.
    Но непонятный холодок отчего-то пробежал у него по спине. Боязнь здесь ни при чем, он никогда не был трусом. Сколько раз уже приходилось смотреть в глаза смерти, сколько смертей пришлось повидать! Он знал, что в сердце его не будет страха, когда придет время умирать.
    Сейчас Бешеная Лошадь боялся не за себя, это он мог сказать со всей определенностью. Он боялся за свои земли. Боялся за маленьких детей, чей плач доносился из многих вигвамов. Боялся будущего, скрытого в туманной дымке неизвестности.
    Он знал, что был не единственным, кто мог поднять индейцев на борьбу с белыми. Никто не был настроен решительнее, чем Мудрый Бык, вождь хункпапа. Он был старше Бешеной Лошади. Храбрый воин, святой человек, Бешеная Лошадь умолкал, когда говорил Мудрый Бык. Вдвоем они смогут поднять своих воинов на борьбу, оказать белым достойное сопротивление.
    И снова отчего-то по спине его пробежал холодок…
    Белые все шли и шли сюда. Окружали со всех сторон.
    Он встряхнул головой, надеясь таким образом избавиться от неприятных мыслей, вошел в свой вигвам и постарался сосредоточиться на чем-то более приятном. Например, на полукровке брате, которого называл другом. Бешеная Лошадь вздохнул, разворошил угли в костре, чтобы ярче горел, и улегся спать. «Ах, Ястреб, друг мой! Поверь мне, уж я-то знаю, как никто другой. Женщины приносят одни неприятности!» — тихо проговорил он.

Глава 9

    Мэйфэйр. Дом был поистине великолепен. Удачно расположен в тихой долине между холмами, вдали виднелись очертания Блэк-Хиллз. Даже сейчас, в лунном свете, нельзя было не заметить, как хороша зеленая лужайка перед домом, усыпанная звездочками полевых цветов. Белые, выкрашенные известкой стены, высокие колонны, на просторной веранде множество плетеных стульев и кресел-качалок. На некотором удалении за большой усадьбой виднелось здание поменьше, вероятно, конюшни. Больше никаких строений Скайлар не заметила. Ничто не нарушало величественной красоты природы, дом же казался неким сказочным замком, построенным в райском уголке.
    — Какая красота, затерянная среди дикой природы, — прошептала Скайлар. Заметив, что Ясень вопросительно смотрит на нее, она повернулась. — Здесь очень красиво.
    Индеец кивнул.
    — Шахта золотодобычи находится неподалеку. Но не прямо в Блэк-Хиллз, на священной земле, вокруг которой сейчас разгорелось столько споров. Лорд Даглас пришел сюда много лет назад. Когда собирался строить свой дом, он знал, что не должен ставить его на священной земле. И шахты свои никогда бы не вырыл там. Он слишком уважал обычаи и верования здешних людей. Но сейчас…
    — Что сейчас? — не поняла Скайлар. Ясень содрогнулся.
    — Сейчас люди разделились. Красное Облако был когда-то отважным воином, но теперь живет рядом с белыми, на земле, отведенной специально для индейцев. И вся его забота состоит в том, чтобы выбить из белых как можно больше продовольствия. Многие индейцы, которые живут на тех землях, получают от правительства пособия. Но даже и там люди разделились. Кто-то за то, чтобы продать Блэк-Хиллз белым, кто-то против. Некоторые говорят, что война с белыми приведет только к полному уничтожению всех племен, а значит, мы должны делать так, как велят нам белые люди, если хотим выжить. Да, возможно, мы и останемся в живых, если согласимся на это, но что за жизнь это будет? Другие же…
    — Есть и те, кто думает иначе?
    — Другие тянутся к Мудрому Быку и хотят обосноваться в местах подальше отсюда. К северу и западу еще остались земли, принадлежащие нам, жалкие остатки, а когда-то это были огромные территории, где мы могли свободно охотиться. Такие люди, как Мудрый Бык и Бешеная Лошадь, ни за что не пойдут на переговоры. Они уверены, что мы должны стоять на своем и ни при каких условиях не сдаваться. Летом Красное Облако побывал в Вашингтоне. — Ясень криво усмехнулся. — Ему кажется, будто сила на стороне белых людей, потому что их очень много и у них есть правительство. Он даже встречался с Великим Белым Отцом — вашим президентом. Но даже его одолевают сомнения, когда речь заходит о поселениях и стоит ли индейцам жить в них. Красное Облако приходил к белым, жалуясь на то, что в поселениях среди чиновников процветает воровство. Он требовал, чтобы для индейцев покупалось свежее, а не протухшее мясо и хорошее зерно. Но никому нет дела до наших проблем, белым нужно только золото.
    — Правительство Соединенных Штатов сейчас само в крайне затруднительном положении, — сказала Скайлар. Господи, что она может ему объяснить, если сама толком ни в чем не разбирается?! — Белым сейчас тоже приходится очень трудно. Несколько лет назад саранча уничтожила почти весь урожай, насекомые тучами летали над полями. Говорят, их было так много, что они закрывали все небо. Цены на продукты возросли. Президент боялся, что появится слишком много бумажных денег, не подкрепленных золотым запасом, поскольку фермеры требовали все больше и больше на расширение своих хозяйств. В городах люди оставались без работы. — Скайлар глубоко вздохнула. — После великой войны, когда одни американцы воевали против других, многие перебирались на запад, чтобы начать новую жизнь. Сейчас уже другие люди потянулись на запад, на этот раз уже просто для того, чтобы выжить. Золото для нас то же, что бизоны для индейцев. Белые люди думают, что золото поможет им выжить. «А в данный момент, — подумала Скайлар, — оно весьма помогло бы выжить мне». Ясень внимательно слушал ее.
    — Когда-то для индейцев считалось страшным преступлением сказать белому человеку, что, возможно, в здешних горах можно найти золото, — усмехнувшись, сказал он. — Индейцы знали, белые люди сходят с ума, как только перед их глазами засверкает золотая пыль.
    — Не буду отрицать, люди и в самом деле становятся одержимыми, когда дело касается золота, — согласилась Скайлар. Она взглянула на дом. — Я знаю, что лорд Даглас пришел сюда много лет назад. Неужели за все эти годы индейцы сиу ни разу не напали на него?
    — Некоторое время он жил среди индейцев оглала, затем вернулся в Англию. Когда снова приехал сюда, построил Мэйфэйр. И никто его не потревожил. — Ясень взмахнул рукой, словно помогая себе лучше все объяснить. — Среди людей моего племени принято избирать какой-то путь в жизни и никогда потом не сходить с него. Бешеная Лошадь старается держаться от белых подальше. Хозяин Устрашающих Лошадей имел много друзей, но они пожали друг другу руки и разошлись, когда он решил отправиться вместе с Красным Облаком в индейские поселения, и теперь работает там надсмотрщиком. У каждого человека свой путь в жизни.
    — Хозяин Устрашающих Лошадей, — повторила Скайлар. — Какое странное имя. Он пугает ими своих друзей или, быть может, сам их боится?
    Ясень рассмеялся.
    — Нет. Его лошади действуют устрашающе на врагов. Те обращаются в бегство, едва только заслышат стук их копыт.
    — Ах вот в чем дело! Внезапно Ясень посерьезнел.
    — Я живу в бревенчатом доме неподалеку от шахтерского лагеря. Мои братья уехали вместе с Бешеной Лошадью. Теперь мы почти не видимся, но все равно остались братьями.
    — Должно быть, вам приходится нелегко, — сказала Скайлар.
    — Накативший поток белых людей захлестнул нас, как волна. Это началось, еще когда я был маленьким мальчиком. С тех пор прошло много лет, почти все изменилось. Но…
    — Продолжайте.
    — Но жизнь не стоит на месте. Многие заглянули в будущее в своих видениях. Нас ждут кровопролитные сражения… — Он снова взглянул на Скайлар, видно было, он уже жалеет, что начал этот разговор. И так слишком много сказал, да и говорил совсем не то, что надо бы. — Я провожу вас в дом. Ястреб, должно быть, уже ждет нас.
    Индеец помог ей спуститься. Волк, почуяв, что они вернулись домой, спрыгнул на землю и принялся громко лаять. Не успела Скайлар оправить платье, как перед ней, точно из-под земли, возникли три человека.
    — Леди Даглас, — привлек ее внимание Ясень и представил каждого из мужчин. — Это Джек Логан, он смотрит за скотиной. — Джек, высокий светловолосый мужчина, с готовностью снял перед ней шляпу. — Кролик. Он помогает Джеку. — Кролик — индеец — был почти так же высок, как Джек, только куда более мускулист. — А этого парнишку, у которого еще не все зубы выросли, зовут Два Пера. — Мальчишка тоже был индейцем, лет двенадцати, не больше. Он улыбался настолько открыто и дружелюбно, что Скайлар, не удержавшись, улыбнулась ему в ответ.
    — Здравствуйте, — поприветствовала она каждого.
    — Мы совсем не ждали женщину, — смущенно проговорил Джек Логан. — Только его светлость, — добавил он печально и кивнул в сторону фургона. — Но если вам что-нибудь понадобится, леди Даглас, только скажите, мы сделаем все, что ни попросите.
    — Спасибо.
    — Вы можете идти в дом, а о его светлости мы позаботимся.
    Ясень предложил ей руку, чтобы проводить к дому. Они прошли веранду и остановились у массивных дверей. Скайлар изумленно смотрела на деревянные двери. Такие огромные, тяжелые.
    — Он привез их из Шотландии, — пояснил Ясень, заметив удивление в ее взгляде. — Почти все вещи были перевезены сюда сначала на пароходе, потом по железной дороге, а после на фургонах через территории индейцев. Задача не из легких.
    Скайлар кивнула, но ответить ничего не успела, поскольку в этот момент двери распахнулись.
    — Прошу вас, проходите. — Ястреб сам вышел встретить ее. Скайлар вошла в переднюю, пораженно оглядываясь по сторонам. «Интересно, давно ли приехал Ястреб? — подумала она. — Должно быть, давно, раз уж успел переодеться». Сейчас на нем были белоснежная рубашка, черный сюртук и брюки. Взгляд гордый, впрочем, именно такой взгляд и должен быть у владельца столь внушительного особняка. Пол в передней выложен мрамором, стены отделаны полированными деревянными панелями. Мраморная лестница поднималась на второй этаж. Внизу ряд двойных дверей напротив входа вел в другие комнаты. Дом был поистине великолепным, отделка богатая, однако без излишней вычурности, очень красиво и в то же время уютно, ничего лишнего.
    — Главная спальня на втором этаже в конце холла, — сказал ей Ястреб. Перевел взгляд на дверь, поскольку сейчас его люди вносили в дом гроб. — Сандра! — внезапно позвал он.
    В дверях появилась девушка весьма необычной внешности. Хотя на ней было простенькое, из набивного ситца, платье и передник, о который она, входя, вытирала руки, то есть она явно прислуживала в этом доме, от лица ее невозможно было оторвать глаз. В жилах этой девушки, помимо белой и индейской, текла еще явно и азиатская кровь. Внешние уголки глаз чуть приподняты вверх, а сами глаза были поразительно темными. Распущенные волосы свободно падали на плечи, в иссиня-черных прядях играли блики света. Тонкое личико — сердечком, удивительно миленькое, а взгляд наглый, как у уличного мальчишки.
    — Сандра, леди Даглас уже приехала. Будь добра, проводи мадам в ее комнату.
    Сандра прекратила свой не в меру пристальный осмотр и слегка поклонилась Скайлар.
    — Прошу вас, леди, следуйте за мной. Ваши чемоданы немедленно поднимут наверх, — сообщил Ястреб. — Сандра проследит за тем, чтобы у вас было все необходимое. Когда будете готовы, за вами кто-нибудь придет и проводит вниз.
    — Как пожелаете, — промолвила Скайлар.
    — О нет, дорогая, как пожелаете вы, — с издевкой в голосе, придающей его словам прямо противоположный смысл, возразил он.
    Все время, пока они поднимались по лестнице, Скайлар чувствована спиной его взгляд.
    — Прошу сюда, леди Даглас, — сказала девушка, распахивая дверь комнаты.
    Скайлар не переставала удивляться богатству и изяществу убранства дома. И как странно видеть эти веши, привезенные из Старого Света, здесь, на неосвоенных землях Америки.
    Спальня была огромной. Двойные двери вели на балкон. Невероятных размеров деревянная резная кровать с пологом на четырех столбиках стояла в центре. Туалетный столик и два массивных гардероба, красно-зеленое парчовое покрывало на кровати пестрело сценками из охоты. Тот же самый рисунок и на портьерах. Паркетный пол был натерт до блеска, однако большую часть его покрывал роскошный персидский ковер точно таких же цветов, что покрывало на кровати и портьеры, — насыщенный красный с густо-зеленым. В дальнем углу за ширмой — умывальник, напротив кровати большой камин с мраморной каминной полочкой, по бокам на степе укреплены бронзовые подсвечники. У камина Скайлар увидела медную ванну, наполненную водой, от которой поднимался пар. Льняные банные простыни манили своей белизной и свежестью. Глядя на все эти веши, с трудом верилось, что находишься на краю света, за много миль от цивилизованного мира.
    — Надеюсь, вас все устраивает? — вежливо поинтересовалась Сандра.
    Скайлар, не скрывая своего восхищения, кивнула:
    — О да, все прекрасно.
    В дверь постучали, и через секунду в комнату вошел Два Пера с чемоданами Скайлар в руках.
    — Куда это поставить, леди Даглас? — спросил мальчик.
    — Не важно куда, только поставь! — рассмеявшись, ответила она. — Они же тяжелые.
    — Вовсе не тяжелые, — обиделся парнишка, по опустил чемоданы, как она и просила. Затем посмотрел на Сандру, потом снова на Скайлар. — Мы не знали, что вы приедете. А то бы подготовились лучше.
    — Все просто замечательно, — заверила она.
    — Ястреб не знал, что вы должны приехать…
    — Обстоятельства, милый мальчик, все было так… запутанно.
    Скайлар показалось, что Сандра недовольно фыркнула, но только повернулась взглянуть на нее, как та, схватив мальчишку за руку, потянула его к выходу.
    — Сонетка рядом с кроватью, леди Даглас, — явно через силу проговорила она. — Можете позвонить, когда захотите спуститься вниз.
    — Спасибо, — сказала Скайлар и удивленно взглянула на девушку. Интересно, кто она? Не похоже, что просто горничная!
    Сандра и Два Пера вышли из комнаты, дверь за ними закрылась. Какое-то время Скайлар просто стояла и пораженно смотрела по сторонам. Почувствовав, что руки заледенели, подошла к камину и протянула их к огню, но вскоре повернулась, снова разглядывая комнату. Внезапно вспомнилось, как в один из вечеров она сидела за столиком вместе с лордом Дагласом в гостинице в Балтиморе. Она знала, что действовать надо решительно, и чем скорее, тем лучше. Но за последнее время они настолько сдружились, что Скайлар не могла так просто бросить старика и убежать, ничего не объяснив. Но и рассказать ничего не могла, не захотела даже садиться, настолько была взволнована. Однако лорд Даглас настоял, сказал, что ему надо знать все, чтобы понять ее, оценить, насколько серьезно то, что с ней произошло. Она присела. Услышав рассказ девушки, Дэвид Даглас нахмурился.
    — Я могу посоветовать тебе одно: отправиться вместе со мной, прежде…
    — Я так не могу, — возразила тогда она. — Что, если за мной бросятся в погоню, выследят, поймают, а вы окажетесь причастны?
    — И все же я рискну. У меня есть некоторое влияние, юная леди. Я все же лорд Даглас. Хоть в Америке и произошла революция, вы, американцы, готовы пасть ниц перед любой титулованной особой, особенно если это английский аристократ. Ах, Скайлар, я понимаю, ты столько пережила, что боишься поверить в искренность моего предложения. Здоровье у меня стало неважное, мне нужна помощь, и тебе это известно. Все, что я прошу взамен, — внимание и забота, ничего больше. Измени свое имя, измени образ жизни. Больше такого шанса тебе не представится. Лучшего выхода из положения не найти. Нужно быстро совершить церемонию бракосочетания и уехать. Не бойся.
    Скайлар вспомнила, как улыбнулась тогда и возразила:
    — Я совсем не боюсь. Но, лорд Даглас, ехать на запад очень опасно. Там индейцы.
    — Так что ж? — не уступал он. — Да, индейцы, но не так много, ты к ним привыкнешь. — Он подмигнул ей. Может статься, они тебе даже понравятся. А если правительство выполнит условия хоть одного заключенного с ними договора, то они и вовсе никому не причинят вреда. Скайлар, у тебя нет выбора. Больше бежать некуда. Куда ты поедешь? А Мэйфэйр тебе понравится, вот увидишь. Дом такой большой, просторный, уютный и — что немаловажно — надежный. Мой дом. Я очень люблю его. Полюбишь и ты. Я недолго пробуду с тобой…
    — Пожалуйста, не говорите так.
    — Сердце отказывается служить мне. Я знаю это и смирился. Доктора не обещают ничего хорошего. Я приехал на восток, надеясь, что произойдет чудо, но — увы! — чудес на свете не бывает. Все это время ты одна давала мне силы. Пожалуйста, только не смотри на меня так и не плачь, прошу тебя. Ты наполнила последние дни моей жизни счастьем. Если буду знать, что ты отправишься в Мэйфэйр со мной или одна, то успокоюсь. Только так я смогу отблагодарить за доброту и нежность, не утраченные среди чудовищной лжи, в которой ты жила. Поедем, все равно терять нечего. Ты полюбишь Мэйфэйр, уверен. К тому же, какие бы опасности ни подстерегали тебя, там ты найдешь надежную защиту. Клянусь, он станет твоим домом.
    «Он станет твоим домом».
    Слова эти звучали в голове Скайлар настолько отчетливо, что ей казалось, будто слышит их наяву.
    — Мэйфэйр и в самом деле прекрасен! — прошептала Скайлар. Она улыбнулась, чувствуя, как непрошеные слезы выступили на глазах. — Ах, негодник! — проговорила она с улыбкой, думая о лорде Дэвиде Дагласе. — Как же вы провели меня! Индейцы! Да, здесь и правда есть несколько краснокожих. Честное предложение!
    А впрочем, нет, придраться не к чему, ведь лорд Даглас никогда не лгал ей. Но и правду утаил — не сказал, что она выходит так поспешно замуж, да еще и по доверенности, совсем не за него. И что один из индейцев, вне всякого сомнения, будет ждать ее здесь, злой, как тысяча диких потревоженных ос.
    Индеец, который не желал слушать ни единого слова, просто не хотел поверить в то, что она говорит правду, отказывался вести себя как нормальный, разумный человек.
    Взгляд Скайлар упал на ванну. Как же ей хотелось еще сегодня утром окунуться в теплую воду! Теперь такая возможность представилась. Да и чемоданы с вещами здесь.
    Скайлар в который раз оглядела комнату. Изысканно обставлена, но не похоже, чтобы тут кто-то жил. Во всяком случае, никаких вещей, принадлежащих Ястребу, Скайлар не заметила. Ни портретов друзей или родственников, будь то белых или краснокожих, живых или давно отошедших в мир иной, ни туалетных принадлежностей, бритв или щетки.
    Никаких стрел, скальпов, перьев, которые могли украшать стены его комнаты.
    Все верно, он тут не спит. Потому-то и решил поместить сюда свою жену. Женщину, о которой вспомнит, когда пожелает, или забудет, когда она не будет ему нужна. Жену, которую — он высказался на этот счет совершенно ясно — он иметь совсем не хочет.
    Ну что ж, она и сама ничего такого не ожидала. Мэйфэйр. Она рассчитывала приехать сюда еще два дня назад. Скайлар и представить себе не могла, что дом окажется таким великолепным. Но что самое обидное, она надеялась, что будет здесь сама себе хозяйка…
    Как резко порой все меняется в жизни! Какие сюрпризы преподносит судьба именно тогда, когда их совсем не ждешь! Сейчас Скайлар чувствовала себя кем-то вроде пленницы. Мужчина, с которым свела ее судьба, жил сам по себе. Он обладал потрясающей способностью повелевать, подчинять своей воле и… совращать.
    Скайлар вздрогнула, вспомнив о прошлой ночи. Воспоминания всплывали в голове независимо от желания. Она сама сделала выбор! Она могла бы убежать, если бы захотела. Вот только он не понимал, что для нее нет пути назад.
    Куда ему! По его мнению, она продажная девка, отдающаяся тому, кто назначит самую высокую цену. А он, сам того не зная, ту самую цену и заплатил. И добился гораздо большего, подчинив себе ее волю, украв частичку души. Он вынудил не только отдаться ему, но и отвечать на ласки. Попросту доказал, что всегда добьется своего во что бы то ни стало, всегда сделает по-своему.
    — Ну уж нет. Больше такое не повторится! — прошептала Скайлар. — Раз уж ты не хочешь иметь жену, ни на какую ласку можешь не рассчитывать.
    Она подошла к двери, убедилась, что может запереться изнутри, накинула крючок и, быстро скинув одежду, опустилась в ванну с горячей водой. Она боялась, что в любой момент раздастся стук и индеец ворвется в комнату, сорвав дверь с петель.
    К счастью, этого не произошло.
    Скайлар откинулась на бортик, постепенно расслабляясь в теплой воде. Все тело еще немного побаливало. Воспоминания о прошедшей ночи снова заставили ее вспыхнуть. Она помнила все до мельчайших подробностей. Ястреба, шрамы на его бронзовой груди и спине, упругие мышцы. Господи, отправляясь в путь, Скайлар больше всего боялась, что на карету нападут индейцы, боялась, что ее изнасилуют. И вот тот самый индеец, который напал на нее и перепугал до полусмерти, пытался заставить ее уехать, подать прошение об аннулировании их брака.
    А почему, интересно, он сам не может подать это прошение? Не исключено, что он так и поступит.
    Но она не собирается возвращаться назад. Ничто и никто не заставит ее сделать это. И долой страх, она больше не боится индейца. Да так ли? Страх все равно гнездился в ее душе. Страх, что ее снова постигнет неудача? Нет, этого произойти не должно. Ни в коем случае. Проделать такой длинный путь! А теперь ей нужны…
    Деньги.
    Деньги, которые можно было отослать на восточное побережье.
    Скайлар вздрогнула.
    — Господи! — страстно взмолилась она. — Сделай так, чтобы дома было все хорошо.
    Когда вода в ванне начала остывать, Скайлар поднялась и стала яростно растираться теплыми банными простынями, а после раскрыла чемоданы. Все веши новые, она купила их совсем недавно в Сент-Луисе, по пути сюда. Скайлар прикусила нижнюю губу, вспомнив слова Дэвида Дагласа. Он настоял на том, чтобы она захватила с собой небольшую сумму денег — на случай, если ему понадобится ее помощь, так он сказал. Скайлар сморгнула горькие слезы. Насколько же внимательным был Дэвид, чего не скажешь о его сыне! Дэвид позаботился перед смертью, чтобы банкир в Мэриленде взял на себя все печальные обязанности в случае, если произойдет самое худшее. Он пожелал, чтобы его тело было переправлено на запад. Тот же банкир должен был разобраться со всеми деловыми бумагами и позаботиться о поместье Мэйфэйр. Дэвид сделал так, чтобы у Скайлар было ровно столько денег, сколько понадобится на срочные расходы. А вот потом-то он и слукавил, заверив, что стоит только добраться до Мэйфэйра, как его люди там помогут ей во всем.
    — О да, Дэвид, теперь я начинаю понимать! — задумчиво промолвила Скайлар.
    Пора одеваться. Скайлар выбрала шемизетку, корсаж, панталоны и одно из двух оставшихся траурных платьев, купленных совсем недавно, с широкой черной шелковой юбкой и облегающим бархатным лифом. Быстро оделась, причесалась и поспешила к двери. На секунду задержалась, взглянув на сонетку. Нет, к чему звать кого-то, она и сама сообразит, как спуститься вниз.
    Скайлар сбежала по лестнице в переднюю, но там уже никого не было. Помедлив в растерянности, она решила действовать наугад. Подошла к двустворчатым дверям слева от лестницы и осторожно приоткрыла их.
    В комнате горели свечи. Несколько дюжин свечей. Гроб с телом лорда Дэвида Дагласа стоял в центре на длинном столе. Перед столом в коричневом кресле с высокой спинкой сидел Ястреб. Глаза неотрывно смотрели на гроб, аристократически длинные кисти рук покоились на подлокотниках. Ничего общего с раскрашенным дикарем, напавшим на ее карету. Хамелеон, да и только. Но как только он вскинул глаза, Скайлар увидела, что они горят еще более яростным, ожесточенным огнем. И все равно все повадки сегодня не оставляли никаких сомнений в том, что он лорд, человек, занимающий высокое положение в обществе, обладающий всей властью, какую только может дать его титул. Аристократ до мозга костей. Сын своего отца.
    — Тебе ведь было велено позвать кого-нибудь, чтобы проводили вниз, — холодно сказал он.
    — Мне не нужна помощь, я сама в состоянии найти дорогу.
    — Но я не желаю, чтобы меня беспокоили. Всю ночь я проведу здесь, наедине со своим отцом. Ужин ждет тебя в столовой. А потом можешь отдыхать.
    «Он просто вышвыривает меня прочь!» — подумала Скайлар. Конечно, понять его чувства было нетрудно. Несомненно, Ястреб любил своего отца, любил очень сильно и так же сильно страдал сейчас от потери.
    Но вести себя столь возмутительно! Негромко пробормотав проклятия, Скайлар окинула «мужа» ледяным взглядом, повернулась и, гордо вскинув голову, с достоинством вышла из комнаты.
    Оказавшись в передней, Скайлар, не задумываясь, толкнула следующие двери и попала как раз в столовую. Длинный стол — за ним с легкостью разместились бы двенадцать человек — был сервирован на одного. Две свечи освещали изысканный фарфор, хрусталь и бутылку дорогого красного вина.
    Пока Скайлар стояла, не в силах двинуться с места, и смотрела, открылась задняя дверь и в комнату вошла женщина. Полноватая, преклонных лет, с сияющими голубыми глазами и белоснежными волосами. Улыбка не сходила с ее лица.
    — Ах, милочка, вот и вы! — Голос у нее был приятный, по выговору можно было догадаться, что она родом из Ирландии. — Добро пожаловать в Мэйфэйр! Ах ты, Боже мой, какая же вы красавица! Я Мэган, миледи, но девушки-служанки зовут меня просто Мэгги. Кухарка, главная посудомойка и, к сожалению, когда надо, дворецкий, лучшего наш бедный покойный господин найти себе не мог в такой глуши на линии фронтира!
    — Рада познакомиться с вами, Мэгги, — сказала Скайлар.
    — А уж как я рада! А еще удивлена. Да и все тоже. Такой сюрприз! Никто и не знал, что лорд Даглас подыскал-таки невесту для своего сына, и только взгляните, какую хорошенькую! Потрудился на славу, что и говорить! Но все мы, конечно, ждали этого, и Ястреб тоже. Да что же это я все болтаю! Вы садитесь, милая. Сегодня я приготовила отличную говядину и пирог с почками, а еще пирожные, воздушные, как облачко, ну и, разумеется, самое лучшее вино, чтобы устроить вам достойный прием, милая. — Мэгги отодвинула стул у того конца стола, где были расставлены приборы, и Скайлар, поблагодарив ее, села.
    «Да, Ястреб, конечно, чудовище, но люди, работающие у него, куда симпатичнее, чем их хозяин», — подумала Скайлар. Джек Логан вежлив и предупредителен. Маленький Два Пера очень мил. Ясень, и тот оказался рассудительным и довольно-таки образованным человеком. Была, правда, еще Сандра, юная, удивительно красивая женщина, живущая в его доме. Ястреб говорил, что в его жизни есть женщины. Скайлар ответила, что не возражает, если они и останутся. Ну, он так и поступит, в этом можно не сомневаться.
    — Устраивайтесь, я мигом вернусь.
    Мэгги оказалась верна своему слову. Если она и исчезала из столовой, то лишь на каких-нибудь несколько секунд и сразу же появилась снова с подносом, заставленным едой. Она налила в бокал Скайлар вина и уговаривала немедленно приняться за еду и не оставлять ни единой крошки. Скайлар чувствовала все это время на себе внимательный, если не сказать любопытный, взгляд Мэгги.
    — Ну и жаркое времечко выбрали вы, милая, чтобы приехать! Скорее всего теперь день ото дня все будет только хуже и хуже.
    — О чем вы? — нахмурившись, спросила Скайлар. Еда оказалась на редкость вкусной. На этот счет она могла не беспокоиться, с голоду здесь умереть не дадут. И вести аскетическую жизнь со всеми ее трудностями, к которым она приготовилась заранее, похоже, не придется. Мэгги пожала плечами.
    — Уж мы немало времени тут прожили, сама-то я приехала почти двадцать лет назад вместе с покойным лордом Дагласом, чтобы прислуживать ему — вы только представьте себе! А ведь все другие переселенцы стали появляться здесь лишь в последние годы, когда полковник Кастер проложил дорогу через Блэк-Хнплз, да еще притащил с собой целую армию! Что теперь со всеми нами будет, одному Богу известно. Правительство хочет купить священные земли индейцев сиу, а те наотрез отказываются, а порой и открыто начинают проявлять недовольство.
    — Сколько себя помню, правительство только и делает, что воюет с индейцами, — сказала Скайлар.
    — Время от времени так оно и случается. Но надо пожить здесь, чтобы понять: не все индейцы враги. Можно водить дружбу с одним племенем и в то же время иметь тысячи врагов среди других. Сегодня вы можете объявить индейцам войну, а завтра сидеть и резаться с ними в карты. Какой-нибудь воин из племени сиу хункпапа в один прекрасный день вдруг захватит вас в плен, а его брат из племени брюл возьмет да и освободит вас. Ах, да что там говорить! Сейчас индейцы удерживают западную часть гор. Положение, сами понимаете, сложное. Но мы все эти годы жили не ведая страха, да так оно и останется. Сиу умеют держать свое слово, чего не скажешь о большинстве белых людей, уж это-то я точно знаю. — Мэгги вздохнула и покачала головой. — Ну а теперь, милая, ешьте. А я ненадолго отлучусь.
    Скайлар, не раздумывая, принялась за еду, а когда закончила, взяла в руки бокал с вином и поднесла его к свету, любуясь густым, насыщенно-красным цветом напитка, прежде чем отпить глоток. Надо улизнуть отсюда до того, как вернется Мэгги, решила Скайлар, и встала из-за стола. Ей вдруг захотелось кое-что разузнать, причем самостоятельно. Выйдя в переднюю и прикрыв за собой дверь, она услышала голоса, доносящиеся из обшей комнаты, дверь в которую была открыта. Скайлар заглянула внутрь. Трое военных, служивших, по всей видимости, в кавалерийских частях, опустив головы, стояли у фоба Дэвида. Четвертый — рядом с Ястребом в дальнем конце комнаты. Он что-то возбужденно говорил ему. Но вот мужчина поднял голову, и взгляд его упал именно туда, где стояла Скайлар. Он замолчал, восхищенно глядя на нее. Ястреб, нахмурившись, проследил за его взглядом. Заметив Скайлар в дверях, он всем своим видом дал понять, чтобы она оставила их, и она непременно бы повернулась и ушла, не будь его гостями люди военные. Меньше всего ей хотелось показаться трусихой.
    — Познакомьтесь, майор, это моя жена, — сказал Ястреб и жестом пригласил ее войти. — Прошу тебя, дорогая, присоединяйся к нам.
    Скайлар понимала, что, окажись сейчас на ее месте гремучая змея, ему и то было бы приятнее. Но тем не менее он все же поступил вежливо, хотя бы ради посторонних. Скайлар вошла с гордо поднятой головой и протянула руку высокому красавцу офицеру. Он наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони.
    — Леди Даглас, — приветствовал он ее.
    Судя по всему, ему было столько же лет, сколько и ее мужу. Великолепно сложен и очень хорош собой. Густые темные волосы, чуть с рыжиной, темные выразительные глаза. В его жилах, похоже, как и у Ястреба, текла индейская кровь. Этот человек разглядывал ее без всякого стеснения и даже не пытался скрыть, насколько восхищен.
    — Какой приятный сюрприз, — проговорил он. — До вчерашнего вечера мы даже и не предполагали, что Ястреб теперь женатый мужчина. Ваш муж так редко выбирается в цивилизованный мир. Кто бы мог подумать, что он решится взять бел… хм… жениться во второй раз. Да еще на такой поразительной красавице.
    — Твои комплименты, мой друг, могут вскружить даме голову, — предостерег его Ястреб.
    — Я того и добиваюсь. Если он никогда не говорил вам, леди Даглас, что своей красотой вы способны затмить само солнце, то он просто слепец.
    — Вы очень добры, сэр.
    — О нет, что вы, я просто завидую! — с улыбкой возразил он. От того, как эти двое мужчин подтрунивали друг над другом, создавалось впечатление, что знакомы они очень давно.
    — Чтобы вы и еще завидовали? Такое трудно представить, — улыбаясь ему в ответ, сказала Скайлар. — Рада познакомиться с вами. Боюсь, я не расслышала вашего имени, майор…
    — Трелони. Слоан Трелони, — подсказал он.
    — Кугуар, — вставил Ястреб.
    — Прошу прощения? — не поняла Скайлар.
    Майор удивленно вскинул бровь и смерил Ястреба взглядом.
    — Ночной Кугуар, так будет точнее, — сказал Ястреб, насмешливо глядя на майора.
    — По всей видимости, ему не терпится сообщить вам, что я индеец из племени сиу, помимо того, что служу в кавалерии армии Соединенных Штатов Америки, — пояснил Слоан Трелони. — Это на случай, если вы не разглядели в моем лице черты типичного индейца. Мы с вашим мужем выросли вместе. И наши пути постоянно пересекаются.
    — Вы индеец сиу и служите в кавалерии?
    — Моя дорогая леди Даглас, порой кажется, что в кавалерии встретишь индейца скорее, чем на открытом пространстве равнин. Да, я действительно служу в кавалерийских частях.
    — Но в своих людей он никогда не стреляет, — вмешался снова Ястреб. — Слоан у нас разведчик и связист.
    — Как интересно! А ваши люди, случайно, не пытаются стрелять в вас?
    Он покачал головой:
    — До этого не доходит. Возможно, то, что я говорю, им не слишком нравится, но они знают: мои слова всегда правдивы. Работа моя состоит в том, чтобы бороться с воровством и коррупцией.
    — А еще с индейцами племени кроу, не говоря уже о старых друзьях, — небрежно бросил Ястреб.
    — Вижу, Ястреб, я задел тебя за живое. — Кивнув в его сторону, Слоан сказал, обращаясь к Скайлар: — С ним надо быть поосторожнее. Он всегда готов драться, не важно за что, пусть даже за какое-нибудь обыкновенное орлиное перо.
    — Нам было тогда всего по четыре года, — заметил Ястреб.
    — Он всегда добивается того, чего хочет.
    — Уверен, то же самое можно сказать и о тебе.
    — Хоть леди, увы, и не моя жена, ее все же следует предупредить, чтобы она была с тобой поосторожнее.
    — Думаю, ты уже это сделал.
    — Ну что ж, — Слоан опустил глаза и чуть улыбнулся, — не премину повторить еще раз: мы все были очень рады услышать о том, что вы поженились.
    Его все это, похоже, забавляет, подумала Скайлар. Интересно почему? Что такого мог сообщить ему Ястреб?
    — А я еще раз повторю, сэр, что очень рада познакомиться с вами. Вы пришли отдать последний долг покойному лорду Дагласу?
    — Да, а также поговорить с новым лордом Дагласом, — сказал Слоан и посмотрел на Ястреба. А затем, сменив тему, продолжил: — Вы приехали в край дикой, неосвоенной природы, леди Даглас. Но могу сказать откровенно, это одно из самых красивых мест на земле.
    — Да, вы правы, здесь очень красиво, — согласилась Скайлар.
    В этот момент к ним подошли трое других мужчин, находившихся в комнате.
    — Леди Даглас, позвольте представить вам сержанта Уокера, рядового Гамильтона и рядового Стоу.
    Скайлар поздоровалась с каждым. Облегченно вздохнула, не заметив среди них солдат, которые побывали в хижине Ястреба два дня назад. Несомненно, у тех было какое-то дело к Ястребу, но, увидев, чем он занят, они поспешно ретировались. Правда, похоже, и скрывать, что они увидели в хижине, не стали, уж очень загадочно улыбается этот Слоан.
    Должно быть, уже вся армия знала, почему в ту ночь нельзя было связаться с Ястребом, чем он был занят.
    Да, вероятно, так. Мысль эта заставила Скайлар вспыхнуть до корней волос. Вот уж чего она хотела меньше всего — показывать гостям Ястреба, что смущена. «И все же, зачем солдаты приходили в хижину? Им нужен был Ястреб. Зачем?» — гадала Скайлар.
    — Вы позволите проводить вас, джентльмены? — сказал Ястреб. — Дорогая, — обратился он к ней, — уверен, ты хочешь отдохнуть после столь длительного путешествия. Путь был нелегким, да и… маршрут весьма необычным. — Ястреб решительно сжал ее локоть и повел из комнаты. Остановившись у лестницы, проговорил: — Ты ведь сможешь найти дорогу, не так ли?
    — Разумеется, — заверила она.
    — Леди Даглас! — Слоан Трелони попрощался с ней и прикоснулся пальцами к шляпе. В глазах его играли озорные огоньки.
    Да, видно, он с ее муженьком одного поля ягода. И все же чувствовалось, что, приключись беда, он сделает все, лишь бы помочь Ястребу и его семье.
    Каждый из военных, прежде чем уйти, вежливо попрощался со Скайлар. А она улыбнулась им и поднялась наверх. Скайлар стояла за закрытыми дверьми и внимательно прислушивалась. Вот за последним из мужчин закрылась входная дверь, Ястреб, похоже, ушел вместе с ними.
    Отправляться сразу в свою комнату Скайлар не хотелось, и она подумала, не осмотреть ли ей верхние комнаты. Первой решила открыть дверь напротив своей спальни. Ничего интересного, всего лишь еще одна спальня, предназначавшаяся, вероятно, для гостей. Отделана изысканно, но какая-то безликая. Скайлар пришла в голову мысль найти кабинет нынешнего лорда Дагласа и попытаться отыскать бумаги — вполне возможно, что Ястреб уже получил их, — где было бы сказано о ее правах как жены сына Дэвида Дагласа. Дверь в другую комнату — снова спальня. Неяркий лунный свет освещал стоящие на каминной полочке портреты в рамках. Скайлар подошла поближе, чтобы взглянуть на них. На одной был изображен стройный красивый юноша в юбке солдата шотландского полка. Он стоял у каменной стены, на которой висел герб. Рядом — портрет очень хорошенькой светловолосой женщины. В чертах молодого человека угадывалось сходство с Дэвидом. А герб на стене — наверное, фамильный герб Дагласов.
    Скайлар приблизилась к комоду, открыла его, но он оказался пуст. Снова неудача. Печально опустив голову, она вышла из комнаты.
    Следующая дверь. Это, похоже, библиотека — три стены заставлены шкафами с книгами. Луна светила достаточно ярко, чтобы можно было, даже не зажигая свечи, прочитать названия. Самые разнообразные книги: учебники и пособия по военному делу, альманахи, романы, руководства по разведению животных — крупного рогатого скота, овец, лошадей, еще учебники по военному делу.
    Где-то совсем рядом хлопнула дверь, Скайлар вздрогнула и непроизвольно отступила назад, спрятавшись за один из шкафов. Выглянув, она заметила, что другая дверь, ведущая в еще одну спальню, раскрыта настежь. В спальню вошла та самая девушка, Сандра. Она негромко напевала, пока меняла простыни. Кровать была очень большой, застелена стеганым одеялом. Девушка пробежалась пальцами по подушкам, взбила их, поправила одеяло. По-видимому, работа эта доставляла ей немалое удовольствие. Чья же, интересно, это комната?
    Скайлар отпрянула назад, стыдясь того, что подглядывает. Но вот дверь в спальню, ведущая из холла, открылась, хлопнула, а Скайлар едва не подпрыгнула. Ястреб. Он подошел к девушке, говоря ей что-то на незнакомом языке.
    Язык индейцев племени сиу? Возможно. Во всяком случае, Сандра хорошо его понимала. Она схватила мужчину за руки, что-то горячо произнося ему в ответ. Ястреб осторожно высвободил руки и отвел назад волосы девушки. Заговорил снова, голос звучал мягко, успокаивающе — чтобы понять это, языка можно было и не знать.
    Девушка снова попыталась возразить, похоже было, что она умоляет его о чем-то. Ястреб обхватил руками ее лицо, нагнулся и поцеловал в лоб. Скайлар, почувствовав, что больше не в силах оставаться свидетелем этой сцены, осторожно выбралась из библиотеки в холл. Быстро добежала до своей спальни, юркнула в приоткрытую дверь, заперлась изнутри и устало прислонилась к двери. Сердце бешено колотилось. Ей бы надо радоваться: сегодня Ястреб ее не потревожит, у него в этом доме есть свои комнаты. И хоть ту спальню, куда поместил Скайлар, он и назвал главной, пользоваться ею явно не желал.
    Скайлар вдруг заметила, что ванна исчезла, равно как и вешалка с банными простынями. Она нахмурилась и продолжила осмотр. Открыла гардероб, выдвинула ящики. Кто-то распаковал ее вещи. Повесил платья, юбки, блузки, аккуратно разложил белье по ящикам. Скайлар повернулась. Щетки, гребни, духи и другие мелочи расставлены на туалетном столике. Кто все это сделал, пока она была внизу? Сандра? Скайлар почувствовала желание ударить эту девицу. Меньше всего ей хотелось, чтобы та прикасалась к ее вещам.
    Как же Скайлар ненавидела и Ястреба, и девушку! Схватив с туалетного столика щетку, она принялась расчесывать волосы, точно пытаясь выместить на них злобу.
    Главная спальня в доме, но хозяин не желает здесь спать. Ну и прекрасно. Все складывается как нельзя лучше. Она как раз нуждается в уединении, чтобы многое обдумать. Решить, как осуществить замысленное, когда теперь на ее пути стоит Ястреб. Скайлар положила щетку и подошла к гардеробу, открыла его, отыскала ночную рубашку. Белоснежная, сшитая из мягкой фланели, она была отделана по вороту и на манжетах изысканной вышивкой. Скайлар быстро разделась и скользнула в свое ночное одеяние. «Может, стоит рассказать ему правду? — думала она. — Попросить проявить сострадание?» Ни за что! Он куда более жесток и безжалостен, чем любой индеец, вышедший на тропу войны. Он по-прежнему убежден, что она причинила его отцу зло. Сама мысль о том, чтобы попытаться объяснить…
    Нет. Ей нужно выработать план действий. Господи, она просто обязана это сделать!
    А поначалу все казалось так легко.
    Но теперь…
    Теперь она замужем за человеком, который презирает ее. Который считает ее авантюристкой, охотницей за деньгами по меньшей мере. С ним можно только бороться. Но для начала надо хорошенько узнать его, ведь какое-то время придется жить с мнимым мужем под одной крышей.
    Скайлар откинула одеяло и скользнула в постель. Долго смотрела на огонь, потом закрыла глаза, но сон не шел. Мысли, вертящиеся в голове, не давали покоя.
    Тяжело вздохнув, Скайлар села на кровати. Итак, Ястреб сейчас уже в своей спальне, она видела это собственными глазами. Час уже поздний, вся прислуга наверняка спит, а раз так, можно спуститься вниз и отдать последний долг лорду Дагласу. Как же ей недоставало его! И бедняжке захотелось помолиться у гроба человека, который был ее единственным и верным другом.
    Возможно, тогда она сможет найти ответы.
    Скайлар тихо вышла из спальни, спустилась по лестнице и вошла в общую комнату. Легонько коснулась крышки гроба и прошептала:
    — Что же мне делать теперь, лорд Даглас?
    — Для начала расскажи, что у тебя произошло с моим отцом!
    Скайлар резко обернулась, услышав за спиной глубокий мужской голос. Оказывается, Ястреб снова спустился сюда. Сюртук оставил наверху, волосы свободно падали на плечи. Он стоял в тени, поэтому она и не заметила, что в комнате кто-то есть. Поставил бокал с бренди на каминную полочку, скрестил руки на груди.
    — Ну же, продолжайте, леди Даглас, — сказал он. — Я страстно хочу услышать душераздирающую историю.

Глава 10

    — Мне нечего сказать, — гордо ответила она.
    — Нечего? — Ястреб удивленно воскликнул.
    — Нечего. Ты ведь и так знаешь все ответы заранее. Зачем тебе моя история? Я и мечтать не смею, что ты мне поверишь. Прости, что потревожила, и если позволишь, я бы… — Скайлар хотела было уйти, но индеец схватил ее за запястье.
    — Нет, не позволю. Ты спустилась сюда побыть у гроба отца, помолиться? О чьей душе ты печешься? О его или о своей собственной?
    — Возможно, я хотела помолиться о том, чтобы земля разверзлась под твоими ногами, — ласково проговорила она.
    — Это уж как судьбе будет угодно, — усмехнулся он. Скайлар смотрела на него, сузив глаза.
    — Наверное, мне также стоит помолиться о том, чтобы полковник Кастер выследил тебя, раскрашенного дикаря, и изрешетил пулями!
    К немалому изумлению Скайлар, индеец рассмеялся.
    — Извини, дорогая. Может, старина Кастер и хорошо изучил эти земли, но меня ему не найти, с картой или без таковой. Что же ты молчишь? Будь добра, продолжай, наш разговор становится все занимательнее. О чем еще ты молилась? И при чем тут мой отец? Чем вы были связаны?
    Скайлар выдернула руку.
    — А вот чем. Встретила старого человека. Околдовала его, как злая фея, убедила, что он смертельно болен, а потому немедленно должен жениться на мне. Чары мои были настолько сильны, что одной лишь соблазнительной улыбкой я смогла заставить его сердце остановиться. Но провидица из меня вышла некудышная — я не смогла разгадать, что у лорда есть сын, грубый, жестокий индеец, которому нравится носиться на лошади в боевой раскраске и нападать на дилижансы. Подходящая история, не так ли? Тебя она устраивает?
    — А что ты можешь предложить взамен? — вежливо поинтересовался он.
    — Ничего, — гордо ответила Скайлар и снова сделала попытку пройти мимо него. На этот раз индеец не шевельнулся. Скайлар взлетела по лестнице и закрылась в своей комнате.
    Ястреб остался внизу. Услышал, как Скайлар хлопнула дверью. Наверняка еще и на задвижку закрылась.
    Он прикрыл глаза.
    Почему она отказывается говорить?
    Но что еще хуже, почему она так запала ему в душу? Проникла в кровь?
    Почему при мысли о ней сердце начинает биться сильнее, лоб покрывается испариной, а все тело горит? В душе смятение, и все доводы рассудка отступают на задний план. Почему в голове неотступно бьется мысль, что надо бы держаться от этой женщины подальше, и каждый раз возникает желание?..
    Во что она была одета? Ночная рубашка… белая тонкая фланель мягко облегает фигуру, подчеркивает каждое движение…
    Черт! Он должен выбросить ее из головы.
    Черт бы ее побрал!
    Выбросить из головы? Ну уж нет.
    Она здесь, и она его жена.
    Скайлар откинула одеяло, уже собиралась лечь, как дверь спальни с треском распахнулась. На пороге стоял Ястреб. Она переводила удивленный взгляд то на него, то на дверь, пока наконец не поняла, что он попросту сорвал хлипкую задвижку. Ястреб закрыл дверь и, неотрывно глядя на Скайлар, подошел ближе.
    — Не можете уснуть, леди Даглас? — вежливо поинтересовался он.
    — Как раз собиралась…
    — А если удвоить усилия… Мне бы не хотелось показаться невнимательным. Если вы готовы лечь спать, нужно было только сказать.
    Ястреб принялся методично задувать свечу за свечой, гасить газовые лампы. Теперь комнату освещало лишь неяркое пламя камина. Индеец невозмутимо присел на кровать, скинул сапоги. Встал, стянул через голову рубашку. Скайлар точно приросла к полу, молча, расширившимися от изумления глазами глядя на него.
    — Ты… что ты такое делаешь?
    — Раздеваюсь.
    Он расстегнул пояс, брюки мягко соскользнули на пол, и Ястреб отбросил их в сторону. На мгновение застыл, выжидательно глядя на Скайлар. А она не могла отвести глаз от великолепной фигуры, к своему ужасу, чувствуя, что невольно любуется им. Высокий, широкоплечий, медного цвета кожа казалась еще темнее в неярком свете горящих в камине поленьев. Сердце забилось быстрее, волна ощущений, непонятных, путающих и в то же время восхитительных, прокатилась по телу, несмотря на все ее старания оставаться спокойной. Скрестив руки на груди, она требовательно спросила:
    — Зачем?
    — Тебя это удивляет? Я ведь рос в вигваме, — усмехнулся он, — и привык спать без одежды.
    Скайлар не могла унять предательскую дрожь, когда индеец внезапно подошел, подхватил ее на руки и уложил на кровать. А потом растянулся рядом и коснулся рукой отделанного кружевами и лентами ворота, явно намереваясь расстегнуть его.
    — Ты не можешь! — выкрикнула она и попыталась отбросить его руки.
    — О нет, милочка, могу, обязан и непременно сделаю.
    — Нет, ты не можешь… ты не можешь так просто…
    Он оставил жену в покое, перевернулся к прикроватному столику и зажег свечу. Ястреб долго смотрел на нее, а она как завороженная не могла оторвать взгляда от его обнаженной мускулистой груди, гладкой, лоснящейся кожи.
    Да уж, в одежде он выглядит куда цивилизованнее, решила Скайлар. Он не делал попыток прикоснуться, только лежал, опершись на локоть, и смотрел.
    — Не кажется ли тебе, что уже слишком поздно разрывать наше брачное соглашение? Да в чем дело? Что с тобой такое?
    — Со мной?! — вскрикнула Скайлар и перебралась в изголовье кровати, так, чтобы оказаться подальше от него. — Дело не во мне.
    — Мы, казалось, все обговорили. Ты ведь сама не пожелала подавать на аннуляцию…
    — Это я-то не пожелала? Если она тебе нужна, почему ты первым не подал прошение? — возразила она.
    — Ты не пожелала подавать на аннуляцию, — повторил Ястреб, раздражаясь с каждой секундой все больше. — Ты предпочла остаться моей женой. А теперь внезапно…
    — Внезапно? Ничего себе внезапно! Надо же так перевернуть все с ног на голову? — Возмущению Скайлар не было предела. — Начать с того, что я тебя едва знаю!
    — Тебе известно достаточно. Вчера вечером мы узнали друг друга весьма и весьма близко. О тебе же я знаю все, что мне нужно знать.
    — Ах вот как, лорд Даглас! — взорвалась она. — Думаете, что знаете абсолютно все? Грубый, неотесанный…
    — Да, и ко всему прочему твой муж. Брачный договор скреплен, и самым недвусмысленным образом. После того, как ты пожелала пребывать со мной рядом в качестве законной супруги. — Он и не пытался скрыть сарказм, голос зазвучал жестче: — Что ты знаешь о западной линии фронтира и прилегающих к нему землях, на которые осмелилась приехать? Известно ли тебе, что после войны на востоке масса женщин потянулись сюда в поисках мужей, которых они никогда не видели, чтобы делить тяготы и лишения суровой жизни на бескрайних необжитых равнинах? Тебе же не пришлось делать ничего, ты даже не знаешь, что такое волдыри на ладонях. Так что, по-твоему, все эти мужчины вздумали обзавестись женами, чтобы делить с ними кров, но не ложе?
    «Нет, спорить с ним бесполезно, пора оставить иллюзии», — сказала себе Скайлар. Горькие слезы отчаяния подступили к глазам. Она постаралась справиться с ними, гордо вскинула голову и произнесла:
    — Те мужчины хотели иметь жен, и, уж конечно, они вели себя повежливей, чем вы, лорд Даглас!
    — Постой, постой, ты кое-что выпустила из виду. Те, кто шел на это сознательно, знали, что делают. А меня кто спрашивал? Я до сих пор в себя прийти не могу! А как прикажешь понимать все эти более чем странные обстоятельства, что привели тебя сюда? Ты что же, ждала, что я усыплю твой путь цветами? Да, я не хочу иметь жену, верно, но вот женщину, так внезапно ворвавшуюся в мою жизнь, хочу, и даже очень. Можно сказать, сгораю от желания, если тебе будет угодно.
    — А подогрели тебя, насколько я понимаю, совсем недавно! Ведь это даже не твоя комната. Ты никогда бы не поднялся сюда, если б меня не угораздило столкнуться с тобой…
    — С чего ты взяла, что это не моя комната? — удивился он. Пытливо взглянул ей в глаза, а потом улыбнулся. — Ах вот оно что, любопытство одолело, решила самостоятельно осмотреть дом, никого не спросясь. И теперь злишься, что не пригласил тебя к себе?..
    Скайлар яростно затрясла головой:
    — Вовсе нет, я злюсь из-за того, что вижу тебя в своей спальне.
    — Или, возможно, ты раздражена, потому что… догадалась, что в этом доме мое ложе может разделить кто-то другой?
    — Думай что хочешь, только оставь меня в покое! Ястреб рассмеялся:
    — Вы поистине необычное создание, единственное в своем роде, уж этого отнять у вас нельзя, леди Даглас.
    — А ты самонадеянный негодяй! Все еще думаешь, что я погубила твоего отца? Я не спала с ним, уж в этом, надеюсь, сомнений больше нет?.. И вообще не соблазняла и не доводила до сердечного приступа. — Скайлар замолчала. Единственным ее желанием сейчас было, чтобы он поскорее ушел.
    — Расскажи мне, что произошло на самом деле?
    — Не буду я ничего тебе рассказывать! Никогда!
    — Тогда то, что произойдет сейчас в этой спальне, кое в чем убедит тебя, красотка, мы все-таки муж и жена.
    — Я…
    Скайлар испуганно вскрикнула, когда Ястреб неожиданно схватил ворот ее рубашки и с силой рванул вниз, разрывая ткань на две половинки. Она попыталась пустить в ход кулаки, но индеец перехватил ее запястья. Скайлар наградила его уничтожающим взглядом, он смотрел не менее злобно, но вскоре чуть ослабил хватку. Она вздрогнула, но глаз не отвела и попытки вырваться не сделала.
    — Как ты смеешь? — возмущенно бросила Скайлар.
    Ястреб перегнулся, затушил единственную горящую свечу двумя пальцами, а в следующий момент накрыл Скайлар своим телом, прижав ее ладони к бокам, — теперь их уже ничто не разделяло. Скайлар чувствовала жар, исходящий от его кожи, слышала биение сердца и ощущала упругие мускулы.
    — Ты сказала: если хочу иметь жену, она у меня будет. Слова, может быть, и не совсем точные, но смысл такой. Так вот сегодня я хочу иметь жену.
    Хотя в комнате и было темно, Скайлар удалось различить искаженные от напряжения черты его лица, и, откровенно говоря, она немного испугалась. Она порывисто отвернулась, со страхом ожидая того, что последует дальше, и в то же время страстно желая и дальше чувствовать прикосновение его рук. В конце концов, что она могла? Отказаться в последний момент от своих слов? Или внести небольшое уточнение: «Жена у тебя будет в любое время, когда захочешь, при условии, что не дотронешься больше ни до одной женщины»?
    И тогда он узнает, что ревность разрывает ее сердце на части? Он бы все равно этого не оценил, а вот ей унижаться не стоит. Скайлар снова взглянула на Ястреба:
    — Отлично. Бери что хочешь. В любое время. Но никакой нежности от меня не жди. Такого удовольствия я тебе не доставлю. До тех пор…
    Договорить ей не удалось. Едва его губы коснулись обнаженной кожи, Скайлар почувствовала, что ей не хватает воздуха. Пальцы, губы… Он сводил ее с ума своими ласками и наверняка знал, что делает, знал, как у нее кружится голова…
    Скайлар с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, силой заставляя себя молчать.
    И не шевелиться. Не отвечать на его ласки. Не сопротивляться, но и не отвечать…
    Ах, черт бы его побрал! Будь он проклят! Эти сводящие с ума ощущения. Прикосновение пальцев, губ, языка… Будь он проклят, проклят, проклят! Скайлар стиснула зубы и отвернулась. Чувство просыпалось в ней как бы помимо воли. Новое, неизведанное и настолько всепоглощающее, что противиться ему не было сил. Тело ждало все новых ласк…
    И вот она не выдержала, чувства вырвались из-под контроля. Скайлар изогнулась под тяжестью его тела. И в тот же миг поняла, как глупо с ее стороны хоть на секунду забыться. Глаза индейца самодовольно вспыхнули. Стыд и ярость захлестнули молодую женщину. Она застыла, не сделав больше ни одного движения. Но ему, по всей видимости, было уже все равно, своего он добился.
    Скайлар лежала, отказываясь открыть глаза, боясь даже вдохнуть.
    — Любопытно, и как долго ты будешь притворяться? — спросил Ястреб, внимательно вглядываясь в ее лицо несколько минут спустя.
    Скайлар повернулась, в глазах ее полыхал огонь. Сейчас она готова была растерзать всех мужчин, вместе взятых. Ястреб, казалось, никогда не поймет, что с ней происходит.
    — Ну ладно, если уж вам так нравится, леди Даглас, — произнес он наконец.
    — Да прекратишь ты издеваться? — возмутилась Скайлар. Но его, похоже, столь бурное негодование только забавляло.
    — И в чем же именно вы усмотрели издевательство?
    — В том, как вы называете меня — леди Даглас.
    — А кто же вы, как не леди Даглас? Вы так настойчиво убеждали меня в этом с самого начала.
    — Для тебя я никогда не буду леди Даглас! — воскликнула Скайлар. Господи, ну как же вырваться, как избавиться от него? Она была точно раненое животное. Забиться в темную нору, чтобы зализать раны, — вот о чем ей мечталось. Но избавиться от индейца не было никакой возможности. Все, что могла сделать Скайлар, — только отвернуться.
    С минуту он молчал.
    — Скайлар. — Первый раз он обратился к ней по имени. Временами она даже сомневалась, помнит ли он, как ее зовут. Ястреб нагнулся, и она почувствовала, что его длинные жесткие волосы защекотали плечо. — Скайлар, ты ошибаешься. То, что ты леди Даглас, не вызывает ни у кого сомнений, — сказал он и добавил: — Ни у меня, ни у других.
    Ястреб отвернулся, а Скайлар лежала в темноте, гадая, сможет ли заснуть.
    В конце концов сон сморил ее. Какие-то видения проносились в ее голове, и вдруг она проснулась, словно от толчка. «Я совсем одна, — мелькнула в голове мысль. — Одна и отчаянно нуждаюсь в помощи». Скайлар села на кровати, плечи нервно вздрагивали.
    — Что такое?
    Бедняжка едва не подпрыгнула от неожиданности. Она была не одна. Ястреб по-прежнему лежал рядом. Скайлар могла видеть его темноволосую голову на белоснежной наволочке. Глаза открыты, наверняка он обладает способностью видеть в темноте.
    — Ничего, — прошептала она, проглотив неожиданно вставший в горле комок.
    — Постарайся уснуть. — Слова прозвучали скорее как нетерпеливое приказание, чем просьба, и все же…
    Все выглядело как-то по-домашнему.
    — До рассвета еще никак не меньше часа, — пояснил он. Ястреб потянулся, взял Скайлар за руку и притянул к себе, заставив прижаться спиной к его груди.
    Рука так и осталась покоиться на талии Скайлар могла чувствовать, как своим подбородком он упирается ей в затылок, но вот Ястреб пошевелился, убрал длинные золотистые волосы, чтобы не щекотали нос. Боясь вздохнуть, Скайлар лежала и прислушивалась к ритмичному биению его сердца. Это действовало умиротворяюще, она закрыла глаза и уже через несколько секунд погрузилась в сон.
    Утонула в блаженном тепле.
    Она не одна.
    Когда Ястреб проснулся, Скайлар еще спала. Странные мысли лезли ему в голову. Как долго они знакомы? Три дня? А давно ли она стала по-настоящему его женой? И двух дней не прошло. Но почему кажется, что эта женщина стала неотъемлемой частью его жизни? И почему не проходит желание хорошенько встряхнуть ее, заставить все рассказать? Почему так хочется разбить ту стену враждебности, которую она возвела между ними?
    Ястреб встал, быстро умылся, отыскал одежду, что небрежно разбросал вчера вечером, и оделся. Сегодня похороны отца. Человека, которому Ястреб верил безгранично. Человека, который непонятно зачем связал своего сына с взбалмошной и необычайно красивой женщиной. Той самой женщиной, которой удалось необъяснимым образом повлиять на отца и заставить включить ее в завещание. Стоило подумать об этом, как злоба закипала с новой силой. Но даже не это главное. Одна мысль причиняла мучительную боль: она была рядом, когда Дэвид умирал. А он в это время находился слишком далеко.
    Ястреб постоял у кровати, припоминая, как сверкали серебром ее глаза, как неосознанно распаляла она его своим негодованием вчера вечером, и улыбнулся. Прошелся рукой по гибкой спине и крепко шлепнул по аппетитной попке. Она вскрикнула и, задыхаясь от возмущения, села на кровати, пытаясь отбросить с лица спутанные пряди волос. Глаза полыхали, ясно давая понять, что она не намерена стерпеть такую обиду.
    — Прости, любовь моя, день сегодня предстоит нелегкий. Уверен, Мэган понадобится помощь и указания новой хозяйки дома. Понятия не имею, сколько людей приедет. Точно могу сказать только одно — преподобный Мэтью обещал быть здесь в половине четвертого.
    Он повернулся и вышел из комнаты прежде, чем Скайлар успела что-либо ответить. Только закрыл дверь, как услышал удар о дерево, — вероятно, запустила в дверь чем-то тяжелым. Но улыбка померкла, когда он спустился вниз. Ясень и Лили уже приехали. Сейчас они были заняты тем, что вешали траурные ленты на парадную дверь и окна.
    Ястреб поспешил приветствовать Ясеня, поцеловать Лили. Удивительно милая женщина, жена двоюродного брата, Лили приехала на запад без гроша в кармане после окончания войны. Бедная шестнадцатилетняя девушка долгое время работала в театральной труппе, что выступала в Додж-Сити. Когда вся труппа, возглавляемая ее отцом, решила перебраться на запад, их постигла неудача — людей захватили в плен воины индейского племени чейенов. Как раз в это время чейены вышли на тропу войны после устроенной белыми резни у реки Сенд-Крик. Лили оказалась в числе пленных, и один из воинов взял ее себе второй женой, но вскоре его убили. В те времена сиу и чейены часто объединялись для совместной борьбы. Так Лили попала в клан оглала. Ясень влюбился в нее без памяти. Хоть Лили и прожила многие годы среди индейцев, всем было ясно, что решение Ясеня поселиться в бревенчатой хижине было продиктовано не только его безграничной любовью к жене.
    — Здравствуй, Ястреб. Темная Гора только что приехал, — сообщила ему Лили. — Сейчас он у твоего отца.
    Небольшого роста, с темно-каштановыми волосами и усыпанным веснушками носиком, Лили, как всегда, вызывала у Ястреба нежные чувства.
    Ястреб сжал руку женщины и взглянул на Ясеня.
    — Я хочу поговорить с Темной Горой.
    — Прослежу, чтобы вас не потревожили, — заверил Ясень.
    Ястреб поблагодарил брата кивком головы и вошел в общую комнату. Темная Гора, лучший друг Ястреба, стоял у гроба. Последний раз взглянул на Дэвида и опустил крышку. Темная Гора был высоким сильным воином и всегда носил одежду из оленьей кожи, в волосах его красовалось два пера в знак самых важных из одержанных им побед.
    — Спасибо, что пришел, — обратился к нему Ястреб на языке индейцев сиу.
    Темная Гора кивнул и обнял его.
    — От людей Бешеной Лошади больше никто не придет, я один, — сказал он. — Твой отец был великим человеком, всем нам будет недоставать его. Бешеная Лошадь сказал, что ты поймешь, почему ни он, ни другие из присоединившихся к нему воинов прийти не смогут.
    — Да, конечно, я все понимаю.
    Люди Бешеной Лошади. Их было немало. К нему присоединялись не только семьи, но и целые кланы, и всех объединяло одно — нежелание подчиниться правилам, устанавливаемым белыми людьми, а он давал им силу и направлял. В юности, во время одного из самых важных испытаний, когда каждый индеец сиу должен понять, что предназначено ему в жизни, Бешеную Лошадь посетило видение. Он увидел себя воином, проносящимся на коне через град пуль и стрел и выходящим из него невредимым. Годы шли, и вот он стал таким воином. Заставила жизнь и белые люди, не выполняющие своих обещаний. Вождь собрал вокруг себя индейцев, чтобы вместе противостоять натиску белых пришельцев. Никогда в жизни он не смог бы жить в резервациях, слишком был свободолюбив.
    Все больше и больше молодых воинов, женщин и даже детей присоединялось к нему. Теперь они двигались на северо-запад, как можно дальше от поселений белых, туда, где остались земли, на которых кочевники-индейцы могли вести привычный образ жизни — охотиться на бескрайних просторах. Там же собирал людей под своим началом и Мудрый Бык. Как бы ни старалось правительство привлечь их к решению вопроса и продаже земель в районе Блэк-Хиллз, люди Бешеной Лошади предпочитали оставаться в стороне.
    — Армия попросит тебя отправиться к Бешеной Лошади и уговорить его прийти на встречу в одну из резерваций и выслушать их предложения. Ты сделаешь это?
    Ястреб усмехнулся:
    — Меня уже просили об этом. Ночной Кугуар предлагал поговорить с вождем, и я это сделаю. С нетерпением жду встречи с дедом и друзьями.
    — Ночной Кугуар передает слова американской армии.
    — И всегда предельно честен. Хоть сейчас он и служит в армии, но честности, которой его учили с детства, не утратил, никогда не станет навязывать свое мнение, если оно расходится с мнением других. Несомненно, он постарается подсказать, как лучше поступить в случае с продажей земель.
    — Лучшим выходом будет только война.
    — Каждый должен решать за себя.
    Темная Гора кивнул и предпочел сменить тему.
    — Ты, я слышал, обзавелся новой женой?
    — Верно.
    — И у меня есть новая жена.
    — Но и старая при этом никуда не делась! — поддразнил Ястреб.
    Темная Гора ухмыльнулся и покачал головой.
    — Я взял Молодую Олениху, сестру Синего Ворона. Недавно она родила мне сына.
    — Твоя семья все растет. Видно, боги к тебе благосклонны.
    — Тебе бы тоже следовало давно жениться, — с печалью в голосе проговорил Темная Гора. — Будь у тебя две жены… ты не страдал бы так от потери той, которую любил столь сильно.
    Жесткие черты лица Ястреба смягчила улыбка.
    — В мире моего отца другие правила, пойми. Там мужчина может иметь только одну жену, за раз по крайней мере.
    — Все потому, что белые люди слишком дрожат над накопленным добром, — сказал Темная Гора с явным осуждением.
    Ястреб кивнул:
    — Доля правды в этом есть. Однако чем больше жен, тем сильнее головная боль. Иногда и одной жены бывает более чем достаточно.
    В глазах Темной Горы мелькнул лукавый огонек.
    — О твоей жене уже ходят легенды, — сказал он. Ястреб вскинул бровь. Хотя, впрочем, чему тут удивляться, конечно же, его братья Клинок и Серебристый Ворон не стали молчать о нападении на карету Скайлар. — Говорят, с ней нелегко справиться. А еще говорят, что для белой женщины она очень красива и борется с отчаянностью, присущей немногим.
    — Чего-чего, а этого у нее не отнять, — неохотно признал Ястреб.
    — Пусть тебе и приходится с ней нелегко, я рад, что у тебя есть жена. Теперь ты больше не будешь одинок. Слишком много лишений выпало на твою долю, слишком много страданий. Боги наградят тебя детьми. Когда приедешь к нам, устроим вам особую церемонию, все как полагается. Ты воин, который не уронил своего достоинства, не запятнал честь предков. Боги услышат тебя и дадут сыновей, а сыновья помогут не забывать отца. Отныне воспоминания не причинят тебе боли. Ты передашь детям все, чему учил тебя отец, и тем самым будешь чтить его память. Пойми, друг, потери — неотъемлемая часть жизни.
    Не согласиться с мудрыми словами Ястреб не мог. Он был рад, что Темная Гора в этот скорбный день с ним рядом. Хоть дороги их и разошлись, дружба мужчин осталась неизменной, и Ястреб был уверен: так оно и останется, сколько бы времени ни прошло, какие бы события ни происходили.
    — Я рад за тебя, Темная Гора. Жизнь у тебя, как вижу, бьет ключом.
    — А еще с каждым днем становится все опаснее, но побережем эти разговоры до другого случая. Я останусь с тобой и твоим отцом сегодня. Скоро соберутся люди, и ты сможешь отдать ему последние почести.
    Несколько часов спустя Ястреб сидел в своем кабинете за столом. Голова нещадно болела, он потер виски. Раздался стук в дверь.
    — Войдите, — усталым голосом пригласил он.
    Целый час ушел на то, чтобы обсудить с Генри Пьерпонтом детально каждый пункт завещания отца и недавно пришедшее по почте приложение. Документ был должным образом заверен. Никакой, правда, новой информации Ястреб для себя не извлек, лишь подтверждение того, что уже и так знал: Скайлар получит Мэйфэйр и земли сиу, если он захочет признать брак недействительным. Особой необходимости перечитывать завещание Ястреб, впрочем, не видел — раз он единственный наследник и согласен с волей отца, все принадлежит ему. Хотя жена, конечно, теперь в той же мере является хозяйкой дома, что и он.
    Дверь открылась, и на пороге появилась Скайлар. В черном платье — бархат и шелк. Сейчас она выглядела еще более привлекательной. Казалось бы, мрачный цвет наряда и строгий пучок едва ли были призваны радовать глаз, но черный цвет подчеркивал белизну кожи и золото роскошных волос. Подобранные вверх, они открывали взгляду точеную шейку, позволяли насладиться тонко вылепленным лицом. С самого утра, едва поднявшись, Скайлар была вся в заботах. Принять стольких гостей, которых к тому же никогда прежде не видела, — задача не из легких, но она с этим справилась. Каким образом ей удалось при этом ни разу не столкнуться с ним, Ястреб не знал.
    — В чем дело?
    — Приехал преподобный Мэтью. Он хочет успеть совершить церемонию до наступления темноты.
    Ястреб кивком головы показал, что согласен, но Скайлар не уходила.
    — Мистер Пьерпонт… ведь душеприказчик твоего отца?
    — А что, собственно, такое? — Ястреб удивленно изогнул бровь.
    Скайлар никак не решалась сказать, зачем пришла.
    — Понимаю. — Он мрачно сдвинул брови на переносице. — Хочешь узнать, включена ли ты в завещание? Прости, любовь моя. Судя по всему, отец вверил тебя моим заботам, отписал, так сказать, тебя мне. А потому твое место здесь, в этом доме. — Ястреб встал. — Что поделаешь, дорогая, я его единственный сын, а соответственно и наследник.
    Лгал ли он? Отнюдь, это была сущая правда, потому что поставленные отцом условия выполнены. Позволить этой женщине уйти, прихватив деньги отца? Да ни за что!
    — То, что ты наследник, мне известно. Но не скрою — хотелось бы знать, есть ли в завещании упоминание о том, как мне жить дальше.
    — Ты должна жить здесь. — Ястреб раскинул руки, точно указывая, где именно. — На полном обеспечении. Есть возражения?
    — Нет, но должно быть что-то…
    — Если что понадобится, только скажи. И все будет доставлено в тот же миг.
    Скайлар опустила ресницы. На какой-то момент Ястреб подумал, что напрасно так больно задел ее, и в сердце шевельнулось раскаяние. Однако стоило вспомнить, что сегодня за день, вспомнить, что женщина, стоящая перед ним, вышла замуж за отца из-за его богатства, как сострадания и след простыл. Гнев разгорелся с новой силой, хоть Ястреб и пытался скрыть его под маской холодной вежливости. Он обошел стол и взял Скайлар за руку.
    — Не пора ли нам спуститься вниз? Людей пришло много, самых разных. Индейцы из резерваций, солдаты, поселенцы, маркитанты, кое-кто даже с женами; все они собрались в общей комнате, в которой по такому случаю были специально расставлены стулья. Сэм Хагерти и мистер Рили — вместе с Дэвидом Дагласом они в числе первых приехали сюда и построили на новой земле свои дома — сидели на почетных местах в первом ряду.
    У гроба стоял преподобный Мэтью. Сколько ему лет, Скайлар не знала, но выглядел он так, словно ему все сто десять. Копна белоснежных волос, глубоко залегшие морщины. Увидев Ястреба под руку со Скайлар, он сказал: — Приступим, друзья мои.
    Для начала прочитал «Отче наш», затем другие молитвы. Но вот он положил требник и заговорил о том, каким прекрасным человеком был Дэвид Даглас. Сколь велика была его любовь к тем, кто окружал его. К какой бы расе люди ни принадлежали, все для него были созданиями Божьими. Он вносил счастье в жизнь близких, помогал нуждающимся.
    Ястреб с удивлением отметил, с каким вниманием Скайлар слушала преподобного отца, кажется, даже уронила слезинку. Он, растрогавшись, едва не протянул руку, чтобы обнять ее, но, вспомнив, что всего несколько минут назад она пришла к нему просить денег, сдержался. Ее наследство!
    Он словно окаменел.
    Ясень, Рили, Сэм и Два Пера вынесли гроб из общей комнаты через заднее крыльцо. Дальше траурная процессия проследовала через тщательно подстриженную лужайку к огромному древнему дубу. Туда, где уже была установлена надгробная плита, — под ней покоилась мать Ястреба. На плите были выгравированы оба ее имени — и христианское, и то, что она получила среди индейцев. Она сама попросила, чтобы ее похоронили здесь, в Мэйфэйре, под этим самым дубом, а Дэвид пожелал покоиться рядом с ней.
    Так оно и будет.
    Наконец печальная церемония подошла к концу. Преподобный Мэтью бросил горсть земли на крышку фоба после того, как он был опущен в могилу. Сказаны последние слова. Сандра и Мэган стояли обнявшись и тихо плакали. К ним подошла Лили, обняла женщин и повела обратно в дом. Собравшиеся стали расходиться. Остался один Ястреб. И Скайлар.
    Разжав пальцы, стиснувшие ее руку, Ястреб сказал:
    — Возвращайся в дом, я скоро приду.
    Она не хотела уходить. Заговорила, речь поначалу была сбивчивой, но постепенно голос женщины обрел силу:
    — Ястреб… он… хочу, чтобы ты знал, он почти совсем не мучился. Дэвид знал, что болен. Страха в его душе не было. Перед смертью он находился в мире с самим собой и Богом. Конечно, смерть есть смерть, но все же ему досталась легкая. Мне очень жаль, правда… он был замечательным человеком. Пожалуйста, поверь, он почти не страдал.
    Ястреб, помедлив, кивнул. Не так уж много она сказала, но это уже было что-то, слова поддержки.
    — Спасибо, — тихо произнес он. — А теперь, пожалуйста, иди в дом. — Хотя слова этой женщины приятно согрели душу, ответил ей тоном, куда более жестким, чем хотел. Скайлар повернулась и ушла.
    А Ястреб остался один у могилы. Темная Гора — вот кто, как ни странно, поддержал его сегодня, дал ему сил. Смерть была неотъемлемой частью жизни. Но в его собственной жизни она занимала слишком большое место. Последнее свое «прости» он уже сказал матери, брату, жене и сыну. А вот сегодня предал земле тело отца. Ему нужны сыновья, сказал Темная Гора. Сыновья, которым он расскажет об отце. Тогда память об этом человеке будет жить в его рассказах.
    Ястреб услышал негромкое завывание — это Волк пришел разделить его горе. Индеец опустился на корточки и ласково потрепал пса.
    — Да, приятель, его уже больше с нами нет, — сказал он, обращаясь к своему питомцу. Затем встал и, повернувшись к могиле, почувствовал, что ему необходимо выговориться. — Папа. Надеюсь, ты все знаешь. Я был тебе не слишком хорошим сыном. Долгое время вовсе не желал признавать тебя, потому что ты не был одним из сиу. Другие смогли увидеть гораздо раньше меня, что ты обладал всеми достоинствами, которые мы ценим в наших воинах: храбрость, щедрость и мудрость. Я любил тебя. Очень. Вот только не могу понять последний твой поступок. Как жаль, что меня не было с тобой! Боже, отец, кто она такая? Что между вами произошло? Почему ты вдруг умер? — Глаза Ястреба затуманились от слез. Белые говорят, что индейцы не испытывают никаких эмоций. Но где им понять, что индейцы способны чувствовать не менее глубоко, не менее остро. Они просто не показывают своих переживаний. — Я люблю тебя, папа! — прошептал Ястреб.
    Он отвернулся и зашагал к дому. На веранде выстроились в ряд столы, уставленные закусками. Ястреб видел, как вокруг них толпится народ.
    Скайлар потрудилась на славу, не согласиться с этим он не мог. Ясень поведал о том, как они с Мэган по локоть в муке колдовали над приготовлением хлеба и пирожных. Столы украшены цветами, приборы разложены, тарелки и бокалы — каждый па своем месте, и все это сделала она. Встречала гостей, приветствовала каждого, кто приезжал. Сейчас она стояла у одного из столов со Слоаном Трелони. Улыбаясь, он что-то говорил. Да, он мог быть душкой, когда хотел, пользовался успехом у женщин. Его манеры, жгучая красота — все в нем привлекало представительниц слабого пола, и совершенно не имело значения, что в его жилах текла кровь индейца. Однако он предпочитал держать людей на расстоянии. Вообще очень изменился за последнее время — начал отдаляться от своих друзей. Это произошло после окончания Гражданской войны.
    Он мог приударить за Скайлар, наслаждаться ее обществом, но это ровным счетом ничего не значило. Жена лучшего друга для него неприкосновенна, Ястреб знал это и все же не мог избавиться от неприятного ощущения, что Скайлар получает удовольствие от общения с ним. Глаза горели, на губах играла улыбка. Хороша необычайно, сколько грации, достоинства, непринужденности!
    Слоан на какое-то время покинул ее. И в этот момент к Скайлар подошел Генри Пьерпонт. Его костюм в тонкую полоску и крахмальный воротничок со всей определенностью говорили о роде его занятий. Нацепив на нос очки, адвокат вложил ей в руки конверт. Скайлар нахмурилась. Он принялся что-то объяснять. Она кивнула в ответ, улыбнулась и поблагодарила Генри. Украдкой огляделась по сторонам — не наблюдал ли кто за ними — и сжала конверт.
    — Ах, старый мошенник! — пробормотал Ястреб, говоря сам с собой. — Что же он дал ей?
    Слоан вернулся к Скайлар, протягивая ей бокал шерри. Она одарила его обворожительной улыбкой и незаметно спрятала конверт в карман.
    Ястреб мог бы поклясться, что Слоан нравится его жене. Любой бы понял это, глядя на них. Однако Скайлар внезапно как-то поспешно распрощалась с ним и ушла в дом.
    Ястреб решил последовать за ней. Но не тут-то было. Люди останавливали его — одни выражали соболезнования, другие поздравляли с красавицей женой. Наконец ему удалось проникнуть в дом. Он нашел Скайлар в общей комнате стоящей у камина, глаза ее блестели от слез.
    — Скайлар! — позвал ее Ястреб.
    Она вздрогнула и повернулась, быстро сунув руки в карман. «Сама об этом конверте она ничего не скажет, а если заставить силой, тем более», — размышлял Ястреб.
    — Да? — Она вся собралась в кулак, приготовившись защищаться.
    — Ты оставила гостей, — произнес он.
    — Да, и в самом деле.
    — Что-нибудь случилось? — вежливо поинтересовался Ястреб.
    Она гордо вскинула подбородок и покачала головой:
    — Нет, ничего. А почему ты спрашиваешь?
    — Мне показалось, Генри что-то передал тебе.
    — Ах это… Телеграмма всего-навсего, и какая-то странная. Вероятно, произошла ошибка. Лист был совершенно чистым.
    — Как интересно! Можно взглянуть?
    — Я сожгла ее, бросила в огонь. Там ведь ничего не написано. Я… я думаю, пора вновь наполнить чаши с пуншем для дам.
    Она стремительно прошла мимо, боясь, что Ястреб задержит ее. Но он лишь проследил взглядом, как она покинула комнату, и задумчиво нахмурил брови.
    Всему свое время.

Глава 11

    Вечер шел своим чередом. Люди ели, пили. Толковали о старых добрых временах, о политике — политике, проводимой в отношении индейцев, в частности. Ястреб в разговорах не участвовал. Даже среди военных могли возникнуть разногласия. Включись в спор индейцы, это могло привести к настоящему взрыву. Несколько ссор все же едва не разгорелось, но Скайлар выбрала весьма удачное время для появления.
    Наконец гости разъехались. Остались лишь Ясень и Слоан Трелони. Ястреб уединился со своими друзьями внизу, в библиотеке, выпить по бокалу бренди. Ничего странного в том, что самые близкие люди остались в столь поздний час, не было.
    Вот только на бренди Ястреб налегал уж слишком сильно, хотя обычно был более сдержан.
    — Конец уже близок. — Слоан покачал в руках, делая кругообразные движения, пузатый бокал, сужающийся кверху. — Я говорю об индейцах и их образе жизни. Пытался объяснить это друзьям, но они никак не могут взять в толк. Вот ты, Ястреб, все понимаешь. И совершенно не важно, что вырос среди индейцев, родных твоей матери, и гонял в детстве вместе с Бешеной Лошадью. Для тебя это так же ясно, как и для меня.
    — Может, армия вдруг возьмет да и оставит индейцев в покое? — предположил Ястреб. — У сиу останутся охотничьи территории. Ведь достаточно земли…
    — Земли никогда не бывает достаточно, и тебе это известно, — перебил его Слоан. — Однако не думай, будто белые пребывают в неведении, что индейцев надувают, — добавил он. — Многие знают, что это сущая правда. Скандал может бомбой разорваться в Вашингтоне в любой день. Твой друг Кастер…
    — Мой друг? — Ястреб вскинул бровь.
    Слоан пожал плечами и криво усмехнулся. Всем было известно, что каждая встреча Ястреба и Кастера заканчивалась стычкой. Знакомство их началось с Вест-Пойнта, где оба учились. Оба воевали в Гражданскую войну, и с этого момента их дороги окончательно разошлись.
    — Кастер пользуется популярностью, — напомнил Слоан.
    — Несмотря на то что ни для кого не секрет, какой он хвастун.
    — Он герой войны, и ходили слухи о его намерении баллотироваться в президенты. Однако сейчас я хотел бы сказать другое. Этот человек известен своими нападками на чиновников, ведающих индейскими резервациями, именно он обличает коррупцию и царящее там воровство. Не уверен, хочет ли он взяться за весь кабинет президента Гранта, но, зная Кастера, такое вполне возможно. Он всегда говорит то, что думает, и при том, что его отношение к индейцам известно, не скрывает своего возмущения из-за бессовестного надувательства.
    — Да он же, как нетерпеливая лошадь, уже грызет удила от желания броситься в очередную кампанию против индейцев сиу, — возразил Ястреб.
    — Ну, не надо всю вину за то, что происходит с индейцами, валить на него.
    — Он солдат, а солдату нужны победы. Равно как Бешеной Лошади как воину необходима война.
    — Вот-вот, очередная кампания — и так до бесконечности. Кастеру мир не нужен, — стоял на своем Ястреб. — И мне не по душе его методы. Он… — Ястреб замолчал, качая головой.
    Джордж Армстронг Кастер, Оти, как называли его друзья и родные, обожал откалывать шутки в Вест-Пойнте, жестокие шутки. Он мог, например, снять скальп с белки и подбросить Ястребу на подушку. Ястреб отвечал на насмешки тем, что старался обойти Кастера в учебе, зная, как он честолюбив. В состязаниях по стрельбе, по искусству верховой езды — везде Ястреб был первым. Но Кастеру, казалось, не было дела до того. По остальным предметам ему не было равных, и Ястреб не мог не отдать ему должного. Что касалось поведения, то здесь Кастер примерностью не отличался, предупреждения так и сыпались, но каким-то образом ему всегда удавалось избежать наказания.
    К чести для него, следует сказать, что сторонником войны он никогда не являлся, хоть и понимал, что военному человеку карьеру в мирное время сделать нельзя. Необходимость убивать воевавших за интересы Юга вызывала у него глубочайшее сожаление.
    Первое их серьезное столкновение произошло как раз во время войны. Оба были молоды, оба командовали кавалерийскими частями. Случалось так, что их пути пересекались, когда бои шли в долине Шенандоа. Кастер, доведенный до бешенства вылазками налетчиков полковника конфедератов Мосби, захватил нескольких солдат в плен и приказал повесить. Приказ был отдан и приведен в исполнение. На этот же участок боевых действий был послан и Ястреб. Он ужаснулся, узнав о происшедшем. Война есть война, возразил ему Кастер. Конфедераты, не задумываясь, повесили бы его самого. Но Ястреб, убежденный, что подобное происходить не должно, не желал его слушать. Храбрые воины южан, отстаивающие свои права, не должны умирать позорной смертью. В тот момент и пришло осознание, насколько разные позиции они занимают. Кастер не оставил своих насмешек, ему доставляло огромное удовольствие напоминать Ястребу, что течет в его жилах кровь индейца сиу, а потому ему тоже не стоит увлекаться, чтобы как-то невзначай не снять скальп с кого-нибудь из конфедератов, захваченных в плен.
    Встречались они и позже, и довольно часто. Со временем Ястреб понял, что Кастер, по сути, так и остался ребенком. Честолюбию его не было предела, но в честности его сомневаться не приходилось, как и ставить под сомнение отвагу. Несмотря на все упорство, с которым он преследовал индейцев, и безграничную любовь к жене Либи, поговаривали, будто у него был ребенок от индианки из племени чейенов. Ребенок, правда, предположительно умер еще в младенческом возрасте от какой-то тяжелой болезни.
    Противоречивая личность. Если вспомнить снова о его жене, он любил ее, но, по слухам, ей нередко приходилось бороться за место в их супружеской постели с его охотничьими собаками.
    Но на поле боя он всегда был достойным противником.
    — Кастер тревожит меня, — сказал Ястреб, очнувшись от воспоминаний. — Уж слишком рвется к славе.
    — Его цель — развязать политический скандал, — вторил ему Слоан. — Ты ведь знаешь, что он арестовал сына президента Гранта во время экспедиции в Блэк-Хиллз. Арестовал за то, что тот был пьян. Разумеется, он в своем праве, но не слишком ли зарывается? Его попросту могут отстранить от ведения очередной кампании против индейцев.
    — Оти Кастер — герой, — задумчиво проговорил Ястреб. — Его любят, несмотря ни на что, какие бы промахи он ни совершал. Я опасаюсь его и одновременно тревожусь.
    — Но неужели нельзя решить все миром?! — воскликнул Ясень, но по тому, как это было сказано, чувствовалось, что он мало верит в такую возможность. — Ты все равно ничего не добьешься, разговоры с Бешеной Лошадью и Мудрым Быком ни к чему не приведут.
    — Я знаю.
    — И все же хочешь поговорить с ними? Ястреб кивнул.
    — Я поеду не откладывая. Если кто и способен уговорить их, так это я. — Он улыбнулся. — К тому же не стоит забывать о посетившем меня видении. Я должен донести слова орлов бизонам, помнишь?
    — Ты уверен, что сможешь поехать очень скоро? — спросил Слоан.
    — Разумеется, что мне может помешать? Слоан поднял бокал, указывая на этаж выше.
    — Если ехать, то где-то через неделю, если все будет в порядке. Просто, будь она моей женой, я не уверен, что смог бы так скоро куда-либо отправиться.
    — Ах да, моя жена, — пробормотал Ястреб. Он поднял бокал со словами: — За мою новую жену!
    И Слоан, и Ясень поддержали тост. Ястреб поставил свой бокал.
    — А теперь, надеюсь, вы извините меня… Слоан, если остаешься на ночь, в твоем распоряжении обе гостевые спальни, выбирай любую. Ясень, поблагодари жену за то, что нашла время приехать и была так добра одолжить своего мужа на время старому другу, которому нужна поддержка.
    — Лили не могла не приехать. До свидания, Ястреб, — попрощался Ясень.
    — Если и останусь, — сообщил Слоан, — то скорее всего уеду рано утром. Ждут дела. Подумай хорошенько, Ястреб, у тебя еше есть время отказаться.
    — Я уже давно все решил, — твердо произнес он. Ястреб покинул библиотеку и взбежал по лестнице вверх, направляясь прямиком в главную спальню.
    Скайлар спала. Комната была погружена во мрак. Огонь в камине почти угас. Она не притворялась, Ястреб чувствовал это, да и час был уже поздний. Сегодня его красавица жена облачилась в небесно-голубую фланелевую ночную рубашку, скрывающую всю ее, от тонкой шейки до самых пальчиков ног. Он покачал головой. Похоже, она не понимает, каким бы консервативным ни было ее ночное одеяние, его это не остановит… Но сегодня пусть отдыхает.
    Ястреб подошел к гардеробу, стараясь не шуметь, отыскал платье, что было сегодня на ней, сунул руку в карман. Пальцы нащупали бумагу, конверт от телеграммы. А в нем…
    Телеграмма.
    Несожженная.
    Здесь, в его руках. Возможно, этот клочок бумаги позволит ему понять новоиспеченную леди Даглас, даст ключ к разгадке тайны, столь тщательно скрываемой ею.
    Слова озадачили его.
    «Беда. Получила законный титул. Продержусь только несколько недель. Нужна помощь. Срочно. Надеюсь, ты в порядке».
    Телеграмма была не подписана. Понять, кто послал ее, невозможно. Мужчина или женщина?
    Ястреб осторожно сложил бумагу и сунул конверт обратно в карман юбки. Закрыл дверцы гардероба и подошел к кровати. Взглянуть еще раз на свою жену. Она по-прежнему спала, являя собой прямо-таки ангельскую невинность в своей строгой фланелевой рубашке. Он тихо разделся, тщательно складывая одежду и кладя ее на стул. Скользнул в постель, лег с краю, стараясь не потревожить Скайлар. Да-да, сегодня он не станет ее тревожить. Долгое время Ястреб лежал, уставившись в потолок. А когда наконец закрыл глаза, услышал биение своего сердца. Не слишком громкое, но достаточно отчетливое.
    Вот она пошевелилась. Он понял это по тому, как качнулся матрас. Золотистые волосы защекотали его руку. Ястреб отвел прядь в сторону.
    Сердце билось размеренно, но темп постепенно нарастал, становился все сильнее, все громче.
    «Если уж ты хотел не трогать ее, надо было уединиться в своей комнате», — обругал он себя.
    Запах чистый, свежий. Благоухание недавно вымытых волос, запах розового мыла, какое варили здесь, в Мэйфэйре. Такой тонкий, дразнящий, возбуждающий. Ястреб протянул руку, лаская длинные локоны, необычайно мягкие, шелковистые… зарылся в них лицом. Снова прикрыл глаза и откинулся на спину.
    Сердце билось уже скачками, тело горело от желания, блаженный огонь разлился по жилам…
    Ястреб перекатился к ней, откинул волосы и коснулся губами шеи. Скайлар слегка пошевелилась, но не проснулась. Подвинулась и прижалась к нему всем телом. Рука Ястреба, точно сама по себе, поползла к низу ночной рубашки и потянула ее вверх. Медленными, осторожными движениями он принялся выводить замысловатые узоры пальцами на нежной коже ее бедер, живота. Она дернулась, с губ сорвался негромкий стон. Или это просто вздох?
    Ястреб продолжал ласкать ее, но Скайлар все еще не просыпалась, хотя тело оживало помимо ее воли. Откинула голову назад, открывая шею, и Ястреб не преминул приникнуть к ней в поцелуе, почувствовал, как учащенно бьется пульс…
    Больше сдерживаться он не мог. Одно резкое движение, и он уже в ней. От столь резкого вторжения Скайлар проснулась. Даже если б захотела протестовать, было уже поздно. Но она не стала противиться, равно как и отвечать. Просто лежала и ждала.
    Но даже столь упрямое сопротивление и намеренная холодность не могли остудить его пыл. Всего нескольких минут оказалась достаточно, чтобы он достиг пика наслаждения. Но наслаждение его не было полным, сменившись вскоре разочарованием. Ястреб откатился на спину.
    — Прости, не хотел тебя будить. Мне показалось, ты не спала…
    Скайлар заговорила, не поворачиваясь к нему:
    — Я же сказала тебе…
    — Да-да, помню, никакой ласки. Все, что смогу, должен получить сам. Возможно, тебе следует быть поосторожнее. Если уж чего захочу, я могу взять очень много.
    — Всего ты все равно не получишь.
    Ястреб передвинулся на край постели, подальше от нее. Почувствовал, как Скайлар выпрямилась, одернула рубашку.
    «Да что в ней такого? — недоумевал Ястреб. — Стоит сделать одно движение, как самообладание летит ко всем чертям!» В одну секунду он оказался рядом со Скайлар.
    — Ради всего святого… — выдохнул он.
    И в тот же миг схватил за край ночного одеяния, которое непонятно почему казалось ему совершенно возмутительным, если не оскорбительным, и рванул со всей силы, точно ополоумевший, не просто разрывая его, но превращая в лохмотья, невзирая на проклятия и сыпавшиеся на его грудь удары. Угомонился он только тогда, когда обрывки тонкой голубой фланели усеяли пол.
    — Черт возьми! — воскликнула Скайлар. — И чем, скажи на милость, тебе не нравится моя одежда?
    — В постели ей не место, — примирительно сказал он.
    — Но это же ночная рубашка!
    — Может, для школьной учительницы она и сойдет.
    — Множество женщин, жен, если будет угодно, носят ночные рубашки!
    — Но только не моя.
    Ястреб отвернулся, чувствуя, как в душе снова поднимается раскаяние. Он ведет себя недостойно. В чем-то оправдать его можно, ведь эта женщина полна секретов. И лжи. И она сама сделала свой выбор.
    И все же…
    Надо ли было так зверски расправляться с ее ночной рубашкой? Только потому, что она оказалась между ними?
    Нет, было еще что-то.
    «Беда. Получила законный титул? Продержусь только несколько недель. Нужна помощь. Срочно. Надеюсь, ты в порядке».
    Если попытаться выяснить, что к чему, сейчас, она наверняка солжет. И еще больше замкнется в себе. Нужно как-то разговорить ее, поставить в такие условия, чтобы сказала правду. Добром от нее ничего не добьешься.
    Ястреб закрыл глаза. Необходимо поспать.
    Но в тот же миг Скайлар со всей силы ткнула его кулаком в спину.
    — Мерзавец! — прошипела она и снова отвернулась.
    Улыбка расползлась на его губах. Ладно, пусть последнее слово останется за ней. Но только сегодня.
    Последующие дни после похорон Ястреб работал не покладая рук. Поездка на север к Бешеной Лошади займет никак не меньше пяти — десяти дней. Он ждал этой встречи с нетерпением, вот только сделать предстояло очень много. Нужно захватить с собой скотину и подарки, а это означало подготовить к дороге мулов и разработать безопасный маршрут. Хотя идея оставлять полную загадок женщину в поместье и не слишком нравилась ему, другого выхода не было, поскольку положение было крайне напряженным. Но здесь за ней присмотрят. Ясень, Кролик и Джек Логан глаз с нее не спустят, да еще Мэган и Генри Пьерпонт всегда могут остановить, если что надумает сделать с поместьем.
    Хотя, надо признаться, до сих пор она вела себя примерно. Ястреба больше беспокоила телеграмма. Какие у нее могут быть дела за пределами Мэйфэйра, он не знал, да и Скайлар никак себя не проявляла. Примерная жена, да и только. Помогала везде, где требовалась помощь, будь то литье свеч, стирка или выпечка хлеба. И постоянно ей удавалось не попадаться ему на глаза, а может, это он сам старался не сталкиваться с ней.
    Ночью же…
    На следующий вечер после похорон Ястреб, войдя в ее комнату, увидел свою женушку, закутанную в простыни, точно в кокон. Когда свечи были погашены и он улегся рядом с ней, то, к немалому изумлению и удовольствию, обнаружил, что под простынями на ней ничего нет.
    — Ученица из тебя вышла сообразительная, и клятву послушания, как вижу, соблюдаешь.
    — Я никогда не подчинюсь тебе!
    — И как же тогда расценивать твое поведение?
    — Ну… я просто пытаюсь спасти свою одежду. Хоть мне следовало бы настоять, чтобы ты возместил убытки.
    — Купил новую одежду?
    — Заплатил за нее, купить я и сама могу.
    — Покупать ночные рубашки тебе определенно не придется, не так ли?
    Ястреб выжидающе смотрел на нее. Когда же она попросит денег, которые ей, совершенно очевидно, необходимы? «Нужна помощь». Он был уверен, что эти слова в телеграмме означали одно — финансовую помощь.
    — Ты просто возмутителен!
    — В данный момент я схожу с ума. Иди сюда.
    — Если ты хочешь меня…
    — Да-да, знаю. Возьму что захочу. Так я и сделаю.
    — И ты всегда так настойчив?
    — Всегда.
    Но ют в чем Скайлар не уступала ему, так это в упрямстве. Каждая ночь была похожа на предыдущую. Он пылал страстью, она же была холодна как лед. Это тревожило Ястреба, раздражало, не позволяло ни на секунду выкинуть мысли о ней из головы, что бы он ни делал — выбирал ли скотину с Ясенем, был ли занят расчетом служащих. Желание проучить упрямицу заставило его провести прошлую ночь в своей комнате.
    Но это не помогло. Находиться вдали от нее оказалось еще больнее. Глупое решение. Особенно перед отъездом, когда придется провести в разлуке очень долго. Страсть, бурлившая в нем, требовала выхода.
    Но черт побери, она не должна об этом догадываться!
    Вечером накануне отъезда Ястреб задержался в своем кабинете, делая вид, будто пересматривает в очередной раз счета. На самом деле он пытался решить вопрос: разумно ли оставлять Скайлар в поместье одну?
    В дверь постучали. В открывшуюся щелку заглянула Сандра, с улыбкой глядя на него, кошачьи глаза сверкали.
    — Можно войти?
    — Конечно.
    Как только девушка подошла к столу, улыбка ее погасла.
    — Думаю, мне надо рассказать о вашей жене.
    — Что именно?
    — Сегодня она была в Голд-Тауне.
    — Что? — изумился Ястреб. Сандра кивнула.
    — Она изучала карты в вашей библиотеке. Потом нашла лошадь, вскочила в седло и уехала. Но я выследила ее.
    Ястреб откинулся на спинку кресла. В другое время он ни за что бы не стал поощрять Сандру шпионить за своей хозяйкой, но сейчас обстоятельства складывались не в пользу Скайлар.
    — И куда же она отправилась?
    — Поехала к мистеру Пьерпонту.
    — Вот как?
    Интересно, удалось ли ей узнать, что в случае если на аннулирование брака первым подаст прошение он, то ей достанутся дом и прилегающие к нему земли?
    — А что потом?
    — Отправилась на телеграф. А после вернулась домой. Ястреб кивнул и постучал задумчиво пером по столу.
    — Спасибо, — рассеянно проговорил он.
    — Хотите узнать, что она сказала?
    — В телеграмме? — нахмурился Ястреб.
    — Нет, мистеру Пьерпонту.
    — А ты откуда знаешь? Сандра широко улыбнулась.
    — Я стояла у окна. Она спросила, не полагается ли ей какое-нибудь содержание. Мистер Пьерпонт ответил, что она должна поинтересоваться у вас. Леди принялась убеждать его, что ей не так-то уж много надо. Но он сказал, что сожалеет, но она все равно должна поговорить с вами.
    — Молодчина Генри! — усмехнулся Ястреб. Генри, несомненно, повинен в том, что составил доверенность, по которой отец женил Ястреба без его воли. Но теперь, видимо, решил искупить вину безграничной преданностью новому клиенту.
    Ничего плохого в том, чтобы Скайлар получала определенную сумму на личные нужды, Ястреб не видел, просто хотел знать, зачем ей понадобились деньги. Это было явно как-то связано с человеком, которого она оставила на восточном побережье. Любовником? Нет, никакой интрижки у нее быть не могло, но это еще ничего не значит. Мало ли в какую историю она могла ввязаться. Ястреб посмотрел на Сандру и улыбнулся.
    — Спасибо еще раз.
    — Эта информация важная?
    — Очень может быть.
    — Тогда я довольна. — Она снова улыбнулась. — Я не позволю ей причинить вам боль.
    — Сандра… — начал было Ястреб.
    Он понимал, что девушка к нему неравнодушна. Когда-то Ястреб нашел ее, совсем маленькую. Совершенно одна, девочка сидела посреди небольшой деревушки индейцев сиу, разоренной после набега воинов кроу, убивших почти всех жителей. Отец Ястреба с радостью принял сироту в дом. Она выполняла несложную работу и одновременно учила английский. Трудно сказать, кто она по национальности, в ее жилах текла как белая, так и азиатская кровь, и потому Дэвид счел необходимым познакомить ее с историей и культурой нескольких стран, полагая, что она сама должна выбрать ту, которая ей ближе. Она полюбила Мэйфэйр. По мере того как росла, девушка выполняла самую разнообразную работу и постепенно стала членом семьи. Она любила Дэвида, в не меньшей степени была привязана к Ястребу, он отвечал ей взаимностью. Но теперь, понимая, что привязанность эта начинает перерастать в нечто большее, чувствовал по отношению к ней все возрастающую неловкость.
    — Сандра, она ведь моя жена. Она не собирается…
    — Вы ее не хотите. Ваш отец выбрал ее потому, что она белая. Вы не можете доверять ей.
    Ястреб замер. Он и правда не доверял Скайлар, это было так же верно, как и то, что…
    Она была его женой. Женой, обзаводиться которой он не хотел. Женой, которая стала постоянным источником его тревоги. Но все же он знал, что должен разрушить вставшую между ними стену непонимания. Выяснить, что произошло с ней в прошлом. И что затеяла сейчас.
    Заставить ее снова стать той женщиной, которую он ласкал в их первую ночь, когда он любил ее…
    — Сандра, Скайлар — моя жена.
    — Но вы спите в своей комнате, — с улыбкой проговорила девушка.
    — Многие супружеские пары имеют отдельные комнаты.
    Девушка снова улыбнулась.
    — Потому что большинство белых мужчин устают от своих жен.
    — Сандра, ты ошибаешься.
    Девушка покачала головой, точно знала что-то такое, что ему было неизвестно.
    — Все равно я буду следить за ней, чтоб не навредила вам. И я рада, что вы сохранили свою комнату.
    Она покинула кабинет прежде, чем он успел произнести хоть слово. Ястреб откинулся на спинку кресла и скрестил руки за головой.
    Было уже поздно.
    Может, в чем-то Сандра и ошибалась, но Скайлар действительно вызывала у него головную боль своей скрытностью. Как разрешить проблему, Ястреб не знал, и времени думать об этом не было. Необходимо еще собрать некоторые веши, ведь завтра утром уже отправляться в путь.
    Закрыв за собой двери кабинета, он направился в свою спальню. Достал из-под кровати мешок, собрал с туалетного столика бритву, ремень для правки бритв и щетку. Снова и снова обдумывал те сведения, что получил от Сандры. Как следует вести себя с женой? Как подступиться к ней?
    Как оставить ее?
    Он понял, что все это время обманывал себя. Оставить ее он не мог.
    В дверь тихонько постучали.
    Распахнув ее, Ястреб застыл в изумлении.
    Ломать голову над тем, как подступиться к жене, больше не было необходимости.
    Она сама пришла к нему.
    На пороге его спальни стояла Скайлар. С ее плеч струилось совершенно изумительное ночное одеяние, совсем непохожее на те, в которые она облачалась прежде. Темно-синее, из блестящего шелка, с глубоким вырезом на груди и спине. Мягкая ткань подчеркивала все соблазнительные изгибы ее стройного тела. Распущенные волосы падали на плечи сверкающей золотой волной. Утонченная красавица, сама нежность. Полна достоинства и… чувственности. Все было продумано — и выбор одеяния, и выбор духов. Все было призвано… соблазнить.
    Улыбка очаровательная и нерешительная.
    Грудь вздымалась так порывисто. Странно, все это плохо сочеталось с обворожительной легкой улыбкой.
    Ястреб мог с уверенностью сказать, что она испуганна и находиться в этой комнате ей не слишком приятно.
    Совершенно определенно, ей что-то нужно.
    Интересно, как далеко она зайдет?

Глава 12

    Замешательство ее усугублялось еще и тем, что, вполне возможно, ее затея окажется напрасной. Вдруг Ястреб уже устал от нее? Ведь не пришел вчера вечером. С кем провел ночь? Может быть, его одиночество скрасила та, которая не имеет ничего против, если время от времени он будет наслаждаться обществом других женщин? Ждет ли эту женщину сейчас?
    — Чем могу быть полезен? — вежливо поинтересовался он.
    — Могу я… переступить границу священных владений? — спросила Скайлар и слегка поморщилась. Слова, произнесенные чересчур легкомысленно и одновременно сухо, явно были далеки от совершенства.
    Он отступил в сторону, давая возможность пройти, не упустив случая поддеть ее:
    — О да, разумеется. Я польщен вашим визитом, мадам, вы оказали мне честь.
    Скайлар, явно нервничая, быстро прошла в комнату и инстинктивно скрестила руки на груди, но, осознав, что жест этот скорее оборонительный, чем соблазняющий, позволила им упасть вдоль тела. Силой заставила себя улыбнуться и повернулась, разглядывая комнату подчеркнуто внимательно.
    — Как здесь красиво!
    — Я мог бы устроить для тебя экскурсию, но ты, вероятно, и так уже все здесь осмотрела.
    — По правде говоря, не все, — мягко ответила она.
    — Чего ты хочешь, Скайлар?
    Она крепко стиснула зубы, но все же сумела улыбнуться. Как же в эту минуту он был ей ненавистен! Она сгорала от стыда, что затеяла все это, а он лишь осложнял ей задачу.
    — Только сегодня вечером я услышала от Мэган, что завтра утром ты уезжаешь.
    — Верно.
    Скайлар стояла у кровати, пальцы нервно скользили по столику.
    — Я ничего об этом не знала, — ласково произнесла она. Секунду Ястреб изучающе смотрел на нее. Но стоило ему сделать шаг в ее сторону, как сердце Скайлар упало. Он подошел к ней сзади, отвел тяжелые волны волос и прижался губами к шее, поцеловал плечо. Скайлар почувствовала тепло дыхания, когда индеец заговорил:
    — Ты беспокоилась? И даже заметила бы мое отсутствие?
    — Конечно, заметила бы, — промурлыкала она. Ястреб прижался к ней всем телом. Видеть выражение его лица Скайлар не могла. Сердце билось как сумасшедшее. Она страстно молилась, чтобы выбранный ею путь был верным. О гордости пришлось забыть, и это, пожалуй, тяжелее всего. Но… не думать об этом! Каким-то образом надо вытянуть из него деньги. Завтра его здесь не будет. Всего-то и нужно — выдержать одну ночь и постараться ублажить его. А потом он уедет. Времени приготовиться для новой схватки у нее будет предостаточно. Ястреб оставил ее в покое и подошел к столику у комода плеснуть себе в бокал бренди из графина.
    — Не хочешь выпить?
    — А ты составишь мне компанию? — спросила Скайлар голосом, как она надеялась, томным.
    — Разумеется. Я тебе уже сказал, что счел твой визит за величайшую честь. Так почему бы не отпраздновать?
    Скайлар, позабыв о роли, которую намеревалась играть, выпалила не думая:
    — Величайшую честь! Вот еще. Если б захотел увидеть меня, давно бы это сделал.
    Он бросил на нее короткий взгляд, наполняя бокалы.
    — Возможно, — согласился он и протянул бокал Скайлар. — Но тогда не было бы сегодняшнего вечера.
    Скайлар приняла бокал из рук Ястреба и опустила голову, почувствовав на себе чересчур внимательный взгляд. Не в силах поднять глаз, она отпила глоток бренди, а потом, откинув голову, опрокинула в себя весь бокал сразу. Ощущение было поразительным, тепло моментально разлилось по всему телу.
    — Так, значит, — прошептал он ей почти на ухо, — ты тревожилась за меня. Почему?
    Столь прямой вопрос застал молодую женщину врасплох.
    — Я…
    — Только давай откровенно. Ты ведь приехала в такую даль, на территории, которые начали осваиваться белыми переселенцами немногим более года назад, рассчитывая, что все сможешь, со всем справишься. Ты показалась мне такой уверенной. — Он говорил без тени насмешки. — Так что же случилось? Испугалась?
    — Нет, я… — Она сделала шаг в сторону, чтобы не стоять так близко от индейца. Поставила бокал на столик, рассеянно пробежалась пальцами по хрусталю графина. — Возможно, я просто не задумывалась, не знала, что меня здесь встретив. Воинственно настроенные дикари вокруг, а военные форты расположены слишком далеко.
    — Особое подразделение охраняет Голд-Таун, не так уж это и далеко.
    — Все верно. Только когда ты уедешь…
    — То?
    Она не заметила, как он подкрался сзади. Бокал свой Ястреб оставил на столике, почти не притронувшись к бренди. Он оторвал ее руку от графина, снова наполнил бокал и протянул ей. Скайлар схватила его и отвернулась, опустив голову.
    — Мне как-то не по себе.
    — Что так?
    — Я ведь понимаю, ты поедешь через земли дикарей. — Скайлар залпом осушила бокал, наслаждаясь живительным теплом, которое дарил благородный напиток.
    — И поэтому ты беспокоилась? — поинтересовался индеец. Он забрал бокал из ее пальцев, обошел сзади, и в следующий момент Скайлар почувствовала теплые руки на своих плечах.
    — Ну да… разумеется.
    Ястреб развернул ее лицом к себе, приподнимая голову за подбородок.
    — Помнится, ты говорила, что мечтаешь собственноручно снять с меня скальп.
    Скайлар хотела опустить голову, но он не позволил.
    — Мало ли чего не наговоришь сгоряча, — проговорила она. Скайлар увидела, как слабая улыбка расползлась на его губах. Она глубоко вздохнула и затаила дыхание. Индеец показался ей сейчас еще более громадным, чем прежде, выше, сильнее. — Ты правда беспокоилась?
    — Правда.
    — Но ведь я в твоих глазах по-прежнему дикарь.
    — Шутка с нападением была весьма жестокой, — сказала она, не удержавшись от упрека.
    — Не такая уж то была и шутка. Ты могла увидеть, кто я на самом деле.
    — Может, и так. Просто я… — Скайлар беспомощно развела руками. — Просто я подумала, неужели ты уедешь, не сказав мне ни слова. Не хотелось бы расставаться столь холодно.
    — Вот как! — прошептал он. Ястреб снова стоял сзади, лаская обнаженную полоску спины. Теплое дыхание овеивало ее шею. — И что же, прошлой ночью тебе не хватало меня?
    Он приспустил тонкую бретельку с нежного плеча и прижался губами к шелковистой коже. Скайлар прикрыла глаза, пораженная тем, какую бурю чувств способно вызвать простое прикосновение. По телу прокатилась жаркая волна. Скайлар крепко стиснула зубы. Она и предположить не могла, что ему удастся с такой легкостью разжечь огонь желания, хотя, казалось бы, прилагала все усилия, чтобы не поддаваться. Сегодня как никогда надо быть осмотрительной…
    — Я… — Говорить было не так-то легко. Она ведь пришла сюда затем, чтобы соблазнять его. Раздразнить, довести до того, что готов будет выполнить все, о чем ни попросишь.
    Обжигающе горячие губы скользили по ее плечу, руки, обхватывающие Скайлар за талию, потянулись к груди, лаская ее через тонкий шелк. Скайлар чувствовала, что хочет большего.
    — Ты… скучала по мне? — прошелестел вопрос у ее уха.
    — Я… — «О Боже, нельзя забывать, зачем я пришла сюда!» — напомнила себе Скайлар. — Да, конечно. Буду скучать и потом. Так ли тебе… необходимо ехать?
    На какое-то мгновение руки, ласкающие ее, остановились.
    — Да, я должен, — твердо сказал он.
    — Но если ты оставишь меня сейчас…
    — То?
    — Мне… хотелось бы большей самостоятельности.
    Ты не мог бы отдать распоряжения…
    Он помолчал, принимаясь вновь ласкать ее.
    — Хм-м…
    Он уже согласен, не так ли?
    Ястреб спустил с плеча Скайлар вторую бретельку, припадая губами к тому месту, где только что были его пальцы. Краешком сознания Скайлар отметила, что скользкий шелк медленно сполз, чуть задержавшись на бедрах, к ее ногам на пол? Руки индейца немедленно принялись ласкать обнажившуюся плоть.
    — Ну конечно же, моя драгоценная, ты ведь женщина дорогая! — хрипло проговорил он. А пальцы продолжали свое дело, губы же следовали за руками.
    Увлекаясь этой чувственной игрой, Скайлар прижалась к нему всем телом, по-кошачьи потянувшись. Она пообещала себе никогда не отдаваться ему по доброй воле и знала, что свое обещание сдержит. Однако сегодня случай исключительный, и, как ни странно, вопреки здравому смыслу она радовалась этому — можно было позволить себе хоть немножко удовольствия…
    Внезапно индеец резко развернул ее к себе лицом, заставляя приподнять голову. Чтобы поцеловать, неистово, яростно, точно хотел поглотить всю ее. Ястреб расстегнул свою рубашку у ворота и прижал Скайлар к себе, а она едва не задохнулась от пронзившего ее пламени. Приподнявшись на цыпочки, она помедлила в нерешительности, а потом приникла губами к его шее. Она не была искушенной любовницей, нет, но женское чутье подсказало, что делать. Он снял рубашку и отбросил ее в сторону. А она продолжала ласкать губами мускулистую грудь, опускаясь все ниже. Что возбуждало его больше, нежные прикосновения губ или щекочущие грудь шелковистые пряди волос, Ястреб не знал. Обхватив ее голову руками, он приподнял ее лицо, чтобы снова поцеловать. Скайлар и не заметила, как он избавился от одежды. Странное удовольствие доставляло ей изучать его великолепное тело. Ощущения были настолько новыми, настолько сильными, что здравый смысл испарился, уступив место первобытной страсти, заставляющей сердце биться неровно и кровь быстрее бежать по жилам. Ей казалось, что уже вся она горит и тает от желания, когда наконец Ястреб подхватил ее на руки и уложил на постель. Вот сейчас она взорвется и разлетится на тысячи мелких осколков, промелькнула в голове Скайлар мысль, но нет, он снова начал дразнить ее, ласкать и изводить томительными, дурманящими прикосновениями, а когда она вскрикнула, не в силах больше сдерживаться, накрыл ее тело своим. Это было подобно яркой вспышке света, от которой все внезапно померкло и потеряло свой смысл…
    Много позже, придя в себя, Скайлар поняла, что лежит рядом с ним. Обнаженные тела сплелись на не разобранной постели. Свечи почти догорели. Она здесь, в его комнате. И пришла сюда затем, чтобы сделать именно то, что сделала.
    Но все это уже не имело значения. Она испытала нечто такое, о чем трудно было сожалеть. Окунулась в мир чувств, прежде недоступных. Они уже были близки с Ястребом до этой ночи, но сегодня все было совсем иначе. Скайлар даже предположить не могла, что наслаждение окажется столь острым. Так хотелось, чтобы сладостный восторг не кончался, чтобы чувства, обволакивающие всю ее, точно кокон, согревающий, теплый, не теряли остроты.
    Ястреб пошевелился. Скайлар повернулась и увидела, что он пристально смотрит на нее.
    — Сколько тебе нужно?
    — Что? — с трудом выдавила она из себя.
    — Я говорю о деньгах. Сколько? Думаю, попросишь немало за такое представление.
    Скайлар была настолько поражена и шокирована его словами, что не могла произнести ни звука. Восхитительный кокон распался на куски.
    — Хотелось бы услышать конкретную цифру. Я, знаешь ли, хоть человек и богатый, но должен рассчитать наперед, как часто позволять себе ночи, такие, как эта.
    Бедняжка прикрыла глаза. Боль обиды была столь сильной, что она боялась, как бы слезы не брызнули из глаз. Так унизить ее! Это было слишком, она набросилась на индейца с кулаками, пытаясь сбросить его с постели.
    Удар, и довольно значительный, пришелся ему по челюсти, по он точно и не заметил его. Скайлар дернулась, попытавшись вскочить на ноги, но индеец заставил ее снова лечь, глаза безжалостно смотрели на нее сверху вниз.
    — Что это ты вздумала? Убежать отсюда нагишом в горы? Или, может, запереться в своей комнате и не пускать меня на порог?
    — Ты…
    — Ты ведь пришла за деньгами! Признайся!
    — Да, я пришла за деньгами! — выкрикнула она, надеясь испепелить Ястреба взглядом.
    — Сколько тебе нужно? Пойми, мне просто интересно, во сколько ты себя оцениваешь.
    — Боже правый! Если ты и со своей бывшей женой обращался так же, — не выдержав, набросилась на него Скайлар, — то неудивительно, что она умерла, может быть, ей хотелось поскорее избавиться от тебя!
    Ярость, с какой он глянул в ответ, заставила Скайлар зажмуриться от страха, но удара не последовало, а потому она рискнула открыть глаза. Он по-прежнему зверем смотрел на нее. Надо же такое ляпнуть, ругала себя Скайлар. Ей вдруг захотелось расплакаться, но гордость не позволила.
    — Я… я не понимаю тебя! — выпалила она. — Ни один муж не оставит жену без… без ничего.
    — Черт побери, я снова спрашиваю, сколько тебе нужно?
    — Около ста долларов, — осторожно проговорила она. Ястреб удивленно вскинул бровь и сел на постели.
    — А вы о себе весьма высокого мнения, леди Даглас! Она пропустила насмешку мимо ушей.
    — Ты сам спросил, сколько мне нужно!
    — Зачем? — последовал требовательный вопрос.
    — Я…
    — Зачем? — повторил индеец.
    — Для моей сестры! — воскликнула Скайлар.
    — Сестры? — изумленно переспросил он.
    — Да, для сестры, — подтвердила она. — Мне нужно послать ей деньги на дорогу. Хочу, чтобы она приехала сюда.
    — У тебя одна сестра?
    — Да.
    — Старше, младше? Как ее зовут?
    — Младше на два года. Сабрина.
    — Понятно.
    «Что ему понятно? И как же неудобно лежать в таком положении», — думала Скайлар. Он сидел верхом на ней, крепко сжав ее бедра коленями, глаза смотрели с неприязнью.
    — Еще сестры есть? Братья? Как насчет мамы с папой? Других родственников? Скольких мне еще предстоит перевезти на запад? — насмешливо поинтересовался он. — Довольно занимательная перспектива!
    Она почувствовала, как щеки заливает горячая волна румянца. Надо во что бы то пи стало выбраться из-под него.
    — Побереги силы! — мягко посоветовал он.
    — У меня только одна сестра, — выпалила Скайлар, опустив ресницы и пытаясь защитить руками грудь от его нескромных взглядов.
    — Больше никого?
    — Родители умерли. Я… — Она запнулась, чувствуя себя крайне неловко оттого, что индеец затронул больную тему, но вскоре собралась с силами, насколько было возможно в подобной ситуации. — Это очень важно для меня… Пожалуйста, мне необходимо привезти ее сюда.
    Он ведь не станет отказывать ей в столь безобидной просьбе, не так ли?
    Но Ястреб покачал головой:
    — Сто долларов — немалые деньги. Поездка обойдется ей гораздо дешевле.
    Ресницы затрепетали.
    — Мы… у нас несколько счетов, которые необходимо оплатить, — сказала она, подняв глаза. «Он, похоже, готов согласиться, но все же немало озадачен». — Не думай, что моя сестра будет тебе обузой. Совсем нет. Она нисколько не помешает. Клянусь…
    Индеец вскинул руку, прерывая сбивчивые объяснения.
    — Да притащи сюда хоть дюжину своих сестриц, я и глазом не моргну. Просто временами бывает трудно тебя понять. Итак, ты хочешь послать сестре деньги и просишь меня позволить ей пожить здесь. И это все! Я правильно понял?
    Скайлар кивнула. В общем, так оно и есть.
    — Глупышка, ну почему ты не пришла ко мне и прямо не попросила? И силы бы сберегла… сегодня вечером.
    — Ты хочешь сказать…
    — Я прослежу за тем, чтобы деньги были посланы завтра же утром.
    — Но я и сама могу сделать это, а то еще тебе придется откладывать поездку.
    — В которую тебе не терпится меня поскорее отправить, верно? — холодно поинтересовался он.
    — Для тебя ведь это важно, я понимаю…
    — О да, очень.
    — Вот-вот, я не хотела создавать тебе лишних сложностей. Ястреб невесело усмехнулся.
    — В жизни не встречал такой лгуньи, как ты.
    — Черт возьми, я не лгу! — воскликнула она, с трудом удерживая гнев, зная, что должна поблагодарить его, и раздражаясь от этого еще больше. — Спасибо, что согласился принять Сабрину. Но мне действительно не хотелось бы задерживать тебя. А что до лжи, то кто бы уж говорил! После этого представления с нападением на карету!
    — И все же я надеюсь, ты понимаешь, как трудно доверять тебе. О сестре же не беспокойся, я прослежу, чтобы все необходимое было сделано.
    Скайлар хотела было что-то сказать, по индеец не позволил ей и рта раскрыть.
    — А еще прослежу, чтобы тебе регулярно выдавалась разумная сумма денег на личные расходы.
    — О, я совсем не гонюсь за деньгами, — сказала она, чувствуя себя крайне неловко. — Просто сейчас они мне необходимы.
    — Ну, это любимая женская уловка, не так ли, дорогая?
    — Вовсе пет. Я пи за что бы не взяла у тебя ничего… — Скайлар упорно избегала его взгляда.
    — Значит, просто брать что-нибудь у меня ты не хочешь, а заработать — совсем другое дело?
    Получить то, что хотела, она получила, вот только спокойствия это не принесло. Он довел ее до того, что руки чесались, так хотелось влепить ему пощечину. Но ей снова удалось утихомирить себя. Сабрина еще не приехала. Злобно взглянув на Ястреба, Скайлар спросила:
    — Так я заработала их?
    — Первый взнос по крайней мере внесла.
    Это уже было выше ее сил, и Скайлар бросилась на него с кулаками, правда, тотчас пожалев о своей вспышке гнева. Он спровоцировал ее, а ома и поддалась. Индейцу ничего не стоило схватить ее за руки. Теперь он смотрел на нее, насмешливо изогнув бровь.
    — Жена вольна пользоваться тем, что есть у мужа, — усмехнулся он, и на секунду Скайлар показалось, уж не над собой ли самим он смеется.
    Однако тон, каким были произнесены эти слова, немало обидел Скайлар, уязвив ее гордость.
    — Обойдусь без твоих подачек! — бросила она. — Раз деньги для Сабрины ты переведешь, больше мне ничего не нужно.
    — А уж когда я уеду, будешь жаворонком заливаться от счастья?
    — Я этого не говорила…
    — А в этом нет необходимости. — Он внезапно встал, поднял ночное одеяние Скайлар с пола и протянул ей. — Настоятельно советую одеться перед тем, как отправишься в свою комнату.
    Она вырвала сорочку из рук Ястреба. Почувствовав, что из-за охватившей дрожи нет сил стоять на ногах, да и руки трясутся так, что и ночную рубашку не надеть, Скайлар присела на кровать. Индеец, отвернувшись, натягивал брюки.
    — Можешь уходить, — спокойно сказал он. — Ты свое получила.
    Лицо ее залил густой румянец.
    — А ты способен быть очень жестоким, — тихо проговорила она, поднимаясь с достоинством, па какое только была способна.
    — Неужели? В ответ на твою скрытность.
    — А почему я должна с тобой откровенничать?
    — Я все-таки твой муж. Хоть ты и вышла замуж с единственной целью — приехать сюда и заполучить Мэйфэйр.
    — Ну что ж, тогда, я думаю, мне надо сделать так, как ты и посоветовал: наслаждаться жизнью, пока тебя не будет, — с легкой улыбкой на губах произнесла она и собралась уже покинуть комнату, но он, рассмеявшись, остановил ее, схватив за руку, и заставил повернуться к себе лицом.
    — А вот я так не думаю, — возразил Ястреб.
    — В каком смысле? Не хочешь же ты сказать, что отложишь поездку?
    — О нет, разумеется, я поеду.
    — Тогда…
    — Любовь моя, ты отправишься со мной.
    Скайлар изумленно уставилась на него, порывисто вздохнула и вырвала свои руки.
    — Но ведь ты едешь в такую глушь. Собираешься какое-то время жить среди индейцев…
    — Ты совершенно права. Вот только постоянно забываешь, что я индеец племени сиу и вы, моя дорогая леди Даглас, не только хозяйка Мэйфэйра, но и жена Грозного Ястреба, воина клана оглала. С поместьем вы познакомились, теперь пора узнать меня и с другой стороны.
    Скайлар вглядывалась в его лицо, надеясь, что все это розыгрыш.
    — Но…
    Ястреб взял ее за плечи, подталкивая по направлению к двери.
    — Отправляйся в кровать, поспи немного. Вставать придется завтра очень рано, чтобы успеть сделать необходимые распоряжения и собраться. Да и ехать придется долго.
    Постой! — воскликнула она, пытаясь уловить в его глазах издевку, — Я бы лучше осталась…
    — Не сомневаюсь.
    — Нравится быть жестоким?
    — Вообще-то я не злой. Но оставить сейчас тебя здесь одну не могу. Не доверяю.
    — У тебя нет причин не доверять мне!
    — Скайлар, я решил.
    Она пнула от отчаяния голой ногой дверь и пронзительно воскликнула:
    — Это Америка, страна, в которой существуют законы! Ястреб рассмеялся:
    — Вопрос на данный момент спорный! Скайлар, иди спать, отдохни. Ты поедешь со мной.
    — Я отказываюсь…
    — Боишься индейцев? — поддразнил он.
    — Чертовски боюсь! — не выдержала она.
    — Но с одним ты уже встретилась. Боже правый! Как ты могла забыть, ты ведь замужем за одним из краснокожих! Что еще более ужасное может произойти с тобой?
    — Но мне нравятся мои волосы!
    — Откровенно говоря, мне тоже.
    — Ты…
    — Успокойся, я позабочусь, чтобы они остались на твоей голове.
    — И сможешь сохранить свои? — парировала она.
    — Я знаю, куда еду. Либо ты поедешь со мной, либо я силой усажу тебя в дилижанс и отправлю туда, откуда ты приехала. — Ястреб скрестил руки на груди.
    «О Боже, — с ужасом подумала Скайлар, — а ведь он не шутит!»
    — Встать придется очень рано, — напомнил Ястреб. — Если хочешь успеть отослать деньги на восток.
    — Вот, значит, как ты решил подкупить меня? Ястреб покачал головой:
    — Что за необходимость! Ты едешь, это решено. А вот куда, выбирай сама. Мне, по правде говоря, абсолютно все равно.
    Скайлар стиснула зубы. Он пошлет за Сабриной. Он даст ей сто долларов. Цель достигнута.
    — Отлично! — воскликнула она.
    — Отлично? — не понял индеец.
    — Вот именно, отлично, я еду.
    — Какая неожиданность! — ухмыльнулся он. — Я потрясен.
    — Ах ты, мерзкий дикарь! — напустилась на него молодая женщина.
    Он рассмеялся и неожиданно привлек ее к себе.
    — Полегче, полегче, я уже понял, сколь пылкой ты можешь быть, любовь моя.
    Скайлар попыталась пнуть его ногой, но индеец быстро увернулся.
    — Негодяй! — Она вырвалась и бросилась к двери, захлопнув ее за собой с такой силой, что, наверное, все в доме почувствовали, как содрогнулись стены. А потом помчалась со всех ног в свою комнату.

Глава 13

    Недавний сон смутил спокойствие Скайлар, теперь она наверняка успокоится и забудет о нем.
    Дилман. Нисколько не изменившийся. После стольких лет.
    Элегантно одет в свой обычный темный костюм. Высокий, аккуратный. Многие часы он проводил в своем клубе, занимаясь то боксом, то стрельбой, то фехтованием, улучшая физическую форму и поддерживая образ добропорядочного гражданина. Идеального политика.
    Прижавший к ногтю местную полицию. Лет десять потребовалось ему на то, чтобы вылепить этот образ. Поначалу Скайлар была убеждена только в одном — он убийца ее отца. Подрастая, она начала понимать мотивы его поведения. Все, что прежде принадлежало ее отцу, теперь стало его. Он жил в их доме и имел возможность прибрать к рукам все, что успел накопить отец, но что более важно — узнал, какое особое положение он занимал в общественной жизни Балтимора. Убрав с дороги отца, он смог заполучить мать — дочь героя революции. Джил согласилась выйти за него замуж, и в очень скором времени они сыграли свадьбу.
    Но винить Джил было трудно. Смерть отца подорвала силы матери. Она нуждалась в поддержке, которую с готовностью предоставил Дилман. Разве могла она не поверить ему? А Дилман играл свою роль отменно. Сама забота и нежность, он носился с Джил и ее перепуганными девочками, был столь благодушен и щедр, что не обращал внимания на ужасные обвинения старшей, Скайлар. Притворялся примерным мужем. Потому-то Джил и была убеждена, что Скайлар к их благодетелю несправедлива. Уж слишком девочка любила отца и переживала из-за его потери, все это, вместе взятое, и заставило ее вообразить невесть что. Она просто не желала признавать своего отчима, в этом все дело, считала Джил.
    Иногда Скайлар даже радовалась тому, что детство и юношеские годы ее протекали во времена войны. Не так уж много было балов, не слишком много развлечений. Да и быть выданной замуж слишком рано ей не грозило. Даже если ей и делали предложение порядочные молодые люди, война не позволяла им осуществить свои намерения, унося их жизни. А Скайлар с Сабриной не хотели ни оставлять мать, ни расставаться друг с другом.
    Но то, что Скайлар отвергала предложения руки и сердца, объяснялось не только любовью к матери и сестре, но и угрозами Дилмана, который хотел поддерживать некий образ идеальной семьи и вообще властвовать над всеми тремя женщинами. Он частенько напоминал Скайлар о том, что в один прекрасный день может случиться с людьми, которые прежде никогда не жаловались на здоровье.
    Но потом Джил умерла.
    В тот день Скайлар решила поговорить с Дилманом начистоту.
    — Теперь вы не можете остановить меня, если я пожелаю покинуть этот дом, хотя он по праву принадлежит мне и Сабрине. И матери ничего уже не грозит, она умерла. Свободна…
    — Она ведь никогда тебе не верила, верно? — Брэд знал, как укольнуть побольнее. — И не усомнилась бы во мне, Скайлар, что бы ты ей ни наплела. Я был ей нужен как мужчина. Она даже и слушать не хотела ужасной лжи, в которой ты пыталась убедить ее. Помнишь, что случилось, когда ты только попробовала поделиться своими глупыми выдумками? Будто я убил твоего замечательного папочку?
    Конечно, Скайлар помнила. Все были в ужасе, когда она обвинила такого человека, как Брэд Дилман, в убийстве. Люди подумали, что она потеряла рассудок. Сошла с ума от горя. Ведь именно Брэд сделал как раз все возможное, чтобы спасти ее отца. Он всегда был рядом и поддержал семью друга в трудную минуту, утешал мать, всех их…
    Мать настолько расстроилась, что и слышать ни о чем не хотела, предоставив Дилману самому разбираться с дочерью. А потому Скайлар должна была понести наказание за чудовищное обвинение. Боже, как же Дилман смеялся, когда они оставались наедине! И несомненно, с радостью принял на себя обязанность присматривать за ней.
    Так больно было вспоминать обо всем этом.
    — Вы глупец, Дилман! Мать знала о ваших любовницах.
    — Она знала, что каждую ночь я спал рядом с ней, и была благодарна мне за это.
    — Чудовище! Но все это уже не имеет никакого значения. Я уезжаю. А об имуществе позаботятся адвокаты…
    — Имуществе? Ах, моя милая девочка, когда же ты поймешь, что маленькому ребенку недостанет сил тягаться со взрослыми дядями?! Неужели ты думала, что за все это время я не позаботился о вашем состоянии? Твоей матери после смерти отца кое-что досталось. Бог свидетель, как я нуждался тогда в этих деньгах! И я их получил, Джил абсолютно все доверила мне. Попробуешь убежать — не получишь ничего.
    — И все же я использую свой шанс потягаться с вами. Уверена, мама отписала какую-то сумму для нас с Сабриной в своем завещании.
    — А может, ей и в голову не пришло сделать это, раз она оставила вас на мое попечение?
    — Может, и так, но мне все равно. Мне не слишком-то много надо, чтобы убежать от вас и увезти Сабрину.
    — Скайлар, Скайлар! Глупая маленькая девочка! Как у тебя все просто! Никуда ты не поедешь. Останешься здесь. Сабрине еще нет двадцати одного, она несовершеннолетняя, а я ее официальный опекун. Все будет как прежде. Мы останемся одной семьей. Мне нужно все, дорогуша, все сразу, полный комплект. Избирателям нравится образ добропорядочного семьянина: сенатор Соединенных Штатов Америки с двумя очаровательными дочерьми. Мы семья, а значит, проблемы семьи нам близки. Мы чтим Господа Бога и участвуем в общественной жизни! Ты не посмеешь разрушить карьеру, которую я создавал так долго и скрупулезно…
    — Карьеру, ради которой вы совершили убийство?
    Он стоял всего в нескольких шагах от нее. Красивый мужчина, с располагающей внешностью, обаяние немало помогло ему — маска, под которой прятались зло и жестокость.
    Отчим из него получился крайне строгий. С суровым видом и взглядом, навевающим тоску, он долго и нудно обсуждал с домочадцами вопросы дисциплины. Но когда случалось наказывать непослушных дочерей, его глаза загорались от удовольствия. Ему явно нравилось мучить тех, кто зависел от него. Но, даже все зная о нем, Скайлар не ожидала, что он применит физическую силу. Девушка была никак не готова к тому, что на нее обрушится удар настолько мощный, что собьет ее с ног. Боль оказалась невыносимой, дыхание застряло в горле, а зрение затуманилось, и на несколько секунд Скайлар потеряла сознание. Когда же пришла в себя, то первое, что увидела, — это склонившегося над ней Дилмана. Одна его рука сжимала ей горло, другая гладила по щеке.
    — Твоя мать действительно любила меня, Скайлар, — холодно сказал он. — Я был уверен в себе, а она слаба. Твой драгоценный папочка силой не отличался, зато наивностью…
    — Мой отец был честным человеком. Достоинств у него была масса, но нет смысла перечислять их, вам все равно не понять. Он обладал качествами, о которых вы и не слышали…
    — Был. Вот это верное словечко. Теперь он мертв, моя дорогая, — сухо произнес он. — Вот уже целых десять лет мы спорим с тобой об одном и том же, Скайлар. Мне, признаться, это уже порядком надоело. Правила игры изменились. На что я способен, тебе неизвестно. И я тебя отлично знаю. Так что веди себя хорошо, держи рот на замке и слушайся старших. Только попробуй что-нибудь натворить, я живо тебя остановлю. Попытаешься убедить всех, что я плохо с тобой или сестрой обращаюсь, и мигом окажешься в лечебнице для душевнобольных. Всю свою сознательную жизнь ты отчаянно пыталась бороться со мной. Ну и как? Нашелся ли хоть один человек, который поверил в твою болтовню? Тебе ли тягаться со мной? Сдайся! В любом случае выиграю я. Чего бы мне это ни стоило.
    — Убьете меня?
    — Если придется. — Он пожал плечами. — Но мне не хотелось бы. Ты такая хорошенькая, хоть и вздорная, куколка. Ты всегда казалась мне лакомым кусочком, даже в детстве. И еще, не забывай, кем-кем, а глупцом назвать меня нельзя. Я не пытался приставать к тебе или к твоей сестре, пока была жива моя жена, но потом… Сейчас я в трауре, однако утешить меня в горе вполне способна такая женщина, как ты.
    Скайлар чувствовала, что ее вот-вот стошнит.
    — Да я лучше умру!
    Он наклонился, смеясь ей в лицо.
    — Ах, Скайлар, ты все время упускаешь из виду одну существенную деталь — ты связана со мной навеки. Смерть в результате несчастного случая — такое с тобой вполне может произойти, но, уж конечно, после всех этих лет немыслимых мучений с тобой я заслуживаю небольшого поощрения, своего рода благодарности от тебя. Ты так соблазнительна. Не бойся, прежде чем убивать, я постараюсь узнать тебя получше.
    — Подонок! Я найду способ убежать…
    — А я тебя выслежу. Найду и запру под замок.
    — Я…
    — Заметь, Скайлар, я держу тебя за горло. Я могу сейчас очень медленно сжать пальцы, и ты распрощаешься с жизнью. Я сделаю все, что сочту нужным. Только представь себе. Вот ты выдвигаешь против меня обвинение, а я объявляю тебя слабоумной. И тебя упекут в одно из всем известных местечек. Ты когда-нибудь была там, Скайлар? Душераздирающая картина.
    Христос учил нас быть терпимыми. Но все же какой это ужас — жить среди безумных! Многие не способны обслуживать себя. Кто не может мыться сам, тех поливают из шланга водой. Несчастные создания, плачущие, кричащие ночи напролет! Я, твой любимый отчим, стану навещать тебя. В таких заведениях нет обычных комнат, людей содержат в закрытых камерах или клетках, которые запирают на замки. Я бы приходил, и мы могли бы часами забавляться с тобой. Никто бы не услышал криков о помощи.
    — Вы чудовище! Но я все равно убегу…
    — Может, тебе это и удастся. По правде говоря, мне всегда больше нравилась Сабрина. Такая милая девочка. Я ее официальный опекун. Уж ей-то придется уехать очень далеко, туда, где я не смог бы найти ее. Осилишь ли ты это, Скайлар? Хватит ли у тебя средств? Я выслежу тебя, куда бы ты ни отправилась, так что хватит упрямиться, детка, лучше помоги мне. Все равно все будет по-моему. Ты поняла?
    Поняла. О Боже!
    С того-то дня и начались все ее беды. Или, наоборот, жизнь повернулась в лучшую сторону. Только бы Сабрина поскорее приехала сюда. Скайлар помнила, как сестра стояла позади Дилмана, стараясь оттащить его. Помнила, как он смеялся, как повернулся к Сабрине и начал угрожать, обещать, распускать руки…
    Вспомнила, что сама бросилась на него. Сценки из прошлого так и мелькали перед глазами, точно все произошло только вчера. Они стояли на верхней площадке лестницы. Дилман долго, точно время замедлило свой бег, падал, и падал, и падал. Что-то кричал. А Сабрина взволнованно говорила:
    — Беги, ты должна бежать! Если он выживет, то упечет тебя в тюрьму, и тогда тебя повесят…
    — Я не могу оставить тебя.
    — Скайлар, ты должна бежать! Уехать из города, исчезнуть! Вдвоем мы будем слишком заметны, так нас выследят скорее и засадят в тюрьму обеих. У него все права на меня, ведь он мой опекун. Не бойся, мне сейчас ничто не грозит! Иди! Найди способ, как нам убежать отсюда и начать новую жизнь, на свободе, не в тюрьме!
    — Я не могу…
    — Тогда нам придется убить его!
    — И тем самым уподобиться ему? Ни за что! Мы не можем…
    — Значит, нужно бежать. Разве не видишь, он сейчас беспомощен.
    — Пришлю тебе весточку, как только смогу. Отправляйся в гостиницу мистера Пайка. Джимми Пайк — наш единственный друг.
    — Беги, Господи, скорее беги! Спрячься, прежде чем он пошлет кого-нибудь за тобой, прежде чем…
    Слова превратились в неразборчивый гул, свет померк, и ее поглотила темнота. Руки, цепкие руки, тянулись к ней со всех сторон, толкали, приминали к земле. Она слышала смех Дилмана и чувствовала, что задыхается. Все потонуло во мраке, кроме его лица, он хватал ее за плечи, тряс…
    Потом раздался какой-то шум, дверь распахнулась настежь. Кто-то звал ее по имени:
    — Скайлар!
    Она с трудом выпутывалась из липкой паутины сна, затянувшего ее в жуткий кошмар. Кто-то держал ее за плечи. Руки сильные. Она закричала и широко распахнула глаза. Сдвинуться с места не было сил, а в комнате кружили зловещие тени.
    — Скайлар!
    О Боже! Она проснулась окончательно и облегченно вздохнула. Это Ястреб. Только сейчас Скайлар поняла, что ее бьет дрожь, а лоб покрылся испариной. Это Ястреб держал ее. Чуткие пальцы гладили волосы. Темно-красная домашняя куртка небрежно запахнута, так что видна сильная грудь. Он прижал ее к себе, укачивая, словно ребенка.
    — Все хорошо, — сказал он, повернувшись к теням, сгустившимся в дверном проеме. — Ей просто что-то приснилось.
    Тени исчезли, дверь закрылась.
    — О Господи! — только и смогла выдохнуть Скайлар. Она с трудом сглотнула и постаралась выбросить из головы, забыть страшный яркий сон. Прикусив губу, бедняжка приготовилась к потоку вопросов, которые наверняка сейчас посыплются на нее, но Ястреб молчал, мягко гладя ее по волосам.
    — Наверное, весь дом слышал, как ты кричала, — тихо проговорил он наконец.
    — Мне очень жаль.
    — Все в порядке.
    Она открыла было рот, еше не зная, какое объяснение придумать, но Ястреб заговорил снова, к немалому ее изумлению:
    — Кто-нибудь мог решить, будто я снимаю с тебя скальп! Неужели ты так боишься ехать со мной?
    — Боюсь ехать? — повторила она. — Нет, конечно же, нет. Я не… — Скайлар осеклась, слишком поздно сообразив, что он сам предложил ей выход — свалить все на страх перед индейцами. — Я…
    Ястреб чуть отстранил ее от себя и приподнял голову за подбородок. Комната освещалась тусклым светом прогоревших поленьев в камине. Но индеец отлично видел в темноте, в этом Скайлар не сомневалась. Сейчас он пристально изучает ее. Похоже, теперь поздно отпираться.
    — Я не боюсь ехать с тобой.
    — Тогда почему ты кричала?
    Большой палец Ястреба, ласкающий ее щеку, неожиданно приятно согрел Скайлар. Она опустила ресницы и покачала головой.
    — Чудовища, — сказала она и вздрогнула. — Ночной кошмар. Приснилось что-то очень страшное, но сразу же забылось. Прости, я не хотела никого будить.
    — И тебя в самом деле не пугает поездка со мной?
    Она снова покачала головой, вздохнула и откровенно призналась:
    — Нет, этого я совсем не боюсь.
    — Просто не хочешь ехать.
    — Я… — Она помедлила, пытаясь разглядеть в темноте выражение его лица. Но ничего не увидела. Однако как ни странно, его собранность, даже суровость, удивительно успокаивала. Сила и жар тела позволяли чувствовать себя в безопасности. Она опустила ресницы. — Лорд Даглас, я постараюсь быть вам хорошей женой. Приложу все усилия. Хотите, чтобы я составила вам компанию на время путешествия, смиренно подчинюсь вашей воле.
    — По крайней мере в том случае, если деньги будут переведены, так, леди Даглас?
    Скайлар вскинула на него глаза, но он рассмеялся, мягко привлекая ее к себе.
    — Тебе действительно надо поспать. Скоро уже утро. Расскажи, что тебе приснилось, и сразу станет легче.
    — Я… я уже все сказала…
    — Чудовища. Занятно. Как все-таки странно, Скайлар, я могу добиться от тебя всего, только не правды.
    — Ты не хочешь верить мне.
    — Расскажи о сне.
    — Я уже рассказала… Ястреб тяжело вздохнул.
    — Ладно, в конце концов это не важно. Но знай, никакие чудовища больше зла тебе не причинят. От меня им не уйти. — Ястреб привлек ее к себе еще ближе, зарывшись пальцами в густые шелковистые волосы, коснувшись щекой щеки. — Постарайся уснуть. Я буду рядом. Ничто не испугает тебя. Никто не обидит.
    Скайлар внезапно вырвалась и села на кровати, всматриваясь в его лицо. Сложный, непонятный и всегда разный человек. За пределами Мэйфэйра его внешность могла бы показаться необычной, но ей она таковой не казалась. Он был очень похож на отца, с той же легкой небрежностью носил домашнюю куртку. В обставленном дорогой мебелью особняке чувствовал себя комфортно, так, словно родился в одном из таких. Он мог вспылить, разгневаться и в считанные секунды стать ласковым и нежным.
    — Клянусь, я никогда не причиняла твоему отцу зла, — тихо сказала она. — И уж точно не ускорила его смерть.
    Ястреб вздохнул, повернулся к ней и уложил снова на постель рядом с собой. Скайлар прижалась щекой к его груди, благодарная за тепло, благодарная за то, что он рядом. Ястреб играл золотистыми локонами, пропуская их через пальцы. Казалось, он и не думает отвечать. Все потому, что не верит.
    — Скайлар, тебе надо поспать. Клянусь, ты горько пожалеешь, если не послушаешься меня.
    — Ты веришь мне?
    — Не знаю, хочу ли поверить тебе сейчас, — ответил он мягко.
    — Но почему нет? Он помолчал.
    — Потому что тогда наверняка придется извиниться за нападение на твою карету, ведь так?
    Она улыбнулась и прикрыла глаза.
    — Так.
    — А может, и не придется вовсе. А вдруг ты заявишь, будто являешься единственной законной владелицей всего того, что принадлежит мне? И потребуешь отдать тебе все?
    — Я хоть раз пыталась?
    — Кто знает, каких сюрпризов от тебя ждать? — пробормотал он. — Давай же, Скайлар, засыпай.
    Она повернула голову, приложив ухо к его груди и вслушиваясь в ровное биение сердца. И вскоре уснула.

    Было очень рано, когда Ястреб разбудил ее. Чересчур рано.
    Только погрузилась в глубокий, дарующий отдых сон, как блаженная нега сменилась раздражением. Да и кому понравится, если с него вдруг сдернут одеяло?
    — Вставайте, леди Даглас! — раздался голос над самым ее ухом. — Даю тридцать минут на сборы.
    Она сгребла одеяло и натянула на голову. Бесполезно, одеяло снова было отброшено в ноги. Однако глаза Скайлар открывать не спешила.
    — Не могу, — отмахнулась она. — Тебе придется ехать без меня.
    Почти сразу же Скайлар получила увесистый шлепок по мягкому месту. Это возымело свое действие — она вскочила, возмущенно глядя на своего мучителя.
    Ястреб был уже одет. Штаны из толстой оленьей кожи, кожаная куртка и сапоги, отделанные бахромой. Волосы распущены и свободно падают на плечи.
    — Леди Даглас! — Он обращался к ней издевательски вежливо, в голосе явно сквозило нетерпение. — Ваш мул уже ждет вас.
    — Мул? — охнула она.
    — Тридцать минут, не больше. Я оставил для тебя кружку кофе у кувшина с водой. Поторапливайся.
    — Если насчет мула ты это серьезно, то не думаю, что мне так уж необходимо спешить, — предупредила она.
    — Тридцать минут. Мул, может, и подождет, но только не я.
    Скайлар поднялась и быстро умылась. Оделась, решив, что платье из набивного ситца подойдет для поездки по равнинам как нельзя лучше, не забыв, конечно, про хлопковую сорочку и нижнюю юбку. Выбрала добротные сапоги для верховой езды. Днем солнце припекает достаточно сильно, но ночи могут быть очень холодными, а потому Скайлар закуталась в теплый шерстяной плащ. Она решила взять с собой еще одно платье и смену белья. Все это было аккуратно свернуто. Ну вот, она готова, даже несколько минут в запасе, и Скайлар поспешила вниз.
    У входной двери стояла Мэгги, недовольно качая головой.
    — Уезжаете на самой заре, не позавтракали как следует! — ворчала она.
    Тут на пороге появился Ястреб, держа в руках пустую кружку. Мэгги бросила на него неодобрительный взгляд и снова покачала головой:
    — Даже поесть не дали бедной девочке, лорд Даглас!
    Он вскинул бровь, переводя взгляд с экономки на Скайлар.
    — Я вовсе не собираюсь уморить свою жену голодом, Мэгги, просто нам некогда. И так уже потеряли столько часов, я рассчитывал выехать гораздо раньше. К тому же ты напрасно беспокоишься, и я, и она выпили по кружке превосходного кофе и печенье взяли с собой. — Он протянул ей пустую кружку и ласково коснулся щеки пожилой женщины. — Тебе ведь под силу удержать этот форт, Мэгги, пока меня не будет? Поездка продлится неделю или две. — Он подмигнул молодой жене. — Сегодня Скайлар собирается послать за своей сестрой, Мэгги. Трудно представить, что одинокая женщина сможет проделать столь длинный путь и оказаться здесь раньше нас, но не будем забывать, она сестра Скайлар, а значит, от нее можно ожидать всего, не так ли, дорогая? — спросил он с издевкой.
    Скайлар сделала вид, что не заметила колкости.
    — Ее зовут Сабрина Конор, — обернулась она к Мэгги. — Полагаю, за неделю она вполне управится, если, конечно, тщательно проследит за расписанием поездов и по дороге не случится никаких неожиданностей.
    — Ты добиралась никак не меньше двух недель, — заметил Ястреб тихо, так, чтобы услышала она одна.
    — Нужно было сделать несколько дел по пути.
    — Неужели? И что же это за дела?
    — Личного характера.
    — Вот как, — хмыкнул он, явно разочарованный ответом. — Когда-нибудь, Скайлар, я добьюсь, чтобы ты ответила на все мои вопросы.
    — Когда-нибудь я и отвечу.
    — Мне кажется, из этого дома мы не уедем никогда! — раздраженно воскликнул он.
    Мэгги и не догадывалась о всей сложности отношений между супругами, но искренне переживала за них, глаза ее светились заботой.
    — Карета, которая отправляется со станции вечером, чаще всего на ночь устраивает в дороге привал, а после везет пассажиров в Голд-Таун, — напомнила она Ястребу.
    — Там сестра Скайлар сможет найти Генри. Предупрежу его, чтобы позаботился о том, где ей остановиться на время, пока я не пришлю кого-нибудь за ней, — сказал Ястреб.
    Мэгги кивнула.
    — Что ж, пора отправляться. — Ястреб улыбнулся Мэгги и повел Скайлар к выходу.
    Слоан, одетый с ног до головы в оленью кожу, сидел на большом жеребце, Ясень — на своем коне рядом. Небольшое стадо из десяти голов паслось на лужайке перед усадьбой. Что-то холодное ткнулось Скайлар в руку. Она опустила глаза и, увидев Волка, потрепала его по загривку.
    — Насколько я могу судить, тебе пришелся по вкусу чалый мерин по кличке Орешек, я прав? — откуда-то из-за спины донесся голос Ястреба. — Именно его ты выбрала для поездки в Голд-Таун тайком от меня.
    — И вовсе не тайком, — возразила Скайлар.
    — Но без моего разрешения.
    — Я уже большая девочка, чтобы просить у кого бы то ни было разрешение.
    — Вопрос, конечно, спорный, но все это к делу не относится.
    — Чалый мерин подойдет как нельзя лучше.
    — Доброе утро, леди Даглас! — приветствовал ее Слоан. Ясень лишь кивнул ей. — Насколько я понял, нам предстоит заехать по пути в город сегодня утром.
    Ястреб увлек Скайлар со ступенек туда, где стояли лошади, и помог сесть в седло. Она улыбнулась Слоану:
    — Надеюсь, я причиняю вам не слишком много неудобств?
    Он покачал головой:
    — Вовсе нет. Мне нравятся Блэк-Хиллз и его окрестности. Вы просто предоставляете возможность насладиться кратким мигом покоя и свободы, их ведь не так много осталось!
    Скайлар не совсем поняла, что именно он хотел этим сказать, но выяснить не успела, поскольку Слоан развернул коня и направился к дому — попрощаться с Мэгги и поблагодарить за кофе. Экономка стояла в дверях какая-то потерянная.
    — Ястреб… Лорд Даглас…
    — Да, Мэгги, я абсолютно уверен, что жену лучше взять с собой! — заверил он ее. — Уезжаем мы совсем ненадолго. — Он помахал ей рукой и свистнул Волка, а затем поскакал по дороге, удаляясь от дома.
    Поравнявшись со скотиной, щелкнул хлыстом и, понукая, заставил двигаться вперед. Ясень подъехал с другой стороны, помогая ему, и вскоре небольшая процессия выехала за пределы двора. Скайлар держалась позади Слоана и, как только отъехали достаточно далеко, обернулась и помахала рукой Мэгги.
    Какое-то время путешествие проходило в молчании, затем Скайлар заставила своего мерина ехать быстрее и вскоре поравнялась со Слоаном. Желая завязать разговор, спросила:
    — Простите, Слоан, ваши слова озадачили меня. Что вы имели в виду?
    — Какие слова?
    — О покое и свободе.
    Он пожал плечами и быстро скользнул по ней взглядом.
    — Совсем недавно здесь все было по-другому.
    Скайлар улыбнулась.
    — Кое-что из истории я знаю. Сиу появились в этих краях не так давно, их исконные земли находятся к востоку отсюда.
    — Верно, но белые живо вышвырнули их. И за короткий срок индейцы сиу стали лучшими воинами среди всех, лучшими стрелками, лучшими наездниками.
    — Но ведь вы служите в кавалерийских частях, — напомнила она ему.
    Он усмехнулся и снова посмотрел на нее:
    — Параллели между моей жизнью и жизнью Ястреба провести, несомненно, можно. Но есть довольно существенные отличия. Моего деда звали Грейнджер Тримейн. Генерал, герой Мексиканской войны. Когда армия продвигалась на запад, семья деда следовала за ним. Мать — ей было тогда всего шестнадцать — кочевала из форта в форт. Во время одного из нападений индейцев оглала ее, почти девочку, захватили в плен. Отцом моим стал воин, взявший ее к себе. Он и сам в те времена был очень молод. Помню, еще ребенком я понимал, насколько крепки узы, связывающие их, несмотря ни на что. Мать была женщиной упрямой и своевольной, энергия в ней била через край, отцу же гордость велела держать ее в узде, так что ссор вспыхивало немало. Как и Ястреб, я вырос среди индейцев племени сиу.
    — Индеец тогда, кавалерист сейчас?
    — Мой дед ведь был генералом, припоминаете? — улыбаясь, проговорил он. Но тут на лицо его набежала тень. — Отца убили в схватке с воинами кроу. Он попросил незадолго до того Высокого Человека, воина, чтимого в нашей общине, позаботиться, чтобы мы с матерью вернулись к ее людям, в случае если с ним что-то произойдет. Высокий Человек проводил нас в форт к белым людям. Мне тогда было девять. Сразу послали в школу, где я учился с детьми военных. После пришлось уехать на восток. А потом Вест-Пойнт. Вот как обращались с внуком генерала, невзирая на то что появился он на свет в результате набега индейцев.
    — Отчего-то кажется, что отцовская индейская кровь в вас сильнее, — заметила Скайлар.
    — Это потому, что внешне я похож на индейца, — улыбнувшись, возразил Слоан.
    — А может, дело в том, что вы говорите.
    — Что же, не исключено, что индейская культура мне и в самом деле ближе.
    — Тогда почему вы остаетесь на службе в кавалерии?
    — А как еще лучше узнать, что происходит? И я верю, что могу хоть чем-то помочь своим братьям по крови. Индейцы из резерваций отправились к Бешеной Лошади, надеясь уговорить его прийти и обсудить вопрос продажи земель в Блэк-Хиллз. Я посланник армии, и цель моей поездки та же, что и у них.
    — А вы сможете убедить Бешеную Лошадь? Он покачал головой.
    — Я хорошо знаю этого воина. Он никуда не пойдет. Но и осуждать меня за попытку повлиять на ход событий не станет.
    — А если на вашу кавалерийскую часть устраивают нападение, как вы поступаете?
    — Если нападают на меня, я дерусь.
    — Даже тогда, когда вы в стане индейцев?
    — Вы задаете слишком личные вопросы, леди Даглас.
    — Простите, я совсем не хотела…
    — А как насчет вас? Что здесь делаете вы?
    Она посмотрела на него и рассмеялась. Вскинув голову, заметила, что Ястреб обернулся и настороженно сощурил глаза. Но сейчас, как оказалось, ему нужен был Слоан. Он обратился к нему на языке индейцев сиу. Слоан кивнул.
    — Скайлар, ты поедешь со мной, — тоном, не допускающим возражений, заявил Ястреб. — Мы уже на подъезде к городу.
    Молодая супруга покорно присоединилась к своему мужу, понукая лошадь держаться позади. Поездка отняла у нее немало сил: Ястреб не щадил ни лошадей, ни всадников. А когда приехали и он помог ей спуститься на землю, то с трудом смогла разогнуться. Но ему не было до того никакого дела, он уже спешил в офис Генри Пьерпонта.
    Перебросившись парой слов с клерком в приемной, Ястреб провел ее в кабинет адвоката. Генри встретил их с улыбкой радости и удивления, поинтересовавшись, чем может быть полезен.
    — Мне нужно послать телеграмму в банк в Мэриленде, с тем чтобы они переслали другую телеграмму одной юной особе. Сначала телеграфируй Харли Гандеру в банк и, пожалуйста, проследи, чтобы сто долларов были посланы как можно скорее… — он перевел взгляд на Скайлар, — мисс Сабрине Конор. Моя жена сообщит тебе адрес.
    Скайлар покачала головой: деньги должны быть доставлены мисс Сабрине Конор через Джимми Пайка, владельца гостиницы в Балтиморе.
    — Как пожелаете, — сказал Генри. — Сейчас же поручу помощнику заняться оформлением необходимых бумаг. Мне понадобится твоя подпись, Ястреб. Я отлучусь всего на минуту, не больше. — С этими словами он вышел из кабинета.
    — Почему нельзя послать деньги твоей сестре напрямую? — сразу же потребовал ответа Ястреб.
    — Мистер Пайк проследит за тем, чтобы Сабрина получила деньги.
    — Гостиница Пайка… Не там ли умер мой отец?
    — Да.
    — И где нас поженили?
    — Совершенно верно.
    — Мне следует хорошенько запомнить это место! — усмехнулся он.
    — Сожалею, что доставила тебе столько хлопот! — прошипела она. — И пожалуйста, не забывай, я понятия не имела о твоем существовании!
    — А я о твоем. Что за поразительный брак!
    — Снова повторяю, мне жаль, — раздраженно произнесла она.
    О Боже, и что за человек! Трудно было даже представить, что он вообще способен быть нежным и внимательным. А ведь вчерашний вечер был еще так близок! Но каким бы ни было его настроение, она намерена держать себя в руках.
    Время шло, и она узнавала своего мужа все лучше и лучше. Честь и благородство, несомненно, вызывали восхищение, но и у нее есть своя гордость. Однако испытывать его взрывной нрав ни к чему, пока дело не завершено.
    Генри вернулся в кабинет, осторожно прочистил горло.
    — Ястреб, хм…
    — Что, какие-то проблемы?
    — Именно, — подтвердил Генри.
    «Мужчины! Умеют объясняться без слов, точно владеют каким-то тайным языком, понятным им одним», — раздраженно подумала Скайлар. Муж сразу же поднялся.
    — Генри, позволь отлучиться ненадолго, я хочу проследить, чтобы моя жена остановилась где-нибудь в приличном месте перекусить, и тотчас же вернусь.
    — Не так уж я и голодна, — проговорила Скайлар и ласково улыбнулась. — К тому же, мой возлюбленный супруг, я не горю желанием обедать в одиночестве.
    — В самом деле? — холодно поинтересовался Ястреб. — Но я не могу вынуждать тебя, дорогая, выслушивать нудные и утомительные веши. Самое время отдохнуть после долгой поездки. Пойдем, моя прелесть. — Слова такие вежливые, ничего не заподозришь, но пальцы, вцепившиеся в ее руку, говорили о его намерениях куда больше. — Можешь поблагодарить Генри за то, что он возьмет дело в свои руки, не сомневайся, он быстро и верно переведет деньги, тут он мастер.
    — Спасибо, Генри. — Скайлар одарила его улыбкой.
    — Рад служить, мадам!
    — Пойдем, любовь моя, — поторопил ее Ястреб.
    Он повел ее в гостиницу, расположенную прямо напротив офиса Генри. Несмотря на сжигающее ее любопытство, Скайлар не могла не обратить внимания на роскошь обстановки гостиницы. «Точно снова оказалась на восточном побережье», — подумала она, когда вступила в обеденный зал.
    Ястреб усадил ее за свободный столик, заказал обед, невзирая на все ее уверения, что она и сама вполне способна с этим справиться, а после поспешно ретировался.
    К тому времени когда принесли заказанные блюда, у Скайлар уже свело желудок от голода. Однако даже это не смогло заглушить терзающие ее сомнения. О чем Генри может поведать Ястребу?
    Генри терпеливо ожидал возвращения Ястреба, но тот, едва появился на пороге, сразу спросил:
    — Раз уж мы втянулись в это, Генри, хочу, чтобы ты провел небольшое расследование.
    — На предмет?
    — Выяснить все о моей жене.
    — Ах да, конечно. Подробное досье на леди Даглас будет у тебя так скоро, как только возможно. Если, правда, она действительно является… леди Даглас.
    Брови Ястреба взлетели вверх.
    — Ты хочешь сказать, мы вовсе не женаты? Не ты ли убеждал меня, что дама — моя жена?
    Генри кивнул:
    — По закону вы женаты. В свидетельстве о браке стоит твое имя, твоя подпись на доверенности скрепила брачный договор. — Он глубоко вздохнул. — Вчера вечером сюда заходил один очень странный молодой человек. Грубоватый паренек с ужасающим акцентом. Настаивал, что ему надо увидеть меня, а после потребовал, чтобы я слушал его внимательно и не заставлял повторять дважды. — Генри помолчал и снова заговорил: — Я был близок к тому, чтобы вышвырнуть его отсюда под зад коленом, так он взбесил меня.
    — И что же он сказал?
    Генри сунул руку в карман и молча протянул на раскрытой ладони кольцо — рубин в золотой оправе. Странный холодок пробежал по спине Ястреба. Конечно же, он узнал его. Особое кольцо, дарившееся в знак отличия, оно принадлежало семье Дагласов уже несколько сотен лет. Брат Ястреба носил его не снимая. Оно должно было быть погребено вместе с его останками.
    — Мне велели передать кольцо тебе и со словами, чтобы ты проявил благоразумие, — условие, как сказал этот странный посланец, крайне важное.
    — Благоразумие? — прошептал Ястреб. — Мой брат умер в страшных мучениях! Что это еще за жестокие шутки?
    — Меня попросили убедить тебя проявить благоразумие…
    — Кольцо точно его, — пробормотал Ястреб. — Я видел, как брата похоронили. По делу велось следствие. Я едва не перевернул весь город, надеясь выяснить правду.
    Ястреб крутил в пальцах кольцо. Фамильная драгоценность Дагласов. Дэвид никогда не снимал его. Ястреб поднял глаза на Генри:
    — А если… если брат жив?.. Разве могу я сидеть сложа руки и не броситься на его поиски?
    Генри покачал головой:
    — Вероятность, что твой брат жив, весьма мала. Скорее всего это обман, какая-то ловушка. Но если Дэвид Даглас жив и скрывается, следует предположить, что у него есть на то серьезные причины. Как бы то ни было, тот парень сказал мне, что Дэвид хорошо осведомлен о твоих заботах и проблемах. Он бы не хотел, чтобы из-за него ты откладывал разговор с твоими людьми, но…
    — Что? — Ястреб терпеть не мог недомолвок. — Ну же, Генри, не тяни.
    — Далее этот чудной посланец нес какую-то нелепицу, что человек, который потребовал передать тебе это кольцо, хотел бы встретиться с тобой, повторяю дословно: «в ночь Юной луны у Камня друидов».
    Ястреб внезапно почувствовал себя так, словно сердце перестало биться. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он смог вздохнуть.
    — Это не ловушка, — наконец медленно произнес он.
    — Слова что-то для тебя значат? — осторожно спросил Генри.
    Ястреб кивнул. Камень друидов стоял на самом верху отвесной скалы у замка Грейфрайр в Шотландии, замка, принадлежащего именно их ветви рода Дагласов. Ночь Юной луны — первое новолуние после праздника всех святых, в этом году в середине ноября. Занятно, что выбрано именно это время. Несколько недель должно уйти на то, чтобы приехать в лагерь Бешеной Лошади, передать просьбу белых людей, потом еще какое-то время, чтобы добраться на поезде до восточного побережья, затем путешествие на корабле в Шотландию. Путь неблизкий, времени потребуется немало, но в любом случае он успеет прибыть в родовое поместье Дагласов к сроку, указанному таинственным незнакомцем. Если Дэвид и в самом деле жив, то, конечно же, это он: кто еще мог так тщательно все спланировать?
    Но Ястреб не осмеливался надеяться. Боль от потери отца еще не утихла.
    Генри осторожно прокашлялся.
    — Надеюсь, ты понимаешь, если окажется, что Дэвид жив, то он унаследует…
    — Да я бы с радостью отдал все, что имею, за жизнь брата! — порывисто воскликнул Ястреб. Генри улыбнулся.
    — В данном случае ничего подобного от тебя не потребуется. Просто завещание твоего отца будет пересмотрено, Дэвиду перейдут владения в Шотландии и титул, а земли в Америке останутся твоими.
    — Полагаю, что и жена останется моей?
    — Ну конечно. — Генри энергично закивал головой. — До тех пор, пока ты сам не решишь аннулировать ваш брак. И вот тогда точно останешься ни с чем, ведь шотландские владения и в этом случае будут у Дэвида, а твоей жене по завещанию достанутся поместье в Америке и близлежащие территории. Сложно закручено. Не хочу повторяться, Ястреб, но шансы, что твой брат жив, невелики!
    — В любом случае мне придется все выяснить.
    — Подумай хорошенько, — попытался предостеречь его Генри. — Вспомни, может, есть кто-то в вашей далекой Шотландии, кто вынашивает планы заполучить земли Дагласов, кто хорошо знает и тебя, и брата, знает слова, способные пробудить твой интерес, заинтриговать. Какой-нибудь дальний родственник, которому выгодно, чтобы вы с братом оба покинули этот свет, и тогда именно он сможет получить титул и земли как в Шотландии, так и в Америке. Вдруг это ловушка?
    — Чтобы выяснить, мне все равно придется поехать, или ты не согласен?
    — Но тебя ждут дела здесь, и, насколько я понимаю, очень важные.
    — Время у меня есть, — тихо ответил Ястреб. Он встал. — Не слишком, правда, много, но есть.
    — Не стоит надеяться на чудо, Ястреб. Маловероятно, что Дэвид остался в живых. Ты же видел, как его хоронили. Боюсь, это мошенничество. Не позволяй себя обмануть. Зачем тебе уезжать, когда здесь ждет так много дел… И новая жена?
    — Не беспокойся, Генри, о своих делах и, разумеется, жене я позабочусь. Но и с этим человеком, обманщик он или нет, я встречусь в ночь Юной луны у Камня друидов.
    Обед был давно закончен, а Скайлар все ждала возвращения Ястреба. Но вот наконец он появился в дверях. Поглощенный своими мыслями, но, похоже, к ней это не имело отношения. Индеец сел напротив, достал карманные часы и одним глотком осушил порцию только что заказанного виски.
    — Пойдем, — отрывисто бросил он. — Мне надо сказать еще пару слов Генри.
    Скайлар и не предполагала, что уже настолько поздно, до тех пор, пока они не вышли на улицу.
    Ястреб коротко объяснил адвокату, что они уезжают на запад на неопределенное время. Когда вернутся, Ястреб его известит. Если за то время, пока их не будет, приедет Сабрина Конор, Генри должен позаботиться о ней: стол, ночлег — словом, все необходимое, а также дать знать кому-нибудь в Мэйфэйр, чтобы приехали за ней и отвезли в поместье.
    — С радостью позабочусь обо всем, — заверил Генри. Несколько минут спустя они уже были на улице. Ястреб, направляясь к лошадям, прибавил шаг, оставив Скайлар позади. Повернулся, нетерпеливо поджидая, когда же она подойдет, горя желанием поскорее усадить ее в седло.
    Скайлар же отказалась так скоро отправляться в путь.
    — Что тебя задержало у Генри? — спросила она.
    — Ничего, имеющего отношение к тебе. Ах! Что я слышу, неужто вздох облегчения?
    — Выдумки, и вообще мои вздохи тебя не касаются, — парировала она сладким голоском.
    — Все, что касается тебя, имеет ко мне самое прямое отношение. Генри еще раз подтвердил, что мы законным образом связаны неразрывными узами. А все-таки хотелось бы узнать, зачем ты вышла замуж? Ради денег или титула?
    Как же ей хотелось сейчас ударить его! К чему все эти намеки, выпытывания, насмешки?
    — Ни то ни другое! — заявила она. — Но похоже, у тебя нет обыкновения менять свое мнение, так что можешь забирать себе свой титул с деньгами вместе и катиться ко всем чертям! Кроме…
    — Кроме чего?
    Нет, этого ему никогда не понять. Она вышла замуж для того, чтобы убежать. А сейчас, злись не злись, она его должница. Гордо вскинув голову, молодая женщина произнесла:
    — Благодарю тебя. — Голос ровный, спокойный, насколько, конечно, это возможно.
    Индеец хмыкнул, явно потеряв всякое желание спорить.
    — Муж обязан помогать родственникам жены.
    — Но жену ты иметь не хочешь, а ее родственников тем более. Хотя, может статься, свояченица тебе понравится куда больше.
    — Скайлар, я не говорил, что ты мне не нравишься.
    — Но ведь ты не доверяешь мне, боишься оставить одну в доме!
    — Да, я не доверяю тебе, но это не значит, что ты мне не нравишься.
    Внезапно Скайлар пожалела, что начала этот спор: и всего-то нужно было сказать обыкновенное «спасибо». Настроение у него отвратительное, ну и пусть с ним останется.
    — Я не лгала тебе.
    — Ты вообще мне ничего не говорила. Скайлар раздраженно всплеснула руками:
    — Мне нечего тебе сказать!
    — А я думал, есть.
    — Послушай, я всего лишь хотела поблагодарить тебя…
    — Лучшей благодарностью будет сказать мне правду.
    — Но я…
    — Хотелось бы услышать, что такого ты сказала отцу, что он выбрал именно тебя мне в жены?
    А теперь, интересно, в чем он ее обвиняет?
    — Да иди ты… — Ругательство чуть было не сорвалось с ее языка. — Мне жаль, что я так раздражаю тебя. — Скайлар отвернулась к лошади. Она и сама сможет сесть в седло.
    Вот только у него на этот счет было иное мнение. Ястреб остановил ее, обхватив за талию, и помог взобраться на Орешка. Скайлар уже сидела в седле, но руки Ястреб убирать все не хотел, подняв голову, он смотрел на нее.
    — Люблю ночи, — протянул он.
    Скайлар почувствовала, как щеки заполыхали румянцем, и саркастически протянула:
    — Какая жалость, что мы не можем остаться дома! Что мы на пути в страну сиу с одним индейцем из племени оглала, одним полуиндейцем-полубелым и десятью коровами! У нас и секунды свободной не будет, чтобы побыть одним.
    Ястреб, вскочив на Тора, залился смехом.
    — Леди Даглас, было бы желание, возможность всегда найдется. Откуда, по-вашему, моя дорогая, берутся маленькие индейцы?
    — Ты совершенно невозможен! Думать еще о том, чтобы уединиться…
    — И делать мы это будем очень часто! — Он явно знал, о чем говорил. — Нет ничего красивее тех мест, куда мы сейчас направляемся, — за Блэк-Хиллз. С моей стороны было бы непростительно не показать тебе восхитительную природу во всем ее великолепии.
    — Какая предусмотрительность! Как ты добр! — с саркастическим смешком воскликнула она.
    — Что ж, леди Даглас, я не хотел иметь жену, но тем не менее получил ее. А если что находится в моем владении… я просто делаю все от меня зависящее.
    — Слава тебе, Господи! В твоем владении! Еше скажи, что я в полной безопасности.
    — Безопасность, любовь моя, я тебе действительно гарантирую, поскольку убью любого человека, будь то белый или красный, кто посягнет на мою собственность.
    Убежденность, с какой были произнесены эти слова, заставила Скайлар вздрогнуть. Портить отношения с таким человеком лучше не стоит. Да, впрочем, она и не собирается.
    — Мне казалось, ты спешишь поскорее отправиться в путь? Ястреб покачал головой, на губах его заиграла хитрая усмешка.
    — Больше не спешу.
    — Это еще почему? — изумилась она.
    — Только не теперь.
    — Весь день рычал, как дикий кот, и вот… Он указал на небо.
    — Солнце скоро сядет. Придется встретиться с Ясенем и Слоаном завтра.
    — Но… но… они же ждут. Будут беспокоиться. Рассчитывают, что мы…
    — Я сказал Слоану, что, если задержимся в городе дотемна, встретимся завтра. Они подождут.
    — Но тогда…
    — Мы снимем комнату в гостинице.
    — Сегодня?
    Улыбка Ястреба стала еще шире.
    — Разумеется, моя дорогая.
    — Но…
    — Только представь себе! Уединенность! — не без удовольствия протянул он. — Да-да, уединенность и жена, которая на данный момент должна быть весьма и весьма благодарна своему мужу. Уверен, эта ночь мне очень понравится!

Глава 14

    — А где же: «Благодарю вас, лорд Даглас, мой дорогой супруг»?
    — Ты сам знаешь, Ястреб, как подло умеешь воспользоваться случаем и повернуть все к своей выгоде.
    — К выгоде? Да, несомненно, а еще и к удовольствию!
    Скайлар застонала. Глаза же индейца вспыхнули зеленым огнем.
    — Брось дуться! Ты подождешь меня в комнате, а я отведу лошадей на платную конюшню.
    Ястреб проводил ее в гостиницу. Похоже, он знал здесь все и вся, знал и хозяйку; если нужно было изобразить типичную владелицу гостиницы, миссис Смит-Соме как раз таковой являлась. Почтенная дама, едва завидев на пороге Ястреба, сразу же уверила, что предоставит все необходимое для хорошего отдыха.
    Скайлар осталась в фойе поджидать за чашкой чая, когда «все обычные требования» дорогого гостя будут исполнены. Ястреб же повел лошадей на конюшню. К тому времени когда чашка с чаем опустела, появилась горничная с известием, что комната для них уже готова. Скайлар последовала за девушкой в опрятном черном платье, накрахмаленном белом переднике и с белой кружевной наколкой в волосах вверх по лестнице к комнате в конце коридора. Двойные двери распахнулись, открывая взору роскошные апартаменты. Огромная кровать с пологом на четырех столбиках, напротив камин, настолько большой, что занимал едва ли не полстены, а перед камином ванна таких размеров, какой Скайлар в жизни не видела, сделанная из меди и дерева. От воды клубами поднимался пар.
    — Вот лавандовое мыло, — сказала молоденькая горничная, положив сиреневый кусок на аккуратно сложенные банные простыни. — А это сандаловое мыло — для лорда Дагласа.
    — Чудесно! — пропела Скайлар. Девушка подошла к двери.
    — Миссис Смит-Соме прислала самое лучшее шампанское. Здесь вы найдете бокалы и шоколад. Она просила передать свои поздравления с вашей свадьбой и наилучшие пожелания.
    — Наша свадьба? Ах да!
    Горничная улыбнулась. Розовощекая девушка говорила с легким британским акцентом.
    — Если что-нибудь потребуется, сонетка у кровати.
    — Благодарю вас.
    Девушка вышла, закрыв за собой дверь. Скайлар не могла оставаться на месте, беспокойно двигаясь по комнате и рассматривая все вокруг. Она-то готовилась провести эту ночь под открытым небом, среди диких равнин, и вот ноги ее утопают в мягком персидском ковре. Ничего подобного она и предположить не могла.
    А впрочем, разве это важно? Телеграмма уже мчится через всю страну. Джим Пайк получит ее сегодня вечером. Он такой добрый и внимательный. Конечно же, он отыщет способ передать весточку Сабрине, которая ждет и надеется… Завтра утром получит деньги и отправится в путь. Скайлар вздохнула и пересекла комнату. Подойдя к окну, отдернула тяжелые бархатные портьеры, создающие в комнате особый уют. Подумала о Ястребе, и странное тепло разлилось в груди. Она была немного встревожена тем, что мысли о нем не вызывают раздражения. И вообще, похоже, уже совсем не против провести ночь здесь. Она хотела… Чувствовала легкое возбуждение. Нет, нет, нет!
    Да.
    Скайлар нахмурилась, заметив небольшое строение на другой стороне двора. Из него доносились приглушенный смех и звуки музыки. Одно окно на уровне ее глаз было открыто. Довольно хорошенькая брюнетка в одном корсете свешивалась из него, хохотала, привлекая внимание мужчины, выходящего из дверей салуна на улицу. Мужчина задержался, прежде чем войти в гостиницу, и закурил тонкую сигару.
    Скайлар перегнулась вниз, стараясь получше разглядеть его. И тут сердце ее остановилось, кровь прихлынула к лицу.
    Ястреб. Он взглянул на шлюху, улыбнулся, сказал что-то в ответ. Женщина внезапно вскинула голову, уставившись на Скайлар. Смех ее стал еще громче.
    Скайлар поспешно задернула портьеры. Отвернулась от окна, пытаясь выровнять дыхание. Как долго он отсутствовал? Провел ли время с этой женщиной? Он что, и в самом деле думает, что может порхать от одной юбки к другой? От шлюхи к жене?
    Но ведь она сама говорила ему, что он может иметь любую женщину, которую пожелает, что ее это не волнует. О Господи! Когда над ней нависла угроза быть отправленной обратно, разве имело какое-то значение, что она говорила ему?
    Сказать-то сказала, но никак не думала, что он так и поступит. Ну, может, когда-то подобная мысль и возникала в ее голове, но тогда она и предположить не могла, что отношения между ними завяжутся такие нежные, такие…
    Дверь комнаты распахнулась, и вошел Ястреб. Отшвырнув куда-то сигару, закрыл за собой дверь, толкнув ее носком сапога. Скрестил руки на груди, поднял голову, глаза полыхали огнем.
    — Шпионишь?
    — Шпионю? — изумленно выдохнула она.
    — Ты подглядывала? Вот уж не думал, что ты страдаешь таким пороком, любовь моя. Но может, стоит попытаться подыскать другое зрелище, способное развлечь тебя?
    — Меня развлечет только одно — если увижу тебя без скальпа! — прошипела она. Только хотела выйти, как он заблокировал дверь.
    — А куда девалось обещанное «спасибо»?
    — Я уже его сказала.
    — Думал, ты захочешь продемонстрировать его наглядно.
    — Напрасные надежды. Тем более что благодарность, похоже, тебе удалось найти кое-где в другом месте.
    Ястреб изумленно поднял бровь и направился через всю комнату к ней. Скайлар заметалась, но быстро поняла, что ей осталось лишь пятиться назад, к окну. Если б оно было открыто, Скайлар точно бы вывалилась. Ястреб опустил руки ей на плечи.
    — Ты всегда думаешь о мужчинах самое плохое?
    Или это относится только ко мне?
    Скайлар стиснула зубы. Вовсе ни к чему было подзуживать его. Ведет он себя как-то странно после долгого разговора с Генри Пьерпонтом, хотя ей по-прежнему казалось, что с ней это никак не связано. И все же напряжение, сковавшее его, безошибочно угадывалось. Как ни пыталась Скайлар вести себя разумно, ничего не вышло, слова сорвались с языка будто сами собой.
    — Я только что видела, как ты беседовал с голой шлюхой, — как бы между прочим сообщила она.
    — Не такой уж она была и голой.
    — Но и одетой ее назвать нельзя.
    — А тебе-то какая разница?
    — Может, мы и живем в век промышленной революции, но становиться частичкой длинного конвейера я не хочу! — убежденно проговорила Скайлар.
    Он покачал головой и неожиданно рассмеялся.
    — Хочешь, чтобы люди принимали за чистую монету все твои слова? Доверяли безоговорочно? Я не знаю ровным счетом ничего о тебе или о том, что произошло у вас с моим отцом, но ты постоянно твердишь мне, будто заботилась о нем, а от меня требуется лишь поверить. Ну что ж, моя милая женушка, я отвел наших лошадей на конюшню, поговорил со старым Джеффом Хили и прошел мимо салуна, направляясь сюда. Верить мне или нет — твое право.
    — Что, если я не поверю?
    — Мне, по правде говоря, все равно.
    Она смотрела, изумленно открыв глаза. Неужели ему и в самом деле все равно? Останется ли он сегодня с ней или предпочтет провести ночь в другом месте?
    Имела ли угроза силу? Верила ли она тому, что было сказано?
    Разумеется, все это правда. Да и зачем ему лгать? Щадить ее чувства?
    — Ты знал ту шлюху, высунувшуюся из окна, раньше? — спокойно спросила она.
    — Знал, — признался он. Скайлар опустила глаза. Ястреб нетерпеливо хмыкнул. — Не всегда же я был женатым человеком.
    Ее ресницы вспорхнули, но лишь на мгновение. Ястреб заставил ее поднять голову и взглянуть на него.
    — Я устраивал лошадей на конюшне. Вернулся назад. Теперь намерен спуститься вниз и попросить миссис Смит-Соме разбудить нас завтра на заре. Когда приду, хотелось бы, чтобы мы помирились, а пустые благодарности мне ни к чему.
    — А если…
    — Если что?
    — Если я не стану мириться? — прошептала она.
    — В таком случае придется подождать. — Ястреб улыбнулся.
    Он повернулся и пошел к выходу, а она стояла и беспомощно смотрела ему вслед, до боли прикусив нижнюю губу. Дверь захлопнулась.
    Несколько секунд Скайлар не могла пошевелиться. А потом начала поспешно скидывать сапоги, чулки, юбки. Избавившись от одежды, аккуратно сложила вещи — не хватало еще, чтобы он подумал, будто она торопилась или вдруг запаниковала. Пусть лучше считает, что она действительно хочет помириться.
    Скайлар закрутила волосы на макушке в пучок и опустилась в ванну, прихватив с собой мочалку и лавандовое мыло. Услышав, как хлопнула дверь, постаралась как можно изящнее вытянуть из воды ножку и намылить ее.
    Слуха Скайлар достигло сдавленное покашливание.
    Она повернулась, нога моментально оказалась под водой, глаза встретились с глазами горничной, стоящей с подносом в дверях. Щеки девушки покрылись пятнами румянца.
    — Простите, леди Даглас, я не хотела мешать. Лорд Даглас попросил отнести ужин в вашу комнату, на случай если проголодаетесь. Я стучала, но, видно, вы не слышали.
    — Вы… вы совсем не помешали, — пробормотала Скайлар, чувствуя себя полной дурой. Девушка прошмыгнула в комнату, поставила поднос на столик и так же поспешно, как вошла, вылетела из комнаты.
    «Надо же, так хотелось изобразить из себя соблазнительную сирену!» — усмехнулась Скайлар. Может, Ястреб и не вернется вовсе, а отправится к шлюхе, выставляющей свои прелести напоказ?
    — Ну как, мир?
    Скайлар открыла глаза. Ястреб здесь! Он улыбнулся и сел на корточки рядом с ванной.
    — А ты отлично смотришься в ванне, — сказал он. — Эта сцена заставляет вспомнить нашу первую встречу. Приятные воспоминания… Так как, заключим перемирие?
    Она кивнула, а потом вскинула мокрые руки и обвила его шею.
    — Я обязуюсь доверять тебе безоговорочно! — порывисто воскликнула она. Глаза подтверждали искренность слов, но вот в душе шевельнулось сомнение, внезапно захотелось взять свои слова обратно.
    — В самом деле?
    — Да, я верю тебе. — Пути назад, увы, не было. Он кивнул. В глазах застыло легкое изумление.
    — Я просто… Я хочу, чтобы и ты мне доверял.
    Ястреб снова кивнул. Он встал и, наклонившись, вытащил Скайлар из ванны, прижимая к себе и не обращая внимания на льющиеся с ее тела потоки воды.
    — Ястреб? — встревоженно произнесла она.
    — Я уничтожу всех чудовищ, — заверил он.
    — Обещаешь?
    — Обещаю.
    — Какими бы странными они тебе ни показались?
    — Ты опять говоришь загадками? Она встряхнула головой.
    — Просто… если я попрошу о чем-то, не отворачивайся от меня.
    — Скайлар!..
    — Клянусь, я верю, что ты сказал правду. Поверь мне и ты.
    Он ничего не ответил. А впрочем, какое это имело сейчас значение? Ястреб отнес ее на кровать, уложил па прохладные простыни осторожно, точно драгоценную, хрупкую вещь, и принялся покрывать поцелуями, утопив в своей нежности. В камине горели поленья. Огонь желания, так похожий на золотое пламя, разлился по всему ее телу. Как язычки пламени сначала неторопливо скользят по сухому дереву, так и пальцы Ястреба не спеша наслаждались прекрасным телом жены. Но вот огонь в камине начал разгораться, и вместе с ним разгоралась страсть в сплетенных телах. Взвиваясь вверх и падая, точно живой, огонь исполнял причудливый танец. И в свете неровного пламени соединялись в единое целое двое людей, воспламеняя, зажигая друг друга своей непохожестью.
    — Надо бы найти способ почаще добиваться от тебя благодарности, — промурлыкал он.
    Скайлар улыбнулась. Это их последняя ночь в тепле и комфорте, потому можно позволить себе насладиться сладкой негой ночи.
    Ведь утро всегда приходит слишком рано.
    Сенатор Брэд Дилман сидел в своем инвалидном кресле перед камином, следя за игрой огня. Время было уже позднее, спустились сумерки, но зажигать свечи ему не хотелось, довольно света, что давали горящие поленья. Ноги прикрыты пледом. Тепло, покой наполняли его. И ожидание.

    Сабрина выходила из дома, значит, что-то произошло.
    Две сестры, но как же не похожи, точно день и ночь. Скайлар взрывалась по любому поводу, Сабрина же способна вести себя скрытно, не позволяя ни одной живой душе догадаться, что у нее на уме. Она могла играть любую роль, и сейчас ей было выгодно изображать смиренную падчерицу. Поначалу девушка боялась, что он вызовет полицию и донесет на Скайлар. Возможно, даже привлечет профессионалов Пинкертона[8], чтобы выследить беглянку. Но сейчас…
    Сейчас она просто была тихой и послушной.
    И ждала чего-то. Он чувствовал это.
    Сенатор покачал головой. Глупые девчонки, пусть тешатся надеждой, составляют планы, заговоры, плетут интриги, могут даже убежать. Но все равно далеко им убежать не удастся.
    Он услышал, как входная дверь осторожно закрылась. Сабрина снова вышла из дома.
    Подкатив кресло к окну, он увидел, как девушка и впрямь спешит куда-то по улице. Крадучись, разумеется. Он никогда не позволял ей выходить из дома вечером.
    Но сегодня он ей позволит.
    Дилман оттолкнулся от подоконника и поспешно покатил кресло по коридору в комнату Сабрины. Быстро оглянулся, ведь она вполне могла вернуться, предположив, что он устроит ей обыск. Однако девушка, видимо, надеялась, что не вызвала подозрений.
    Все неприятности всегда исходили от Скайлар. Давно надо было избавиться от нее. Мысль убить ребенка не казалась ему кощунственной. Сам генерал Шерман говорил, что такая политика была бы наилучшей применительно к проблеме индейцев, и не имел ничего против, если солдаты — случайно ли, намеренно ли — убивали малышей, считая, что зло необходимо искоренять в самом зародыше. Однако какие бы обвинения ни сыпались на голову Дилмана, он предпочитал играть роль страдальца отчима, стойко переносящего все мучения. Каким-то образом Скайлар все же удалось улизнуть. Нанятые им люди прочесали все поезда, корабли и дилижансы, но так и не смогли отыскать девушку по фамилии Конор, да и вообще ни одной молодой особы, путешествующей в одиночестве. Как же ей это удалось? Сколько Дилман ни ломал себе голову, так и не догадался, но в одном он был уверен — она обязательно пошлет за сестрой. И вот как только Сабрина отправится к ней…
    Да, она уже не ребенок, но так и не поняла, с кем вздумала бороться.
    Он отыщет ее.
    А когда они встретятся…
    Убить девчонку будет куда легче, чем ее благородного отца.
    Где искать?..
    Губы Дилмана расползлись в довольной усмешке. Наверху. Если сестры переписывались, то вся корреспонденция должна быть спрятана наверху. Там, где калека не сможет достать ее.
    Он принялся хохотать.
    Полчаса спустя он уже разрабатывал план собственного путешествия.
    Ему понадобится помощь? Нет проблем, ведь он сенатор. Пусть сейчас уже поздно, но всегда можно сослаться на только что полученную срочную телеграмму, якобы требующую его непосредственного участия. Если он способен что-то сделать, чтобы помочь стране в разрешении сложной ситуации на западе, возникающей с индейцами сиу, то должен действовать, не задумываясь об опасностях, сопряженных со столь ответственной миссией.
    Этой ночью он спал отменно.
    Заснуть помогли мысли о мести, о возможности проучить непокорную девчонку.
    Он найдет ее.
    И да поможет ему Господь! Он ее отыщет. Скоро, очень скоро…
    Ястреб, похоже, мог вообще обходиться без сна. Когда Скайлар проснулась, он уже встал, умылся, оделся и поджидал ее пробуждения за чашкой кофе. Вчерашний вечер завершился изысканной трапезой, состоящей из шампанского, фруктов и сыра. Скайлар по-настоящему так еще и не отдохнула.
    Чего о Ястребе сказать было нельзя.
    Нетерпение сквозило в его взгляде. Больше ждать, когда она соизволит открыть глаза, Ястреб не мог, а потому встал и направился к ней. Забыть способ, каким он поднял ее вчера утром, было невозможно, и, чтобы избежать повторения весьма болезненной процедуры, Скайлар перекатилась на другой край кровати, подальше от него.
    — А! Проснулась.
    — Уже утро?
    — Утро настало тогда, когда мы легли спать. Сейчас оно в самом разгаре, так что пора двигаться.
    — Ох, — простонала она и перевернулась на живот, сладко закрыв глаза.
    Непростительная ошибка! Похлопывание, весьма далекое от того, чтобы назвать его нежным, пришлось по ее аппетитной попке.
    — А по-другому нельзя? — возмущенно взвизгнула Скайлар и пружиной сжалась на постели, схватив в охапку подушку.
    — Зато действует безотказно.
    — Вот я как-нибудь продемонстрирую тебе, что это такое.
    — Мне это не грозит, я ранняя пташка. И поскорее хочу отправиться в путь. Слоан и Ясень и так, наверное, уже заждались.
    — Подумаешь! Что им беспокоиться, мы ведь в цивилизованном месте!
    Глаза, только что смотревшие едва ли не с нежностью, тотчас похолодели. Бледно-розовый свет раннего солнца подчеркивал черноту его волос, резкость черт лица. Сейчас Ястреб выглядел индейцем, как никогда прежде. Индейцем, готовым ринуться в бой.
    — Мы уезжаем сейчас же. — Голос прозвучал жестко. Ястреб подошел, протянул руку, пропуская золото волос Скайлар через пальцы. — В самое сердце вражеских территорий.
    — Мы можем встретить врагов?
    — Они твои враги, ты ведь именно так думаешь? Вскинув голову, Скайлар пристально посмотрела ему в глаза.
    — Ты всегда склонен подозревать в людях, особенно белых, самое плохое? Или это относится только ко мне? — требовательно спросила она.
    Ястреб слегка улыбнулся, точно оценив сарказм, скрытый в ее словах.
    — Все меняется, — заверил он. — И гораздо скорее, чем ты думаешь. Я ведь ничего, кроме того, что отец нашел тебя в Балтиморе, не знаю, милая женушка. — Он взял ее за руку. — Но уверен, таких испытаний, что ждут тебя впереди, ты прежде не знала.
    — По-твоему, испытания можно найти только на диких просторах? — пылко воскликнула она.
    — Вот как? — вскинув бровь, спросил Ястреб. — Думаю, тебе пора одеться, а я подожду в обеденном зале. Признаюсь, я люблю завтрак по всем правилам — горячий кофе, сливки, ну и так далее. Если управишься достаточно быстро, приглашаю присоединиться.
    — Ну где найти мужа лучше!
    — Наслаждайся, пока можешь, — предупредил Ястреб. — Поверь, в стране индейцев сиу все изменится.
    — Это что, угроза?
    — Вне всякого сомнения.
    Ястреб вышел из комнаты. Скайлар оделась в мгновение ока, хорошо зная, что он никогда не шутит, а уж если пригрозил, нарываться не стоит. Дорога предстоит длинная, но к испытаниям Скайлар готова, ее слова не были пустой бравадой.
    Через пятнадцать минут она спустилась вниз. Волосы тщательно расчесаны и перехвачены на затылке. «Мог бы и взглянуть», — недовольно подумала она. Ястреб же, не поднимая головы, заказал для нее яйца, предупредив, что управиться с ними она должна за десять минут. Она улыбнулась и уточнила заказ, попросив принести яичницу с беконом, ветчину, сдобные булочки и овсянку. Изящно подчистить тарелки она с легкостью умудрилась за отведенное Ястребом время.
    — Поехали. Хочу успеть встретиться с Ясенем и Слоаном до наступления ночи.
    — Не пора ли отправиться за лошадьми?
    — Они уже ждут на улице.
    — Надо оплатить…
    — Все записано на мой счет. Итак, вперед.
    Они поднялись, направляясь к выходу, но прежде, чем уйти, поблагодарили миссис Смит-Соме за радушный прием. Недослушав ответных слов хозяйки, Ястреб увлек Скайлар на улицу и буквально забросил в седло.
    — Двигайся!
    — Черт возьми, Ястреб! — набросилась на него она. — Ты думаешь о приличиях? Хозяйка была так добра!
    — Я не хотел грубить, просто уже пора ехать.
    Скайлар оставалось только удивляться перемене, произошедшей с ним. Никаких игр и нежностей. Перед ней снова стоял грозный воин, тот самый незнакомец, который напал на ее карету. И взгляд, и манеры как у дикаря.
    Когда он обнимал ее, казалось, все страхи позади и он расправится со всеми чудовищами.
    Но сейчас…
    Скайлар только попыталась открыть рот, протестуя, как ее мерин понесся вскачь — Ястреб с силой хлопнул его по крупу. И вскоре небольшое поселение с гордым названием Голд-Таун осталось позади.
    Скайлар бросила последний взгляд назад и содрогнулась.
    Последняя картинка цивилизации. Кто знает, как долго не придется видеть подобное.
    Она пересекла границу владений дикарей…
    Вместе с одним из них.
    Своим мужем.

Глава 15

    В их небольшом караване, помимо лошадей и скота, было еще одно существо — мул, навьюченный всем необходимым для того, чтобы разбить лагерь.
    Еще до захода солнца Скайлар успела познакомиться с упрямым животным весьма хорошо. Мужчины решили устроить привал. Место было выбрано изумительное, у небольшого звонкого ручья, на одном берегу которого пристроилась группка раскидистых деревьев, опустивших свои ветви низко, почти до земли.
    Состояние Скайлар, когда они остановились, было, мягко говоря, неважным. Она с детства считалась хорошей наездницей, и выдержки всегда хватало, но сегодня она устала так, что боялась ненароком свалиться с Орешка. Вот был бы позор! Но к счастью, она удержалась на ногах; впрочем, беспокоиться было ни к чему: мужчины не обращали на нее внимания.
    — Мы посторожим скот, — сказал Ястреб, наклонившись к Скайлар с высокой спины Тора. — Может, займешься пока кофе?
    Она кивнула. Ручей находился неподалеку, да и Ясень, к счастью, уже принялся разводить костер.
    — Где кофейник? — спросила она.
    — Все в тюках на спине Скеффингтона. — Ястреб махнул рукой в сторону мула.
    Итак, необходимые представления сделаны, но невоспитанное животное отвернулось, стоило приблизиться к нему.
    — Стой спокойно! — скомандовала Скайлар. Обошла вокруг.
    Мул описал полукруг в другую сторону.
    — Если постоишь минутку, самому же будет лучше, я сниму с тебя эти ужасные тяжелые тюки!
    Но Скеффингтону, по-видимому, было наплевать. Он снова начал двигаться.
    — Скеффингтон, нам надо приготовить кофе.
    Мул наклонил голову, издав резкий неприятный крик. Привязать животное никто не догадался, а потому оно беспрепятственно направилось к ручью.
    — Не смей уходить! — воскликнула Скайлар и припустилась вслед за ним, но Скеффингтон был уже в воде. — Вылезай сейчас же!
    Скеффингтон — ноль внимания. Просто стоял себе и пил. Скайлар негромко выругалась, скинула сапоги, чулки, подхватила юбки и вознамерилась подобраться к животному поближе. Вода была ледяной, дно усеяно острыми мелкими камнями. Как ни придерживала она юбки, подол все равно намок.
    — Интересно, каково твое мясо на вкус, — злобно прошипела взбешенная женщина. Наконец она оказалась рядом с ним, протянула руку и схватила за веревку, привязанную к его шее. — Пошли! Не надейся, что позволю тебе пить, пока не научишься вести себя как полагается! — пригрозила она.
    Скайлар изо всех сил дернула веревку, мул же присел на задние ноги, уперся и мотнул головой. Она удвоила усилия.
    — Эй! Когда будет готов кофе?
    Скайлар обернулась. На берегу ручья стоял Ястреб. Внезапно Скеффингтон решил сдвинуться с места, и сделал это с такой силой, что хрупкая погонщица закрутилась на месте и, не удержавшись, ушла с головой под воду.
    Когда поднялась, ее била дрожь. Обретя опору под ногами, оглянулась вокруг — Скеффингтон послушно стоял рядом с Ястребом на берегу, Волк описывал круги возле мула, возбужденно лаял и хлестал себя по бокам хвостом.
    Ястреб не смеялся, нет, но самодовольная ухмылка, кривившая его губы, была еще неприятнее.
    — Вылезай, не медли, вода холодная! — крикнул он ей.
    А то она не знала, насколько холодна вода! Скайлар вылезла из ручья и прошла мимо Скеффингтона, оставляя за собой на земле мокрую дорожку.
    — Так что там с кофе? — спросил Ястреб.
    — Сам готовь свой кофе! — выпалила она.
    Скайлар направилась к разожженному Ясенем костру, опустилась на корточки и протянула руки, чтобы согреться. Минуту спустя подошел и Ястреб, пристроив кофейник на огне, и прикрыл плечи жены одеялом. Она встала, от резкого движения одеяло соскользнуло к ногам.
    — Упряма, в точности как этот мул!
    — Говорила же, что со мной будут одни неприятности.
    — Я знаю, что ты весьма ловкая женщина, — возразил Ястреб, нагнулся и поднял одеяло. — Я прихватил одежду для тебя, можешь переодеться.
    Тонкие брови изумленно взлетели вверх.
    — Ты… взял одежду для меня? Ястреб пожал плечами:
    — Откуда мне было знать, хорошо ли ты подготовилась?
    — Спасибо, но я и сама могу о себе позаботиться.
    — Если охота мерзнуть, мерзни на здоровье!
    Он ушел. Голоса мужчин постепенно стихали вдали. Скайлар бросила взгляд на своего мерина — к седлу прикреплен узел, в нем самое необходимое. Не желая раздеваться при свидетелях, вдруг мужчины решат вернуться, она провела мерина на сто шагов вниз по течению. Остановилась, посмотрела вокруг. Солнце еще не село, мягкий свет заливал окрестности, трудно найти другой такой красивый уголок. Слева поднимались горы, у подножия которых пробегал говорливый ручей, множество полевых цветов яркими звездочками рассыпались в траве под деревьями. Вечерний воздух прозрачен и свеж. Как было не понять, глядя на эту красоту, почему индейцы сиу считали землю священной, почему она так важна для них!
    Мерин отчего-то внезапно заупрямился, в точности как совсем недавно мул, захрапел и стал беспокойно бить копытом.
    — Нет, только не это! — воскликнула Скайлар. — До сих пор ты вел себя как паинька. Ну пожалуйста!
    И вдруг она почувствовала что-то неладное и огляделась вокруг. Казалось, будто за ней следят. Вот и лошадь встревожилась.
    — Все хорошо, успокойся, пугаться нечего. — Она понизила голос. — Наверное, просто кто-то хочет сыграть со мной очередную шутку.
    И тут уловила легкое движение за спиной, точно скалы ожили. Резкий поворот, и Скайлар поняла, что и в самом деле не одна.
    Перед ней стояли четыре индейца. Неслышно спустившись вниз, они угрожающе надвигались на несчастную, мокрую, дрожащую от холода женщину. Хоть вечер и был прохладным, дикари вырядились лишь в мокасины, гетры и набедренные повязки. Обнаженная бронзовая грудь каждого в общем-то и не казалась обнаженной из-за покрывающих ее узоров, выполненных желтой, черной, синей и красной красками.
    «Очередные дружки Ястреба! — подумала Скайлар, закипая от гнева. — Его штучки!» Все еще бесится, не может привыкнуть к тому, что женат. Теперь всю жизнь будет над ней издеваться. Сначала глупый мул, купание в ледяной воде, потом это. Ну нет, хватит.
    Тот, что стоял посередине, длинноволосый, прическа украшена несколькими перьями, выхватил нож и показал свободной рукой подойти.
    — Нет, спасибо, не хочу!
    Он нахмурился и снова стал размахивать ножом.
    — Считайте, ребята, что спектакль окончен. Если хотели напугать меня, ничего не вышло.
    Дикари недоуменно переглянулись между собой, а потом четыре пары глаз снова уставились на нее.
    Она подошла к тому, что стоял ближе всех, справа. В длинных, до пояса, волосах торчало одинокое перо. Скайлар размахнулась и с силой ударила снизу, выбив оружие из его руки;
    нож, звякнув, упал.
    — Сказала же, с меня довольно! Один раз купилась на подобную шутку, больше не хочу. Мне не страшно. Все, хватит, я не боюсь! Как не стыдно! Сами-то понимаете, что делаете?
    Ни один не проговорил ни слова. Потом тот, что стоял в центре, с самым большим количеством перьев в прическе, принялся хохотать над дикарем, из руки которого Скайлар только что выбила нож. Другие два расхохотались вслед за ним и начали приближаться, сходясь вокруг нее.
    — Сколько можно повторять? — проговорила Скайлар. — Достаточно. Вы были бесподобны, потрясающи, правда. Но я вам не верю, а потому не стоит больше утруждать себя игрой.
    Сейчас…
    Она взвизгнула, не договорив: тот, с одним пером, которого она ударила, поднял свой нож и с перекошенным от гнева лицом бросился вперед.
    — Еще один шаг, и я подам на вас в суд. Не посмотрю, что вы друзья Ястреба! — предупредила Скайлар. — Я за себя не ручаюсь! Если кому-нибудь сделаю больно, сами будете виноваты!
    Угрозы, совершенно очевидно, не произвели на дикарей никакого впечатления. Они продолжали приближаться.
    — Остановитесь! Я не шучу!
    Смуглая рука змеей обвилась вокруг ее запястья, цепкие пальцы больно впились в кожу и дернули с неимоверной силой. Скайлар пронзительно вскрикнула, взмахнула свободной рукой и заехала индейцу прямо в челюсть. Другие дикари никак не могли унять хохот. А ее обидчик снова дернул за руку и толкнул в самый центр круга.
    — Сейчас же отпустите! Что за дурацкие шутки! — вскричала она.
    И тут услышала, как кто-то выкрикнул ее имя. Дробный стук копыт по сухой земле, и в поле зрения появился Ястреб верхом на Торе. Он что-то кричал, но понять, что именно, невозможно. На ходу соскочил с коня, выхватил из ножен на лодыжке нож и встал перед четверкой дикарей, обращаясь к ним на индейском языке.
    — Вот и я им говорила, что хватит, поиграли и довольно, — твердила свое Скайлар. — Шутка была забавной, но все же…
    — Это не шутка, — оборвал ее Ястреб.
    — Но ведь они твои друзья…
    — Они мне даже не приятели.
    — Но…
    — Они не сиу. Это воины племени кроу!
    — Кроу? — повторила она.
    Индеец с ножом снова дернул ее. Ястреб с лету наскочил на него и сбил с ног. Наконец-то почувствовав себя свободной, Скайлар отбежала назад, к скалам. Четыре воина кроу против одного Ястреба. Где Ясень со Слоаном?
    Двое мужчин, нанося друг другу страшные удары, катались в пыли. Скайлар услышала глухой стук, дерущиеся замерли, затем индеец кроу — он находился сверху — медленно сполз на землю, из груди сочилась кровь. Ястреб вскочил на ноги. Скайлар вскрикнула, предупреждая об опасности, — двое воинов кроу, выставив ножи вперед, бросились на него.
    Надо что-то сделать, неотступно стучала в голове мысль. Она огляделась вокруг в поисках подходящего оружия. Острый камень? Сойдет. И камень, брошенный женской рукой, полетел в дикаря. Скайлар целилась ему в голову, но задела лишь плечо. Взревев от боли, дикарь обернулся. Ястреб как-то вдруг перестал его интересовать. Кроу бросился к ней.
    Скайлар повернулась и побежала, но вот неудача — споткнулась о тело мертвого воина кроу и растянулась рядом с ним, с ужасом глядя в остекленевшие, поднятые к небу невидящие глаза. Она вскрикнула от ужаса и попыталась встать, но дикарь, подоспевший в этот момент, обхватил ее за талию, не давая убежать. Все силы, которые у нее были, Скайлар положила на то, чтобы вырваться, но бесполезно, удары и выпады ничего не дали, сильные руки оттащили ее назад.
    Пока шла драка, Скайлар заметила, что один из четырех воинов куда-то исчез. Не иначе как отправился за лошадьми.. Предположения оказались верны. Индеец, крепко удерживающий пленницу рядом с собой, подтащил ее к невысокой крепкой лошади и перекинул через спину животного, а сам вскочил сзади. Воспользовавшись тем, что Ястреб вовлечен в яростную схватку, два индейца, прихватив с собой мерина Скайлар, поспешили ретироваться. Была, правда, одна остановка, когда они захотели увести Тора — коня Ястреба, но, слишком норовистый, он не дался им в руки. Конь вставал на дыбы и громко ржал, не подпуская к себе никого, так что после нескольких попыток индейцы почли за лучшее не трогать его.
    Скайлар кричала снова и снова, так громко, как только могла. Надо же быть такой неосмотрительной! — ругала она себя. Захотела уединиться! И вот, пожалуйста, никого, кто помог бы ей, рядом не оказалось. Ястреба, должно быть, убьют.
    А ее…
    Она пошевелилась, дернулась, пытаясь встать, но кроу был отличным наездником. Лошадь неслась со все увеличивающейся скоростью. Рытвины, насыпи, обрывы — животное с легкостью преодолевало преграды. Вверх — вниз. Голова молодой женщины то и дело билась о бок лошади. Она отчаянно старалась не потерять присутствие духа. Куда они ехали, разобрать трудно, дорога проходила через скалы. Под ногами камни, камни вокруг, если упадешь, разобьешься насмерть.
    Что сейчас с Ястребом? Если он погибнет, ей этого не пережить. Как глупо! Во всем виноват он. Впрочем, она тоже хороша — взяла и ушла из лагеря. Все из-за этого дурацкого мула. Если бы Ястреб не подшучивал постоянно. Если бы только она могла все рассказать. Однако спасать ее, не думая о риске, он все же бросился.
    Глаза затуманились слезами. Жив ли он? Вряд ли.
    Как узнать, что с ним?
    Но вот индеец натянул поводья, и лошадь остановилась на окруженной со всех сторон скалами площадке. Еще индейцы! Приветствия, возбужденные голоса. Скайлар стащили на землю. Индейские воины, сколько их? Она пыталась сосчитать. Двое привезли ее, и еще пять. Встали кружком и принялись толкать пленницу от одного к другому, чтобы получше рассмотреть и поиздеваться.
    Однако страха не было, непонятно почему. Куда большее беспокойство вызывала судьба Ястреба, нежели то, что может произойти с ней.
    А дикари все толкали и толкали ее по кругу, от одного к другому. Ну все, с нее достаточно! И вот когда ее перебросили в очередной раз, несчастная со всей силы лягнула дикаря в голень. Он взвыл от боли и размахнулся, чтобы ударить.
    Но удара не последовало.
    Воин, чье лицо было разделено черной полосой на две половины, внезапно сгреб ее в охапку. Скайлар вырвалась, но он завел ей руки назад и крепко связал. Хриплым голосом что-то прокричал, вероятно, приказания, а после оттащил пленницу к скале. Обзор с того места, где она стояла, открывался неплохой, только любой, кто двигался сюда с запада, не мог бы заметить ее. Скайлар бросила на индейца уничтожающий взгляд. Он жестом приказал ей сесть, значит, пока никуда ехать больше не придется, она останется здесь.
    Скайлар прислонилась спиной к холодному камню.
    Интересно, как долго протянется это «пока»?
    Солнце уже село. Последний луч скользнул по скалам, и на землю спустилась ночь. Яркое золото солнца сменилось призрачным серебром полной луны.
    Скайлар устремила взгляд туда, где вокруг костра собрались воины кроу. На вертелах поджаривались два освежеванных кролика. Один индеец стоял чуть поодаль, у скалы. В руках его Скайлар разглядела ружье, старый «энфилд», такие были в ходу еще во времена Гражданской войны. «Что он там делает? — гадала она. — Ждет возвращения приятелей или просто стоит на страже?»
    Глубокий вздох вырвался из груди. Нельзя просто сидеть здесь и ждать, нужно разработать какой-то план.
    Не важно какой, лишь бы действовать. Но что можно придумать, если боль и отчаяние лишают сил.
    И все же она должна, ведь дикари могут решить убить ее. Подвергнуть пыткам. Снять скальп. Ну или заставить чистить шкуры бизонов до конца своих дней, прислуживать тем, кто, возможно, убил ее мужа.
    «Не смей даже думать об этом!» — осадила она себя. Надо повнимательнее следить за индейцами. Те двое, которые захватили ее, подвергались расспросам главного. Лица выражали то веселье, то изумление. Лучше бы не видеть эту жуткую усмешку, от которой в сердце закрадывается холодный ужас, подумала Скайлар.
    Нужно бежать. Правда, руки связаны за спиной. Если б только освободить их…
    Увы! Индеец потрудился на славу, воспользовавшись ремнем из сыромятной кожи. Может, попытаться перетереть его о камень?
    Она принялась за работу. Осторожно, терпеливо, сосредоточенно.
    Заметив, что кто-то подошел очень близко и остановился прямо перед ней, Скайлар замерла и медленно подняла голову. Тот, кто явно считался в этой группе главным, пришел проведать свою жертву. Опустился на корточки и протянул зажатый в пальцах кусок крольчатины. Поднес к самым губам. Скайлар посмотрела сначала на него, потом на мясо и покачала головой. Она боялась, что индеец попытается впихнуть кусок насильно, но нет, он лишь улыбнулся, пожал плечами и встал. Повернулся к остальным индейцам, покачал головой и начал хохотать. Наконец ушел, но предчувствие подсказывало, что он еще вернется.
    Время шло. Индейцы продолжали сидеть у костра, смеяться, говорить.
    И ждать.
    Скайлар же не прекращала своих попыток перетереть ремни.
    Отчаянно хотелось пить, но воды ей предлагать… никто и не думал. Плечи затекли, руки ныли. В который раз бросив взгляд на людей у костра, она убедилась, что те по-прежнему увлечены своим разговором. Скайлар подалась вперед и встала. Острые камни больно врезались в ступни. И зачем только она сняла сапоги! Как было бы замечательно, если б Ястреб не оставлял ее одну с этим мулом! Хорошо бы не уходить слишком далеко от лагеря. Хорошо бы Ястреб остался в живых. О да, этого Скайлар хотела больше всего и молила Бога, чтобы он сохранил ему жизнь.
    Да и ей самой тоже…
    Кроу сейчас, вероятно, хвастаются друг перед другом своими подвигами, смеются над тем, как Скайлар ударила одного из них, скорбят по погибшим.
    Привстав на цыпочки, пленница вознамерилась подняться по скале наверх, надеясь, что сможет найти там укрытие. Но не успела сделать и пяти шагов, как почувствовала какое-то движение за спиной.
    Это кроу.
    Дикарь с лицом, разрисованным черной краской, возник прямо перед ней, губы кривились в усмешке. Похоже, причинять ей боль он не собирался, просто был в немалой степени удивлен.
    Оглянувшись, Скайлар увидела еще двоих воинов, отрезавших путь к бегству.
    Только бы они не прикасались к ней своими грязными лапами!
    Скайлар снова бросилась к скале и прижалась спиной к камню. Один из дикарей подошел к ней и дотронулся до щеки. Индеец с черной раскраской что-то сказал ему, тот брезгливо тряхнул головой, но оставил пленницу в покое.
    Какой же несчастной она сейчас себя чувствовала! Размалеванный черной краской дикарь все не уходил. Протянул ей бутыль из тыквы — в таких обычно хранят воду. Скайлар, не опуская глаз, приняла ее. До сих пор все было спокойно, никто не пытался обидеть ее, но и Ястреб не пришел на помощь. «Нет-нет, только не поддавайся отчаянию, — твердила себе она. — Надежда, нужно жить надеждой. Немного отдохнуть и сбежать отсюда. Вода поможет поддержать силы».
    Дикарь внезапно оторвал бутыль от губ пленницы, отбросил в сторону и несколько долгих мгновений пытливо изучал жертву. Затем, к ужасу Скайлар, схватил ее за лодыжки и дернул так резко, что она и вздохнуть не успела, как оказалась распростертой на спине в грязи.
    Она начала визжать, индеец же заткнул ей рот ладонью. Руки связаны, отпихнуть обидчика нет никакой возможности. Что он намерен делать? Кто бы усомнился! Всем своим весом прижав ее к земле, дикарь принялся свободной рукой разрывать одежду. Ладонь больно давила на губы, каждый вздох давался с трудом. Но вот, собравшись с силами, она дернулась, чтобы подняться, но была снова отброшена назад.
    Индеец на секунду отпустил ее рот, и Скайлар тут же впилась зубами в жилистую руку, почувствовав вкус крови и услышав проклятия. Увидела низко наклонившееся, перекошенное от злобы лицо. Он что-то заговорил на своем языке, тихо, стараясь не привлечь ничьего внимания. Скайлар набрала в легкие побольше воздуха. Закричать — вот что сейчас самое лучшее. Пускай услышат его приятели, завяжется драка. Возможно, тогда о ней позабудут. Но ни одного звука произнести не удалось. Дикарь наотмашь ударил ее по лицу. Несколько секунд она не могла прийти в себя, лишь краешком сознания отмечая, что происходит. Внезапно перед глазами мелькнула сталь, и острый клинок прижался к горлу индейца. Она вскинула голову. Знакомое безжалостное лицо смотрело сверху.
    — Ястреб… — с трудом удалось выговорить. Волна радости захлестнула душу. Он жив!
    Спасение близко, однако считать себя в полной безопасности еше рано. Дикарь вскочил на ноги и быстрым движением выдернул нож из ножен, укрепленных на лодыжке, но Ястреб оказался стремительнее молнии. Кроу только собрался броситься, высоко подняв вверх руку с зажатым ножом, как тут же, качнувшись, застыл на месте и медленно повалился вперед.
    Ястреб дал противнику шанс сразиться в честном поединке. И вот мертвое тело индейца сползло к ногам изумленной женщины.
    Все свершилось так быстро. Так тихо. Ястреб развернул Скайлар спиной к себе, точно знал, что руки ее связаны. На секунду замер.
    — Еще немного, и ты была бы свободна, — изумленно произнес он.
    Ноги отказывались держать ее, Скайлар боялась, что и стоять не сможет, боялась, что слезы облегчения польются из глаз.
    Но Ястреб, покончив с ремнями, повернул ее к себе, тревожно вглядываясь в перепуганное лицо.
    — Ты в порядке? Она кивнула:
    — Ты поспел вовремя.
    — Я находился неподалеку.
    Скайлар чуть было не вскрикнула, но Ястреб успел прикрыть ее рот рукой.
    — Нужно было выждать удобный момент, — зашептал он. — Если бы я просто бросился на охранника и начал стрелять, это вряд ли помогло бы.
    — Но ведь у него всего лишь старенький «энфилд»!
    — Даже такое старье способно убить! Уж ты мне поверь. Скайлар, спорить будем позже, а сейчас надо выбираться отсюда.
    Он начал двигаться, увлекая за собой жену. Наколовшись на особенно острый камень, Скайлар не сдержалась и вскрикнула. Ястреб быстро обернулся.
    — Извини, — прошептала она. — Поранила ногу.
    — Почему ты босиком?
    — Гонялась за твоим глупым мулом, припоминаешь? Внезапно что-то просвистело у ее уха, и нож, блеснув, упал на землю в нескольких шагах от них.
    — Боже правый! — воскликнула Скайлар.
    Ястреб мигом выхватил из-за пояса «кольт» и несколько раз выстрелил. Оглушительные звуки прорвали тишину. Вскрик, раздавшийся вслед за выстрелом, свидетельствовал, что Ястреб не промахнулся.
    Скайлар охнула, когда Ястреб поднял ее и, перебросив через плечо, двинулся вперед.
    — Вниз! — неожиданно раздался чей-то голос.
    Перед ними мелькнула фигура Слоана, резко пригнувшегося к земле. Мимо них пролетела стрела и вонзилась в дерево. Слоан, не поднимаясь, сделал несколько выстрелов. Снова послышался вскрик. Ястреб развернулся, и как раз вовремя: один из воинов кроу готов был всей своей массой обрушиться на него. Но, не издав ни одного звука, индеец осел на землю. Из-за его спины появился еще один, в руках его поблескивал томагавк. Ястреб выстрелил, и этот воин последовал за предыдущим.
    Скайлар крепко зажмурилась, подавляя истерические вопли. Господи! Смерть, убийство, кровь! Реки крови!
    — Ну что, прикончим всех? — спросил Слоан.
    — А у нас есть выбор? — ответил Ястреб.
    Скайлар, так и не отходившая от мужа, вцепилась ему в плечи.
    — Давай уйдем! Просто уйдем!
    — Скайлар, они бросятся в погоню.
    — Но ведь можно же оставить хотя бы двоих? Что плохого в том, что они будут жить?
    — Скайлар, вероятно, это какой-то разведывательный отряд. Поблизости могут находиться другие. Сколько их, мы не знаем. Может, они хорошо вооружены и готовятся напасть на поселения белых — для большинства индейцев это самый быстрый путь к наживе, куда более надежный, чем нападать на другие племена.
    — И все равно давай уйдем… — настойчиво попросила она снова.
    Но тут вмешался Слоан:
    — Скайлар, поймите, вы унизили одного из воинов, встретивших вас у ручья. Ударили его. Для индейца это вызов. Может, сейчас он и мертв, но унижение страшнее смерти. Понимаете? Те, другие, кто видел это, отправятся следом и не успокоятся, пока не найдут способ похитить вас.
    Согласна она или нет, теперь было не важно. Стрелы свистели над их головами, пролетали так близко, что одна из них даже пришпилила юбку Скайлар к земле. Нервы бедняжки были на пределе, она вскрикнула, а Ястреб, толкнув ее на землю, привстал на одно колено, но выстрелить ему не удалось — один из кроу прыгнул на него, повалив на землю, и оба принялись кататься в грязи.
    — Не высовывайтесь! — услышала Скайлар возглас Слоана, как раз когда собиралась встать.
    И правда, не стоило. В этот момент второй из оставшихся в живых кроу метнулся к Слоану. Теперь две пары борющихся не на жизнь, а на смерть мужчин катались по земле.
    Дольше оставаться в бездействии было невозможно, а потому Скайлар вскочила на ноги и, наклонившись, подобрала «кольт» Ястреба. Сколько еще оставалось патронов? Оружие, такое тяжелое, казалось, жгло ладонь. Надо хорошенько прицелиться. Но как? Как можно выстрелить, когда мужчины ни на секунду не прекращают драться? Так ненароком и убьешь не того.
    Внезапно Ястреб вскочил, дикарь — за ним следом. Они кружили, мелькали перед глазами. Скайлар наставила на них револьвер и, улучив момент, когда индеец набросился на Ястреба, выстрелила.
    Послышалось проклятие — Ястреба, — и в тот же миг индеец рухнул ему на грудь. Скайлар вздрогнула, думая, что убила дикаря. Ястреб отпихнул тело от себя, и, когда оно тяжело осело на землю, Скайлар заметила рану, зияющую на разрисованной груди. Ястреб же сжимал руку. Она видела, взгляд его направлен на нее, но что выражает, не понять, слишком темно.
    — Я выстрелила…
    — В меня! — последовал хриплый ответ. — Ложись! — внезапно крикнул он.
    Она так и сделала. Окровавленный нож Ястреба пролетел мимо, остановив последнего оставшегося в живых индейца кроу, вознамерившегося расколоть голову Слоана огромным камнем. Но Слоан и сам не мешкал — кроу рухнул на землю, пораженный одновременно двумя ножами: один торчал из спины, другой — из груди. С ужасом глядя на него, Скайлар выронила револьвер и, пошатываясь, отступила назад. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота.
    Кто-то рядом кашлянул, привлекая ее внимание. Это был Ястреб, он по-прежнему сжимал свою руку.
    — Ты что, хотела убить кроу, но плохо целилась, или избрала своей жертвой меня, но промахнулась?
    Скайлар точно прорвало, она бросилась осыпать ударами маленьких кулачков бронзовую грудь.
    — О Господи! Господи! Как ты можешь?!
    — Эй! Тише, детка… тише… все хорошо, я просто пошутил. Наверное. Скайлар, все в порядке.
    Она уронила голову ему на грудь.
    — Вовсе нет, совсем не в порядке. Вокруг одни мертвые. Ястреб заставил ее поднять лицо.
    — Хотела, чтобы мертвыми были мы? Она покачала головой:
    — Нет!
    Внезапно слова словно бы иссякли, и Скайлар снова уткнулась носом ему в грудь. Немного успокоившись, взглянула через плечо и заметила Слоана, сосредоточенно собирающего ножи. Вот вынул их из тела последнего убитого индейца.
    — О Боже! — прошептала она. — Мы можем уйти? Прямо сейчас, пожалуйста!
    — Не так скоро, — сказал Слоан. Он подошел только что и встал рядом с Ястребом, коснулся щеки молодой женщины и чуть улыбнулся.
    — Но…
    — Мы еще не сняли с убитых скальпы, — сказал он.
    — Что?! — воскликнула она.
    — Скайлар, он подтрунивает над тобой, — постарался успокоить жену Ястреб. — Мы собираемся похоронить их.
    Она недоверчиво вскинула глаза:
    — Индейцы ведь не хоронят своих мертвых. Мужчины переглянулись.
    — Иногда. Большинство жителей равнин устраивают им погребальное ложе на деревьях, но иногда выкапывают неглубокие могилы у скал. Но дело сейчас даже не в обычаях. Мы не хотим, чтобы кроу обнаружили их тела. Не исключено, что другие воины спешат к ним навстречу.
    — Вот как, — понимающе протянула Скайлар.
    — Сможешь последить за лошадьми? — спросил Ястреб. Она кивнула. Разумеется, лошади и так никуда бы не ушли, просто ее хотели чем-то занять. Скайлар пошла вслед за Ястребом, но, поморщившись от боли, тут же остановилась. Тому ничего не оставалось, как только подхватить жену на руки. Как только они оказались под кронами деревьев, Скайлар увидела коней Ястреба, Слоана и своего. Ястреб усадил ее верхом на Орешка.
    — Ты и лошадь успел привести? — не скрывая изумления, спросила она.
    Он похлопал мерина по шее.
    — Орешек — прекрасное животное, — проговорил Ястреб. — Не хотелось терять его.
    — Ты спас лошадь прежде, чем отправился спасать меня? — отчего-то шепотом спросила она.
    Его губы изогнулись в улыбке.
    — Мы не знали, сколько в лагере индейцев кроу. И опасались погони. Сейчас захваченные у них лошади пасутся неподалеку. Заберем их, как и скот, с собой и перегоним людям моего деда.
    — Ты спас лошадь раньше меня? — повторила Скайлар. И снова Ястреб рассмеялся.
    — Но уж по крайней мере в тебя я не стрелял. Скайлар как раз хотела спросить о ране, но обида не позволила произнести слова участия.
    — Ты поехал ради того, чтобы спасти лошадь, — не переставая, твердила она.
    Ястреб пожал плечами.
    — Среди индейцев сиу существует обычай: тот, кто украдет у своего соплеменника жену, должен заплатить пострадавшему выкуп. Обычно это бывают лошади. И то и другое — собственность.
    — Мне следовало целиться тщательнее! — вспыхнула она. С губ Ястреба не сходила улыбка. Он стоял так близко, пальцы гладили пораненную ступню молодой женщины.
    — Лошадьми занимался Слоан, — сказал он. — А я отправился сразу за тобой. Был рядом, наблюдал, ждал. Помнишь, я говорил, что убью любого, будь то белый или краснокожий, кто осмелится посягнуть на то, что я считаю своим?
    Слова неожиданно согрели ее, хотя нервная дрожь от пережитых только что событий все еще сотрясала тело. Голос его звучал искренне. Так хотелось прижаться к сильной груди, и в то же время непонятная сила заставляла отстраниться.
    — Так, значит, — проговорила она, — ты убил тех людей из-за меня, а не ради того, чтобы заполучить лошадей?
    Ястреб протянул руку и ласково провел ладонью по нежной щеке. Глаза таинственно поблескивали в лунном свете, резкие черты лица казались еще более резкими.
    — Я хотел и того и другого, любовь моя, — промурлыкал он. С этими словами Ястреб покинул жену: необходимо было еще помочь Слоану совершить печальную церемонию и похоронить мертвых.

Глава 16

    Кофе, печенье, прихваченные из дома, да несколько водяных птиц, которых Ясень успел заманить в силки, — вот из чего состоял их ужин. Скайлар, желая согреться и успокоиться, отпила несколько глотков бренди. Ясень стоял на страже. Ястреб, бросив пристальный взгляд на жену, проговорил:
    — Вижу пятнышко грязи на твоем милом носике. Скайлар опустила ресницы и до боли прикусила губу. Пятнышко! Да она вся в грязи! Одежда изодрана и пропылилась.
    — Ручей всего в тридцати шагах отсюда, — сообщил Слоан.
    — Хочешь вымыться? — спросил Ястреб, кивнула головой и встала.
    — Нужна чистая одежда? — поинтересовался он.
    — У меня есть своя.
    — Ну конечно, — промурлыкал он.
    «Не иначе как снова смеется», — подумала Скайлар и махнула рукой в ту сторону, где лежал узел с ее вещами.
    — Позволь мне. — Ястреб поднялся вслед за ней, взял за локоть и отправился туда, куда она указывала.
    Слоан растянулся на траве, положив под голову седло. Едва парочка исчезла из виду, улыбка тронула его губы.
    Когда подошли к ручью, Скайлар опустилась на колени и попробовала рукой воду. Зябко поежилась. Не вода, а лед.
    — Вовсе не обязательно окунаться целиком, — сказал Ястреб, протягивая ей кусок пахнущего мыла, которое достал из ее вещей. Скайлар яростно затрясла головой.
    — Я должна! — Ей и сейчас казалось, что она ощущает прикосновения грязных рук. Вряд ли он способен понять ее. А может, и поймет.
    Скайлар поднялась и начала быстро скидывать с себя одежду, а после вошла в воду и, вздрагивая, принялась с остервенением намыливаться. Ястреб поджидал на берегу с простыней. Когда терпеть уже не стало сил, она выбежала из воды, а Ястреб тут же завернул ее в простыню и крепко прижал к себе, согревая своим теплом. Но Скайлар все продолжала трястись.
    — Так много убитых!
    Ястреб вздохнул, гладя ее по волосам.
    — Индейцы — народ воинственный. Кроу впитывают с молоком матери, что они рождены, чтобы убивать, и должны быть готовы к смерти, которая поджидает в любом бою, в любом набеге. Что ни говори, воины они храбрые. Сиу тоже учат своих детей необходимости уметь драться со своими врагами. И не бояться смерти.
    — Как это жестоко!
    — Мир жесток, Скайлар. Войну белых людей, в которой участвовал и я, едва ли можно назвать менее жестокой, чем вражду между племенами индейцев. Там брат шел на брата, а отец, сам того не зная, мог оказаться с сыном по разные стороны поля боя.
    Скайлар, помолчав, прошептала:
    — Я так боялась.
    — Все уже позади.
    — Там был один выкрашенный черной краской дикарь. Он мог…
    — Нет, Скайлар, не мог. Я обязательно пришел бы на помощь, хоть и был занят тем, что оценивал силы индейцев и прикрывал Слоана, пока тот уводил лошадей. Но я все время находился рядом и ни за что не дал бы тебя в обиду и, уж конечно, не позволил бы тому индейцу… Он обрек себя на смерть тем, что сама мысль воспользоваться твоей беспомощностью пришла ему в голову. А теперь давай помогу тебе одеться. Слоан еще какое-то время постоит на страже, а потом я его сменю. До тех пор надо поспать.
    Скайлар все еще не согрелась, но постаралась сдержать дрожь, чтобы не мешать Ястребу натянуть на нее одежду. Чистое белье, платье. Заметив багровые полосы от ремней на ее запястьях, Ястреб приник к ним губами, сначала к одной руке, потом к другой.
    — Больно?
    Она покачала головой и спрятала руки.
    — А как ты? Куда пришелся выстрел? Он улыбнулся.
    — Кость не задета. Всего лишь царапина.
    — Позволь взглянуть.
    Ястреб со вздохом раскрыл повязку, наскоро сделанную из полоски полотна, оторванной от рубашки. Рана оказалась довольно глубокой, и, похоже, в нее попала грязь.
    — Выглядит неважно.
    — Я промыл ее виски. Все должно быть хорошо.
    — Ну, по крайней мере забинтовать-то ее как следует надо! — возразила Скайлар и потянулась к батистовому платку. Прежде чем перевязать руку, смочила ткань в холодной воде. Смотреть на мужа Скайлар избегала, боясь, что он остановит ее.
    Когда с перевязкой было покончено, они отправились обратно к лагерю. Хорошо бы Ясень успел починить ее сапоги, думала она. Внезапно Ястреб сжал ее плечо и заставил развернуться.
    — Скажи, это было по-другому? — Голос его звучал требовательно.
    Скайлар, немало озадаченная, покачала головой:
    — Не понимаю, о чем ты?
    — Было ли это иначе? — Тон оставался все таким же жестким. — Что ты чувствовала, когда тебя похитил другой индеец?
    Скайлар попыталась вырвать руку из тисков его пальцев, но тщетно. Поднять глаза почему-то стало очень трудно.
    — Да!
    — Да?
    — Да, все было иначе.
    — И как же?
    — Трудно сказать. Разве можно сравнивать?! Ты совсем не такой, как они. И ты понимал, что я говорю. Ты…
    — Что — я?
    Скайлар отважилась взглянуть на него.
    — Ты дал мне возможность самой сделать выбор, — сказала она.
    — Но, по правде говоря, выбора у тебя не было, не так ли? Поскольку возвращаться назад ты ни за что не хотела.
    — Но я осталась с тобой! Ты! Ты был мой выбор! — воскликнула бедняжка и снова попыталась вырваться. Но напрасно.
    Ястреб сгреб ее в охапку, Скайлар яростно вырывалась, однако стоило ей взглянуть в зеленые глаза, как всякое желание сопротивляться пропало.
    — Нога все еще болит? — спросил Ястреб. Она кивнула.
    — Тогда надо не терять времени и поспешить домой. Мои тетушки живо излечат тебя своими снадобьями.
    Поспешить домой…
    Ястреб больше не произнес ни слова, пока шли к лагерю. Готовясь ко сну, он расстелил одеяла прямо на земле, в головах положил седла и устало растянулся на импровизированной кровати; грудь его была подушкой для Скайлар. Сильная рука, точно защищая от всех невзгод, обвилась вокруг жены, погладила по волосам.
    Прикосновение можно было назвать почти… ласковым.
    Силы Скайлар были на пределе. События этого дня, боль, душевная и физическая — все привело к тому, что постепенно она начала засыпать.
    Поспешить домой…
    Дом.
    Дом по-прежнему находился среди индейцев сиу.
    Интересно, наступят когда-нибудь такие времена, когда дом для него будет там, где она, думала Скайлар.
    На следующий день Слоан присоединился к Скайлар, и какое-то время они ехали рядом.
    — Жизнь среди равнин, знаете ли, имеет свои преимущества, — сказал он, поворачиваясь к спутнице.
    Скайлар, немало удивленная его словами, непонимающе вскинула брови.
    — Никто не относится к детям так, как индейцы сиу, — продолжил он, задумчиво глядя вдаль. — Щедрость их превосходит всякие границы, поскольку радуются вещам они только тогда, когда их можно подарить другому. Что действительно ценится, так это мудрость старейшин. Мы окружаем их заботой и воздаем почести.
    — Но и мы заботимся о пожилых людях! — воскликнула Скайлар.
    Он пристально посмотрел на нее.
    — Ну, большинство из нас, — поправилась молодая женщина.
    Слоан лишь улыбнулся в ответ.
    — Вы сказали «мы», — заметила она. — Имели ли вы в виду себя, офицера кавалерии?
    — Жизнь сложна, а моя еще и полосата, как зебра. Что вам ответить? Все это я говорю лишь затем, чтобы вы ничего не боялись. Вы рады, что вас спасли, и одновременно не уверены в своих спасателях.
    — Все не совсем так, — запротестовала она. — Просто… Ах, Слоан, в жизни не видела такой резни!
    — Боюсь, вам предстоит увидеть еще и не такое, — как-то уж слишком спокойно сказал он. — Может произойти кое-что и похуже.
    — Я не говорила, что никогда не попадала в передряги, — возразила Скайлар. — Со мной случалось такое, что вам и не снилось. Но столько… крови.
    Он бросил на нее проницательный взгляд.
    — Так, значит, жизнь на востоке не такая уж и сладкая? Медленно растягивая губы в улыбке, Скайлар ответила:
    — Сейчас мы говорим о западе.
    — А почему бы не поговорить о востоке? О том, как вы с Ястребом поженились? Ничего не знаю об этом. Вдруг появилась его новая жена, поразительная красавица. Прямо принцесса из сказки.
    — Ястреб ничего не рассказывал вам? Он, усмехнувшись, наклонился к ней.
    — А какие слухи ходили! Говорили, будто женщина, которая приехала в эти места и называет себя леди Даглас, понятия не имела, что она не вдова, а жена молодого лорда Дагласа. Кто-то мог решить, что обворожительная незнакомка, испытывающая денежные затруднения, решила отыскать любой способ поправить свое положение.
    — Понимаю. А вы? Тоже думаете, что я как-то использовала лорда Дэвида Дагласа?
    — Ничуть, — ответил Слоан, и, к своему удивлению, Скайлар почувствовала, что он говорит совершенно искренне. — Возможно, Дэвид действительно был болен, а мы этого не знали. Человеком он был сильным, и если уж решил не посвящать никого, то ни одна живая душа об этом бы и не узнала. И уж глупцом его назвать никак нельзя. Ни одна женщина, как бы молода и хороша она ни была, не смогла бы использовать его.
    — Спасибо.
    — Я не хотел оскорбить вас.
    — Нет, я в самом деле искренне благодарна вам. Я никогда не пользовалась его немощью. И даже не пыталась.
    — Верю.
    — Пусть это останется между нами.
    — То есть, вы хотите сказать, ваш муж думает иначе?
    — Я просто уверена. Слоан с минуту молчал.
    — Он очень любил отца. Так любил, как, может, вам и не понять. Отношения между ними складывались с самого начала негладко. Ястреб долгое время не хотел принимать отца, осуждал его, а после понял, как ошибался. Естественное Чувство раскаяния, осознание того, как много ты задолжал человеку, в оценке поступков которого ошибся. В последние годы жизни Дэвида они были очень близки. Если сейчас Ястреб не доверяет вам, то потому, что боль потери слишком сильна. Есть, правда, и другая причина…
    — Какая?
    — Для начала лучше расскажите свою версию, леди Даглас.
    Скайлар улыбнулась. Да, такой мужчина с легкостью может очаровать любую. Он тверд, порой безжалостен, но, когда требуют обстоятельства, может быть даже само очарование и деликатность.
    А еще чертовски проницателен и настойчив, если поставил перед собой какую-то цель.
    — История длинная и запутанная, — уклончиво ответила она. — Все, что вам нужно пока знать, — это то, что мы с лордом Дагласом были добрыми друзьями, что он был мне глубоко небезразличен. — При этих словах Скайлар зарделась. — Не в том смысле, в каком вы, наверное, подумали, — быстро пояснила она.
    Слоан рассмеялся:
    — Могу себе вообразить! Дэвиду было достаточно одного взгляда для того, чтобы решить: вы идеально подходите его сыну.
    — Но оказалось, что совсем не подхожу, верно?
    Слоан натянул поводья и повернулся к Скайлар.
    — Вы и представить себе не можете, насколько идеально. Но вы ведь не испугались его, так? Ну, по крайней мере не настолько, чтобы потерять сознание?
    — Нет, один раз было.
    — Это когда же?
    — Когда Ястреб сообщил мне, что он лорд Даглас.
    Слоан захохотал и никак не мог остановиться, так что, пришпорив коня, унесся вперед. Скайлар какое-то время пребывала в замешательстве. Вернулась же к реальности тогда, когда заметила рядом с собой Ястреба.
    Слоан, по всей видимости, в компании не нуждался, он и сам с собой умел веселиться.
    — Ну что ж, — заметил Ястреб, — ты так прекрасно ладишь с моими друзьями. Как путешествие? Наслаждаешься?
    В намеренно беззаботном голосе сквозило раздражение. Пожалуй, это даже приятно, решила Скайлар. Улыбнувшись, она сказала:
    — Здесь очень красиво.
    — Именно здесь обитает Вакан.
    — Великий Дух? Ястреб кивнул.
    — Ты веришь в него? Казалось, совсем недавно ты присутствовал на христианском обряде погребения.
    Ястреб передернул плечами.
    — Отец исповедовал христианство.
    — А вы?
    — Среди белых я христианин. Я верю в силу куда более могущественную, чем люди. Можно называть ее Богом или Ваканом. Все люди — ее творения, вне зависимости от цвета кожи. Когда видишь такую красоту, волей-неволей поверишь в существование божественного начала. А ты веришь?
    — Разумеется, — кивнула она, — а еще в силы добра и — неизбежно — зла.
    — Не забыть про рай с адом. Скайлар кивнула.
    — А в дьявола?
    — Дьявол, — мягко проговорила она, — живет в сердцах тех людей, которые дают ему приют.
    — А к краснокожим это отношение имеет?
    — Если они ведут себя подобно белым грешникам.
    — Ну надо же, — промурлыкал Ястреб у ее уха, — кое в чем наши мнения сходятся.
    Улыбка, сначала робкая, озарила лицо Скайлар. И вот она рассмеялась. Страх и ужас прошлой ночи казались такими далекими.
    — Вакан для индейцев сиу, несомненно, является верховным божеством. Но, кроме Великого Духа, есть еще множество других богов, все они разные, каждый не похож на другого.
    — Как интересно! Ястреб наклонил голову.
    — Есть еще четыре великих божества, стоящих чуть ниже верховного. Это Иньян — камень, Мака — земля, Скан — небо и Ви — солнце. Еше ниже стоят четыре малых божества, тесно связанных с великими. Ханви, луна, связано с божеством Ви, солнцем. Тейт, ветер, — со Скан, небом. У Воуп связи с Мака, землей. Воуп является дочерью солнца и луны, ее называют еще прекраснейшей. Вакиньян, крылатые духи, которые завывают, как ураган, и глаза которых подобны молнии, имеют ассоциативную связь с Иньян, камнем. Улавливаешь?
    — Кажется… Какой же это необыкновенный мир! — воскликнула Скайлар и распростерла руки, точно пытаясь вместить в себя и высокое синее небо, и все-все, что окружало ее.
    — Многим сиу кажется, что, находясь здесь, они владеют всем миром. Небом, солнцем, землей, всем этим великолепием щедрой природы.
    — Землей, которую они теряют? Ястреб кивнул, глаза смотрели с печалью.
    — И что же теперь будет? — спросила она.
    — Правительство убеждено, что Блэк-Хиллз должен принадлежать американскому народу.
    — И?
    — Так они и сделают.
    — Но если будет достигнуто соглашение…
    — Соглашение? Что толку? Ни одно из них не стоило и бумаги, на которой было написано. Да, индейцы проявляли жестокость по отношению к белым, однако правда и то, что белые отвечали им не меньшей жестокостью. Возникает вопрос: куда смотрят боги? Лично я думаю, что время уже пришло и не стоит дожидаться очередной трагедии, чтобы достичь еще одного «соглашения».
    — Но тогда…
    — Вот мы со Слоаном и приехали, поскольку всегда занимались тем, что служили посланцами мира, ну а уж если случалась резня, то мы старались, насколько возможно, сократить число потерь. Это самое большее, на что мы, да и любой другой, в подобной ситуации способны.
    Он невесело усмехнулся и, сжав бока своего коня пятками, устремился к Слоану помогать согнать скотину.
    В тот вечер, когда они остановились на ночлег, Скайлар первым делом крепко привязала Скеффингтона к дереву. Мул, разумеется, сопротивлялся, мотал головой, пытался убежать, но Скайлар не желала повторения вчерашнего инцидента. Сняла тюки с его спины и поставила кофе на огонь. Готовить на открытом костре? Нет, никто и предположить не мог, что она на такое способна, а потому Ясень привычно взялся за дело, а Скайлар рвалась ему помогать: отлынивать от работы было не в ее правилах. Охоты в тот вечер не было, а потому они разогрели то, что захватили с собой из дома, стряпню Мэгги — ветчину, бобы и кукурузные лепешки.
    Даже сейчас, вечером за ужином, когда, казалось бы, никакая опасность грозить не могла, Ястреб и Слоан попеременно стояли на страже, оба были вооружены револьверами и ножами. Предосторожность никогда не помешает — вот основное правило путешествующих по диким равнинам.
    — Думаешь, кроу бродят где-то поблизости? — Скайлар пыталась сказать это так, чтобы дрожь в голосе была не слишком заметна.
    — Сейчас, может, и нет, — сказал он и покачал головой. Ястреб опустился рядом с женой, а Слоан встал на его место и, прислонившись к могучему дереву, устремил взгляд в ночное небо.
    — Мы уже близко к лагерю Бешеной Лошади.
    — Откуда тебе знать? — поразилась она.
    — По следам.
    — Следам?
    Ястреб согрел ее своей улыбкой.
    — Здесь недавно охотились люди. Много людей. Не знаю, что забыли здесь те воины кроу. Им опасно находиться в такой близости от большого лагеря, разбитого индейцами сиу.
    Скайлар непонимающе покачала головой:
    — Прости, как-то все это странно. Люди Бешеной Лошади ненавидят переселенцев настолько, что даже близко к резервациям — пусть даже для простого разговора — подойти не хотят. Но у вас со Слоаном в жилах течет кровь белых людей, и тем не менее вы без страха отправляетесь в лагерь индейцев!
    Ястреб переглянулся со Слоаном. Выражения их лиц со всей ясностью показывали, что едва ли имеет смысл что-то объяснять, все равно ей не понять, она не их крови. Но Ястреб все-таки решил попытаться:
    — Каждый человек для индейцев сиу — личность. Есть у него и свой путь, которым ему назначено идти. И ни один не имеет права указывать другому, на какую дорогу свернуть.
    — Значит, любой может делать все, что ему заблагорассудится, в любое время? — поинтересовалась она.
    Ястреб отрицательно покачал головой.
    — Есть четыре добродетели, которые мы ценим больше всего: мужество, храбрость, щедрость и мудрость.
    — Ведь эти добродетели помогли нам выжить, — вставил Слоан.
    — Воин должен быть храбрым, должен защищать свой дом и уметь хорошо охотиться, чтобы прокормить семью. А еще проявлять храбрость в открытых стычках с врагами, — добавил Ястреб.
    — О да, такие битвы ценятся нашими воинами, но оказывают им плохую услугу на поле брани, — сказал Слоан. — Рукопашный бой. Вы и сами вчера в таком участвовали.
    — Что? — изумилась Скайлар.
    — Тогда, когда выбила оружие из рук индейца, — пояснил Ястреб. — Нет лучше способа проявить храбрость, чем подойти к врагу вплотную и убить его. У сиу это в крови, и потому очень часто во время военных столкновений, когда они рвутся сразиться в рукопашном бою, многие гибнут.
    — Тогда как белые солдаты, отлично зная, насколько хорошо умеют индейцы управляться с томагавками, винтовками и стрелами, стараются не подходить слишком близко и убить противника как можно скорее, — продолжил Слоан. — Офицеры должны устраивать большие битвы, ведь лишь только так они смогут выиграть сражение и получить повышение по службе.
    — Или даже больше того. Если слухи верны, Оти Кастер стремится одержать великую победу над индейцами сиу, преследуя цель баллотироваться в президенты Соединенных Штатов, стать Великим Белым Отцом и выполнить обещания, которые дал своим шпионам из племени кроу и другим, — проговорил раздраженно Ястреб.
    — Сиу великие победы не нужны, для них главное — оставаться храбрыми воинами, способными в любой момент оказать отпор, — заметил Слоан. — Рукопашный бой — вот что сиу почитают больше всего. А вчера ночью вы, женщина, решились противостоять воину. Они, не переставая, говорили об этом даже тогда, когда мы нашли вас. Большего оскорбления для воина быть не может.
    — Но это сделало тебя трофеем еще более ценным, — пробормотал Ястреб, подбрасывая сухую ветку в костер.
    — Любой воин волен организовать военный поход, — начал Ясень. — А кто пожелает, может присоединиться к нему.
    — Если кто откажется, — пояснил Слоан, — это его дело.
    — Однако, — продолжил Ясень, — во время больших передвижений племени, охоты или серьезных военных сражений акисита обычно следят за молодыми воинами, которые могут поставить все дело под угрозу.
    — Акисита?
    Ястреб сначала посмотрел на Слоан, а потом воздел руки к небу.
    — Своего рода полиция у индейцев, — пояснил он. — Их выбирают из наиболее отличившихся воинов, но все построено так, чтобы не дать им слишком большие полномочия. Никто не волен контролировать жизнь и поступки других людей.
    — Очень демократично, — улыбнулась Скайлар.
    — У нас свободное общество, — мягко проговорил Ястреб. — Здесь есть как свои преимущества, так и недостатки.
    — То есть?
    — Он имеет в виду, — пояснил Слоан, — что в армии генералы отдают приказы, и рядовые обязаны выполнять их беспрекословно. Ни один индейский вождь не сможет приказать сотням воинов, если они не захотят подчиняться ему.
    — Люди, которые собрались вокруг Бешеной Лошади, сделали это по собственному выбору, — снова перебил его Ястреб. — А мы, когда приедем туда, должны забыть на время, что пришли из стана белых людей, и это был наш выбор.
    — И кем же, по-твоему, буду на то время я? — закипая, поинтересовалась Скайлар.
    — Собственностью, — благодушно улыбаясь, ответил он.
    — Нет, ты ведь несерьезно…
    — У вас будет свой вигвам, — заверил ее с ухмылкой Слоан.
    — Но прежде ей придется соорудить его, — вторил ему Ястреб. — И запомнить, что женщина должна знать свое место. Сначала обслужить своего господина, а потом уже есть самой.
    — В самом деле? — скептически протянула Скайлар.
    — Тебе придется быть очень осторожной. Жен все еще крадут, хотя это и осуждается. Правда, пострадавшей стороной станет человек достаточно могущественный, с ним связываться лучше не надо.
    — Такое случалось раньше, — бросил реплику Ясень.
    — Печальные истории! — Слоан покачал головой. — Только вспомни, чего это стоило Бешеной Лошади, когда он влюбился в жену Быстрой Воды и убежал с ней.
    — Да, заплатить ему пришлось немало, — подтвердил Ясень.
    — Бешеная Лошадь был ранен, лицо его теперь обезображено шрамом, а вся его семья подвергнута осуждению, — сказал Слоан. — К счастью, его родные никак на это не отреагировали, хотя могли бы и отомстить.
    — Да, и Черной Ленте не было причинено никакого вреда. — Ястреб улыбнулся жене. — Нос ее мог значительно пострадать, быть отрезанным, например. Муж вполне имел право избрать подобный способ наказания.
    Скайлар почувствовала, что с нее довольно. Обозлившись на всех них, вместе взятых, она встала. Днем Ястреб был внимателен, заботлив, но лишь потому, что хотел этого. Возможно, все эти истории чистая правда, но рассказывают они их ей, чтобы посмеяться. Поиздеваться над ней. Вот уж в чем сомнений нет.
    Она плеснула остатки кофе в костер, отбросила в сторону жестяную кружку и направилась быстрым шагом к воде.
    — Скайлар! — услышала она резкий оклик Ястреба.
    Скайлар проигнорировала его и припустилась к ручью, подхватив полы плаща. Полная луна заливала все вокруг ярким серебристым светом. Если где и можно было найти тень, так только под раскидистыми кронами деревьев. Впереди, совсем недалеко, мерцали блики. Едва заметный ветерок пускал мелкую рябь по воде, и оттого казалось, будто она разбивается на тысячи маленьких зеркал, вбирающих в себя и небо, и землю, и все, что находилось вокруг.
    «Это совершенно чуждый мне мир!» — кипела Скайлар. Черт бы побрал Ястреба! Она сделала все, что могла. Приехала сюда, в дикий край. Подверглась нападению враждебно настроенных индейцев, была захвачена в плен. Даже чертов кофе, и тот для него сварила!
    Она яростно пнула ногой кочку.
    И вот снова расплачивается!
    А вот и ручей! Так приятно зачерпнуть полную пригоршню прозрачной воды и плеснуть в лицо, охлаждая разгоряченные щеки! Нарушенная гладь воды пошла волнами. Скайлар снова плеснула водой в лицо, вдруг с удивлением подумав, что разозлилась-то она на самом деле непонятно почему. Ведь то, что они говорили, вполне могло быть правдой. Нет-нет, не на слова она обиделась, а на тон, снисходительно-насмешливый. Похоже, что бы она ни делала, Ястреб все равно не снизойдет до прощения. Как же в этот момент она ненавидела его!
    Небольшие волны, которые она подняла, постепенно начали стихать. Внезапно сзади возникла огромная зловещая тень. Ужас холодной рукой сдавил горло. Кроу! Снова индейцы кроу…
    Скайлар быстро вскочила на ноги. Снова ушла слишком далеко! Господи, что бы ни случилось, нужно оставаться там, где безопасно.
    Она развернулась, готовая в любой момент броситься со всех ног назад.
    — Скайлар!
    Это Ястреб, с облегчением поняла она. Огромный, широкоплечий, руки сложены на груди, вся поза выражает крайнее раздражение.
    — В чем дело? — спросила она, стараясь изо всех сил не дать вздоху облегчения вырваться из груди, не показать, как она только что была напугана. Гораздо лучше сейчас держать его на расстоянии. К тому же нельзя было не заметить, что и Ястреб тщетно пытается справиться с собой. Челюсти плотно сжаты.
    — Бессмысленно все время убегать, — сказал он наконец.
    — Но и оставаться мне было незачем, — возразила она. Ястреб поднял вверх ладони.
    — Общество индейцев сиу живет по определенным законам. Прости, ничего утешительного добавить не могу.
    — Боюсь, тебя ждет разочарование: я не умею строить вигвам.
    — Мы остановимся у моего деда. — Ястреб протянул к ней ладонь. — Давай вернемся в лагерь.
    Скайлар сделала вид, что не заметила протянутой руки.
    — Какое счастье, что я не сиу, — холодно проговорила она. И снова на лице Ястреба отразилась внутренняя борьба, которую он вел с самим собой. Опустив руку, он заговорил, не скрывая нетерпения:
    — Когда же ты поймешь? Все мы — люди. Да, сиу выбирают себе жен, заботятся о них, нежно любят. Их чувства совсем не отличаются от чувств белых людей. Жена заботится о муже и детях, а в обмен получает защиту. И любовь. Любовь мужа и детей. А если овдовеет, о ней заботится семья, друзья же мужа будут воздавать ей всяческие почести и помогать. Женщина свободна радоваться жизни, заниматься искусством, любить и быть любимой. И вести себя при этом достойно. Ей вовсе незачем хитрить и обманывать.
    — В отличие от белой женщины, — заметила Скайлар. Ястреб ничего не ответил.
    — В отличие от меня, — добавила она.
    Он продолжал пристально смотреть на нее. Скайлар глотала слезы. Внезапно, точно вспышка молнии, она вдруг поняла, что первая причинила Ястребу боль, первая попыталась высмеять его образ жизни. Что же она рассчитывала получить взамен? Разумеется, он начал обороняться. Гораздо умнее было бы вовсе не начинать этот глупый спор.
    — Мне не следовало заставлять тебя ехать со мной, — сказал он.
    — Но ты заставил.
    — У тебя дар приводить в ярость.
    — Равно как и у тебя.
    — Ты сама решила приехать на запад.
    — Да, но я… — начала было она, но осеклась, не придумав достойного ответа.
    — Никогда не думала, что станешь женой индейца, — закончил за нее Ястреб.
    Вовсе не это она хотела сказать, но найти нужных слов никак не могла. И так всегда. Только наступал какой-то просвет и их отношения налаживались, как вдруг что-то словно ломалось и все шло под откос. Сердце подсказывало, что сейчас виноваты они оба.
    — Это ты, насколько мне известно, не хотел иметь жену, — как бы вскользь заметила она.
    — Но получил. Да, это моя жизнь. Ты решила остаться со мной, хотя возможность уехать тебе я давал. — Он снова протянул ей руку. Ладонь повернута вверх, жест такой примирительный! — Пойдем вернемся в лагерь.
    Скайлар не двинулась с места.
    — Черт возьми! — невольно выругался он. — Я предложил тебе все, что мог.
    — Может, этого недостаточно.
    — Чтобы получить больше, нужно самой стать щедрой.
    — Ну что еще я могу дать тебе?! — теряя самообладание, выкрикнула Скайлар.
    Ястреб удивленно изогнул бровь.
    — Правду, — последовал прямой ответ.
    — Я не лгала…
    — Но и не призналась ни в чем.
    — Вот и ошибаешься! Я открылась даже больше, чем рассчитывала. Больше ничего…
    — Есть, уверен, есть кое-что еще. Однако, похоже, даже под пытками, даже индейцам из племени кроу не под силу добиться от тебя признания. — Ястреб больше не мог ждать, а потому схватил жену за руку и потянул за собой.
    — Кроу! — усмехнулась она. — Что до пыток, то здесь ты куда изощреннее!
    — Приятно сознавать, что хоть в чем-то превосходишь своих врагов, — парировал он.
    — А кто я тебе? Враг?
    — Ты моя жена.
    — Нежеланная. Хотя временами тебе, разумеется, приходится забывать о столь неприятном факте!
    Ястреб остановился так внезапно, что Скайлар налетела на него. Уткнулась носом в куртку. Почувствовала запах кожи, такой приятный. Оскорбительные слова. Да, они много чего наговорили друг другу. Однако все равно, словно помимо воли, радость оттого, что кто-то сильный всегда рядом, всегда сможет прийти на помощь и защитить, наполняла ее душу. Скайлар отступила назад и подняла глаза, встретившись с ним взглядом.
    — Забыть? Ни на секунду, любовь моя. Ни на одну секунду. И позволь предупредить, лучше бы и тебе не забывать об этом.
    — Я рискую своим носом? — с вызовом спросила она.
    — Носом? — Ястреб изумленно поднял брови. — Что за глупости! — Схватив ее снова за руку, он притянул молодую женщину к себе, не опуская пристального взгляда. — А теперь пошли.
    На губах его заиграла улыбка, зеленые глаза засветились опасным блеском. Ястреб хмыкнул и назвал ее так, как индейские мужчины называют своих жен:
    — Скво!

Глава 17

    Лагеря Бешеной Лошади они достигли к полудню следующего дня. Еще задолго до того, как показались вигвамы индейцев, Скайлар почувствовала, что в воздухе что-то носится. Странное ощущение, словно деревья вдруг обрели способность видеть. Перед самым въездом в лагерь их встретил индейский воин. Скайлар испугалась — поначалу он показался ей в точности таким, как те дикари из племени кроу, которые напали на нее, — чем вызвала новый взрыв раздражения у Ястреба; он не мог взять в толк, как можно их спутать: одежда, раскраска, поведение — все иное. Однако Слоан постарался успокоить ее: мало кому из кавалеристов, годами имевших дело с индейцами, удается различить их.
    Огромное количество — Скайлар показалось, несколько сотен — вигвамов расположились по берегам реки. Индейцы сиу. Такого скопления краснокожих ей еще не приходилось видеть. Но и показывать, что напутана, не хотелось.
    Хотя было страшно.
    Воин, который встретил их, оказался братом Ясеня и двоюродным братом Ястреба, его имя было Серебристый Ворон. Стоило въехать в поселение, как дети облепили всадников со всех сторон, улыбки играли на лицах. Женщины — каждая была чем-то занята: кто готовил, кто шил одежду из кожи — разглядывали гостей с не меньшим любопытством. Со всех сторон сыпались приветствия. Ястреб, Ясень и Слоан здоровались в ответ. Всадники остановились у самого большого вигвама в центре лагеря. Ястреб соскочил на землю, Ясень и Слоан последовали его примеру, приветствуя высокого подтянутого человека с длинными черными волосами, в которых поблескивала седина. Совсем старик, подумала Скайлар, но выглядит отменно, похоже, здоровья ему не занимать. Достоинство, с каким он держался, и горделивая осанка вызывали восхищение.
    Пока мужчины обменивались рукопожатиями — особыми, когда руки перекрещиваются и захватывается не ладонь, а локоть, — вокруг собралась небольшая толпа. Ястреб что-то крикнул, и тотчас отделились несколько юношей, взяли под уздцы лошадей и занялись пригнанным скотом. Скайлар внезапно почувствовала на себе внимательный взгляд старика. Она посмотрела на него в ответ, панически соображая, что теперь делать.
    Словно почувствовав ее смятение, рядом появился Ястреб и помог ей спуститься на землю. Он что-то сказал пожилому человеку, вероятно, о ней, тот кивнул, а после, устремив взгляд на Скайлар, приоткрыл вход в вигвам, приглашая войти. Рука Ястреба обвилась вокруг ее талии. Скайлар думала, он войдет вместе с ней.
    — Мне нужно отлучиться. Побудь пока с моим дедом.
    — Это твой дед? — прошептала она.
    — Да.
    — Какой он… свирепый.
    — Вреда тебе он не причинит.
    — Да, но я ведь не знаю наречия индейцев сиу. Тебе в самом деле нужно идти?
    Ястреб рассмеялся:
    — Теперь вдруг полюбилось мое общество?
    — Я… — Щеки Скайлар зарделись.
    — Тебе нечего бояться.
    — Я вовсе не боюсь.
    — Вот и хорошо, справишься.
    Дед Ястреба отошел в сторону, и Ястреб подтолкнул жену ко входу в вигвам. Бросал ее на произвол судьбы, одну, со свирепого вида стариком, которого называл своим дедом. Ей ничего не оставалось, как только собраться с силами и сделать шаг вперед. Поначалу Скайлар была поражена размерами вигвама. Удивленно оглядываясь вокруг, встревожилась, заметив в палатке людей.
    Индейцы.
    Пожилая женщина с седыми волосами сидела в самом центре вигвама, подогнув под себя ноги, но не скрестив их. Иголка так и мелькала в ее руках. Изумительная вышивка — бирюза по выцветшей до белизны оленьей коже. Должно быть, получится необычайно красивое платье, из тех, что носят индианки. Пожилая женщина подняла на гостью глаза и кивнула так, словно ждала Скайлар и ничуть не удивлена ее присутствием.
    Кроме женщин, в вигваме были еще дети.
    Девочка лет одиннадцати-двенадцати, мальчик лет восьми и еще четыре малыша: один лежал в деревянной колыбели, два ребенка, которые только начали ходить, и один чуточку постарше. Кто они, девочки или мальчики, разобрать Скайлар не могла. Она так и стояла в замешательстве и смотрела; но вот старшая девочка робко улыбнулась, а малыши стали подбираться ближе.
    Улыбка девочки подбодрила гостью, и она опустилась, приготовившись поздороваться с карапузами.
    Они не заставили себя ждать и мигом взгромоздились на нее. Скайлар рассмеялась и упала на землю, малышей это развеселило, и они тоже начали радостно смеяться. Скайлар подхватила одного, с серьгой в ухе, который успел оседлать ее, и опустила на землю рядом с собой. К ним подошла старшая девочка и с несмелой улыбкой начала что-то говорить на своем языке, жестами спрашивая, не хочет ли она пить. Жесты оказались настолько понятными, что Скайлар, кивнув, ответила:
    — Вода. Да, пожалуйста.
    Дед Ястреба вошел в вигвам, наблюдая за всем происходящим удивительно темными, загадочными глазами. Обветренное лицо изрезано морщинами. Скайлар отпила воды из тыквенной бутыли и поблагодарила девочку и пожилого человека. Один из малышей отыскал в кармане ее юбки черепаховый гребешок. Она взглянула на старого воина, а после показала ребенку, как следует пользоваться этой вещицей, — смеясь, провела по темным волосам и протянула гребень ему. Ребенок пораженно следил за каждым ее движением, любопытные, миндалевидной формы глазенки становились все больше и больше. Скайлар прикусила губу, вспомнив внезапно о том, что читала, — об огромном количестве детей, убиваемых во время налетов на индейские деревни. Тогда это почему-то не воспринималось так остро, но сейчас, когда она видела перед собой этих крошек, удивительно красивых детей…
    Никто не имел права убивать невинные создания. Малышей, лица которых озарялись улыбками, милые ротики что-то лепетали, а ручки тянулись за лаской, детей, которым необходима любовь. Она вздрогнула. Подняла глаза на старого индейского воина. Он смотрел так, словно бы понимал ее мысли. Ни слова из того, что он говорил, она не разбирала, да и он не знал языка, но тем не менее каким-то образом общаться им удавалось. Воин улыбнулся, словно подбадривал ее.
    И страх словно бы испарился.
    Пожилая женщина заговорила очень тихо с воином. Он кивнул и снова посмотрел на Скайлар.
    — Быстрая Лань спросила бы, хочешь ли ты есть, но не говорит на твоем языке, а потому спросить не может.
    — Нет, я… — начала было Скайлар, но, не договорив, замолчала, пораженно глядя на индейца. Дед Ястреба вполне сносно говорил по-английски. Постаравшись справиться с потрясением, она подумала, что, должно быть, отказаться от угощения будет невежливо. — Пожалуй, я и впрямь немного проголодалась. Если только это не причинит вам хлопот.
    Старик повернулся к седовласой женщине. Она встала, отложила в сторону работу и вышла из вигвама, но вскоре вернулась, держа в руках миску, наполненную кусками мяса, плавающими в густой подливе. Скайлар поблагодарила ее и попробовала кушанье, надеясь, что ей удастся проглотить кусок не поперхнувшись. В глубине души она боялась, что ее просто стошнит.
    Но еда оказалась очень вкусной. Скайлар уселась, подогнув под себя обе ноги, точно так, как сидела индианка, и принялась поглощать мясо, наблюдая за тем, как дети играют с ее гребнем.
    Дед Ястреба сел перед огнем и устремил свой взгляд на молодую жену внука.
    — Твои ноги поранены, — сказал он.
    — Всего лишь небольшие ссадины.
    — Быстрая Лань приготовит снадобье.
    Скайлар вытянула ноги так, чтобы женщина могла осмотреть ее ступни. Пока Быстрая Лань осторожно обрабатывала раны, дед Ястреба задавал вопросы:
    — Ты приехала с востока?
    — Да.
    — Стала женой Ястреба?
    — Да.
    — Как?
    — Я… я встретила там его отца.
    Старый воин кивнул, словно объяснение показалось ему вполне удовлетворительным, в то время как все остальные принять его не могли.
    — Дэвид нашел тебя для Ястреба.
    — Я… да, так.
    Пожилой мужчина улыбнулся.
    — Что ты думаешь о нас? Прямой вопрос озадачил ее.
    — Я, право, еще даже не знаю, ведь я только приехала и ничего не успела узнать, но пытаюсь разобраться. Пока могу сказать одно: дети — чудо.
    — Хорошо. Я их прадед. Четверо маленьких — дети Яркой Птички, двоюродной сестры Ястреба, сестры Клинка, Серебристого Ворона и Ясеня. Двое постарше — дети Красной Лисы, их брата, который погиб в бою.
    — Мне очень жаль.
    — Спасибо. Так каково твое мнение о нас?
    — Я думаю… думаю, мне многое надо узнать, прежде чем сказать что-то определенное. Мне говорили, что сиу храбрые, сильные, щедрые и мудрые люди. Надеюсь, что вы ко мне будете… великодушны. Я… — Скайлар на секунду замолчала. — А что вы думаете обо мне? — спросила она прямо.
    Как же они похожи с Ястребом, подумала Скайлар, услышав уклончивый ответ:
    — Мне тоже многое предстоит узнать.
    Она улыбнулась, опустив ресницы, и кивнула.
    — А как ты хочешь, чтобы относились к тебе? — спросил он.
    — Я хочу, чтобы меня полюбили.
    — Из-за Ястреба?
    Она вскинула голову и, помедлив, кивнула. Он улыбнулся и сказал:
    — Я знаю хорошо английский. Мой внук и зять были хорошими учителями. Но не хочу, чтобы окружающие знали, как много я говорю на нем.
    — Я никому не скажу, — пообещала Скайлар. Он поблагодарил ее кивком головы.
    — Я рад, что ты хочешь учиться. Белые судят о нас слишком поспешно. Думают, что все мы, населяющие эти равнины, одинаковы. Называют дикарями. Чего только не делают. — Внезапно он вскинул руку и указал на тонкую женщину с абсолютно белыми, заплетенными в аккуратные косы волосами. — Быстрая Лань жила раньше у наших союзников, северных чейенов. Они называют себя Человеческими Существами, высшими людьми.
    — Ну конечно же, они высшие люди, ведь они ваши союзники, — улыбаясь, сказала Скайлар.
    — Да. Хорошие люди. Наши союзники. — У него была чудесная улыбка. И удивительная мудрость. Он мог смеяться над самим собой и говорить поразительно разумные вещи с абсолютной серьезностью. — Белые часто говорят, что сиу одно из самых воинственных племен. Но мы не хотим воевать с ними. Просто хотим получить то, что обещано. Земли, которые являлись нашими испокон веков, и должны оставаться таковыми до тех пор, пока трава не перестанет расти, пока ветер не перестанет носиться и завывать над равнинами, пока небо не перестанет быть голубым. Чейены мирно жили на берегу реки Уошито. Женщины занимались своими повседневными делами, мужчины чистили охотничьи ружья. На смену лету приходила зима. Дети играли, младенцы плакали в своих люльках. А затем зазвучали горны белых. Их лошади поскакали по снегу. Много лошадей. Они ворвались в деревню, начали стрелять, избивать всех подряд дубинками, поджигать вигвамы. Они стреляли не разбирая в воинов, стариков, детей, женщин, младенцев. Дочь Быстрой Лани убили и даже не посмотрели, что у той на руках был младенец, а другого она носила под сердцем. Озера крови разливались на снегу. Если мы дикари, то кто такие белые? Быстрая Лань едва сама не погибла. В живых остались немногие. Так что, понимаешь, дочка, все мы разные, и я рад, что твои глаза умеют видеть.
    — Спасибо, — пробормотала Скайлар.
    Пожилая женщина, закончив обрабатывать ее раны, подняла голову. Затем встала и на секунду вышла из вигвама, а когда вернулась, присела рядом с гостьей и протянула ей изумительной красоты платье, которое только что вышивала. Что-то заговорила. Скайлар внимательно прислушивалась к ее мягко звучащей речи, хоть и не понимала ни слова. Дед Ястреба перевел:
    — Быстрая Лань говорит, ты должна взять платье.
    — О! Оно очень красиво. Но я не могу принять его…
    — Ты должна принять подарок. Вы привезли нам лошадей и скот. Это означает, что мы не будем голодать. Прими это платье и другие подарки, которые женщины сделали для тебя.
    — Женщины?
    Она услышала негромкий смех. У входа в вигвам собралось несколько женщин, украдкой наблюдавших за гостьей, только сейчас поняла Скайлар. Миловидная девочка, которая все то время, пока Скайлар ела, занимала малышей, рассмеялась. Она потянула Скайлар за руку и вывела из вигвама.
    Индианки тут же окружили ее, тонкие руки тянулись со всех сторон, осторожно касались, поворачивали. Их было так много, и каждая норовила дотронуться до волос, платья. Скайлар чувствовала, как в душе ее поднимается паника. Она слышала об изощренных пытках, которым подвергали пленных женщины племени сиу.
    Но эти женщины смеялись и вовсе не пытались причинить ей боль. Возможно, кто-то из жителей деревни и презирал ее. Но только не те, что собрались здесь. Эти были всего лишь любопытны. Как же Скайлар хотелось поговорить с ними, понять их, узнать, как они живут!
    Внезапно ее схватили за руки, повели вперед.
    И показали подарок.
    Она вздохнула, пораженная, растроганная. Принялась рассыпаться в благодарностях. И в этот момент нисколько не сомневалась, что ее слова были поняты.
    Поскольку они были не только одними из сиу, но одновременно и белыми и приехали только что из мира, чуждого индейской общине, Ястреб и Слоан — среди родственников отца его звали Ночным Кугуаром — провели несколько часов в парной, проходя обряд очищения для искупления всех совершенных грехов и очищения от зла, полученного в другом мире.
    Когда церемония была закончена, мужчины оделись и приготовились к встрече с Бешеной Лошадью.
    Вождь ждал их вместе с Отважным Псом, одним из своих близких друзей и советников. Теплая встреча, рукопожатия, сдержанные приветствия — у сиу не принято слишком бурно выражать свои эмоции.
    Раз Ястреб и Слоан пришли ради того, чтобы поговорить, то и сели рядом с Бешеной Лошадью по разные стороны. Ясень, Серебристый Ворон и Клинок сели со всеми в круг. Сначала Бешеная Лошадь закурил трубку и разделил ее с теми, кто сидел в круге. После того как трубка была раскурена, жена Бешеной Лошади, Черная Лента, и ее мать, которая жила в их вигваме, подали гостям угощение — отменно приготовленное мясо бизона. И только тогда, когда угощение было отведано, а хозяину возданы благодарности за гостеприимство, пришло время для разговоров. Первым начал Бешеная Лошадь;
    — Я знаю причину, по которой вы пришли сюда, с той же миссией явились и индейцы из резерваций. Мужчины, разделяющие точку зрения Красного Облака. Когда-то он боролся против белых, а теперь убежден, что они возьмут нас числом.
    — Красное Облако был в Вашингтоне, он действительно видел, что белых гораздо больше, чем индейцев, — сказал Ястреб.
    — Белые переселенцы — настоящая волна, прокатывающаяся по всей стране, — добавил Слоан.
    — На протяжении всей моей жизни мы только и делали, что заключали с белыми то один договор, то другой. Мы говорили им, где нельзя строить железные дороги, а после видели, как их строители приходили сюда, несмотря ни на что, под охраной солдат. Всегда, перед тем как атаковать, мы спрашивали их, почему они находятся там, где клялись не появляться. Блэк-Хиллз — наша священная земля, белые не должны здесь быть. Ночной Кугуар, твоя армия обязана была позаботиться о том, чтобы нога белого человека не ступала на земли Блэк-Хиллз.
    — Моя армия в отчаянном положении. Мы пытались остановить переселенцев. Но их тянет сюда золото, а когда белым человеком овладевает золотая лихорадка, его ничто не может остановить.
    — Красное Облако убежден, что Блэк-Хиллз мы уже потеряли, — сказал Ястреб.
    Бешеная Лошадь взмахнул рукой и перевел взгляд со Слоана на Ястреба.
    — Твой дом стоит на самой границе индейских земель. Твой отец, которого мы называли белым сиу, жил с нами в мире. Золото он добывал, не нарушая священные земли. Почему же его соплеменники не могут этого понять? Мы слушали, когда они говорили: «Железная дорога должна пройти здесь». И железную дорогу провели. Мы наблюдали и ждали. Но людям трудно остановиться, им всегда нужно все больше и больше. Говорили, будто настроены мирно, и нападали на индейские деревни. Когда это кончится?
    — Это никогда не кончится, — со всей прямотой ответил Ястреб.
    Бешеная Лошадь улыбнулся.
    — Ты проделал этот путь затем, чтобы попросить меня прийти и выслушать слова белых людей о покупке Блэк-Хиллз?
    — Да.
    — И что же, ты просишь меня?
    — Да, я прошу тебя сделать это.
    — Но ты знаешь, что я не приду.
    — Да, знаю.
    — Итак, предложение было высказано и отвергнуто. Ты ведь тоже знаешь это, Кугуар? Можешь вернуться в армию и заверить, что сделал все, что мог. К белым я не пойду. И ни за что не соглашусь продавать Блэк-Хиллз, Возможно, белые попытаются отнять землю силой. Но в таком случае, поскольку своего согласия я не даю, за безопасность белых я не ручаюсь. Белый человек сам захотел воевать. Я старался не вмешиваться. Но когда он наступает, наступаю и я.
    — И все же кровавой бойни можно избежать, — проговорил Ястреб.
    Бешеная Лошадь устремил пристальный взгляд на Слоана.
    — Армия хочет видеть всех нас мертвыми. Слоан покачал головой.
    — Нет, не армия, — сказал он. — Однако верно, есть в армии люди, мечтающие уничтожить всех нас. Но убить мирно настроенных индейцев, живущих в резервациях, они не могут, зная, какую волну негодования это поднимет среди американцев, жителей востока страны.
    — Неужели это имеет для них значение?
    — Да, имеет, — сказал Слоан. — Поскольку, чтобы белый американец получил власть, нужна поддержка большинства жителей. Это называется выборы. Все вожди, даже самые высшие, должны избираться народом. Для некоторых победа над индейцами сиу может дать немало шансов заслужить доверие людей, но есть и такие, кому судьба индейцев небезразлична. Именно они боролись за то, чтобы черные перестали быть рабами, именно они верили, что любое человеческое существо имеет право жить, а убийство считается смертельным грехом.
    — Так ты думаешь, мне стоит попытаться достичь с ними мира и забыть все, что белые сделали моим людям? — В голосе Бешеной Лошади зазвенела сталь.
    Слоан снова покачал головой.
    — Нет, — сказал он, взглянув на вождя. — Мне также ненавистно то, что было сделано. Убийство наших братьев забыть невозможно. Когда атакуют, надо бороться. И ты, Бешеная Лошадь, вместе с Мудрым Быком и другими вождями — опора нашего народа. Возможно, придет время, и народ сиу станет настолько малочисленным, что другого выбора у нас не останется. Сейчас я знаю одно: чтобы противостоять, необходимо сплотиться.
    Бешеная Лошадь улыбнулся Ястребу.
    — Он совсем не белый человек.
    — О нет, в некотором смысле он очень даже белый, — возразил Ястреб. — Слова, которые мы должны были донести до тебя, очень важны, но твой ответ будет не менее важен. Кугуар расскажет своим военным начальникам, что Бешеная Лошадь весьма силен, что множество индейцев сиу — и их союзников! — присоединились к нему. Остается надеяться, что белые генералы сообщат белым отцам, что они не могут украсть Блэк-Хиллз, как уже украли многое другое. Конечно, сейчас они готовы к сильному удару. Но стоит подумать и о том, что сиу могут получить немалые выгоды, если будет проведена новая граница и деньги за землю выплачены.
    Бешеная Лошадь содрогнулся.
    — Армия объявит нам войну, возможно, это произойдет не сразу. Но как только белые решат выступить против нас, мы окажем им сопротивление. Ястреб, ты, я слыхал, привез с собой новую жену?
    Ястреб кивнул, прямой вопрос застал его врасплох. Казалось, Бешеная Лошадь немало заинтригован, но то была лишь видимость, на самом деле он хотел дать понять, что серьезные разговоры закончены.
    — Да, привез.
    — Она приехала по своей воле?
    Сказать, что по своей, было бы не совсем правильно, но и насильно он ее не тащил. Припугнул, конечно, без этого не обошлось. Просто то была своего рода сделка. Лгать Ястреб не привык, особенно когда находился среди своих родственников — сиу этого не допускали, — но и сказать правду был не готов. Он нахмурился:
    — Когда ехали сюда, не обошлось без происшествий. На нас напали индейцы кроу. Не припомню, когда в последний раз видел индейцев кроу в такой близости от поселений сиу. Они захватили в плен мою жену. Мы выследили их и отбили ее.
    — А что с воинами кроу?
    — Мертвы.
    — Я слышал, вы привели лошадей, принадлежащих кроу?
    — Именно так.
    Бешеная Лошадь переглянулся с Отважным Псом.
    — Мне трудно понять, зачем индейцам кроу понадобилось нападать на белую женщину, находящуюся на наших охотничьих угодьях, да к тому же ее провожатые были рядом. Зачем захватывать ее в плен, если в последнее время они шпионят для белых. По мне, так все это очень странно. — Он передернул плечами. — Хотя, может, и была причина. Несколько юношей из клана оглала решили не так давно устроить набег на лагерь кроу. В числе трофеев оказались несколько лошадей и дочь одного из вождей кроу. Девица не имела ничего против того, чтобы ее украли; сейчас она жена Восставшего-Против-Тьмы. Возможно, воины кроу совершили набег, желая отомстить. Напасть на лагерь опасно — слишком много людей. Когда поедете назад, нужно быть предельно осторожными. Может, даже стоит взять с собой несколько провожатых.
    — Кугуар, Ясень и я привыкли сами о себе заботиться.
    — Но ты едешь с женой. Одни золотые волосы чего стоят, кому не захочется иметь ее скальп. Ты белый и одновременно сиу. Грозный Ястреб — воин, который не раз встречался с врагом в открытом поединке. Всегда наступает момент, когда в человеке начинает говорить его кровь. Сейчас ты, вероятно, и не видишь опасности, которая может поджидать тебя. Твоя жена — завидная награда для любого воина кроу.
    Ястреб наклонил голову.
    — Твоя мудрость, Бешеная Лошадь, с годами только прибавляется.
    — Его жена не побоялась сразиться с кроу, — сказал Слоан. Бешеная Лошадь повернулся к Ястребу:
    — Хорошо, что вы убили всех. И что, она действительно такая отчаянная? Храбрая женщина, знаю, сможет защитить свой дом и детей. Храбрость — качество, достойное похвалы как в женщине, так и в мужчине.
    — О да, смелости ей не занимать. И отчаянности тоже! — с улыбкой подтвердил Ясень. Ястреб заметил, что двоюродный брат избегает смотреть на него, однако и сообщать Бешеной Лошади, что Скайлар боролась со своим мужем не менее яростно, чем с индейцами кроу, не спешит.
    Заставив себя улыбнуться, Ястреб проговорил:
    — Она точно голубка. Настоящая голубка. Бешеная Лошадь улыбнулся в ответ.
    — Я взял себе за правило больше не красть чужих жен. Я счастлив с Черной Лентой. И тебе желаю счастья. Ты много настрадался, потеряв столько родных. Теперь у тебя есть жена, это хорошо, пусть даже белая. И твои дети… будут тоже белыми. — На последних словах голос его зазвучал печально. — Очень хочу увидеть твою жену.
    Проявить сейчас гостеприимство было очень важно. Здесь, среди сиу, дом деда Ястреба по праву считался и его домом.
    — Отобедаешь с нами завтра? — спросил он Бешеную Лошадь.
    Конечно, Ястреб понимал, что вождь хочет не просто посмотреть на его жену, но и оценить ее, узнать, какими качествами обладает. Ожидать, что она окажется мастерицей строить вигвамы или выделывать шкуры, он, разумеется, не стал бы, но оценить, насколько она хорошая хозяйка, вполне мог. Однако на этот счет Ястреб не беспокоился. Скайлар — отличная кулинарка. Вспомнить хотя бы суп, приготовленный в тот вечер, когда он обнаружил, что они женаты. Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что Бешеная Лошадь приглашен к ним на обед и что ей придется прислуживать гостям, подобно индианке, то есть подать кушанье и удалиться?
    Скайлар, конечно же, все поймет, он был в этом Уверен. Должна понять. А что, если нет… Он вспомнил то ужасное чувство, когда узнал, что ее захватили кроу, вспомнил, как невыносимо было видеть, что кто-то другой прикасается к ней, больно, до ярости. Стремление быть с ней. Боль. Желание обладать. Он не хотел иметь жену. Верно. И сейчас не хочет. Ложь. Сейчас он мечтал иметь жену как никогда. Желал держать ее в своих объятиях. Хоть и не знал до конца, кто она. Клялась, что не причинила его отцу зла, и он поверил, поверил до такой степени, что впору будет пожалеть, если все окажется не так, ой как горько пожалеть! И все же да простит его Господь! Одна часть его существа тянулась вытрясти из нее душу, заставить подчиниться. Он хотел понять, что двигало ею, что заставило вверить свою судьбу совершенно незнакомому человеку, при виде которого она даже лишилась чувств от ужаса. До сих пор у него стояло перед глазами испуганное миловидное личико, глядящее на воина кроу, напавшего на нее. Она смотрела на того дикаря точно так же, как прежде смотрела на него самого.
    Потому что он был одним из сиу. Стоило вспомнить об этом, как все нежные чувства к этой женщине испарялись и хотелось забыть изумительно красивое лицо, мягкие волосы, шелковистую кожу.
    Если бы ее не удалось спасти, то всю свою оставшуюся жизнь он бы только и делал, что убивал кроу. Всех до единого. Пока не истощатся силы. О да, другая часть его существа совсем не хотела причинять ей боль. Бить ее? О нет, об этом и речи быть не могло.
    Действовать с помощью подкупа? А почему бы и нет? Ястреб улыбнулся.
    — С нетерпением жду момента, когда смогу показать свою жену Бешеной Лошади. Ты придешь? — спросил он.
    Если Скайлар вздумает упрямиться, можно будет рассчитывать на помощь деда.
    — Да, я приду, — ответил Бешеная Лошадь. — Мы знали, что ты приедешь. Многие женщины хотели устроить тебе особый прием в случае, если твоя жена приедет вместе с тобой.
    Они сделали специально для нее вигвам. Уверен, уже успели показать ей, так что она ждет тебя там.
    — Вигвам специально для нее? — улыбнулся Ястреб и наклонил голову. — Как великодушно с вашей стороны!
    Бешеная Лошадь наклонил голову в ответ, глядя на Ястреба с чуть заметной улыбкой.
    — Таково наше гостеприимство.
    — Таково наше гостеприимство, — повторил Ястреб.
    — А ты все еще не нашел себе жену? — обратился Бешеная Лошадь к Слоану.
    — У Ночного Кугуара женщин много, — подпустил шпильку Ясень.
    Слоан пожал плечами, на лице не дрогнул ни один мускул.
    — Ах эти жены, женщины! Так похожи на солнце, верно? Красивые, ослепительные… обжигающие. С ними забываешь об осторожности. Нет, Бешеная Лошадь, для меня еще жены не нашлось.
    — И детей нет, — печально произнес вождь, чем вызвал у Слоана не менее печальную улыбку.
    — Ты прав, мой друг.
    Но вот гости встали, пожелали Бешеной Лошади добрых снов и начали расходиться.
    Стояла глубокая ночь. Прохладный воздух напоен ароматами трав. Небо, точно бархатное полотно без конца и края, усеяно звездами. Прекрасная земля укутана красотой ночи.
    Как только они вышли из жилища Бешеной Лошади, Серебристый Ворон протянул руку в том направлении, где был установлен новый вигвам, подаренный индейскими женщинами Скайлар, и сказал:
    — Доброго тебе сна, братец! — И, хлопнув Ястреба по спине, он отправился вместе с братьями к вигваму их сестры.
    — Хм-м. Жилище совсем неплохое. На Мэйфэйр, конечно, не похоже, но одно преимущество есть — оно полностью принадлежит ей. Я ведь сам сказал ей, что вигвам является собственностью жены. Как удобно! Лучше, если рядом не будет посторонних, когда ты сообщишь ей, что на обед к вам приглашен Бешеная Лошадь! — усмехнулся Слоан.
    — Ты всегда найдешь как испортить настроение! — проворчал Ястреб.
    — Считай, что просто ночь выдалась не слишком удачной! Сам подумай, времени ты дал ей уйму, — не унимался Слоан.
    — Разве у меня был выбор? — возразил Ястреб.
    — Это точно! — Слоан все еще смеялся, но внезапно отчего-то погрустнел, покачал головой и устремил глаза в небо. — По правде говоря, я тебе завидую! — беззаботно произнес он. — Спокойной ночи, Ястреб. — Он повернулся и пошел в ту сторону, где совсем недавно скрылись двоюродные братья Ястреба.
    Видно было, как внутри вигвамов горят костры; дым тонкими струйками поднимался в небо. Легкий ветерок колыхал траву. Яркие звезды отражались в реке.
    На мгновение Ястреб остановился.
    А затем решительно направился к новому дому своей жены.

Глава 18

    Вигвам был и в самом деле хорош — женщины потрудились на славу. Белоснежный, сшитый из выгоревших на солнце бизоньих шкур, он весь был разрисован картинками из жизни Ястреба, сначала ребенка, потом юноши, принимавшего участие в ритуальном Солнечном танце, храброго воина, сражавшегося против индейцев кроу. Картинки его отъезда со своим отцом; война белых, в которой он воевал против своих людей; брак и потеря любимых. Были и сценки, иллюстрирующие годы жизни в поместье Мэйфэйр; а вот картинка, запечатлевшая тот миг, когда он прибыл в лагерь своего деда вместе с новой женой. Тонкая, кропотливая и удивительно красивая работа.
    Оторвавшись от созерцания рисунков, украсивших стены вигвама, Ястреб оглянулся и на секунду почувствовал невыносимую боль — ее здесь не было, убежала, скрылась неизвестно куда.
    Однако как только глаза привыкли к полумраку — полупогасший костер давал совсем мало света, — Ястреб заметил какой-то сверток у одной из стен жилища.
    Одеяло. И кто-то завернулся в него. Его жена. Да ведь уже очень поздно! Он и не заметил, как пролетело время. Сначала обряд, потом разговор с Бешеной Лошадью.
    Ястреб приблизился к свертку, опустился на колени, и перед глазами засверкала золотая прядка волос. Она! Вздох облегчения вырвался из его груди. Точно услышав его, молодая женщина пошевелилась, беспокойно закрутилась, отпихивая ногами одеяло. Внутри вигвама было тепло, в центре разожжен огонь — тот, кто занимался этим, хорошо знал свое дело. На Скайлар было платье из оленьей кожи с красивой вышивкой — наверняка творение рук Быстрой Лани. Пока он сидел и рассматривал изысканное одеяние, глаза Скайлар широко распахнулись.
    На мгновение Ястребу показалось, что тишину сейчас прорежет пронзительный вскрик. С запозданием он понял, что ее напугала его одежда дикаря — набедренная повязка, гетры, мокасины.
    — Это я, Скайлар, — тихо проговорил он.
    Она кивнула, не опуская глаз, все еще борясь со сном.
    — Как вижу, день ты пережила.
    Она снова кивнула, пристально разглядывая его.
    — И мой дед оказался не так уж страшен.
    — Твой дед очень мил.
    — Он великий человек, необычайно мудрый. — Ястреб подождал, явно желая услышать ее мнение. — И его английский гораздо лучше, чем он пытается всех убедить, так что, уверен, вы без труда поняли друг друга.
    — Без всякого труда.
    — И скальп с тебя снять никто не пытался. Скайлар покачала головой.
    — Но я видела…
    — Что?
    Она брезгливо передернула плечами.
    — Видела белые скальпы, привязанные к шестам у входов в вигвамы.
    — Возможно, тебя удивит, но в кавалерии попадаются офицеры, которые коллекционируют скальпы индейцев.
    — Нет, — возразила она. — Меня уже ничто не удивляет. Ястреб чуть улыбнулся.
    — Теперь у тебя и на западе есть свой дом. Этот вигвам твой. Если мы разведемся, он все равно останется твоим.
    — И легко здесь получить развод?
    — Очень.
    — Совсем не как у белых людей!
    Он покачал головой, пытливо вглядываясь в лицо жены и гадая, что за мысли бродят в ее хорошенькой головке. Сегодня она выглядела до странности незащищенной, уязвимой. Возможно, это ему только кажется — уж слишком необычно смотрится она в платье из оленьей кожи, и эти белые волосы, рассыпанные по плечам. Возможно, это просто обман зрения: полумрак, танцующие тени от неровного пламени вполне могли сыграть с ним такую шутку. А может, дело всего лишь в том, что он застал ее спящей и собраться с силами, надеть защитную маску у нее просто не было времени? Он знал, что сегодня будет ласкать ее. Страсть и желание переплелись с потребностью оградить ее от всех бед, согреть своим теплом и силой.
    Защитить ее. От страхов, в которых она не хотела признаться. От прошлого, толкнувшего изменить свою жизнь.
    — Верно. Получить развод в мире белых людей крайне трудно.
    — Но ведь ты сейчас среди сиу. Ястреб рассмеялся:
    — О да! Ни одному сиу не понять, как можно получить в жены женщину, которую никогда не видел, и как могут слова, написанные на бумаге, сделать женщину чьей-либо женой.
    — Тут есть чему позавидовать, — промурлыкала Скайлар.
    — Возможно, — протянул он насмешливо. — Однако есть у сиу способы получить жену не менее странные.
    — И какие же?
    — Если, предположим, мужчина умирает, его брат обязан взять жену погибшего себе. Одну или всех, если их несколько.
    — А если у него и так вигвам полон жен?
    — Что ж, станет еще полнее. Разумеется, только при добровольном согласии женщины, которая вольна поблагодарить брата своего мужа, воздать должное его чувству ответственности и решить, что хочет жить одна. Такое тоже случается.
    Скайлар с серьезным видом слушала.
    Ястреб растянулся на земле рядом с ней и подпер рукой подбородок.
    — Будь ты и твоя сестра одними из сиу, у меня бы сейчас была не одна, а две жены. — «Интересно, — гадал Ястреб, — вспыхнет ли в ней огонек ревности?» Но серебряные глаза продолжали без тени улыбки внимательно изучать его, и не похоже было, что слова мужа сбили Скайлар с толку.
    — Я уже говорила, что Сабрина тебе понравится.
    — Значит, так оно и будет.
    — А ты что, надумал завести себе еще одну жену? — вежливо поинтересовалась она.
    — Я не хотел иметь ни одной, припоминаешь?
    — Но сейчас мы среди сиу. Раз уж на твоей шее повисла жена нежеланная, может, стоит завести себе ту, которая была бы мила твоему сердцу?
    — А ты бы стала делить с ней вигвам? Она сладко улыбнулась.
    — Ни за что. Я просто уйду, лорд Даглас.
    — А что, если я не захочу тебя отпускать?
    — Мы ведь в стране индейцев сиу.
    — Прости, не понял?
    Она скользнула по нему обворожительной улыбкой.
    — Я многое узнала о ваших законах. Воин сиу, пользующийся уважением, должен разрешить своей жене уйти, если она того пожелает. Господь не позволит ему переживать из-за приходов и уходов столь непоследовательного создания, как женщина.
    Он усмехнулся и покачал головой:
    — Возможно, и так. Но не забывай, любовь моя, что мужчины есть мужчины, не важно, кто они, белые или краснокожие. Страсть и ревность способны испытывать все. И даже сходить с ума, когда эти чувства становятся особенно сильны. А по моему мнению, будь ты белый человек или индеец, жена всегда вызывает головную боль. А если их две или три? Подумать страшно!
    Ресницы Скайлар упали, она все еще улыбалась. Но вот снова подняла голову, в глазах сквозило желание разузнать как можно больше.
    — У тебя была жена-индианка. Что… с ней случилось? Ястреб тяжело вздохнул, явно не желая бередить старые раны.
    — Оспа.
    — Мне очень жаль.
    — С тех пор прошло много времени.
    — И все равно, я вижу, для тебя это боль. Мне правда очень жаль.
    — Я же сказал, это случилось давно. — Ястреб почему-то раздражался с каждой минутой все больше. Последний раз с ним делила вигвам его жена — Голубая Звездочка. Она учила английский язык, потому что ей хотелось везде быть рядом с ним, всегда быть ему нужной. Даже в Мэйфэйр отказывалась ехать до тех пор, пока не сможет говорить по-английски достаточно бегло, но с радостью слушала рассказы мужа о доме на границе, о шотландских владениях его отца, обо всем, что касалось Ястреба.
    — Я могу пойти прогуляться, — предложила Скайлар. — Возможно, ты хочешь побыть немного один.
    — Что? — Слова вырвали его из задумчивости.
    Голубая Звездочка умерла. Он любил ее за удивительную нежность. Однако внезапно к нему пришло осознание того, что ни одну женщину он не желал так страстно, как Скайлар. Две его жены. Трудно представить двух женщин, менее похожих друг на друга. Волосы одной были чернее ночи, а у другой светились, как солнце. Голубая Звездочка верила всему, что говорил ей Ястреб, Скайлар же готова драться, лишь бы завоевать себе право иметь собственное мнение. Чувства, которые он испытывал к Голубой Звездочке, назвать иначе, чем любовь, едва ли было возможно. Как же страдал он, когда пришла пора расстаться навсегда с ней и их сыном! Боль потери породила горечь, излить которую он пытался, участвуя в непрекращающейся войне Соединенных Штатов и индейцев. Голубая Звездочка была частью его жизни. Жизни, полотно которой было расписано пастелью — приглушенные естественные цвета: цвета травы и деревьев, холмов и неба. Сейчас краски жизни приобрели больше яркости, стали гораздо более насыщенными, и преобладающей среди них стал цвет крови, красный цвет непрерывного потока переселенцев, сжимающегося кольцом вокруг земель индейцев. Обострились и чувства Ястреба. С того момента как он увидел Скайлар, злость и страсть вспыхивали в нем попеременно, и со временем чувства эти становились только сильнее.
    Скайлар стояла сейчас перед ним. Платье из оленьей кожи мягкими складками ниспадало до щиколоток. Из-под подола выглядывали босые ступни. Волосы в беспорядке лежали на плечах. В вигваме царил полумрак, неровный свет выхватывал из темноты яркие мазки красок — золотой, серебряный, даже белый, чуть-чуть красного, точно закат решил ненадолго задержаться. Ястреб поднялся.
    — Этот вигвам твой, — сказал он. Она выдавила из себя полуулыбку.
    — Верно, но у индейцев сиу я научилась быть щедрой.
    — Щедрость может выражаться по-разному. Скайлар удивленно вскинула бровь.
    — Скажи, если бы ты все же рискнула оставить меня, куда бы ты пошла?
    — Я… просто прогуляться! — ответила она. — Возможно, пошла бы к твоему деду, а может, навестить Ясеня или Слоана.
    — Ну уж нет. Щедрость щедростью, но чтобы до такой степени!
    — О чем ты?
    — Мои друзья и родные должны сами искать себе женщин.
    — Господи, да как ты можешь?! — возмутилась она. — Я здесь, на самой границе…
    — Цивилизации? — подсказал он.
    — Среди врагов, самым худшим из которых являешься ты!
    — Захотелось расстаться с носом? — с издевкой спросил Ястреб.
    — А ты не хочешь тоже расстаться кое с чем? — быстро нашлась она.
    Ястреб расхохотался.
    — Мне просто хотелось дать тебе возможность побыть одному, — попыталась объяснить Скайлар. — Вспомнить, погрустить. Я не хотела мешать…
    — Не хотела мешать или старалась оградить себя?
    — Ну почему нужно переворачивать все с ног на голову? — Сдержаться от упреков было трудно. — Я думала, пора оставить тебя в покое, одного…
    — Но у меня нет ни малейшего желания оставаться одному.
    Тут Ястреб наградил ее таким взглядом, что Скайлар поспешно отступила назад, споткнулась о сброшенные в кучу шкуры и со всего маху упала мягким местом на землю. Ястреб терять даром времени не стал и в мгновение ока припечатал ее своим весом, раздвинув коленом бедра, отчего подол платья взлетел вверх. Ноги Ястреба — набедренная повязка мало чего скрывала — щекотали нежную кожу Скайлар. Дрожь охватила всю ее, хоть молодая женщина и пыталась не показать, что с ней происходит. А он, улыбаясь, принялся ласкать ее волосы, пропуская золотистые пряди через пальцы. Наклонился ниже, губы всего в нескольких дюймах от ее губ.
    — Итак, какой именно части тела ты хотела меня лишить? — вежливо поинтересовался он.
    — Считаешь, что уже прижал меня к ногтю? — бросила она. Он оглядел сначала себя, потом ее, чуть пошевелился, остро ощутив ее наготу.
    — Ну, насчет ногтя сказать не могу, но вот к земле — это уж точно.
    — Придет твое время, вот увидишь!
    — Я только на это и рассчитываю, — заверил Ястреб. Скайлар покачала головой и тяжело вздохнула, но в глазах по-прежнему вспыхивали злые искорки, она упорно старалась не замечать огня желания, постепенно разгоравшегося между ними.
    — Я правда всего лишь хотела дать тебе время поразмыслить…
    — Я не хочу ни над чем размышлять.
    — Ах! Ну да! — промурлыкала она, продолжая дерзко взирать на мужа. — Тебе нравятся… — Скайлар помедлила, судорожно глотнула воздуха, ощутив, что Ястреб уже не в силах управлять собой, — ночи, — закончила она отчего-то шепотом, а потом добавила: — Даже в вигваме.
    — Особенно в вигваме. Мне нравится запах земли, нравится, что можно лежать рядом с огнем, ощущать его тепло на своей коже…
    Своей коже… О Господи! Она чувствовала тепло его тела!
    — А как же табу, запрещающее иметь дело с женщинами во время важных мужских встреч? — тихо спросила Скайлар. Осторожно пошевелилась, но от этого движения подол платья поднялся еще выше.
    — Да, действительно, сиу считают, что близость с женщиной ослабляет силы воина, а это недопустимо накануне сражений. Прежде чем отправиться воевать, они проходят бесконечные обряды очищения. Когда я нахожусь среди своих родственников-индейцев, я часто стараюсь поступать как они.
    — Неужели?
    Он улыбнулся и, протянув руку, убрал прядь волос с ее лица.
    — Ну-ну, к чему такая язвительность, любовь моя? Никаких военных походов на данное время не предполагается. Но даже если б и так… Временами я остро чувствую, что я белый, и сейчас не вижу необходимости воздерживаться.
    — Нет? — прошептала она.
    — Нет. — Свободной рукой Ястреб сорвал набедренную повязку и отбросил в сторону.
    На его счастье, она не упала в костер.
    Да, впрочем, его это и не волновало.
    Его волновала лишь она.
    Ястреб наклонился, пытливо вглядываясь в глаза Скайлар. Они по-прежнему полыхали серебряным огнем. Губы коснулись ее рук. Руки ласкающими движениями опустились вниз. Глаза ее прикрылись, дыхание стало неровным. Но внезапно она дернулась, сделав попытку вырваться, и уперлась руками в плечи Ястреба. Сверкнула на него взглядом, а он лишь улыбнулся, вид довольный, точно у дикого кота, держащего в зубах добычу, и снова он делал что хотел, поддаваясь извечному инстинкту, ласкал ее до тех пор, пока кровь не начала барабанным боем стучать в ушах, заглушая голос разума…
    Много позже, когда биение сердца и дыхание более или менее выровнялись, он поднялся и снял с себя остатки одежды — гетры и мокасины. Сел перед Скайлар на корточки.
    — Твое платье очень красиво, — сказал он, прикоснувшись большим пальцем к ее щеке, соскользнув ладонью на отделанную вышивкой кокетку платья. — Работа Быстрой Лани?
    — Да, — ответила Скайлар.
    — Я рад, что ты великодушно приняла ее дар. Но спать в нем не обязательно. — Ястреб потянулся и, обхватив Скайлар за талию, приподнял ее и осторожно снял платье через голову, аккуратно свернул его, прежде чем отложить в сторону. Скайлар села, сердито глядя на него, не чувствуя, как ни странно, неловкости оттого, что обнажена.
    — Поразительно! — воскликнула она.
    — Что именно?
    — Ты так деликатно обходишься с этим платьем! Ястреб протянул руку и заставил Скайлар растянуться на земле рядом с собой.
    — Быстрой Лани пришлось немало потрудиться, чтобы сделать это платье.
    — А что, если моя добрая, усердная тетушка не покладая рук много дней и ночей трудилась над черным платьем, которое ты с такой легкостью изничтожил в день, когда мы встретились?
    — Будь у тебя добрая, трудолюбивая тетушка, которая была бы способна сшить такое платье для своей милой племянницы, она ни за что не отпустила бы тебя одну на Дикий Запад.
    — Но кто-то же трудился над тем платьем!
    — Ты что, хочешь, чтобы я разорвал это платье так же, как и то?
    — Нет, ну зачем же, Быстрая Лань столько трудилась…
    — Итак, никакой тетушки не существует?
    — Нет, никакой тетушки не существует.
    — Только сестра? — с издевкой спросил он, наклонился, подпер голову ладонью, выжидательно глядя на Скайлар.
    — Только сестра, — ответила она.
    Он каждый раз казался другим, вот и теперь неровный свет костра, разожженного в центре вигвама, придавал его лицу особое выражение. Блики красноватого света падали на стены, позволяя любоваться рисунками. Хоть внутри их уютного обиталища и было тепло, Скайлар зябко поежилась. Ястреб, заметив это, прижал ее к себе, согревая собственным теплом. Одеялом отчего-то накрывать не хотелось. Уж слишком приятно смотреть на совершенное, словно выточенное из слоновой кости, тело молодой женщины.
    — Только сестра, — повторил он. — Скажи, откуда вы такие взялись, не из земли же выросли? Должны же быть у вас родители!
    — Отец умер много лет назад. Мать — совсем недавно. Незадолго до смерти твоего отца.
    Несколько мгновений Ястреб молчал, но любопытство взяло верх.
    — Прости, наверное, вспоминать об этом тебе очень больно.
    — Ты… едва ли ты можешь представить.
    — Ну что ты, милая, конечно, могу.
    Внезапно Скайлар повернулась к нему, глаза горели.
    — Клянусь, я не сделала твоему отцу ничего плохого. Он знал, в какой плачевной ситуации я оказалась, и всего лишь хотел помочь мне. Всем сердцем я верила, что нужна ему, что и я способна ему помочь.
    — Скайлар, я хочу узнать о твоем прошлом. Она отвернулась, качая головой.
    — Отец умер много лет назад, мать — недавно. У меня есть сестра. Нам необходимо было начать новую жизнь. Ничего плохого я не совершила.
    — Я спрашиваю сейчас совсем не об этом…
    — Больше мне сказать нечего.
    — Черт возьми, Скайлар!..
    — Ничего, пойми, ничего! Если поверишь, что я никому не желала зла, то больше тебе ничего знать и не нужно. Твоего отца я любила, заботилась о нем. Клянусь, я…
    — Скайлар, остановись, я верю тебе.
    Она посмотрела на него так, словно решила, будто ослышалась. Огромные серебристые глаза искали сочувствия. Переливающиеся, завораживающие, взгляд неуловимый, как ртуть. Она неудержимо манила к себе.
    Скайлар заговорила снова, поначалу нерешительно, голос дрожал:
    — Мне жаль, что ты совсем ничего не знал… о том, во что тебя втянули. Я…
    — Скайлар, успокойся.
    — Ноя…
    — Все в порядке, тише.
    — В порядке?
    — Я сдаюсь, честно…
    — Ну конечно, ночи! Тебе ведь они так нравятся.
    — Вне всякого сомнения. — Он не спускал с нее глаз. — Ночи мне действительно очень нравятся!
    И снова руки его начали медленную чувственную игру, а вслед за ними вступили и губы. Она вздрогнула, зарылась пальцами в его волосы. Неужели опять? После того, что они пережили несколько минут назад, желание едва ли могло вспыхнуть снова, так по крайней мере казалось ей. Но Ястребу явно было мало. Скайлар не понимала, что ему достаточно одного прикосновения к ее шелковистой коже, чтобы страсть вспыхнула с новой силой, одного небольшого движения, чтобы пробудить чувства, одного запаха, одного легкого скольжения золотистых волос по руке…
    — Мне нравятся ночи…
    Огонь освещал сплетенные тела. Свет луны померк, уступая место солнцу, первые лучи которого уже заалели на горизонте, а они все не могли насытиться друг другом.
    Проснулась Скайлар поздно. Она чувствовала себя скорее разбитой, а не отдохнувшей, и все же счастливой. Сиу нежно любят своих жен, сказал ей Ястреб. Она и сама могла убедиться в этом прошлой ночью.
    Раскрыв наконец глаза, она увидела, что Ястреб тоже не спит. Огонь давно погас, солнце встало, его свет пробивался через покрытые шкурами стены вигвама. Скайлар не могла оторвать глаз от мускулистой фигуры Ястреба, его груди, плеч. Как же хорошо она узнала его за последние дни! Все то, чего прежде она так боялась, теперь вдруг приобрело поразительно притягательную силу. Он вызывал в ней гнев так же быстро, как и возбуждал желание. Опасное сочетание!
    «Он ведь твой муж», — напоминала она себе, и мысль эта заставила ее затрепетать.
    Муж, который не желал иметь жену.
    Почувствовав, что Ястреб смотрит на нее, Скайлар взмолилась, чтобы он не сумел прочитать ее мысли. Вот протянул руку, коснулся большим пальцем щеки, дотронулся до губ.
    — Уже, кажется, очень поздно? — спросила она.
    — Да, почти день.
    Взгляд его, по-прежнему чересчур пытливый, направлен на нее. Затем на губах заиграла улыбка. Хитрая улыбка. Значение ее Скайлар поняла тотчас же, он притянул ее к себе… С какой же легкостью удается ему добиваться всего, что он хочет!
    Покой и умиротворение снизошли на молодую женщину. Она чувствовала, что они с Ястребом постепенно сближаются, не только физически, но и духовно. Она и представить себе не могла, что мужчина, столь внезапно появившийся в ее жизни, станет ей так близок. Что отныне она будет делить с ним и дни, и ночи.
    Скайлар открыла глаза, Ястреб по-прежнему смотрел на нее. В его взгляде промелькнуло нечто такое, что заставило ее спросить:
    — Что-то случилось?
    Он пожал плечами и улыбнулся:
    — Ничего особенного, любовь моя. Просто я обнаружил кое-что новенькое, вот и все.
    — И что же такое ты обнаружил?
    — Дни мне нравятся не меньше, — сказал он. Откатился в сторону и встал, подхватив одно из огромных одеял и завернувшись в него. Ястреб вышел из вигвама, а Скайлар откинулась назад на меховую кровать и блаженно прикрыла глаза.
    И в самом деле.
    Ей и самой нравились дни.

Глава 19

    Скайлар улыбнулась и вышла вместе с ней.
    Они отошли далеко от лагеря вниз по реке, где небольшая группка женщин плескалась в воде. Одежду свою они оставили на берегу. Женщины смеялись, обливали друг друга водой и, завидев Скайлар, что-то начали кричать ей. Она чувствовала себя неловко, раздеваться перед ними совсем не хотелось, но долго размышлять не пришлось. Несколько женщин окружили ее, сняли платье и повели за собой.
    Вода оказалась безумно холодной, и, если бы такое количество рук не держало ее, Скайлар точно бы убежала. И вот она уже вовлечена в увлекательную игру вместе с другими женщинами — плескание, взрывы смеха.
    Каких здесь только женщин не было — и худые, и толстушки, и высокие, и миниатюрные, совсем юные и старые. Многие были очень красивы, но одна — она стояла поодаль — привлекала особое внимание. Изумительно сложена, но если бы только это: ее глаза — необычные, поразительной красоты, и улыбка, не сходящая с ее губ, — чувственная и в то же время загадочная. Каждое движение исполнено неги. Одна из женщин сказала ей что-то, та рассмеялась и обернулась, глядя на берег. Там стоял полускрытый кустами мужчина. Женщина не сделала ни малейшей попытки спрятаться, напротив, зачерпнула полные ладони воды и медленно вылила на себя. Никому из купальщиц, по всей видимости, не было до этого дела.
    Наконец женщины вышли из воды, отыскали свою одежду и расположились на солнце сушить волосы. Скайлар заметила, что красавица индианка скрылась в кустах. Прошло время, и Скайлар забыла и думать о ней. Ястреб — вот кто занимал сейчас ее мысли. Хотелось бы знать, где он, куда отправился. Дела? Разумеется, дела. Ведь это его дом, и чувствовал он себя здесь прекрасно. Особых страданий Скайлар не испытывала, однако чувствовала себя неловко оттого, что ни с кем не могла поговорить. Чем будет заниматься и как проведет этот день, тоже не представляла.
    Маленькая провожатая, что привела сюда белокожую гостью, протянула ей гребешок, вырезанный из кости.
    Хорошо бы не из человеческой, понадеялась Скайлар.
    Когда закончила расчесывать волосы, увидела, что женщины собираются уходить назад, в лагерь. Она последовала за ними следом, но на пути остановилась, заметив, что нечаянно обронила где-то гребень. Пришлось повернуть обратно. Однако вскоре Скайлар поняла, что отошла слишком далеко и не совсем туда, где только что купались. Дорога привела ее к скалам. Время и ветер высекли в них небольшие углубления, своего рода маленькие пещеры. Потеряться здесь невозможно, убеждала она себя, да и не так уж далеко она ушла. Неожиданно совсем рядом послышался женский смех. Скайлар потянулась на звук и оказалась у одной из пещер. Прелестное уединенное местечко, мягкая трава расстилалась, точно ковер, а чистые заросли усыпанного ягодами кустарника закрывали от любопытных глаз. Ее глазам предстала темноглазая красавица, та самая, что купалась в реке. Индианка не позаботилась даже вытереться, тонкое платье из оленьей кожи прилипло к телу, не скрывая соблазнительных форм. Перед ней стоял воин, как раз к нему-то индианка и обращалась.
    Говорила и смеялась по большей части она одна, усомниться в том, какое значение хотела придать своим словам, было невозможно. Не желая оказаться замеченной, Скайлар попятилась назад. Но тут услышала, что воин произнес что-то в ответ. Что именно, для Скайлар оставалось загадкой, поскольку диалог шел на наречии индейцев сиу.
    Но голос!
    Это же Ястреб!
    Вот уж кого Скайлар не ожидала встретить здесь, да еще с кем! Боль оказалась слишком сильной, ее словно поразили острым ножом в самое сердце.
    Вне себя от ярости, Скайлар развернулась и понеслась прочь от пещеры. Бежала, не разбирая дороги, до тех пор, пока не очутилась в зарослях ежевики. Крутанулась на месте, но не тут-то было, волосы запутались в покрытых острыми колючками ветках. Пока боролась с кустами, пара сильных рук пришла ей на помощь.
    — Замри на месте! Ястреб!
    Скайлар не прекращала попыток вырваться из кустов и еще теперь из рук Ястреба.
    — Пусти.
    — Остановись и не двигайся…
    — Убери свои руки!
    — Предупреждаю тебя, Скайлар…
    Наконец-то она свободна, хоть и оставила половину роскошной гривы в колючих зарослях. Скайлар развернулась, дерзко уперлась руками в бедра и с вызовом встретила пылающий взгляд зеленых глаз, надеясь, что не расплачется в самый неподходящий момент. Ведь ей казалось, что…
    Что? Что именно она себе вообразила? Будто Ястреб вдруг потерял голову от любви к ней? Что, несмотря на всю странность обстоятельств, которые свели их вместе, несмотря на то, как отзывался о женщинах, он внезапно позабыл обо всем и воспылал страстью к ней одной? Может, забыть городскую шлюху оказалось и не слишком сложно, но отказываться от удовольствия иметь любовницу здесь, под боком, у него и в мыслях не было. Ну да, он же говорил, что не допустит вмешательства в свою жизнь, когда она заявила о своем нежелании уезжать.
    — Ты не имел никакого права тащить меня сюда! Никакого! Мог бы отправиться сюда один и не унижать меня! Мог бы…
    — Замолчи, Скайлар.
    Она глубоко вздохнула. По виду не скажешь, что шутит. Полуобнажен, как все язычники, бронзовая грудь, поджарый, мускулистый. Она ненавидела себя. Господи, как же она ненавидела себя! Куда девался весь ее здравый смысл? Ревность и боль переполняли душу.
    — Почему ты не мог оставить меня одну? В Мэйфэйре? Боялся? Или хотел причинить мне…
    — Скайлар! — Зеленые глаза сузились, голос звучал глухо. — Предупреждаю тебя, говори тише.
    — Не смей мне приказывать!.. — пронзительно вскрикнула она, но Ястреб вновь нашел способ заставить ее замолчать. Он перебросил Скайлар через плечо, воздух из легких резко вышел, так что ни вздохнуть, ни выдохнуть, и двинулся вниз по тропинке через кусты, что росли вдоль всего берега реки.
    — Да отпусти же меня наконец! Я это так не оставлю!
    — Угрозы? — насмешливо поинтересовался он и поставил ее на землю.
    — Почему бы и нет?! — с вызовом бросила она.
    Но Ястреб, не обращая никакого внимания на вопли, наклонился, подхватил подол платья и одним движением избавил молодую женщину от него. Это вызвало новый взрыв проклятий с ее стороны — Скайлар в раздражении не стеснялась сочных выражений. А в следующий момент она снова полетела в воду. Когда всплыла на поверхность, Ястреб был рядом. Вместо того чтобы признать поражение, она вновь набросилась на него. Но маленькие кулачки отскакивали от широкой груди, не причиняя никакого вреда. Ястреб схватил ее за запястья.
    — Понимать тебя в последнее время мне становится все труднее и труднее. Не знаю, что с тобой, но вести себя так и дальше не позволю.
    — Не знаешь, в чем дело? Как? Как вести себя? — задыхалась она. Но в следующий момент вскрикнула: пальцы Ястреба с такой силой впились в предплечье, что терпеть боль не было сил. Но он, похоже, не замечал. — Ястреб, черт тебя возьми, пожалуйста!
    — Мы возвращаемся в лагерь. И вести себя ты будешь как добропорядочная жена. И приготовишь сегодня отменный обед для своего мужа и его гостей.
    — Да неужели?
    — Не сомневайся.
    — Что за гости?
    — Бешеная Лошадь согласился отобедать сегодня со мной.
    — Бешеная Лошадь будет у нас обедать? — повторила она, изумленная.
    — Да, так что придется постараться.
    Скайлар на мгновение вырвалась, но Ястреб снова поймал ее.
    — Ты сошел с ума! Я не…
    — А вот и нет, будешь.
    — Тебе мало одной жены, найди себе вторую, которая бы исполняла все твои прихоти, а твоя белая жена покидает тебя.
    — Что?
    — То, что слышал!
    — Послушай, наша жизнь может подвергнуться большой опасности, если ты еще раз позволишь унизить меня. Но клянусь, я привяжу тебя к столбу перед вигвамом и задам порку прежде, чем такое произойдет.
    «Пустые угрозы. Вряд ли он позволит себе что-либо подобное. А если все-таки…»
    — Пусти меня! — потребовала она.
    К немалому удивлению Скайлар, он с силой оттолкнул ее от себя. Она не стала медлить и быстро выбралась на берег с противоположной стороны. Тряхнула головой, мокрые пряди облепили плечи, и, не оглядываясь, пошла вдоль берега.
    — Ты так и появишься в лагере без одежды, любовь моя?! — крикнул он ей вслед.
    — Не ты ли содрал с меня платье?
    — Надо было остудить пыл, леди.
    — Отлично. Я совершенно остыла. И мне плевать на то, что подумают другие. А что касается добропорядочного поведения, то здесь, похоже, о таком и не слыхали.
    — Ошибаетесь, нормы морали здесь строже, чем где-либо еще, леди Даглас. А ну-ка живо иди сюда и слушай хорошенько…
    Он все еще продолжал говорить, когда Скайлар резко остановилась. Бросив взгляд туда, где несколько минут назад ей встретился Ястреб, она увидела щедро одаренную природой индианку, пребывающую все там же, хотя сейчас она перебралась в воду, платье из оленьей кожи проветривалось на дереве. Скайлар видела ее со спины. Индианка смеялась и болтала с воином, плавающим неподалеку, плескала в него водой. Но вот он вылез на берег — набедренная повязка, гетры, ему, по всей видимости, было все равно, вымокнет одежда или нет, в точности как у Ястреба. С того места, где стояла Скайлар, его вполне можно было принять за Ястреба, настолько они были похожи. Воин поднял темноволосую голову, остановил взгляд на Скайлар, темная бровь поползла вверх.
    То был Слоан. О да, они с Ястребом удивительно похожи, такая же широкая мускулистая грудь, покрытая бронзовым загаром, нет ничего странного в том, что она их спутала.
    На его губах расползлась удивленная улыбка, и только сейчас Скайлар поняла, как выйти из положения, из нее словно вышибли дух. Ястреб. Он снова был рядом, снова зажал в железные тиски своих рук. Спиной Скайлар чувствовала его тело — сильное, влажное и — горящее. Разумеется, чего еще можно было ожидать!
    Молодая индианка повернулась, улыбка не сходила с ее губ, полная грудь чувственно шевельнулась. Она помахала им рукой. Омерзительное чувство тошноты подкатило к горлу, Скайлар подумала, что, вполне вероятно, Ястреб пришел на берег вместе со Слоаном. Возможно, именно Ястреб говорил с индианкой, у которой со Слоаном — в этом больше не оставалось никаких сомнений — были весьма близкие отношения.
    Хотя у такой женщины близкие отношения могли быть с кем угодно, если не со всеми сразу.
    Ястреб вскинул руку, помахав в ответ индианке и изумленному Слоану, и зашептал Скайлар на ухо:
    — Если снова появитесь на людях в обнаженном виде, леди Даглас, то обещаю, ночь вы проведете под открытым небом, привязанной к столбу у входа в вигвам!
    Они пошли назад вниз по реке. Скайлар страшно продрогла. Хоть Ястреб и держал ее, тепла его объятия не давали, скорее, наоборот, обдавали холодом. Впервые за все время Скайлар подумала, что была не права. Боль, невыносимая ревность — вот что она испытывала сейчас. Надо же вести себя так глупо! И почему? Ну почему она позволила своим чувствам увлечь себя, вообразила невесть что?
    «Надо извиниться перед Ястребом. Но как? Да и заслуживает ли он извинения? Сам-то как себя вел?» И тут…
    — Ястреб! — взвизгнула она.
    Ну что за человек! Чего ради ему понадобилось снова окунать ее в воду? Чтобы переплыть на другой берег? Как мило! А теперь поднял ее платье и протягивает ей.
    — Сначала раздел меня, потом протащил, едва не утопив, через всю реку, чтобы заставить надеть платье обратно! Чего, в конце концов, ты хочешь?
    — Ах ты!.. — рассвирепел он и, вцепившись в ее волосы, заставил откинуть голову назад и взглянуть на себя. — Тебе стоит стать хорошей женой, не то пожалеешь. — Он так и держал ее за волосы. Скайлар боялась, что еще немного, и она расплачется.