Скачать fb2
Неповторимая любовь

Неповторимая любовь

Аннотация

    Дочь американского сенатора Сабрина Конор и индеец-полукровка Слоан Трелони выросли в разных мирах, и им трудно было понять друг друга. Но однажды судьба столкнула Сабрину и Слоана в час опасности, и эта встреча навеки изменила их жизни, заронила в сердца первую искру неповторимой любви, которую время и разлука не загасили, а лишь разожгли в бушующий пожар страсти…


Шеннон Дрейк Неповторимая любовь

Пролог

Долина Литл-Бигхорн
Июнь 1876 года
    Сабрина слышала резкий треск выстрелов и свист стрел, но, оглушенная, не могла двинуться с места.
    Неужели враг неуязвим для пуль, стрел и неподвластен смерти?
    Может, этот и повесит на копье ее скальп, как боевой трофей?
    — Ложитесь! — крикнул сержант Лолли. — Ложитесь, миссис Трелони!
    Женщина и не подозревала о приближающейся опасности: еще один отряд из четырех или пяти человек двигался прямо на них. Копыта лошадей взметали клубы пыли.
    Стрела просвистела над головой Сабрины и воткнулась в дерево за ее спиной. Сабрина ахнула, бросилась на землю и распласталась на животе, в отчаянии шепча молитвы.
    — Сержант Лолли, что происходит? — воскликнула она.
    Сержант не ответил. Сабрина осторожно привстала, выглядывая из-за пологого холмика — за ним ей велел спрятаться Лолли, когда торговцы пушниной, с которыми она путешествовала, наткнулись на засаду индейцев.
    Сержант Лолли, отставной солдат, сопровождавший Сабрину, лежал лицом вниз. Из его спины торчала стрела. Сабрина уставилась на него широко раскрытыми глазами, борясь со стремительно нарастающей в душе паникой. Опомнившись, она бросилась к сержанту, упала на колени рядом с ним, осторожно приподняла его голову и вскрикнула. Ему уже ничем нельзя было помочь. На мгновение Сабрина растерялась. Но внезапно по спине ее пробежали мурашки, и женщина поняла, что за ней наблюдают.
    Она вскинула голову. Воин сиу с нагой грудью, раскрашенной ярко-синими и белыми знаками войны, сидел без седла на мустанге, рассматривая Сабрину. Поначалу она решила, что это и есть всадник, возникший из пламени заходящего солнца, но тот только приближался. А этот храбрец возглавил нападение на нее и ее спутников. Он производил впечатление вождя, руководящего сражением. Вся радость победы должна достаться ему.
    Сабрина ответила на его взгляд, стараясь не думать о том, что торговцы, сопровождавшие ее — они считали себя друзьями сиу!
    Они уже мертвы.
    Индеец вскинул левую руку с зажатым в ней луком и испустил пронзительный крик, возвещая о своей победе, затем спрыгнул на землю, отозвавшуюся на прикосновение его ног глухим стоном.
    Он замер, с улыбкой разглядывая Сабрину. Затем снова вскинул вверх руку, потряс луком, издав дикий боевой клич. Женщина видела ужасающую злобу в его темных мрачных глазах.
    «Нельзя дрогнуть перед ним», — убеждала себя Сабрина.
    Она не умрет. Смерть, окружает ее со всех сторон, но она не должна погибнуть. Только не сейчас, когда жизнь драгоценна для нее вдвойне.
    Еще недавно ей было не о чем мечтать. Но она не понимала этого и потеряла все, что имела.
    Потеряла ребенка, потеряла Слоана и, должно быть, собственную душу.
    А теперь ей дарован шанс попытаться вернуть утраченное.
    Нет, умирать нельзя. Особенно теперь. Но как жестока судьба, какая ирония!
    Сабрина и не подозревала, что может умереть вот так. Ей и прежде доводилось попадать в сложные ситуации, но никогда еще она не смотрела смерти прямо в глаза. А теперь Сабрина с запозданием осознала, какую глупость совершила, отправившись сюда. Женщины из форта восхищались ее силой и решимостью, но теперь она понимала, что расплачивается за собственную глупость.
    Но отказаться от своих намерений она не могла. Необходимо разыскать Слоана.
    И, как это ни странно, спасти его.
    Теперь же Сабрина могла погибнуть сама. Возможно, он никогда не узнает, что у них вновь появился шанс иметь сына и что на этот раз их ребенок мог бы выжить.
    Индеец приближался, а Сабрина стояла как вкопанная. За время пребывания на Западе она кое-что узнала об индейцах.
    Ведь она жена Слоана, а Слоан — наполовину индеец сиу.
    Как и ребенок, который рос в ее теле.
    Если этот краснокожий вознамерился убить ее, то осуществит свое намерение, невзирая на проявления силы или слабости со стороны Сабрины. Если женщина будет плакать, кричать и трястись от страха, он убьет ее с еще большим наслаждением.
    Видимо, воин затеял игру. Игру кошки с пойманной мышью. Подойдя поближе, он резко ударил ладонью по груди Сабрины, и та пошатнулась, судорожно хватая ртом воздух. Индеец осклабился, довольный собой, и подступил ближе. Сабрина инстинктивно отпрянула, но на этот раз он схватил ее за руки пониже плеч, приподнял, а затем бросил на землю.
    У Сабрины перехватило дыхание. Повернув голову, она уставилась в безжизненные глаза одного из молодых сиу, погибших в сражении. Ему было не больше шестнадцати лет. Внезапно на глаза ее навернулись слезы. Если ей суждено иметь ребенка, будут ли у него бархатисто-черные глаза отца? Взгляд этих глаз временами проникал ей в душу, а иногда становился отчужденным и холодным. Прекрасные, умные глаза были широко посажены на бронзовом лице с высокими скулами и волевым подбородком. Что мог унаследовать ребенок от нее, Сабрины, а что — от Слоана?
    Она перевела взгляд с погибшего юноши на своего мучителя. С проворством, порожденным паникой, Сабрина вскочила и ударила метнувшегося за ней индейца локтем в основание шеи.
    Тот закашлялся, злобно выругался и с усмешкой выхватил нож, взял его в зубы и протянул к Сабрине обе руки, явно наслаждаясь ее беспомощностью.
    — Убирайся к черту! — крикнула Сабрина, стискивая кулаки. «Он все равно ничего не поймет», — мелькнуло у нее в голове. Господи, как ей хочется жить! Может быть, попробовать смягчить краснокожего, не скрывать страха, расплакаться, броситься на колени?
    — Подожди! — Сабрина протянула руку ладонью вверх. — Постой, я хочу…
    Это не помогло. Он стремительно шагнул к ней и попытался схватить за руки, собираясь вновь опрокинуть на землю. Сабрина яростно отбивалась, лягалась, размахивала руками, царапалась, швыряла в индейца подвернувшиеся камни и комья земли — словом, все, что могло сойти за оружие. Внезапно индеец зло выругался. Только тут Сабрина поняла, что угодила ему в пах коленом. Зажав в левой руке нож, индеец двинулся к ней, вытянув вперед правую руку. На этот раз Сабрина получила удар такой силы, что рухнула на колени, вскрикнув от острой боли. Отдышавшись, она подняла голову.
    Индеец больше не смеялся. Сжав нож в кулаке, он надвигался на нее.
    Земля под ногами Сабрины задрожала. Краем глаза она вновь увидела призрачного всадника. Он ехал без седла, его голый торс не украшала боевая раскраска.
    Индеец не обратил на приближавшегося ни малейшего внимания. Он не сводил злобных глаз с Сабрины. Защищаясь, женщина вскинула руки.
    Но он так и не успел броситься на нее. Всадник приблизился и осадил коня так резко, что из-под копыт взметнулись клубы пыли.
    Метнувшись к индейцу, напавшему на Сабрину, он сжал его шею словно тисками и повалил на землю.
    Ошеломленная Сабрина с трудом поднялась на ноги. Она кашляла и отплевывалась, не видя, что происходит. Конь индейца стоял всего в нескольких футах от нее. Двигаясь почти на ощупь, Сабрина поспешила к нему, намереваясь спастись бегством. Она не сомневалась, что в скачке обставит любого мужчину — и белого, и краснокожего.
    — Сабрина!
    Услышав свое имя, она застыла, затем медленно обернулась. Пыль оседала, и перед ней из кроваво-красного облака вновь возник призрачный всадник. Это был индеец сиу.
    Угольно-черные глаза смотрели оценивающе. Под влажной кожей на плечах и груди перекатывались мускулы, оттененные малиновым отблеском угасающего солнца. Черные, как тушь, прямые волосы ниспадали до плеч, обрамляя выразительное лицо.
    И вместе с тем этот человек был белым.
    Его черты были на редкость правильными, даже по классическим европейским канонам красоты. На нем были пыльные кавалерийские бриджи и высокие черные сапоги.
    Слоан.
    — О Господи! — выдохнула Сабрина. — Слоан!
    Она кинулась к нему и крепко обняла дрожащими руками.
    — Слоан…
    Он решительно отстранил ее на расстояние вытянутой руки и вопросительно приподнял бровь, вглядевшись в перепачканное лицо.
    — В нашем положении подобные приветствия неуместны, — сухо пробормотал он и быстро добавил: — Ты ранена?
    — Нет, Слоан, но все эти люди…
    — Лишь малая часть тех, кому еще предстоит умереть, — прервал он.
    — Слоан… — снова начала она и осеклась.
    Индеец, напавший на Сабрину, был еще жив, как и его товарищи, во все глаза наблюдавшие за Сабриной и Слоаном.
    Сабрина увидела, как индеец, которого Слоан повалил на землю, поднялся и встал за его спиной.
    Нападавшие сплотили ряды, придвигаясь ближе. Этот стратегический прием был хорошо известен.
    — Слоан! — ахнула Сабрина, увидев, что индеец приблизился к нему почти вплотную. Их окружала живая стена. Если бы у Сабрины было оружие и она умела с ним обращаться, численный перевес все равно остался бы на стороне противников.
    Только тут она заметила, что Слоан безоружен. При нем не оказалось даже ножа, который он обычно носил за голенищем сапога.
    — Я… я попробую сбежать! — крикнула она.
    — Не смей, Сабрина! — приказал он, поворачиваясь лицом к индейцу. Слоан заговорил громко и яростно, сопровождая свою речь бурными жестами. Индеец отвечал ему столь же гневно.
    Товарищи индейца в стоическом молчании слушали, ожидая исхода.
    — Слоан, мы должны бежать! — Сабрина метнулась к лошади. Еще немного — и она вскочила бы на нее верхом.
    Но не успела. В последний момент Слоан поймал ее и прижал к себе.
    — Слоан, что ты делаешь? — в отчаянии прошептала она. — Нам надо бежать!
    Он медленно и печально покачал головой.
    — Слоан, мы еще успеем…
    — Сабрина, вон за тем холмом ждут тысячи сиу и шайенов. Тысячи тысяч. Их больше, чем я когда-либо видел за всю свою жизнь.
    — О Боже, Слоан, тогда мы тем более должны спасаться! Зачем же мы зря тратим время…
    — Сабрина, — перебил он, заставляя ее замолчать. Слоан улыбнулся, и эта улыбка показалась Сабрине грустной. Когда-то он славился своим остроумием и обаянием, умел посмеяться не только над другими, но и над собой. — Мне разрешили спасти тебя от этого человека.
    — Разрешили? — переспросила она, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Значит, сиу больше не доверяли Слоану. Похоже, ее опасения небезосновательны. И все-таки она не сразу поверила в ужасную истину. — Разрешили? Слоан, прошу тебя, придумай что-нибудь…
    Она не договорила, заметив выражение его лица. Неужели они обречены? Неужели ее жизнь закончится в тот самый миг, когда появился шанс начать все заново? Она обливала пересохшие губы.
    — Я не хочу, я просто не могу умереть, черт побери! Слоан, немедленно отпусти меня, и я…
    — Сабрина, сейчас не время затевать ссору! — перебил он, и его глаза вспыхнули.
    Сабрина и не собиралась ссориться. Просто ей вдруг стало страшно.
    — Слоан, пусти же меня!
    — Пожалуйста. — Во внезапном порыве ярости он разжал руки. Обернувшись, Сабрина громко вскрикнула и пошатнулась, увидев, что со всех сторон к ним приближаются индейцы на лошадях. Сосчитать их было невозможно. На торсах ярко выделялись знаки воины, на головах колыхались перья.
    Это неисчислимое войско готовилось к битве.
    — Это лишь часть моих друзей и родных, — пробормотал Слоан и снова оберегающим жестом придвинул Сабрину к себе, положив подбородок на ее макушку.
    Один из воинов отошел от других и двинулся вперед.
    — Это Серебряный Нож, адъютант Бешеного Коня, — тихо объяснил Сабрине Слоан.
    — Слоан, скажи мне, что происходит? — спросила перепуганная Сабрина, нервно пытаясь вырваться из его объятий.
    Но он лишь еще крепче сжал ее.
    — Сабрина, сейчас же прекрати! — одними губами предупредил он. — Положение отчаянное. Мне жаль разочаровывать тебя, но, несмотря на все мое желание спасти тебя, подобно рыцарю в сияющих доспехах, я сам — всего лишь пленник. Только потому, что один из братьев Ястреба увидел тебя в отряде, на который напал Серая Цапля, мне разрешили отправиться за тобой. Само собой, — продолжал он с горечью, — я ума не приложу, что ты здесь делаешь! Если бы нам не грозила опасность, я не выдержал бы и немедленно наказал тебя за глупость и упрямство.
    Сабрина сделала вдох, чтобы ответить: ей не терпелось все объяснить Слоану. Как всегда, ему без труда удалось привести ее в бешенство. Сабриной овладело дикое желание ударить его, но еще больше она мечтала о нескольких драгоценных минутах разговора.
    Но даже в этой малости им было отказано.
    Индеец, которого Слоан назвал Серебряным Ножом, заговорил с ним. Слоан согласно кивнул и подсадил Сабрину на взмыленного коня, на котором недавно пронесся через всю равнину, а затем ловко уселся за ее спиной.
    В мгновение ока их со всех сторон окружили индейцы.
    — Куда мы едем? — спросила Сабрина.
    — Назад в лагерь.
    Стойбище оказалось за соседним холмом. Индейцы расположились вдоль реки, их жилища виднелись со всех сторон, насколько хватало взгляда. Дети играли, женщины занимались домашней работой. Горели костры, шкуры были растянуты на земле для просушки, на шестах висела дичь, которую вскоре предстояло ощипать, зажарить и съесть.
    Воочию убедившись, как велик лагерь и сколько здесь воинов, Сабрина похолодела. Здесь собрались тысячи индейцев в боевой раскраске, и все они жаждали войны.
    Отряд остановился в центре лагеря, перед небольшим типи. Слоан спрыгнул с коня и помог спуститься Сабрине. Она испуганно жалась к нему.
    — Ты останешься здесь, — заявил Слоан.
    — Одна? — с дрожью спросила она.
    — Я вернусь, когда спор разрешится.
    — Какой спор?
    Слоан небрежно пожал плечами:
    — Серая Цапля — чужак. Он считает, что меня следовало убить, а не брать в плен. А теперь он заявляет, что поскольку тебя нашел он, то ты принадлежишь ему.
    Сабрина ахнула и прижалась к Слоану: у нее подкосились ноги.
    — Стой прямо. Доверься мне, дорогая. Ты выполнишь хотя бы эту просьбу?
    Собравшись с силами, она взглянула в глаза Слоана и кивнула:
    — Только скажи, долго ли…
    — Такие споры разрешаются быстро, — заверил он. — Им известно, что Кастер где-то рядом. Они охотятся друг за другом. Скоро я вернусь к тебе. Черт возьми, Сабрина, я ни разу не видел, чтобы ты отступала перед трудностями. Вспомни, какой ты была раньше, покажи коготки. Я точно знаю, что у тебя они есть.
    Вырвавшись из его объятий, Сабрина молча вошла в типи.
    И рухнула на сложенные в углу одеяла, закрыв лицо ладонями. Что она натворила? Что теперь будет со Слоаном? Уцелеет ли он, и если да, то какие еще беды ему грозят?
    Время тянулось бесконечно, минуты казались вечностью. Сабрине удалось встать. Она принялась вышагивать по типи из угла в угол. Сгустились сумерки, наступила ночь, и она вновь затихла в темноте индейского жилища в напряженном ожидании. Снаружи, в кольце, образованном несколькими типи, полыхал костер. Откинув занавеску у входа, Сабрина засмотрелась на огонь. Мерцающее пламя оттенком напоминало закатное небо. Над костром взлетали желтые и золотые искры, красные и малиновые пляшущие языки наводили на мысль о крови, залившей окрестные земли. И война еще только начиналась. Предстояли и другие кровопролитные сражения. Сабрина и не подозревала, что на свете существует так много индейцев.
    В ней вновь пробудился страх.
    Внезапно у костра появился Слоан. Под кожей на плечах играли мускулы, озаренные пламенем. Он казался таким высоким, словно сидел в седле. Он проливал кровь и за сиу, и за бледнолицых, но не склонялся ни перед кем.
    Он был не один: Сабрина заметила, как за ним неотступно следуют два индейца. Слоан вошел в типи, индейцы остались снаружи.
    Сабрина вскочила на ноги, словно подброшенная пружиной, и бросилась к нему. Он крепко прижал ее к себе, в поцелуе смешались безудержная страсть и неизмеримая нежность. Протестовать было бессмысленно: Слоан ее муж. Он обнимал ее яростно и жадно, забыв о прежних ссорах. Ей надо о многом рассказать ему, происходящее требовало объяснений. Но при создавшихся обстоятельствах любые извинения покажутся неуместными. Слоан обнимал ее, безжалостный в своем вожделении, так, словно каждый поцелуй мог стать для них последним…
    — Слоан, в чем дело? — прошептала Сабрина, когда муж наконец отпустил ее.
    Он вновь приник к ее губам в жадном поцелуе, лаская кончиками пальцев лицо, подхватывая ладонью грудь.
    — Слоан!
    — Ты бы оттолкнула меня? — чуть слышно спросил он. И даже в темноте она увидела, как горят его глаза, и задумалась о том, что будет с ними.
    — Что?
    — Не надо, не сейчас! Только не теперь, когда сиу затеяли войну…
    — Нет, не оттолкнула бы, — решительно ответила она.
    — Жаль, что у нас нет времени, — сухо пробормотал Слоан.
    — Нет времени? Слоан, да объясни же, что происходит!
    Он вздохнул:
    — Промедление раздосадовало вождей. Сиу вынуждены терять время. На ваш отряд напали только потому, что сиу не желали лишиться преимущества перед самым началом войны. Так или иначе, Серая Цапля твердо вознамерился завладеть тобой, поэтому мне придется сразиться с ним за право сохранить жену.
    — Господи, Слоан, этого не может быть!
    — Таков обычай.
    — Он убьет тебя…
    — Да, в этом и состоит смысл поединка.
    — Слоан, пожалуйста, не умирай! Только не умирай!
    — Постараюсь, — беспечно пообещал он. — А теперь послушай меня, Сабрина. Как бы там ни было, пока тебе ничто не угрожает. Воины не… — он замялся и пожал плечами, — не совокупляются перед сражением. Только Богу известно, когда оно начнется, но эта бойня будет ужасной. Индейцы сиу верят, что близость с женщиной оскверняет их, потому избегают ее перед битвами. Если со мной что-нибудь случится, попроси кого-нибудь отвести тебя к Бешеному Коню. Долг чести обязывает его защитить тебя — ведь в прошлом мы были друзьями.
    — Слоан, ради Бога, замолчи! Он стиснул ее плечи.
    — Скажи, какого черта тебе здесь понадобилось? — яростно выпалил он. — Я же запретил тебе покидать форт без меня! Я предупреждал…
    — Я искала тебя! — запротестовала Сабрина. — Я отправилась на поиски потому, что шпион кроу сообщил одному солдату из форта, будто сиу больше не доверяют тебе и могут убить. Пора перестать быть связующей нитью двух миров. Я должна была найти тебя…
    — Зачем? — резко перебил он.
    Сабрине не терпелось сказать правду. Но она представляла себе эту встречу совсем иначе, а теперь им обоим грозила смертельная опасность. К тому же Слоан был зол на нее, его пальцы больно впивались в плечи Сабрины, а голос оставался резким и суровым.
    — Зачем? — повторил он, и вновь его глаза вспыхнули в темноте. Сабрина ощутила напряжение, жар и силу мощного тела. — Нам обоим известно, что за прошедший год ты не раз мечтала видеть меня мертвым.
    — Слоан, я хотела объяснить тебе…
    Он вдруг отстранился, и Сабрина увидела, как в типи вошли два сопровождающих его индейца.
    — Похоже, наше время истекло, любимая. Если я вернусь, то обещаю внимательно выслушать тебя.
    «Если вернусь…»
    Один из индейцев взял Слоана за плечо, но тот стряхнул его руку. В последний раз он привлек к себе Сабрину, обжигая поцелуем ее губы, наполняя теплом и вожделением.
    Тишину ночи прорезал раскатистый барабанный бой, сопровождавшийся жутким боевым кличем.
    Слоан наконец отпустил жену. Взяв ее за руку, он склонился и нежно поцеловал пальцы.
    — До встречи, любимая, — пробормотал он, повернулся н пошел прочь.
    — Слоан! — Опомнившись, Сабрина бросилась следом. Он вздрогнул, обернулся и нахмурился, увидев слезы на ее щеках. Сабрина прильнула к его груди, вдыхая родной запах, наслаждаясь последними минутами близости. — Тебе нельзя умирать! Есть еще одна причина, из-за которой я разыскивала тебя. Проснувшись утром после того, как… словом, проснувшись тем утром, я обнаружила, что ты исчез. Я ждала потому, что хотела убедиться… Я решила переждать некоторое время: повитуха сказала, что все может случиться. Я так боялась снова разочаровать тебя. Я…
    Слоан отвел волосы со лба Сабрины и приподнял ее голову, взяв за подбородок. При свете костра его глаза казались бусинами из эбенового дерева, лицо окаменело от напряжения.
    — О чем ты говоришь, Сабрина?
    — Тебе нельзя умирать. Мы снова ждем ребенка, Слоан.
    Внезапно в ночную тишину вновь ворвался неистовый боевой клич. Один из индейцев подошел к Слоану, что-то произнес и взял за руку. Слоан не возражал, похоже, ничего не замечая. Он смотрел на Сабрину не отрываясь, пока второй индеец не оттащил ее в сторону.
    Слоан резко прикрикнул на него на языке сиу, и тот отпустил Сабрину. Она вновь бросилась к мужу, не желая смириться с тем, что его уводят.
    Индеец остановил ее, не причиняя боли, — просто удержал на месте.
    Слоан по-прежнему пристально смотрел на жену.
    — Это правда? — наконец тихо спросил он. Она кивнула:
    — Вот почему я так долго медлила…
    — Когда?
    — Ребенок появится в конце ноября.
    — Ну что ж… — вздохнул он. — К тому времени я возможно, вернусь. Оставайся в типи, Сабрина, и, ради Бога, береги себя!
    Слоан оттолкнул индейца, державшего его, отвернулся и решительно направился к костру.
    Он вновь превратился в темный силуэт, только на этот раз обрамленный кровавыми языками пламени на фоне ночной тьмы, а не малиновым закатным небом.
    — Слоан! — пронзительно вскрикнула Сабрина. Помедлив, он обернулся.
    — Я вернусь, любимая, — поклялся он. Слоан обошел костер, и пламя заслонило его.
    — Он вернется! — прошептала Сабрина. — Непременно вернется! — сказала она индейцу, подталкивавшему ее ко входу в типи.
    Женщина села у порога, глядя на огонь в ночи. Она тщетно пыталась успокоить измученное сердце и прогнать отупляющий страх.
    Но потрескивающее пламя костра, казалось, смеялось и дразнило ее. Сабрина следила, как взлетают ослепительно яркие языки, и мысленно молилась о благополучном возвращении Слоана. Только теперь она решилась признаться самой себе, что жизнь без мужа потеряет всякий смысл.
    Она безнадежно влюблена в него.
    Не сводя глаз с огня, Сабрина попыталась вспомнить, когда к ней пришла любовь.
    Должно быть, той ночью в форте, когда Дженкинс так жестоко обошелся с женой.
    Или после потери ребенка.
    Или еще раньше.
    Как странно! Почему прежде она не сознавала, как крепко любит его?
    Но это было так давно! Как будто в другой жизни. Но эта жизнь у них одна-единственная.
    Оставшись в одиночестве, охваченная страхом, Сабрина мысленно вернулась в прошлое.

Глава 1

Север Шотландии
Конец осени 1875 года
    Ворота конюшни, где она чистила скребницей Аврору, кобылу Дагласа, были распахнуты, и Сабрина видела сказочный мир, расстилавшийся за порогом. Вдали, за пологими холмами, покрытыми розовато-сиреневым диким вереском, над водой поднималась серебристая дымка. Веял легкий ветерок.
    Но Сабрина и ее сестра Скайлар, стоявшая у деревянной стены конюшни с упрямо скрещенными на груди руками, находились отнюдь не в сказке. Скайлар проявила несвойственную ей настойчивость, несмотря на то что потребовалось несколько мгновений, чтобы подыскать верное слово.
    — Забеременела? — подсказала Сабрина. После окончания гражданской войны в мире многое изменилось, но в приличном обществе разговоры о беременности по-прежнему считались неделикатными, более того — непристойными.
    Скайлар пожала плечами, уставившись на сестру.
    — Так как же ты забеременела? Как это вышло?
    Что за нелепый вопрос! Сабрина была уверена, что сестра разбирается в подобных вещах.
    Разумеется, Скайлар спрашивала не о подробностях, а о том, каким образом ее сестра ухитрилась попасть в подобное положение.
    Избежать расспросов не удалось. Разница в возрасте между сестрами составляла всего два года, суровая жизнь сблизила их. Несколько дней Сабрине удавалось уклоняться от ответов, но теперь пришло время поговорить.
    И правда, как все получилось?
    Недавние события казались неправдоподобно далекими, может быть, потому, что сейчас сестры находились так далеко от Дакоты, где произошла роковая встреча Сабрины со Слоаном Трелони. Продолжая старательно чистить кобылу, верхом на которой сегодня днем она часами скакала по холмам и долинам, Сабрина мысленно вернулась к прошлому. Перед ней расстилался пейзаж немыслимой красоты: серебристые воды озера поблескивали под прозрачной лазурью озаренных солнцем небес, холмы переливались яркими оттенками зеленого и розового. Но первое впечатление обманчиво, Шотландия — отнюдь не райский уголок. Сестры прибыли сюда, на родину зятя Сабрины Ястреба Дагласа, потому, что его сводный брат, Дэвид, которого считали давно погибшим, оказался жив. Пытаясь раскрыть тайну странных событий, происходящих в древнем родовом замке Дагласов, Сабрина чуть не погибла.
    Она поежилась под неожиданно налетевшим порывом холодного ветра.
    Гроза давно миновала. День выдался солнечным и ясным, необычно теплым для ноября в горах. Ничто в мире в этот миг не предвещало беды. Влажный воздух овевал лица сестер. На холмах, поросших сочной травой, неторопливо пасся скот.
    Несколько дней назад, услышав ночью плач ребенка, Сабрина попыталась разыскать его и попала в ловушку. Связанную, с кляпом во рту, ее спрятали в склепе.
    Беспомощная узница провела много часов в своей мрачной тюрьме, успев осознать, как дорога ей жизнь…
    И жизнь ее ребенка.
    — Сабрина! — мягко напомнила о себе Скайлар. — Ну что ты молчишь? Как это случилось?
    — И в самом деле, как?
    Сабрина вошла в комнату и увидела его. Она надеялась, что сумеет справиться с собой и найти выход, даже когда поняла, за кого принял ее этот незнакомец. Но не устояла. Господи, как отчетливо, во всех подробностях, она до сих пор помнила прикосновения его рук, смуглых на фоне ее нежной светлой кожи, ощущала его силу, огонь в каждом движении!
    Сабрина помнила, как он привлек ее к себе, уложил и обнял. Помнила его шепот, взгляды, прикосновения мускулистого тела…
    Сабрина понимала, что должна объясниться со старшей сестрой. Скайлар очень беспокоилась о ней. Вместе они многое пережили. Им выпала нелегкая, полная испытаний жизнь.
    Сестры пережили гражданскую войну и, подобно многим детям того поколения, лишились отца. Однако он погиб не на войне, а пал жертвой внешне утонченного джентльмена, отчима сестер Брэда Дилмана, которому быстро удалось занять место покойного отца девочек. Со временем Дилман стал сенатором. Скайлар видела, как Дилман чистил орудие убийства, но в то время была совсем маленькой, и все решили, что ее обвинения — детская истерика, естественная для ребенка, потерявшего обожаемого отца.
    Сестры выросли в обществе Дилмана. Пока не умерла их мать, они мирно жили в элегантном особняке в Балтиморе. Все изменилось в одну ночь — в ту ночь, когда между Скайлар и Дилманом вспыхнула ссора. Сабрина бросилась защищать сестру не помня себя от ярости…
    И вдруг Дилман упал.
    Однако он не умер.
    Сабрина до сих пор помнила все подробности той страшной ночи. Она вздрогнула, припоминая, как перепугалась, представив себе невероятное: сенатор Брэд Дилман убеждает судей в том, что Скайлар пыталась его убить. Она уговорила сестру бежать, а сама осталась ухаживать за Дилманом, который делал вид, что сильно ранен.
    Затем Скайлар прислала сестре деньги вместе с указаниями, как добраться до Мэйфэйра, дома Ястреба Дагласа, мужа Скайлар. Ястреб жил в Дакоте, неподалеку от Черных гор. Но дилижанс завез Сабрину в поселок под названием Золотой город.
    Сабрина бежала впопыхах, Дилман преследовал ее. Она собиралась провести ночь на постоялом дворе, а на следующее утро отправиться в Мэйфэйр. Но едва успев устроиться, она услышала в коридоре постоялого двора голос Дилмана. Сабрина на цыпочках вышла из комнаты, не в силах поверить собственным ушам. Но она не ослышалась, а потом…
    Потом Сабрина оказалась в ловушке. Она отошла от двери собственной комнаты, как вдруг услышала приближающиеся шаги Дилмана.
    Едва опередив его, Сабрина юркнула в первую попавшуюся дверь.
    Вот так все и произошло.
    Она закрыла дверь и зажмурилась, а когда открыла глаза, то обнаружила рядом Слоана.
    Таких мужчин ей еще никогда не доводилось видеть. В тусклом отблеске тлеющих углей он казался особенно рослым и бронзовокожим. Эбеновые глаза, обаятельное и суровое лицо с резкими чертами, выдававшими примесь индейской крови.
    Он был в белой рубашке, расстегнутой почти до пояса, облегающих бриджах и высоких сапогах для верховой езды. Длинные темные волосы падали на воротник. Он посмотрел на Сабрину так, что та мгновенно вспыхнула. Уголки его губ дрогнули в насмешливой улыбке, Слоан позвал ее к себе. Сабрина подчинилась: у нее не было выбора.
    Незнакомец оказался на редкость привлекательным мужчиной. Он излучал чувственность, притягивавшую Сабрину, и даже хмурое лицо незнакомца не отпугивало ее. Уставившись на него во все глаза, Сабрина поняла, что этот метис-полукровка — опасный человек. Он был грубоват, резок и нетерпелив. По-видимому, Слоан желал провести ночь в одиночестве. Во всяком случае, он предложил ей уйти, но уйти Сабрина не могла.
    В коридоре ее ждал Дилман.
    Она не могла ни убежать, ни попросить о помощи, особенно у сердитого незнакомца. Просить у него защиты от сенатора США было немыслимо.
    А он принял ее за потаскуху. И велел ей либо развлечь его, либо убираться.
    Сабрина попыталась пустить в ход свои чары, согласилась выпить, но при этом пыталась держать незнакомца на расстоянии…
    И позаботиться о том, чтобы ее не вышвырнули в коридор.
    — Сабрина, да говори же! — настаивала Скайлар. Сабрина энергично терла темную шею Авроры. Ей давно пора хоть что-нибудь произнести.
    — Я…
    — О Господи! Неужели Слоан… взял тебя силой? — дрогнувшим голосом спросила Скайлар. — Если он такой мерзавец…
    — Нет, Скайлар, я же говорила! Просто я… — Она осеклась и стиснула зубы, стараясь не расплакаться. Жизнь научила ее быть сильной.
    А затем сыграла с ней жестокую шутку.
    — Мне жаль, что насилия не произошло, — тихо выговорила она. — С ним я бы еще смогла смириться. — Она перевела взгляд на Скайлар. Старшая сестра смотрела на нее с искренним сочувствием. — Твой знакомый ни в чем не виноват в отличие от Дилмана!
    — От Дилмана?
    — Я услышала его голос в коридоре постоялого двора, попыталась проследить за ним, чуть не попалась и проскользнула в ближайшую комнату. В ней оказался мужчина…
    — Слоан? В то время ты была с ним незнакома, верно?
    — Да, — подтвердила Сабрина.
    — Значит, ты переспала с незнакомцем, лишь бы спастись от Дилмана? — хрипло спросила Скайлар.
    В ее словах отчетливо прозвучал ужас. Скайлар знала, как опасен Дилман.
    — Слоан принял меня за шлюху, присланную Лорали из салуна «Десять грошей »„, Я не стала разубеждать его. Я была готова на все, лишь бы спастись от Дилмана.
    — Во всем виновата я, — подавленно выговорила Скайлар. — Это я завела спор с Дилманом, с этого все и началось.
    — Твоей вины тут нет. Именно поэтому я и скрывала от тебя случившееся. Ты ни в чем не виновата! — настойчиво повторила Сабрина.
    Винить ей следовало только себя — за то, что она оказалась в комнате Слоана. И Слоана — за то, что тот предложил ей виски. А еще за то, что случайно оказался в своей комнате, когда в нее проскользнула Сабрина. И за то, что он принял ее за дешевую шлюху из салуна. Но в том, как Сабрина восприняла его прикосновение, виновата была лишь она сама.
    Сабрина поклялась, что никто и никогда не узнает о случившемся между ней и Слоаном, а теперь выяснилось, что у нее нет выбора, потому что…
    Она ждала ребенка; он недвусмысленно заявил, что этот ребенок от него, и поскольку всем окружающим было ясно, что они ненавидят друг друга…
    Нет, никто не понимал, в чем сложность ее положения.
    Сабрина стиснула зубы.
    — Ты ни в коем случае не должна себя винить, — заявила она Скайлар. — Просто… так вышло, вот и все.
    — Надо что-нибудь предпринять.
    — Это ни к чему!
    Скайлар подняла брови, и Сабрина раздраженно вздохнула.
    — Скайлар, ты все равно ничем мне не поможешь.
    — Разумеется! Это касается только тебя и Слоана, — мягко подтвердила Скайлар.
    Сабрина искренне презирала себя. Ей довелось многое пережить, но прежде она никогда не ощущала такого бессилия, не чувствовала себя такой униженной. При мысли о случившемся у нее вскипала кровь, в висках вновь начинали отдаваться удары сердца. Господи, что же теперь делать? Не успела она порадоваться долгожданной свободе, как судьба связала ее новыми цепями. Сабрина изо всех сил делала вид, будто ничего не произошло, но понимала, что обманывать себя бессмысленно. Слоан ничем не походил на ее прежних знакомых. Он высказывал правду без обиняков, не задумываясь о том, нравится это собеседнице или нет. Такой человек просто не мог согнуться, сломаться, сдаться… или отступить.
    Некогда, несмотря на все невзгоды, ее с радостью принимали в обществе. Дилман был сенатором, Сабрина и Скайлар одевались по последней моде. Страна залечивала раны после войны штатов. Элегантными сестрами Конор восхищались и южане, и северяне. Мужчины льстили Сабрине, не задумываясь о том, насколько правдоподобна их лесть…
    А теперь все кончилось.
    Слоан не станет льстить ей, даже не подумает упрашивать. Этот человек движется к цели напрямик, уверенный в своей правоте. Ему и в голову не придет довольствоваться крохами внимания…
    Сабрина поежилась.
    Но самое главное — он индеец. Индеец из племени сиу. Одно дело — любить Ястреба как мужа сестры, и совсем другое — сознавать, что…
    Слоан — дикарь, житель прерий. Таким сделала его кровь отца. В его жилах течет кровь краснокожих воинов, которые нападали на белых переселенцев без предупреждения, с воплями, от которых холодела кровь, калечили, грабили, убивали…
    Сабрина резко отвернулась от сестры и вновь принялась усердно чистить кобылу. Она пыталась напомнить себе, что Слоан — вовсе не дикарь. Он офицер кавалерии Соединенных Штатов.
    Офицер с чересчур явными замашками дикаря.
    Она оглянулась на замок, гадая, решился ли Слоан рассказать кому-нибудь о случившемся, и если да, то каким образом.
    Что он думает о ней?
    — Так как же это произошло?
    — Ты хочешь знать подробности?
    — Нет, конечно! Чертовски затруднительное и неловкое положение, — выпалил Эндрю Даглас, которого чаще называли Ястребом. Он стоял посреди зала фамильного замка своих предков, разливая бренди, и Слоану Трелони вдруг пришло в голову, что он и Ястреб, бронзовокожие воины с кровью индейцев сиу в жилах и прямыми черными волосами, выглядят по меньшей мере странно в стенах шотландского замка.
    «Такова жизнь», — мысленно заключил Слоан, подойдя к камину и взяв протянутый ему бокал бренди. Судьбе не чужда ирония.
    — Ничего затруднительного в нем нет, — ответил он Ястребу и поднял бокал. — Твое здоровье!
    — Верно, будем здоровы! Но если уж ты относишься к случившемуся так спокойно, я бы не прочь услышать объяснения. Эта девушка — сестра моей жены, я отвечаю за нее. И все-таки… нет, в это мне не верится. Ты уверен, что отец ребенка — ты, а не кто-нибудь другой?
    Слоан удивленно вскинул брови:
    — Уверен? Ну конечно!
    С лица Ястреба не сходило озабоченное выражение. В сущности, его беспокойство было оправданным. Ястреб и Слоан — близкие друзья, на опыте познали предубеждение, с которым неизбежно приходилось сталкиваться полукровкам.
    Отец Ястреба, белый человек, женился на своей возлюбленной-индианке после смерти первой жены, но независимо от существовавших между ними родственных уз Ястреб сдружился со своим старшим братом, Дэвидом, который лишь недавно в буквальном смысле воскрес из мертвых и по праву завладел титулом здешнего лэрда. Кровные узы заставили Ястреба и Слоана переплыть океан, оказаться вдали от схватки между правительством США и народом сиу, с которым они по-прежнему поддерживали связь. Оказавшись в Шотландии, они открыли истину, разгадали смысл страшных и трагических событий, недавно произошедших здесь. Слоан не приходился родственником Дэвиду и Ястребу, но давным-давно, в другой стране, среди прерий, они стали кровными братьями. Разумеется, друзьями Слоана и Ястреба сделала не только клятва: у них было много общего, и в первую очередь происхождение, смешанная кровь индейцев и бледнолицых.
    Мать Слоана стала белой пленницей вождя сиу, отца Слоана, который влюбился в нее и сделал своей единственной женой. Вождь сдержал обещание: после его смерти жена сын получили возможность вернуться к своему народу. Но детство и юность Слоан провел в прериях, узнав все, что необходимо мальчику, чтобы выжить и стать воином-сиу.
    А потом его отец умер, и Слоан неожиданно для себя попал в дом деда, оказался под надзором генерал-лейтенанта Майкла Трелони, героя мексиканской войны, влиятельного представителя политических и военных кругов. Из индейца Слоан превратился в ковбоя, из сиу — в офицера кавалерии. Влияния деда оказалось достаточно, чтобы мальчика приняли в Вест-Пойнт; во время гражданской войны своей отвагой он завоевал уважение товарищей. Однако обрести прочное положение в мире белых людей Слоану так и не удалось.
    Не сумел он забыть и о юности, проведенной среди индейцев. Понимая, что по доброй воле ни белые, ни индейцы не согласятся признать его своим, Слоан решил добиться уважения обоих народов.
    Он создал собственный мир, обнес его оградой и теперь находился в рискованном положении. Кроме Слоана, в таком же мире жил Ястреб. Лишь немногим людям суждено познать понимание, существовавшее между ними.
    Именно поэтому они вдвоем оказались на севере Шотландии, находящейся на другом краю земли. Оба они были обладателями двойного наследия. Когда один из них попадал в беду, второй спешил на помощь. Словом, у Ястреба и Слоана было много общего.
    Потому-то сейчас Ястреб ощущал такую неловкость. Едва Сабрина прибыла на Запад, Ястреб и Скайлар решили взять ее с собой в Шотландию, как и подобало родственникам. И вот теперь Слоан заявлял, что Сабрина ждет от него ребенка.
    Сабрина подтвердила его слова.
    Ястреб выпил бренди одним длинным глотком и развел руками, глядя на Слоана:
    — Ничего не понимаю! Насколько мне известно, ты познакомился с Сабриной в минуту опасности, когда ее отчим пытался расправиться с ней. Вы явно невзлюбили друг друга, и с каждой встречей неприязнь между вами усиливалась. Ума не приложу, как это могло случиться…
    Он осекся, увидев, что Слоан поднял бровь, и глубоко вздохнул.
    — Нет-нет, я не требую подробностей, просто никак не возьму в толк, зачем это понадобилось вам, людям, питающим друг к другу глубокую неприязнь. — Он помолчал. — А может, мне это лишь кажется?
    Слоан ответил Ястребу невозмутимым взглядом.
    — Я не стал рассказывать тебе о случившемся потому, что считал себя не вправе так поступить. Сабрина не скрывала желания забыть о том, что произошло, и до сих пор я не пытался противоречить ей.
    Ястреб нахмурился:
    — Черт возьми, что же произошло?
    Что произошло? Несмотря на то что Слоан злоупотребил спиртным в ночь знакомства с Сабриной Конор, сестрой жены Ястреба, он помнил все, до малейших подробностей. Вовсе не опьянение было причиной тому, что он принял Сабрину за продажную женщину: Сабрина сама заверила его в этом.
    Слоан поставил бокал на каминную доску и скривил губы в саркастической усмешке:
    — Похоже, Сабрина досталась мне так же, как тебе — твоя жена.
    Ястреб недоуменно нахмурился:
    — Если ты помнишь, я обнаружил, что женат, после того, как брак был заключен по доверенности…
    — И ты, и я обзавелись женами по милости одного и того же человека — Брэда Дилмана.
    — Дилмана?
    Слоан кивнул:
    — Скайлар согласилась на предложение твоего отца потому, что во что бы то ни стало стремилась сбежать от отчима — человека, виновного в гибели ее отца. Ну так вот, в том, что случилось между мной и Сабриной, тоже виноват Дилман.
    — Но каким образом? Когда это произошло?
    — Сразу после той роковой встречи в резервации Красного Облака, когда всем стало ясно, что кое-кто из сиу, наивных созданий, твердо уверенных в своей правоте, готов развязать войну. Индейцам было суждено погибнуть. Я решил переночевать в поселении рудокопов и зашел за бутылкой виски в салун «Десять грошей». Я пребывал в самом мрачном расположении духа, мне хотелось лишь одурманить себя спиртным и забыться. Хозяйка притона из Золотого города предложила мне новую девочку. Я отклонил ее предложение, но вскоре после этого ко мне в комнату вошла женщина. Признаюсь, у меня имеется некоторый опыт, но еще никогда в жизни я не видывал такой женственной фигуры, чувственного покроя одежды. Очевидно, эта девушка получила прекрасное образование и воспитание, однако вела себя очень странно…
    Слоан замолчал и уставился на пламя, пляшущее в камине.
    Как это случилось?
    В сущности, все было очень просто.

Глава 2

    Стояла глубокая ночь, в комнате было темно: Слоан намеренно потушил все лампы и задвинул шторы на окнах. Единственным источником света были слабо тлеющие в камине угли. Однако их отблеска оказалось достаточно, чтобы Слоан разглядел удивительную, тонкую красоту вошедшей женщины.
    Она прислонилась к двери и закрыла глаза. Ее роскошные волосы — темные, густые, волнистые — разметались по спине и плечам. Лицо, обрамленное вьющимися прядями, напоминало камею из слоновой кости, на которой отчетливо выделялись высокие скулы и полные, красиво очерченные губы. Изящные дуги бровей придавали этому лицу царственное совершенство.
    Густые и темные, как волосы, ресницы незнакомки вдруг дрогнули, веки приподнялись. Слоан догадался: она встревожилась, почувствовав его присутствие и повнимательнее приглядевшись. Причиной ее испуга наверняка были индейские черты его лица. Наверняка эта женщина — новая красотка из заведения Лорали, только что прибывшая с Востока. Женщина нарядилась в элегантный белый халат с массой девственно-белых кружев у ворота и по краям рукавов. Очевидно, она умышленно не затянула пояс халата, и его полы разошлись, открывая взгляду белые чулки, панталоны и корсет. Даже если принять во внимание воздействие корсета, незнакомка была бесподобно сложена. Слоану еще никогда не доводилось видеть такой фигуры, в которой элегантная стройность сочеталась бы с пышностью груди и соблазнительно округленными бедрами. Конечно, он был пьян, и все-таки женщина оказалась редкостной красавицей. Слоан был не в духе, ему не терпелось напиться до беспамятства. Вид незнакомки привел его в возбуждение.
    Еще никогда чувства к женщине не вспыхивали в нем так стремительно и не завладевали им с такой полнотой. Он пригласил женщину пройти в комнату.
    Теперь-то Слоан признавался самому себе: не будь он так пьян в ту ночь, сразу бы обратил внимание на ее замешательство, несвойственное продажным женщинам. Но он выпил слишком много, поэтому хриплым голосом велел женщине подойти поближе или убираться прочь. Пусть катится ко всем чертям, если вздумала разыгрывать невинность. Но она не уходила…
    Она нервничала, но Слоан не удивился: подобное ремесло явно было для нее в новинку.
    Правда, он не знал, давно ли она появилась в заведении Лорали.
    Обычно Слоан избегал ссор, но болезненно воспринимал любые намеки и неприязнь, вызванные его характерными для индейца чертами, поэтому спросил незнакомку напрямик:
    — Ты брезгуешь индейцами?
    — А разве вы индеец? — последовал испуганный вопрос. Слоан вскинул брови, недоверчиво глядя на нее.
    — Неужели я похож на эскимоса? — с расстановкой выговорил он.
    Она протянула руку и указала на китель кавалериста, брошенный на кровать:
    — Я думала, вы офицер.
    — Хотел бы я сам знать, кто я такой… — проворчал Слоан вполголоса и снова уставился на женщину. — Отвечай, может, индейцы тебе не…
    Он осекся: женщина не слушала его. Ее внимание привлекали звуки, доносящиеся из коридора.
    Ну и черт с ней! В голове Слоана раздавался рокот боевых барабанов, эхом разносящийся по всему телу, — гулкий, настойчивый, требовательный. А путь к забвению был совсем рядом, стоило только протянуть руку…
    Вот так все и произошло. Его терпение лопнуло, он схватил женщину за руку, привлек к себе и поцеловал, сминая ртом соблазнительные, полные губы. На этом он не успокоился, а просунул язык между ее губами, стиснув в объятиях. Ее пышная грудь вызывала искушение, прижимаясь к его обнаженной груди. Он вновь ощутил в себе почти ошеломляющее желание, побеждающее гнев, раздражение, нетерпение, горечь. Чем крепче он целовал ее, тем острее становилось вожделение.
    Она уперлась ладонями в его грудь, пытаясь высвободиться. Он хрипло застонал, не желая отпускать ее. Желание вспыхнуло в нем с такой силой, что его подмывало бросить ее на постель и овладеть силой. Слоан с трудом заставил себя разжать объятия.
    — Черт с тобой, убирайся! — выкрикнул он и подтолкнул ее к двери.
    Женщина судорожно задергала засов. Он шагнул к ней, одним движением открыл засов и распахнул дверь. И вновь услышал из коридора голоса. Говорил мужчина:
    — Если первой я найду младшую девчонку…
    Незнакомка не ушла. Она попросила выпить, осушила один бокал, затем второй. Когда ее начало пошатывать, Слоан отнял у нее бокал, решив, что уж теперь-то ни за что не отпустит ее. Она была чересчур соблазнительна, изысканна и элегантна. Бесподобная шлюха. Еще никогда Слоан не питал такого острого влечения к женщине. Он расшнуровал ее корсет, развязал атласный шнурок на поясе панталон и спустил их по бедрам незнакомки. Она по-прежнему была облачена в халат, но под ним открывалось нагое тело — такое прекрасное, что у Слоана захватило дух.
    Но несмотря на свою красоту, эта женщина была потаскухой. Весь гнев, ярость и страсть, накопившиеся в нем, теперь были нацелены на единственную мишень — незнакомую девчонку.
    Она ни разу не застонала и не вскрикнула, только синие глаза выдавали ее ярость и боль, когда все было кончено. Но гнев Слоана не утих: он разозлился еще больше, обнаружив, что женщина утаила от него одну важную подробность, не сказала, что эта близость с мужчиной стала для нее первой. Но, несмотря на яростную вспышку Слоана, женщина отказалась уйти, хотя явно была в отчаянии. Они заснули рядом, а утром…
    Утром Слоан проснулся рядом с незнакомкой, и ее близость, благоухание, нежность кожи мгновенно пробудили в нем жажду. Он решил дать ей понять, что даже ее ремесло может быть приятным, поэтому очень медленно и чувственно разбудил, возбуждая во сне, соблазняя прежде, чем она успела прийти в себя. Эта близость была чертовски приятна и удивительна…
    До тех пор, пока женщине не вернулся дар речи. Высказав Слоану все что о нем думает, она выбежала из комнаты.
    В следующий раз Слоан встретился с Сабриной, когда сообщники Дилмана напали на ее фургон по дороге в Мэйфэйр.
    — Слоан!
    Голос Ястреба заставил его вернуться к настоящему. Не сводя глаз с пламени в камине, Слоан задумчиво произнес:
    — Ведь я хотел прогнать ее, заметив, что она ведет себя более чем странно, но… не сумел. — Он помедлил и только тут заметил, что с силой сжимает бокал с бренди. Бокал угрожал треснуть в любую секунду. Разжав пальцы, Слоан отвел взгляд от огня и уставился на Ястреба в упор. — Женщина, которую я принял за потаскуху из заведения Лорали, на самом деле оказалась Сабриной. Она спряталась в моей комнате, чтобы спастись от отчима, — именно его голос доносился из коридора. Сабрина могла бы попросить о помощи, но не сделала этого. Она видела меня впервые в жизни, не доверяла мне и была охвачена ужасом: само собой, встреча с отчимом-убийцей — событие не из приятных. Но в ту ночь она не обмолвилась об этом ни единым словом. Ни единым! Даже после… Словом, после всего. А я по-прежнему злился, разумеется, считая, что она только что прибыла на Запад, решив зарабатывать себе на жизнь, потакая плотским гpexaми. Я негодовал: Лорали следовало предупредить меня о том, что она пришлет девственницу! Но… Сабрина осталась со мной на всю ночь, а утром выбежала из комнаты, осыпав меня бранью. Как видишь, этот ребенок может быть только моим.
    — Но она ни о чем не рассказала ни Скайлар, ни мне, — произнес Ястреб. Крупными глотками он допил бренди и вновь наполнил бокалы.
    Слоан поднял свой бокал, жадно пригубил его и отставил, качая головой в недоверчивом удивлении.
    — Помнишь, как мы встретились во время нападения сообщников Дилмана? Мы отбили их атаку на фургон, в котором Сабрина направлялась к тебе домой. Она пыталась уверить тебя, что я был в числе нападавших, а я объяснял, что она вовсе не сестра твоей жены, а потаскуха. Но, не успев обменяться и несколькими словами, мы поняли, в чем дело. А затем нам стало не до объяснений, но, к счастью, в перестрелке Дилман был убит, и мы решили, что жизнь вскоре вновь вернется в привычное русло. Что могла сказать Сабрина в тот момент? Ей хотелось лишь одного: сделать вид, будто ничего не произошло.
    — Судя по твоим словам, ты ни в чем не виноват.
    — Возможно, именно поэтому она до сих пор не простила меня, — пожав плечами, отозвался Слоан. — И, конечно, мое происхождение сыграло тут решающую роль.
    — Но ведь она смирилась с тем, что я наполовину индеец.
    — На Западе она очутилась лишь в силу обстоятельств. Мне не верится, что она когда-нибудь полюбит прерии. А к тебе она относится иначе, чем ко мне, по множеству причин: ты — муж ее сестры, человек, спасший ее. Пока Дэвид не воскрес из мертвых, ты считался лэрдом Дагласом. Не сравнивай себя, важную персону, с внебрачным сыном какого-то индейца, к тому же метисом.
    — Прежде я никогда не слышал в твоем голосе столько горечи. Да, тебе не досталось титула, но твой дед — выдающийся человек, который…
    — Речь сейчас идет не о моих чувствах, а о том, что думает и чувствует Сабрина. Утром, покинув мою комнату на постоялом дворе, она пылала презрением ко мне, и ее отношение не изменилось, когда она узнала, что я — один из твоих друзей. Не помогло и то, что я рисковал жизнью, спасая ее. Она ни за что не рассказала бы мне про ребенка, я мог бы до конца жизни не узнать о его существовании, если бы жена твоего брата случайно не выведала истину. Не знаю, давно ли Сабрине известно о том, что она беременна. Может, она согласилась сопровождать тебя и Скайлар в Шотландию, лишь бы сбежать от меня? Или о беременности она догадалась, уже будучи здесь? Не вызывает сомнений лишь одно: увидев нас вместе, любой заметил бы, какая неукротимая ненависть и презрение ко мне переполняют Сабрину.
    Ястреб не стал возражать: они со Слоаном никогда не лгали друг другу.
    — Ты не передумал жениться на ней? — спросил Ястреб. Слоан осторожно поставил бокал на каминную доску.
    — Я женюсь на ней во что бы то ни стало, Ястреб. — Он неловко замолчал, с трудом сдерживая бурлящие чувства.
    Когда Сабрина пулей вылетела из комнаты, назвав его ублюдком и высокомерным негодяем, он ощутил прилив ярости. С тех пор Сабрина даже не пыталась изменить отношение к нему. Ее категорический отказ выйти за Слоана замуж был оскорбительным. Она знала о сиу лишь понаслышке и, несмотря на то что в целом относилась к индейцам доброжелательно, не считала нужным скрывать, что у нее вызывает отвращение даже мысль о замужестве с одним из них. Правда, Сабрина заботилась о Ястребе, но ведь замужем за ним была не она, а ее сестра Скайлар.
    На миг Слоан опустил глаза. Он давно усвоил жестокий урок: на благосклонность белых женщин ему нечего надеяться. Однажды он чуть было не женился, но помешала смешанная кровь. С тех пор он поклялся, что никогда больше не окажется в столь унизительном положении.
    А теперь и Сабрина Конор не желала иметь с ним ничего общего. Слоан признавал, что Ястреб прав: он ощущал давно знакомый резкий привкус горечи. При обычных обстоятельствах он бросил бы эту женщину, ушел и ни разу не оглянулся: и без того мир переполнен женскими фигурами на любой вкус.
    Но на этот раз все изменилось. На карту поставлена чужая жизнь. Он твердо решил никогда не жениться, думал, что примирится с жизнью без семьи и детей — в лагере сиу он и без того был вожаком подростков, а теперь…
    Он не мог представить свою жизнь без этого ребенка. С тех пор, как Слоан случайно узнал ошеломляющую новость, он мечтал собственноручно вырастить и воспитать свое дитя.
    Осуществить эту мечту было нелегко. Но было ли это желание сильнее стремления вновь обнять Сабрину, прикоснуться к ней? Слоан не хотел признаваться в этом даже самому себе.
    Он уверял себя, что им движет похоть. Только похоть, и больше ничего.
    Но позволит ли ему гордость когда-нибудь признаться в этом?
    Возможно, для брака достаточно и плотского вожделения — этого Слоан не знал. Может статься, раздражение пересилит в нем страсть. Как бы там ни было, Слоан оставался на редкость целеустремленным и решительным человеком.
    Наконец он ответил Ястребу:
    — В начале разговора ты упомянул об ответственности. Так вот, Сабрина ждет моего ребенка, Ястреб, — следовательно, теперь я отвечаю за нее. Единственно приемлемое решение — брак, и тут ничего не поделать. Признайся честно: неужели ты, как зять Сабрины и самый близкий родственник-мужчина, не повел бы меня к алтарю под дулом дробовика, если бы я отказался на ней жениться?
    — Именно так я и поступил бы, если бы ты отказался взять на себя ответственность, — признался Ястреб.
    — Ну и ну! — Слоан усмехнулся. Ястреб смущенно хмыкнул.
    — Ты совершаешь правильный и благородный поступок, но есть одна загвоздка: Сабрина не желает становиться твоей женой. Она по-прежнему отказывается выйти за тебя замуж, — заметил Ястреб.
    — От нее требуется всего лишь один раз сказать «да». Пожалуй, тебе придется вести к алтарю под дулом дробовика не меня, а Сабрину, — сухо произнес Слоан.
    — Верно. И все-таки…
    — В чем дело?
    — В одной простой вещи: вам обоим придется отучиться презирать друг друга, — с улыбкой заключил Ястреб и поднял бокал. Отпив бренди, он покачал головой. — Сабрина ни за что не сдастся. Уж если она что-то задумала, то будет бороться, пока не победит или не потерпит поражение. А что касается тебя, Слоан… боюсь, чем больше ты станешь настаивать, тем упорнее будет противиться Сабрина.
    Некоторое время Слоан смотрел на Ястреба, а затем рассмеялся.
    — И то правда, дружище. Ты верно заметил: эта битва ничем не отличается от других. Действия Сабрины вполне можно предугадать.
    Он усмехнулся, решив согласиться на требования Сабрины, какими бы они ни были.
    — Сабрина!
    Сабрина в полном одиночестве стояла у камней друидов, положив ладони на плоскую глыбу, которую считали древним алтарем. Горы Шотландии хранили множество тайн. Внезапно налетел ветер, пронзительно завыл, растрепав волосы Сабрины и возвестив о приближении зимы.
    Сегодня утром Сабрина чистила кобылу до тех пор, пока бедному животному не стала грозить опасность лишиться шерсти. Скайлар вскоре покинула конюшню, вероятно, отправившись на поиски Ястреба, чтобы выяснить, нашел ли ее муж способ разрешить проблему.
    В чем она состоит, ей уже ясно давно.
    — Сабрина! Его голос!
    По телу Сабрины пробежала дрожь, но не от ветра, а от звука знакомого голоса.
    — Сабрина!
    Как странно! Несмотря на все пережитое, она по-прежнему способна приходить в волнение от одного голоса этого человека! Временами Сабрине казалось, что вся ее жизнь — непрестанная борьба, начавшаяся с тех пор, как умер ее отец. Она разучилась жить иначе, кроме как в постоянных сражениях, она обрела смелость, знала, как смотреть в лицо почти любой опасности, кроме…
    Кроме него.
    Внезапно ее охватило желание убежать.
    Но она медленно обернулась, выжидая, когда он подойдет поближе, и сдерживая накатившую дрожь. Как странно видеть его здесь! Полукровка из диких прерий Америки шагал по изумрудным холмам Шотландии своей привычной легкой и надменной походкой, словно этот мир принадлежал ему, и он ничего не боялся. Он готов взять в этом мире все, что пожелает, бросив вызов Богу и Небесам, если они откажут ему.
    Сабрина вновь убедилась, что Слоан на редкость привлекательный мужчина, невозмутимый и уверенный в себе. Его рост достигал шести футов и двух дюймов, широкие плечи и сильный торс свидетельствовали о том, что этот человек всю жизнь провел в седле, не выпуская из рук оружия. Оружия белых людей. И краснокожих. Очень темные и густые волосы Слоана слегка завивались, указывая, что его предками были не только краснокожие, но и белые. Падая на воротник, эти пряди отливали краснотой. Бронзовую от рождения кожу солнце покрыло густым загаром, а его глаза…
    Темные, но не черные, а карие, они то вспыхивали насмешливыми искрами, то горели адским пламенем, когда Слоан приходил в бешенство.
    Глядя на Сабрину, он часто взрывался. Слоан остановился на расстоянии пяти футов от нее. На нем были высокие сапоги для верховой езды и плотные темно-синие бриджи. Расстегнутый ворот белой рубашки обнажал широкую мускулистую грудь. Выражение лица было решительным и непреклонным. И безжалостным.
    В ответ Сабрина холодно уставилась на Слоана, вознамерившись сохранить расстояние между ними. Казалось, они вдруг очутились в ином мире вдвоем, среди обдуваемых ветрами утесов, на другом конце земли. Так далеко от прерий Америки. Внезапно Сабрине пришла в голову мысль, что они со Слоаном почти не знают друг друга. Впервые она увидела его, проскользнув к нему в комнату, чтобы спастись от отчима. Но события той ночи навсегда врезались ей в память! Она помнила каждый дюйм этого сильного бронзового тела, скрытого вполне пристойной одеждой.
    Нет, кое-что об этом человеке ей известно. Слоан пересек половину континента и целый океан, лишь бы быть рядом с Ястребом, когда тому грозила опасность. Его преданность и отвага непоколебимы и яростны так же, как и его страсть.
    — Жалеешь себя? — чуть насмешливо осведомился он.
    — Не болтай чепухи, — отрезала Сабрина. Ей и вправду было до слез жаль себя: ну почему Господь так несправедливо обошелся с ней? Неужели после многолетней борьбы она не заслужила свободы?
    — Так что ты решила? — спросил Слоан.
    Теперь его голос прозвучал небрежно, словно решение Сабрины ничуть не волновало его. С тех пор как Слоан узнал о беременности Сабрины, он упорно настаивал на свадьбе. Однажды он поклялся, что заставит ее мечтать об этом браке. Но этот вопрос едва ли мог сойти за благопристойное предложение руки и сердца.
    Сабрина покачала головой:
    — Я не могу стать твоей женой, Слоан.
    — Почему же?
    — По множеству причин…
    Он прислонился спиной к камню и скрестил руки на груди.
    — Перечисли все.
    Сабрина сделала глубокий вдох, стараясь не отводить взгляд и не вздрагивать.
    — Прежде всего я не люблю тебя, а ты не любишь меня.
    — Это объяснение сгодится для нашего ребенка. Я согласен терпеть твое присутствие рядом с собой.
    Терпеть ее присутствие!
    — Зато я терпеть не намерена, — подчеркнуто милым тоном отозвалась Сабрина, но голос ее предательски дрогнул.
    Она увидела, как на шее Слоана запульсировала жилка, и быстро добавила: — Слоан, мой отчим был убийцей и тираном. Много лет он распоряжался моей жизнью. И теперь, когда я наконец-то вырвалась на свободу…
    — И вдобавок забеременела, — невозмутимо подсказал Слоан.
    — …я хочу сама строить свою жизнь!
    Он покачал головой:
    — Можешь строить собственную жизнь, но не жизнь моего ребенка. Это все причины, по которым ты не желаешь быть моей женой?
    Сабрина упрямо молчала.
    — Может, дело в том, что я сиу? — допытывался он. В порыве гнева Сабрина круто повернулась к нему:
    — Ты хочешь знать правду? Что ж, получай: да, вся беда в том, что ты индеец! Подумай, какая жизнь ждет ребенка? Он станет изгоем! Его будут вечно попрекать индейской кровью…
    Сабрина осеклась, ужаснувшись собственным словам. Она не хотела оскорбить Слоана, однако правда вырвалась у нее сама собой. За свою жизнь она твердо усвоила, что все мужчины одинаковы и одинаково небезупречны. Мужчина может быть хорошим или плохим, какими бы ни были цвет его кожи, раса и убеждения. Но мир жесток: эту истину Сабрина тоже усвоила с малолетства.
    — Слоан, пожалуйста, я…
    Она не успела опомниться, как он сорвался с места, оказался рядом и стиснул ее запястье.
    — Дело в том, дорогая, что ребенок уже существует! — холодно известил он Сабрину. — И если я узнаю, что ты намерена убить мое дитя…
    — Прекрати, Слоан! Немедленно отпусти меня! — выкрикнула Сабрина, тщетно пытаясь высвободить руку. Наконец, прекратив бесплодные попытки, она уставилась на Слоана в упор. — Я не сделала ничего дурного. Я намерена… родить этого ребенка!
    О Господи! Неужели это правда? Разве не она молилась о том, чтобы беременность оказалась плодом ее воображения, болезнью, чтобы случился выкидыш?
    — Но я могу отправиться куда угодно, — быстро заговорила она, — воспитать ребенка сама, без посторонней помощи. Придумать какую-нибудь правдоподобную историю. В таком случае ребенок станет…
    — Белым? — подсказал Слоан, продолжая безжалостно сжимать в тисках мощных пальцев ее запястье.
    Взглянув в его глаза, Сабрина ощутила странную дрожь и поняла, что нечаянно высказала вслух тайные мысли. Она и не подозревала о собственной предубежденности. Впрочем, так устроен мир. Ведь соплеменники Слоана убивали ни в чем не повинных белых людей среди прерий! Но дело было не только в чувстве вины. Дрожь вызвал сам Слоан. Пламя и электрические разряды казались его неотъемлемой частью, его силой и страстью. Он и не собирался считаться с чужим мнением, он всегда жил своим умом и выбирал собственный путь. Он не ведал, что такое компромисс, и в довершение всего…
    Если слухи не лгут, десятки женщин считали Слоана завидной добычей. В его глазах и улыбке отражалась чувственность, которую он излучал всем существом. Этот человек просто не мог всю жизнь довольствоваться вниманием одной женщины.
    — Да, — бесстрастно ответила Сабрина. — Я могла бы воспитать ребенка белым.
    — А если он родится краснокожим?
    — А если у нее будет светлая кожа и синие глаза?
    Его губы медленно изогнулись в улыбке, он насмешливо покачал головой:
    — Люди все равно узнают, что ты родила ребенка от индейца, — потому что я не позволю тебе разлучить меня с сыном, даже ради того, чтобы избавить его от тяжкой доли полукровки. А если ты попытаешься сделать вид, будто ребенок — плод насилия, не надейся, что я по-джентельменски не стану опровергать эту ложь.
    Кровь прилила к щекам Сабрины так внезапно, что ей показалось, будто они вспыхнули, излучая жар. Она попыталась ударить Слоана свободной рукой, но он предчувствовал вспышку гнева и вовремя удержала ее руку.
    — Неужели твоя ненависть ко мне так сильна, Сабрина? Или ты злишься потому, что я сказал правду?
    — Можешь не сомневаться: я ненавижу тебя! — прошипела она, в отчаянии силясь высвободить руки. Осознав, как по-детски прозвучали ее слова, она сжалась от отчаяния. Она добросовестно попыталась объяснить Слоану, почему не может стать его женой. В ее представлении названные причины были вескими. Но она не объяснила, почему так боится его: ответа на этот вопрос она не знала. — Слоан, черт бы тебя побрал… — начала она.
    Но Слоан вдруг отпустил ее.
    — Нет, Сабрина, избавь меня от продолжения. Довольно протестов. И незачем стараться быть любезной со мной. Ты уже доказала, что тебе нет до меня никакого дела, что у тебя нет ни малейшего желания быть моей женой. Ты имеешь полное право жить как считаешь нужным, — ровным голосом заявил он. — Но не имеешь права разлучать меня с ребенком, распускать лживые слухи или делать вид, что отец ребенка мертв. Выйдешь ты за меня замуж или нет — дело твое. Ты говоришь, что брак тебе не нужен. Только не пытайся сбежать и спрятать ребенка или скрыть истину, потому что я все равно тебя найду. И своего ребенка.
    С этими словами он повернулся и зашагал прочь.

Глава 3

    Сам по себе ужин был знаменательным событием. Лэрд Дэвид Даглас сидел на одном конце длинного стола в зале средневекового замка, его жена Шона — на другом.
    Воссоединившись после долгой разлуки, пережив немало опасностей и невзгод, эта пара была блаженно, до отвращения счастлива, как иногда думала Сабрина. Напротив нее сидела сестра Скайлар с мужем Ястребом — новобрачные, до умопомрачения влюбленные друг в друга. На ужине присутствовали дядя Шоны и ее кузены. Насколько было известно Сабрине, они ничего не знали о ее «интересном положении», как было принято именовать в обществе беременность. Судя по всему, жители Крэг-Рока вздохнули с облегчением, убедившись, что опасность миновала, зло уничтожено, а лэрд вернулся в родовой замок, поэтому беседа за ужином текла легко и непринужденно. Тем не менее Сабрина не могла не замечать, что все, кому было известно о ее состоянии, время от времени бросают в ее сторону странные взгляды.
    Ее зять Ястреб выглядел смущенным и слегка рассерженным. По-видимому, он считал, что Сабрина отказала Слоану только потому, что тот наполовину индеец.
    Брат Ястреба, Дэвид Даглас, и вовсе не понимал причин упрямства Сабрины.
    Шона, жена Дэвида, держалась виновато, потому что она успела подружиться с Сабриной и нечаянно выдала ее тайну.
    Наконец Сабрина перевела взгляд на родную сестру.
    Скайлар не скрывала обиды, потому что узнала о беременности Сабрины от других. Скайлар относилась к Слоану с искренним уважением и не могла понять, почему Сабрина отвергла его предложение.
    Сабрина с трудом подавила желание вскочить из-за стола и броситься в свою комнату. Впрочем, родные Шоны держались вежливо и любезно. Алистер, обаятельный и проказливый кузен Шоны, даже флиртовал с Сабриной, но Слоан не обращал на него никакого внимания. Сабрина смеялась над шутками Алистера, пока не обнаружила, что Слоан бесстрастно наблюдает за ней. Его губы были насмешливо изогнуты: казалось, он размышляет, когда Сабрина выберет момент, чтобы признаться молодому красавцу в том, что ждет ребенка.
    Но Слоан вскоре отвел взгляд, а затем старший кузен Шоны, Айдан Мак-Гиннис, поинтересовался у Ястреба и Слоана о положении сиу на западе Америки. Он не понимал, почему два народа не могут мирно ужиться в стране, где земли хватает всем.
    — Много там земли или мало — не важно, — возразил Слоан. — Людская алчность не имеет границ. Сказать по правде, сиу лишь недавно переселились на запад, отступая под натиском белых, целеустремленно продвигавшихся в глубь материка. С каждым годом белые наступают все дальше на запад. Они появились в горах Блэк-Хилс потому, что там нашли золото. Золотой мираж манит тысячи переселенцев, а те приводят за собой новых… и, откровенно говоря, трудно представить себе, чтобы два столь разных народа сосуществовали в мире. Какими бы обширными ни были земли, людям всегда будет тесно, Айдан.
    — Север Шотландии славится просторами, — мрачно заметил Гоуэйн Мак-Гиннис, — а молодые парни бегут в Америку за золотом. Кстати, в этих краях можно купить неплохие земли и найти верных друзей.
    Не сводя глаз со своего бокала с вином, Слоан медленно расплылся в улыбке и понимающе кивнул, но так и не ответил Гоуэйну.
    — Благодарю за приглашение, но я должен вернуться домой. Я не могу оставить родных.
    — Белых или индейцев? — полюбопытствовал Алистер.
    — И тех, и других, — ответил Слоан.
    — И много у вас родственников? Слоан кивнул и невозмутимо объяснил:
    — У индейцев сиу все жители одного лагеря образуют то, что в Шотландии называется кланом или септом. Я рад был побывать здесь, но боюсь, за время моего отсутствия дома произошли большие перемены. Я намерен завтра же отправиться на родину.
    Ужаснувшись, Сабрина так крепко стиснула пальцы, что раздавила тонкий хрустальный бокал.
    Все взгляды обратились на нее. Скайлар вскочила из-за стола и бросилась к сестре, Шона последовала ее примеру.
    — Господи, у нее кровь! — воскликнула Скайлар, схватив Сабрину за руку.
    — Все в порядке, честное слово! — возразила Сабрина, сожалея о том, что ее щеки мгновенно стали пунцовыми. — О, какая я неуклюжая! Прошу меня простить, я промою руку у себя в комнате. Пожалуйста, продолжайте ужинать без меня, ничего страшного!
    Стремительно поднявшись, она обернула окровавленную руку салфеткой.
    Слоан с вежливой улыбкой наблюдал за ней, видимо, ничуть не встревоженный досадным происшествием. Он даже не предложил ей помочь, лишь учтиво встал вместе с другими мужчинами, когда Сабрина опрометью выбежала из зала.
    У себя в спальне она промыла руку чистой водой, стиснув зубы от жгучей боли, вызванной порезами. Обернув руку чистым носовым платком, она принялась вышагивать по комнате.
    Слоан уезжает. Именно этого она и добивалась. Сабрина сама сказала, что мечтает избавиться от него, навсегда вычеркнуть из своей жизни. Разумеется, как и предупреждал Слоан, им предстоит увидеться вновь, когда на свет появится ребенок. Ее незаконнорожденный ребенок.
    Сабрина негромко застонала, осев на постель и сжав в кулак пальцы порезанной руки.
    Но не успела она присесть, как в дверь постучали. Сабрина встала, но едва лишь шагнула к двери, как та сама распахнулась и в комнату влетела Скайлар.
    — Сабрина, что ты делаешь? — возмущенно спросила она.
    — Пытаюсь перевязать пустяковую царапину.
    — Я говорю не об этом. Речь идет о Слоане.
    — А в чем дело? — Сабрина в притворном удивлении пожала плечами. — Видимо, Слоан решил, что ему пора вернуться в Штаты.
    — И ты считаешь этот поступок правильным?
    — Само собой. Пусть живет как хочет.
    — Ясно… Значит, ты согласна?
    — Разумеется.
    Скайлар скрестила руки на груди.
    — Ты согласна родить внебрачного ребенка, покрыть его позором на всю жизнь, терпеть насмешки и пересуды, когда в этом нет необходимости?
    — Скайлар, все не так…
    — Нет, Сабрина, именно так все и будет! Кстати, мне уже известно, что произошло между вами, хотя ты предпочла скрыть от меня истину — и это после всего, что мы пережили вместе! Я упросила Ястреба поговорить со Слоаном, и тот рассказал правду…
    — То, что он считает правдой, — поправила Сабрина.
    — А по-твоему, все было иначе?
    — Скайлар, я же объясняла тебе…
    — Мне удалось вытянуть из тебя всего несколько слов, а Слоан подробно рассказал о том, как ты попала в безвыходное положение, преследуемая отчимом. Только теперь он понял, что у тебя не было выбора, кроме как устроить маскарад. Видимо, Слоан считает, что решение должно остаться за тобой, но он намерен нести ответственность за судьбу ребенка.
    — Вот видишь! Теперь тебе известно все.
    — Заманчивая перспектива, нечего сказать! Подумать только, мой племянник или племянница всю жизнь будут нести позорное клеймо, а все из-за твоей непомерной гордыни!
    — Что? — ахнула Сабрина и возмущенно уставилась на сестру. — Дело не в гордыне, а в том, что… просто это нелепо, вот и все. Скайлар, все вышло случайно, само собой…
    — Такова жизнь! — с чувством напомнила ей Скайлар.
    Сабрина затихла, сожалея, что не может объяснить сестре свои чувства, и страстно желая разобраться в них сама. Слишком много опасений удерживало ее от решительного шага. Она почти ничего не знала о сиу, а ведь Слоан провел среди них полжизни. Она боялась неизвестности, как и любой человек. Боялась предательства тех, кого она считала друзьями. Ей хотелось быть рядом со Скайлар, своей сестрой и лучшей подругой. Смерть Дилмана принесла Сабрине освобождение. Ей хотелось жить на востоке страны, в знакомых и любимых местах, посещать вечеринки и балы, флиртовать и бродить по лавкам — словом, наслаждаться жизнью согласно своим представлениям о ней. Десятки раз Сабрина уверяла себя, что поступает эгоистично. Но ее желания не исчерпывались стремлением вести светскую жизнь. Сабрина жаждала любви. Она мечтала, чтобы достойный мужчина без памяти влюбился в нее, баловал и берег.
    Она не желала выходить замуж только для того, чтобы кто-то терпел ее присутствие!
    — Подумай хорошенько, Сабрина: неужели ты и вправду хочешь отказать Слоану? Ну и что будет с тобой дальше? Ты намерена вычеркнуть из своей жизни и меня с Ястребом? Мы возвращаемся в Мэйфэйр, это наш дом. А Слоан пока не может оставить службу в кавалерии и покинуть Дакоту. На карту поставлено слишком многое, особенно для Слоана. А если ты попытаешься сбежать, выдавая себя за вдову, ждущую ребенка, он в конце концов разыщет тебя.
    — Скайлар…
    — Разумеется, решать только тебе. Но мне очень жаль… — Скайлар подошла и крепко обняла сестру. — Жаль тебя. И Слоана. — Она отстранилась и заглянула в глаза Сабрины. — Ты совершишь ошибку, отказавшись стать его женой. Второго такого мужчины не сыщешь на целом свете.
    — Не спорю.
    — Ты упрямишься потому, что он индеец?
    — Нет, не потому. — Сабрина солгала лишь отчасти. — На Западе наверняка полно полукровок, — беспечно ответила она.
    — Но таких, как Слоан, больше нет, — твердо возразила Скайлар. — Впрочем, поступай как знаешь. В любом случае мы на твоей стороне. Мы поможем тебе воспрянуть духом, когда респектабельные господа начнут шушукаться за твоей спиной и подвергнут остракизму мою несчастную маленькую племянницу или племянника.
    — Скайлар!
    — Спокойной ночи, Сабрина.
    Среди ночи Сабрина неожиданно проснулась, почувствовав себя полной идиоткой.
    Будь Слоан другим человеком, ее жизнь повернулась бы иначе. Вероятно, ей удалось бы разыскать какой-нибудь городишко в Калифорнии, поселиться там и, выдавая себя за вдову, вести вполне респектабельную жизнь. Благодаря смерти Дилмана у нее появились средства: Сабрина и Скайлар наконец-то получили свое наследство.
    Но могла ли она расстаться с сестрой? Кроме того, их отчим был сенатором. История об убийстве отца сестер Конор и присвоении их собственности, а также о покушениях облетела множество газет в крупных городах по всей стране. Похоже, читателям нравились сенсационные сообщения о коррупции в правительстве. Несколько раз в газетах появлялись даже портреты Сабрины и Скайлар, выполненные талантливыми художниками. Сабрина не считала себя известной персоной, но быть полностью уверенной в том, что никто не узнает в ней падчерицу Дилмана, не могла. Но это не имеет значения. Куда бы она ни отправилась, Слоан все равно разыщет ее.

    Беда заключалась в том, что Скайлар сказала правду. Им довелось родиться в суровом, беспощадном и бескомпромиссном мире. Судьба настигнет ее, где бы она ни скрылась. Ей суждено стать матерью-одиночкой, вечно носить клеймо, которое налагает такое положение.
    Мало того, пострадает не только она, но и будущий ребенок.
    Сабрина зарылась лицом в подушку, изнывая от страха, напряжения и нерешительности.
    Наконец она приподняла голову и тяжело вздохнула.
    Небо за окнами уже начинало светлеть.
    В панике Сабрина вскочила с постели, понимая, что наступает утро.
    Выбежав из комнаты, она спустилась на второй этаж, где находилась комната Слоана. Постучавшись, она прислушалась, но не дождалась ответа. Толкнув дверь, Сабрина порывисто вошла в комнату.
    В помещении было пусто.
    За спиной Сабрины кто-то прокашлялся, и она вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела, что на пороге стоит Майер, на редкость корректный и респектабельный дворецкий Касл-Рока.
    — Мисс Конор, если я не ошибаюсь, мистер Трелони еще в конюшне. Если вы поспешите…
    Поспешить? Она даже не успела одеться, выбежала из комнаты в белой кружевной ночной рубашке и босиком. Но если вернуться обратно и одеться…
    — Благодарю, Майер, — с достоинством отозвалась Сабрина. — Я хотела только попрощаться.
    — Разумеется, мисс Конор, — кивнул Майер. Сабрина улыбнулась, выбежала в коридор и сломя голову бросилась вниз по лестнице. Конюшню от дома отделяли зеленый бархат лужайки и каменная стена, окружавшая основное здание, и Сабрина пожалела, что не сообразила хотя бы надеть халат и комнатные туфли, прежде чем метнуться вдогонку за человеком, которому недавно отказала. Вероятно, он уже ускакал, избавив ее от тягостного разговора… Но Сабрина ошиблась.
    Слоан стоял у конюшни, повернувшись к ней спиной. Он затягивал подпругу седла одного из жеребцов Дагласа. По-видимому, Слоан заметил Сабрину сразу, едва та шагнула за порог. Сабрина пересекла лужайку и остановилась на расстоянии десяти футов от него, неожиданно лишившись дара речи. Неужели она все-таки отважилась? Господи, хоть бы Слоан облегчил ей задачу!
    Но Слоан не собирался помогать ей. Ни в чем.
    — Ну так что же, мисс Конор? — наконец осведомился он, не оборачиваясь.
    Сабрина стиснула зубы. Трава колола босые ноги. Слоан ни разу не оглянулся.
    — Я… — начала она, но осеклась. Нужных слов не находилось. Наконец Сабрина поняла, что ей мешает гордость. Пока это чувство следовало просто подавить.
    — В чем дело? — спросил он и, наконец, обернулся.
    В утренней полутьме Слоан походил на белого человека.
    Его щегольской наряд состоял из белоснежной рубашки, темно-бордового сюртука, черных бриджей и сапог для верховой езды. Фетровую шляпу он надвинул на лоб. Поля отбрасывали тень, и Сабрине никак не удавалось разгадать выражение его лица.
    — Я подумала.
    — О чем?
    — Черт возьми, Слоан…
    — О чем же?
    Сабрина стиснула кулаки за спиной, стараясь держаться прямо и гордо.
    — О твоем предложении.
    — Каком?
    — Слоан, не будь таким…
    — Ты хотела сказать — дикарем?
    — Нет. Не будь грубым и жестоким, — выпалила она. Он приподнял бровь, прислонился к боку коня и скрестил руки на груди.
    — Прошу меня простить… начнем сначала. Итак, ты поразмыслила над моим предложением. И что же ты надумала?
    — Пожалуй… я могла бы его принять… конечно, только ради ребенка.
    — Только ради ребенка? Что это означает?
    — Слоан, неужели я должна объяснять…
    — Само собой, должна. Так что ты имела в виду?
    — Мы не сможем жить вместе, как муж и жена.
    — Почему?
    — Потому что… — Она запнулась. Слоан и вправду не собирался помогать ей. Он просто не сводил с нее глаз, требуя ответа. Наконец Сабрина нашлась: — Мы все равно не сможем ужиться. Мы оба вспыльчивы, мы будем постоянно ссориться. Кроме того, я терпеть не могу Запад, и я… боюсь людей, которые так много значат для тебя. — Слоан прищурился, но промолчал. Сабрина глубоко вздохнула. — Из меня вышла бы плохая жена для тебя…
    — Но рисковать-то придется мне, не так ли? — резко перебил он. — И я намерен попытать счастья.
    — Только ради ребенка. Он пожал плечами:
    — Так что ты предлагаешь?
    — Мы могли бы пожениться, но жить отдельно. Так поступают многие. — Она помедлила, услышав издевательский смешок Слоана. — Слоан, тебе прекрасно известно: если женатые люди не могут ужиться вдвоем, они расстаются!
    Он покачал головой:
    — Со мной этот номер не пройдет.
    — Я всего лишь не желаю нарушать привычный для тебя образ жизни! — сердито выпалила Сабрина. — Насколько я понимаю, в прерии у тебя осталась любовница-индианка и немало… подруг в поселениях на границе. Ты мог бы вести прежнюю жизнь…
    — А ты? — перебил он.
    — О чем ты говоришь?
    — Ты намерена обречь себя на целомудренное существование без любви?
    — Я не думала…
    — Так подумай, — мягко посоветовал Слоан. — Потому что я убью любого, кто осмелится прикоснуться к моей жене.
    Ему вновь удалось вызвать у нее пугающую дрожь.
    — Слоан…
    — Нет.
    — Что — нет?
    — На фиктивный брак я не согласен.
    Он отвернулся к коню, словно окончательно потеряв к ней интерес. Сабрина в гневе шагнула ближе.
    — Слоан, это несправедливо… Он оглянулся:
    — Жизнь вообще несправедлива. Я думал, этот урок ты уже усвоила.
    Всего несколько дюймов отделяло их друг от друга. От Слоана исходил приятный аромат сандалового мыла, кожи, кофе и табака. Вблизи он казался особенно рослым, мускулистым и гибким.
    — Слоан…
    — Что тебе, Сабрина?
    — Ты… ты просил…
    — Но ты отказалась. Теперь твоя очередь.
    — О чем ты?
    — Если ты хочешь стать моей женой, Сабрина, теперь твоя очередь попросить меня об этом.
    — Что?!
    — Ты слышала.
    Сабрина в ярости отвернулась, приготовившись уйти, но, наступив на острый камень, вскрикнула, присела и схватилась за ногу. Она чуть не упала и возненавидела себя оттого, что это случилось на виду у Слоана, а тот вовремя подхватил ее. Восстановив равновесие, Сабрина резко отшатнулась.
    — Я не стану просить тебя взять меня в жены, Слоан Трелони…
    — Вот и хорошо. Значит, не придется тебе отказывать.
    — Отказывать? Мне?! Это из-за тебя…
    — Верно, из-за меня. Можешь просить.
    — Будь ты проклят, Слоан! Я же сказала, что выйду за тебя замуж! — выкрикнула она, неожиданно перепугавшись. Ей казалось, что она мечтает навсегда расстаться с этим человеком, но она ошиблась. Ей хотелось, чтобы Слоан настаивал и уговаривал ее, а он добивался, чтобы Сабрина заключила сделку, зная, на что идет.
    — Я же не прошу тебя становиться на колени.
    — Ублюдок!
    — Ты права, Сабрина. Ты хочешь, чтобы и наш ребенок стал ублюдком?
    Сабрина обхватила свои плечи руками.
    — Итак, мы оба согласны. Мы поженимся.
    Он кивнул. По его лицу блуждала насмешливая улыбка.
    — Но тебе придется принять мои условия.
    — Какие еще условия?
    — Выйдя за меня замуж, ты будешь нести свой крест до конца. Не пытайся сбежать от меня. Ты будешь жить со мной, как моя жена.
    Она стояла неподвижно, чувствуя, как прохладный ветер треплет волосы. Внезапно ее окатила жаркая волна.
    — Ты примешь меня таким, какой я есть, — негромко добавил Слоан и отвернулся, продолжая поправлять седло.
    Секунду Сабрина думала, что сейчас упадет в обморок. Видимо, ни женитьба, ни предстоящее рождение ребенка не волновали Слоана всерьез. Он просто играл с ней, вознамерившись расстаться, когда эта игра ему наскучит. — Хорошо, — прошипела она.
    Теперь пришла очередь Слоана застыть на минуту, не поворачиваясь к Сабрине. А она лишь теперь поняла, что он не собирается уезжать: Слоан снял со спины жеребца седло и положил его на верхний брус ограды загона. Повернувшись лицом к Сабрине, он пропутешествовал взглядом по ее телу сверху вниз и снизу вверх, словно пытаясь прийти к какому-то выводу.
    — Ну что же… тогда придется как можно скорее заключить брак. И запомни: твое время на размышления истекает. Мы поженимся как можно скорее. Но я не отказываюсь от своих слов: этот брак станет для тебя первым и последним, он продлится до тех пор, пока нас не разлучит смерть. И не надейся, что вскоре я погибну.
    Сабрина быстро опустила голову.
    — Я и не надеюсь.
    — Как бы не так! — сухо возразил он.
    — Ты хочешь узнать правду? — любезно поинтересовалась Сабрина. — Так слушай: я мечтаю, чтобы кто-нибудь поскорее прикончил тебя!
    Он рассмеялся, а Сабрина ахнула: пальцы Слоана сжались на ее запястье, она почувствовала тепло и силу его другой руки на бедре, чуть прикрытом тонкой тканью рубашки.
    — Ты мерзнешь, — нахмурился он. — Вернемся в замок, пока ты не простыла насмерть.
    — Не беспокойся обо мне. Я никогда не простужаюсь. Я крепче, чем тебе кажется, Слоан Трелони.
    — Посмотрим, — любезно отозвался он и повел ее к серой громаде замка, пока вдруг не заметил, что Сабрина хромает.
    — Ни одежды, ни обуви… — досадливо пробормотал он и подхватил ее на руки.
    — Я умею ходить!
    — У тебя кровоточит нога.
    — Но я могу идти сама… Он раздраженно выругался.
    — Пожалуй, стоит поспешить со свадьбой, пока ты не свела себя в могилу, — буркнул он.
    Они достигли замка и вошли в большой зал. Оказавшись под крышей, Слоан хотел было поставить Сабрину на ноги, но неожиданно замер.
    В глубине зала выстроились Ястреб, Скайлар, Дэвид, Шона и их сын.
    Все они были одеты. Все неотрывно следили за Слоаном и Сабриной.
    И ждали.
    Медленно и осторожно Слоан поставил Сабрину на пол перед собой и поддержал ее. Сабрина с благодарностью приняла эту помощь: ее желудок вдруг судорожно сжался.
    — Как кстати! — сухо произнес он. — Поскольку все в сборе… мы с Сабриной хотим пригласить вас на нашу свадьбу, разумеется, если вы соблаговолите устроить ее, лэрд Даглас, — добавил он, обращаясь к Дэвиду.
    Дэвид слегка поклонился, пряча улыбку.
    — Разумеется! С большим удовольствием. Сабрина прижалась к Слоану, ощутив головокружение.
    — Слоан, меня тошнит…
    Он отпустил ее, и Сабрина бросилась вверх по лестнице. Слоан улыбнулся остальным.
    — Она и вправду любит меня, — сдержанно объяснил он. — Извините, я должен вас покинуть.
    Он поспешил вслед за Сабриной по лестнице и ворвался в комнату следом за ней. А она мечтала лишь об одном — остаться в одиночестве. Почувствовав прикосновение руки Слоана, Сабрина выкрикнула:
    — Меня тошнит не от тебя! Ты тут ни при чем, просто…
    — Знаю, это из-за ребенка, — нетерпеливо перебил он. — Я хочу тебе помочь. Выпрямись, замри и дыши глубоко.
    — Что?
    — Делай, как я сказал!
    — Слоан, умоляю, уйди! — выкрикнула она. — Я больше не выдержу!
    — Дыши! — настойчиво повторил он.
    Слоан придержал Сабрину за плечи, и, к ее изумлению, глубокое ровное дыхание прогнало тошноту.
    Она удивленно уставилась на Слоана, но тут в дверь постучали. Просунув в приоткрытую дверь голову, Скайлар огляделась, помедлила и вошла.

    — Дэвид пообещал получить разрешение на брак и привезти священника к полудню. Он считает, что для вас будет удобнее тихая и быстрая церемония в часовне замка.
    — Было бы замечательно, — отозвался Слоан, не сводя глаз с Сабрины.
    Комната завертелась вокруг нее. Тошнота давно прошла, но головокружение не исчезало.
    Перед глазами возникла серебристая дымка. Сабрина почувствовала, как ее тело становится невесомым и проваливается в бездонную пропасть.
    Но, к ее разочарованию, Слоан вновь оказался рядом и успел подхватить прежде, чем она погрузилась в тьму забвения.

Глава 4

    Открыв глаза, Сабрина увидела, что он кладет смоченную в холодной воде ткань на ее лоб, а сама она лежит в постели в замке Дагласа, в невообразимой дали от страны индейцев и прежней жизни. Глядя в лицо Слоана, Сабрина ощутила прилив тепла. Он и вправду был незаурядным человеком. Скайлар права: таких, как он, больше не найти. На миг Сабриной овладело желание протянуть руку и погладить его по щеке.
    Но даже теперь, когда она лежала, ее голова продолжала кружиться. Сабрина слабо застонала.
    — Ты просила меня стать твоим мужем, — напомнил Слоан, скривив губы в усмешке.
    — Только потому, что у меня не было выбора, — хрипло возразила она.
    Его улыбка стала шире.
    — У тебя еще есть время, чтобы передумать.
    — И у тебя тоже.
    — Я давно принял решение.
    Она вгляделась в его выразительное лицо, признаваясь себе, что улыбка у Слоана очень обаятельная, несмотря на оттенок иронии и сарказма. Возможно, именно обаяние Слоана и тревожило ее, как и его прежняя жизнь среди дикарей. Но сдержать ответную улыбку она не смогла.
    — Давно? Когда же ты успел? Ты не подозревал о существовании ребенка, когда отправился в Шотландию, и ни о чем не догадался бы, если бы Шона Даглас не выведала у меня тайну, думая, что мы остались вдвоем. Вряд ли ты явился сюда с намерением обзавестись женой.
    — Да, раньше я об этом не задумывался, но теперь твердо решил жениться.
    Сабрина вздрогнула и закрыла глаза.
    — Прости, — сухо вымолвил он. Она вновь подняла веки.
    — Ты ничего не понимаешь, меня вряд ли кто-нибудь поймет! Существование рядом с Дилманом было в лучшем случае пародией на жизнь. Пока была жива мама, мы со Скайлар усердно играли свои роли, лишь бы не огорчать ее. А потом мама умерла, и единственной нашей целью стало избавиться от Дилмана. Наконец Дилман умер, и мы вдруг оказались на свободе.
    — И обрели возможность мечтать?
    — Да.
    — И о чем же ты мечтала? — спросил он.
    Сабрина покачала головой, опустив веки.
    — Мои мечты более чем заурядны. Мне хотелось жить так, как я считаю нужным…
    — И вернуться на Восток?
    — Не знаю… — смущенно призналась она.
    — Ясно, — подытожил Слоан. — Ты стремишься к роскоши и удобствам, какие только можешь позволить себе благодаря положению в обществе. Ты мечтаешь танцевать ночи напролет с молодыми щеголями, которые преклоняются перед тобой и с нетерпением ждут самого незначительного знака внимания.
    Сабрина прищурилась.
    — Слоан, неужели ты считаешь себя вправе…
    — Высказывать собственное мнение?
    — Осуждать меня.
    — Ты жаждешь свободы, а брак — это кандалы и цепи, — заключил он.
    Сабрина вновь смутилась. Настроение Слоана было переменчивым, как ветер. Казалось, всего минуту назад он забавлялся разговором с ней — и вдруг нахмурился, излучая угрозу.
    — Ну, так что ты скажешь? — поинтересовался Слоан.
    — Кандалы и цепи — тот брак, который нужен тебе. Ты предъявляешь к жене слишком много требований, — опасливо выговорила Сабрина.
    Слоан рассмеялся:
    — Вот как? Не думаю. Я хочу только, чтобы моя жена жила со мной, спала со мной и растила моего ребенка. И еще принимала меня таким, какой я есть. Мне жаль, что ты утратила свободу, не успев как следует ее распробовать. Я понимаю твои чувства. Но поскольку дело касается не только нас, но и ребенка, это меняет все.
    — Да. Но неужели мы не можем просто…
    — Нет.
    — Ты еще не знаешь, что я хочу предложить.
    — Знаю. Ты предпочла бы формальный брак и разделение ответственности за ребенка. Об этом ты уже говорила. По правде сказать, тебе повезло больше, чем многим другим невестам.
    — Это еще почему?
    В неожиданной улыбке Слоана засквозил сарказм.
    — Тебе известно, что тебя ожидает.
    — Ты отвратителен!
    — Просто я стараюсь быть откровенным, и это не так плохо — именно потому ты и злишься.
    Сабрина выхватила мокрый компресс из пальцев Слоана.
    — Слоан, я…
    — Не стоит повторяться.
    — Ты так изменился, узнав, в каком ужасном положении я оказалась… — Смех Слоана заставил ее растерянно замолчать. — Не вижу в этом ничего смешного!
    — Как ты думаешь, почему твоя сестра и Ястреб так встревожились?
    — А почему они должны были… — Внезапно Сабрину осенило: — Скайлар и Ястреб ждут ребенка?
    Слоан кивнул. Обнаружив, что ему известна тайна, которую скрывали от нее, Сабрина ощутила и удивление, и досаду. Сестра даже не попыталась намекнуть о своем положении. Впрочем, и Сабрина скрыла от Скайлар правду.
    — Скайлар не тошнит… — задумчиво проговорила Сабрина.
    — Хоть ты и считаешь меня невежественным дикарем, мне известно, что ты чувствуешь себя неважно. Любой мужчина готов смириться с чрезвычайно деликатным положением жены — разумеется, если оно не будет продолжаться вечно.
    Сабрина смущенно опустила глаза. Это была отсрочка, а не отмена смертного приговора!
    — Итак, ты смирилась, — сухо подытожил Слоан.
    — Да, смирилась, а ты можешь злорадствовать сколько угодно. Ты объяснил мне, что такое брак. Хорошо, майор Трелони, но у меня есть свои представления о том, каким должно быть предложение.
    — Мое предложение было недостаточно красноречивым? — насмешливо осведомился он.
    — В сущности, предложение сделала я.
    — Только потому, что до сих пор ты решительно отвергала меня. Я решил оставить тебя в покое до рождения ребенка. Но если тебя так тревожит отсутствие приличествующего предложения… — Он умолк и пожал плечами, а затем положил свернутый компресс в миску с водой, стоящую на столике у кровати, взял Сабрину за руку и помог ей сесть.
    — Слоан, почему ты так безжалостен ко мне? — с волнением пробормотала она.
    Не обращая внимания на ее протест, Слоан встал на колено перед кроватью, не отпуская руку Сабрины и почтительно склонив голову.
    — Сабрина, я прошу тебя стать моей женой.
    — Слоан, прекрати это издевательство!
    — Я и не думал издеваться.
    — Убирайся!
    — Не раньше, чем ты дашь ответ.
    — Слоан, тебе известно, что я согласна! Я сама сделала шаг навстречу, а ты посмеялся надо мной…
    — Отнюдь, я очень серьезно настроен начать все заново. В этой коленопреклоненной позе я прошу тебя быть моей женой.
    — Но ведь я уже сказала, что согласна и…
    — Просто скажи «да». — Его глаза пылали, как угли, их взгляд был прикован к Сабрине. Она ответила Слоану долгим взглядом, и ее вновь окатила горячая волна. Он умел быть неотразимо обаятельным. Настойчивым. Бесподобно чувственным, сильным и физически, и духовно. Если бы они встретились при других обстоятельствах…
    — Слоан, перестань. Поднимайся и…
    — Скажи «да».
    — Да! Это ты уже слышал.
    Он поднялся и присел на край постели.
    — Ну, теперь тебе легче?
    Сабрина невольно улыбнулась и перевела взгляд на свои колени, где лежала ее рука, пальцы которой были переплетены с пальцами Слоана.
    — Да, — призналась она.
    — А ведь все могло кончиться гораздо хуже.
    — Как это?
    Слоан пожал плечами, и на его губах вновь заиграла насмешливая улыбка.
    — Видишь ли, ты могла бы очутиться в комнате старого, лысого, гнусного женатого убийцы или вора. И в придачу беззубого.
    — Если бы он был настолько стар и немощен, — парировала Сабрина, — он не смог бы… словом, он был бы ни на что не способен.
    — Не способен лишить тебя девственности или зачать ребенка? — уточнил Слоан.
    — И то и другое, — отозвалась она.
    — Нечего сказать, лестное замечание! Ты предпочла знакомству со мной встречу с беззубым и лысым старым мерзавцем!
    — Этого я не говорила. И потом, ты забыл о главном — с женатым старым мерзавцем.
    — Вот как? Извини, ошибся.
    — Конечно, все могло кончиться гораздо хуже, — согласилась Сабрина.
    К ее удивлению, Слоан пожал ей руку и поднялся. Сабрина с недоумением взглянула на него, отметив, как напряглось привлекательное лицо.
    — Ты права. Например, ты могла бы наткнуться на чистокровного индейца сиу — они часто бывают в Золотом городе. Увидимся на свадебной церемонии, дорогая, — заключил он и направился к двери.
    Слоан вышел и плотно притворил за собой дверь.
    Сабрина задрожала, обхватив себя руками. Жар, в который ее бросило несколько минут назад, сменился ознобом.
    Слоан понимал, как она обеспокоена его происхождением, — в этом не было никаких сомнений. «Все могло кончиться гораздо хуже», — недвусмысленно заявил он. Она могла повстречаться не с метисом, а с чистокровным сиу.
    Сабрина испустила протяжный вздох и закрыла лицо ладонями. Сможет ли Слоан понять ее? Она провела на Западе всего несколько дней и знала о сиу лишь понаслышке — из ужасных сообщений о зверствах этого племени, которые читала в газетах и слышала от белых путешественников. Ее тревожила кровь Слоана, а он был не в состоянии понять ее.
    Она не просто боялась индейцев.
    Она боялась за самого Слоана. Наполовину белый, наполовину сиу, он находился меж двух огней.
    И в любую минуту мог стать жертвой.
    Сабрину вновь охватила дрожь. Только теперь она осознала, как много значит для нее предстоящее событие.
    Слоан ни на минуту не усомнился в правильности своего решения. Сабрина не только была невинна в момент их неудачного знакомства: она оказалась сестрой жены лучшего друга Слоана и носила его ребенка.
    И все-таки Слоан чувствовал себя не в своей тарелке, ожидая невесту в часовне древнего замка, в обществе Ястреба и Дэвида Дагласа. Они стояли перед старинным распятием, играл волынщик. Под протяжные, заунывные звуки волнение Слоана нарастало и достигло пика, когда в дверях часовни появилась Сабрина. Идущие перед ней Шона и Скайлар остановились у алтаря, где ждал преподобный Мэсси с сияющей улыбкой. В стороне толпились родные Шоны и кое-кто из жителей деревни. Их присутствие придавало наспех устроенной церемонии праздничный и торжественный оттенок.
    Как и при первой встрече, Слоан обратил внимание на то, как прекрасна Сабрина, как бесподобны ее темные волосы, блестящие синие глаза и классические черты лица. Вместо белого свадебного наряда на ней было платье с небесно-голубой юбкой и синим бархатным лифом. Платье подчеркивало цвет ее глаз и контрастировало с оттенком волос. Глядя, как приближается Сабрина, Слоан признался самому себе, что соображения нравственности и благородства были далеко не единственными причинами, побудившими его жениться на этой женщине.
    Все дело в похоти, напомнил он себе, и ни в чем ином.
    Сабрина околдовала его.
    Ее взгляд утратил невинность задолго до встречи со Слоаном. В глазах Сабрины отражались скептицизм и жизненный опыт. Она росла в роскоши, какая только могла быть доступной падчерице богатого сенатора, но провела детство и юность в аду. Со слов Скайлар Слоан знал, какую напряженную борьбу вела Сабрина все эти годы. Со временем она обрела смелость и решимость. Она привыкла к борьбе, вынужденная вести ее слишком долго. Но если этот брак станет началом сражения длиной в жизнь…
    Ну что же, ему тоже пришлось воевать чертовски долго. Это не важно. Он решил жениться на ней не только из благородных побуждений. К этому шагу его подтолкнуло желание.
    Но пока Сабрина стояла рядом с ним, проклиная и церемонию, и те события, которые привели к ней. Слоан знал: признание в истинных чувствах не приведет ни к чему хорошему — по крайней мере пока. Сабрине понадобится время, чтобы привыкнуть к нему и к чуждой жизни.
    А пока оказывать Сабрине любые знаки внимания и привязанности было все равно что гладить дикобраза.
    Слоан поразился, услышав, как отчетливо и твердо он выговорил слова клятвы.
    Голос Сабрины звучал чуть слышно. Казалось, она сейчас лишится чувств. Один раз священнику пришлось переспросить ее. Но она отвечала на его вопросы без колебаний, и через считанные минуты преподобный Мэсси объявил их мужем и женой, а затем предложил Слоану поцеловать новобрачную.
    Сабрина зажмурилась, побледнела и напряглась, словно собираясь с силами перед поцелуем. Слоан легко коснулся ее холодных как лед губ.
    Когда Сабрина наконец открыла глаза, ее взгляд был удивленным и благодарным.
    Но она сразу отвела взгляд. К ней бросилась Скайлар, Ястреб обменялся со Слоаном рукопожатием, Дэвид Даглас похлопал его по спине, а сын Дэвида и Шоны со всех ног пробежал к ним через всю церковь. Он только что вырвался из рук полногрудой кухарки Энн-Мэри, вытиравшей слезы носовым платком.
    — Ох уж эти мне свадьбы — сплошные слезы! — заявила она, пожелав новобрачным счастья и объявив, что обещанный легкий обед будет подан в большой зал.
    Слоан подал Сабрине руку:
    — Идем?
    Она кивнула. Ее щеки и губы были по-прежнему бледны. Слоан в тревоге отвел взгляд. Он знал, что Сабрина не хочет быть его женой, но не подозревал, насколько велико ее нежелание. Несмотря на то что она не протестовала и вела себя вполне благопристойно, вид ее свидетельствовал об отчаянии.
    Слоан повел молодую жену в большой зал замка и предложил бокал шампанского. Сабрина медленно пригубила вино. Ястреб произнес замысловатый и искрометный тост, добрую половину которого Слоан пропустил мимо ушей, внимательно наблюдая за женой. Глаза Сабрины сверкали, как сапфиры, контрастируя с бледностью кожи.
    Она ела, пила, двигалась, даже улыбалась и один раз засмеялась в ответ на какое-то замечание Шоны Даглас.
    И тем не менее была бела, как первый снег.
    Поздно вечером Сабрина, Скайлар и Шона поднялись к себе в комнаты, гости разошлись, а слуги удалились в людскую. Слоан остался с Дэвидом и Ястребом в зале. Сидя у камина, они потягивали бренди и задумчиво смотрели на огонь.
    — Итак, свершилось, — пробормотал Ястреб. Слоан пожал плечами:
    — Свершилось? Звучит так, словно мы успешно захватили в плен банду изменника Ребса или отряд кроу.
    — Верно, — согласился Ястреб с усмешкой. — Майор Трелони, из нас троих ваш брак был наименее экстравагантным…
    — Если учесть, что ты обзавелся женой по доверенности, а Дэвид женился после того, как чудом воскрес из мертвых, мой брак и вправду не назовешь необычным. Конечно, если обычные браки вообще существуют.
    — Вы с Сабриной по крайней мере были знакомы, — возразил Ястреб. — А я, если ты помнишь, узнал от своего поверенного, что отец подыскал мне жену, лишь после того, как тот умер.
    — Но теперь она любит тебя, — напомнил брату Дэвид.
    — Да, вам повезло! — вздохнул Слоан.
    — Ты хочешь сказать, что сожалеешь о женитьбе? — насторожился Дэвид.
    Слоан помедлил.
    — Нет, я хотел, чтобы Сабрина стала моей женой, и все-таки… в некотором смысле я сожалею о случившемся, когда вспоминаю о том, кто я такой и что нам предстоит после возвращения домой.
    — Возвращаться в Америку тебе незачем, — напомнил Дэвид. — Ты исполнил свой долг солдата; нельзя требовать от человека убивать своих соплеменников. Тебе известно, что здесь ты — желанный гость. В наших краях можно купить неплохие земли, а от матери тебе досталось внушительное наследство.
    — Соблазнительное предложение, — откликнулся Слоан, взглянув на Ястреба. — Пока Шерман и Шеридан возглавляют армии, мира на Западе ждать нечего. И тот и другой — талантливые военачальники, но… чертовски упрямые и ограниченные люди. Однажды, вскоре после убийства Линкольна, мне довелось побывать на одном званом вечере, и, как ни странно, почти половину этого вечера я провел в обществе миссис Шерман. Она с воодушевлением говорила о том, что теперь, после вступления в силу Гомстед-акта[1] и завершения войны, люди вновь потянутся на Запад. Столько солдат стало безработными, а южанам остались лишь сожженные поля и усадьбы! Она считала, что многие с радостью согласятся начать новую жизнь на Западе. Она гордилась мужем: еще в конце тридцатых — в начале сороковых годов, когда генерал Шерман участвовал в Семинольской войне, он писал своей будущей жене о том, как рад возможности исполнить свой долг во Флориде, потому что был уверен: индейцы — самый опасный противник, решающие сражения с которым еще только предстоят. Почему миссис Шерман заговорила об этом именно со мной — ведь мои индейские черты сразу бросаются в глаза! — я до сих пор не понимаю. А может, она просто пыталась быть любезной и давала мне понять, что не причисляет меня к свирепым дикарям, с которыми решил наскоро расправиться ее муж.
    — Индейскому вопросу придают большое значение и Шерман, и Шеридан, — отозвался Ястреб. — Их политика известна нам обоим. Но вместе с тем мы знаем, что эти люди весьма умны и справедливы. Слоан кивнул:
    — Не забывай: генерал Шерман уверен, что юг Америки — самое прекрасное место в мире. Но это не помешало ему уничтожать все на своем пути во время марша через Джорджию! Несмотря на то что Шерману известны многие обычаи сиу, что он восхищается воинами-индейцами, он не изменит ни своего решения, ни политики в целом.
    — Тон в политике задает Вашингтон, — вставил Дэвид.
    — А во всей полноте эта политика раскрывается на поле боя, — подхватил Ястреб и пожал плечами. — Поскольку я вышел в отставку, предстоящие события не касаются меня так, как Слоана. Но ясно одно: мы оба непременно вернемся на родину.
    — Как мотыльки, которых манит пламя, — сухо подтвердил Слоан. — Я обязан вернуться, должен помогать поддерживать связь между враждебно настроенными сиу и белым правительством и молиться, чтобы воюющие стороны наконец пришли к мирному соглашению о резервациях, каким бы печальным оно ни было, потому что изменить американское «предопределение судьбы» (Доктрина «предопределения судьбы» о праве США распространить свое владычество на весь континент (1845 г).) немыслимо! Поток переселенцев, движущийся на Запад, не иссякнет; постепенно американцы завладеют всеми землями индейцев. Благодаря явному численному превосходству и смертоносному оружию американцы в конце концов победят, даже если бедняга фермер, пострадавший от рук разъяренных индейцев, придерживается иного мнения. Мне досадно втягивать жену в эту борьбу, вот и все.
    Но в той же мере он сожалел и о том, что доставил Сабрине столько горя. До сих пор ей жилось нелегко — должно быть, именно поэтому она выросла такой упрямой и колючей, как дикобраз. Она вечно держалась настороже, никогда не забывала об осторожности и в любую секунду готовилась защищаться.
    — Чем меньше прольется крови, тем лучше, — пробормотал Дэвид.
    Они допили бренди, и Слоан поставил свой бокал на длинный стол.
    — Дэвид, благодарю тебя за гостеприимство и в особенности за то, что церемонию удалось быстро и успешно провести.
    — Я был рад помочь тебе, — ответил Дэвид. — Ручаюсь, майор Трелони, что немногие лэрды могут похвалиться друзьями, готовыми пересечь Атлантику, лишь бы помочь товарищу, которого добрых пять лет считали погибшим.
    Слоан улыбнулся:
    — В свою очередь, скажу, что я был рад случаю оказать вам услугу, лэрд Даглас. Спокойной ночи, джентльмены.
    Оставив Ястреба и Дэвида в зале, он поднялся в комнату Сабрины на второй этаж. Она в одиночестве сидела перед зеркалом. Несмотря на то что Сабрина ждала Слоана, его появление заставило ее вздрогнуть.
    Она выглядела, как и подобало жене в первую брачную ночь. Ее роскошные темные волосы были распущены и волнами ниспадали на спину. Сабрина так усердно расчесывала их, что пряди блестели и переливались, как огонь в камине. Ночная рубашка, воздушное и элегантное одеяние из кружев и шелковых лент, скрывала фигуру от шеи до пят.
    — Итак, свершилось, — пробормотала она, встретившись со взглядом Слоана в зеркале.
    Он кивнул и нахмурился. И вправду свершилось то, без чего нельзя было обойтись.
    Подойдя к туалетному столику, Слоан встал за спиной Сабрины, чувствуя, как та напряглась всем телом. Он коснулся ее волос; густые пряди были нежными, как шелк. Сабрина опустила ресницы, и Слоан ощутил, как взволнована жена. Она безмолвно умоляла его уйти, оставить ее в покое. И вместе с тем согласилась стать его женой и заранее знала, чего он ждет от этого брака.

    Ей предстояло ни на минуту не забывать об осторожности. И умело играть роль изнеженной красавицы с Юга. Их глаза вновь встретились в зеркале.
    — Слоан, клянусь, я… не хочу злить тебя, но чувствую себя ужасно.
    — Успокойся, Сабрина: ты от природы наделена талантом вызывать у меня раздражение, и тебе это удается без малейшего труда. А теперь расслабься. Помнишь, что я сказал тебе, узнав, что ты ждешь ребенка? У меня нет никакого желания напоминать о своих правах мужа.
    Вздох Сабрины прозвучал с таким облегчением, что Слоан чуть было не изменил своего решения, но сдержался. Ее ресницы вновь опустились, скрывая искры удовольствия и торжества в глазах; она быстро поднялась и отвернулась. Легкая, грациозная, как жаворонок, Сабрина сняла с постели покрывало, взбила подушки и положила их на середину кровати.
    Слоан почувствовал, как в нем закипает гнев, но не сделал попытки приглушить его и, подойдя к кровати, переложил одну подушку на край.
    — Надеюсь, ты не против, — предостерегающим тоном произнес он.
    Глаза Сабрины расширились в удивлении.
    — Но ведь ты сказал…
    — Я сказал, что не намерен овладевать тобой силой, — резко перебил Слоан. — Но мне пришлось слишком долго спать на голой земле и на полу. Так что уж будь добра, уступи мне половину кровати.
    Метнув на Слоана сердитый взгляд, Сабрина отвернулась.
    — Прости, — притворно-невинным тоном произнесла она. — Я думала, раз ты вырос в типи, то любишь спать на полу. Я заблуждалась.
    Он с трудом поборол желание встряхнуть ее.
    — Да, я вырос в типи и провел полвойны в палатке. Удобства в них мало чем отличаются. Гораздо чаще мне приходилось спать на земле в роли белого солдата, нежели ребенка сиу. Впрочем, теперь это не важно, поскольку я обнаружил, что люблю спать в постели. Я готов даже делить ложе.
    — Знаю, — пробормотала Сабрина.
    — И не понаслышке, — добавил он с улыбкой. Сабрина стала еще бледнее, хотя казалось, что такое вряд ли возможно.
    Слоан отвернулся и задул свечу на столике у кровати. Он начал раздеваться, по стенам комнаты заплясали тени. Сабрина стояла в полутьме, наблюдая, как Слоан снимает один предмет одежды за другим. На пол по очереди падали сапоги, носки, сюртук.
    — Можешь ложиться, — вежливо предложил он Сабрине.
    Та не сдвинулась с места.
    — Ты же обещал…
    — Я понимаю, что тебе нездоровится, поэтому не стану настаивать на исполнении супружеского долга. Но я не обещал тебе спать на полу или в одежде. — Он сбросил рубашку и бриджи и, не обращая внимания на Сабрину, удобно устроился под одеялом.
    Она смотрела на него, недоверчиво раскрыв глаза.
    — Прекрасно, тогда на полу буду спать я, — выпалила она.
    — Нет, не будешь. Сабрина прикусила губу.
    — Тогда я устроюсь в кресле у камина…
    — И не мечтай.
    — Черт побери, Слоан, я буду поступать так, как считаю нужным! Можешь приказывать своим солдатам, если тебе угодно, а меня оставь в покое. — Схватив подушку, она величественно прошествовала к мягкому креслу, стоящему у огня.
    Слоан дал ей возможность усесться поудобнее, затем встал, подошел к креслу, подхватил Сабрину на руки и уставился на нее в упор, предостерегающе нахмурившись.
    Сабрина хотела закричать, но вопль застрял у нее в горле. Она сцепила зубы, случайно задела обнаженную грудь Слоана рукой и отдернула ее.
    — Слоан, ты же говорил…
    — Миссис Трелони, теперь вы моя жена, — напомнил Слоан и понес ее в постель. Слоан действительно не желал настаивать на своих супружеских правах и жалел об этом, поскольку его собственная нагота и прикосновение шелковистых волос Сабрины вызвали у него почти болезненное возбуждение. Но какую бы пытку ему ни пришлось выдержать, Слоан был убежден: эта ночь определит всю их дальнейшую жизнь, и будь он проклят, если воздержание затянется до бесконечности.
    Сидя в постели, Сабрина обвела его неторопливым взглядом.
    Услышав ее резкий вздох, Слоан со зловещей усмешкой на губах склонился над ней:
    — Я стараюсь сдержаться. Честное слово, я пытаюсь. Но с каждым твоим движением, с каждым прикосновением к тебе… словом, ты видишь, как тяжела эта пытка. Вспомни, ведь ты моя жена, а сегодня наша первая брачная ночь…
    Она отвела взгляд, легла и сложила руки на груди почти молитвенным жестом.
    — Я хочу спать. Надеюсь, ты устроишься удобно.
    Улыбнувшись, Слоан обошел кровать и скользнул под одеяло. Он потянулся к Сабрине, поначалу встретил сопротивление, но в конце концов заключил ее в объятия. Он сожалел о том, что в нем вспыхнуло вожделение. Одержать над ним окончательную победу Слоану не удавалось. Ему хотелось хотя бы прикоснуться к Сабрине, привлечь к себе, почувствовать, как ее волосы щекочут ему грудь, подбородок, нос, вдыхать благоухание ее кожи. Его губы скривились в иронической усмешке: знала бы Сабрина, что искусству сдерживать свои желания он научился у сиу! Индейцы считали, что близость с женщиной отнимает у воина силу, поэтому молодежь училась бороться с плотскими желаниями.
    Прошло немало времени, и Сабрина расслабилась, прижавшись щекой к груди Слоана и положив на нее ладонь. В таком положении она не замечала, насколько он возбужден. В комнате было тихо, минуты убегали одна за другой.
    — Слоан! — наконец позвала Сабрина.
    — Что?
    — Что же нам теперь делать? Все произошло так неожиданно…
    Она казалась безутешной.
    Слоану удалось сдержать раздражение при мысли о том, что Сабрина относится к нему и к его ребенку как к обузе.
    — Во-первых, ничего неожиданного не случилось. Мы отправимся домой, в положенный срок родится ребенок.
    — Тоже мне дом — армейские казармы, — проворчала Сабрина.
    — Из тебя получится замечательная офицерская жена! — сухо заверил ее Слоан.
    — Но разве можно жить в казарме? — прошептала Сабрина.
    Слоан вспомнил о многочисленных женщинах, которые преданно сопровождали мужей в путешествии на Запад, движимых лишь надеждой.
    И любовью.
    И, разумеется, верой. Эти женщины довольствовались вместо постелей одеялами, расстеленными под фургонами, ютились в наспех возведенных хибарах.
    Слоан осторожно перебирал волосы Сабрины, изредка отдергивая руку, чтобы победить желание запустить пальцы поглубже в нежные пряди.
    — Как ни странно, Сабрина, у меня есть дом. Такой дом, о котором ты мечтаешь, — внушительный особняк в Джорджтауне. Если моя тетя умрет, не оставив потомства, что вполне вероятно, ведь ей уже под пятьдесят, особняк достанется мне. Разумеется, это наследство со стороны Трелони. Признаюсь, деда опечалила судьба моей матери, поначалу ему было трудно смириться с моим существованием. Но по каким-то причинам мне удалось поладить со старым деспотом. Он прямолинеен, честен и справедлив; по правде говоря, мне чертовски жаль, что он вышел в отставку. В армии всегда недостает таких людей, как он.
    — Значит, ты тоже мог бы выйти в отставку и поселиться в Вашингтоне, — проговорила Сабрина.
    Слоан задумался.
    — Да, мог бы.
    — Может, такая жизнь пришлась бы тебе по душе?
    — Пока для меня важнее служба.
    — А может…
    — Договаривай.
    — Мы могли бы иметь дом в Вашингтоне, а ты…
    — Все ясно: ты предпочла бы жить в Вашингтоне, но чтобы при этом я продолжал служить в армии.
    — Много семей так и живут.
    — Да, могу себе представить! Ты была бы счастлива и свободна, как птица в полете, очутившись в мире, который знаешь и любишь. Ты была бы неотразима: элегантная юная леди, весело флиртующая с околдованными конгрессменами. Возможно, тебе удалось бы оказывать влияние даже на национальную политику!
    — Ты чудовищно несправедлив ко мне.
    — Ничуть. Ведь ты сама сказала, что мечтаешь жить на Востоке и купаться в роскоши.
    — Я имела в виду нечто иное…
    — Разница невелика.
    — Если хочешь, можешь выйти в отставку.
    — Нет, — твердо заявил Слоан. — И я не позволю тебе жить вдали от меня. И потом, неужели ты согласна расстаться с сестрой?
    Сабрина не ответила.
    — Мы поедем домой, — тихо повторил Слоан.
    — Хорошо. Будем жить там, где сиу убивают белых без разбора, а белые истребляют твоих друзей и родных. Что и говорить, замечательная жизнь!
    — Какой она будет, зависит от нас.
    Сабрина снова промолчала. Она лежала не шевелясь. В комнате надолго воцарилось молчание. Слоан не сразу сообразил, что Сабрина уснула, но вскоре различил ее ровное дыхание. Он положил ладонь на ее шелковистые волосы.
    Его пронзила странная дрожь. Уже в который раз Слоан досадовал на силу влечения к Сабрине. Он размышлял о том, что будет с ними дальше. Неужели он совершил величайшую ошибку в своей жизни? С каждым днем его одержимость возрастала. А Сабрина вышла за него замуж только потому, что жизнь не оставила ей выбора.

    Неужели теперь каждую ночь он будет лежать без сна рядом с ней злой, как гризли, голодный, как дикий кот, пойманный в клетку?
    Нет. Ребенок родится в положенный срок.
    Но удастся ли ему, Слоану, вынести пытку воздержания?
    Это покажет время.
    Смежив веки, Слоан погрузился в сон.
    Он проснулся через несколько часов.
    Сабрина тихо стонала и ворочалась во сне. Встревожившись, он сел на постели, взял Сабрину за плечо и осторожно потряс ее. Она мгновенно открыла глаза — должно быть, уже давно не спала.
    — Сабрина, что с тобой?
    — Слоан…
    Она вытянулась и прикусила нижнюю губу. В полутьме на ее лице блеснули слезы.
    — Я здесь, я с тобой. Что случилось?
    — Больно…
    — Где? — вскинулся он, отводя с лица Сабрины влажную прядь волос.
    — Не знаю… где-то внизу, ниже поясницы… Весь день мне нездоровилось, но в последнее время меня так часто тошнило, что я решила… А теперь мне так больно! — прошептала она.
    — Все будет хорошо, — попытался успокоить ее Слоан. — Сейчас я приведу Джеймса Мак-Грегора.
    — Кого?
    — Это здешний лекарь, Сабрина.
    Она кивнула. Джеймс провел несколько лет на каторге вместе с Дэвидом Дагласом, но Слоан знал: если Дэвид подружился с Джеймсом, значит, этот человек заслуживает доверия. Кроме того, Слоан сам успел близко познакомиться с лекарем: именно Джеймс разыскал его в Америке и привез в Шотландию.
    Впрочем, Слоан и сам понимал, что происходит с Сабриной.
    Он не знал, откуда у него такая уверенность, но ни на миг не сомневался, что у Сабрины выкидыш.
    Очередная ирония судьбы.
    Сабрина вдруг впилась пальцами в руку Слоана с такой силой, что оставила на ней ногтями кровоточащие царапины. Она издала резкий, пронзительный крик.
    А затем затихла. Ее пальцы безвольно разжались.
    — Сабрина! Господи, Сабрина, что с тобой?
    Теперь Слоан уже не сомневался: они потеряли своего ребенка.
    Неожиданно он принялся мысленно читать молитву, изливая в ней отчаяние и страх потерять не только ребенка, но и Сабрину.

Глава 5

    Открыв глаза, она увидела рядом Джеймса Мак-Грегора — низкорослого уродливого человечка с добрейшими глазами и улыбкой. Сабрина знала, что Джеймс считался одним из лучших лекарей Глазго, пока один богач не привез к нему свою любовницу, уже умиравшую после аборта. Несмотря на все заботы Джеймса, женщина умерла, а ее покровитель сумел избежать наказания, обвинив в случившемся лекаря и отправив его на каторгу.
    Но, как ни странно, Джеймс не ожесточился, хотя при первой встрече Сабрина перепугалась, увидев это безобразное, похожее на гнома существо. Но вскоре она узнала, что лекарь спас жизнь Дэвида Дагласа.
    Джеймс сидел у кровати, омывая лоб и щеки Сабрины прохладной водой. Она заметила, что ее переодели: вместо элегантной белой рубашки на ней теперь была простая голубая сорочка. Боль исчезла, осталась лишь усталость. Видя, как ласково и дружелюбно улыбается Джеймс, Сабрина хотела было заговорить, но едва приоткрыла рот, как из глаз ее хлынули слезы.
    — Я убила ребенка! — прошептала она. Господи, какая мука! Ей и в голову не приходило, что потерять ребенка можно так просто. Должно быть, Бог наказал ее за упрямство и гордыню.
    — Полно, детка! Ты никого не убивала. На все воля Божья: Бог дает жизнь, Бог ее и отнимает, — мягко проговорил лекарь.
    — Но ведь я потеряла ребенка!
    Он кивнул, продолжая ласково улыбаться и обтирать ее лицо прохладным полотенцем.
    — Сабрина, раз и навсегда надо выбросить из головы мысль о том, что ребенка убили вы…
    — Я не хотела его! — в отчаянии прошептала она, заливаясь слезами.
    — Любая уличная потаскуха заверит вас, что не хотеть ребенка — еще не значит избавиться от него! Детка, вас похитили преступники-сатанисты, пытаясь расправиться с Дагласами раз и навсегда. Два дня вы пробыли в склепе. В том, что случилось, вы не виноваты: только Богу известно, почему с вами стряслась такая беда… Когда-то я был неплохим лекарем, Сабрина. Да что там кривить душой: меня считали лучшим лекарем в городе. Я не раз видел, как Бог забирает к себе младенцев, когда с ними что-нибудь неладно — сердце слишком мало, мозг недоразвит… Сабрина, важнее всего то, что вы остались жить. Со временем у вас появится другой ребенок.
    — Правда? — прошептала она.
    Слоан обвинил ее в нежелании вынашивать этого ребенка, даже в умышленной попытке избавиться от него.
    А теперь случилось самое страшное, да еще в первую брачную ночь…
    Она потеряла ребенка, которого поклялась любить и лелеять…
    — О, Джеймс! — в отчаянии прошептала Сабрина. Она перестала сдерживать слезы, сплошным потоком струящиеся из-под ресниц.
    — Ну-ну, довольно, детка, с вами все будет в порядке! Вы еще молоды, как заря; у вас впереди десятки лет, чтобы обзавестись целым выводком детишек!
    — Для меня важнее всех был этот ребенок! — всхлипнула Сабрина.
    — Все дети важны, — мягко возразил Джеймс. — Но никому из смертных не дано отменять волю Божию — нам остается лишь смириться с ней… Вас хотят видеть родные, а мне пора.
    — Подождите! — воскликнула Сабрина, когда лекарь поднялся. — Постойте, Джеймс…
    Он пожал ей руку.
    — Детка, ваш муж не ложился спать всю ночь. Я велел ему покинуть комнату, и теперь он сидит внизу, волнуется и ждет. Сейчас рядом с вами должен быть он.
    — Но я…
    Джеймс отпустил ее руку и, прежде чем Сабрина успела остановить его, скрылся за дверью. Сабрина прикусила нижнюю губу, искренне желая провалиться сквозь землю. В замке насчитывалось множество тайных ходов, и сейчас Сабрине хотелось навсегда заплутать в их лабиринте.
    Она попыталась сесть, но головокружение заставило ее вновь откинуться на спину и закрыть глаза. Она вела отчаянную борьбу с обступающей ее со всех сторон темнотой, а когда вновь открыла глаза, у кровати сидел Слоан. Он был одет в рубашку, бриджи и сапоги, но рубашка была застегнута лишь на половину пуговиц — должно быть, в спешке он забыл об остальных. Волосы растрепались, он казался олицетворением мрачности.
    Сабрина почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. Ни глаза, ни выражение лица Слоана не выдавали его мысли. Он наверняка считал Сабрину виновной в гибели не родившегося ребенка и досадовал на то, что выкидыш у нее случился после свадьбы, а не до нее.
    — Слоан… — прошептала Сабрина.
    — Все хорошо. Ты скоро поправишься, — прозвучал хриплый голос.
    — Слоан, я не…
    — Я был слишком жесток к тебе, ждал от тебя слишком многого, особенно если учесть обстоятельства…
    — Что? — растерянно выговорила Сабрина.
    — Прости, Сабрина. Мне очень жаль…
    — Слоан, по-твоему, во всем виноват ты?
    — Это известно только Богу, — отозвался он и провел кончиками пальцев по ее щекам. На миг в его глазах вспыхнуло пламя. — Я уж боялся, что потеряю не только ребенка, но и тебя, но Джеймс меня успокоил.
    Опустив ресницы, Сабрина кивнула:
    — Мне уже лучше, только… — Она сделала паузу. — Слоан, я знаю: ты уверен, что я мечтала избавиться от этого ребенка. Твоего ребенка. Возможно, в первые несколько минут, в состоянии паники, когда я осознала, что произошло… да, в то время мне хотелось избавиться от него. Но я поклялась тебе, что…
    — Сабрина, — перебил он с усталым вздохом, — мне известно, что свадьба стала для тебя ударом. Ты не выдержала его и потеряла ребенка. Если кто и виноват в этом, так это я — потому, что безжалостно настоял на поспешном браке.
    В его голосе прозвучала неподдельная горечь. Сабрина ощутила болезненное отчуждение: еще никогда Слоан не казался ей таким чужим, как в этот момент, но почему, она не знала. Она уснула в объятиях Слоана, а поздно ночью проснулась от боли — опять-таки в его руках. Рядом с ним она ощущала спокойствие и уверенность, а теперь ей вдруг стало одиноко. Да, он настоял на браке, но лишь из-за ребенка. А теперь ребенок погиб.
    — Ты наверняка быстро добьешься развода, если пожелаешь, — пробормотала она.
    Он приподнял бровь и скривил губы в сдержанной усмешке:
    — Развода?
    — Да, если захочешь, — подтвердила она, ежась под его пристальным взглядом. Она не могла смотреть ему в лицо, каждую минуту боялась заплакать. Она отвела взгляд. — Ребенок погиб, Слоан…
    — Договариваясь заключить брак, мы решили, что он будет настоящим. Несмотря ни на что.
    — Да, но тогда все было иначе. Ты совершил достойный, благородный поступок, пожертвовав своей свободой. А теперь я не вправе удерживать тебя…
    — Нет, дорогая, свободы жаждала ты, а не я. Но мне и вправду очень жаль, Сабрина, особенно потому, что я не могу и не хочу дать тебе свободу.
    — Слоан!
    — Нет, — бесстрастно отрезал он.
    — Но я…
    Он резко встал.
    — Не волнуйся, — сухо успокоил он. — Я понимаю, тебе понадобится время, чтобы прийти в себя. А может, не только тебе, но и нам обоим. Мне пора на родину, а ты должна набраться сил перед долгим и трудным путешествием.
    — Ты согласен оставить меня… здесь?
    — Да, с твоей сестрой и Ястребом. Через месяц они возвращаются в Америку, к тому времени ты поправишься. Я редко бываю в форте, но если приедешь, то любой из солдат покажет тебе мой дом.
    Сабрина непонимающе смотрела на него, удивляясь, почему гибель ребенка причинила ей столько страданий, — ведь боли она уже не чувствовала. Но гораздо больнее было слышать о том, что Слоан уезжает.
    Сабрина не хотела видеть его, не желала выходить за него замуж, а теперь…
    Он покидал ее. Об этом она и мечтала — остаться одной, как следует поразмыслить…
    Но о чем? О будущей жизни? Слоан и слышать не желает о разводе. Он не вернет ей свободу.
    — А если я… не вернусь в Америку? — шепотом спросила она.
    Слоан мрачно улыбнулся и вновь провел ладонью по ее щеке.
    — Ты вернешься потому, что дашь мне клятву.
    — С какой стати? — задыхаясь, возразила она. Слоан склонился над ней.
    — Если понадобится, я снова переплыву через океан и разыщу тебя. Имей в виду, тот день, когда ты решишься нарушить клятву, станет для тебя последним счастливым днем в жизни. — Он выпрямился и взглянул на нее в упор. — Ради Бога, Сабрина, не испытывай мое терпение. Я и без того изо всех сил пытаюсь примириться с обстоятельствами и быть честным с тобой. Я дам тебе время, но не более: предупреждаю, отныне ни один из нас не может уклониться от брака.
    — Не может уклониться… — повторила Сабрина.
    — Вот именно. Итак, решено. Я даю тебе время, я оставляю тебя здесь. Но ты вернешься на родину вместе с сестрой и Ястребом, а через три месяца у нас появится собственный дом. — Он встал. — Договорились?
    — Слоан…
    — Сабрина, ты поняла меня?
    — Да, да! Я вернусь вместе с сестрой и Ястребом.
    — Поклянись.
    — Разве клятвы вырывают угрозами?
    — Я жду, Сабрина.
    — Хорошо, клянусь, — с досадой выпалила она. Долго так продолжаться не могло. Никогда еще она не испытывала такой боли и смятения.
    Ей хотелось, чтобы Слоан поскорее уехал. И чтобы он остался.
    Он глубоко вздохнул.
    — Нам придется прервать разговор. Джеймс говорит, что ты должна поспать. Отдохни, перед отъездом я снова зайду к тебе.
    — Нет, Слоан, подожди, прошу тебя! — воскликнула Сабрина и неожиданно для себя потянулась к нему.
    Озадаченный, он остановился, взял ее за руку и присел на край постели. Сабрина быстро опустила ресницы, изумленная непривычным ощущением спокойствия и уверенности, которое дало ей прикосновение Слоана.
    — В чем дело?
    — Я вернусь в Америку, я обещаю тебе. Но я не понимаю, зачем тебе…. — Ее голос утих, она подняла голову и обнаружила, что Слоан пристально смотрит на нее.
    — Что тут понимать? Теперь мы супружеская пара.
    — Но ты женился на мне только потому, что у тебя не было выбора. Подумай, какой станет наша жизнь…
    — По-моему, это зависит только от нас. Почему бы нам не попытать счастья?
    — Ты твердо намерен жить на Западе, среди…
    — Среди дикарей? — бесстрастно подсказал он.
    — Нет, сиу.
    — Верно. А тебя манит роскошь Востока! Сабрина покачала головой:
    — Роскошь безопасности. Из меня получится скверная жена. Я не привыкла к армейской жизни, я никогда не жила на границе…
    — Ничего, справишься.
    — Слоан, но ты же этого не хотел!
    Он поднялся, не сводя с нее глаз, и погладил по щеке.
    — Дорогая, я уже успел убедиться, что ты способна вести борьбу при любых обстоятельствах. Кому-то надо предупредить сиу о твоем появлении. Ты — опасный противник!
    — Ты не хочешь развода потому, что предпочитаешь опасных противников?
    Он усмехнулся:
    — Развода я не хочу потому, что в тебе таится прекрасная и страстная женщина, и я намерен отыскать ее.
    С этими словами Слоан покинул комнату.
    Слоан стоял у камина. Ястреб подошел и обнял его за плечи.
    — Мне жаль, что так вышло. Слоан кивнул:
    — Спасибо.
    — Впрочем, Джеймс уверяет…
    — Знаю: Сабрина вскоре поправится. Должен признаться, я до рассвета молился о том, чтобы она не истекла кровью! Бог свидетель, я ничем не мог ей помочь…
    — Слоан, ты ни в чем не виноват и должен понять это.
    Джеймс утверждает, что выкидыши случаются даже у молодых и здоровых женщин, даже в самой спокойной обстановке. А Сабрина перенесла немало испытаний, и твоей вины в том нет…
    — Но, узнав, что она ждет ребенка, я, естественно, заподозрил самое худшее. Вероятно, мои обвинения и поспешный брак стали для нее чересчур суровым испытанием.
    — Слоан, не кори себя. У вас впереди долгая молодость, у вас еще будут дети.
    — Думаешь? — усмехнулся Слоан. — Сабрина уже поговаривает о разводе.
    Ястреб затаил дыхание.
    — И что же? — осторожно спросил он.
    Слоан покачал головой:
    — Признаюсь, меня мучают угрызения совести, но будь я проклят, если сдамся без борьбы. Я уезжаю: здесь мне больше нечего делать, к тому же меня ждут на родине. Возможно, скоро придется уйти в отставку, но, несмотря на мои разногласия с командованием, я намерен покинуть пост достойно. Завтра я отправляюсь в путь и отплыву из Глазго. Но я взял с Сабрины клятву, что она вернется в Америку вместе с вами. Надеюсь, вы не задержитесь.
    Ястреб кивнул:
    — Я намерен провести здесь еще пару недель. Положение на родине становится угрожающим.
    — Да, нам есть о чем беспокоиться, — кивнул Слоан.
    — Только постарайся остаться в живых.
    — Кого ты мне советуешь опасаться — индейцев или белых?
    — И тех и других. И помни: в любом случае у тебя есть шанс! — напутствовал друга Ястреб.
    Слоан пожал плечами:
    — Буду осторожен. По пути я намерен проведать родных в Вашингтоне, но к концу января непременно вернусь в форт. Кампания, похоже, затянется на всю зиму, которая может быть суровой. Надеюсь, к концу февраля вы вернетесь?
    — Все зависит только от воли Божией и погоды, — отозвался Ястреб.
    Этим же вечером, когда гости и хозяева Касл-Рока начали рассаживаться за столом в большом зале, Сабрина спустилась вниз, изумив Слоана.
    Она принарядилась и сделала изысканную прическу. Темные волосы и синие глаза казались особенно блестящими по сравнению с бледным лицом.
    Слоан уже собирался сесть на свое место, когда заметил приближающуюся Сабрину. Невольно он шагнул навстречу, нахмурился и остановил ее у подножия лестницы, в двадцати футах от стола.
    — Что ты здесь делаешь, черт возьми? — возмущенно спросил он, взяв жену за руку.
    Сабрина ответила ему сияющей улыбкой. Из-за стола за ними неотрывно наблюдали Дэвид и Шона, Ястреб и Скайлар, все Мак-Гиннисы и даже добрый лекарь Мак-Грегор.
    — Я прекрасно себя чувствую.
    — Но послушай, Сабрина… — запротестовала было Скайлар.
    Сабрина быстро перебила сестру:
    — Все хорошо, честное слово. Мне приходилось читать о том, как служанки и рабыни сразу после родов возвращаются к работе на кухне, у корыта или на хлопковом поле. Конечно, я рада, что мне не придется собирать хлопок, но я вполне здорова, чтобы поужинать вместе со всеми.
    — Сабрина, работать в поле тебе никогда не придется, — напомнил ей Слоан.
    — Но я и вправду чувствую себя прекрасно и хочу побыть с друзьями.
    Слоан оглянулся на Мак-Грегора, и тот виновато пожал плечами. Только он мог определить, сколько времени потребуется Сабрине, чтобы поправиться.
    — Пожалуй, посидеть вместе со всеми за столом она в состоянии, — пробормотал Джеймс.
    — Сабрина, ты же не рабыня, — возразила Скайлар.
    — Мы американки, Скайлар, — с грустной полуулыбкой отозвалась Сабрина. — Бог создал всех людей равными, а в нашей стране совсем недавно завершилась война за свободу всех людей.
    — Да, как человеческие существа мы все одинаковы, — подтвердила Скайлар, — но сложением ты отличаешься от какой-нибудь работницы!
    Слоан вдруг поймал себя на том, что не верит ни единому слову Сабрины.
    Стало быть, все люди равны… Все, кроме индейцев.
    — Я не прочь занять свое место за столом, — мило произнесла Сабрина, взглянув на Слоана.
    Тот медлил, по-прежнему убежденный, что ее место в постели.
    Сабрина понизила голос, чтобы слышал только Слоан:
    — Пожалуйста, Слоан, пропусти меня. Я не вынесу больше ни единой минуты в одиночестве.
    — Ты выбьешься из сил, — раздраженно возразил он, досадуя прежде всего на самого себя. Весь вчерашний день Сабрина была бледна как полотно: ему следовало понять, что ей нездоровится. Такую бледность не могло вызвать отвращение к нему.
    — Слоан, я больше не в силах сидеть в одиночестве, — настаивала она.
    Сдавшись, Слоан подвел ее к столу и усадил рядом с собой. Майер тут же подошел, чтобы наполнить вином бокал Сабрины, но прежде взглянул на Мак-Грегора, и тот еле заметно кивнул. Блюда с мясом, хлебом и знаменитым овощным рагу Энн-Мэри обходили вокруг стола, над которым раздавались лишь замечания вроде «будьте любезны, передайте мне хлеб» или «благодарю».
    Сабрина рассеянно гоняла еду по тарелке; ей удалось проглотить всего несколько кусочков. Она пригубила вино. К облегчению Слоана, кровь понемногу стала приливать к ее щекам.
    Но, сделав очередной глоток, Сабрина неловко улыбнулась, заметив, что все вокруг встревожено наблюдают за ней.
    — Прошу вас, не обращайте на меня внимания! — смущенно пробормотала она. — Я не стала бы спускаться, если бы знала, что испорчу вам вечер.
    — Ты ничего не испортила, — поспешила заверить Шона, — просто все мы обеспокоены, и не без причины… — Она умолкла и откашлялась. — Слоан, не опасно ли путешествовать в такое время года? — вежливо спросила она.
    — На крепком судне с опытным капитаном плавание будет нелегким, но достаточно безопасным. К тому же медлить нельзя: мой отпуск заканчивается.
    — Разве нельзя его продлить? — вмешалась Скайлар.
    — Скайлар, Слоан знает, что делать, — вступил в разговор Ястреб. — В армии положено возвращаться из отпуска вовремя, иначе будешь объявлен дезертиром, а дезертиров расстреливают.
    — Да, но… — перебила было Сабрина, но замолчала.
    — Что «но»? — спросил Слоан. Сабрина уставилась в свою тарелку.
    — Ничего.
    Но Слоан не удовлетворился таким ответом.
    — Что ты хотела сказать, дорогая? — допытывался он. Сабрина подняла голову:
    — Ястреб сказал, что в армии расстреливают дезертиров. Но кроме того, солдаты стреляют в индейцев, верно? Вот я и хотела сказать, похоже, на Западе солдаты только тем и занимаются, что убивают индейцев. Когда-нибудь кто-нибудь из них может перепутать…
    Она осеклась. Слоан откинулся на спинку стула. В зале воцарилось молчание. Слоан подумал, что виноват сам: незачем было добиваться ответа. Впрочем, со стороны Сабрины было вполне естественно гадать, кому принадлежит его сердце.
    Особенно потому, что пока Слоан и сам этого не знал.
    Он понемногу узнавал Сабрину. Когда ее загоняли в угол, она не сдавалась, а боролась. Именно эта ее способность восхищала Слоана. Сабрина умела превращаться из кошечки в тигрицу.
    Вот и сейчас, загнанная в угол его настойчивыми расспросами, жена стала маленькой тигрицей, только что лишившейся детеныша. Слоан в очередной раз подумал о том, что сейчас Сабрине следовало бы лежать в постели: она бледна, как призрак.
    Да поможет ему Бог сохранить сдержанность!
    Но Слоан и не надеялся, что его мольбы будут услышаны.
    Он улыбнулся:
    — Пожалуйста, выскажись яснее, объясни, к чему ты клонишь.
    — Мои слова предельно ясны.
    — Нет, ты подразумевала нечто большее. Прошу же, объяснись.
    Сабрина смотрела на него во все глаза. Ее щеки раскраснелись, голос звучал смущенно.
    — По-моему, ты оказался в затруднительном положении, — сказала она. — Ястребу приходится нелегко, но тебе, Слоан, может быть в сто раз тяжелее! Вообрази, ты будешь служить в кавалерии, бок о бок с теми самыми людьми, которых индейцы обвиняют в истреблении целых племен. Чью же сторону примешь ты? До сих пор ты ограничивался разговорами — и с белыми, и с сиу. И те и другие прислушивались к твоему мнению, а ты пытался объяснить, что одна сторона хочет втолковать другой. Но что будет, когда разговорам придет конец? Когда дело дойдет до войны? Что станет с тобой? Может, обе стороны примут тебя с распростертыми объятиями? Или обе будут стрелять в тебя?
    Слоан с преувеличенной осторожностью отложил вилку и поднялся, остро ощущая тяжелое молчание, повисшее над столом. Даже Скайлар и Ястреб сжались, как от боли, и не находили слов.
    Поднимаясь, Слоан заставил себя улыбнуться.
    — Прошу прощения, — произнес он, — но, по-моему, Сабрина еще слишком слаба: пребывание в обществе стало для нее непосильным бременем, — любезно добавил он.
    — А по-моему, к моим словам стоит прислушаться, — возразила Сабрина.
    Слоан поспешил к ней, мягко заверив:
    — Дорогая, в этом нет никаких сомнений, и все-таки давай поговорим с глазу на глаз.
    — Слоан, здесь собрались наши друзья и родные, твои братья по крови! — выпалила Сабрина. — Все сидящие здесь обеспокоены надвигающейся войной с сиу. Осознав всю опасность твоего положения, они могли бы убедить тебя остаться, объяснить, что Дакота — не самое подходящее место для тебя. Не только для тебя, но и для твоей жены.
    Слоан изо всех сил старался держать себя в руках, но поднял Сабрину с места без особых церемоний.
    «Не забывайся», — напомнил он себе, чувствуя, как в нем вспыхнул гнев.
    — Бедная моя! — пробормотал он и приложил ладонь ко лбу Сабрины. Сокрушенно вздохнув, он обнял Сабрину, невзирая на тревожный возглас, слетевший с ее губ. — Она неважно себя чувствует.
    — Потерять ребенка — тяжкое испытание, — с искренним сочувствием откликнулся Гоуэйн Мак-Гиннис.
    — Чтобы оправиться после такого удара, требуется не мало времени, — добавил Джеймс Мак-Грегор.
    — Я абсолютно… — начала Сабрина, но Слоан поспешно прервал ее.
    — Дорогая, тебе незачем беспокоиться о положении сиу, да еще в такое время! Тебе необходим отдых, — твердо заключил он и с принужденной улыбкой обернулся к сидящим за столом: — Прошу простить нас. Пожалуйста, продолжайте ужин. — С этими словами он повел Сабрину к лестнице, удерживая ее так, чтобы никто из присутствующих в зале не заметил ее сопротивления.
    Пинком распахнув дверь в комнату Сабрины, Слоан положил жену на постель. Она тут же попыталась встать, но Слоан придержал ее, пригвоздив к постели весом своего тела.
    — Что все это значит, черт возьми? — осведомился он.
    Сабрина закрыла глаза и перестала вырываться.
    — Насколько мне помнится, ты сам потребовал объяснений. Я несколько раз пыталась уклониться от них.
    — Ты делала это лишь для того, чтобы распалить мое любопытство.
    — Неправда! Слоан, мне плохо…
    — Какое удобное совпадение! Чертовски удобное! Но со мной этот номер не пройдет, особенно после твоей сегодняшней выходки. Открой глаза, нам надо поговорить.
    Сабрина послушалась.
    Она вновь была бледна, болезненно бледна, а глаза казались особенно яркими. Они мерцали при свете камина, и Слоан обнаружил, что никак не может отвести от них взгляд. Внезапно Сабрина превратилась в утонченную красавицу южанку, оказавшуюся во власти человека, которому подобало вести себя по-джентельменски.
    — А теперь объясни, что все это значит?
    Она покачала головой.
    — Это я должна требовать объяснений! — неожиданно выкрикнула она. — Объясни мне, почему ты должен вернуться в страну сиу и вести борьбу с самим собой!
    — Черт возьми, Сабрина, мне незачем бороться с собой!
    — Как бы не так!
    Он выпрямился и скрестил руки на груди.
    — Сабрина…
    — А если я стану настаивать на своем желании отправиться куда-нибудь в другое место?
    — Куда?
    — Не знаю, куда угодно.
    — Сабрина, времена меняются, но жены неизменно следуют за мужьями, куда бы те ни направились. Так устроен мир.
    — Слоан, времена и вправду меняются, и теперь белые воюют с сиу! Они убивают сиу, а индейцы уничтожают белых. Вот в чем все дело!
    Даже если бы Сабрина ударила его, Слоан не был бы до такой степени изумлен ее яростными и небезосновательными нападками.
    — Вот как? Боюсь, ты не понимаешь всей сложности происходящих событий. Нет, Сабрина, белые не истребляют сиу только потому, что они индейцы, и даже среди так называемых враждебных племен есть немало воинов, которые отказываются убивать белых женщин и детей, несмотря на то что в войне погибло немало мирных индейцев.
    — Неужели в пылу сражения кто-нибудь станет разбираться, кто ведет войну достойно, а кто нет?
    Она покачала головой. — Слоан, поверь, я устала от постоянной борьбы. Я не хочу жить в вечном страхе перед индейцами. Я понятия не имею, что значит быть женой офицера, и еще…
    — И еще тебе не нужен муж-метис, — вставил Слоан.
    Она стремительно опустила глаза. Слоан взял ее за под бородок и вынудил смотреть себе в лицо.
    — Я заставлю тебя относиться ко мне иначе, — вкрадчиво пообещал он.
    Сабрина покачала, головой.
    Они стояли совсем рядом, их тела соприкасались, и хотя Слоан понимал, что должен отгонять от себя всякие мысли о плотской любви, он не удержался. Сохранять спокойствие было невозможно, особенно теперь, когда в глазах Сабрины смешались страсть и гнев. Кровь прилила к ее щекам; губы манили, как терпкое вино. Внезапно схватив Сабрину в объятия, Слоан в диком, неукротимом порыве впился в ее губы. Он впитывал сладость рта, дразнил и ласкал его языком, пока тело Сабрины не стало покорным и податливым… Борьба завершилась.
    Слоану казалось, что вместо крови по его жилам струится раскаленная лава. Он так долго мечтал обнять ее, так упорно боролся с вожделением…
    Наконец он прервал поцелуй и уставился в поблескивающие глаза Сабрины.
    — Сабрина, будь я чистокровным сиу, ты сегодня же отправилась бы со мной домой. Ты дала мне клятву, так не вздумай нарушить ее. Не заставляй меня возвращаться сюда за тобой.
    — Слоан… — с дрожью прошептала она.
    — Нет, Сабрина, не надо протестовать и спорить. Я уезжаю, спорить нам некогда. У меня нет времени бороться с желанием задушить или овладеть тобой. Но предупреждаю еще раз: не вздумай нарушить клятву.
    Он подхватил Сабрину на руки, не обращая внимания на испуганный возглас, бережно положил ее на постель и вышел из комнаты.
    В ту же ночь он покинул замок, начав путешествие верхом по горам Шотландии, залитым лунным светом.
    Следующий день Слоан провел в Глазго. Ему посчастливилось найти место на корабле, вскоре отплывающем в Америку.
    Наблюдая, как удаляется шотландское побережье, Слоан мрачнел с каждой минутой. Он терялся в догадках, не зная сдержит ли Сабрина клятву. Суждено ли им когда-нибудь вновь увидеться друг с другом?
    Они непременно будут вместе.
    Потому что он вернется за Сабриной, если не дождется ее. Ни шторм, ни ураган, ни война с индейцами не остановят его.
    Утвердившись в своем решении, Слоан повернулся и подставил лицо ветру, глядя на запад.

Глава 6

    Но как ни странно, отсутствие тошноты причиняло ей Душевную боль. Это недомогание было неотъемлемой частью ожидания ребенка. Сабрина изнывала от тягостного ощущения потери и не могла понять себя. Она была здорова, чувствовала себя так, словно могла пробежать миллион миль, и вместе с тем ее мучила немыслимая, болезненная пустота внутри. Ее томило одиночество.
    Мир необъятен — в этом Сабрина убедилась, оказавшись в Шотландии.
    А Слоану пришлось вернуться в Дакоту.
    Она вздохнула и положила голову на подтянутое к груди колено.
    — Сабрина!
    Обернувшись, она увидела, что за ее спиной стоит Дэвид Даглас в килте цветов его клана.
    — Вернись в замок, детка. Ветер похолодал, вскоре ударят морозы.
    Она улыбнулась и покачала головой:
    — Мне не холодно. Мне нравятся краски земли и воды.
    Дэвид уселся рядом с ней на траву, сорвал длинный стебель и зажал его в зубах, глядя на озеро.
    — Прекрасная земля… Она похожа на края, которые мой отец полюбил, очутившись на западе Америки.
    Сабрина поерзала на месте. Ветер и вправду похолодал, но ей нравилось его прикосновение к коже. Она улыбнулась, глядя на Дэвида Дагласа. Дэвид и Ястреб были похожи, но Ястреб больше походил на индейца. Как странно… Ростом братья почти не отличались, сходство усиливали ярко-зеленые глаза. Разделенные почти половиной земного шара, они ухитрялись сохранять крепкую дружбу.
    — Значит, ты будешь скучать по этой стране, когда вернешься на родину? Она улыбнулась:
    — Моя родина — Мэриленд.
    Он покачал головой:
    — Сама по себе земля везде одинакова. Мой отец полюбил Дикий Запад потому, что тот край суров, как север Шотландии. Родина — место, куда человек стремится душой и сердцем. Где тебя ждет муж.
    Сабрина перевела взгляд на гладь озера.
    — Не все сиу — необузданные варвары и убийцы, — продолжал Даглас.
    Сабрина равнодушно пожала плечами.
    — Дэвид, что странного в моих опасениях и предубеждении? После множества кровопролитных нападений…
    — Их совершали и индейцы, и белые…
    — Но у меня белая кожа. Я видела, как индейцы напали на караван переселенцев, как убивали женщин и детей…
    Дэвид покачал головой, пожевывая травинку.
    — Ты наверняка слышала о резне в Сэнд-Крике. Солдаты напали на поселение шайенов, перебили младенцев, стариков и женщин…
    — Да, — с вызовом подтвердила Сабрина, — а ты, должно быть, слышал о битве Феттермана, когда был вырезан целый гарнизон…
    — Эти солдаты сами убивали, — напомнил ей Дэвид. — Ну хорошо, если забыть о враждебно настроенных сиу из Дакоты, которые не упустили бы случая снять с тебя скальп, что еще тебя тревожит? Прием, который окажут тебе в обществе?
    Сабрина сухо усмехнулась.
    — Признаюсь, я предпочитаю роскошь Востока, но до общества мне нет дела. Я выросла в доме ублюдка, который убил моего родного отца, однако ухитрился сохранить свое положение в обществе! Нет, мнение света меня мало волнует.
    — Похоже, тебе действительно полегчало! — сообщил жене Слоан. — И ты незамедлительно бросилась в сражение со мной.
    Сабрина покачала головой:
    — Я просто хочу, чтобы ты понял…
    — …что ты добиваешься развода.
    — …что ты ведешь странную и опасную жизнь и тебе нужна совсем другая жена.
    Он поднялся, больше не желая испытывать свое терпение.
    — Ошибаешься, дорогая: ты соответствуешь всем моим представлениям о супруге. Ты — моя жена.
    — Жена индейца! — истерично выкрикнула Сабрина.
    — Метиса, — деловито поправил ее Слоан. — И к тому же офицера. Самая подходящая роль для тебя. Я уверен, ты с ней справишься.
    — Но послушай, Слоан… — начала Сабрина, поднимаясь и подходя к нему. Она приложила ладонь к груди Слоана, словно пытаясь заставить его прислушаться к доводам рассудка. — Слоан, как ты не понимаешь…
    — Я понимаю все так, как считаю нужным. Я женился на тебе, я хочу тебя, и ты будешь моей.
    — Если тебя убьют, ты ничего не получишь!
    — Почему ты так уверена, что меня убьют?
    — Потому что кто-нибудь — белый или краснокожий наверняка таит на тебя злобу, потому что в этом конфликте ты выбрал ту, а не иную сторону.
    Слоан приподнял бровь:
    — Почему это тебя так волнует?
    — Я не желаю участвовать в…
    — Если меня убьют, ты наконец-то будешь свободна.
    — Не надо! Пожалуйста, пощади меня! Я повидала слишком много крови, такой ценой свобода мне не нужна. — Она просто желанием добиться лучшей жизни для себя и родных. Сабрина закрыла глаза. Она помнила величие гор Блэк-Хилс, поднимавшихся вдалеке. Их назвали черными потому, что они сплошь заросли могучими соснами с черными стволами. Иногда эти деревья поднимались на головокружительную высоту, а когда на землю падал туман, казалось, что лошади ступают по воздуху. Эта земля была дикой, но прекрасной. Сабрина прикоснулась к губам кончиками пальцев, вновь ощутила сладостный жар последнего поцелуя Слоана и, к своему изумлению, поняла, что… не в состоянии предугадать, что ждет ее в будущем. Она не знала, какое место займет в нем. Слоан взял с нее обещание вернуться в Дакоту, и Сабрина намеревалась сдержать клятву. Но что будет потом?
    Не передумает ли он? Захочет ли и впредь считать ее своей женой? Может быть, вернувшись к прежней жизни, в вихре дел Слоан сам пожелает расторгнуть этот брак. Вполне возможно, он поймет, что ему нужна другая женщина. А Сабрина сможет пожить у Скайлар, пока у нее не родится ребенок, а затем вернуться на Восток. Там нечего бояться нападений индейцев. Там нет сурового и требовательного метиса, способного и вызвать в ней неукротимое бешенство, и…
    И соблазнить ее. Увлечь за собой в жизнь, полную опасностей и страха.
    Она мечтала избавиться от него. Она жаждала свободы, разве не так?
    Но теперь Сабрина ничего не знала наверняка, потому что вопреки всем прежним желаниям хотела вновь встретиться с ним.
    Слоан прибыл в Джорджтаун в холодный январский день. Майра открыла ему дверь, оживленно расспрашивая о делах. Серо-стальные глаза, безукоризненно уложенные волосы и привлекательное лицо придавали ей вид строгой и опытной экономки. Впрочем, за сорок лет пребывания в доме эта пожилая ирландка стала равноправным членом семьи Трелони, да и чрезмерная строгость была ей чужда.
    — Право, ты чудесно выглядишь! — воскликнула она и добавила шепотом: — Тиран тоже в добром здравии и, как всегда, силен как бык, несмотря на преклонный возраст! Слоан, он с нетерпением ждет твоего прибытия вот уже несколько недель — с тех пор, как ты покинул страну и пообещал на обратном пути заехать в Джорджтаун.
    — Мне тоже не терпится увидеться с дедом, — признался Слоан, которого терзало чувство вины. — Я и без того редко бываю на Востоке.
    — Что правда, то правда! Стыдись, — сурово добавила Майра, но тут же заулыбалась, положила ладони на плечи Слоана и поцеловала его в щеку, оглядев с головы до пят.
    Каким же красавцем ты вырос! Все мы гордимся тобой. Должно быть, дамы от тебя без ума. Но, по-моему, ты уже на смотрелся на то, как они падают к твоим ногам, — пора бы выбрать среди поклонниц жену.
    — Не забывайся, Майра! Не такой уж я отпетый сердцеед. И потом, вспомни о моем происхождении — цвет собственной кожи не дает мне забыть о нем ни на минуту.
    Возможно, кое-кто из юных леди был бы не прочь познакомиться со мной поближе, однако они не рискуют навлечь на свои головки отцовский гнев. И все же…
    — Слоан, генерал Майкл Трелони абсолютно здоров, но с годами он не становится моложе! Тебе давно пора жениться, остепениться и обзавестись детьми.
    Слоан внутренне сжался, но улыбка не покинула его лицо.
    — Майра, можешь радоваться: я женился.
    Экономка воззрилась на него с открытым ртом.
    — Что тут происходит? — загрохотал за спиной Слоана густой бас.
    Повернувшись, Слоан увидел выходящего в холл деда — рослого худощавого мужчину с военной выправкой. Его светло-карие глаза поблескивали, густые волосы отливали серебром. Классические черты чисто выбритого лица сохранили поразительную привлекательность, несмотря на преклонный возраст: генералу минуло уже семьдесят три года. Слоан вдруг поймал себя на мысли о том, что унаследовал телосложение и внешность деда, хотя цвет кожи достался ему от отца.
    Отца-индейца.
    Он улыбнулся, ибо, несмотря на суровый вид, генерал Майкл Трелони был добрым и справедливым человеком и обожал внука, несмотря на печальные обстоятельства его появления на свет. Слоан пересек холл и заключил старика в объятия, радуясь силе, с которой генерал стиснул в ответ его плечи. Отстранившись, Майкл окинул внука таким же довольным взглядом, как недавно сделала Майра.
    — Ты прекрасно выглядишь, сынок. Просто замечательно. Так что ты говорил о браке?
    Губы Слоана медленно растянулись в задумчивой улыбке. Он вновь пожалел о том, что угрызения совести помешали ему взять Сабрину с собой.
    — Я женился, генерал.
    — Майра, шампанского! Свершилось чудо! — сдержанно провозгласил Майкл Трелони. — Расскажи подробнее, сынок.
    — Только не шампанского, а лучшего во всем Теннесси бурбона, — посоветовал Слоан экономке.
    — Ладно, пусть будет бурбон, — согласился Майкл.
    Обняв Слоана за плечи, генерал повел его в библиотеку, роскошную комнату, заставленную шкафами красного дерева и креслами, обитыми тонкой кожей. На дальней стене библиотеки красовалась превосходная коллекция карт. Майкл усадил внука в мягкое кресло перед камином и взглянул на него с довольной усмешкой, пристроившись на столе.
    — Стало быть, с холостяцкой жизнью покончено? Чтоб мне провалиться! Сколько раз ты заявлял, что не имеешь ни малейшего намерения жениться. Кто же твоя збранница?
    Слоан улыбнулся:
    — Сестра жены Ястреба. Ее зовут Сабрина.
    — Белая женщина? — со старательно замаскированным облегчением в голосе переспросил Майкл.
    — Да, генерал.
    Майкл вздохнул и опустил голову:
    — Я не вправе осуждать тебя, Слоан. Какую бы жену ты себе ни выбрал, в глубине души я рад за тебя. Я буду любить твоих детей так, как люблю тебя. Но в твое отсутствие положение значительно осложнилось. Ты слышал, что творится у тебя на родине?
    Слоан нахмурился и покачал головой:
    — Я прибыл прямо сюда, не заезжая домой.
    — Ну, тогда… — начал Майкл, но осекся. — Где же твоя жена?
    — Видишь ли, мой отпуск закончился, а Сабрина… слегка прихворнула. Вскоре она вернется в Америку вместе с Ястребом и своей сестрой.
    — А, понятно! — протянул Майкл, не сводя глаз с внука.
    Слоан надеялся, что генерал ничего не понял. Меньше всего на свете ему хотелось огорчать Майкла Трелони.
    Майкл нетерпеливым жестом потер руки.
    — Где же Майра с бурбоном?
    Словно по сигналу, появилась Майра. На серебряном подносе она несла бокалы и графин.
    — Сегодня в меню ужина самые толстые бифштексы в стране. Кухарка в восторге! Подожди, вот Джорджия услышит о твоем приезде и от радости упадет в обморок!
    — Вряд ли, Майра. Тетушка Джорджия — крепкая и выносливая пташка.
    — Ну что ты такое говоришь, Слоан! — укоризненно воскликнула Майра.
    — Если бы Джорджии представился случай, она одержала бы победу над половиной военачальников гражданской войны, в том числе над самыми умными и талантливыми людьми, которых мы потеряли на Юге! — заметил генерал. — А теперь оставь бурбон и пойди отдохни, Майра. У нас деловой разговор.
    — Слушаюсь, сэр! — ответила Майра, подмигнула Слоану и, шурша юбками, выплыла из комнаты.
    Глядя в бокал с бурбоном, Слоан не сдержал улыбки.
    — Знаешь, раньше я был о Гранте лучшего мнения, — заговорил Майкл Трелони. — Он не страдал отсутствием отваги, и это прекрасно. Он слыл опытным и хитрым военачальником, но, боюсь, роль президента не для него. Он роздал высокие военные посты близким друзьям, невзирая на их продажность и бестолковость. С тех пор то и дело вспыхивают слухи о взяточничестве, особенно в военном министерстве.
    Майкл поднялся и прошел к одной из карт, развешанных на стене. Слоан прищурился, вглядываясь в карту, на которую указывал его дед. Там были отмечены три административных региона, где в настоящее время шли военные действия.
    Майкл похлопал по карте ладонью.
    — Грант стал президентом; Шерман возглавил армию США и оказался в подчинении у военного министра Уильяма У. Белкнапа. Шерман презирает Белкнапа, и не без причины. Это еще полбеды; следи за ходом моей мысли. Судя по твоему виду, все это тебе уже знакомо, и все же выслушай меня.
    Под командованием Шермана находятся три воинские подразделения, три генерала. Малыш Фил, Шеридан, командует дивизией Миссури, форпосты которой окружают земли сиу. Тебе довелось сражаться с обеими сторонами, они знакомы тебе. Эти упорные и целеустремленные люди твердо следуют приказам. Да, я помню: Шерман часто повторял, что индейца, убитого в этом году, не придется убивать, в следующем, не из-за личной ненависти к индейцам, а потому, что он научен горьким опытом. Шерману известно, что в горах Блэк-Хилс обнаружили золото, что белые потянулись на Запад и что в конце концов численный перевес будет на их стороне… Он знает, что из конфликта между краснокожими и белыми должен быть какой-то выход.
    — Дедушка, не забывай: я служу в армии.
    Майкл кивнул:
    — Поселившись здесь, на Востоке, после длительных сражений на Западе я не устаю удивляться тому, как плохо здешние люди понимают сложившееся положение. Им кажется, что все индейцы одинаковы. Они и слыхом не слыхали о племенных войнах, продолжающихся не одно десятилетие.
    Узнав, что индейцы пауни убивают поселенцев, белые считают, что им можно отомстить, перебив всех сиу. Если сиу нападают на караваны, значит, можно уничтожить не персе.
    Здешние жители и понятия не имеют о том, что происходит, но оказывают давление на политиков, а те, в свою очередь, приказывают армии убивать всех индейцев без разбору. Но по иронии судьбы многие военнослужащие знают и уважают индейцев, даже дружат с ними. Правда, до сих пор армия даже в этой неразберихе действовала законным порядком, несмотря на продажность Белкнапа!
    Но беда заключается в том, что Грант поручил возглавить министерство по делам индейцев диктаторам всех мастей, религиозным фанатикам и глупцам, которым невдомек, что в своем стремлении цивилизовать индейцев они требуют от них попросту не быть индейцами! Им советуют выращивать злаки и другие культуры на землях, где не растут даже сорняки. Создалось плачевное положение: согласно последним новостям, правительство издало ультиматум, требуя, чтобы до тридцать первого января все индейцы переселились в резервации. Все индейцы, сведений о которых не поступило, тем более обнаруженные за пределами резерваций, будут считаться враждебными. Шерман надеется на быструю войну; откровенно говоря, я думаю, что генералы рассчитывают на то, что воинственные сиу пренебрегут ультиматумом: им необходим повод, чтобы развязать войну и покончить с индейцами.
    Хваленый бурбон деда обжег Слоану желудок. Майкл Трелони недвусмысленно изложил свою точку зрения: белые примирятся с существованием индейцев только в том случае, если те станут белыми.
    Но разве можно заставить такого человека, как Бешеный Конь — свирепого и тем не менее справедливого, честного, добросовестного и умного воина, — прекратить скакать по прериям, охотиться, бороться за свои права и свободу?
    Как можно требовать от такого человека стать оседлым индейцем? Правительство намеренно скупило земли, чтобы затем раздать их индейцам. Именно в этом деле коррупция раскрылась во всей полноте: подрядчики правительства получали чудовищно громадные барыши. Индейцам доставалось зерно пополам с крысиным пометом, тухлое, непригодное в пищу мясо. А виски, которое им поставляли, был не в состоянии выдержать ни один желудок.
    И даже если бы условия в резервациях значительно улучшились, большинство белых вряд ли поняли бы, что каждый воин-индеец — прежде всего личность. Для борьбы белые собрали армию, а воины прерий сражались, движимые прежде всего собственной гордостью и честью. Они не привыкли повиноваться приказам одного вождя.
    Красное Облако был великим воином, напомнил себе Слоан, но сумел понять, что союз с белыми — залог будущего индейцев, и заложил фундамент мирных отношений. Но смельчаки покидали резервации, несмотря на угрозу армии истребить все враждебные племена, потому что вожди Сидящий Бык и Бешеный Конь знали, что белые еще не успели захватить все земли и что мир между двумя народами, ведущими столь непохожий образ жизни, попросту невозможен. Индейцы считали, что земля принадлежит всем. В представлении белых владельцем земли был тот, кто предъявил на нее права и покупал ее.
    Майкл подошел к Слоану и положил ладонь на его плечо.
    — Знаешь, Слоан, когда-то я ненавидел сиу. Когда твою мать взяли в плен, я мечтал отомстить им. Я готов был убить любого индейца, который попадется мне под руку, и не испытывал при этом никаких угрызений совести. Но, пытаясь отыскать Дочь, я много месяцев прожил среди союзников-индейцев — сиу и шайенов. Я узнал, что индейцы прерий — отнюдь не благородные вожди из приключенческих романов восемнадцатого века, но и не грязные, жестокие дикари, какими их изображают современные авторы. Они люди. Индейские дети не слушаются родителей и доставляют им немало хлопот. Молодые мужчины и женщины влюбляются друг в друга. Они вынуждены выживать в суровом мире, они должны есть, смеяться и плакать, жить и умирать. Они просто люди. После смерти твоего отца его последняя воля была с уважением исполнена: его жену и ребенка вернули мне. Вместе с тобой я побывал в селениях сиу. Скажу честно, сынок: как бы я ни жалел об этом, но воины прерий вскоре будут покорены — тут уж ничего не поделать. Я рад, что ты женился на белой женщине. Благодаря ей ты обретешь душевный покой.
    Слоан накрыл ладонью руку деда, лежащую на его плече.
    — Хотелось бы верить.
    — Слоан…
    — Тебе известно, что отказаться от участия в этой войне я не в силах. Надеюсь, ты не станешь советовать мне удовлетвориться меньшим?
    — Нет, Слоан, не стану. Я прошу тебя лишь об одном: будь осторожен.
    — Непременно. Клянусь тебе.
    — Жаль, что мне не удалось познакомиться с твоей женой.
    — Тебе еще представится возможность ее увидеть.
    — Золовка Ястреба Дагласа! Признаюсь, я доволен. Особенно потому, что еще в письмах из Шотландии ты известил меня, что Дэвид жив и здоров. Теперь, когда Дэвид нашелся, Ястребу не понадобится брать под свою ответственность шотландские владения Дагласов. Вы с Ястребом всегда были близкими друзьями, а теперь, когда женились на сестрах, между вами возникли и родственные узы.
    — Да, сэр.
    — У тебя нет портрета жены?
    Слоан грустно покачал головой.
    — Все произошло слишком быстро, я даже не успел попросить у Сабрины ее портрет. Свадебная церемония состоялась незадолго до моего отъезда.
    Майкл Трелони хмыкнул:
    — Так я и думал. В письме ты подробно рассказывал о Дагласе, но ни словом не упомянул о собственной свадьбе.
    Слоан пожал плечами.
    — Сначала нам было не до того: мы стремились прежде всего выжить. А затем, когда преступление в Крэг-Роке раскрылось, мне пришлось убеждать юную леди ответить на мое предложение согласием.
    Майкл помедлил.
    — Да, жаль, что ты не привез ее с собой. Уезжая на такую войну, надо… черт побери, Слоан, что же мне делать, если ты погибнешь, не оставив потомства? Надеюсь, твоя жена уже ждет ребенка?
    — Вряд ли, сэр.
    — Сабрина… — Майкл задумчиво погладил подбородок. — Красивое имя — редкое, но знакомое. Как ее девичья фамилия?
    — Конор.
    Брови Майкла резко взлетели вверх.
    — Падчерица Брэда Дилмана?
    Слоан нахмурился, пораженный тем, что его дед моментально вспомнил фамилию. Впрочем, Майкл провел в Вашингтоне много лет; он часто выступал свидетелем в суде и до сих пор участвовал в жизни военных и политических кругов, не говоря уже о том, что обстоятельства смерти Дилмана излагались на первых страницах всех вашингтонских газет.
    — Да. Сабрина и ее сестра Скайлар были падчерицами Дилмана. — Слоан опешил, увидев на лице деда неожиданную улыбку. — А в чем дело, генерал?
    — Само собой, я читал статьи о смерти Дилмана после его покушения на девушек… Кстати, в них упоминалось и о тебе, причем в самых лестных выражениях. Несколько раз я уже встречался с твоей женой.
    — Вот как? — заинтересованно переспросил Слоан.
    — Да, это правда.
    — Но… она никогда не упоминала о том, что знакома с тобой.
    — Наше знакомство было кратким, оно состоялось на ужине в честь нескольких военных в одном из вашингтонских домов. Ужин стал шумным событием. В то время Сабрина была совсем молода — вряд ли она или ее сестра запомнили всех стариков, которых им представили. А может, она помнит о нашей встрече, но не связывает ее с тобой, поскольку…
    — Поскольку я похож на индейца?
    — Я всегда гордился тем, что между нами есть внешнее сходство, Слоан.
    Слоан улыбнулся:
    — И я горжусь этим, сэр. Ну и какое же впечатление произвела на вас моя жена?
    — Красивое имя, прекрасная девушка. Очаровательная, изысканная, пленительная!
    — Вот как?
    — Надеюсь, ты согласен со мной.
    — Разумеется. Да, мне известны достоинства ее внешности, но каково было твое впечатление… в целом?
    Майкл понимал, что его внук с нетерпением ждет продолжения, но не спешил.
    — Видишь ли, еще десять лет назад я предсказывал, что когда-нибудь имя Брэда Дилмана станет для американского народа синонимом коррупции. Однако этот негодяй умел гладко говорить и увлекать за собой толпу. Он казался непоколебимым столпом общества! Так или иначе, я всем сердцем посочувствовал обеим девушкам, едва увидел их. Обе беспокоились о здоровье своей матери, которое оставляло желать лучшего. Никогда не забуду, как Дилман взял Сабрину за руку и как она застыла от этого прикосновения, каким взглядом ответила ему… Она вела себя безупречно, была очаровательна и любезна с каждым из присутствующих гостей. Но каждый раз, стоило ей только почувствовать минутную свободу — например, танцуя с привлекательным молодым офицером, — Дилман подходил к ней, что-то шептал на ухо и тут же уходил беседовать с кем-нибудь из своих сторонников, чтобы смягчить впечатление. Никогда не забуду, какое выражение было на лице Сабрины, когда Дилман прикасался или заговаривал с ней. Казалось, она воздвигла вокруг своей души нечто вроде стены оборонительных укреплений против него. Ты представляешь себе, как можно год за годом жить рядом с человеком, убившим твоего отца?
    — Там, где я вырос, юноша имеет право вызвать на поединок и прикончить убийцу отца.
    — Вот именно, а эти девушки были лишены такого права!
    Откровенно говоря, я думал, что им вряд ли захочется выходить замуж после долгих лет, проведенных рядом с Дилманом.
    — И все-таки Сабрина стала моей женой, — пробормотал Слоан.
    — Значит, вы не успели обменяться портретами?
    Майкл отошел к письменному столу и вынул из ящика маленький футляр. Достав из футляра золотую цепочку, он протянул ее Слоану.
    — Возьми.
    Нахмурившись, Слоан подставил ладонь, принимая изящную вещицу. К цепочке был подвешен каплевидный медальон с бриллиантами.
    — Ты помнишь его? — мягко спросил Майкл.
    Слоан кивнул:
    — Этот медальон носила мама.
    — Открой его.
    Слоан послушался. С медальона на него смотрело собственное лицо — с фотографии, сделанной знаменитым Брэди в конце войны. В другой половине медальона помещалась прядка волос Слоана.
    — Я не знал, что хранится внутри… — потрясение пробормотал он.
    — Для своей матери ты был целым миром. Я бережно хранил это украшение, но, думаю, оно будет подходящим подарком для жены моего внука. Преподнеси ей медальон от моего имени.
    Слоан колебался: вероятно, меньше всего Сабрина нуждалась в таком подарке. Но наконец, сумев улыбнуться деду, он положил медальон в карман.
    — Как вам будет угодно, сэр.
    Майкл хлопнул Слоана по плечу.
    — Желаю вам обоим счастья. Я богобоязненный человек, но Господь наверняка простит меня, если я скажу, что меня обрадовала весть о смерти Дилмана. Так ты уверен, что я еще не скоро стану прадедушкой?
    — К сожалению, да, — пробормотал Слоан. — Пока тебе придется удовлетвориться моим обещанием остаться в живых.
    Майкл вздохнул.
    — Я верю в тебя: в конце концов, ты унаследовал способности лучших военных в нашей семье и воинов сиу, таких, как твой отец. И все-таки я буду непрестанно молиться за тебя. Мы так редко видимся, так давай порадуемся встрече. Надеюсь, вскоре мне посчастливится увидеться с твоей женой… Должно быть, ужин уже готов, а твоей тетушке не терпится обнять тебя.
    — Слоан!
    Услышав пронзительный возглас тетушки Джорджии, Слоан одновременно поморщился и улыбнулся.
    Ему оказали радушный прием.
    Все родственники, будь они сиу или белые, одинаковы. Очутиться в кругу семьи всегда приятно.
    Внезапно Слоана пронзило щемящее чувство потери.
    Некогда он довольствовался одиночеством, а теперь…
    Теперь у него есть жена.
    Джеймс Мак-Грегор заверил его, что у Сабрины еще будут дети.
    Неожиданно Слоан преисполнился решимости создать настоящую, большую семью.

Глава 7

    Шерман был жестким, приземленным и донельзя прямолинейным человеком. В бою он действовал решительно и беспощадно, неуклонно двигаясь к выбранной цели. Слоан знал Шермана не только в бою, но и в мирной обстановке, и оба мужчины питали друг к другу взаимное уважение. Шерман твердо верил в великую судьбу народа в целом и был готов защищать его от любых врагов, будь то мятежники с Севера, изменники с Юга или сиу.
    Как раз во время войны с Югом Слоана назначили личным адъютантом Шермана. Эта служба многому научила Слоана, а Шерман привык прислушиваться к его мнению, зная, какую пользу способен принести Слоан.
    Поприветствовав Слоана, генерал предложил ему бренди и лучшую из своих сигар. Они устроились в кабинете генерала. Шерман подробно рассказывал о последних военных действиях.
    — Я рад, что ты вернулся. Если среди нас и есть здравомыслящие люди, то ты один из них, потому что каким-то чудом ухитряешься поддерживать отношения с товарищами, несмотря на то что все они надменные болваны и ослы. Бог свидетель, таких я повидал довольно, хотя, разумеется… — На лице генерала яснее обозначились морщинки, приобретенные за долгие годы службы. Он помедлил. — Но не будем попусту тратить время. Тебе удалось завоевать уважение товарищей, несмотря на то что ты вырос среди враждебных племен, с которыми мы ведем борьбу. Как ни странно, половина наших солдат, даже тех хвастунов, что обещают стереть сиу с лица земли, относятся к индейцам-изменникам более уважительно, нежели к лентяям, как они называют индейцев-союзников. И как это ни прискорбно, большинство не в состоянии отличить мирных индейцев от тех, которых мы преследуем.
    — Значит, с играми в перемирие покончено?
    Шерман покачал головой.
    — Ты ведь уехал осенью? Значит, тебе известно, что случилось, когда мы попытались купить земли в горах Блэк-Хилс.
    — Мы с самого начала знали, что они откажутся от сделки.
    Шерман пожал плечами:
    — Я не правительство. Со времени твоего отъезда убито немало рудокопов. Под этим предлогом мы заявили, что всех индейцев, покинувших пределы резерваций, будем считать враждебными. К этой же категории причислены индейцы на так называемых спорных землях. Шестого декабря комиссар по делам индейцев Смит отдал приказ своим подчиненным в Небраске и Дакоте предупредить Сидящего Быка, Бешеного Коня и других вождей враждебных племен, что правительство приказывает им вернуться в резервации до тридцать первого января.
    — И этот срок истекает.
    — Да.
    — Значит, правительство рассчитывает, что индейцы не подчинятся приказу, и под этим предлогом намеревается развязать ожесточенную войну? — с расстановкой спросил Слоан.
    — Бешеный Конь и Сидящий Бык — отъявленные смутьяны. Мне давно не терпится разделаться с ними. Да, я помню, что речь идет о твоих друзьях и родственниках, Слоан. Если сможешь переубедить их — попытайся. Чужая смерть доставляет мне радость лишь на поле боя. Если погибнет тысяча воинов противника, значит, шансы моих людей вы жить возрастут в тысячу раз.
    — Несмотря на нарушение соглашений… — пробормотал Слоан. Он знал, что каждому индейскому племени были отведены свои земли, но обширные территории Запада по-прежнему оставались спорными, не принадлежащими индейцам, согласившимся принять обычаи белых.
    — «Белым запрещается селиться на любых участках спорных земель или обрабатывать их без согласия индейцев», — процитировал Слоан один из пунктов договора, заключенного в форте Ларами. — А горы Блэк-Хилс причислены к спорным землям.
    — Знаю, знаю, но не уверен, что Господь Бог удержит поток рудокопов, старателей и авантюристов, стремящихся в Блэк-Хилс. Там нашли золото. Лавина белых готова захлестнуть горы, как приливная волна. Как я уже сказал, военные игры не всегда идут вразрез с политикой — в том-то все и дело.
    — Понимаю, — кивнул Слоан. — Вы планируете за хватить враждебные племена в клещи.
    Шерман насторожился:
    — Ты слышал о моих планах?
    — Я по пути заехал к деду.
    Шерман фыркнул:
    — Старый боевой конь послужил бы мне в бою лучше половины юных болванов, скопившихся в армии. Стало быть, теперь, сидя в Джорджтауне, он разоблачает мои замыслы!
    Слоан пожал плечами:
    — Сэр, такие планы не удержишь в тайне: газеты излагают их во всех подробностях.
    — Подробности экспедиции еще предстоит разработать, но в целом ты прав: да, по-моему, стремительный двухсторонний удар — наилучший способ разрешения конфликта. Значит, предстоит зимняя война. Мы захватим враждебные племена в клещи двух многочисленных, хорошо вооруженных соединений. А теперь объясни, как я намерен этого добиться.
    — Вы прикажете двум командующим вести свои войска навстречу друг другу, чтобы зажать индейцев в клещи где-нибудь на западе Блэк-Хилс — например, возле рек Паудер или Тан.
    — Да. И что ты об этом думаешь?
    Слоан замялся.
    — А что говорят командующие?
    — Крук настоятельно советует поспешить.
    Слоан опустил взгляд, пряча улыбку.
    — Генерал, вы и представить себе не можете, какая нам предстоит зима. В этих местах жгучие морозы сменяются неожиданными оттепелями. Ветры, снегопады, град любые погодные условия способны повлиять на исход войны.
    Понадобится величайшая осторожность, чтобы добиться мира с враждебными племенами. Нельзя поручиться, что болваны, о которых вы только что говорили, не нападут на поселения дружественных племен и что индейцы, которых американское правительство считает союзниками, не примкнут к нашим врагам, образовав одно многочисленное племя.
    Шерман поскреб подбородок.
    — Нам обоим известно, что вожди принимают решения в одиночку.
    — Да, но вспомните, сколько сторонников у Сидящего Быка и Бешеного Коня.
    Слоан понял, что Шерман старательно обдумывает его слова. В отличие от многих генерал признавал, что индейцы способны действовать сообща.
    — Учитывая обстоятельства, следует признать, что ты вернулся домой как нельзя кстати. Нам некогда терять время. Тебе прекрасно известно, что кое-кто не торопится оповестить индейцев об ультиматуме правительства. И даже если оседлые индейцы, примкнувшие к отрядам Бешеного Коня и Сидящего Быка, сообщат остальным о выдвинутых требованиях, им могут не поверить. Отвезти эту весть в Блэк-Хилс должен ты. Индейцы доверяют тебе.
    — Ручаюсь, это ничего не изменит. Бешеный Конь — мудрый и рассудительный воин, свое прозвище он получил не потому, что когда-либо действовал второпях или очертя голову. Он унаследовал имя отца, когда стал взрослым. Это вдумчивый, серьезный человек, годами пристально наблюдающий за судьбами своего народа. Он уверен, что белые не умеют говорить правду, и, насколько мне известно, не доверяет ни одному белому.
    — Зато он доверяет тебе.
    — Я не белый.
    Шерман улыбнулся:
    — Напрасно ты так думаешь. Словом, вы получили приказ, майор Трелони, притом чертовски странный приказ. Вы отправитесь в горы и сделаете все возможное, чтобы Сидящий Бык и Бешеный Конь поняли: Большой Отец в Вашингтоне желает уладить разногласия между нами, и если это означает истребление сиу, покинувших резервации… Надеюсь, майор Трелони, они не станут стрелять в гонца. Полагаю, вам удастся поддерживать связь с моими командующими.
    Слоан кивнул:
    — Пожалуй, да. Боюсь только, сэр, нам не на что рассчитывать, если наши войска увязнут в снегу. Если я правильно вас понял, мы не дадим враждебным племенам времени выполнить условия ультиматума даже в случае их согласия?
    — Понимайте меня как вам угодно, майор. Но вопрос о целесообразности войны против сиу не в моей компетенции, — отрезал Шерман и забарабанил пальцами по столу. — Знаю, вы недолюбливаете моего друга, генерала Шеридана…
    — Дело в том, сэр, что каждый раз, глядя на меня, он думает лишь об одном: в безопасности ли его жена и дети.
    Шерман слегка улыбнулся, но не возразил.
    — На войне каждый из нас приобрел свои представления о жизни, — сухо заметил он. — Генерал Шеридан вряд ли будет присутствовать в зоне военных действий, но командует дивизией он, а ваша обязанность — соблюдать субординацию. Надеюсь, вы не забудете об этом.
    — Как положено офицеру, — подтвердил Слоан. — Мне известно, что Шеридан старше меня по званию.
    — А что касается связи с войсками, то генерал Орд вышел в отставку; его пост занял генерал Крук. Я помню о том, что вы сочувствуете враждебным племенам, и все-таки постарайтесь, чтобы наших людей не застигли врасплох и они не погибли, увязнув в снегу.
    — Постараюсь, сэр.
    Шерман кивнул:
    — Я жду от вас известий не позднее чем через месяц.
    Телеграфируйте обо всех новостях, и вы получите дальнейшие указания. Вашей базой будет форт Авраама Линкольна. Генерал Терри выступит оттуда…
    — Терри? Терри давно не командовал боевыми действиями, сэр. Обычно выполнение задачи берет на себя Кастер…
    — Кастер уехал в отпуск на Восток. Само собой, он надеется вернуться вовремя и возглавить свои войска, но… словом, вы знаете генерала Кастера. Президент Грант предпочитает не распространяться о нем. Джордж бывает чертовски опрометчив и туп; с его тактикой трудно согласиться, но, думаю, даже вы сейчас предпочли бы видеть в роли командующего именно его. Он одним из первых заговорил о взяточничестве и коррупции в комиссии по делам индейцев, он выдвинул обвинения против Белкнапа и зашел настолько далеко, что намекнул на причастность к этому преступлению брата президента Гранта. Он ввязался в битву совсем другого рода, к которым не привык.
    — По-моему, Кастеру иногда изменяет рассудительность, — заметил Слоан. — Признаюсь, я не питаю должного уважения к Кастеру, однако он возглавляет седьмой кавалерийский полк, а мне пришлось долгое время служить в нем. Это мой полк. В сущности, сэр, форт Авраама Линкольна не только наша база — там мой дом. Дело в том, что я недавно женился.
    — Что ж, поздравляю, майор Трелони, — отозвался Шерман, попыхивая сигарой. — И могу вас обрадовать: полковника Перри в Техасе хватил удар.
    — Не понимаю, почему я должен радоваться, — пробормотал Слоан.
    Шерман усмехнулся:
    — Перри был славным воякой, он умел действовать быстро и точно. С его смертью в наших рядах образовалась брешь. Вам следует ждать продвижения по службе. Я рад первым сообщить вам об этом.
    Слоан медленно кивнул. Он не стремился к повышению, его вполне устраивало положение связного офицера и адъютанта Шермана, особенно свобода, которую обеспечивал такой пост. Он не был привязан к одному подразделению и радовался атому.
    — Сэр, мое положение…
    — Майор, вы по-прежнему подчиняетесь мне. Разумеется, я жду от вас уважения по отношению к старшим офицерам, с которыми вам придется сталкиваться при выполнении задания. Вы чертовски удачливы, майор. Должно быть, вы единственный человек в армии, которому удается сохранять какую-то свободу. И если надеетесь убедить враждебно настроенных индейцев принять ультиматум — не мешкайте. Насколько мне известно, через Бисмарк еще ходят поезда.
    Слоан поспешно встал, пожал Шерману руку и вышел.
    Если поезда и вправду еще ходили, ему предстоял долгий путь.
    Никогда еще Слоан не отправлялся на задание в таком подавленном состоянии. Его обуревали мрачные предчувствия.
    Сабрина считала, что у нее нет причин откладывать переезд в форт Авраама Линкольна. Ястреб и Скайлар охотно вызвались бы сопровождать ее, обеспечив безопасность в пути.
    Но в Чикаго они узнали, что Слоан отправился на запад Блэк-Хилс, и поскольку надвигалась суровая зима, то поездка могла затянуться надолго.
    Этот довод и перевесил в сомнениях Сабрины: она просто не могла заставить сестру с мужем сопровождать ее в форт в такую погоду.
    По правде говоря, на ее решение повлияла и двухмесячная разлука со Слоаном. Бывали моменты, когда Сабрине отчаянно хотелось увидеться с ним. В такие минуты ее влекло к Слоану, как мотылька к пламени, но Сабрина напоминала себе, что пламя жжет и ранит. А бывало, Сабрина старательно отгоняла воспоминания о Слоане, делая вид, что между ними ничего не произошло. Она знала, что не создана для жизни на Западе. Она радовалась возможности побыть рядом с беременной сестрой, но все чаще задумывалась: не передумал ли Слоан сохранять брачные узы в течение всей жизни. Может быть, она невольно убедила его в том, что развод станет наилучшим выходом для них обоих? Сабрина помнила, как в минуту слабости пообещала Слоану вернуться в Дакоту вместе с Ястребом и Скайлар, и сдержала обещание.
    Дни летели один за другим, складываясь в недели. Сабрина была счастлива в Мэйфэйре. Она с удовольствием помогала сестре готовиться к рождению ребенка. Но время от времени ее посещала тягостная мысль: она могла бы родить почти одновременно со Скайлар. Сабрина и не предполагала, что потеря ребенка причинит ей такую боль. Оказалось, она чувствовала зародившуюся в глубине ее тела жизнь. Сабрина не завидовала сестре, но с тоской вспоминала о собственной потере. Надо было забыть о случившемся. Теперь, когда они возвратились домой, Шотландия и поспешная свадьба казались Сабрине страшным сном.
    А ее знакомство со Слоаном в Золотом городе состоялось целую вечность назад, в другой жизни, но иногда, в минуты странного трепета, она припоминала его до мельчайших подробностей. Чтобы вернуться к жизни, следовало поскорее обо всем забыть, и Сабрина старательно пыталась сделать это.
    Но иногда мысли и чувства отказывались подчиняться ей… Несмотря на все усилия, она часто гадала, где сейчас Слоан и что с ним.
    В самый разгар зимы, несмотря на холод, а может, именно поэтому, Ястреб и Скайлар решили устроить импровизированный прием. Пригласили всех соседей — на обширных землях Дакоты соседями считались те, кто жил на расстоянии нескольких дней пути верхом. Среди них оказались военные и предприниматели из Золотого города с женами и родственницами, несколько рудокопов, разведчиков и даже слуг. Последние прислуживали гостям и веселились по очереди.
    Для приема выбрали чудесный вечер, приготовления оказались чрезвычайно увлекательными. Сабрина и Скайлар вместе придумывали наряды, смеялись и перешучивались, уверяя друг друга, что выглядят модно и неотразимо. Скайлар уговорила сестру надеть бархатное платье ярко-синего цвета на редкость женственного покроя, сама Скайлар остановилась на темно-зеленом туалете. Обе сестры оставили волосы распущенными.
    Стоя на крыльце рядом с Ястребом и Скайлар встречающими гостей, Сабрина с наслаждением вдыхала прохладный воздух, ощущая его бодрящую чистоту. Наступал один из тех редких зимних вечеров, когда температура неожиданно поднялась до пятидесяти градусов (По Фаренгейту.). Завтра она вновь опустится ниже нуля, а пока погода стояла отменная. Землю покрывал пушистый, свежевыпавший снег, небо приобрело чистый кобальтовый оттенок, пронизанный золотым отблеском лунного света. Сабрина тепло поприветствовала Генри Пирпонта, своего давнего знакомого и поверенного Ястреба. Двоюродный брат Ястреба, Вяз, привез свою миловидную белую жену Лили. Военные прибывали вместе с женами; несколько матрон из Золотого города вывезли в свет дочерей, достигших брачного возраста, стремясь познакомить их с холостыми молодыми офицерами.
    Уже в начале вечера дом был переполнен. Сабрина с удовольствием развлекала пестрое сборище гостей. Офицеры кавалерии все как один держались любезно и предупредительно, и Сабрина вновь чувствовала себя юной и жизнерадостной. Легкий флирт, шутки, восхищенные мужские взгляды доставляли ей неизъяснимое наслаждение.
    Она танцевала с офицерами, которые были очарованы ею, но твердо помнили, что это жена Слоана.
    — Мэм, вы затмили всех местных красавиц, — уверял ее во время танца лейтенант Блейк, рослый юноша с серьезным лицом.
    — Вы неисправимый льстец, лейтенант. Оглянитесь: нас окружает множество прелестных девушек.
    Лейтенант вздохнул:
    — Одна-две — не больше. Но по-настоящему красивые женщины всегда оказываются замужем! — Он вновь добродушно улыбнулся. — Впрочем, вы сделали удачный выбор.
    — Благодарю.
    — Майор Трелони — удивительный человек. Путешествуя в одиночку, он способен за два дня преодолеть расстояние, на которое другие тратят целую неделю. Он знает окрестные земли лучше, чем кто бы то ни было. Майор издалека слышит засады и, как бы ни бушевали стихии, неуклонно движется вперед. Он способен уберечь своих спутников даже в бурю. За таким человеком я готов следовать куда угодно!
    Сабрина приподняла бровь, размышляя, не добивается ли юноша таким образом продвижения по службе: Слоан предупреждал ее о подобных случаях.
    — Но ведь майор Трелони наполовину индеец, — на помнила она Блейку, стараясь изобразить непринужденную улыбку.
    Лейтенант Блейк удивленно нахмурился.
    — Здесь повсюду индейцы, мэм. Любой человек, кого ни возьми, оказывается наполовину или на четверть сиу или шайеном, — добавил он и пожал плечами. — Более того, мы часто пользуемся помощью следопытов кроу и ри, хотя и те и другие — заклятые враги сиу. В армии белые уживаются с индейцами. Лично мне нравятся шайены, «настоящие люди», как они себя называют. Их жизненные принципы слишком высоки, но… — Он снова пожал плечами. — В чужой монастырь со своим уставом не ходят, верно?
    Сабрина рассмеялась: лейтенант ей нравился. Вряд ли он добивался повышения по службе.
    — Вы правы. Пожалуй, мало кто из белых согласился бы жить среди индейцев.
    — Это точно.
    — Но ведь вы служите в кавалерии. Вам приходится сражаться с ними.
    — Я — выпускник Вест-Пойнта, мэм. Я привык исполнять приказы.
    Кружась по комнате в танце, Сабрина нахмурилась.
    — Я встречала немало людей, уверенных, что хороший индеец — мертвый индеец, а военные часто дружат с ними.
    Слишком уж жестока эта война.
    Блейк пожал плечами:
    — Она не так жестока, как война с мятежниками, мэм, хотя в то время мне не довелось сражаться. Тогда многим приходилось убивать старых товарищей, командиров, наставников… Должно быть, они прошли сквозь ад!
    — Несомненно.
    — Впрочем…
    — Продолжайте.
    — Видите ли, мэм, солдаты любят славу и награды. Возьмем того же Кастера! — Блейк вспыхнул и понизил голос. — В Вест-Пойнте никто не получал таких низких отметок, как он, его то и дело наказывали, но в начале войны он познакомился со старым Уинфилдом Скоттом и попал во второй кавалерийский полк, прославившийся в первой битве при Булл-Ран! А все почему? Этот человек — прирожденный солдат. Представьте себе, ему нравится воевать!
    По спине Сабрины пробежал холодок, хотя быстрым движениям танца полагалось согревать ее.
    — Стало быть, — пробормотала она, — войны ведутся ради славы?
    Блейк в очередной раз пожал плечами.
    — Победы необходимы военным как воздух, но эта война ведется ради золота и утоления алчности. Только умоляю вас, не выдавайте меня! Майор Трелони подтвердит мои слова. Вспомните, пока в Блэк-Хилс не обнаружили золото, никому и в голову не приходило отвоевывать у сиу их земли.
    По правде говоря, индейцы часто помогали первым поселенцам, направлявшимся на Запад. Белые вызывали у них любопытство. Поначалу казалось, что земли всем хватит, а потом выяснилось, что мирное сосуществование двух столь разных народов немыслимо!
    Музыканты неожиданно прекратили играть. Сабрина и лейтенант остановились и присоединились к общим аплодисментам. Затем лейтенант Блейк предложил Сабрине бокал пунша.
    — Не откажусь, лейтенант. Я подожду вас у двери. Сегодня чудесная ночь!
    Улыбнувшись, Блейк направился к накрытому столу, а Сабрина медленно побрела к застекленным дверям в глубине комнаты. Двери были открыты. В переполненной комнате царила духота, и, должно быть, не только у Сабрины возникло желание подышать прохладным ночным воздухом.
    Накинув на плечи вязаную шаль, Сабрина вышла на веранду и застыла в изумлении. Перед ней расстилалась живописная местность: далеко на западе, словно мрачные левиафаны на фоне лунного неба, громоздились горы Блэк-Хилс, неожиданно напомнившие Сабрине о Шотландии. Теперь она понимала, почему отец Ястреба Дагласа, шотландец, так любил эту землю.
    Она прислонилась к столбу, поддерживавшему крышу веранды, но тут же вздрогнула, заслышав приглушенные голоса. В креслах-качалках в дальнем конце веранды расположились две женщины. Они потягивали пунш, наслаждаясь свежим воздухом. Одной из незнакомок оказалась блондинка с хорошеньким круглым личиком, обрамленным тщательно уложенными локонами, другой — женщина постарше, в которой было что-то от старой девы или классной дамы. Она была тонкой как жердь; длинное лошадиное лицо и темные волосы не красили ее. Медленно потягивая пунш из бокала, она небрежно покачивалась в кресле и говорила о… О ней, Сабрине!
    — Только учти, Нора, — говорила незнакомка с лошадиным лицом, — я не знаю точно, что странного в этом браке, но я много лет сопровождала отца по фортам и гарнизонам и кое-что повидала! Уверяю тебя, у майора Трелони и в мыслях не было обзаводиться семьей. Произошло что-то неожиданное, и, по-моему, именно она повела себя совсем не так, как подобает леди!
    Хорошенькая блондинка Нора вздохнула:
    — Как все это странно, Луэлла! Должно быть, в ней есть нечто особенное.
    Луэлла громко фыркнула.
    «Подобные манеры тоже не назовешь приличными для леди», — с раздражением отметила Сабрина. Она понимала, что подслушивать чужие разговоры не следует, но удержаться не могла.
    Впрочем, почему бы и нет? Правила приличия нарушают сами незнакомки, сплетничая о ней.
    — Знаешь, в чем тут дело?
    — Нет. В чем?
    — По-моему, она слишком своенравна и взбалмошна.
    Должно быть, она сама бросилась в объятия майора Трелони и… обманом женила его на себе.
    — Луэлла, в талии она стройна как тростинка.
    — Значит, солгала ему, заявив, что оказалась в деликатном положении.
    — Луэлла, вспомни: его лучший друг женился на ее сестре…
    — Тем более! Она обвела майора Трелони вокруг пальца, и что ему оставалось делать? Не мог же он поссориться с Ястребом Дагласом! Мне доподлинно известно, что он вовсе не собирался возвращаться в форт с женой. Все произошло после его отъезда в Шотландию.
    — Вот именно. Слоану Трелони прислуживает некий Рэли, и он сообщил мне, что узнал о свадьбе майора, только когда тот вернулся из Шотландии. Майор Трелони велел Рэли встретить его жену и помочь устроиться на новом месте, но запретил пышные приготовления, поскольку та должна привыкнуть к суровой жизни жены военного. Словом, ложа из роз ей не дождаться.
    — Правда? — задумчиво протянула Нора и быстро огляделась. — Но ведь он женился! А говорил Элли Рив, что никогда не женится.
    — Элли Рив?
    — Да, да! — возбужденно затараторила Нора. Теперь пришла ее очередь делиться пикантными сплетнями. — А ты разве не знаешь? Я уж думала, что всему свету известно, как после смерти Джима… словом, они забыли о приличиях, это был настоящий скандал! Элли говорила, что он сложен, словно Адонис! Правда, она уверяла, что никогда больше не выйдет замуж, но, по-моему, мгновенно бы согласилась, стоило майору сделать предложение. Вот потому-то его женитьба и удивила меня! Мне казалось, он неравнодушен к Элли, хотя ей и было известно о той женщине из племени шайенов…
    — Я тоже слышала, что у него была одна индианка, — величественным тоном отозвалась Луэлла, — жена, любовница — кто ее знает! Язычница, конечно, но солдаты говорят, что она соблазнительна, как Далила. И пышнотела. — Луэлла с неодобрением оглядела собственную худосочную фигуру.
    — Я бы с радостью вышла за него, — со вздохом при зналась Нора.
    — Твой отец никогда бы не согласился на этот брак, Нора Лейтон. Твои предки были первыми колонистами Массачусетса, а майор Трелони… наполовину язычник!
    — Ну и что? Зато он — лакомый кусочек, — с дрожью в голосе возразила Нора.
    — Нора, повторяю, твой отец…
    Нора беспечно рассмеялась:
    — О, папа был бы только рад! Он восхищается майором Трелони. — Помедлив, она добавила: — Я слышала, что однажды, очень давно он собирался жениться… — Нора осеклась.
    — На ком? — встрепенулась Луэлла.
    — На одной белой женщине. Дочери офицера кавалерийского полка.
    — Кто она такая? — допытывалась Луэлла.
    Нора покачала головой:
    — Не могу сказать, просто поверь мне на слово. Она была дерзкой особой, но вращалась в высших кругах, к тому же за ней давали хорошее приданое! — Нора усмехнулась. — Словом, ты поняла, о ком я говорю. Она вышла замуж за отпрыска знатного английского рода, разбогатевшего в Америке, несмотря на его лысину и необъятный живот! Думаю, вскоре после свадьбы она пожалела о том, что так поторопилась. Луэлла возмущенно и громко фыркнула:
    — О происхождении не следует забывать! К тому же существуют правила приличия…
    — И все-таки я бы согласилась стать его женой, — улыбнулась Нора.
    — А я — никогда!
    — Луэлла, бедняжка, к чему лицемерить! Тебе прекрасно известно, что ты с радостью приняла бы его предложение!
    — Ни за что! Как у тебя только язык повернулся!..
    — Кстати, о правилах приличия: ты наблюдала за ней сегодня? — перебила Нора. — За женой майора? Видеть не могу, как мужчины увиваются вокруг нее! Это неслыханно!
    И у всех глаза горят похотью! Вот уж кто настоящая Иезавель, верно? Она флиртует с усердием продажной женщины. А тебе известно, что она познакомилась с майором в то время, когда разыгрался скандал вокруг ее отчима, сенатора Дилмана? Я слышала, что сестры Конор и Дилман ненавидели друг друга!
    — А если это не настоящий брак?
    — Не настоящий брак? Тогда что же?
    — Кто знает! По-моему, она коварно соблазнила его, пожаловалась сестре и заставила жениться! — объявила Луэлла. — Или хуже того — объявила, что ждет ребенка!
    Прислонившись к столбу, Сабрина изо всех сил сдерживала желание броситься к сплетницам и наградить обеих звонкими пощечинами.
    Она была вправе требовать извинений! Но в этот момент лейтенант Блейк подошел к двери и громко окликнул ее:
    — Миссис Трелони! Миссис Трелони, вы здесь?
    Обе качалки замерли, румянец на щеках сплетниц был виден даже в полутьме. Луэлла вскочила. Нора последовала ее примеру.
    — Вы ищете миссис Трелони? — переспросила Луэлла. — Разве она здесь?
    Сабрина вышла из-за столба с таким видом, что женщинам не удалось определить, спустилась ли она только что по лестнице или простояла на веранде целый час.
    — Добрый вечер, дамы, — любезно пропела она, склонив голову, чтобы приглушить гневные искры в глазах. — Благодарю вас за пунш, лейтенант Блейк! — Взяв бокал, она мгновенно осушила его, поставила на перила и повернулась к женщинам. — Луэлла, уверяю вас: я не соблазняла майора Трелони — напротив, это он соблазнил меня. А вам, Нора, следовало, бы помнить, что давние романы моего мужа вас не касаются. Лейтенант, я слышу, танцы продолжаются. Вы не хотите вернуться в дом?
    Ошеломленный лейтенант Блейк быстро пришел в себя:
    — Разумеется, миссис Трелони!
    Войдя в комнату, они вновь закружились в танце. Продолжая пылать негодованием, Сабрина старательно выделывала па, улыбалась, болтала и смеялась. Лейтенант был искусным танцором, и ей казалось, что она плывет по комнате.
    Черт бы побрал этих фурий, думала она. Следовало сделать вид, будто она ничего не слышала!
    — Не знаю, что произошло на веранде и что вам сказали — неожиданно произнес лейтенант Блейк, — но вы высыпали соль на свежую рану Луэллы Лейн. Она собиралась замуж за молодого офицера, а в прошлом году он погиб. Она до сих пор не оправилась от потери, и кроме того…
    — Договаривайте.
    Он робко отвел взгляд.
    — Теперь она навсегда останется старой девой. Само собой, и Луэлла, и Нора Лейтон сгорают от зависти.
    — Почему?
    — Об этом я уже говорил: среди собравшихся женщин вам нет равных.
    Услышав комплимент, Сабрина с искренней благодарностью улыбнулась лейтенанту.
    — Спасибо вам, — произнесла она, глядя ему в глаза.
    Он улыбнулся в ответ, и они вновь закружились в танце.
    Музыка закончилась, танцоры остановились и зааплодировали музыкантам.
    Только теперь Сабрина заметила, что возле двери столпились гости, приветствуя вновь прибывших.
    Внезапно выяснилось, что размышлять о местонахождении Слоана ей больше не придется: облаченный в парадный мундир, он застыл в дверях и выглядел на редкость рослым и внушительным. Скайлар подала ему бокал пунша, а гости забрасывали взволнованными вопросами.
    Пугающий холодок вновь пробежал по спине Сабрины.
    Слоан стоял как ни в чем не бывало, кивая, улыбаясь и отвечая на расспросы.
    И вместе с тем он не сводил с нее глаз.
    Сабрина не знала, сколько времени он простоял здесь, наблюдая за ней.

Глава 8

    Признавать это было гораздо проще, когда он предполагал, что Сабрина — искушенная в жизни девчонка из Золотого города.
    Но сегодня…
    Убедившись в ее прелести, Слоан испытал раздражение. И не только раздражение.
    Сабрина оделась в ярко-синее бархатное платье с пышной юбкой, отделанное белым кружевом по вороту и манжетам длинных рукавов. Блестящие, словно позолоченные солнцем темные волосы ниспадали на спину, придавая ей чувственный вид и вместе с тем оттенок молодости и невинности. За время разлуки Сабрина вновь обрела ослепительный цвет лица и несколько фунтов веса, и Слоан счел ее формы, вырисовывающиеся под лифом, особенно соблазнительными. Она была прекрасна и элегантна. Когда Слоан вошел в дом, Сабрина преспокойно вальсировала в объятиях другого мужчины.
    Конечно, Слоан знал лейтенанта Блейка и уважал его, но считал щенком, неоперившимся выпускником Вест-Пойнта. Впрочем, лейтенант был хорош собой. И очень молод — чуть старше самой Сабрины. Слоан и Ястреб окончили Вест-Пойнт перед самым началом гражданской войны и быстро пополнили в кровопролитных сражениях знания, полученные из книг.
    Слоан изумился, испытав чувство ревности при виде того, как другой мужчина танцует с его женой. И вправду, почему бы лейтенанту Блейку не пригласить Сабрину на танец? Слоан опоздал, к его прибытию бал был в разгаре. Вероятно, Сабрина уже успела вдоволь натанцеваться. Но Слоан никогда не слышал, чтобы она так смеялась рядом с ним, никогда не замечал такого блеска в ее глазах!
    Разумеется, все было бы по-другому, если бы, прибыв в Мэйфэйр два дня назад, Слоан обнаружил, что Сабрина успела устроиться в помещении, отведенном ему в форте. Он дал ей время, он не торопил ее. И надеялся, что Сабрина давно примирилась с браком и ждет его в форте.
    Но он ошибся.
    Вместо того чтобы томиться в ожидании, Сабрина с удовольствием танцевала, смеялась, флиртовала…
    Конечно, Сабрина заметила его, и теперь в ее глазах отразились отвращение и ужас. Прелестный розовый румянец, покрывавший щеки, исчез.
    Слоан приподнял бокал с пуншем, кивая ей.
    Он надеялся, что Сабрина подойдет поближе.
    Но она этого не сделала — значит, вновь испытывала силу его воли.
    А он-то надеялся, что Сабрина обрадуется, увидев его!
    Повернувшись, она поспешила прочь, к застекленным дверям, ведущим в глубь дома, позабыв даже извиниться перед партнером по танцу. Блейк бросился за ней словно привязанный. Щенок…
    — Ума не приложу, как вам удалось преодолеть такое расстояние в эту ужасную погоду, майор Трелони! — обратился кто-то к Слоану.
    Миссис Постуэйт. Ее муж, владелец шляпной мастерской, стоял рядом, улыбаясь и кивая. Дочери супругов недавно исполнилось восемнадцать.
    — Главное, иметь опыт, — любезно отозвался Слоан, — и путешествовать налегке.
    Он встретился взглядом со Скайлар, та улыбнулась, слегка покраснела и пожала ему руку.
    — Должно быть, Сабрине не терпится увидеть тебя…
    Слоан скептически приподнял бровь.
    — Ну конечно! — твердо заявила Скайлар, взглядом напоминая Слоану, что они окружены гостями, обожающими сплетни, особенно зимой, когда развлечений так мало, что остается только шушукаться по углам. — Мы все так рады, что ты вернулся! В такую погоду мы просто не могли отпустить Сабрину в форт. Знаю, ты просил ее отправиться туда и до твоего приезда обосноваться на новом месте, но пока Сабрина была нужна мне здесь. Я не сумела… отпустить ее… — Голос Скайлар затих. Она смотрела в напряженное лицо Слоана с судорожной улыбкой.
    — Могу себе представить, какое это испытание для молодой женщины, не привыкшей к опасностям Дикого Запада, — перебраться в форт и жить в полном одиночестве среди солдат! — подхватил Джош Постуэйт, обнимая пухлую талию жены. От полной надежд улыбки на его лице шевелились усы и белая пышная бородка.
    — О да, дамам из высшего общества в прериях приходится нелегко, — пропела Сисси Дэвис, сестра молодого капитана. Она сладко улыбалась Слоану. — Мы не в пример крепче и закаленнее этих неженок!
    Слоан считал Сисси ходячей головной болью, но сейчас это не имело значения. Он улыбнулся ей.
    — Ну что ж, мисс Дэвис, поскольку моей жены нет рядом, а я галопом мчался сквозь снег, лишь бы поспеть на бал, не согласитесь ли вы потанцевать со мной?
    — О, майор! — охотно захихикала Сисси.
    Он протянул бокал с пуншем Скайлар и вывел Сисси на середину комнаты. Она умела танцевать и была весьма смазлива. Слоану не понадобилось поддерживать светскую беседу: Сисси без умолку щебетала о модных магазинах Нью-Йорка, который ей недавно посчастливилось посетить. Слоан улыбался и кивал, надеясь, что его гримасы вполне уместны. Внимательно оглядывая комнату, он наконец увидел Сабрину, стоящую у дальних дверей. Ее окружала целая толпа офицеров.
    Танец кончился. Слоан поблагодарил Сисси, размышляя, что лучше было бы пригласить потанцевать миссис Постуэйт. Пожилая, грузная, она вряд ли стала бы тараторить и виснуть на его руке, как сейчас делала Сисси.
    — О, майор Трелони, как чудесно, что вы снова с нами!
    Сколько раз, когда вы уезжали, все девушки форта тревожились за вас, молясь, чтобы вы не попали в беду, и…
    — Майор! Майор Трелони! — перебил ее знакомый голос.
    Кто-то похлопал Слоана по плечу.
    Он обернулся.
    — Добро пожаловать домой! Все мы рады видеть вас целым и невредимым. И кроме того, вы не ошиблись в выборе жены.
    Мысленно Слоан застонал: перед ним стояла Луэлла Лейн, чопорная классная дама с кислым лицом. Он склонился над ее рукой.
    — Благодарю, Луэлла. Вы, как всегда, прелестно выглядите.
    Луэлла вспыхнула.
    — Сегодня мы не ждали вас.
    — Я вернулся всего на несколько недель.
    — Замечательно! И приехали прямо сюда, за женой?
    Всему форту давно известно от Рэли, что вы женились, но мы просто не могли этому поверить!
    — Это правда. Я женился. Но приехал не прямо сюда, а завернул в форт. Должно быть, вы опередили меня на не сколько часов.
    — Какая жалость! Нам так недоставало вашего общества в пути!
    — Благодарю.
    — Надеюсь, обратно мы отправимся все вместе. Дагласы согласились приютить нас на ночь, поэтому мы двинемся в путь завтра утром.
    — Как приятно будет проехаться в компании с вами! — подхватила Сисси с неизбежным хихиканьем.
    — Еще раз спасибо. Я подумаю над этим. А теперь прошу меня простить… — начал он, но Луэлла загородила ему дорогу.
    — Майор Трелони, мы все… очарованы вашей женой. Но когда вы решили жениться? Разумеется, она прелестное создание, но… для многих из нас ваш брак — такая потеря…
    Неужели вы просто сбежали от нас?
    — Сбежал? Нет, что вы!
    — Но ведь… это настоящий брак? Вы действительно женаты? Видите ли, даже мужчины форта не в состоянии поверить в это!
    — Луэлла, дорогая, нельзя же быть такой невежливой! — упрекнула Сисси.
    — Ничего, — успокоил Слоан. — Да, я действительно женат.
    — Мы сгораем от ревности! — округлив глаза, выпалила Сисси.
    У Слоана гудело в висках. По сравнению с этим разговором одинокие ночи на утоптанном снегу под порывами ветра казались ему удовольствием. Он с трудом заставил себя улыбнуться Сисси.
    — Дорогая, с вашей красотой вам грех ревновать и завидовать! А вы, Луалла… — К собственному ужасу, он вдруг лишился дара речи, но быстро оправился. — Луэлла, вы удивительная женщина, таких, как вы, больше нет! Бог свидетель, всему виной, должно быть, воздух Шотландии, а может, и неотразимая красота моей жены — кто знает! Признаюсь, все произошло очень быстро.
    — Мы были убеждены, что вы никогда не женитесь, навсегда оставшись мрачным, загадочным полу… то есть одиночкой! А если и женитесь, то на женщине, которой привычны здешние обычаи. Обычаи индейцев, — подчеркнула Сисси. Слоан что-то невнятно пробормотал, в который раз гадая, действительно ли женщины круга Сисси знакомы с обычаями индейцев.
    — Возможно, противоположности действительно притягиваются. Сабрина родом с Востока, но, думаю, она вскоре усвоит обычаи Запада и индейцев. А теперь я хотел бы поздороваться с женой: мы расстались еще в Шотландии. Прошу прощения. — С этими словами он решительно обошел Луэллу и устремился к дальним дверям.
    Стайка военных, окружающих Сабрину, мгновенно расступилась перед ним. Слоан обменялся приветствиями со знакомыми офицерами. Сабрина стояла словно в окружении стражи, всем видом напоминая королеву среди многочисленной свиты.
    — Майор Трелони! — радостно воскликнул Джимми Блейк и улыбнулся. — Как приятно видеть вас, сэр! Конечно, я был не прочь потанцевать с вашей женой, но теперь отступаю…
    — Сделайте одолжение, — беспечно отозвался Слоан.
    — Майор! — Капитан Тим Бикинс, смуглый мужчина, в жилах которого, должно быть, текло немало индейской крови, крепко пожал Слоану руку. — Сэр, ваша жена бесподобна, но неужели вы все-таки отважились затянуть узелок?
    — Представьте себе, да, — ответил Слоан и перевел взгляд на Сабрину, которая растерянно смотрела на него. — Дорогая! — С этим возгласом он взял ее за руки.
    — Слоан! — словно опомнившись, воскликнула она. — Ты здесь! Как… замечательно! Я не знала, что ты приехал…
    Слоан уже собрался уличить ее во лжи, но тут же нашел лучший способ прекратить неискренние излияния.
    — Да, я здесь, — мягко произнес он и привлек ее к себе, прижался к ее губам, не скрывая требовательности и страсти. Изобразить страсть оказалось нетрудно: одного взгляда Сабрины было достаточно, чтобы пробудить в нем бурю.
    Мысленно он сравнивал ее с прекрасным, обжигающим пламенем. Только теперь Слоан понял, что желание не угаснет в нем никогда.
    Он обнял ее, крепко прижимая к себе, не давая пошевелиться. Левой ладонью провел по ее щеке. Сабрина напряглась, стесняясь интимных жестов на виду у собравшихся. Странно… Слоан был уверен, что она ждет поцелуя — только не такого страстного.
    Возможно, он и сам до конца не осознавал, как дика его натура, натура человека, привыкшего к одиночеству среди волков, поскольку им вдруг овладело желание дать понять окружающим, что Сабрина — его жена. Важно было, чтобы столпившиеся вокруг мужчины увидели, как они с Сабриной приветствуют друг друга с воодушевлением молодоженов. Конечно, Сабрина всеми силами пыталась отстраниться и не размыкала губ. Но Слоан не отпустил ее. Сегодня вечером его страсти должно хватить на них обоих. Так или иначе, он намеревался дать всем понять, что Сабрина с нетерпением ждала его.
    Ее грудь, прижавшаяся к его торсу, соблазняла его сильнее губ. Гнев Сабрины быстро разгорался, сердце судорожно колотилось. Запах ее духов кружил голову, опьянял и возбуждал.
    Наконец Слоан оторвался от ее губ и уставился в синие глаза, пылающие яростью и жаждой мщения.
    — Я действительно рад тебя видеть, любимая, — пробормотал он и разжал объятия.
    Сабрина от неожиданности оступилась, но Слоан вовремя поддержал ее.
    — Сабрина, дорогая моя Сабрина! — с улыбкой продолжал он, краем глаза наблюдая за стоящими рядом офицерами. — Какое это чудо — после холода гор и лесов оказаться в объятиях любящей жены! Значит, тебе тоже не терпелось меня увидеть, любимая?
    Ей не терпелось… пожалуй, влепить ему пощечину. Неожиданно Сабрина улыбнулась — широко, приторно-сладко и фальшиво.
    — Не терпелось? О, сэр, это слишком слабо сказано! — заявила она, лукаво проведя языком по набухшим от поцелуя губам.
    — Тогда потанцуй со мной, — предложил он. — Будьте любезны, джентльмены!
    Мужчины расступились, пропуская их, и Слоан повел Сабрину в центр комнаты, где музыканты уже играли вальс. Она двигалась легко и грациозно, словно плыла по тихой воде. Да, обучать Сабрину светским манерам не требовалось. Слоан вспомнил, что они впервые танцуют друг с другом.
    — Ты отлично танцуешь, — заметил он. — Теперь я понимаю, почему мое возвращение так огорчило Джимми Блейка.
    Сабрина приподняла бровь:
    — Лейтенант вел себя как истинный джентльмен и был очень обаятелен.
    — Ты хочешь сказать, он джентльмен в отличие от меня? И что мне недостает обаяния?
    — О, мне известно, каким очаровательным ты способен быть! — сладко пропела Сабрина.
    — Почему ты так решила?
    — Мне довелось узнать о многочисленных женщинах из твоего прошлого, не стесняющихся обсуждать твое сложение.
    На лице Слоана отразилось изумление. Он огляделся, отыскивая в комнате хотя бы одну женщину, с которой был близок в прошлом.
    — Уверяю тебя, из всех собравшихся только одна особа способна точно описать мое сложение во всех подробностях.
    — Всего одна? — уточнила Сабрина.
    Слоан задумался.
    — А может, две. Причем одна из них — ты.
    — А вторая?
    — Ястреб.
    — Ястреб? — ахнула Сабрина.
    Слоан невозмутимо кивнул:
    — Дети сиу часто плещутся в ручьях голышом.
    Сабрина не улыбнулась: шутка не развеселила ее.
    — Чего ты от меня хочешь, Сабрина? — нетерпеливо осведомился он. — Чтобы я делал вид, будто у меня нет прошлого? Это не поможет. Ты все равно обо всем узнаешь. Некоторые сплетни справедливы, но большинство сильно преувеличено.
    — Где ты был? — отрывисто спросила Сабрина.
    Он нахмурился:
    — Исполнял приказ. Но почему ты спрашиваешь?
    — Какой приказ?
    — Разыскивал Бешеного Коня и Сидящего Быка.
    — И нашел?
    — Почему тебя это волнует?
    Сабрина опустила глаза, ресницы легли на щеки.
    — Мне любопытно узнать положение дел в стране. Все мужчины, с которыми я разговаривала, предвкушают какую-то грандиозную кампанию.
    Слоан кивнул, наблюдая за ней.
    — И это тебя тревожит?
    — Само собой. Теперь я живу здесь, на этой ненавистной земле. Недавно здесь погибли рудокопы…
    — Понятно.
    — И что же?
    — О чем ты спрашиваешь?
    — Тебе удалось встретиться с Бешеным Конем?
    — Встреча оказалась слишком короткой.
    — Насколько короткой?
    Он нахмурился:
    — Странную настойчивость ты проявляешь, расспрашивая военного о том, как он исполнял приказ! Но теперь пришла моя очередь. Ты давно здесь?
    — Не очень.
    — Сколько ты пробыла здесь?
    — Совсем недолго.
    Он улыбнулся:
    — А Ястреб сообщил мне, что вы вернулись в Мэйфэйр три недели назад.
    Сабрина пожала плечами:
    — Неужели? Значит, я просто не заметила, как пролетело время.
    — Тебе было велено поселиться в форте.
    — Так я и собиралась сделать.
    — Когда?
    — Когда придет время. — Сабрина испустила протяжный вздох. Ее тон слегка изменился, и Слоан понял: она прекрасно понимает, что не сдержала обещания — ведь она поклялась сразу после возвращения в Дакоту поселиться в форте. — Видишь ли, Скайлар неважно себя чувствует. Ей требовалась помощь.
    — Да? Но у нее есть Мэгги и Сандра, целая свита слуг готова исполнить любой ее приказ.
    — Видеть рядом родную сестру — это совсем другое.
    — Не думаю. Ты обещала мне сразу отправиться в форт.
    — Мне казалось, что это нелепо: ведь тебя там нет.
    — Но я приехал именно туда и надеялся встретить тебя.
    — Что ж, мне очень жаль.
    — Правда, дорогая?
    — Слоан, не надо язвить.
    Он вновь поднял бровь.
    — Мне просто любопытно узнать, что творится в твоей голове. Интересно, способна ли ты вообще держать слово?
    — Я всегда верна своему слову…
    — Как выяснилось, не всегда.
    — Я все равно сдержала бы его. И потом, какая разница? — Она вскинула голову, и ее глаза полыхнули синим огнем. — Ты — военный, ты появляешься в форте и исчезаешь когда тебе вздумается, а я вынуждена ждать среди совершенно незнакомых людей!
    — Перебравшись в форт, ты сразу обзаведешься знакомыми, и у тебя наверняка появятся друзья.
    Она смутилась, отвела взгляд и покачала головой:
    — По правде говоря, Слоан, я колебалась потому, что…
    — Договаривай, — потребовал он.
    Музыка смолкла. Танцоры вокруг зааплодировали, смеясь и переговариваясь.
    — Посмотри мне в глаза, Сабрина.
    Она медленно подняла голову.
    — Во время последней встречи нам обоим пришлось не легко, — чуть слышным голосом начала Сабрина. — Ты вернулся домой раньше меня, а я пробыла в Мэйфэйре всего несколько недель. Неужели это преступление? Вспомни, моя сестра ждет ребенка, и я хочу быть рядом с ней, когда ребе нок родится. Но я думала, что… — Она осеклась, помедлила и неуверенно закончила: — Мне хотелось дать тебе шанс побыть одному и передумать.
    Слоан повел ее из толпы в тихий угол большой комнаты, где их никто не мог подслушать. Остановившись, он скрестил руки на груди.
    — Передумать? Ты о чем? — спросил он.
    — Я надеялась, что ты поймешь: между нами нет ничего общего. Я не создана для роли такой жены, которая нужна тебе. Мне нравится Восток, я терпеть не могу…
    — Индейцев?
    — Нет. Я терпеть не могу жить в постоянном страхе.
    — Понятно… — с расстановкой выговорил он, вглядываясь в ее прелестные черты.
    — Нет, ты ничего не понимаешь! — выпалила Сабрина и круто развернулась. Слоан схватил ее за руку и удержал на месте.
    — Не смей убегать от меня.
    Мгновение они молча мерили друг друга взглядами, затем Сабрина отвела глаза. Ее щеки вспыхнули. В эту минуту она выглядела особенно юной и прелестной.
    — Вряд ли я смогу жить в форте, — прошептала она.
    — Там живут жены, сестры и дети множества военных.
    — Насколько мне известно, все они — отъявленные сплетницы, — возразила Сабрина. — Но дело даже не в этом: по-моему, для нас самым разумным решением будет развод.
    — Нет, — твердо заявил он.
    — Хорошо, подумай еще. Но несмотря на все обещания… я должна остаться здесь. Ястреб — твой друг, верно? Моя сестра ждет ребенка, я нужна ей. Я просто не могу бросить ее — по крайней мере пока. А под защитой Ястреба мне ничто не грозит.
    — Ты считаешь, что должна остаться здесь? — переспросил Слоан. Шумное сборище уже давно вызывало у него головную боль.
    — Нам обоим необходимо время, чтобы как следует подумать. По-моему, это удачное решение, — с беспокойством добавила она. — Если ты хочешь, мы можем сделать вид, будто наш брак настоящий — это будет нетрудно, особенно сегодня. Дом переполнен, мне придется делить комнату с несколькими гостьями. А мужчины будут вынуждены спать даже на полу. К счастью, военные привыкли к отсутствию удобств.
    — К счастью… — сухо повторил Слоан. Он был ошеломлен. Он не знал точно, какой будет встреча с Сабриной, но не ожидал, что она твердо решила обрести свободу, в то время как он мечтал о семейной жизни.
    — Слоан!
    Его отвлек двоюродный брат Ястреба, Вяз, который неожиданно возник рядом и положил руку на плечо Слоана.
    — Вяз! Какая встреча! — воскликнул Слоан и заметил, как напряженно смотрит на него Вяз, явно желая расспросить о народе Бешеного Коня, о своих родных.
    — Я оставлю вас вдвоем, — произнесла Сабрина, воспользовавшись случаем. Очаровательно улыбнувшись Вязу и получив ответную улыбку, она ускользнула.
    Не важно, решил Слоан. Ей все равно некуда бежать. Пока.
    — Как живет мой народ? — спросил Вяз.
    — Он поселился по другую сторону гор и объединился с другим многочисленным племенем.
    Вяз кивнул.
    — А мои братья? Сестры, племянники?
    — Все здоровы и передают тебе наилучшие пожелания.
    Сизая Цапля умер. Он был очень стар и скончался во сне.
    — Он состарился, когда мы были еще детьми, — вздохнул Вяз. — Его смерти давно ждали. Но я рад узнать, что мои родные здоровы, хотя их будущее тревожит меня. Мой народ понимает, почему мы с Лили предпочли поселиться среди белых? Меня проклинают?
    Слоан покачал головой:
    — У каждого своя дорога. Бешеный Конь твердо верит в свои предчувствия и считает, что твое место среди белых. Ты должен убедить их, что все мы — человеческие существа, как говорят его союзники шайены.
    — Он недоволен тобой?
    Слоан снова покачал головой:
    — Пока — нет. Ему уже известно о приказе правительства переселить всех индейцев в резервации, на отведенные им земли. Бешеный Конь заявляет, что у него нет резервации, что он не получал ультиматума и не собирается подчиняться правительству США.
    — А ты надеялся, что он одумается?
    Слоан вздохнул:
    — Нет. Сомневаюсь, что он способен изменить однажды принятое решение.
    — Он ни за что не сдастся. — Вяз медленно закивал головой. — Как говорит Бешеный Конь, я выбрал собственный путь. Я предпочитаю мир, но в душе завидую моим братьям, борющимся за свободу. А как насчет тебя, Кугуар-в-Ночи? — спросил он, перейдя на язык сиу и назвав Слоана индейским именем. — В какую сторону ты начнешь стрелять, когда над головой засвистят пули?
    — Едва ли я отважусь стрелять в свой народ, — тихо произнес Слоан.
    Вяз усмехнулся:
    — Ты не ответил на мой вопрос.
    — Если начнется война, остаться в стороне я не смогу.
    — Ты окажешься между двух огней.
    Слоан покачал головой:
    — Все зависит только от меня.
    — А если белые, жаждущие крови, отправят тебя на поиски отряда Бешеного Коня?
    — После нашей встречи Бешеный Конь отправился на север, к лагерю Сидящего Быка и племени ханкпапа.
    — Если ты решишь выследить Бешеного Коня, это тебе удастся.
    — Может, да, а может, и нет. Страна велика. Очень велика.
    — Значит, вот куда дует ветер! — задумчиво произнес Вяз и рассмеялся.
    — Похоже, нам давно пора молиться.
    — Молитвами от смерти не спасешься. — Вяз ненадолго замолчал, обвел взглядом комнату и вдруг хитро улыбнулся. — Стало быть, ты женился на сестре жены Ястреба.
    — Как видишь, да. Вяз хмыкнул.
    — Что это значит? — нахмурился Слоан.
    Вяз покачал головой:
    — Красивая женщина. Глаз не отвести.
    Слоан проследил направление взгляда Вяза. Сабрину вновь окружили военные — впрочем, все держались уважительно.
    И все же они напоминали щенков, готовых бездумно следовать за тем, кто их поманит. А Сабрина блистала, беседуя со всеми подряд, смеясь и даря улыбки. Каким-то образом она ухитрялась уделять внимание каждому из собеседников, живо откликаясь на каждое замечание или шутку.
    Должно быть, Сабрина почувствовала на себе взгляд мужа и оглянулась.
    Она улыбалась. Естественно и непринужденно.
    Да, в доме Ястреба она в безопасности. По крайней мере так ей казалось.
    Тем более в таком многочисленном окружении. К утру гости угомонятся и разойдутся по комнатам: женщины — в одну сторону, мужчины — в другую.
    — Ей не занимать силы духа, — пробормотал Вяз.
    Слоан непонимающе уставился на него. Он пропустил слова друга мимо ушей, пристально наблюдая за Сабриной.
    Вяз улыбнулся:
    — Она не из тех, кто сдается без борьбы. Посмотри, она похожа на котенка, заблудившегося в лесу. Ему известно о существовании хищников, он каждую минуту готов вступить в схватку. Она способна на многое, в этом не может быть сомнений.
    Слоан скептически воззрился на него, а Вяз рассмеялся и похлопал его по плечу.
    — Она еще не понимает, что ты не хищник. Просто принимает тебя за кугуара — большую кошку. Может, это и к лучшему. Мне нравится твоя жена. И не только внешне. Когда-нибудь ты тоже полюбишь ее.
    — Я и сейчас ее люблю, — возразил Слоан. Это Сабрина ненавидела его.
    — Нет, дружище, пока ты просто одержим похотью. А может, влюблен. Но ты еще не успел полюбить ее по-настоящему. Однако со временем любовь придет к тебе.
    — В таком случае благодарен за утешение.
    — Всем нам нужны утешения, — пожал плечами Вяз и улыбнулся, прислушавшись. — Еще один вальс! Надо разыскать Лили и доказать, что мы, сиу, знаем толк в танцах, — сухо добавил он. — А ты поспеши к своей прелестной жене. Я не намерен мешать тебе развлекаться.
    — Благодарю, но, похоже, ее уже пригласили. Так и есть, она танцует с молодым Гаррисом.
    — Ты вправе разбить эту пару.
    — Не сейчас. Меня ждут дела.
    — Иди танцевать. Спасибо за совет.
    Вяз кивнул.
    — Будь осторожен, Кугуар, — предупредил он. Слоан кивнул, и Вяз ушел. Дождавшись, когда он скроится из виду, Слоан быстро пробрался сквозь толпу, мимоходом здороваясь со знакомыми. В кухне он разыскал Мэгги, экономку Ястреба.
    Десять минут спустя Слоан вернулся в комнату. Музыканты еще играли.
    Сабрина вновь кружилась в объятиях Джимми Блейка. Слоан с улыбкой наблюдал за ней, а затем пригласил на танец миссис Постуэйт, поскольку ее супруг не отличался грациозностью и не танцевал.
    Когда музыка смолкла, Слоан проводил миссис Постуэйт к столу, где рядом с Джимми стояла Сабрина.
    — Вот и ваш муж! — воскликнул Джимми, заметив Слоана. — Мы искали вас, — добавил он.
    — Правда? — Слоан с сомнением приподнял бровь. Сабрина очаровательно улыбнулась, словно и вправду разыскивала его. Она продолжала разыгрывать комедию, хотя требовала развода.
    — Я потеряла тебя из виду. Где ты был? — спросила она.
    — Улаживал одно дело. Музыка недурна, правда? Если вы не возражаете, лейтенант, я хотел бы потанцевать с женой.
    — Разумеется! Я — плохая замена такому партнеру, как вы.
    — Вы — превосходная замена, лейтенант, — заверил его Слоан и обнял Сабрину за талию.
    Через минуту они уже кружились по комнате. Танцевать с Сабриной было удивительно легко. Слоан чувствовал, что за ними пристально наблюдают.
    — Тебе удалось очаровать всех присутствующих мужчин, — заметил он. — Они буквально тают от твоих улыбок.
    — Я уже говорила, что понятия не имела, как ты к этому относишься. Я просто стараюсь выглядеть как подобает жене офицера.
    — Ну разумеется!
    — И все же, где ты был? Должно быть, вы считаете своим долгом развлекать офицерских сестер, дочерей и кузин, майор Трелони? — сладким голосом осведомилась она.
    Он улыбнулся и покачал головой:
    — Мне нет дела до семей военных, кроме одной. Моей собственной.
    — Значит, ты ко мне неравнодушен? — с беспокойством спросила Сабрина. — Но почему же ты исчез так надолго?
    — Разве?
    — Да.
    — Странно, что ты вообще заметила мое отсутствие: тебе нечего жаловаться на недостаток внимания! Впрочем, я польщен.
    — Но ты мне не ответил.
    — Я приказал укладывать вещи, вот и все.
    — Какие вещи? — с тревожной ноткой в голосе спросила Сабрина.
    Слоан широко улыбнулся:
    — Твои.
    Сабрина остановилась как вкопанная. Они сбились с такта. Слоану пришлось привлечь ее к себе, чтобы вновь уловить ритм музыки.
    — Уезжать еще слишком рано, и потом, я в состоянии собраться сама, поэтому…
    — Мы уезжаем.
    — Только не теперь!
    — Конечно, не сию минуту, дорогая. Но мы отправимся в форт сегодня ночью.
    От неожиданности Сабрина споткнулась. Они находились возле застекленных дверей, по-прежнему открытых и ведущих на заднюю веранду. Слоан вывел жену из комнаты. Сабрина смотрела на него так, словно он вдруг лишился рассудка.
    — Слоан, мне казалось, мы договорились не спешить…
    — Я ни о чем не договаривался.
    — Я старалась вести себя разумно и рассудительно…
    — А я ясно заявил о своих намерениях еще до свадьбы, — бесстрастно ответил Слоан.
    Сабрина облизнула пересохшие губы.
    — Слоан, даже если мы решили продолжать игру, мы… просто не можем уехать сегодня.
    — Отчего же?
    — Оттого, что дороги занесло снегом! И потом, среди ночи…
    — Днем снег никуда не исчезнет, Сабрина. Кроме того, ночь выдалась чудесной: любой местный житель подтвердит, что такая погода — большая редкость. Долго она не простоит.
    — Но завтра в форт отправляется большая компания. Мы могли бы присоединиться к ней и быть в безопасности…
    — Со мной тебе ничто не грозит.
    Судя по выражению лица Сабрины, она нуждалась в защите только от него.
    — Слоан, я никуда не поеду. Ты спятил! Возможно, он и вправду погорячился. Если бы не раздражение… Но Сабрина умудрилась вновь вывести его из себя.
    — Скажи, Сабрина, неужели я так отвратителен тебе?
    Она помедлила и покачала головой:
    — Нет, но ты не понимаешь…
    — Разве я когда-нибудь умышленно причинял тебе боль?
    — Откуда мне знать, что ты задумал!
    — Отвечай на мой вопрос, — настаивал он.
    — Нет, но…
    — И последнее: разве ты не испытывала никаких чувств, когда мы были вместе?
    Щеки Сабрины ярко вспыхнули.
    — Ты не понимаешь…
    — Ты хочешь сказать, что между нами ничего не было? Что мы можем расстаться как ни в чем не бывало?
    — Слоан, пожалуйста, не вынуждай меня…
    — Ты вышла за меня замуж, Сабрина.
    — Я просто пытаюсь объяснить…
    — Это ты ничего не понимаешь. Развода не будет, мы заключили настоящий брак.
    — Но почему? — ошеломленно прошептала она.
    — Потому что ты моя жена, — заявил он. — И я хочу тебя.
    Это признание застало Сабрину врасплох. Тем не менее она быстро опомнилась и бросилась в бой очертя голову, надеясь выиграть время.
    — Слоан, прошу тебя, подумай как следует! — шепотом взмолилась она. — Мы не можем уехать сегодня ночью!
    — Можем, — отрезал он и улыбнулся. — В лунную ночь приятно проехаться верхом. Через час мы выезжаем.
    Румянец сошел с ее щек. Она мгновенно побледнела. Слоан задумался: неужели он и вправду спятил, решив удержать ее, несмотря на все стремление Сабрины к свободе? Откуда в нем эта странная одержимость?
    Внезапно он привлек жену к себе.
    — Когда-то мне удалось пробудить в тебе пламя, Сабрина. Я намерен сделать это вновь. Мы уедем в форт сегодня же.
    — Ни за что!
    — Не пытайся спорить со мной, дорогая. Мы уезжаем, — твердо заявил он, повернулся и вошел в дом прежде чем Сабрина успела продолжить спор.

Глава 9

    Сабрина поспешила прочь из комнаты, внезапно пожалев о том, что была так любезна с офицерами. Проскользнуть в коридор оказалось не так-то просто — ее постоянно останавливали: то очередной военный, то чья-нибудь жена, кузина, дочь или тетушка. Добравшись наконец до лестницы, она взлетела наверх так стремительно, что задохнулась и ей пришлось несколько минут постоять перед дверью собственной комнаты, чтобы отдышаться.
    Мэгги, добродушная почтенная экономка Ястреба, старательно складывала тонкую нижнюю кофточку, готовясь засунуть ее в седельную сумку. Сабрина застыла, не веря своим глазам.
    — Ах, Сабрина! — воскликнула Мэгги, качая головой и вытирая увлажнившиеся глаза. — Я так привыкла к тебе! Но радость и печаль всегда идут рука об руку — так уж устроен мир, верно? Твой муж говорит, что пора в путь — значит, пора. Я знала, детка, что надолго ты у нас не задержишься. Твоя сестра будет тосковать по тебе — ведь вам довелось многое пережить вместе. Но вскоре у Скайлар появится малыш, а потом, глядишь, мы будем ждать прибавления и в семействе майора Трелони. Не пугайся, от форта до Мэйфэйра недалеко: ты сможешь навещать нас, когда у майора выдастся свободный денек.
    — Значит, майор сказал… что он намерен уехать в форт сегодня… ночью? — растерянно выговорила Сабрина.
    — Они с Ястребом были здесь вдвоем, и майор объяснил, что в доме и без того хватает гостей, а ночь — самое время для поездки. Конечно, Ястреб согласился с ним. Ты же сама знаешь, как быстро и надолго портится иной раз погода! А сегодняшняя ночь — дар Божий: давно уже небо не было таким ясным. И ни малейшего ветерка! Но как же я буду скучать по тебе, детка!
    Мэгги стерла со щеки крупную слезу, и Сабрина бросилась к ней.
    — Какая ты милая, Мэгги! Не плачь, ты же сама сказала, что мы сможем навещать друг друга. Я вернусь. — Сабрина не знала, кого успокаивает — Мэгги или себя. — Я вернусь к концу июня, к тому времени, когда ребенок Скайлар появится на свет. Тогда у тебя прибавится хлопот!
    Она не соображала, что говорит, не могла разобраться в своих чувствах к Слоану, ее снова охватила паника, когда она увидела его в комнате внизу. Сабрина и сама не понимала, почему сразу заговорила о разводе: потому ли, что действительно мечтала о нем, или потому, что развод был лучше жизни, которую навязывал ей Слоан.
    Впрочем, это не имело значения. Прежде ей казалось, что она еще успеет подумать о будущем. А теперь выяснилось, что это будущее начинается сегодня ночью.
    Внезапно ей стало страшно.
    А что, если притвориться больной, чтобы вынудить Слоана задержаться здесь до утра? Нет, это трусость, возразила самой себе Сабрина.
    Что ж, ей давно известно, что она трусиха.
    — И вправду, что это я причитаю как полоумная! — шмыгнула носом Мэгги, похлопав Сабрину по плечу. — Все в порядке, как и должно быть. Чудесная семья — Скайлар и Ястреб, ты и майор! Ястреб и майор — давние друзья, братья по крови, а теперь и их дети станут родственниками.
    — Да, это замечательно, — сухо подтвердила Сабрина.
    — Пожалуй, теперь тебе хватит вещей на несколько дней. Кажется, я ничего не забыла… Вскоре Вяз привезет в форт остальной багаж. Вот твой теплый шерстяной плащ с капюшоном — в самый раз для поездки верхом. Да, детка, не забудь переодеться! Что это со мной? Болтаю без умолку, а тебя ждет муж! Ты счастливица, Сабрина: тебе предстоит романтическая прогулка в лунную ночь! Должно быть, ты без ума от радости.
    — От радости она вне себя, — послышался за спиной Сабрины голос Слоана.
    Сабрина обернулась. Слоан стоял, прислонившись к дверному косяку и небрежно скрестив руки на груди.
    — А, вот и вы, майор! Все вещи собраны, как вы и приказали. Как я рада за вас обоих: вас ждет второй медовый месяц!
    — Не совсем так, — пробормотала Сабрина.
    — О чем ты, детка? — удивилась Мэгги. Слоан вошел в комнату и обнял Сабрину за талию.
    — Она хотела сказать, что у нас не было первого медового месяца, так что нам предстоят волшебные дни и ночи.
    Сабрина вцепилась в руку Слоана, охватившую ее талию, и попыталась разжать ее.
    — Конечно, волшебные! Поездка по заснеженной дороге, среди ночи! Не могу дождаться такого счастья!
    — Если вещи уложены, ждать незачем, — любезно отозвался Слоан.
    Мэгги заулыбалась:
    — Как я рада за вас!
    — Я еще не попрощалась с сестрой, — напомнила Сабрина, пытаясь вырваться из объятий Слоана. — Так что прошу меня простить…
    Слоан отпустил ее. Сабрина вылетела из комнаты и бросилась бежать вниз по лестнице. Она заблуждалась, надеясь, что сумеет переубедить Слоана. Ей следовало знать, чем все кончится. Она стала его женой. Вышла за него, несмотря на угрозы, и предостережения, и уверения, что брак будет настоящим. Но это случилось в Шотландии, до того, как она потеряла ребенка, а теперь…
    Теперь они оказались в стране, где напряжение ежедневно нарастало, где она согласилась жить среди незнакомых людей с мужчиной, который по-прежнему оставался для нее незнакомцем.
    А этот форт! Сабрина не могла себе представить, что ей придется жить среди женщин, сплетничающих о ней… и о нем! Каков этот форт? Как там живется? Наверняка каждый день, проведенный там, будет полон испытаний и новых опасностей.
    Сабрина вошла в гостиную, где продолжали играть музыканты. Здесь все было по-прежнему. Гости танцевали, смеялись, потягивали пунш.
    Она огляделась, но нигде не заметила ни сестры, ни ее мужа.
    У накрытого стола стояли Луэлла и Нора. Нора флиртовала с молодым офицером, Луэлла пристально наблюдала за Сабриной.
    Сабрина улыбнулась ей, стиснув зубы. Действительно, в форте ее ждет веселая жизнь.
    Она прошла по комнате, разыскивая Скайлар. Навстречу ей шагнул привлекательный юноша с длинными золотистыми кудрями и голубыми глазами.
    — Миссис Трелони, я — лейтенант Натан Гринуэй. Мне доводилось выезжать в разведку с вашим мужем. Весь вечер я пытался познакомиться с вами, но мне не удавалось пробиться сквозь толпу поклонников. Не согласитесь ли вы потанцевать со мной?
    — Разумеется, — растерянно откликнулась Сабрина, шагнула к Гринуэю и снова закружилась по комнате.
    — Откровенно говоря, — начал Гринуэй с улыбкой, — я не верил известию о женитьбе майора Трелони, пока не увидел вас. Теперь, конечно, я могу его понять.
    Нет, Гринуэй ничего не понимал, но Сабрина не стала разуверять его.
    — Благодарю, — коротко ответила она.
    — Я рад, что теперь вы будете рядом с ним, миссис Трелони. Для майора наступают трудные времена.
    — Понимаю. Гринуэй мрачно кивнул:
    — Лично я считаю наших генералов сумасшедшими, но, прошу вас, никому не пересказывайте мои слова.
    Сабрина улыбнулась и покачала головой:
    — Не беспокойтесь, лейтенант, я этого не сделаю. Но почему вы о них так думаете?
    Он пожал плечами:
    — Сегодня великолепная ночь. Но погода здесь капризна и коварна. Зимняя кампания — нелепая затея, и Слоан понимает это. Уверен, он уже высказывал свое мнение. Затем майора отправили на поиски Бешеного Коня, и за время его отъезда дело сдвинулось с мертвой точки. Многие понимают, что индейцам просто не дали времени выполнить условия правительственного ультиматума. Но это не важно, время им уже ни к чему. В резервации не собираются возвращаться ни Бешеный Конь, ни Сидящий Бык. Они предпочитают жизнь вдали от белых. По правде говоря, я восхищаюсь ими. Но поскольку отпущенное правительством время кончилось, думаю, мы уже сделали первые шаги к кровопролитной войне.
    — Мне всегда казалось, что командование армии замышляет войну.
    — Только не такую, какая нам предстоит. Многие из членов штаба не отличат сиу от китайца — прошу прощения за такое сравнение, мэм, — не говоря уже о мирных и враждебных племенах.
    — Разве не все мирные сиу живут в резервациях?
    — В том-то и дело! Некоторым из них, кто хотел мира, просто не хватило времени вернуться в резервации и сообщить об этом, и потом, вы же знаете, что такое волокита с бумагами! Трудно представить себе, как велика эта страна. Впрочем, она прекрасна. По мне, другой такой страны не найти во всем мире!
    — И вместе с тем полна опасностей… Я имею в виду не только сиу, — пробормотала Сабрина.
    — Простите, что вы сказали?
    — Вернемся к погоде, лейтенант. Вы говорили, что она бывает коварной.
    — Да. Бывает, что снег в этих краях не тает до самого июня. Но если вы увидите здешние реки весной, поля, покрытые пестрым ковром цветов… это незабываемое зрелище! А пока… — Его голос угас, на лице появились горестные морщины. — Сиу напали на обитателей форта Пез, перевалочную базу торговцев. Генерал Терри приказал майору Брисбину освободить форт, что Брисбин и сделал. Сиу спаслись бегством, но…
    — Почему обвинение пало на сиу? Откуда известно, что на форт напали именно они?
    — Неподалеку от форта обнаружили походные вигвамы воинов сиу. Так или иначе, индейцы сыграли на руку тем, кто стремится уничтожить их. Вот почему я так рад, что вы здесь. — Он усмехнулся. — Ваш муж не способен на предательство, но я уверен, что происходящие события приведут его в ярость, как привели меня, а ведь во мне нет ни капли крови сиу. Думаю, ваше присутствие поможет Слоану. Благодаря вам он благополучно переживет трудные времена.
    Внезапно Гринуэй нахмурился и остановился, хотя музыка продолжала играть. Обернувшись, Сабрина увидела, что за ее спиной стоит Слоан.
    — Майор! — воскликнул Гринуэй.
    — Добрый вечер, лейтенант, — отозвался Слоан. — Вы позволите?
    — Разумеется, сэр! — Гринуэй отпустил Сабрину, уступая место Слоану.
    Оказавшись в объятиях мужа, Сабрина тревожна вгляделась в его глаза.
    — Гринуэй только что рассказал мне о нападении сиу.
    — Об этом нападении все говорят, — ответил он, и Сабрина удивилась, услышав в его голосе непривычную горечь.
    — Они напали на…
    — На форт Пез.
    — Да. Слоан, если ты побывал у индейцев, которые совершили этот налет, разве ты Не должен сообщить войскам их местонахождение?
    — Сабрина, я был не у тех индейцев, которые напали на форт Пез. Я встречался с Бешеным Конем, но это случилось несколько недель назад, и мне действительно неизвестно, где он сейчас, хотя полагаю, что направился на север. Согласно приказу я передал Бешеному Коню распоряжение правительства.
    — А он оставил его без внимания, — добавила Сабрина.
    — Кудряш бы тебе понравился.
    — Кто?
    — Кудряш — прозвище Бешеного Коня. Для индейца он выглядит слишком светлокожим, его кожа гораздо светлее моей. Он осторожен, вдумчив и внимателен.
    — Когда не снимает скальпы.
    — Тебе известно, дорогая, что, едва поселившись в этой стране, европейцы первыми стали снимать скальпы с индейцев, чтобы похвастаться количеством своих жертв и получить вознаграждение.
    — Но больше белые так не делают.
    — Не обманывай себя.
    — Но послушай, Слоан…
    — Сабрина, я — майор кавалерии США и ни на минуту не забываю об этом. Ты довольна?
    Сабрина судорожно сглотнула.
    — Замечательно! Когда-нибудь твой давний приятель Бешеный Конь всадит тебе пулю в сердце! Поскольку ты не принадлежишь ни к тому, ни к другому миру, он имеет на это полное право. Как и генерал Шерман, который вправе расстрелять тебя!
    — Если это случится, то ты вряд ли огорчишься… Ты уже попрощалась с сестрой? До рассвета нам предстоит проделать большой путь.
    — До рассвета? — изумленно прошептала Сабрина. На несколько минут она забыла об отъезде. Сабрина сбилась с такта, споткнулась, но Слоан поддержал ее.
    — С тобой все в порядке? — спросил он.
    — Конечно… то есть нет! Слоан, я слишком плохо чувствую себя… — начала она.
    Но он только рассмеялся.
    — Что тут смешного?
    — Не что, а кто. Ты.
    — Я рада, что ты находишь меня забавной.
    — Я намерен забавляться и впредь! — заверил ее Слоан. Сабрина едва сдержала желание пнуть его ногой.
    — Право, Слоан…
    — Сабрина, наши лошади ждут у дома, вещи уложены, Мэгги набила сумки провизией. Пора в путь.
    — Ты негодяй!
    — И тебе придется с этим смириться.
    — Я привыкла путешествовать при дневном свете!
    Он усмехнулся:
    — Будь я внимательным и добрым, ты обвела бы меня вокруг пальца и я из негодяя превратился бы в жалкого рогоносца. Мы уезжаем сегодня, Сабрина. Поспеши. Тебе известно, что меня не обманешь. А может, ты надеялась, что меня убьют?
    — Не глупи! У меня нет ни малейшего повода желать тебе смерти. Просто я надеялась образумить тебя и добиться развода или же заставить тебя всерьез задуматься о нем! — с надеждой выпалила Сабрина.
    — Попрощайся с сестрой, Сабрина. Нам пора.
    — Но вечеринка еще не кончилась…
    — Я хочу увезти тебя, — твердо заявил он.
    — Вот как? На виду у всех офицеров, жителей города и форта? — Сабрина вскинула подбородок.
    Слоан усмехнулся, в его глазах вспыхнул зловещий огонек.
    — Что же тут странного, дорогая?
    — Слоан, не прикидывайся…
    Сабрина осеклась и ахнула: Слоан легко подхватил ее за талию и понес прочь из комнаты.
    — Слоан! — воскликнула она, упираясь ладонями ему в грудь.
    На пороге двери, ведущей в переднюю, Слоан обернулся.
    — Прошу прощения, леди и джентльмены! — любезно произнес он. — Как вам всем известно, мы молодожены!
    Продолжая вырываться, Сабрина услышала, как присутствующие разразились смехом и аплодисментами.
    — А я, как человек военный, ценю минуты уединения, — продолжал Слоан. — Благодарю вас за добрые пожелания. Увидимся в форте!
    Сабрина почувствовала, что густо краснеет. За ее спиной гремел смех, слышались двусмысленные возгласы мужчин и реплики женщин.
    — Слоан, отпусти меня! — потребовала Сабрина.
    — Ни за что, пока мы не выберемся отсюда, — сообщил он.
    — Но я не успела попрощаться с сестрой, не успела переодеться! Не могу же я путешествовать в таком виде: платье будет безнадежно испорчено…
    Но Слоан уже донес ее до передней двери и вышел на веранду. У крыльца Вяз держал под уздцы двух лошадей:
    черного жеребца Слоана, Томаса, и пегого, Джинджера, на котором ездила верхом Сабрина. Позади седла на Джинджере был привязан узел с одеждой, к седлу на Томасе были приторочены туго набитые сумки.
    — Слоан, поставь меня сейчас же…
    Она не договорила. Слоан неожиданно поставил ее на пол веранды лицом к Ястребу и Скайлар. Ястреб держал наготове шинель Слоана и плащ Сабрины.
    Сердце Сабрины ушло в пятки.
    — Скайлар! — воскликнула она, предчувствуя расставание. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас уезжать от сестры.
    — Сабрина, все получилось так неожиданно, я даже не успела подготовиться… — забормотала Скайлар, крепко обнимая сестру.
    Сабрина ответила на ее объятия, крепко прижавшись к ней:
    — И я тоже.
    Скайлар слегка отстранилась и вгляделась в ее лицо.
    — Может быть, Слоан передумает? — прошептала она, боязливо покосившись на майора, беседующего с Ястребом.
    — Я пыталась уговорить его подождать, но не сумела. Поговори с ним сама, он послушается тебя.
    — Сабрина, ведь он твой муж! — воскликнула Скайлар.
    — Это ты во всем виновата! — прошипела Сабрина. Скайлар громко ахнула.
    — Тише! — испуганно выпалила Сабрина.
    — Нет! Сейчас же объясни, что ты имела в виду?
    — Ничего, ровным счетом ничего! Прости, просто мне… страшно. Он собрался в путь среди ночи! Он везет меня неизвестно куда!
    — Что значит неизвестно куда? — нахмурилась Скайлар. — Сабрина, Слоан живет в форте. В доме для офицеров. Там очень мило. Тебе не придется жить среди мужчин, и ты это знаешь.
    — Мужчины тут ни при чем. Все дело в женщинах.
    Долгую минуту Скайлар смотрела в глаза сестре, затем произнесла:
    — Сабрина, Слоан теперь женат. Естественно, тебе доведется многое услышать. Но большинство сплетниц болтают языками только из зависти, поэтому все их россказни — явное преувеличение.
    Сабрина тихо вздохнула.
    — Прости, Скайлар… Просто он застал меня врасплох, вот и все. — Она еще раз крепко обняла сестру. — Но мы будем жить недалеко друг от друга.
    — Да, совсем близко.
    — Береги себя и ребенка. Конечно, мы вернемся — скорее всего еще до того, как родится малыш. Я хочу быть рядом с тобой.
    — И я хочу видеть тебя здесь, конечно, если получится. Сабрина, ты тоже позаботься о себе..
    — Сабрина! — На плечи Сабрины легли ладони Слоана. Пора было отправляться в путь.
    Еще раз обнявшись с сестрой, Сабрина тепло простилась с ее мужем. Слоан терпеливо ждал. Наконец он набросил на плечи жены плащ, взял ее за руку и повел к коню. Сабрина не успела опомниться, как оказалась в седле.
    Слоан вскочил на спину своего жеребца, помахал рукой Ястребу и Скайлар и двинулся прочь от дома.
    Сабрина обернулась, махая рукой сестре.
    Она увидела, как Скайлар задрожала от холода и Ястреб обнял ее за плечи. Вскоре они ушли внутрь.
    Дом быстро удалялся. Огни в окнах тускнели.
    Задев головой о низко нависающую над дорогой ветку, Сабрина наконец повернулась и осторожно ощупала оцарапанную щеку. Впереди простиралась бескрайняя заснеженная равнина. При виде ее казалось, что в мире больше ничего нет, кроме бесконечных сугробов, неба и луны.
    Слоан скакал впереди, не обращая никакого внимания на Сабрину.
    — Это безумие! — крикнула она ему вслед.
    Он не ответил.
    — Безжалостный тиран!
    Он лишь подхлестнул жеребца.
    — За это я никогда тебя не прощу! Он остановился.
    — Значит, ты все-таки собиралась простить меня? — осведомился он.
    — Не понимаю, о чем ты говоришь, — выпалила Сабрина, ежась под пристальным взглядом Слоана. Казалось, он заглядывает ей прямо в душу.
    — Не притворяйся.
    — Но я действительно ничего не понимаю!
    — Дорогая, ты не можешь простить мне того, что случилось в Золотом городе.
    Щеки Сабрины покраснели, она подхлестнула коня, направившись вперед. Слоан нагнал ее, взялся за поводья Джинджера и остановил его.
    — Ты просто не можешь простить мне то, что случилось в ночь нашего знакомства…
    — Не говори глупостей! Если мне было неприятно видеть тебя, то это еще не значит, что я тебя в чем-то обвиняла.
    — Ты злишься не на меня, а на себя.
    — На себя? Я пыталась спасти жизнь сестры и свою собственную.
    — В таком случае ты не возненавидела бы меня.
    — Я не понимаю…
    — Ночные события тут ни при чем — в отличие от утренних. Ты была готова совершить жертвоприношение и растерялась, обнаружив, что оказаться в постели со мной — не такая уж страшная жертва.
    — Ошибаешься!
    — Неужели? Возможно, я о чем-то запамятовал. — Слоан подвел коня вплотную к коню Сабрины. — Я забыл упомянуть о крови дикарей сиу и о том, что я сохраняю нейтралитет!
    — Едем! Ты же сам настаивал на ночной поездке!
    — Ты же никогда не упускаешь случая вступить в борьбу. Давай задержимся здесь и устроим поединок!
    — У меня нет ни малейшего желания сидеть среди ночи в снегу и спорить с тобой!
    — Прошу прощения, но я прокладывал дорогу молча, пока тебе не вздумалось назвать меня тираном.
    — Ты и есть тиран. Так мы едем, майор Трелони? Несколько долгих минут Слоан вглядывался в ее глаза, затем кивнул:
    — Да, едем.
    Он сжал коленями бока жеребца, посылая его вперед. Томас с места рванулся в галоп. Лошадь Сабрины последовала за ним. Сабрина порадовалась своему умению ездить верхом. Будь она неопытной наездницей, от резкого рывка свалилась бы в снег.
    В бешеном темпе они проскакали не менее пятнадцати минут, а затем перешли на рысь. Сабрина знала, что Слоан не станет загонять лошадей. Оглядевшись по сторонам, она похолодела, ибо теперь слева темнел густой сосновый лес, а справа расстилалась бескрайняя заснеженная равнина. Еще час они ехали в молчании.
    От холода руки и ноги Сабрины отказывались повиноваться ей.
    А Слоан неутомимо двигался вперед. Сабрина понимала, что он привык подолгу сидеть в седле. Вероятно, Слоан способен скакать не останавливаясь всю ночь. Сабрина с трудом пошевелила пальцами ног. Она так и не успела переодеться, не успела даже сменить отделанные кружевом туфельки на каблуках на сапоги для верховой езды. И пальцы рук уже совсем заледенели. Они мерзли даже в шерстяных перчатках, которые Сабрина разыскала в карманах плаща. А ведь все уверяли, что ночь выдалась на редкость теплой! Стоять на веранде, наслаждаясь свежим воздухом после душной комнаты, было приятно, но здесь, среди сугробов… Сабрина поежилась.
    Она стиснула зубы, чтобы не закричать, не обвинить Слоана во всех смертных грехах. И не собиралась она ни о чем просить его. Она еще докажет ему, что способна на многое!
    Скачка продолжалась.
    Все вокруг жило своей собственной, таинственной жизнью. Сосны покачивались во мраке, отбрасывая зловещие громадные тени. Сабрина слышала шорох и скрип веток и боязливо вглядывалась в глубину леса. Возле Золотого города убиты рудокопы. Сиу напали на форт Пез. Индейцы неглупы, многие из них подобно Слоану способны стремительно преодолевать огромные расстояния — в одиночку или боевыми отрядами.
    Сосны угрожающе потрескивали. Так, словно кто-то шагал по веткам.
    Сабрина не чувствовала собственных пальцев. Она заледенела от холода и ужаса.
    Наконец, несмотря на всю свою решимость, она не выдержала. Натянув поводья, Сабрина закричала:
    — Надменный идиот! Мы замерзнем насмерть. Я превращусь в ледышку, если кто-нибудь из индейцев раньше не приготовит из нас ужин. Больше я не сделаю ни шага! Я никуда не поеду, слышишь, я…
    Она неожиданно замолчала. Что же она будет делать, отказавшись ехать за ним следом?
    Слоан развернулся и уставился на нее прищуренными глазами.
    — Ты замерзла? — вежливо осведомился он, словно сам не чувствовал холода. — Так что же ты молчала?
    — Я не молчала! Я говорила, что сегодня никуда не желаю ехать, предлагала вернуться в форт днем, вместе с остальными.
    — Ты забыла, что мы новобрачные? Ночная прогулка гораздо романтичнее дневной.
    — Романтичнее? Майор Трелони, женщина, которую вы взяли в жены, — айсберг, причем вашего собственного изготовления!
    Он с усмешкой пожал плечами:
    — Здесь неподалеку есть жилье.
    — Жилье?
    — Да, построенное сиу.
    — Нет! Подожди! Я не хочу останавливаться в доме сиу!
    Но Слоан уже мчался вперед, и у Сабрины не осталось выбора, пришлось следовать за ним.
    Каким-то чудом среди черных теней Слоан разыскал тропинку. Сабрина сжала бока Джинджера коленями, чтобы не отстать от мужа.
    Вскоре они выехали на поляну, залитую лунным светом. Где-то поблизости слышалось журчание ручейка. В середине поляны возвышался большой, потемневший от непогоды ветхий типи.
    — Не бойся, он давным-давно пуст, — сообщил Слоан, спешиваясь.
    Сабрина сидела в седле, не сводя глаз с типи. Никогда прежде она не видела вблизи индейского жилища. При лунном свете ей удалось разглядеть, что шкуры, покрывающие его снаружи, некогда были раскрашены, но дожди смыли краску. Узор казался бессмысленным и запутанным, но, присмотревшись, Сабрина обнаружила, что кто-то искусно запечатлел на шкурах охоту на бизонов: стадо неслось по прерии, за ним скакали воины, а следом бежали женщины и дети, готовые принять участие в охоте.
    — Спускайся.
    Сабрина с трудом отвела взгляд от типи. Слоан стоял рядом, протягивая руки.
    — Я умею спешиваться сама.
    Он пожал плечами и отошел к своему жеребцу, принявшись отвязывать ремни седельных сумок.
    Сабрина попыталась выбраться из седла. Ноги так окоченели, что отказывались подчиняться.
    Левая нога застряла в стремени. Сабрина почувствовала, что падает, и перепугалась: не дай Бог в панике Джинджер сорвется с места и потащит ее неизвестно куда по снегу и в конце концов размозжит голову.
    Но Слоан подоспел вовремя: он подхватил жену и высвободил ее ногу из стремени.
    — Знаешь, даже оказавшись между Шерманом и Бешеным Конем, я вряд ли окажусь в такой опасности, какой ты подвергаешь себя ежеминутно! — сообщил он.
    — Я умею ходить, — известила его Сабрина.
    Слоан отпустил ее. Несмотря на решимость, Сабрина начала оседать в снег: ноги не держали ее. Слоан снова подхватил жену, не слушая возражений.
    — Будьте любезны, окажите мне такую честь, — насмешливо пробормотал он, входя в типи.
    Он посадил ее на пол, и Сабрина увидела, что пол в индейском жилище тоже покрывают грубо выделанные шкуры.
    Внутри было темно, но в маленькое отверстие в центре крыши пробивался лунный свет. Сабрина смутно различала силуэт хлопочущего вокруг нее Слоана, затем услышала шорох спички, и вскоре в центре типи разгорелся костер.
    — Так быстро… — недоверчиво пробормотала она.
    — Дрова были готовы: я заезжал сюда по пути к Ястребу. Сабина задрожала, по-прежнему не чувствуя своих ног.
    Слоан подошел, возвышаясь над ней. Присев рядом, он взял ее за руки. Сабрина попыталась высвободить их, но Слоан ловко снял с нее перчатки и раздраженно выругался.
    — Почему ты не сказала, что совсем закоченела?
    — Ты не спрашивал.
    — Но ты могла бы предупредить…
    — Ты бы не поверил мне.
    — Когда ты говоришь правду, — известил ее Слоан, я верю тебе. А когда ты упрямишься, неожиданно заявляя, что больна, я сразу понимаю: ты лжешь.
    Он старательно растер ее руки. Постепенно к ним начало приливать тепло.
    — Дай сюда ноги.
    — Но со мной все…
    Не обращая внимания на протесты, Слоан взялся за ее ноги. Он быстро справился с кружевными ленточками тонких бальных туфелек.
    — Более неподходящую обувь для верховой езды трудно придумать.
    — Ты прав, но я и подумать не могла, что сегодня мне предстоит верховая прогулка.
    — Я честно предупредил тебя. У тебя было время переодеться.
    — Честно предупредил! — воскликнула она, но тут же поморщилась и ахнула: Слоан снял с нее туфлю, быстро пробежал пальцами по ноге до бедра, развязал подвязку и стащил чулок.
    Сабрина вновь похолодела.
    Но он просто согрел ее ступню, как прежде согревал ее руки. Он сразу почувствовал момент, когда нога потеплела, и тут же взялся за вторую туфлю и чулок. Вскоре Сабрине стало теплее, но ее по-прежнему била дрожь.
    — Твой плащ промок, — сообщил Слоан, снимая его с плеч Сабрины. — Сядь поближе к огню.
    Подхватив жену на руки, он перенес ее к костру и посадил почти вплотную к пламени. Сабрина обхватила себя руками за плечи, наслаждаясь живительным теплом. Слоан наконец-то оставил ее в покое.
    Он исчез на несколько минут, заставив Сабрину тревожно вглядываться в тени за дверями типи. Несмотря на то что она была в ярости, ей не хотелось оставаться в одиночестве посреди леса!
    Но когда Сабрина уже была готова вскочить и в панике звать его, Слоан вернулся с кофейником. Он поставил его на угли и снова ушел за сумками и скатанными в рулоны постелями, которые сложил на полу. Взглянув на Сабрину, он нахмурился:
    — Тебе все еще холодно.
    — Я уже оттаиваю, — сухо заверила его Сабрина. Но Слоан присел рядом и притянул ее к себе, не обращая внимания на сопротивление. Растирая ее плечи и руки, он чертыхнулся.
    — Как ты умудрилась промокнуть насквозь?
    — Откуда я знаю? Мне было холодно, от влажного воздуха у меня под носом замерзали и таяли льдинки… Словом, я понятия не имею, как это вышло!
    Слоан придвинул ее ближе и начал развязывать тонкую шнуровку на платье и воевать с мелкими пуговицами. Почувствовав прикосновение его пальцев, Сабрина вздрогнула:
    — Пожалуйста, не надо! Мне холодно, я…
    — Ты мерзнешь оттого, что твоя одежда промокла, Сабрина. Не бойся. Тебе известно, чего я жду от жены, но я говорил, что ни к чему не стану принуждать тебя без твоего согласия.
    — Я только хочу согреться, — быстро заверила его Сабрина. — Мэгги уложила мои вещи. Найди среди них что-нибудь теплое и сухое.
    — Чтобы переодеться в сухую одежду, тебе придется снять мокрую.
    Сабрина прикусила губу. Она почувствовала, как Слоан снимает с нее через голову платье. Вскоре она осталась в нижнем белье: кофточке, корсете, панталонах и нижней юбке. Слоан разложил снятое платье поодаль, и Сабрина с удивлением заметила, как бережно он расправляет складки ткани. Сжавшись в комок, она дрожала, стиснув зубы. Слоан потянулся к ней, и она инстинктивно отпрянула.
    Он убрал руку, отвернулся, вытащил из скатки одеяло и бросил его Сабрине.
    — Снимай все остальное и завернись в одеяло. Одеяло упало ей на голову. Сабрина сорвала его и яростно уставилась на мужа.
    — Ты тиран… — выпалила она, но почувствовала всю неуместность обвинения. Внезапно сильные руки поставили ее на ноги и развернули в другую сторону. Слоан решительно принялся расшнуровывать корсет.
    — Да, я тиран, а ты — избалованная девчонка, готовая вступить в драку по любому поводу…
    — Я? — недоверчиво переспросила она. — Я не нуждаюсь в твоей помощи! — выкрикнула она.
    — Дорогая моя супруга, я не позволю вам вести борьбу в одиночку! — сообщил он, яростно дергая за шнурки корсета. Наконец Слоан справился с корсетом и начал стаскивать с Сабрины через голову тонкую нижнюю кофточку. Сабрина не успела опомниться, как он повалил ее на пол из шкур, который уже успел согреться. Сабрина ахнула, почувствовав, как Слоан развязал ее нижнюю юбку, затем пояс панталон, по очереди снимая их и не слушая сбивчивых уверений, что она вполне способна раздеться сама.
    Оказавшись обнаженной, Сабрина поспешно схватила одеяло, завернулась в него и встала перед костром на колени.
    — Как ты посмел назвать меня избалованной девчонкой!
    — Дорогая, как я рад, что ты согрелась, несмотря на то что я не дождался ни слова благодарности! Не беда, я привык служить, — беспечным тоном успокоил он Сабрину.
    — Прекрати издеваться! Мне и без того нелегко сохранять спокойствие и рассудительность. Не знаю, за что мне такое…
    — Ты сама сделала выбор, Сабрина, — напомнил он уже без насмешки. — Я хорошо помню об этом, даже если ты забыла. Я не тащил тебя к алтарю.
    — Да, но…
    — Договаривай.
    — Я не создана для такой жизни, Слоан. Мне чужд авантюризм.
    — Ты дала мне клятву, и я не позволю ее нарушить. Ты способна на многое. Когда захочешь, то можешь быть неотразимо обаятельной. Сегодня вечером я наблюдал за твоими выходками.
    — За моими выходками? Как ты смеешь?!
    — В искусстве флирта тебе нет равных.
    Сабрина резко втянула ртом воздух.
    — Ты забыл добавить еще кое-что! Ты не собирался жениться, Слоан, об этом я слышала весь вечер. — Она смутилась всего на секунду, прищурив глаза. — А теперь ты обвиняешь меня во флирте! Да я за один вечер успела узнать о десятке твоих побед!
    — Моих побед? — изумленно переспросил он. — Ты говоришь о прошлом, дорогая, а я — о настоящем. Сегодня вечером, прибыв к Ястребу, я обнаружил, что ты флиртуешь напропалую со всеми подряд…
    Сабрина вскочила, позабыв про одеяло, но успела подхватить его прежде, чем оно упало на пол.
    — Майор Трелони, вы несносны! Вы — отвратительный ублю… — Она осеклась, не желая называть его ублюдком, поскольку это определение соответствовало истине. — Негодяй!
    Сила собственного голоса ошеломила даже Сабрину. Но Слоан невозмутимо скрестил руки на груди.
    — Правда? — осведомился он.
    — По-моему, ты ждешь слишком многого, и я понятия не имею, чего ты добиваешься…
    — Тогда, может быть, поговорим о том, чего я жду и чего добиваюсь? Прямо здесь, сейчас?
    Внезапно у Сабрины пропало всякое желание продолжать борьбу. Принимать решение этой ночью она была не в состоянии. Ей хотелось только одного — поскорее заснуть и восстановить силы.
    — Подожди, Слоан! — запротестовала она. — Уже очень поздно, я устала… — торопливо принялась объяснять она и испуганно умолкла, увидев, как он шагнул навстречу. — Слоан!
    — Да, здесь и сейчас! — повторил он, потянувшись к ней. Сабрине удалось ускользнуть, но он просто сорвал с нее одеяло.
    На миг он застыл, ошеломленный не меньше ее. Они уставились друг на друга в упор, затем взгляд Слоана стал медленно скользить по телу Сабрины, и она густо покраснела.
    — Здесь и сейчас, — повторил он с пугающей решимостью. — Давай во всем разберемся.
    — Это несправедливо! — прошептала она.
    — Почему же?
    — Преимущество на твоей стороне!
    — Ты предлагаешь мне раздеться?
    — Нет!
    — Вот уж не думал, что ты отвергнешь меня.
    — Черт бы тебя побрал, Слоан!
    — Прекрасно! Итак, я намерен оценить положение. Так, как вижу его.

Глава 10

    — Итак, давай посмотрим… — пробормотал он. Остановив Сабрину, он обошел ее кругом. Она метнулась было за одеялом, но Слоан вновь преградил ей путь. — Стой смирно. Я хочу выяснить, что приобрел. Сабрина Конор, избалованная юная леди, уроженка Востока…
    — Как ты смеешь? — выпалила Сабрина. — Тебе известно, что мне пришлось жить бок о бок с убийцей…
    — Да, с убийцей твоего отца, с сенатором Брэдом Дилманом. Ты ненавидела Дилмана, но у тебя были мать и Скайлар, а Дилман стремился создать идеальную семью, поэтому, разумеется, тебя учили светским манерам, одевали как картинку, баловали. Ты бывала в высших кругах общества, мужчины увивались вокруг тебя.
    — Ты понятия не имеешь о моем прошлом!
    — Ошибаешься.
    — Но как ты можешь…
    — Ты неглупа, поэтому сознаешь свою красоту. Ты умеешь флиртовать, очаровывать и обводить вокруг пальца. Тебе не занимать смелости, это бесспорно. Разумеется, тебе понадобилась стальная воля, чтобы противостоять Дилману, когда Скайлар сбежала. Ты дождалась, пока сестра пришлет тебе денег на дорогу, и последовала за ней. Да, ты отважная женщина. И вместе с тем ты слишком любишь кокетничать и исподтишка управлять людьми.
    — Ты прав. Но, слушая тебя, можно подумать, что тебе не терпится отделаться от меня.
    Он покачал головой:
    — По-моему, ты не желаешь расставаться со мной.
    — Майор, вы слишком высокого мнения о себе.
    Как ни странно, она вдруг перестала мерзнуть. Гнев согрел ее.
    Слоан стоял, скрестив руки на груди, продолжая пристально разглядывать ее.
    В ответ Сабрина тоже скрестила руки на груди и уставилась на него в упор.
    — Это зрелище для тебя не в новинку, — сообщила она.
    Он улыбнулся:
    — Видишь ли, память несовершенна. К тому же прошло немало времени…
    — Можно мне взять одеяло? Надеюсь, ты уже увидел все мои недостатки?
    — У тебя нет недостатков, Сабрина. Твое тело безупречно. — Он отвернулся так порывисто, что Сабрина чуть не вскрикнула от испуга, но Слоан просто подхватил одеяло и швырнул его ей.
    Попятившись, она поспешно завернулась. В два длинных шага Слоан преодолел разделяющее их расстояние и положил ладони на ее плечи.
    — Ты идеальна во всех отношениях, ты вызываешь острое желание и зависть у любого мужчины. Но это ничего не значит. Красота — пустяк, Сабрина, если ею обладает бессердечное существо.
    — Тогда зачем же тебе мои клятвы? — болезненным шепотом откликнулась она.
    — Я уже объяснял: некогда мне посчастливилось пробудить в тебе пламя. Я не верю, что оно угасло навсегда. Я намерен отыскать его. — Он помедлил, стиснув зубы, а затем пожал плечами. — И кроме того, я нахожу тебя желанной — чертовски желанной! Ты прекрасна, только святой не воспылал бы к тебе.
    Внезапно он убрал руки и отвернулся. Присев у огня, Слоан вынул из седельной сумки крохотные походные чашки и разлил кофе.
    Сабрина стояла не шевелясь, охваченная гневом.
    Его слова уязвили ее больнее, чем можно было предположить.
    Он просто хотел ее, не испытывая никаких чувств. Он пылал страстью к девчонке, которую, как он считал, ему прислали из салуна «Десять грошей».
    Господи, ну почему она согласилась лечь с ним в постель?
    Сабрина оказалась в ужасном положении. Восхищаясь Слоаном, она уступила ему, а теперь боялась испытать невыносимую боль…
    Сабрина опустила голову. Возможно, она сама нанесла ему оскорбление, заговорив о разводе.
    Как ни странно, Сабрина вдруг поняла, что хочет остаться с ним, но на собственных условиях. Жить в Мэйфэйре, а не в казарме. Не слышать ни о сиу, ни о других женщинах; не испытывать странных мук ревности…
    — Кофе готов, — произнес он.
    «Кофе готов»! И это после жестоких, безжалостных слов ровным тоном отозвалась она.
    Отойдя в сторону, Сабрина отыскала свою свернутую постель, расстелила ее на полу и улеглась, закутавшись в одеяло и повернувшись спиной к Слоану.
    Слоан промолчал. Типи наполнила тягостная тишина.
    Спустя несколько минут он вытянулся на полу по другую сторону костра.
    Сабрина изнемогала от усталости, но холод мешал ей заснуть. Она устроилась слишком далеко от огня.
    Но Сабрина не шевелилась, не желая, чтобы Слоан понял, что она не спит. Вскоре ее вновь начала бить дрожь.
    Через какое-то время Сабрина услышала странный лязгающий звук и поняла, что это стучат ее зубы, но не пошевелилась. К тому времени от усталости она не могла даже сдвинуться с места.
    Внезапно она вздрогнула, услышав резкий возглас Слоана: — Черт возьми, Сабрина, ты глупа, как бизон! Она почувствовала, как сильные руки бесцеремонно поднимают ее. Слоан передвинул ее поближе к огню… и к своему горячему телу.
    Только теперь Сабрина поняла, что он успел раздеться. Слоан завернулся в одеяло и вытянулся на своей постели.
    Сабрина сонно смотрела на языки пламени и тени, пляшущие на стенах типи. Она чувствовала, как рука Слоана обнимает ее талию, как ее обволакивает его тепло. Костер давно догорел, одеяло было приятным на ощупь, но лишь тепло Слоана наконец усыпило ее.
    Когда Сабрина проснулась, в щели стен типи пробивался дневной свет. Костер потух. Всходило солнце. Во сне Слоан сбросил одеяло.
    Сабрина заметила, что и ее одеяло сбилось ниже талии, и быстро натянула его на грудь. Долгое время она лежала неподвижно, боясь, что Слоан проснется, и прикидывая, удастся ли ей быстро одеться, не разбудив его. И все же она лежала не дыша, пока не обнаружила, что… разглядывает его.
    Он лежал, повернувшись к ней спиной. Его кожа имела ровный бронзовый оттенок, на ней отчетливо выделялись многочисленные шрамы. Сабрина нахмурилась, разглядывая их, затем заметила, что ниже пояса кожа Слоана светлее, чем на спине, и поняла, что в теплую погоду он привык ездить верхом полуобнаженным.
    Но где — в кавалерии или среди сиу? По правде сказать, Слоан оказался сложен… бесподобно, призналась самой себе Сабрина: широкоплечий, мускулистый, тонкий в талии. Его ягодицы и бедра были на редкость упругими и сильными.
    Сабрина перевела взгляд на затылок, покрытый густыми блестящими волосами, и ощутила желание прикоснуться к ним. Она отвела взгляд.
    В этот момент Слоан повернулся лицом к ней. Он приподнял бровь, насмешливо улыбаясь.
    Приподнявшись на локте, он обвел Сабрину бесцеремонным взглядом. Та опустила ресницы.
    — Доброе утро, — произнес он.
    Сабрина почувствовала, как румянец заливает ее щеки, и подтянула одеяло повыше.
    — Доброе утро.
    — Ты хорошо выспалась?
    — Да, спасибо, — вежливо ответила она. Улыбка Слоана стала шире.
    ¦ Ты уже давно не спишь.
    — Нет, я…
    — Ты успела, в свою очередь, оценить мои достоинства? Сабрина смело выдержала его взгляд, готовая возразить, но вдруг любезно улыбнулась и сообщила:
    — Я просто пыталась понять, почему ты пользуешься таким успехом.
    — Ну и как, поняла? — Он улыбнулся. — С тех пор, как ты видела меня в последний раз, я ничуть не изменился.
    — Ты весь покрыт шрамами.
    — Новых среди них нет.
    Сабрина робко прикоснулась к одной из тонких белых линий на груди Слоана:
    — Откуда он? Он выглядит очень старым.
    Слоан кивнул:
    — Я заработал этот шрам еще в юности. Мне велели присматривать за лошадьми, когда вместе с ребятами постарше мы отправились в лагерь кроу, чтобы вернуть похищенных у нас лошадей.
    — И что же?
    Он пожал плечами:
    — Я мечтал о чести и славе. Хотел нанести мастерский удар — поддразнить врага и умчаться.
    — Но не сумел?
    — Индеец кроу с большим ножом успел нанести ответный удар. Страх — на редкость унизительное чувство.
    — Сражения с кроу научили тебя бояться. Так ты и стал военным.
    — Жаль, что ты никогда не видела индейцев кроу. Сабрина с удивлением почувствовала на своем лице улыбку.
    — А я думала, шрамы у тебя на груди — след какого-нибудь обряда сиу, о которых я наслышана, — смущенно призналась она и вздрогнула… — во время которых человека подвешивают на вертелах, продетых сквозь кожу груди…
    Слоан покачал головой:
    — А, танец Солнца! Мой отец умер прежде, чем я был готов участвовать в этом обряде, а в Джорджтауне подобные танцы не в моде.
    — В Джорджтауне?
    — Да, в доме моего деда бледнолицего. Сабрина кивнула.
    Она знала, что Слоан жил в мире белых, но удивилась, обнаружив, что часть юности он провел на Востоке, рядом с ее домом.
    — Когда-то ты упоминал, что твоим родным принадлежит особняк в Джорджтауне, но я не думала, что ты вырос там.
    — На самом деле вырос я среди индейцев, а среди белых провел лишь несколько лет. Кстати, мой дед знаком с тобой.
    Сабрина удивленно нахмурилась, но, подумав, вспомнила, что фамилия Трелони ей знакома. Она негромко ахнула:
    — Ну конечно, полковник Трелони! Майкл Трелони! Рослый, величественный, но добродушный старик. Однажды он спас меня! — выпалила Сабрина, уставившись на Слоана. — Но я бы никогда не подумала… — начала она, но, поморщившись, осеклась.
    — Понимаю. Я не унаследовал цвет его кожи, — с суховатой усмешкой объяснил Слоан. — Как он спас тебя?
    — Иногда Дилман становился невыносимым. Однажды во время приема полковник Трелони, который пользовался влиянием в политических кругах — даже Дилман уважал его! — попросил меня рассказать ему о комнатных растениях и увел на веранду. — Внезапно она улыбнулась, наморщив нос. — Так я на целый день избавилась от Дилмана. Слоан усмехнулся:
    — Что ж, я рад слышать, что мой дед оказал тебе такую услугу. Кстати, теперь он генерал. Он передал тебе подарок.
    — Подарок? Мне?
    — Да, как моей молодой жене. Показать?
    Чтобы принести подарок, ему понадобится встать, отбросив одеяло.
    — Это очень любезно со стороны генерала Трелони, но я посмотрю его подарок как-нибудь в другой раз.
    Слоан кивнул так, словно понял, почему Сабрина предпочла дождаться более удобного случая, но спорить не стал. — Я появился на свет именно потому, что мой дед служил в армии. Вместе с ним моя мать оказалась в прериях, где и была похищена индейцами сиу.
    — Должно быть, она перепугалась и возненавидела их.
    Слоан покачал головой:
    — Поначалу — может быть, но потом полюбила моего отца. После его смерти она увезла меня домой, в Джорджтаун, к моему деду. Мама принимала участие в работе дамских комитетов, бывала на вечеринках, вращалась в высших кругах общества, но так и не вышла замуж во второй раз.
    — Значит, она…
    — Она умерла пять лет назад.
    — Прости. Мне очень жаль.
    — Мне тоже. Она была замечательной женщиной.
    — Должно быть, ты помнишь ее лучше, чем отца. Слоан пожал плечами:
    — Естественно, ведь она пережила его. — После краткой паузы он продолжал: — На Востоке бытует неправильное представление об индейцах прерий. Они вовсе не стремятся постоянно убивать, насиловать и грабить. По правде говоря, индейцы любопытны, их привлекает жизнь белых, и они готовы протянуть им руку помощи. Мой отец был индейцем сиу, у него осталось много родственников. Их пути разошлись. Два моих дяди сейчас живут возле лагеря Красного Облака, два двоюродных брата примкнули к отряду Бешеного Коня, а один старый дядя много лет кочует вместе с Сидящим Быком. Мой дед по материнской линии — давний друг отца Ястреба. Встречаясь в Мэйфэйре, мы с Ястребом и Дэвидом отправлялись на поиски своих родственников сиу и охотились вместе с ними. Откровенно говоря, — тихо добавил он, и его глаза вдруг стали задумчивыми, — мои детство и юность были более радостными, чем твои.
    Удивленная внезапной сменой темы, Сабрина пожала плечами, стараясь подавить раздражение.
    — О, мне не на что пожаловаться.
    — Твой отчим убил твоего отца. А вам со Скайлар так и не удалось убедить в этом окружающих. Вам пришлось нелегко.
    — Мы ненавидели Дилмана, но научились сосуществовать с ним.
    — А теперь ты ненавидишь меня? И учишься сосуществовать со мной?
    — К тебе я не питаю ненависти, — возразила Сабрина.
    — Осторожнее! — насмешливо воскликнул он. — Я могу слишком серьезно отнестись к твоим великодушным словам.
    Пропустив это заявление мимо ушей, Сабрина осторожно прикоснулась к другому белому шраму на плече Слоана.
    — А когда появился этот шрам?
    — Во время войны между штатами. Подарок от солдата армии Ли из северной Виргинии. Мне давно следовало понять, что с жителями Балтимора всегда надо быть начеку.
    Сабрина пожала плечами:
    — Может быть. Но я еще ни разу не ранила тебя.
    — Ошибаешься.
    — И где же шрамы от этих ран? — осведомилась Сабрина.
    Он улыбнулся и повернулся к ней спиной, показывая ряды крохотных белых царапин. Они выглядели совсем новыми и уже затягивались.
    Сабрина скептически рассмотрела царапины.
    — Когда же это я успела? Слоан объяснил:
    — В ночь нашего знакомства в Золотом городе. Когда я думал, что ты — одна из девчонок Лорали из салуна «Десять грошей».
    Сабрина вспыхнула:
    — А я думала, ты просто хочешь поддразнить меня…
    Он покачал головой.
    — По-моему, у тебя это получилось случайно.
    — Я была… ошеломлена.
    — Ясно. Должен признаться, что и меня ошеломило твое поведение.
    — Но я явилась к тебе не затем, чтобы расцарапать спину…
    — Та ночь стоила любых шрамов, — перебил ее Слоан хрипловатым от волнения голосом, и Сабрина вопреки своей воле опять вскипела.
    Она чуть не ударила его, но Слоан вовремя перехватил ее руку. В пылу борьбы Сабрина перестала придерживать одеяло на груди.
    Прикусив губу, она старалась сдержать крик боли.
    — Я сожалею о своей ошибке. Но я действительно принял тебя за потаскуху, а ты не стала разубеждать меня, — напомнил ей Слоан.
    Сабрина не поднимала глаз.
    — Разве мое признание могло бы что-нибудь изменить?
    — Конечно.
    — Ты же понимаешь, я не могла довериться тебе! — прошептала она.
    Слоан молчал. Наконец подняв глаза, Сабрина оторопела, увидев, как он смотрит на нее. Слоан осторожно провел кончиками пальцев по ее щеке, и от этого легкого, как перышко, прикосновения у Сабрины перехватило дыхание. Он смотрел на нее в упор, дразня и мучая взглядом.
    — Мне жаль, что ты не рискнула довериться мне, — тихо прошептал он.
    Сабрина ощутила, как он напрягся, и вновь отвела взгляд. Только теперь она заметила, как возбужден Слоан. Ее пронзила горячая дрожь. Его близость была приятна, она дразнила, искушала и соблазняла.
    Наконец Сабрина решилась поднять глаза.
    — Нам давно пора одеться и отправиться в путь, — произнесла она, но голос подвел ее, прозвучав хрипло и неуверенно.
    Он улыбнулся:
    — Правда?
    Сабрина скованно кивнула, стараясь забыть о своей обнаженной груди и не замечать опасной близости его тела. Ей стало душно, кровь прилила к щекам. Она ощущала его взгляд, биение его сердца, учащающееся дыхание и… твердость тела. Они лежали в более чем интимной позе. Наконец Слоан заговорил — проникновенно, почти нежно:
    — Неужели ты думаешь, что можно отрицать очевидное, Сабрина?
    Отрицать очевидное… Именно это она и пыталась сделать.
    — Это чем-то напоминает падение с лошади, — заметил он, и в его темных глазах блеснула насмешка.
    — О чем ты говоришь?
    — О любви.
    — О Господи, ты сравниваешь… — Ей никак не удавалось подобрать слова.
    — Близость между мужчиной и женщиной, — подсказал он.
    — С верховой ездой?
    — Вот именно. Однажды ты испытала боль, как при падении. Если не преодолеть страх, с каждым днем тебе будет все труднее.
    Сабрина недоверчиво уставилась на него, не зная, смеяться или плакать.
    — Я не прочь попытаться, — наконец произнесла она.
    — И я… — еле слышно ответил он. Взяв ее за запястья, Слоан закинул ей руки за голову и склонился над ней, неотрывно глядя в глаза. Он коснулся ее рта горячими, открытыми и настойчивыми губами. Сабрина почувствовала сладкое, соблазнительное вторжение его языка, ощутила силу мускулистого тела, прикосновение твердой плоти к бедру…
    Казалось, солнце облило ее обжигающими лучами. Ей хотелось бежать, но она не могла сдвинуться с места. Сабрину пугало то, как стремительно быстро она поддавалась соблазну. Нараставшее желание порождало ответную страсть.
    Сабрине хотелось сопротивляться, объяснять, что она не в состоянии быть с ним. Хотелось отрицать свои чувства — сладкий, пронизывающий трепет где-то в глубине лона, но Слоан оказался прав: она стала бы отрицать очевидное.
    Его губы двигались то легко, едва заметно, то с силой, дразнили и требовали, пока Сабрина не поняла, что отвечает на поцелуи, жаждет их. Внезапно он отстранился, спустился ниже и обвел языком ее пупок, осыпал ласками нежную плоть живота.
    Только теперь Сабрина поняла, что ее руки свободны. Она запустила пальцы в волосы Слоана, нежно перебирая их.
    Он подхватил ладонью полушарие ее груди, провел большим пальцем по затвердевшему бугорку, сомкнул вокруг него губы, продолжая ласкать языком, втягивать, целовать…
    Жар, подобный вспышке раскаленного солнца, охватил ее. Она содрогнулась, еще глубже запустила пальцы в его волосы и зажмурилась, вспоминая их первую встречу, незабываемые ощущения, не дававшие ей покоя…
    И унижение. Ведь он считал, что овладел дешевой потаскухой.
    Сабрина дернулась в его объятиях, неожиданно решив, что во второй раз не сдастся без боя… несмотря на то что теперь соблазнитель стал ее мужем. А может быть, именно поэтому. Как опытный любовник, Слоан с легкостью пробуждал в ней чувства и желания. Он познал множество женщин, он знал, как довести их до экстаза, и неизменно добивался успеха. Точно так же получилось и с Сабриной в ту давнюю ночь. Слоан соблазнил ее, не отдав взамен ни единой частицы своей души.
    А она рисковала слишком многим. Возможно, в каком-то смысле Сабрина и вправду была избалована, но в остальном ей жилось несладко. Она научилась ценить независимость, полагаться лишь на себя и доверяла только сестре. Но вместе с тем Сабрина овладела искусством флирта, иронии и хитрости, присущим только женщинам Юга. Она привыкла очаровывать, а не становиться жертвой соблазнителей…
    — Слоан… — пробормотала она, — я… нет… — Ахнув, Сабрина замолчала. Он просунул ладонь между ее бедер. Острые ощущения заставили Сабрину забыть о протестах. Она попробовала высвободиться. Внутри у нее бушевало пламя, распространяясь от тех мест, к которым он прикасался…
    Сабрина беспокойно тряхнула головой, пытаясь вспомнить, что же хотела сказать.
    — Нет, Слоан, нет! Я не готова…
    Он хрипло прошептал, касаясь губами мочки ее уха:
    — Любимая, доверься мне. Ты уже давно горишь желанием.
    Он взялся за колени Сабрины и развел их в стороны.
    Вскрикнув, она впилась ногтями в его плечи; Слоан приподнялся над ней и вошел в ее недра. Сабрина испытала боль, словно в первый раз. Но с тех пор прошло столько времени… Пламя в ней полыхало нестерпимым жаром, бушевало, испуская ослепительный свет и вызывая сладостные ощущения. К своему ужасу, Сабрина чувствовала, что ее желание неудержимо нарастает.
    Она слегка всхлипнула, вцепившись в плечи Слоана и понимая, что не в силах остановить волну, накрывающую их обоих. Сабрина сжалась, борясь с невыносимой сладостью каждого удара. Ее дыхание стало сбивчивым, она судорожно хватала ртом воздух. Слоан закрыл ее губы поцелуем, а затем вновь спустился к груди и покрыл ее легчайшими прикосновениями, от которых Сабрина вздрагивала, словно от укусов. Она обезумела, напрягаясь под ним.
    Поглощенная своими переживаниями, Сабрина почти не обратила внимания, как его мышцы напряглись. Он вдруг погрузился на невозможную глубину…
    Неожиданно Сабрина почувствовала какую-то перемену. Что-то горячее, жидкое и вязкое разлилось внутри, вызывая странные ощущения: мелкую дрожь в конечностях, трепет в слиянии бедер…
    На миг он упал на нее, затем приподнялся и лег рядом. Злясь на себя, ошеломленная Сабрина лежала неподвижно.
    Слоан без труда соблазнил ее, овладел, ею, почти не прилагая усилий!
    Видно, он давно освоил это искусство.
    Его ладонь лежала на груди Сабрины. Пальцы беспечно шевелились. Внезапно это прикосновение показалось ей невыносимым. Схватив Слоана за руку, Сабрина отшвырнула ее прочь.
    — Это что, обязательно? Даже сейчас? — выпалила она, с тревогой сознавая, что в любой миг может разразиться слезами.
    — Ты о чем?
    — Я поступила так, как и подобает жене. Разве этого мало?
    Она не могла видеть его. Чувствуя на себе пристальный взгляд Слоана, Сабрина вдруг поняла: его замешательство постепенно сменяется гневом.
    — Прекрасно, — нетерпеливо процедил он спустя минуту. — Значит, ты намерена вымещать на мне досаду каждый раз после того, как испытаешь удовольствие… — Он осекся и минуту лежал молча, затем придвинулся ближе и прошептал: — Прости. Тебе пришлось уступить, повинуясь долгу. Но пока что этого достаточно.
    Сабрина поморщилась, закрыла глаза и завернулась в одеяло, жалея, что не в состоянии объяснить то, чего и сама не понимала. Откуда в ней это желание бороться и протестовать?
    Она свернулась в тугой клубочек, укрылась одеялом и затихла рядом с остывающими углями ночного костра. Сквозь щели в крыше типи пробивались слепящие лучи солнца.
    Сабрина слышала, как Слоан встал и оделся, но не последовала его примеру. Он вышел из типи, а Сабрина осталась лежать на полу.
    Вскоре он вернулся. Сабрина услышала чирканье спички, затем уловила запах дыма и восхитительный аромат кофе. Внезапно чужая рука резким движением сорвала с нее одеяло.
    — Вставай и одевайся, — отрывисто приказал Слоан. — Только не в синее платье. Выбери что-нибудь более подходящее для верховой езды.
    Сабрина не сдвинулась с места. Крепко зажмурившись, она обхватила себя руками.
    Прошло немало времени, прежде чем она открыла глаза. Слоан стоял над ней, на его губах играла насмешливая улыбка.
    — Может, тебя одеть?
    — Нет!
    Она вскочила на ноги, с досадой понимая, что Слоан пристально наблюдает за ней. Возня с чулками и панталонами отняла у нее немало времени: пальбы отказывались повиноваться. Наконец ей удалось натянуть и нижнюю кофточку. Приняв более или менее пристойный вид, Сабрина нашла среди одежды, уложенной Мэгги, серую амазонку с облегающим жакетом и тяжелой пышной юбкой. Надев ее и обувшись, Сабрина заметила, что Слоан по-прежнему не сводит с нее глаз. К ее досаде, он, похоже, забавлялся.
    — Я опасался, что в спешке ты свалишься в костер и погибнешь, но не попросишь о помощи.
    — Я не нуждаюсь ни в чьей помощи…
    — Напротив.
    — Да, пожалуй, ты прав: без посторонней помощи я не в состоянии сделать ни шагу. Из меня не выйдет офицерской жены: мое место на Востоке!
    — Твое место здесь, рядом со мной. Ты обязана терпеть мелкие неудобства — ведь ты дала клятву! Кофе готов, — добавил он.
    Сабрина заметила, что Слоан не наполнил чашки.
    Присев, она сама стала наливать себе кофе, но ее руки так тряслись, что она выронила кофейник. Ахнув, Сабрина потянулась, чтобы подхватить его, пока весь кофе не вылился. Слоан невольно подался вперед. Они столкнулись лбами, и Сабрина недовольно отпрянула.
    — Пожалуй, мне следовало разлить кофе самому, — заметил он, потирая лоб.
    — Да, у меня это неважно получается. Слоан протянул ей чашку с кофе.
    — Не беспокойся, дорогая: то, что действительно имеет значение, у тебя получается превосходно!
    С возмущенным возгласом Сабрина стиснула кулаки.
    — Кстати, это комплимент.
    — Нечего сказать, хорош комплимент — в самый раз для одной из девчонок Лорали!
    Слоан нетерпеливо чертыхнулся.
    — Ну хорошо, ты вполне приемлемая посредственность.
    Теперь тебе лучше?
    Сабрина вновь бросилась на него с кулаками, но Слоан был начеку. Он вовремя перехватил ее руки и прижал жену к себе.
    Сабрина в бешенстве уставилась на него, но Слоан неожиданно улыбнулся. Сабрина вспыхнула, чувствуя, как его возбуждение снова нарастает, и принялась вырываться.
    — Прекрати! Перестань отбиваться!
    — Слоан…
    — Тсс! — перебил он. — Если ты отойдешь быстро и без борьбы, мы, вероятно, сумеем выбраться отсюда и продолжим интимные отношения в другой раз, — сообщил Слоан.
    — Будь ты проклят, Слоан!..
    — Где-то в сумках есть печенье и вяленое мясо, которые нам дала в дорогу Мэгги. Почему бы тебе не поискать их?
    Сабрина судорожно сглотнула.
    — Слушаюсь, майор! — выпалила она, но не сдвинулась с места.
    — Вот это мне нравится! Жизнерадостный товарищ, дружелюбный, обаятельный малый, с которым легко шагать по жизни! Если вспомнить, как ты ценишь независимость, ты наверняка не откажешься взять на себя такое бремя!
    — У меня мало опыта в поднятии тяжестей.
    — Мы позаботимся о том, чтобы этот опыт появился. Все достигается практикой.
    Неожиданно он отпустил ее, легко хлопнув по мягкому месту.
    — За работу, офицерская жена!
    — Точнее, скво, — процедила сквозь зубы Сабрина. — Как тебе будет угодно!
    Сабрина скрестила руки на груди и уставилась на Слоана, но угрызения совести помешали ей довести задуманное до конца. Вчера вечером и сегодня утром он разводил костер, готовил постели и носил седельные сумки. Он же готовил кофе.
    Пожалуй, хватит отлынивать от работы.
    Впрочем, если бы не он, она могла бы провести ночь в удобной постели… С похрапывающей под боком женой какого-нибудь солдафона.
    Не важно. Она ничем не обязана ему. Он вытащил ее из дома среди ночи. Она не уступит ни на йоту.
    И все-таки Сабрине пришлось уступить.
    Слоан принял решение за нее: сам нашел седельную сумку, отыскал в ней сверток с едой и бросил его Сабрине.
    Сабрине осталось только поймать его.
    Она смотрела на Слоана, пылая от гнева. Немного погодя Сабрина развязала бечевку, которой был перевязан сверток, и достала домашнее печенье, ломти сыра и полоски вяленого мяса.
    Разложив припасы на коленях, она откусила кусочек сыра.
    — Ты не против?.. — осведомился Слоан.
    — В чем дело? — в притворном недоумении спросила Сабрина.
    — Ты не против поделиться со мной, дорогая? Передай еду сюда!
    — О, прошу прощения!
    Некоторое время они ели молча. Наконец Слоан плавно поднялся и принялся укладывать вещи с проворством и опытом человека, привыкшего к кочевой жизни. Направляясь к выходу из типи с седельными сумками в руках, он остановился.
    — Потуши костер, — велел он.
    — Еще один приказ? — поинтересовалась Сабрина.
    — Называй как хочешь.
    Она вспыхнула и опустила глаза.
    — Будет исполнено, майор.
    — Вскоре мне предстоит повышение, дорогая, так что приготовься, — сообщил он со смехом и вышел.
    Сабрина старательно задула костер, собрала кофейник и чашки и вышла из типи, испытывая противоречивые чувства.
    — Где здесь можно вымыть посуду?
    — За домом есть ручей, — ответил Слоан. — Только осторожнее: его переполнили талые воды.
    Сабрина кивнула и направилась к ручью.
    Вода оказалась ледяной.
    Она сполоснула кофейник и чашки и умылась, содрогаясь от холода. Вытерев лицо и руки подолом юбки, она повернулась, чтобы взять посуду, но обнаружила, что поставила ее слишком близко к воде и во время умывания нечаянно столкнула с берега.
    И вот теперь чашки уплывали вниз по ручью.
    Но в это мгновение до ее ушей донеслось ругательство. Вскочив, Сабрина обернулась и увидела, что в типи горит огонь.
    К тому времени, как Сабрина вбежала в типи, Слоан уже успел потушить костер, накрыв его одеялом.
    Заметив Сабрину, он приподнял бровь, и она поняла: муж размышляет, не устроила ли она пожар преднамеренно.
    — Я просил тебя потушить костер, а не раздуть его.
    — Честное слово, так я и сделала. По крайней мере мне так показалось.
    — Да? — хмыкнул он. — А посуда чистая?
    Сабрина пожала плечами.
    — Да, она вымыта.
    Слоан еле слышно чертыхнулся.
    — И где же она?
    — Уплывает по ручью.
    Слоан двинулся к ней, и Сабрина прикусила нижнюю губу, чтобы не отпрянуть, но тут же успокоилась, убедившись, что Слоан отправился за посудой.
    Он вернулся с чашками и с хмурой гримасой уложил последние вещи.
    — Извини, — смущенно произнесла Сабрина, — но я же предупреждала, что многого не умею.
    — Повторяю, тебе прекрасно удается то, что действительно имеет значение, — вежливо отозвался он, сдерживая гнев. Но ярость в конце концов победила. Потеряв терпение, Слоан рявкнул: — Садись в седло, черт побери!
    В тот момент у Сабрины не возникло ни малейшего желания спорить.
    Она бросилась к Джинджеру. Слоан направился следом, чтобы помочь ей взобраться в седло.
    — Не надо, справлюсь сама.
    Пропустив слова Сабрины мимо ушей, Слоан приподнял ее и подсадил в седло.
    — Я не могу позволить тебе рисковать, — заявил он. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Не хватало еще, чтобы ты утратила способность заниматься тем единственным, что тебе удается!
    Сабрина возмущенно уставилась на него, готовая выпалить оскорбительный ответ. Но, увидев мрачную гримасу на лице Слоана, воздержалась, не зная, дразнит он ее или говорит серьезно.
    — Ты же знаешь, я умею ездить верхом, — сдержанно сообщила она.
    Внезапно Слоан улыбнулся:
    — Да. В этом я уже успел убедиться.
    Он имел в виду вовсе не езду на лошади, и Сабрина вновь не выдержала:
    — Немедленно прекрати издеваться надо мной!
    Его улыбка погасла, взгляд вонзился в лицо Сабрины.
    — Сабрина, ты жалеешь о том, что согласилась стать моей женой. Но я не понимаю, к чему эта борьба. Ты не хотела выходить за меня замуж, но в конце концов согласилась. И теперь тебе придется принять меня таким, каков я есть. Не знаю, какие еще выходки ты замышляешь…
    — Выходки?!
    — Я имею в виду костер и посуду.
    — Но это вышло случайно!
    — Может быть. Но предупреждаю: если ты и впредь будешь доказывать мне, какая из тебя никудышная жена, ты об этом вскоре пожалеешь!
    — Как ты смеешь…
    — Смею, потому что мы муж и жена. И потому, что тебе придется смириться с браком и со всем, что под этим подразумевается.
    — Может, ты все-таки будешь так любезен сесть в седло? — язвительно поинтересовалась Сабрина.
    — И то правда: пора в путь.
    Он вскочил в седло. Сабрина ударила ногой лошадь, вырываясь вперед.
    — «Пора в путь!» Да, он любит поездки, правда, какие именно — вот в чем вопрос, но…
    — Что ты сказала, дорогая?
    Только теперь Сабрина с недовольством заметила что Слоан едет рядом. Он слышал ее ворчание.
    Приподняв бровь, Слоан придержал своего жеребца Он явно развлекался. Усмехнувшись, Слоан протянул руку и три влек Сабрину к себе, не останавливая лошадей, неторопливо бредущих по снегу. Он запечатлел на губах Сабрины продолжительный поцелуй. С бьющимся сердцем Сабрина попыталась оттолкнуть его, каждую минуту опасаясь свалиться и попасть под копыта.
    Но она не упала. Слоан наконец отстранился и помог ей сохранить равновесие.
    — Поверь, дорогая нет ничего лучше, чем снова оказаться в седле! — с притворной серьезностью сообщил он.
    — Довольно двусмысленных намеков! Еще немного, и я тебя ударю, — сообщила Сабрина. — Прямо в челюсть. И мне все равно, что будет дальше!
    Но осуществить свою угрозу ей так и не удалось. Слоан рассмеялся и поймал вскинутую для удара руку Сабрины, придержав ее, когда она покачнулась в седле от резкого движения.
    — Осторожнее! Раздавать пощечины направо и налево — дурная и опасная привычка. Вспомни, ты поклялась любить меня, почитать и повиноваться!
    — Майор, идите вы с вашими клятвами…
    — Ничего не слышу, дорогая, — ветер! — перебил Слоан и пришпорил жеребца. Слегка привстав на дыбы, конь перешел на рысь.
    Джинджер прибавил шагу, спеша за ним.
    К своему недовольству, Сабрина осознала, что покорно следует за мужем, как и подобает примерной офицерской жене.

Глава 11

    День выдался ясным, на пронзительно-голубом небе не видно было ни облачка, воздух быстро прогрелся. Благодаря погоде Сабрине удавалось делать вид, что она ничуть не устала и еще способна без труда выдержать многочасовую скачку.
    В середине дня Слоан наконец придержал жеребца и свернул в сосновую рощу, к живописному прозрачному ручью. Сабрина с удовольствием спешилась, надеясь, что ноги не подведут ее.
    Вода в ручье была ледяной и сладковатой на вкус. Сабрина жадно напилась и умылась; солнце быстро высушило и согрело кожу. Когда Сабрина поднялась, оправляя одежду, она обнаружила, что Слоан пристально наблюдает за ней. Поймав взгляд Сабрины, он отвернулся и достал из седельной сумки припасы.
    — Как только лошади напьются, мы двинемся дальше.
    — Мы же только что остановились!
    — Ветер переменился.
    — Ветер переменился? — повторила Сабрина и подбоченилась. — Майор, я беспрекословно выполняла ваши приказы. Я скакала верхом, как солдат, ни разу не пожаловавшись, а вам угодно вести себя подобно тирану…
    — Мы должны либо продолжать путь, — твердо перебил Слоан, — либо искать ночлег. Скоро похолодает и начнется снегопад.
    — Да неужели? — скептически переспросила Сабрина, глядя на ослепительное солнце.
    Слоан покачал головой:
    — Сабрина, я провел в этих краях полжизни. Я вовсе не пытаюсь причинить тебе боль или вызвать раздражение. Ветер переменился, и вскоре погода раскапризничается почище любой женщины. Так мы едем?
    Сабрина с трудом сглотнула, понимая, что оказалась в глупом положении.
    — Конечно, — пробормотала она, подхватывая поводья Джинджера и выводя его на тропу. Слоан вытащил сверток с припасами и протянул ей кусок вяленого мяса.
    — Слоан, другие гости из Мэйфэйра наверняка где-то неподалеку. Они ведь едут в форт этой же дорогой?
    — Да.
    — Разве они не боятся непогоды?
    Слоан помедлил.
    — Непогоды опасается каждый. Но у них с собой больше припасов, они прихватили палатки и фургоны для женщин. К бурану они подготовлены лучше, чем мы. Давай я помогу тебе забраться в седло.
    — Спасибо, я сама, — отказалась Сабрина.
    Но сесть в седло самостоятельно ей не удалось: мышцы так ныли, что трудно было даже поставить ногу в стремя. Сабрина поняла, что без помощи ей не обойтись.
    Слоан молча подошел к ней и помог взобраться в седло.
    — Спасибо, — сдавленным голосом поблагодарила Сабрина.
    — Не за что, — отозвался он, вскочил на спину Томаса и вновь двинулся в путь.
    Сабрина часто посматривала на небо. Долгое время оно оставалось чистым и ясным.
    Но мало-помалу Сабрина стала замечать перемены: пронзительный голубой цвет неба постепенно потускнел. Ветер усилился, воздух похолодал. Сабрине пришлось вновь достать и надеть перчатки. Ветер пробирал ее до костей, несмотря на теплый плащ. Лошади замедлили шаг, наклоняя головы под порывами ветра.
    Вскоре начался снегопад.
    Бесконечные часы тянулись один за другим. Сабрина давно потеряла счет времени.
    — Ты в порядке? — окликнул ее Слоан.
    Сабрина попыталась кивнуть, не зная, способна ли она хотя бы шевельнуться.
    Надвигалась ночь, путников обступал непроглядный мрак.
    Внезапно Слоан спешился. Поначалу Сабрина не поняла, что он делает: ветер кружил снег, швырял его в лицо. Слоан подошел к ней и подал одеяло.
    — Набрось его на голову и плечи. Так тебе будет теплее, — посоветовал он.
    Сабрина кивнула. Одеяло действительно согрело ее, но вскоре она снова оцепенела от холода.
    — Вперед! — скомандовал Слоан. Вперед, но куда? Повсюду их окружал снег.
    Нет, кроме снега, поодаль было еще что-то. Присмотревшись, Сабрина разглядела форт, горстку деревянных строений, занесенных снегом. Томас перешел в карьер, Джинджер последовал за ним, и Сабрина от неожиданности чуть не упала. Слоан громко поприветствовал стражников, и те отозвались радостными криками.
    Под эти возгласы Сабрина подъехала к своему новому дому.
    Обитатели форта высыпали навстречу, не обращая внимания на ветер и слепящий снег. Один из них помог Сабрине спуститься с седла и быстро провел в бревенчатый дом, внутри которого царило блаженное тепло. Печка посреди комнаты создавала уют, на плите кипел кофейник, меблировка ограничивалась деревянными столами и стульями. И все-таки Сабрина с удовольствием вздохнула, оказавшись под защитой прочных стен и крыши.
    — Добро пожаловать, миссис Трелони! — с воодушевлением воскликнул молодой брюнет, доставивший ее в дом. — Вот так погодка!
    — Благодарю… Да, погода не из приятных, — согласилась она. Слоан вошел в дом следом за ними. Резкий порыв ветра захлопнул дверь.
    — Познакомься с капитаном Томом Кастером, дорогая… — начал Слоан вежливым тоном.
    — Кастером? — удивленно перебила Сабрина и прикусила губу, понимая, как неучтиво прозвучал ее возглас. Эта фамилия была ей знакома: новости о военных действиях отряда под командованием Кестера часто появлялись в газетах.
    — Зовите меня просто Томом, — предложил юноша с улыбкой. — А полковник Кастер, о котором вы, должно быть, наслышаны — мой брат.
    — О, прошу прощения… — пробормотала Сабрина.
    — Мой брат сейчас в отпуске, но со дня на день должен вернуться, хотя… впрочем, что это я разболтался? Рядовой Смит!
    — Здесь, сэр!
    — Позаботьтесь, чтобы вещи миссис Трелони отнесли в Дом майора. Насколько мне известно, майор, вас можно поздравить: о вашем повышении ходят упорные слухи. — Он смущенно усмехнулся, и Сабрина подумала, что ее новый знакомый выглядит очень мило. — Разумеется, официальных бумаг я не видел, но, думаю, генерал Терри известит вас обо всем при следующей встрече.
    — Вот как? Ну что ж, спасибо за добрую весть.
    Том подмигнул Сабрине.
    — Впрочем, для такого опытного следопыта, как старина Слоан, чины и звания — сущие пустяки. И вправду, что такое чины, которые появляются и исчезают? Все равно Слоан не подчиняется ничьим приказам. Кроме него, я не знаю ни одного человека, который ухитрялся бы заниматься любимым делом и при этом служить в армии. К этому стремится и Оти — мой брат, полковник Джордж, но куда там! В отличие от Слоана Оти то и дело навлекает на себя беду.
    — Вот как? — недоуменно переспросила Сабрина, мельком взглянув на Слоана. Но его лицо оставалось непроницаемым, и она задумалась о том, какие отношения поддерживает Слоан с этими людьми, привыкшими убивать индейцев.
    — Полагаю, миссис Трелони, поездка выдалась нелегкой. Должно быть, вы решили, что вам уготовано прозябание в самом глухом из медвежьих углов. Но поверьте, здешняя жизнь не лишена прелести! Мы приготовили вам жилье, майор и миссис Трелони. Надеюсь, вы по достоинству оцените наши усилия.
    — Благодарю. Уверена, это жилье придется мне по душе, — отозвалась Сабрина.
    — Вам придется потерпеть холод всего одну минуту! — заверил ее Том Кастер. — И потом, вы не будете страдать от одиночества. Здесь, в форте, живет немало офицерских жен и других членов военных семей.
    — Не сомневаюсь, что мне здесь понравится.
    Слоан взял ее за руку и повел из дома. Холод ударил Сабрине в лицо, словно хлыстом, ветер норовил сбить с ног, но Слоан крепко поддерживал ее, ведя сквозь метель. Сабрина закрыла глаза, чувствуя, как лицо покалывают снежинки. Она не знала, куда идет, и даже не пыталась узнать. Наконец они оказались перед длинным одноэтажным деревянным строением. Слоан приоткрыл дверь и втолкнул Сабрину внутрь.
    — Добро пожаловать, сэр и мэм!
    На пороге стоял молодой рядовой Смит, который встретил супругов у ворот форта. Рядом с ним переминался с ноги на ногу пожилой мужчина с бакенбардами.
    — Я — сержант Доусон, мэм. С приездом! Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Надеемся, вам здесь понравится… сэр! — добавил он, вытянувшись в струнку и обращаясь к Слоану.
    — Вольно, сержант. Благодарю вас.
    Доусон кивнул и быстро вышел за дверь, словно не замечая бури. Смит направился следом.
    — Рядовой Смит! — окликнул его Слоан.
    — Да, сэр.
    — Вопрос не относится к вашим служебным обязанностям: неужели это ванна с горячей водой?
    — Так и есть, сэр! — порозовев, ответил Смит.
    — Для меня или для моей жены?
    — Для вас обоих, сэр… но даме, попавшей в такой буран…
    — Ясно, рядовой. Примите нашу благодарность.
    Вспыхнув, Смит улыбнулся, поняв, что командир добродушно подшучивает над ним. Он выскользнул за дверь, тщательно прикрыв ее за собой.
    Жилье Слоана состояло из нескольких комнат; спальню н кабинет разделял дверной проем в виде арки, и хотя огонь горел в камине в глубине спальни, обложенная изразцами голландка наполняла остальные помещения приятным теплом. По обе стороны от печки располагались шкафы, перед печкой стоял небольшой обеденный стол.
    Ванна, упомянутая Слоаном, была деревянной, окованной медью, и выглядела гораздо просторнее, чем ванны, к которым привыкла Сабрина. Над нею поднимался пар: рядовой и сержант постарались нагреть побольше воды.
    — Забирайся побыстрее, — предложил Слоан. — Ванну приготовили специально для тебя.
    Сабрина неуверенно кивнула и прошлась по комнате, понимая, что она станет их первым домом. Она нервничала, чувствуя на себе пристальный взгляд Слоана. Очевидно, ей предстоит стать предметом жадного любопытства всех обитателей форта — от мужчин до детей.
    — Разве ты… не обязан доложить о прибытии? — неуверенно спросила она.
    Слоан рассмеялся, снял шинель и повесил ее на крюк у двери.
    — Я вернулся из утомительной экспедиции несколько недель назад, дорогая. Нет, докладывать о прибытии я не обязан. Давай сюда плащ.
    Он забрал у Сабрины плащ, повесил его и прошел в небольшую нишу. Здесь стоял секретер красного дерева, заваленный газетами и письмами. Слоан вскрыл первый конверт и углубился в чтение содержимого.
    С подавленным вздохом облегчения Сабрина продолжила осмотр.
    Возле голландки стояло два мягких кресла, а в спальне, помимо кровати, помещались огромный шкаф и две тумбочки вишневого дерева. Сабрина с удивлением заметила на стенах несколько картин: она не ожидала, что Слоан ценит уют, и уж тем более не надеялась увидеть в его жилище слияние культур двух народов. Над кроватью висело ружье, на противоположной стене красовался портрет величественного мужчины в парадном мундире армии США. Сабрина не сразу сообразила, что этот мужчина — дед Слоана по материнской линии.
    Картина над каминной доской изображала молодого воина с развевающимися на ветру черными длинными волосами. Обратив лицо к небу, он простирал руки вверх. Эта картина отражала все лучшее, что видели белые в индейцах: мужчина на ней был силен, свободен и способен всю жизнь отстаивать свои права.
    — Это мой отец, — прозвучал над ухом Сабрины голос Слоана, и она вздрогнула: он подошел совершенно бесшумно. — Медведь Охотник.
    Сабрина кивнула:
    — Он был видным мужчиной. Слоан ответил ей мимолетной улыбкой.
    — Мне жаль прерывать твой осмотр, но вода остывает.
    — Постой, а другой мужчина…
    — Мой дед. Генерал Трелони. — Слоан прошелся по комнате и указал на другой, маленький портрет в красивой рамке, стоящий на тумбочке.
    — Я помню его, — заметила Сабрина.
    — Что ж, я рад, что он тебе симпатичен — по крайней мере хоть один из Трелони нравится тебе. — Не дожидаясь ответа, Слоан показал третий портрет. — А вот и еще одна родственница. Моя мать.
    Женщина на портрете была прекрасна и молода — лет двадцати, не более. В отличие от смуглокожего Слоана она была светловолосой и бледной, однако он унаследовал ее высокие скулы и изящно изогнутые брови. Теперь Сабрина понимала, в кого Слоан уродился таким красавцем.
    — Она прелестна.
    — Я рад, что она тебе понравилась.
    — Должно быть, твой дед был убит горем, когда ее похитили.
    Слоан направился в другую комнату.
    — Об этом ты как-нибудь расспроси его сама, — бросил он через плечо.
    Сабрина последовала за ним.
    — Значит, мы с ним вскоре увидимся?
    Слоан рассеянно перебирал бумаги на столе, всем видом показывая, что не расположен продолжать разговор.
    — Не знаю, поэтому не стану тебя обнадеживать. Скажу одно: я не намерен отправлять тебя в Джорджтаун.
    — Тебе следует чаще навещать его. Он уже не молод.
    — Несмотря на преклонный возраст, он еще крепок и здоров. Дед поглощен делами и не стесняется высказывать вашингтонским политикам все, что о них думает, — заверил ее Слоан. — Возможно, он переживет всех нас. — Он присел к столу и прищурился, читая лежащую перед ним бумагу.
    — И все-таки твой дед очень стар. Ты должен почаще бывать у него.
    Слоан пристально взглянул на жену.
    — Сабрина, в ближайшее время я не собираюсь на Восток, поэтому ты тоже останешься здесь. Мне жаль терять время. Не так давно я понял, что больше не могу позволить себе им разбрасываться.
    Сабрина слегка смутилась, размышляя: неужели она затеяла битву, в которой вовсе не хотела победить?
    — Слоан, я по-прежнему считаю, что нам будет лучше пожить отдельно, вдали друг от друга, и серьезно подумать о разводе…
    — Ты слишком настойчива.
    — Я не понимаю, почему ты так упрямишься! Слоан вскинул голову и долго смотрел на нее в упор.
    — О разводе не может быть и речи. До тех пор, пока судьба не свела нас, я и не подозревал, как мне нужна семья. Этой цели я не достигну, если отправлю тебя на Восток.
    Сабрина прикусила нижнюю губу, подавив вздох досады. Выкидыш потряс ее сильнее, чем можно было предположить, но даже теперь она не собиралась обзаводиться детьми — особенно здесь, на границе, где опасность подстерегала людей каждую минуту.
    — А если я вообще не смогу иметь детей?
    — Джеймс сказал, что стоит тебе пожелать, и у тебя будет дюжина малышей.
    — Как всякий человек, он способен ошибаться.
    — Вряд ли, скорее уж Земля способна столкнуться с Луной. Сабрина, мне надо разобраться с почтой, а твоя ванна остывает.
    Но Сабрина не уходила.
    — У меня создалось впечатление, что десятки женщин были бы рады рожать тебе детей.
    Слоан отложил бумаги и пристально взглянул на нее.
    — Но женился я не на них, а на тебе. Тебе помочь выкупаться?
    — Нет! — раздраженно отрезала Сабрина и направилась к ванне, с вожделением поглядывая на поднимающийся над ней пар. Однако мысль о том, что ей придется раздеваться в присутствии Слоана, по-прежнему вызывала у нее недовольство.
    Но Слоан остался в другой комнате. Сабрина слышала, как он шелестит бумагами.
    Взяв полотенца и мыло, лежащие на кровати, Сабрина заспешила, стаскивая обувь, чулки и остальную одежду с такой скоростью, что чуть не разорвала шнуровку корсета. Поспешно погрузившись в ванну, она чуть не вскрикнула: вода по-прежнему была обжигающе горячей.
    Но вскоре приятное тепло разлилось по телу.
    Ванна была огромной и глубокой — предназначенной для солдат, с улыбкой подумала Сабрина. Для мощных, высоких мужчин. А для женщины среднего роста эта ванна могла послужить настоящим бассейном. Сабрина погрузилась под воду с головой, чтобы намочить волосы, а затем принялась яростно мыться. Через несколько минут она забыла обо всем на свете, кроме чувственного прикосновения теплой воды и чистого аромата мыла. Откинув голову на деревянный бортик ванны, она закрыла глаза, блаженствуя в ласковых объятиях воды.
    Неожиданно чья-то рука коснулась ее плеча, а вторая оборвала пронзительный крик, зажав ей рот. Сабрина вновь не услышала, как Слоан подошел к ней. Он стоял возле ванны с глиняной кружкой в руке.
    — Рядовой Смит очень заботлив, — сообщил он сухо, словно и не слышал вопля Сабрины. — Он приготовил нам подогретое вино. Попробуй.
    Сабрина приняла протянутую кружку.
    — Спасибо. Извини, я вскрикнула случайно. Ты напугал меня.
    Он кивнул, слегка приподняв бровь, и ушел к столу. Сабрина лежала в ванне, потягивая вино. После пронизывающего холода и невыносимой тряски в седле вино казалось особенно душистым и вкусным.
    Но не успела кружка опустеть, как Слоан вернулся. Стоя в дверях, он задумался, и Сабрина поняла, что какие-то известия в письмах встревожили его.
    Она допила вино одним глотком, отставила кружку и вышла из ванны, завернувшись в полотенце.
    — Вода еще теплая, — пробормотала она, встретившись взглядом со Слоаном.
    — Правда?
    Он протянул руку, и Сабрина вздрогнула, но Слоан просто, попытался распутать ее волосы. В узле, уложенном Мэгги, Сабрина разыскала пеньюар и щетку, делая вид, что не замечает, как Слоан стягивает сапоги и расстегивает ремень. Через минуту он с удовлетворенным вздохом погрузился в воду.
    — Если ты пересядешь поближе к огню, то сможешь одновременно расчесывать волосы и сушить их. Впрочем, для этого тебе понадобится подойти к ванне… Чудесный медовый месяц, верно? Мы женаты и живем вдвоем, в нашем первом доме.
    — Это армейская казарма, а не дом, — возразила Сабрина.
    — Возле камина есть кресло, — подсказал он. Темные волосы намокли и прилипли к его плечам, в глазах искрилась усмешка.
    — Я прекрасно обойдусь и…
    — У тебя слишком длинные волосы. Высуши их, иначе простудишься.
    С раздраженным вздохом Сабрина взяла щетку и полотенце и пересела поближе к огню.
    — Вино еще осталось?
    — Тебе принести? — из вежливости поинтересовалась Сабрина.
    — Я просто думал, что тебе захочется еще вина, — объяснил он, продолжая усмехаться.
    Пожалуй, он прав. Сабрина взяла свою кружку и нашла вторую, для Слоана. Подогретое вино стояло в кувшине на голландке. Стараясь не смотреть в ванну, Сабрина подала кружку мужу, отошла к креслу и начала расчесывать волосы, остро ощущая на себе мужской взгляд.
    — Странно…
    — Ты о чем?
    — Никогда не подозревал, что именно в этом и состоит супружеское блаженство.
    — Когда же тебе надоест мучить меня!
    — Мадам, я говорю совершенно искренне, — заверил ее Слоан.
    Сабрина отвернулась, пораженная тем, что даже выражение глаз Слоана вызвало в ней бурю чувств. Она мирно сидела, окутанная теплом вина и взгляда Слоана, но внезапно эта идиллия была нарушена: передняя дверь распахнулась и с шумом захлопнулась.
    — Привет, Слоан! Слоан, ты здесь? Я слышала, ты вернулся…
    К изумлению Сабрины, в комнату Слоана влетела женщина, на ходу стаскивая плащ и рассыпая повсюду снежные хлопья.
    Она была изумительно красива. Густая чернота ее волос контрастировала со сливочной белизной кожи и изумрудной зеленью глаз. Ее талия была гибкой и стройной, а грудь выглядела так, словно в любую секунду могла вывалиться из лифа. Сабрина поняла, что незнакомка старше ее по меньшей мере лет на десять, но возраст не лишил ее элегантности и красоты.
    Гостья заметила сидящего в ванне Слоана, но Сабрину увидела не сразу.
    — Слоан, как я рада, что ты вернулся! Я схожу с ума от беспокойства каждый раз, когда ты уезжаешь! Я так стосковалась по тебе, что…
    Она застыла на месте, переведя взгляд со Слоана на Сабрину, замершую со щеткой в руке.
    — Я… — Женщина обвела Сабрину взглядом и снова повернулась к Слоану. — Господи, так ты и вправду женился! — воскликнула она, но тут же опомнилась: — Прошу прощения. Извините меня, дорогая, — обратилась она к Сабрине. — Признаюсь, я не поверила. Впрочем… она очаровательна, Слоан, чертовски очаровательна. Еще раз прошу меня простить.
    Сабрина была слишком ошеломлена, чтобы ответить. Но Слоан не растерялся. Взяв полотенце, он закутался в него, поднимаясь из ванны.
    — Привет, Марлен. Это случилось неожиданно.
    — Вот как? — Женщина искоса взглянула на Сабрину. — Ну разумеется!
    — Да, я женился. Это моя жена, Сабрина. Сабрина, Марлен Ховард — дочь полковника, у которого я служил во время войны, и вдова конгрессмена от Делавэра, Ховарда, скончавшегося несколько месяцев назад. А еще она приходится сестрой капитану Джонсу из седьмого полка.
    — Как поживаете? — любезно осведомилась Марлен. — Знакомство с вами — редкое удовольствие. Рада видеть вас здесь, Сабрина. Надеюсь, вам понравится мой брат. Я рада видеть и тебя, Слоан, живым и невредимым.
    Она грациозно повернулась и набросила на плечи плащ. Спустя минуту за ней закрылась входная дверь.
    — Почему я не додумался запереть дверь на засов? — пробормотал Слоан.
    — А я никак не пойму, как можно входить без стука туда, где тебя не ждут! — сердито выпалила Сабрина.
    — Слоан уставился на нее, скрипя зубами.
    — Похоже, твое недоумение стало для нее сюрпризом. Неужели ты не ждал ее? — притворно удивленным голосом спросила Сабрина.
    — Не мели чепухи, Сабрина…
    — Нет, ты вспомни: она вошла к тебе без спросу и без стука!
    — Сабрина, у меня есть прошлое. Об этом ты знала с самого начала.
    Сабрина не понимала, что вызвало в ней такую жгучую боль. От женщины, которая только что побывала здесь, следовало ждать неприятностей.
    — Причем недавнее прошлое, — уточнила она.
    — Теперь я женат.
    — Но ведь ты вернулся сюда…
    — Я распорядился, чтобы Рэли приготовил жилье к приезду моей жены; самому мне пришлось почти сразу покинуть форт. Я не могу извиняться за все, что произошло в моей жизни до женитьбы.
    — Но эта женщина…
    — Если Марлен не знала, что я женился и привез домой жену, значит, она единственная из обитательниц форта, до которой еще не дошла эта новость.
    — Должно быть, она верная… подруга.
    — Она мне вовсе не подруга. Просто давняя знакомая.
    — Знакомая?!
    — Ты намерена продолжать спор всю ночь? — осведомился Слоан, встав перед ней у камина.
    — Я не спорю, просто сопоставляю факты. Я обращаю на них твое внимание затем, чтобы ты понял: наш брак — нелепая и смехотворная ошибка, — заявила Сабрина, яростно раздирая щеткой спутанные волосы. Она старалась не смотреть на Слоана, не поднимая взгляд выше его живота, и злилась, так как не могла побороть желания прикоснуться к нему.
    — Насколько мне известно, наш брак состоялся, а ты пытаешься устроить скандал из-за пустяка.
    — Из-за пустяка? — Сабрина вскочила, ухитрившись не дотронуться до Слоана, и отвернулась. — У меня нет ни малейшего желания устраивать скандалы, — ледяным голосом известила она мужа. — Я не прочь немного побыть одна. Должно быть, ты соскучился по друзьям и ждешь возможности провести вечер с ними.
    Она направилась в спальню — не слишком медленно, но и не слишком быстро, стараясь держаться невозмутимо и величественно.
    Слоан догнал ее в дверях, поймал за плечо и заставил повернуться.
    — Да, у меня есть прошлое. Но будь я проклят, если позволю ему помешать моему будущему!
    — Отпусти меня, Слоан! Как ты смеешь так обращаться со мной!
    — Я женился на тебе. Мне нужны жена и дети.
    — Не сегодня.
    — Нет, именно сегодня! — отрезал он.
    — Слоан, даже если ты решил обзавестись семьей, это не значит, что я пришла к тому же решению. Позволь напомнить тебе еще раз: на свете есть немало других женщин, готовых с радостью разделить твою судьбу!
    Слоан смотрел на нее в упор, его губы медленно разъезжались в улыбке. Глаза поблескивали, но Сабрина не понимала, что вызвало этот блеск — удовольствие или ярость.
    — Мне не нужны другие женщины. Мне нужна ты.
    — Только потому, что ты женился на мне.
    — Да, ты — моя жена.
    — Но я…
    — Я благодарен тебе за бесконечный поток нежных слов, за каждую ласку, которую ты даришь мне.
    — Слоан, прекрати издеваться!..
    Не договорив, она ахнула: пол ушел у нее из-под ног, она повалилась на кровать. Слоан придавил ее всем телом, вжимая в мягкий матрас. Сабрина почувствовала себя беспомощной. Обхватив ладонями ее голову, Слоан уставился ей в глаза.
    — Мы женаты. Мне нравится пламя, которое постепенно разгорается в тебе, хотя ты всеми силами пытаешься потушить его. Ты нужна мне потому, что стала для меня наваждением. Нет, я с тобой не расстанусь.
    — Неужели ты демонстрируешь такую пылкую страсть каждой любовнице? — прошептала она, раздраженная муками ревности.
    — Я никогда не испытывал такой страсти. И кроме того, можешь быть уверена: в этой постели никогда не было моих любовниц.
    Сабрина закрыла глаза, желая поверить ему. Сила собственных чувств вызвала у нее прилив негодования. Она злилась на себя, потому что, к собственному стыду, поняла, что действительно хочет жить здесь, спать рядом с ним.
    Он не коснулся ее губ.
    Она почувствовала, как его губы прижались к бьющейся жилке на шее, а руки распахнули пеньюар. Она лежала неподвижно, изо всех сил борясь с желанием.
    Полотенце соскользнуло с его бедер. Сабрина ощутила грубоватую кожу его ног, давление чресел. Он приоткрыл губы, лаская ее тело.
    Сабрина не осмеливалась дышать.
    Его пальцы пробежали по ее груди, бедрам, ногам. Она не открывала глаз, сохраняя неподвижность. Он сознался в своем прошлом, это прошлое вторглось в их настоящее, и Сабрина не могла притворяться, что не чувствует злости и боли. Да и как она могла поверить человеку, который женился на ней лишь потому, что она ждала от него ребенка?
    Слоан провел языком по ее груди, дразня сосок. В это время пальцы продолжали путешествовать по ее телу. Он покрывал поцелуями грудь и живот. Прикусив губу, Сабрина лежала неподвижно, крепко зажмурив глаза. Ладонь Слоана легла на ее живот, медленно двинулась вниз… Сабрина раздвинула ноги и внутренне сжалась, но…
    Слоан принялся целовать ее колено, икру, щиколотку, осыпая легчайшими прикосновениями пальцев внутреннюю поверхность бедра. За пальцами последовали губы. Сабрина напряглась, ощущая жжение в глубине чресел, пока наконец пламя его ласки не обрушилось на нее, отняв волю.
    Протестующим жестом Сабрина запустила пальцы в волосы Слоана, провела по его плечам, но не издала ни звука, извиваясь в диком желании, смешанном с отчаянием.
    Он запечатал ей рот поцелуем в бешеном и сладком порыве, под стать ускоренному ритму движений. Сабрина сжимала его плечи, поглаживала спину, касалась рук.
    Одновременно она и удерживала, и отталкивала его, и льнула к нему всем телом.
    Ей хотелось приглушить безумное пламя, сжигающее ее, и вместе с тем она жаждала продолжения, мечтала достичь ошеломляющей вершины. Сабрина и не подозревала о существовании таких ощущений…
    Несмотря на все старания сдержаться, она вскрикнула и забилась в экстазе. Ее судорожная дрожь вызвала яростный взрыв, и Слоан излился в нее, словно омывая солнечным сиянием.
    Осторожным движением руки он отвел волосы с ее лба, заглядывая в глаза. Их губы соприкоснулись, в темных глубинах его глаз отразилась нежность. С замиранием сердца Сабрина ждала ласковых слов утешений или обещаний.
    — Ты невероятно упряма, — произнес он. — Но я благодарен Богу за то, что… под толщей льда бушует пламя.
    Сабрина нахмурилась, а он тихо засмеялся. Этот смех привел Сабрину в ярость. В порыве бешенства она ударила кулаками Слоана в грудь, но лишь позабавила его.
    — Неужели я оскорбил тебя? — иронично поинтересовался он.
    — Да, это оскорбительно — чувствовать себя игрушкой для твоей забавы, ублюдок! — выпалила она. Неловкий удар ее ладони угодил в челюсть Слоана, и на миг Сабрина сжалась, ожидая возмездия.
    Он только потер челюсть, словно удивляясь ее силе и быстро усваивая урок.
    Насмешка в его глазах угасла.
    — Такой уж я человек, — серьезно произнес он.
    Он поднялся, забыв про сброшенное полотенце. Не оглядываясь, Слоан снял с вешалки у постели синий шерстяной халат, завернулся в него и направился в другую комнату.
    — Слоан! — Сабрина изумилась, услышав собственный возглас. Он повернулся. — Прости.
    — За удар?
    — Нет, ты заслужил его. Прости за то, что я сказала. Он еле заметно улыбнулся и склонил голову.
    — Мне тоже очень жаль, — серьезно отозвался он. Сабрина села на постели, покусывая нижнюю губу и удивляясь нелепому чувству опустошенности. Он сожалел, но о чем? О том, что родился полукровкой? О том, что предался с ней любви? Или о поспешном браке?
    Сабрина легла, уткнувшись лицом в подушку. Неожиданно слезы начали жечь ей глаза. Она перестала понимать себя, не знала, чего хочет.
    Но в эту минуту ей недоставало только одного — тепла Слоана.
    Это тепло она ощущала совсем недавно, но оттолкнула его. Теперь он вправе искать утешения на стороне.
    Сабрина напоминала себе, что мечтает о разводе и возвращении на Восток. Ей хотелось смеяться и танцевать, чувствовать себя беззаботной, бывать на балах, поступать как вздумается. Ее вовсе не прельщала жизнь среди военных и индейцев. Она боялась… за Слоана.
    Закрыв глаза, она вытянулась на постели. Гордость не позволила ей встать и подойти к мужу.
    Сидя за столом, Слоан сложил ладони в молитвенном жесте и коснулся пальцами подбородка.
    Он должен был отпустить ее, но не мог.
    Он мог вернуться к ней, мог прикоснуться.
    А может, он обманывал себя? Может, Сабрина будет вечно желать свободы? И каждый раз ему придется овладевать ею силой?
    Слоан провел ладонью по волосам, ощутив небывалую усталость.
    Только не это! Он просто не мог с ней расстаться. Еще не время!
    Отмахнувшись от тягостных раздумий, Слоан вернулся к разбору почты. Тревога, вызванная известиями из одного письма, вновь охватила его.

Глава 12

    На закате в дверь постучали. Открыв ее, Сабрина увидела, что снегопад прекратился.
    — Добрый вечер, миссис Трелони. Я Сисси. Мы познакомились в доме вашей сестры, на вечеринке.
    Сабрина сразу вспомнила Сисси — жеманную, вечно хихикающую особу. Несмотря на недовольство, Сабрина любезно улыбнулась:
    — Прошу вас, входите.
    — Нет, я пришла за вами. Надеюсь, вы не откажетесь присоединиться к нам, пока мужчины играют в войну и возятся с картами? Мэгги Кэлхун, сестра Тома и полковника Кастера, задумала чудесный ужин. Мы выпьем хереса и поболтаем. Будем надеяться, наши кавалеры подоспеют прежде, чем жареные фазаны остынут!
    — Это очень любезно с вашей стороны, но…
    — О, не отказывайтесь! — перебила Сисси. — Прошу вас, пойдемте со мной! Конечно, все мы любим посплетничать, но нас связывают прочные узы. У всех нас одна беда: провожая своих мужчин, мы не в состоянии предсказать, вернутся они домой или нет. Быть женой или сестрой офицера нелегко. Мы вовсе не так вульгарны, как может показаться, честное слово. — Она вдруг усмехнулась. — И потом, вряд ли мы станем сплетничать о вас в вашем присутствии!
    — Это верно.
    Сабрина невольно улыбнулась, вспомнив о том, что давно отказалась от привычки горевать и жалеть себя. Она взяла себе за правило идти прямо по жизни, невзирая на препятствия.
    И кроме того, если среди обитательниц форта у нее есть недруги, надо знать их в лицо.
    — Спасибо вам за приглашение. Я иду с вами, только наброшу плащ и, пожалуй, оставлю записку майору Трелони…
    — Не беспокойтесь, он поймет, где вас искать.
    По пути Сисси указывала Сабрине на строения форта и объясняла, для чего они предназначены.
    — Разумеется, офицерам отведено лучшее жилье. Правда, казармы выглядят грубовато, их не сравнить с особняками Востока, но…
    — Меня вполне устраивает жилье Слоана, — поспешно заверила спутницу Сабрина.
    — Я очень рада, — откликнулась Сисси. — Надеюсь, здесь вы будете счастливы.
    — Признаюсь, я привыкла к иной жизни, — пробормотала Сабрина и сухо добавила: — Зато здесь мне довелось познакомиться с очень необычными людьми.
    — Не знаю, кого вы имеете в виду, но, полагаю, таковыми мы становимся по воле обстоятельств. Так что не судите нас слишком строго, — добавила она. — Мы ведем странную, ни на что не похожую жизнь. — Сисси испытующе вгляделась в лицо Сабрины и вспыхнула, получив ответный взгляд. — Должно быть, он мгновенно влюбился в вас до умопомрачения, — с завистливым вздохом заключила она.
    — О ком вы говорите?
    — О майоре Трелони. Простите, но все мы изумились, узнав о его женитьбе. Он так долго выбирал… Майор иногда бывает обворожительным, а иногда — донельзя сухим и отчужденным. Признаюсь, все мы мечтали о нем. Какое неприличное признание! Вы, должно быть, слушаете меня и ужасаетесь. Ну вот я опять разболталась! Простите еще раз. Мы рады видеть вас здесь и очень рады за майора. Вот мы и пришли, следуйте за мной. — Она взбежала по деревянному крыльцу на веранду одного из домов, коротко постучала в дверь и распахнула ее. Сабрина вошла следом. Порыв ветра захлопнул за ними дверь.
    — Я привела миссис Трелони! — радостно объявила Сисси.
    Сабрина быстро оглядела присутствующих дам. Вначале Сисси подвела ее к высокой, крепко сбитой, но привлекательной Маргарет Кэлхун, которую все звали Мэгги, — сестре Джорджа и Тома Кестеров и жене лейтенанта Джеймса Кэлхуна. Затем Сисси познакомила Сабрину с Сарой, женой священника, и Джин, робкой женой капитана Дженкинса, и, наконец, подозвала двух дам, с которыми Сабрина уже была знакома, — Нору и Луэллу. К удивлению Сабрины, Луэлла первой подала ей руку, деловито произнеся:
    — Мне придется извиниться перед вами. Живя на границе, волей-неволей ожесточаешься и привыкаешь сплетничать.
    — Вы ни в чем не виноваты: ваше любопытство вполне естественно, — заверила ее Сабрина, охотно поддерживая попытку примирения.
    Сисси обменялась с Луэллой многозначительными взглядами, словно Сабрина была сообразительной ученицей, правильно ответившей на трудный вопрос.
    — Вот и хорошо! Теперь, когда все недоразумения разрешились, мы непременно подружимся, — пообещала Нора, откладывая вязанье и подводя Сабрину к кушетке перед печкой. — Миссис Трелони, не будете ли вы так любезны рассказать нам, что произошло с сенатором Дилманом?
    Сабрина опешила, но вовремя вспомнила, что смерть отчима вызвала шумный скандал. Внезапно она поняла, что скандал мог дурно отразиться на ее собственной репутации. Несмотря на то что они со Скайлар унаследовали большое состояние, они могли стать отверженными в кругу добропорядочных семей, хотя ни в чем и не провинились. Любой мужчина или женщина может пасть жертвой скандала или предубеждения независимо от своей вины.
    Похоже, многие сочли бы ее неподходящей партией.
    Несмотря на прямолинейность новых знакомых, Сабрина улыбнулась. Такая откровенность импонировала ей. Она была не прочь о чем-нибудь поболтать, но не желала слышать пересуды за спиной.
    — Боюсь, мой рассказ получится невеселым, — предупредила она, усаживаясь.
    Мэгги Кэлхун подала ей чашку чая, и Сабрина коротко поблагодарила ее.
    — Мы хотели бы услышать его во всех подробностях, — заметила Луэлла.
    — Как вам будет угодно. Итак, когда я была еще ребенком, мой отец считал Брэда Дилмана своим лучшим другом, — начала Сабрина. — Мы всецело доверяли Дилману. Затем брат моего отца попал в беду и вернулся в Виргинию. Отец пытался помочь ему… но потом мы узнали от Дилмана, что конфедераты, к которым примкнул наш дядя, напали на нашего отца. Однако моя сестра успела поговорить с отцом перед смертью, и он предостерег ге, а потом она увидела, как Брэд Дилман чистит нож…

    — Тот самый нож, которым Дилман зарезал вашего несчастного отца! — воскликнула жена Тома, прижав ладонь к сердцу.
    — Да, тот самый нож, — подтвердила Сабрина.
    — Какой ужас! — простонала Джин.
    — Кошмар! Разумеется, сестра вам обо всем рассказала…
    — Она пыталась поведать истину всему миру, но ей никто не верил. Мама была убита горем, а Дилман старательно утешал ее, по-моему, он был бесподобным актером. — Сабрина развела руками. — Мама сочла, что мы с сестрой несправедливы к Брэду Дилману. Думая, что мы не можем примириться со смертью отца, она старалась быть с нами терпеливой, но твердой. В конце концов она вышла замуж за Брэда Дилмана.
    — О Господи! — ахнула Сара. — Но в конце концов Бог наказал виновного, правда?
    Сабрина улыбнулась. Сара была совсем юной, свои волосы, цветом напоминавшие песок, она заплетала в две короткие косицы, но, несмотря на ребячливый вид, эта женщина казалась непоколебимой в своих убеждениях. Как странно! Совсем недавно эти дамы кипели злобой, сплетничая о ней, а теперь явно стремились подружиться. Сабрина поняла, что ей предстоит еще многому научиться. Вероятно, разумнее всего принять предложенную дружбу.
    Особенно теперь, когда она так отчаянно нуждалась в помощи и поддержке.
    Внезапно дверь вновь распахнулась, и в комнату ворвалась Марлен Ховард, сбрасывая на ходу плащ и топоча ногами, чтобы согреться.
    — Какая холодная нынче выдалась зима! — выпалила она. — Нора, дорогая, плесни мне хереса, иначе я умру от стужи! Жаль, что нам, как мужчинам, нельзя непрерывно хлестать виски, курить сигары, чтобы согреться!
    — Вот херес, — произнесла Нора.
    — Входи и садись, Марлен. Миссис Трелони рассказывает удивительную историю.
    — А, миссис Трелони! — Марлен Ховард наконец-то заметила Сабрину и двинулась к ней с распростертыми объятиями. Сабрина поднялась ей навстречу и улыбнулась. — Добро пожаловать в наш кружок! — произнесла Марлен, насмешливо поблескивая глазами. — Удивительную историю, говорите? Жду с нетерпением!
    — О сенаторе Дилмане, — предупредила ее Сара.
    — Разумеется! — подхватила Марлей, жадно глотнула хереса и грациозно присела рядом с Сабриной. — Видите ли, мой покойный муж был конгрессменом. Мне доводилось встречаться с сенатором. Он производил впечатление чрезвычайно обаятельного мужчины, умного, проницательного… Боюсь, многие до сих пор считают вас с сестрой неблагодарными падчерицами!
    Последние слова Марлен произнесла с оттенком печали, словно досадуя на то, как легко ввести людей в заблуждение, но Сабрина почувствовала замаскированную шпильку.
    Она принужденно улыбнулась:
    — Слава Богу, злодеянию этого человека нашлись свидетели!
    — Но вы недорассказали! — вмешалась Сара, и Сабрина перевела на нее благодарный взгляд. Сара производила впечатление добропорядочной супруги священника, но, судя по всему, обожала скандальные истории.
    — Мы вели самую обычную жизнь, — продолжала Сабрина, — а потом мамы не стало.
    — Бедняжка! — сладко протянула Марлен.
    На миг Сабрина опустила ресницы, сдерживая досаду и тщательно обдумывая следующие слова. Она была не прочь поболтать с новыми знакомыми, но посвящать их в подробности личной жизни своей сестры не входило в ее намерения.
    — Дальше все было очень просто. Дилман попал в беду и обвинил во всем Скайлар. Она познакомилась с Ястребом, вышла за него замуж и уехала, а я ухаживала за Дилманом, пока Скайлар не устроилась на новом месте и не послала за мной. — Сабрина взглянула на Марлен в упор. — Дилман не желал отпускать меня: он стремился распоряжаться состоянием семьи. Кроме того, он замыслил убить Скайлар — прежде всего за то, что та знала, кто настоящий убийца нашего отца. Сначала он пытался нанять индейцев кроу и поручить им убить Скайлар, но когда его план провалился, сам отправился в прерии, и… — Она сделала краткую паузу.
    Сисси с восторгом захлопала в ладоши.
    — Но Ястреб и Слоан выследили Дилмана, верно? Как романтично! Там вы и познакомились со Слоаном! Он стал вашим спасителем, словно рыцарь на белом коне…
    — Сиу на вороном жеребце по кличке Томас, — сухо поправила Марлен.
    Но Сисси не слушала ее, предпочитая самостоятельно домысливать подробности:
    — Разумеется, Слоан был вместе с Ястребом. Он спас вас от неминуемой гибели!
    — И стоило ему только взглянуть на вас, — подхватила Сара, прижав ладонь к сердцу, — как он потерял голову от любви!
    — Да, да! — подтвердила Сисси. — Волк-одиночка бросился спасать родственницу друга, увидел попавшую в беду красавицу, и в его сердце вспыхнула неугасимая любовь!
    — Что-то этот рыцарь не похож на нашего Слоана, — негромко заметила Марлен. — Что же случилось на самом деле, миссис Трелони?
    Сабрина ответила ей вызывающим взглядом.
    — Видите ли… — начала она, сделала паузу и любезно улыбнулась. — Слоан действительно пришел мне на помощь. Он был очарователен: белый рыцарь, победивший дракона! — добавила она, обращаясь к Сисси и Саре. — Моя сестра с Ястребом отправились в Шотландию, я последовала за ними. Слоан решил, что Ястребу понадобится его помощь…
    — О Господи! Он отправился за вами! — ахнула Сара. «Едва ли», — мысленно усомнилась Сабрина, но не стала высказывать свои сомнения вслух в присутствии Марлен.
    — В Шотландии мы решили пожениться, — продолжала она, опустив ресницы и таинственно улыбаясь. — Это случилось внезапно, но мы поняли, что иного выхода у нас нет.
    — А затем молодой супруг покинул вас в Шотландии, торопясь вернуться на родину. Как странно! — вкрадчиво проговорила Марлен.
    — Вы же знаете Слоана, — пожала плечами Сабрина. — Он считал, что долг призывает его на родину: положение сиу осложнилось, и это тревожило его.
    — Среди оседлых индейских племен у него есть родные и друзья, — заметила Марлен. — Но с враждебными племенами мы ведем войну, и с этим ему придется смириться Он давно служит в армии и должен понимать: если он забудет об осторожности, его обвинят в сговоре с индейцами, заподозрив, что Слоан искажает в отчетах численность противника и его перемещения. Если он по-прежнему будет сочувствовать враждебным индейцам, его отдадут под трибунал!
    — Он не способен на бесчестный поступок, — сердито возразила Сабрина, ошеломленная неожиданным обвинением.
    — Очень жаль, милочка. Вы родом с Востока, для вас все происходящее в новинку, вы слабо разбираетесь в нем и, боюсь, можете осложнить положение мужа, если не возьмете дело в свои руки! — заявила Марлен. — Нора, дорогая, подлей мне еще хереса. Продолжайте, миссис Трелони. Итак, внезапная вспышка любви заставила вас пожениться в Шотландии, потом ваш супруг вернулся домой… и нашел вас: где же, позвольте узнать?
    Марлен так настойчиво требовала ответа, что Сабрина не услышала стука в дверь. Но прежде чем Сабрина успела открыть рот, Сисси пришла к ней на помощь:
    — Конечно, в доме сестры, Марлен!
    — Прошу прощения: кажется, в дверь стучат, — вмешалась Нора и встала.
    Марлен смотрела на Сабрину не отрываясь. Она иронично улыбалась.
    — А, понятно! Вы вернулись из Шотландии, но решили избегать армейской жизни как можно дольше! Стыдитесь, миссис Трелони!
    Сабрина почувствовала, что напряженная улыбка начинает сползать с ее лица.
    — Какая разница, где я ждала Слоана? — мягко возразила она. — Мой дом там, где живет мой муж, и больше нигде.
    — Как… трогательно, милочка! — пропела Марлен.
    — Действительно! — внезапно послышался приятный тенор. Сабрина оглянулась и увидела молодого русоволосого человека в очках. На его лице сияла широкая улыбка. Он подошел поближе, мимоходом ласково коснувшись волос Сары, и представился Сабрине, обменявшись с ней крепким рукопожатием: — Дэвид Андерсон, муж Сары. Добро пожаловать к нам, миссис Трелони. Мы имели удовольствие познакомиться с вашей сестрой. Вы так же прекрасны, как и она, — конечно, по-своему.
    — Благодарю, — улыбнулась Сабрина.
    — О, она чудо! — воодушевленно воскликнула Сара, становясь рядом с мужем и сжимая его руку. — Все это так романтично! Сабрина только что рассказала нам, как Слоан спас ее, безумно влюбился и поспешил сделать предложение! — добавила она.
    — Ты слышал, Слоан? — с усмешкой произнес Дэвид. — О, если бы моя жена с таким воодушевлением рассказывала обо мне!
    — Ты несправедлив! — упрекнула его Сара. — Я не устаю повторять, что тебя мне послали Небеса!
    Сабрина слушала беседу Андерсонов вполуха: повернувшись к двери, она увидела стоящего на пороге Слоана.
    Он возвышался на расстоянии десяти футов от нее, смуглый, обаятельный и молчаливый, с изогнутыми в легкой улыбке губами. Наконец он подошел к кушетке, на которой сидела Сабрина, и от неожиданности она вскочила. Чувствуя, что Марлен Ховард пристально следит за каждым ее движением, Сабрина вспыхнула.
    Слоан взял ее за руку. В его глазах плясали насмешливые огоньки.
    — Значит, ты рассказала им, что мы безумно влюблены друг в друга? — спросил он, притягивая Сабрину к себе и целуя ее.
    Поцелуй не был небрежным: из уважения к собравшимся Слоан вскоре отпустил жену, но не преминул выказать нежность к ней.
    — По правде говоря, я не знала, что сказать, — пробормотала она в ответ.
    Слоан ни разу не взглянул на Марлен, которая, очевидно, вознамерилась вытянуть из Сабрины правду, словно не верила, что в нее можно влюбиться.
    Неожиданно Сабрина преисполнилась благодарности, увидев, что в присутствии других женщин Слоан ведет себя, как и подобает влюбленному мужу. Улыбка, которой он одарил ее, была чуточку насмешливой, обаятельной и чувственной. Его смех прозвучал хрипловато, и Сабрина вдруг поняла, почему Скайлар всегда считала Слоана верным другом и почему он с такой легкостью интриговал женщин форта. В нем чувствовалось нечто неуловимое. Он казался воплощением силы и ума, воли, обаяния. И, разумеется, имел внушительный вид, словно смешение крови двух народов добавило ему привлекательности.
    Сабрине вдруг захотелось оттолкнуть его: она пугалась собственных чувств.
    Слоан повернулся к присутствующим:
    — Не знаю, что вам рассказала Сабрина, но поскольку и меня непрестанно донимают расспросами, полагаю, вам следует узнать, что произошло. Наше знакомство было более чем необычным, я бы даже сказал, неожиданным… Бедняжка буквально бросилась ко мне в объятия. — Он вновь усмехнулся, в его глазах блеснуло лукавство. Сабрина внутренне содрогнулась. Господи, неужели он вознамерился поведать им правду?
    — Не тяни, Слоан! — пропела Марлен.
    Слоан присел на кушетку и привлек к себе Сабрину. Она ждала, сгорая от беспокойства.
    Их рассказы и вправду могли отличаться друг от друга.
    — Когда она впервые вошла в мою жизнь… — начал Слоан, не сводя глаз с Сабрины, — она сидела в фургоне, который преследовали индейцы, нанятые сенатором Дилманом. Мы с Ястребом бросились на помощь. Естественно, увидев нас, она поначалу перепугалась еще сильнее. Правда, я был в мундире, но откуда ей было знать, что я не убил какого-нибудь кавалериста и не снял с него одежду? Поэтому мне пришлось спасать ее, невзирая на отчаянное сопротивление. Разумеется, этим дело не кончилось. К счастью, сенатор был убит. Но когда между нами с Сабриной возникли более доверительные и близкие отношения, она вдруг отправилась в Шотландию вместе с Ястребом и Скайлар. И мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.
    — О, какая прелесть! — воскликнула Сисси.
    — В самом деле, — сухо подтвердила Марлен. Сабрина опустила глаза.
    — Ну и ну! — подхватил недавно пришедший Том Кастер. — Вот так история! Почему бы нам не выпить за молодоженов? "
    Слоан расплылся в улыбке, принял бокал виски от Тома и встал. К тому времени в комнате появилось еще несколько мужчин, и Сабрина вместе с остальными женщинами удалилась на кухню помогать готовить ужин.
    Мужчины расположились в креслах и на диванах, с которых только что поднялись дамы. Прислушиваясь к обрывкам мужских разговоров, Сабрина поняла: то, что случилось в отсутствие Слоана, не радовало его. Она слышала, как он спорил с одним из мужчин, убеждая его, что зимняя кампания против сиу опасна. Кажется, собеседником Слоана был капитан Дженкинс, муж стеснительной Джин.
    — Признайся, Слоан, — настаивал Дженкинс, — тебе не по душе любая кампания против индейцев. Ты готов оправдать зверства этих дикарей!
    Ставя на стол супницу, Сабрина поняла, что капитан злится, а Слоан с трудом сдерживает гнев. Взглянув в лицо мужа, она изумилась, увидев, каким каменно-твердым оно стало.
    — Я никогда не оправдываю жестокость с чьей бы то ни было стороны, — возразил Слоан. — Дело в том, что для большинства белых договоренности с индейцами — пустой звук. По их мнению, сиу не имеют тех прав, которые гарантированы белым.
    — Ты забываешь о массовых убийствах…
    — В 1868 году, во время Уошитской кампании, солдатам приказали убить всех воинов из лагеря шайенов, уничтожить жилища, взять в плен женщин и детей. Если верить газетам, было убито сто три воина-индейца. А по подсчетам шайенов, погибло всего одиннадцать воинов — остальными погибшими были женщины, дети и старики.
    — Вот именно, по подсчетам шайенов! — хмыкнул Дженкинс.
    Слоан продолжал, пропустив его слова мимо ушей:
    — Согласно договору, подписанному правительством и сиу, горы Блэк-Хилс принадлежат индейцам. Можешь говорить что угодно, но тебе известно: во время нападений на лагеря индейцев погибают прежде всего ни в чем не повинные женщины, дети и старики. Так как же ты можешь утверждать…
    — А индейцы во время нападений убивают все, что движется! — перебил Дженкинс. — Вспомни резню Феттермана!
    — Феттерман преподал нам урок, который мы должны накрепко запомнить. Его подчиненные знали, что численный перевес на стороне индейцев и что Феттерману никто не приказывал преследовать противника. Но этот хвастун заявлял, что способен победить враждебные племена с отрядом в восемьдесят человек. Как ни странно, погибло всего восемьдесят солдат из его отряда. Но даже его смерть не осталась без последствий: белые с Востока потребовали от правительства военных действий против враждебных племен — попросту говоря, потребовали истребить их.
    — Значит, ты защищаешь сиу и воинов их племени! Слоан развел руками:
    — Всем известный Джордж Армстронг Кастер прославился победами в сражениях с индейцами, а я собственными ушами слышал его заявление, что он понимает, почему индейцы предпочитают враждовать с нами, не веря правительству обманщиков и взяточников.
    — Черт побери, стало быть, ты заодно с ними… Слоан глубоко вздохнул и подался вперед:
    — Будь я заодно с индейцами, я бы жил в прериях. Бог свидетель, я пытаюсь всего лишь поддерживать мир и спасать пленников, когда это в моих силах! Никто не сражался отчаяннее Красного Облака, но, побывав в Вашингтоне, он наконец поверил мне и понял, что нашествие белых на Запад никогда не прекратится. Конфликт между белыми и индейцами подходит к концу — это очевидно. Тысячи фермеров, рудокопов, авантюристов, поселенцев, эмигрантов будут прибывать на Запад, и в конце концов все индейские племена, все сиу будут вынуждены покинуть прерии и поселиться в правительственных резервациях. Справедливо ли это? Нет. Но можно ли сказать, что перед нами вопиющая несправедливость? Кому судить? Ри и кроу охотно соглашались воевать на нашей стороне против сиу, поскольку сиу вытеснили их из охотничьих угодий. Речь идет только о численности, Дженкинс. Все больше белых будут вытеснять сиу на Запад. Сиу больше, чем кроу, поэтому кроу придется еще тяжелее. В конце концов процесс завершится по тем же причинам, по которым северяне выиграли гражданскую войну. У нас были солдаты и оружие, а у южан — нет.
    — Майор, неужели вы сторонник проклятого Джона Ребса? — выпалил Дженкинс.
    — Наш разговор становится абсурдным. Вам известно, что я сражался на стороне северян, Дженкинс, но будь я проклят, если мне доставляло удовольствие убивать друзей с Юга, учителей и однокашников. Будь я проклят, если когда-нибудь стану радоваться чужой смерти!
    — Майор Трелони, судя по вашим словам, вы готовы предать белых!
    — Ллойд! — чуть слышно воскликнула Джин Дженкинс, предостерегающим жестом взяв мужа за руку.
    — Не вмешивайся, Джин! — оборвал ее муж, стряхнув руку с силой, которая удивила и испугала Сабрину.
    — Капитан! — вступила в спор Марлен. — Всем нам прекрасно известно, что майор не способен на предательство!
    Сабрина не поняла, почему заступничество Марлен так разозлило ее. В ней вспыхнули собственнические чувства и стремление бороться. Она мгновенно ринулась в атаку:
    — Капитан Дженкинс, признаюсь, многочисленные известия о нападениях сиу пугают меня. К счастью, личного опыта у меня маловато, но моя сестра довольно долго жила среди сиу и узнала, что существуют разные точки зрения на этот конфликт! Разумеется, досадно сознавать, что многим людям он может стоить жизни!
    — Дамы, дамы! — встревоженно воскликнул Слоан. — Благодарю вас обеих, но уверяю: я способен постоять за себя. А теперь прошу меня простить: боюсь, остаться на ужин я не смогу.
    Дженкинс с трудом сглотнул.
    — Сэр, прошу простить мне эту вспышку, особенно в присутствии дам. Оставайтесь, майор, если вам угодно, я уйду.
    Слоан покачал головой и сухо улыбнулся:
    — Капитан Дженкинс, я принимаю ваши извинения. Но на душе у меня неспокойно, поэтому я не прочь пройтись.
    Он направился к двери, по пути снял с вешалки шинель и набросил ее на плечи. Сабрина шагнула следом, уверенная, что он позовет ее с собой.
    Но Слоан остановил Сабрину, едва та потянулась за плащом.
    — Останься, поужинай со всеми, дорогая. Надеюсь, преподобный Андерсон не откажется проводить тебя домой. Тебе незачем сидеть в одиночестве только потому, что меня гложет беспокойство. — Он мимоходом коснулся ее губ. Сабрина была вынуждена признать, что Слоан ведет себя на редкость учтиво. Но видеть ее рядом он не хотел. Сабрина надеялась, что остальные этого не заметили.
    Слоан шагнул через порог и закрыл за собой дверь.
    — Дженкинс! — раздраженно выпалил Том Кастер, едва Слоан ушел, и смущенно взглянул на Сабрину.
    — Я сожалею о своем поступке, я извинился, — запальчиво заговорил Дженкинс. — Но я белый человек и не могу видеть, как чертовы сиу убивают белых! Война с индейцами неизбежна. Крук уже ведет счет победам — должно быть, именно это тревожит майора. Он наверняка получил письма от Шермана, Шеридана и Терри с требованиями предоставить сведения о враждебных племенах немедленно — переговоры окончены. Сожалею, если оскорбил майора Трелони, но я бы предпочел, чтобы погибали сиу, а не белые. Тут уж ничего не поделаешь. — Он неловко повернулся к Сабрине. — Прошу меня простить, миссис Трелони. Мой поступок тем более возмутителен, что сегодня среди нас присутствуете вы.
    — Множество военных считают, что политики несправедливо обошлись с сиу, — заговорила Марлен прежде, чем Сабрина успела ответить. — Но военные обязаны подчиняться приказам и воевать с любым противником, даже если эта война вызывает у них недовольство. Признайтесь, джентльмены, каждый из вас втайне мечтает о славе в войне с индейцами!
    Дженкинс стиснул зубы, но ответил сдержанно и спокойно:
    — Да, все мы жаждем славы. Вы не ошиблись. Большинству солдат не терпится ввязаться в войну. Индейские племена остаются враждебными, и война — единственный способ предотвратить гибель наших белых братьев!
    — Что ж, сэр, радуйтесь: война неизбежна, — пожала плечами Марлен и поднялась, скрывая зевок. — Пожалуй, сегодня я откажусь от ужина. Уже слишком поздно. Доброго вечера всем вам!
    — Мы так старались! — с несчастным видом воскликнула Сара. — А ужинать никто не хочет!
    — А я не прочь перекусить, — неожиданно заявила Сабрина. Она солгала: ей не терпелось уйти, но она просто не могла обидеть бедняжку Мэгги, которая так старательно готовилась к сегодняшнему вечеру. — Запах восхитительный! Я готова приступить к еде немедленно, если кто-нибудь составит мне компанию! — Повернувшись, она направилась в кухню за блюдом мяса. Джин поспешно присоединилась к ней, чуть позднее их догнала Луэлла.
    Марлен набросила плащ и перед уходом одарила Сабрину двусмысленной улыбкой.
    Вероятно, она собиралась догнать Слоана, надеясь, что тот ей обрадуется: еще бы, ведь он отказался от общества жены!
    Но Сабрина не желала об этом думать.
    Пока перед ней стояла одна-единственная задача: завязать дружбу с соседями по форту.

Глава 13

    Завязалась легкая, беспечная беседа, присутствующие изо всех сил старались быть вежливыми, но держались настороженно. Капитан Дженкинс рассказывал о своих проказах во время учебы в Вест-Пойнте, а Дэвид Андерсон насмешил всю компанию, поведав о своем путешествии на Запад. Сабрина внимательно слушала, делая вид, что чувствует себя совершенно непринужденно и ни о чем не тревожится.
    Но несмотря на общее веселье, улыбка Дженкинса оставалась натянутой. Особенно заметным его напряжение стало, когда жена положила ему в тарелку картофельного пюре: Дженкинс в буквальном смысле слова рявкнул на нее, обдав леденящим взглядом.
    Сабрина уверяла себя, что этот человек кажется ей грубым и враждебным лишь потому, что завел неуместный спор со Слоаном. Дженкинс не вызывал у нее симпатии — в отличие от тихой и милой Джин, напоминавшей робкую голубку.
    Наконец ужин закончился, посуда была вымыта, высушена и расставлена в шкафах.
    Преподобный Андерсон и его юная жена проводили Сабрину домой. По дороге Сабрина поняла, что успела полюбить супругов.
    — Подожди здесь, Дэвид, — распорядилась Сара у крыльца дома Сабрины. — Я провожу миссис Трелони до двери и мигом вернусь.
    — Опять сплетни! — вздохнул Дэвид. Сара нахмурилась. — Ладно, ступай. Я подожду здесь.
    Со вздохом облегчения Сара взяла Сабрину под руку. Они поднялись на веранду, и Сара предостерегающе прошептала:
    — Этой женщине нельзя доверять.
    — О ком вы говорите? — притворно удивилась Сабрина. Сара улыбнулась:
    — Да, вам не занимать присутствия духа!
    — Не понимаю, о чем…
    — Вы все понимаете, но не бойтесь. Вы — красивая, молодая, милая и сильная женщина.
    — Насчет милой сомневаюсь, — пробормотала Сабрина.
    — Так вот, если вы хотите выжить здесь, не уподобляйтесь тростинке, сгибающейся под каждым порывом ветра. Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Очевидно, муж очень любит вас, поэтому боритесь за него!
    — Но я…
    Сара поцеловала ее в щеку и бегом вернулась к мужу, а Сабрина открыла дверь, опасаясь не найти Слоана дома.
    Но он оказался на месте.
    Он сидел за письменным столом, погрузившись в работу. Благодаря разговору за ужином Сабрина поняла, что его тревожит.
    Она тихонько прикрыла за собой дверь, уверенная, что Слоан давно услышал ее шаги. Он различал каждый шорох. И действительно, Слоан повернулся и поприветствовал ее кивком.
    — Ужин удался? — спросил он.
    — Да. Напрасно ты ушел.
    — Оставшись, я мог стать причиной ссоры. Мы с Дженкинсом давно не в ладах.
    — Многие разделяют его неприязнь к индейцам.
    — Дело не только в том, что мы с Дженкинсом расходимся во взглядах на войну с сиу, — возразил Слоан.
    — А в чем же?
    — Просто мне было необходимо уйти. Сабрина кивнула, проходя в комнату.
    — Понятно.
    — Я польщен, что ты решила встать на защиту индейцев, но я предпочитаю обороняться самостоятельно.
    Помедлив мгновение, Сабрина сдержанно напомнила:
    — За тебя вступилась не только я. Довольно долго он разглядывал ее в упор.
    — Ты говоришь о Марлен? Мне не по душе ее искаженные представления об обороне. Как я уже сказал, я предпочитаю защищаться сам, — повторил он и отвернулся. — Ложись спать, Сабрина. Должно быть, ты устала.
    Он явно спешил отделаться от нее. Сабрине стало тоскливо. Она не могла винить мужа, но сдаваться без боя не собиралась.
    — Слоан, Дженкинс — болван. Он не имел никакого права обвинять тебя.
    Он обернулся и с любопытством оглядел ее. Наконец на его губах расцвела улыбка.
    — Что ж, благодарю за доверие. Она кивнула.
    — Слоан, когда ты ушел… — Она замялась. Ей не хотелось совать нос в чужие дела или выказывать нелепую ревность. — Марлен отправилась за тобой.
    Он усмехнулся:
    — Я ее не звал.
    — Я тебя и не обвиняю.
    — Даже если Марлен вышла следом, она не догнала меня. Ты ведь об этом хотела узнать?
    — Нет, не совсем…
    — Неправда, — перебил он, и в его глазах сверкнула насмешка. — Не обращай внимания на эту женщину и не тревожься, иначе дашь ей повод для злорадства. Марлен — мастерица устраивать скандалы, но я уже говорил: мы с ней — всего лишь давние знакомые, между нами ничего нет. Я благодарен тебе за поддержку. А теперь ложись спать. Мое настроение оставляет желать лучшего, я не расположен к разговорам.
    Сабрина кивнула, с удивлением ощутив непонятную боль. Смутившись, она пробормотала:
    — Да, я устала и сейчас лягу спать. Слоан, в типи ты говорил, что твой дед прислал мне подарок. Ты не мог бы показать его мне?
    — Боюсь, он тебе не понравится, — вздохнул Слоан, поднялся и вытащил из кармана медальон на золотой цепочке. Подойдя к Сабрине, он объяснил: — Это мой портрет. Дед расстроился, узнав, что у меня нет твоего портрета. Понимаю, его подарок станет для тебя напоминанием о человеке, за которого ты не хотела выходить замуж. Этот медальон — фамильная реликвия. Моя мать носила его во время войны.
    Сабрина внимательно оглядела маленький медальон тонкой работы, с миниатюрным портретом Слоана внутри. На портрете он выглядел совсем юным. Правда, возле глаз уже намечались морщинки, но… они нравились Сабрине: она считала, что они свидетельствуют о незаурядном характере Слоана.
    — Какой чудесный подарок! Завтра же напишу генералу Трелони и поблагодарю его.
    — Он будет очень признателен.
    Окинув Сабрину продолжительным взглядом, Слоан отвернулся и направился к столу. Сабрина поняла, что ему не терпится остаться одному. Вспоминая, с какой враждебностью она восприняла их брак, Сабрина не могла винить его.
    Она ушла.
    С давних пор Сабрина привыкла уверять себя, что жаждет свободы. А теперь отчужденность Слоана причинила ей боль: Сабрина начинала привыкать к его обществу.
    Она переоделась в ночную рубашку и тщательно сложила одежду.
    Долгое время Сабрина лежала в постели и прислушивалась. Она слышала, как потрескивают в камине дрова, и плотнее куталась в одеяло.
    Наконец Сабрина закрыла глаза, мечтая погрузиться в сон. Странно: прежде ей казалось, что борьба со Слоаном будет продолжаться вечно. А теперь ей совсем не хотелось бороться.
    Ей недоставало близости Слоана.
    В конце концов она заснула. И проснулась от восхитительного ощущения тепла. Слоан!
    Он был рядом, согревая и убаюкивая ее. Его ладони скользили по ее телу, прикрытому тонкой тканью рубашки. Вероятно, он ласкал ее уже давно и постепенно разбудил. Слоан лежал сзади, покрывая обжигающими, медленными, соблазнительными поцелуями ее спину. Сабрина ощущала его пальцы на бедрах, между ног. Внезапно он резким ударом погрузился в нее, и жидкое пламя взметнулось в ней с новой силой…
    Слоан любил ее яростно и стремительно. Сабрина не успела ни возразить, ни ответить на его ласки. Очевидно, Слоан решил, что бороться с ней бесполезно, и оставил всякие попытки доказать, как легко он способен соблазнить ее.
    Но в эту минуту Сабрина ни о чем не задумывалась. Слоан обнимал ее, прижимая к себе, и она уплывала в царство сна, покачиваясь на теплых, надежных волнах.

    Спеша присоединиться к товарищам по седьмому полку, Джордж Армстронг Кастер покинул штаб-квартиру в Чикаго и отправился в форт, чтобы начать подготовку к трехстороннему наступлению на отряд враждебных сиу.
    Но рельсы занесло снегом, поезд остановился, и Кастеру пришлось телеграфировать брату, прося о помощи.
    Слоан узнал об этом утром, когда его разбудил стук в дверь. Он встал, стараясь не разбудить Сабрину, и удивился, обнаружив, какое удовольствие ему доставляет видеть ее спящей. Темные волосы жены рассыпались по подушке и одеялу, губы изогнулись в обворожительной полуулыбке. Слоан помедлил, глядя на нее и ощущая странную дрожь. Он и не подозревал, что так быстро привыкнет спать рядом с Сабриной, обнимать ее, предаваться с ней любви и просыпаться бок о бок. Он не думал, что видеть свою жену спящей так приятно. Несмотря на то что Сабрина по-прежнему держалась замкнуто, Слоан уже не опасался, что она вцепится ему в горло.
    Набросив китель, он провел ладонью по ее волосам, размышляя, что было бы, если бы они не лишились ребенка. Разумеется, у них еще будут дети. Именно о детях Слоан мечтал в последнее время. О большой семье. Он хотел иметь жену, но прежде не сознавал, сколько огня и силы таится в этой хрупкой женщине. Только теперь он начинал понимать, что к Сабрине его влекла не просто плотская страсть. Казалось, теперь Сабрина примирилась с браком. А вчера вечером… Она попыталась защитить его.
    Слоан вздохнул, услышав негромкий, но настойчивый стук в дверь. Он надел перевязь и надвинул на лоб фуражку, не сводя глаз с совершенного профиля Сабрины. Он уверял себя, что Сабрина встала на его защиту из чувства долга и неприязни к Дженкинсу. Слоан понимал, что должен оберегать от Сабрины и сердце, и душу… но она приняла медальон с благодарностью, чего он никак не ожидал. Сабрина всегда была предельно честна с ним: их брак не устраивал ее. Но теперь, когда она смирилась, Слоан начинал терять голову. Ему не следовало забывать об осторожности.
    Помедлив еще мгновение, он прикоснулся к пряди волос Сабрины и направился к двери, в которую стучали все настойчивее.
    Открыв дверь, Слоан узнал, что полковник Джордж Кастер застрял в пути и Том готов выслать запряженный мулами фургон в сопровождении охраны за Джорджем, его женой Либби и собаками.
    Слоан понял, что ему придется сопровождать Тома: в конце концов, Кастер был его непосредственным начальником. До бедствий самого Кастера Слоану не было дела, но Либби ему нравилась, и он с радостью согласился оказать ей услугу. Эта миниатюрная и на редкость жизнерадостная женщина служила мужу надежной опорой. Ее дружеская и искренняя улыбка покоряла сердца.
    После целого дня утомительной поездки и ночного холода фургон остановился возле поезда на занесенных снегом рельсах. Либби сердечно поприветствовала Слоана, Кастер обменялся с ним рукопожатием. Слоан находил Кастера надменным и вспыльчивым, но они редко ссорились друг с другом; Слоан был прикомандирован к штабу Шермана, а в седьмом кавалерийском полку находился неофициально, хотя и привык считать свою квартиру в форте домом.
    Либби болтала без умолку — чуть нервозно, как заметил Слоан, — рассказывая о членах своей семьи.
    Кастер с воодушевлением заговорил о трехстороннем наступлении на индейцев, а затем перевел разговор на то, как выступил свидетелем против военного министра Белкнапа и его агентов. Из-за скандала Белкнапу пришлось уйти в отставку, а Шерман перебрался обратно в Вашингтон. Разумеется, Кастер не скрывал, что отставка Белкнапа радует его. Либби, привыкшая к трудным путешествиям, по-прежнему казалась чем-то взволнованной и озабоченной, несмотря на веселый щебет и милые улыбки.
    Слоан размышлял о том, как странно выглядит его дружба с Либби, особенно потому, что Кастер часто повторял: он предпочел бы видеть Либби мертвой, нежели живой во власти индейцев. Хотя Слоан служил в кавалерии и приходился внуком прославленному генералу, он оставался наполовину индейцем сиу, и чтобы вспомнить об этом, достаточно было взглянуть на него. По-видимому, в представлении Кастера полукровка и чистокровный сиу, живущий в прериях, разительно отличались друг от друга.
    Погода по-прежнему не баловала путников, всю дорогу дул встречный ветер, но в конце концов они добрались до форта.
    Слоан сразу направился к себе, надеясь найти дома Сабрину и кипящий на плите кофейник или кастрюлю. Он отсутствовал два дня, промерз до костей и изнемогал от усталости. Но плита была холодна, а Сабрины дома не оказалось. Рэли, слуга-штатский, работавший на нескольких офицеров, явился по вызову немедленно. Рэли принес воды для купания. Слоан вымылся, переоделся и вытянулся на постели, обдумывая полученные приказы. Они повторялись в письмах Шеридана и Терри. Слоан твердо помнил, что оба они не доверяют ему.
    Он закрыл глаза, желая отдохнуть, но едва начал погружаться в сон, как в дверь постучали. Пришел Том Кастер.
    — Она не хочет видеть тебя, Слоан, — объяснил он.
    Том был дружелюбным малым и опытным офицером. Слоан часто думал о том, что именно Тому следовало стать полковником, но покамест вся слава доставалась его старшему брату, которого друзья и родные звали Оти. Он бросался в бой очертя голову, рискуя собственной жизнью и жизнью своих солдат. В гражданской войне исход сражений был важнее потерь.
    В войне против индейцев особое значение придавалось числу убитых противников. У Оти вновь появился шанс покрыть себя славой.
    — Как будет угодно полковнику, — отозвался Слоан, застегивая китель и выходя вслед за Томом.
    Но Том проводил его и сразу ушел.
    Слоан и Джордж обменялись приветствиями.
    — Я слышал, ты вскоре получишь повышение, — начал Джордж, швыряя шляпу на стол и усаживаясь в кресло. Он окинул Слоана взглядом и вдруг усмехнулся: — Поздравляю! Этого и следовало ожидать. Полагаю, правительству было нелегко признать заслуги сиу.
    — Может быть, — кивнул Слоан.
    — А я перестану быть для тебя старшим по званию, — с усмешкой продолжал Кастер.
    — Да.
    — Но какое это имеет значение? Ты всегда был любимцем Шермана.
    — Любимцем Шермана? Позволь напомнить: несмотря на то что я исполняю приказы и Шермана, и Шеридана, оба считают, что война с народом моего отца необходима, и думают, что враждебных индейцев следует истребить.
    — Твой отец давно мертв, а дед до сих пор пользуется огромным влиянием в Вашингтоне — он способен поколебать общественное мнение.
    — Боюсь, соперничать с золотом в горах Блэк-Хилс ему не под силу.
    — Но ты по-прежнему любимец Шермана.
    — Зато и Шерман, и Шеридан не раз оказывали тебе помощь.
    — Потому, что я умею воевать, а половина ребят в военных мундирах боятся сделать хотя бы шаг вперед. Но ты…
    — У меня совсем иное положение и иные задачи, — напомнил ему Слоан.
    Кастер вздохнул:
    — Черт побери, Слоан, у меня нет ни малейшего желания спорить с тобой! Мне необходима помощь, и ты знаешь об этом. Тебе известно и то, что я всегда говорю то, что думаю.
    Слоан пожал плечами: это свойство Кастера было ему давно знакомо.
    В своем роде Джордж неподражаем. Он умел быть до отвращения надменным, обожал сомнительные выходки, но больше всего любил побеждать на поле боя, ведя войну по собственным правилам. Временами Слоан ощущал безграничное презрение к Кастеру, особенно когда последний вел военные действия против нескольких мирных племен, во время которых погибли ни в чем не повинные женщины, дети и старики.
    В начале войны между штатами Джорджу Кастеру было присвоено внеочередное звание генерала. После войны его, подобно многим офицерам, лишили чина и назначили в только что сформированный седьмой кавалерийский полк в звании подполковника. Его первое сражение с индейцами состоялось в 1867 году. Эта беспорядочная кампания, получившая название «война Хэнкока», вызвала отчуждение прежде дружелюбно настроенных индейцев. Кастер был лишен звания и отстранен от командования на год по приговору трибунала. Но генерал Филипп Шеридан, ведущий бои против индейцев кайова и южных шайенов, добился отмены приговора. Кастер участвовал в битве при реке Уошита, в ходе которой полностью уничтожили племя «черных котлов».
    Слоан осуждал Кастера за тактику войны против шайенов. Однако Кастер не раз подвергался порицаниям и за пренебрежение к собственным солдатам. После того как крупные сражения завершились, майор Эллиотт с отрядом отправился в погоню за горсткой беглых индейцев. Кастер пропустил это известие мимо ушей, не восприняв его всерьез. Позднее выяснилось, что отряд Эллиотта уничтожили в нескольких милях от расположения полка. Кастер без труда мог спасти товарища. Даже теперь, по прошествии времени, раздоры в седьмом полку не утихали. Родные и друзья Кастера поддерживали его, а его противников возглавил капитан Фредерик Бентин, который всей душой ненавидел Кастера за пренебрежение к товарищам.
    В седьмом полку многие не собирались прощать Кастера. К счастью, седьмой полк был постоянно разделен, рассеян по обширным территориям и многочисленным форпостам Запада. Несмотря на то что Кастер нажил себе немало врагов, до сих пор ему удавалось избегать неприятностей.
    Но Слоан был признателен Кастеру за то, что тот помнил: враги есть не только у него. Кастер уважал своего разведчика Кровавого Ножа — наполовину ри, наполовину сиу, который служил ему верой и правдой. Кровавый Нож и Слоан сторонились друг друга. Кастер знал о вражде между индейскими племенами и понимал индейские обычаи.
    — Они взвалили на нас всю работу, а сами расселись в удобных креслах, как последние трусы! — зло выпалил Кастер. — Черт побери, Слоан, меня вызвали в Вашингтон накануне решающего сражения!
    — Ты же только что вернулся из Вашингтона! — изумился Слоан.
    Кастер кивнул, не скрывая беспокойства.
    — Уж эти мне политики! В последнее время моя служба заключается в том, чтобы метаться между Востоком и фортом! Похоже, им наплевать, что происходит здесь — лишь бы конечный результат их устраивал. Проклятие! — Слоан приподнял бровь: Кастер редко чертыхался. Он был явно вне себя. — Шайка лицемеров! Убей индейцев — только не запачкайся кровью! Подружись с индейцами, но без затрат с нашей стороны! Я рассказал им правду! — бушевал он. — Рассказал о взяточничестве и коррупции, объяснил, что жирный и напыщенный братец президента Гранта сколотил состояние на правительственных подрядах, и за это меня вызывают в Вашингтон именно теперь, когда моим войскам предстоит опасная кампания!
    Слоан поднял было руку, но промолчал. У Кастера вошло в привычку смешивать истину и вымысел, он перестал ощущать разницу между ними.
    Несмотря на то что внеочередное повышение Кастера после войны было отменено, из вежливости к нему до сих пор обращались как к генералу. Кастер часто вызывал у Слоана раздражение и досаду, но даже его попытка поговорить по душам причинила Слоану боль.
    — Генерал, у вас появилась новая привычка: вы рассказываете мне о политике правительства, а затем, когда я прошу разумных объяснений, говорите: «Так устроена жизнь!» Так вот, Оти, выслушай, меня: так устроена жизнь. Генерал Грант стал президентом Грантом — тут уж ничего не поделаешь. Его брат — взяточник и проходимец. Я твердо уверен, что президенту известно об этом, но подтверждать твои слова он не намерен. Тебя вызвали в Вашингтон — так отправляйся в путь. Ответь на все вопросы, которые тебе зададут, и постарайся проявить честность и такт.
    Кастер уставился на него, недоверчиво качая головой:
    — Не могу поверить, что ты до сих пор жив! Ты всегда говорил то, что думаешь, ты бросал вызов самому Филу Шеридану — кстати, он считает, что ты вполне способен снять с него скальп, — и все-таки тебя до сих пор не повесили.
    — Я никогда не выступал против брата президента, — пояснил Слоан.
    Кастер вздохнул, устремив взгляд на свои руки.
    — Это издевательство! — Он бросил Слоану письмо. — Ты только взгляни! Я ввязался в ссору потому, что Белкнап вынуждал солдат покупать необходимые вещи у мерзавцев-подрядчиков. Я объяснял, что резервациями должны управлять военные, а не воры из бюро по делам индейцев. В большинстве резерваций пайки урезаны до минимума, наши союзники-индейцы умирают от голода, а все потому, что правительственные субсидии попали в руки воров. Сотни, а может, и тысячи мирных индейцев покинули резервации, чтобы присоединиться к враждебным племенам! Правительство во всеуслышание заявляет о том, что мы не караем своих врагов, но с каждым днем по милости правительства врагов у нас становится все больше!
    Слоан быстро пробежал глазами письмо. Ничего другого он и не ожидал.
    — Все индейцы, покинувшие резервации, примкнут к враждебным племенам — разве не так, майор?
    Слоан кивнул.
    — Как ты намерен поступить?
    Кастер чертыхнулся, встал и принялся вышагивать по комнате.
    — Тебе уже известно о запланированном трехстороннем наступлении. Черт побери, каждый, кто способен прочесть десять фраз кряду, знает о плане Шеридана! Наверняка сиу уже изучили его. Генерал Крук выступил из форта Феттер-ман, направляясь на север, н Бигхорну. Предполагается, что он будет действовать в качестве наблюдателя, а Джо Рейнольде — командующего, но я знаю Крука: командовать будет именно он. Он — главная надежда Шеридана на поле боя. А мне предстоит вернуться в Вашингтон!
    — У тебя нет выбора. Тебе, как и генералу Терри, известно, какой коварной бывает погода в середине зимы. Генерал Крук и его войска могут надолго увязнуть в снегу.
    — Но наступление уже началось! — перебил Кастер и прокашлялся. — Между нами часто возникали разногласия, Трелони, но сейчас я прошу у тебя помощи.
    — Пока что вы остаетесь старшим по званию, — напомнил Слоан.
    — Я не хочу отдавать приказ: помощь, оказанная мне, имеет гораздо большее значение для тебя самого. Если ты напишешь Шерману, Шеридану и Гранту, все уладится. — Он пожал плечами. — Генералы наверняка поддерживают меня, но прислушаются к твоему мнению относительно враждебных и дружественных сиу. А если ты упомянешь о коррупции и взяточничестве в резервациях…
    — Тебе известно, что в таких вопросах я всегда рад оказать тебе поддержку.
    Кастер кивнул, не сводя глаз с собственных пальцев. Они дрожали. Кастер крепко стиснул их. В эту минуту он выглядел мрачнее тучи. Кастер давно расстался с длинными белокурыми кудрями, которые носил во времена гражданской войны, и теперь казался старым и суровым воякой. Слоан отдал честь и покинул кабинет.
    На деревянной веранде он помедлил. Слоан готов был поддержать Кастера потому, что атого требовала справедливость. И в то же время его поразила ирония судьбы. Вернувшись с победой, Кастер поведет войска в бой против родных Слоана. Конфликт достиг критической точки, повернуть его вспять невозможно. Бешеный Конь решительно настроился на войну, а Сидящий Бык, которого уважают все сиу, намерен поддержать его.
    Слоан устало склонил голову, в который раз пожалев о том, что остался в кавалерии.
    Слоан покинул форт, не сказав ей ни слова.
    Один из молодых офицеров седьмого полка утром сообщил Сабрине, что ее муж отправился вместе с Томом Кастером за Либби и Джорджем. Ночью, так и не дождавшись возвращения мужа, Сабрина с изумлением поняла, что скучает по нему. Все чаще она ловила себя на мысли о том, что ей хочется заглянуть в медальон, подаренный дедушкой Слоана.
    Сабрина понимала: военные обязаны выполнять приказы. Просто она не ожидала, что выполнять их необходимо беспрекословно.
    Она давно привыкла читать газеты, стремясь узнать, что . происходит в стране. В первое же утро, когда Сабрина осталась в форте одна, низкорослый худощавый англичанин по фамилии Рэли, обладатель курчавых седых волос и жизнерадостности колибри, принес ей газету и заверил, что поможет в любой домашней работе. Он сообщил, что уже давно работает на офицеров форта. Сабрина поблагодарила его и пообещала в случае необходимости обращаться к нему.
    Развернув газету, Сабрина с удивлением увидела, что почти все известия в ней касаются военных действий. Очевидно, военные тайны давно перестали существовать. Кроме того, крупные заголовки буквально кричали о коррупции в высших правительственных кругах. Отставка военного министра Белкнапа вызвала всеобщее оживление. Сам президент подвергся осуждению.
    А бывший генерал Джордж Армстронг Кастер — нападкам со стороны президента Гранта.
    После отъезда Слоана новые знакомые вновь пригласили Сабрину составить им компанию. Почти два дня она провела в обществе восторженной Сары, робкой Джин и своих бывших соперниц, Норы и Луэллы. Все вместе они шили стеганые одеяла. Поскольку рукоделие давалось Сабрине с трудом, ей поручили читать вслух, пока остальные работали. Женщинам нравилось слушать и обсуждать новости. Они неплохо разбирались в происходящем, несмотря на скрытность мужей, и понимали, как опасна предстоящая кампания.
    В доме Мэгги Кэлхун Сабрина познакомилась с Либби Кастер, и ее мгновенно очаровала эта миниатюрная, энергичная особа, оказавшая ей теплый прием. Но Либби по-прежнему тревожилась. Едва генерал успел прибыть в форт, как его снова вызвали в Вашингтон на заседание следственной комиссии. Либби пригласила Сабрину в гости, предложив выпить, поболтать и поддержать Оти перед отъездом.
    В тот вечер, зайдя домой, чтобы переодеться, Сабрина с ., недовольством обнаружила, что Слоан так и не появился. Принарядившись, она ушла, не дождавшись его. Сабрина уже не скрывала тревоги, но уверяла себя, что с таким же успехом может прождать мужа еще несколько суток.
    Когда понадобится, он найдет ее — в этом Сабрина не сомневалась.
    Слоан разыскал жену, когда та потягивала херес в шумной компании молодых мужчин и женщин. Она смеялась, флиртовала и не выказывала ни малейшего беспокойства.
    — Если уж мы вынуждены ждать, то нельзя допустить, чтобы ожидание стало скучным и тоскливым, — заявлял капитан Дженкинс.
    — Жизнь на границе — еще не повод для отказа от маленьких радостей цивилизации, а если они отсутствуют, надо создать их, — подтвердила Нора.
    — Предлагаю устроить пикник! — провозгласила Луэлла, улыбаясь сидящему рядом юному капитану.
    — Пикник! — с восторгом подхватила Сара. — Чудесная мысль! Что может быть лучше верховой прогулки в солнечный день, да еще в приятной компании!
    — Миссис Трелони, мы будем счастливы показать вам живописные пейзажи! — заверил молодой капитан, кавалер Луэллы.
    — Благодарю, — кивнула Сабрина и тут наконец увидела Слоана.
    — Дорогая! — воскликнул он, расплываясь в улыбке. Слоан поднес ее руку к губам. Сабрина подставила щеку и получила еще один поцелуй.
    — Я соскучился, — пробормотал он.
    — Мне тоже недоставало вас, сэр, — холодно откликнулась она.
    — Слышишь музыку? Может, потанцуем?
    — Как хочешь.
    — Прошу прощения, леди и джентльмены, — обратился Слоан к окружающим. Его голос звучал ровно и учтиво, словно его ничто не тревожило. Но едва оказавшись в центре комнаты, Слоан негромко спросил: — Итак, где ты была, дорогая?
    Сабрина удивленно подняла бровь:
    — Где я была?
    — Вот именно.
    — Странный вопрос… А где был ты?
    — Надеюсь, тебе сообщили, что я покинул форт?
    — О да!
    — В таком случае…
    — Я узнала об этом не от тебя.
    — Ты еще спала, когда я ушел.
    — Я предпочитаю, чтобы в некоторых случаях ты будил меня. — Несмотря на внешнюю сдержанность, Сабрина покраснела и вскинула голову. — Невероятно! Я успела познакомиться с миссис Кастер, повидалась с Томом… но не с тобой, хотя все вы вернулись одновременно!
    — Видишь ли, дорогая, я надеялся хоть немного согреться, но нашел в домашнем очаге лишь холодный пепел.
    — Должно быть, твое возвращение было слишком кратким.
    Слоан кивнул:
    — Да.
    — Видимо, у тебя нашлись более важные дела.
    — Вот именно.
    — Сэр, вы не ошиблись, предсказывая, что из меня получится хорошая офицерская жена. Как видите, я уже обзавелась друзьями.
    — Друзьями-мужчинами? — любезно уточнил он.
    — Я стараюсь изо всех сил, — мило откликнулась Сабрина. — Тебе ведь удается успешно поддерживать дружбу с женщинами.
    Слоан хмыкнул и закружил ее быстрее.
    — Каждому нужны друзья, — беспечно произнесла Сабрина.
    — Чем же ты намерена заняться, когда полк уйдет от сюда? — столь же беспечно осведомился Слоан.
    — Ты покинешь форт вместе с остальными?
    — Полагаю, мне придется уехать до того, как полк выступит в поход.
    — Кстати, будь так любезен сообщить мне об отъезде заранее. Мне остается лишь еще раз порадоваться тому, что у меня появились друзья, с которыми приятно проводить время.
    Слоан помрачнел:
    — Похоже, тебе доставляет удовольствие испытывать мое терпение.
    — А тебе — мое.
    Он усмехнулся:
    — Надеюсь, ты понимаешь, что тебе придется дождаться моего возвращения здесь?
    — О чем ты говоришь?
    — Сейчас поясню: без меня не смей покидать форт. Как бы ни выглядел мой запрет, я запрещаю тебе присоединяться к друзьям во время прогулок за пределами форта.
    — Слоан, я не ребенок…
    — Да, ты моя жена, — перебил он. Вероятно, Слоан добавил бы что-нибудь, но молодой капитан похлопал его по плечу, смущенно прося разрешения потанцевать с Сабриной. Слоан разрешил.
    Танец продолжался. Когда Сабрина вновь увидела Слоана, он кружился, обняв Либби Кастер. Слоан заразительно смеялся, его лицо сияло удовольствием и чувственностью, и Сабрина ощутила укол ревности, хотя и знала, что Либби обожает своего мужа.
    Поскольку гости-мужчины численностью превосходили дам, Сабрину приглашали наперебой.
    Увидев Слоана рядом с Марлен Ховард, она изумилась собственным ощущениям: казалось, ей в сердце воткнули острый нож и повернули.
    Как всегда, Марлен выглядела элегантно и неотразимо. Она смеялась, болтая со Слоаном. Сабрина отметила, что эти двое составляют поразительно красивую пару. Но сильнее всего она возненавидела Марлен за взгляд, обращенный на Слоана: эта женщина буквально пожирала его глазами…
    Словно знала, что имеет право в любой момент прикоснуться к упругим мышцам под форменным кителем…
    Сабрина отошла в сторону, к Норе и Луэлле, а молодой капитан отправился за пуншем.
    — Как вы можете это терпеть? — спросила Сабрину Луэлла.
    — О чем вы?
    — Эта женщина несносна, — поддержала подругу Нора.
    — Кто?
    — Бывшая пассия вашего мужа, всеми обожаемая миссис Ховард! — выпалила Луэлла.
    — Она вызывает презрение и жалость, — заметила Нора. Сабрина с притворным равнодушием пожала плечами:
    — Что ж, она недавно овдовела. Должно быть, очень страдает от одиночества.
    Луэлла пренебрежительно фыркнула:
    — Едва ли. Она привыкла наставлять рога своему несчастному супругу.
    Со Слоаном? Этот вопрос чуть не сорвался с губ Сабрины, но она удержалась и промолчала. Нож погружался в ее сердце все глубже.
    — Я слышала, она всю жизнь жалела о том, что приняла предложение Ховарда, когда у нее была возможность стать женой Слоана.
    Это заявление Сабрина не могла пропустить.
    — Что вы говорите?
    — О, это случилось давно. Полковник Уоррен, отец Марлен, служил вместе со Слоаном в Миссури сразу после войны. Слоан радовался этому назначению: никаких сражений с индейцами, только с бандитами, теми самыми, что устроили резню в Куонтрилле. Говорили, что между Слоаном и Марлен вспыхнула пламенная страсть — из тех, что жарче иного июльского дня, если, конечно, вы понимаете, о чем я говорю, но потом…
    Нора сделала многозначительную паузу.
    — Продолжайте, — попросила Сабрина. Луэлла перехватила инициативу:
    — Потом, очевидно, у отца Марлен возникли неприятности. Большинство отцов и по сей день сочли бы Слоана неподходящей партией. А мистер Ховард делал блестящую политическую карьеру…
    — Не говоря уже об огромном состоянии, добытом торговлей пушниной, — вставила Нора.
    — Поэтому Марлен вышла замуж за мистера Ховарда, произвела фурор в Вашингтоне, но… — Луэлла пожала плечами.
    — Но продолжала навещать отца и брата то в одном, то в другом форте, — подхватила Нора. — Видите ли, Ховард был весьма видным мужчиной, но с годами…
    — …обрюзг и облысел, — заключила Луэлла.
    — Но стоит только взглянуть на Слоана… — продолжала Нора.
    — …или другого здешнего офицера, — поспешно добавила Луэлла.
    — Словом, у нее давно вошло в привычку бывать среди военных. — Нора улыбнулась. — Как хорошо, что у Слоана есть жена! Теперь Марлей будет знать свое место, верно? Я имею в виду, что она лишилась последней надежды, .. Впрочем, думаю, сейчас ей особенно не терпится выйти замуж. В конце концов, став женой Ховарда, она исполнила волю отца, обрела респектабельное имя и большое состояние. И теперь вправе выбрать в мужья… кого пожелает.
    Они продолжали обмениваться бесцеремонными репликами. Сабрина сжалась, чувствуя, как нож рассекает сердце.
    Музыканты еще играли, а Сабрина беседовала с Эммой Рид, когда на ее плечо легла тяжелая ладонь. Обернувшись, Сабрина увидела рядом с собой Слоана.
    — Мисс Рид! — вежливо поприветствовал он Эмму. — Дорогая, если ты не против, я хотел бы уйти домой.
    — Разумеется, я не против! Идите куда вам угодно, сэр, — отозвалась Сабрина.
    Слоан удивленно приподнял бровь. Эмма мягко рассмеялась:
    — По-моему, ваш супруг хочет увести вас отсюда, Сабрина. Офицерам вечно не хватает времени на своих жен! Я вполне понимаю вас. Спокойной ночи! — быстро закончила она, улыбнулась Слоану и отошла.
    — Ну так что же? — осведомился Слоан. — Мы уходим?
    — Повторяю: можешь идти куда захочешь.
    — А я повторяю, что хотел бы удалиться вместе с тобой.
    — Но я не собираюсь уходить.
    — Сабрина!
    — Сэр, вы ясно дали понять, что не нуждаетесь в моем обществе. Прошу вас, не наменяйте своему правилу и впредь.
    В его глазах мелькнула убийственная ярость.
    — Сабрина, я буду вынужден унести тебя отсюда, — предостерег он.
    Сабрина поняла, что в эту минуту он способен на все.
    Ее подмывало послать мужа ко всем чертям вместе с его бывшими любовницами.
    Но она сдержалась. Распрямив плечи, Сабрина позволила Слоану закутать ее в плащ и вывести из дома Кастеров.
    На улице она решительно зашагала, стараясь опередить Слоана. Он легко нагнал ее. По возвращении домой Сабрина сама сняла плащ и сразу отошла от мужа.
    — Ладно, что, черт возьми, случилось на этот раз? — раздраженно спросил он.
    Сабрина круто обернулась:
    — Опять старые знакомые? Он нахмурился:
    — Ничего не понимаю…
    — Очаровательная вдовушка Ховард? Слоан стиснул зубы и вздохнул:
    — При чем тут Марлен Ховард? Мне надоели твои намеки.
    — Намеки?!
    — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
    — Ты не просто знаком с ней: ты собирался на ней жениться!
    Бросив в лицо мужу это обвинение, Сабрина застыла, затаив дыхание.
    Сплетницы не солгали — она поняла это прежде, чем Слоан спросил:
    — Ну и что?
    Сабрина пришла в ярость оттого, что ее охватило чувство опустошенности. Нет, она не позволит причинить ей боль!
    — Мог бы и сообщить мне об этом!
    — С какой стати? Что бы это изменило? — нетерпеливо отмахнулся он.
    — С какой стати? — ошеломленно переспросила Сабрина. Похоже, он был не в силах понять всю щекотливость положения, в котором она оказалась. А может, Слоан все понимал, но был равнодушен к ее мукам. Он настоял на браке лишь из упрямства и потому, что хотел иметь детей. Он никогда не говорил ей о любви.
    — Я в дурном расположении духа, Слоан. Мне следовало уйти с вечеринки одной, — с достоинством произнесла Сабрина и направилась прочь, но Слоан догнал ее, и Сабрине пришлось отступить к стене.
    — Сабрина… — начал он, упершись ладонями в стену по обе стороны от ее головы. — Сабрина, я не хотел…
    — В прошлый раз ты пожелал покинуть вечеринку в одиночестве, теперь моя очередь. — Она прикусила нижнюю губу и опустила ресницы. — Прошу тебя, уйди, Слоан. Это тебе отлично удается. Оставь меня.
    — Нет, Сабрина. Меня беспокоит нынешнее положение, а тебя — то, что случилось много лет назад.
    — Но ты… даже не удосужился поговорить со мной.
    — Потому, что прошлое не имеет никакого отношения к настоящему.
    — Вы были любовниками?
    — Какая разница?
    — Я хочу знать.
    Лицо Слоана напряглось, глаза помрачнели.
    — Да, — ровным тоном произнес он. Сабрина ахнула.
    — Незачем ахать. Все кончено, Сабрина, кончено уже давно. Поэтому у тебя нет причин тревожиться!
    Она затихла, глядя на него. Ее терзали ярость и чувство беспомощности, и в это мгновение ей хотелось лишь остаться одной.
    Внезапно Слоан сдавленно выругался и сорвался с места. Подхватив Сабрину на руки, он бросил ее на постель и, не дав опомниться, придавил всем телом.
    — Слоан! — вскрикнула она, пытаясь высвободиться. Он держал ее мертвой хваткой.
    — Я безумно соскучился по тебе, — хрипло прошептал он. «Я тоже…»
    Эти слова чуть не сорвались с губ Сабрины, но она не знала, стоит ли произносить их вслух.
    Слоям «гляделся в ее глаза, словно пытаясь отыскать проблеск чувств. Его челюсти сжались, он приподнялся, и Сабрина решила, что муж намерен уйти.
    Но он не отпустил ее.
    — Я безумно соскучился по тебе, — повторил Слоан, перевернул ее на бок и принялся воевать с пуговицами на платье, действуя решительно и нетерпеливо. Сабрина слышала шорох ткани и хриплое дыхание. — Могла бы и помочь! — раздраженно проворчал он.
    Сабрина взглянула на него в упор.
    — Вот уж не думала, что тебе требуется помощь, когда ты рвешь мою одежду!
    — Я не стал бы рвать ее, не будь ты так чертовски упряма.
    — Я не упряма, просто я…
    — Ты ревнуешь.
    — Что за нелепость! — воскликнула она, надеясь, что румянец ее не выдаст. Чтобы спрятать лицо, Сабрина сама стащила пышное бальное платье через голову и бросила его на пол у постели.
    Слоан поднял бровь и расплылся в улыбке, вглядываясь в ее сердитое лицо.
    — Благодарю! — негромко и насмешливо пробормотал он. Не сводя глаз с лица Сабрины, Слоан расшнуровал ее корсет, мимоходом касаясь освобожденной груди. От этого прикосновения к коже Сабрины мгновенно прилила кровь. Она дышала с трудом, сдерживаясь, чтобы не вскрикивать при каждом вздохе, но не сводила глаз с его губ и не пыталась уклониться от порывистой ласки пальцев…
    Слоан действовал стремительно, вероятно, спеша воспользоваться ее неожиданной покорностью. Вскоре Сабрина была обнажена и лежала в постели, томясь в ожидании.
    Он поднялся и задул лампы. Сабрина слышала, как Слоан раздевается, и не двигалась с места. Она ждала, сдерживая дрожь.
    Минуту погодя он улегся рядом.
    Сабрина ощутила его возбуждение. Ей казалось, что ее сжигает пламя безумного желания Она прикусила губу, стыдясь себя и гложущего ее голода, который грозил превратиться в пытку. Их тела соприкоснулись, Сабрина ощутила грудью твердый торс, горячая плоть проникла между ее бедер. Она открыла рот, пытаясь возразить, сказать, что еще не успокоилась, но слова так и не сорвались с ее уст: Слоан заставил ее замолчать яростным поцелуем. Во время поцелуя он с силой погрузился в нее и начал двигаться с поспешностью, свидетельствующей о буре страсти. Только теперь Сабрина поняла, как ей недоставало Слоана по ночам: она желала его, мечтала о близости, но гордость мешала ей признаться в этом. Особенно теперь, когда она опасалась… что ее желания слишком сильны.
    Она извивалась, билась, выгибалась ему навстречу, вцепившись ногтями в плечи, поглаживая его по спине, обнимая и отталкивая, вновь и вновь сжимая пальцами бронзовую плоть.
    Он оставил в покое ее губы и осыпал поцелуями шею и грудь, а затем втянул в рот сосок. Мир перед глазами Сабрины вдруг покачнулся, ее охватила жажда, требующая немедленного удовлетворения. Казалось, все будет продолжаться бесконечно, но освобождение наступило слишком быстро, завершившись сокрушительным взрывом. Его тело забилось в ответных спазмах, изливая сок страсти.
    Неожиданно Слоан приподнялся и отстранился. Сабрину сразу охватил озноб. Слоан притянул ее к себе и хрипло прошептал:
    — Я соскучился по тебе.
    Сабрина не ответила, но и не оттолкнула его. Она понимала, что уже не стремится к разводу, и все-таки…
    Постепенно Сабрина осознала, почему ее борьба со Слоаном продолжалась так долго. Уступить желанию было так легко, как и восхищаться им, как… стать жертвой любви.
    И боли, которая не замедлила появиться.
    Она зашевелилась, пытаясь отодвинуться. Мысли о Слоане пугали ее. Сабрина ничего не могла с собой поделать: уколы ревности по-прежнему ранили ее сердце.
    Но ведь сегодня рядом с ним лежала она. Его жена, а не Марлен Ховард.
    Сабрина затихла, пережидая бурю, поднявшуюся в душе.
    Любовь тоже ранит.
    — В чем дело? Что случилось? — негромко спросил Слоан.
    Она покачала головой, не решаясь поведать о своих опасениях.
    — Ничего. Просто… я сама не понимаю. Я не хочу…
    — Чего?
    — Ничего. Я так устала, Слоан…
    Он промолчал. Вскоре сон сморил Сабрину.
    Но Слоан не спал. Приподнявшись на локте, он внимательно вглядывался в лицо спящей жены. Тревога не покидала его. С каждым прикосновением к Сабрине в нем нарастала страсть. Каждый раз она отвечала на его ласки, как искушенная любовница. Воспоминания о Сабрине неотступно преследовали его: он вспоминал ее голос, аромат, смех, шелковистые волосы.
    Но Сабрина отодвинулась от него, и ее последние слова таили скрытый смысл.
    Так чего же она не хочет?
    Детей? Его детей? Или детей, вынужденных жить на границе?
    Сабрина промолчала, но, должно быть, хотела сказать именно об этом. Он сам не раз заявлял, что мечтает иметь детей. Но расстаться с Сабриной он не мог. Черт побери, она отвергала его!
    Глубокой ночью, мучаясь бессонницей, Слоан решил, что больше ни к чему не станет ее принуждать.
    В следующий раз она сама должна прийти к нему.
    А если этого не произойдет?
    Слоан поспешно отогнал страшную мысль. Она сама должна принять решение.
    Даже погибая в агонии желания, он будет ждать, пока Сабрина сама сделает первый шаг.
    Сабрина понимала, что совершает некрасивый поступок, но искушение было слишком велико.
    Она решилась заглянуть в ящики письменного стола Слоана.
    Он где-то пропадал весь день. Сабрина чистила, мыла и чинила и к вечеру от усталости и досады была готова расплакаться.
    Тут-то ей и пришло в голову, что пора бы побольше разузнать о человеке, сводящем ее с ума.
    В ящиках обнаружились главным образом деловые письма и приказы. Из них Сабрина выяснила, что, когда она вернулась в Америку, Слоан отправился в лагеря сиу с правительственным ультиматумом, в котором индейцам предписывалось вернуться в резервации. Изредка он делал записи в дневнике, и среди них нашлась такая: «По-моему, даже Красное Облако готов окончательно порвать с белыми и присоединиться к так называемым враждебным индейцам. От этого шага его удерживает только мысль о людях, зависящих от него. Поскольку нам приходится быть откровенными и верить письмам, мы научились с поразительной точностью понимать друг друга без слов. Конец уже близок, и я всей душой сожалею об этом, ибо нам предстоит страшное кровопролитие».
    Сабрина слегка прикусила губу, услышала шум у двери и осторожно закрыла дневник. Она подождала, но в дверь так и не постучали, и она открыла нижний ящик стола. Там лежал толстый альбом с потускневшими фотографиями. Быстро просмотрев его, Сабрина выяснила, что первые страницы украшают снимки времен гражданской войны. Она отыскала фотографии, на которых Слоан, Ястреб и Дэвид стояли рядом, изображения домов, чудесных пейзажей, а потом…
    Дальше ее глазам предстали снимки индейского поселения. Она увидела воина с обнаженным торсом и в кожаных штанах, сидящего верхом на лошади, и не сразу узнала в нем Слоана. Сабрина невольно содрогнулась, но продолжала ли стать страницы, словно зачарованная. На снимках рядом с Ястребом стояла прекрасная стройная молодая индианка с младенцем на руках. Затем вновь появился Слоан. он стоял по пояс в воде, повернув смеющееся лицо к пышнотелой индианке, плескавшей в него водой.
    Неужели это и есть женщина из племени шайенов, о которой слышала Сабрина?
    Она опустила голову на стол, встревоженная неожиданным приступом тошноты, но тут же вздрогнула в панике: дверь открылась.
    Слоан вернулся!
    Сабрина вскочила со стула и испуганно уставилась на него. Он перевел взгляд на альбом, лежащий на столе и открытый на странице с фотографиями лагеря индейцев.
    — Чем это ты занималась? — спросил он.
    — Я… хотела только посмотреть снимки…
    — Как ты узнала, где найти их?
    Сабрина не поняла, сердится он или дразнит ее. Ее щеки залил румянец. Слоан подошел поближе, взял ее за руку и подвел к столу.
    — Ты хотела посмотреть фотографии? Я могу рассказать тебе о них.
    — Слоан… — с беспокойством пробормотала Сабрина, пытаясь высвободить руку.
    Но он не собирался отпускать ее.
    — Пойдем. Я польщен тем, что тебя интересует мое прошлое.
    Он взял альбом, опустился в кресло и притянул Сабрину к себе на колени.
    — Итак, на чем ты остановилась? Должно быть, вот этот снимок пришелся тебе особенно по душе: кажется, здесь я даже в боевой раскраске. Мы как раз готовились к сражению с кроу. Кроу и сиу — давние враги, мы враждуем из-за охотничьих угодий, а шайены — наши верные союзники. А вот и человек, которого тебе следует знать в лицо. Я не шучу, это большая шишка — Бешеный Конь. Видишь этот шрам? Женщины племени сиу имеют право потребовать у мужа развода, но Бешеный Конь влюбился в женщину, муж которой оказался на редкость ревнивым и выстрелил Коню в лицо. Правда, Бешеный Конь выжил, к досаде белых. Это один из самых загадочных людей, с какими я когда-либо встречался. Его власть опирается на непоколебимые убеждения и преданность своему народу. А вот и дед мужа твоей сестры и два брата Ястреба, Ледяной Ворон и Кинжал. До недавнего времени мы были неразлучны. А это Ястреб с первой женой и ребенком.
    — Бедный Ястреб! Она прелестна…
    — Ты думаешь?
    — Конечно. — Сабрина указала на снимок. — Смотри, как изящны черты лица! А эти глаза — они бесподобны!
    Слоан вгляделся в лицо жены.
    — Ты и вправду так считаешь? Сабрина нахмурилась:
    — Разумеется. Но почему тебя это удивляет? Слоан покачал головой, подумал и наконец ответил:
    — Большинство белых считают всех индианок безобразными.
    — Слоан, вряд ли ты когда-нибудь поверишь мне, но я понимаю, что у каждого народа свои обычаи. Уверена, в характере сиу есть немало черт, достойных уважения. Я боюсь только крови и насилия.
    Взгляд темных глаз Слоана заметно смягчился.
    — Крови и насилия боится каждый. Забывать об этом нельзя: слишком уж много людей погибло в этих краях, а должно погибнуть еще больше. — Он сменил тон, словно не хотел заводить серьезный разговор. — Да, жена Ястреба была прелестна и нежна. Но я рад, что теперь у Ястреба есть Скайлар.
    Он снова взглянул на Сабрину, а затем с легкой улыбкой указал ей еще на одну фотографию.
    — Посмотри-ка! — Он сделал паузу. На снимке было крупно изображено лицо женщины, с которой он играл в воде. Незнакомка оказалась красавицей с высокими скулами, огромными темными глазами и лукавой чувственной улыбкой.
    — Тебе не следовало показывать мне ее.
    — Почему? Ты же сама хотела знать о моем прошлом. Это Земляная Женщина. Уверен, ты слышала о ней.
    — Слоан, прошу тебя…
    Довольно долго он всматривался в ее лицо.
    — Ты упрекала меня в том, что я умолчал о Марлен. Впредь я намерен быть с тобой откровенным.
    — Хорошо. Расскажи об этой женщине.
    — Моя связь с Земляной Женщиной была длительной, но без обязательств. Она пережила нескольких мужей и больше не хотела выходить замуж. Она знает, что я женился.
    — Приятно слышать, — пробормотала Сабрина, чувствуя себя донельзя неловко под пристальным взглядом мужа. — Слоан, пожалуйста, отпусти меня.
    — Разумеется, дорогая! Прошу простить мои дурные манеры. — Он поставил ее на ноги, захлопнул альбом и направился к столу. Выдвинув ящик, он достал оттуда перо и бумагу.
    Присев к столу, Слоан углубился в работу.
    Несколько минут Сабрина сидела в кресле молча. Внезапно Слоан окликнул ее:
    — Ты когда-нибудь готовила пищу?
    Сабрина умела готовить и уже успела выяснить, что запасы провизии в доме Слоана пополняет сержант Доусон, знаток своего дела.
    — Да, я умею готовить, — призналась она.
    Слоан удивленно поднял бровь, улыбнулся и вновь принялся за работу. Вскоре он увлекся письмом и оглянулся, лишь когда Сабрина принялась греметь кастрюлями и сковородками, готовя жареное мясо с картофелем и луком.
    Сабрина неожиданно обнаружила: важно, чтобы Слоана в доме встречали покой и уют.
    Ужин удался на славу: Сабрина поняла это, хотя Слоан поглощал его молча, разве что попросил передать ему соль.
    После ужина она занялась посудой, то и дело оглядываясь через плечо. Слоан чертил карту местности к западу от Блэк-Хилс. Эту территорию во всех направлениях пересекали реки — Паудер, Тан, Роузбад и многие другие.
    — Что ты делаешь? — наконец не выдержала Сабрина. От неожиданного возгласа он резко вскинул голову.
    — Это схема плана «Клещи». Вот форт Феттерман, форт Ларами и форт Авраама Линкольна. Здесь войска надеются встретить отряд сиу.
    — Это возможно? Слоан задумался.
    — Дальше им не пройти.
    — Белым или сиу?
    Слоан пожал плечами, и на его губах заиграла загадочная улыбка.
    — Полагаю, и тем и другим. Отряд индейцев становится все более многочисленным. Они не в состоянии задерживаться подолгу на одном месте — тогда они не смогут прокормить ни себя, ни своих лошадей.
    — Для кого ты рисуешь эту карту? — осторожно спросила Сабрина.
    — Для себя. — Он задумался. — Приказа я еще не получал, но, думаю, мне поручат наладить связь между отрядами белых и обмен сведениями разведки.
    — Почему бы тебе не попросить отпуск?
    Слоан резко вскинул голову, но сейчас же отвел глаза.
    — Мы присутствуем при завершении целой эпохи. Я должен быть здесь. — Он встал. — Несколько моих рубашек порвано. Ты не могла бы их зашить?
    Сабрина нахмурилась: тон Слоана показался ей непривычным и совершенно отчужденным.
    — Конечно. Почему бы и нет?
    — И вправду — почему? Ты многое умеешь. Из тебя получилась отличная офицерская жена.
    — Если ты не хочешь…
    — Нет, хочу, чтобы ты починила рубашки.
    Он вынес из спальни две рубашки, которые надевал под китель. Сабрина достала свою шкатулку для рукоделия и устроилась в том же кресле, где Слоан показывал ей фотографии.
    Он вновь вернулся к карте, набрасывая схемы передвижения войск.
    Сабрина шила.
    Оба молчали.
    К тому времени как Сабрина закончила работу, наступила ночь. Поднявшись, Сабрина аккуратно свернула рубашки. Слоан чертил, не обращая на нее внимания. Сабрина не сомневалась, что он чувствует ее присутствие, но пренебрегает им.
    Это озадачило ее.
    — Я ложусь спать, — сообщила она. Слоан кивнул, не глядя на нее:
    — Спокойной ночи.
    Сабрина смутилась, не зная, как продолжить разговор.
    — Слоан… — начала она и осеклась. Он повернулся и окинул ее взглядом:
    — Спокойной ночи. Ложись спать.
    Сабрина отвернулась, недоумевая, почему слова Слоана так больно ранили ее. Он ляжет, когда сочтет нужным.
    В спальне она переоделась в ночную рубашку и, не совладав с искушением, выглянула в комнату.
    Слоан по-прежнему сидел за столом, склонив голову и водя пером по бумаге.
    Сабрина задула лампу и легла на свою половину кровати, но заснуть так и не смогла.
    Было уже очень поздно, когда Слоан наконец закончил работу. Он бесшумно двигался по спальне, быстро раздеваясь.
    Но он улегся на свою половину кровати, поодаль от Сабрины.
    Всю ночь они провели без" сна: он не прикасался к ней, а она не отваживалась придвинуться к нему.

Глава 15

    Слоан держался с ней вежливо и внимательно, но предпочитал проводить время с товарищами-офицерами и ложился спать под утро.
    Вяз привез одежду и остальные вещи Сабрины, и она с радостью встретила давнего знакомого. Ей показалось, что Слоан внимательно наблюдает за тем, как она приветствует Вяза, но что он задумал, Сабрина не понимала. Слоан не делился с ней своими мыслями.
    За разговором Вяз и Слоан засиделись допоздна. Улучив минуту, Сабрина с беспокойством принялась расспрашивать Вяза о сестре и Ястребе и вновь поймала на себе испытующий взгляд Слоана. На следующий день он удивил ее, сказав, что они могли бы на несколько дней съездить в Мэйфэйр, к Скайлар и Ястребу.
    Во время пребывания в Мэйфэйре Слоан проводил все вечера в обществе Ястреба; к тому времени, как он появлялся в спальне, Сабрина уже спала. Сабрина радовалась встрече с сестрой, талия которой быстро округлялась. Когда Сабрина и Слоан собрались в обратный путь, Скайлар захотела проводить их и обнаружила, что не влезает в собственное пальто. Сабрина сочувственно рассмеялась, а Ястреб упрекнул ее:
    — Ручаюсь, вскоре тебе самой предстоят такие трудности! Посмотрим, кто тогда посмеется!
    Сабрина оборвала смех, заметив, что Слоан наблюдает за ней.
    — Сабрина считает, что обзаводиться детьми на границе неразумно, — беспечно проговорил Слоан и попросил жену поторопиться.
    На этот раз романтическая ночь в типи не состоялась. Вяз сопровождал супругов в форт, поскольку они везли с собой свадебный подарок Ястреба и Скайлар — резные часы тонкой работы с девизом «Время не ждет» на циферблате.
    Кастер отправился в Вашингтон. Офицеры форта Авраама Линкольна разрабатывали план наступления. Слоану сообщили, что церемония присвоения ему звания подполковника состоится в конце лета. Зима сменилась весной, которая почти не принесла перемен. Иногда выдавались солнечные дни, а порой температура падала ниже нуля.
    Но Сабрину знобило не от плохой погоды. Слоан держался на расстоянии. Сабрина вспоминала о временах, когда присутствие Слоана раздражало ее, а теперь…
    Он был обходителен, даже очарователен в присутствии посторонних. И все-таки Сабрине казалось, что она ему надоела, — это случилось, едва она поняла, как ей недостает его тепла.
    Стоило Сабрине выяснить, что жизнь со Слоаном способна причинить ей душевные муки, и ей стало еще тяжелее.
    Жить рядом со Слоаном, пусть даже в аду, было все же легче, чем без него.
    Слоана вновь отправили на разведку. Генерал Крук похвалялся победой над сиу. Он уверял, что наткнулся на лагерь Бешеного Коня и уничтожил его. По-видимому, генерал надеялся войти в историю в качестве военачальника, одержавшего первую решающую победу в войне с сиу.
    Об отъезде Слоана Сабрина узнала от сержанта Доусона. Сержант привез ей письмо, в котором Слоан просил уложить его вещи для путешествия продолжительностью в несколько недель. Хотя прежде заботы о муже были приятны Сабрине, это поручение она выполнила с тяжелым сердцем.
    Она боялась отпускать Слоана.
    Сабрина укладывала рубашки, когда по спине ее пробежал холодок. Оглянувшись, она увидела, что Слоан вернулся домой. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и не сводил мрачных глаз с Сабрины.
    — Там… есть кофе, — с запинкой выговорила она.
    — Спасибо. — Слоан подошел к голландке и налил себе кофе.
    — Значит, лагерь Бешеного Коня уничтожен? — спросила она.
    Слоан глотнул черной горячей жидкости, обернулся к жене и пожал плечами:
    — На убийство Бешеного Коня никто не претендует, и лично я не уверен, что Крук напал на сиу. Солдаты наткнулись на какое-то поселение и перебили его жителей. Крук разделил свой полк: четыре роты остались охранять припасы, а шесть двинулись по индейской тропе. Хотя Крук и хвастается победой, похоже, вся эта история вымышлена. Армия Рейнольдса разделена на три батальона по две роты в каждом, под командованием капитанов Нойеса, Миллса и Мура. Похоже, опытом в военных действиях из них обладает только Миллс. Несмотря на успешное уничтожение лагеря противника, он нанес контрудар, при котором немало раненых солдат осталось во власти индейцев, рвущихся снять с них скальпы.
    — О Господи! — ахнула Сабрина. Но Слоан, похоже, не слышал ее.
    — Если я не ошибся, они напали на мирных шайенов, живущих на так называемых спорных землях. Подобно индейцам из резерваций, чуть не погибшим от голода, шайены теперь отправились на север, просить помощи у оглала и ханкпапа. Вскоре у враждебных индейцев появится такой численный перевес, о котором белые могут только мечтать.
    — Не понимаю, зачем же ты тогда уезжаешь?
    — Чтобы выяснить, на каких индейцев напал Крук. Сабрина подавила вздох. Уложив последние вещи, она застыла неподвижно, скрестив руки на груди. Слоан ответил ей невеселым взглядом.
    — Разве ты не чувствуешь, что дальше балансировать между двумя мирами будет невозможно? — спросила она. — Белые захотят узнать правду о том, что ты выяснил. А если сиу решат, что ты способен выдать их белым, они убьют тебя, невзирая на прежнюю дружбу.
    — Надеюсь, с сиу я не встречусь, — отозвался Слоан и отставил чашку. — Отличный кофе. — Он прошел мимо Сабрины, по пути подхватив уложенную скатку. — Спасибо, — коротко произнес он и направился к двери.
    Сабрина поняла, что муж уезжает немедленно.
    — Слоан! — Она бросилась следом. Он обернулся.
    — Будь осторожен.
    Слоан кивнул, и слабая улыбка обозначилась в уголках его губ.
    — Я всегда осторожен. У меня богатый опыт.
    — Но времена меняются.
    — Это верно. Только запомни, дорогая, — добавил он, — у меня нет ни малейшего желания радовать кого бы то ни было своей смертью. Я непременно вернусь.
    Слоан вышел и закрыл за собой дверь. Минуту Сабрина молча смотрела на нее, затем бросилась к порогу. Она распахнула дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Слоан беседует с лейтенантом Блейком, садясь верхом на Томаса.
    Слоан обернулся. Сабрина помедлила на веранде и наконец поспешно спустилась к мужчинам.
    — А, миссис Трелони! Прошу прощения, я оставлю вас вдвоем.
    Прежде чем уйти, Блейк отсалютовал Слоану, и тот ответил ему. Наконец Слоан перевел взгляд на Сабрину.
    Сабрина заговорила не сразу, язык отказывался ей служить.
    — Напрасно ты заговорил об этом.
    — О чем?
    — О том, что не желаешь радовать кого бы то ни было своей смертью.
    Он вдруг расцвел в мальчишеской, лукавой улыбке, которую Сабрина находила неотразимой.
    — Ладно, скажем иначе: я не намерен умирать.
    — Очевидно, ты намекал, что я обрадуюсь твоей смерти?
    — А разве нет?
    — Не смей так говорить! — воскликнула Сабрина.
    — Хорошо, извини. Я рад узнать, что ты с нетерпением будешь ждать моего возвращения.
    — Само собой, я хочу, чтобы ты вернулся домой живым и невредимым.
    — Вот и отлично. — Слоан наклонился к ней, схватившись обеими руками за луку седла. — И, разумеется, я надеюсь увидеть тебя живой и невредимой, причем увидеть именно здесь.
    — Куда я денусь? — пожала плечами Сабрина.
    — Не знаю. Но никаких пикников, понятно?
    Сабрина вскинула руку в прощальном жесте. Ей хотелось добавить что-то еще, но она не знала что. Нельзя было допустить, чтобы Слоан уехал просто так. Прощание получилось таким… холодным и равнодушным. Сабрина жалела даже о том, что они не поссорились. Если бы давней ночью она вела себя иначе, они расстались бы по-другому и ей не пришлось бы мучиться воспоминаниями о бессонных ночах. Теперь ей лишь предстояло молиться о том, чтобы Слоан остался жив.
    И вернулся к ней, а не к любовнице-индианке. Слоан дернул поводья, разворачивая жеребца.
    — Никаких пикников, Сабрина.
    Она еще долго стояла во дворе, глядя ему вслед. Идущие навстречу военные отдавали ему честь, Слоан салютовал в ответ.
    Он ни разу не оглянулся.
    Вскоре Сабрина озябла и ушла в дом. Внезапно на нее накатила усталость, она добрела до спальни и забралась под одеяло. Все напрасно, поняла она. Слоан уехал, он не узнает о том, сколько ночей она пролежала без сна, глядя в потолок. Ни на что другое у нее не хватало сил.
    Жизнь в форте била ключом: готовили фургоны, покупали мулов и скот, мужчины были взбудоражены. Первые несколько дней после отъезда Слоана Сабрина равнодушно взирала на эту суету: силы покинули ее.
    Но женщины, с которыми она быстро подружилась, не оставляли ее в одиночестве. Сабрину приглашали на ужины, завтраки и чаепития, в кружки рукоделия и чтения. Страдая от одиночества, Сабрина охотно принимала эти приглашения. Марлен, неизменная гостья подобных сборищ, поглядывала на нее с таинственной усмешкой, бесившей Сабрину. Она всеми силами старалась игнорировать Марлен, напоминая себе, что Слоан не солгал, назвав Марлен «давней знакомой». В присутствии Марлен Сабрина держалась настороженно, мечтая, чтобы Слоан поскорее вернулся. Размышлять о его возвращении было даже приятно.
    Газеты продолжали публиковать скандальные отчеты о коррупции и взяточничестве в политических кругах.
    Приближалось юбилейное празднование Четвертого июля, и газетам пришлось уделить этому внимание. Соединенным Штатам исполнялось сто лет, по сравнению с европейскими странами они были очень молоды, но для народа, совсем недавно пережившего серьезное испытание гражданской войной, столетняя годовщина — на редкость торжественное событие. Сабрина с интересом читала о том, какие выставки запланированы в Филадельфии и фейерверки в Вашингтоне. Жители всей страны готовились пышно отметить Четвертое июля.
    Но до июля было еще далеко.
    Армия под командованием полковника Джона Гиббона выступила из форта Эллис в начале апреля; спустя две недели предстояло выступить войскам из форта Линкольна.
    Скандал вокруг президента Гранта по-прежнему требовал присутствия Кастера в Вашингтоне. Солдаты и офицеры проводили учения, готовясь к походу.
    Казалось, все изнывают в напряженном ожидании.
    — Вероятно, экспедиция затянется надолго, — сказала Нора однажды днем, дошивая стеганое одеяло.
    Сабрина, которая только что получила письмо от сестры, не обратила внимания на ее слова. Скайлар не сообщала ничего особенного, но Сабрина с нетерпением ждала каждого письма.
    — Очень надолго! — вздохнула Нора.
    Сабрина рассеянно улыбнулась ей и вновь взялась за письмо.
    — А может, и нет. Может, они быстро разыщут индейцев и победят в стремительной героической кампании!
    предположила Либби.
    — Кто знает? — мрачно пробормотала Луэлла, явно соглашаясь с Норой.
    — По-моему, нам давно пора устроить себе маленький праздник, — заявила Нора.
    — Теперь, когда все так заняты? — удивилась Сабрина. Либби Кастер усмехнулась и объяснила:
    — Как бы ни были заняты мужчины, в душе они остаются маленькими мальчиками. Генерал иной раз ведет себя как дитя, даже во время кампаний выезжает на охоту или… устраивает иные развлечения, — негромко закончила она, — …не задумываясь о том, как это бесит командование! Бедный мой Оти! Всем известно, что он должен командовать экспедицией. Генералы Шеридан и Шерман понимают, что его никем не заменишь! Но… — Она опустила голову, понимая, что ее речь прозвучала слишком пылко. Горестно покачав головой, Либби добавила: — Грант приказал сделать так, чтобы Оти даже не участвовал в этой кампании!
    — Не волнуйся так, Либби! Все уладится, вот увидишь, — заверила ее Луэлла.
    — Нам всем необходим пикник, — настаивала Нора. — Мужчинам наверняка придется по душе эта мысль. Мы сможем устроить верховую прогулку, растянув ее на целый день. Офицеры давно изнывают от скуки и безделья.
    — И потом, мы обещали показать Сабрине здешние места, — добавила Луэлла. — Правда, Сабрина?
    Сабрина оторвалась от письма:
    — Конечно!
    — Значит, так тому и быть, — заключила Нора. Сабрина улыбнулась, уверенная, что дальше разговоров дело не пойдет.
    — Уверена, местные пейзажи мне понравятся.
    Несмотря на то что апрель не принес с собой хорошей погоды, Слоан, путешествуя в одиночку, быстро продвигался на запад. Он шел по следам отряда Крука и видел то, о чем не знали политики из Вашингтона: множество индейских троп вело на юг, к резервациям. Очевидно, немало индейцев решило прислушаться к призыву правительства и вернуться в поселения, но никто не дал им на это времени.
    Должно быть, именно эти индейцы и стали жертвами Крука.
    Через две недели он обнаружил следы лагеря, на который напал отряд Рейнольдса. Роясь в мусоре, он выяснил, что слухи подтвердились: лагерь разбили вовсе не сторонники Бешеного Коня, а шайены.
    Склонившись над полуобгоревшей куклой, он услышал за спиной едва различимый шорох. Распластавшись на земле, он стремительно откатился за кусты и груду камней. Выстрел чуть не задел его. Слоан не разглядел противника, но понял, что за ним следят.
    Он затаился в ожидании.
    Прошло некоторое время, и шорох повторился. Далеко впереди кто-то убегал в глубину леса.
    Слоан метнулся вслед за беглецом, но тот как сквозь землю провалился. Остановившись, Слоан прислушался к легчайшей вибрации земли под ногами, обернулся и застыл на месте, увидев не просто знакомого, а друга. Двоюродный брат Ястреба, Ледяной Ворон, выследил его и теперь стоял на расстоянии десяти футов.
    — Ледяной Ворон! — Слоан опустил ружье. Индеец узнал его, но опустил нож не сразу.
    — Ты приехал с солдатами? — спросил он. Слоан покачал головой:
    — Нет, один.
    — Хорошо, — кивнул Ледяной Воин. — Мне бы не хотелось убивать тебя, Кугуар-в-Ночи. Но наступает время, когда не только дружеские, но и кровные узы теряют значение.
    Слоан кивнул:
    — Положение плачевное. Но я прибыл сюда не с солдатами. Те белые, которые побывали здесь прежде, уверены, что разгромили лагерь Бешеного Коня. По-моему, они ошиблись. Я приехал выяснить, что произошло.
    Ледяной Ворон остался на своем месте. Он долго вглядывался в лицо Слоана.
    — А ты что здесь делаешь? — спросил его Слоан. — Это же лагерь шайенов.
    — Ты знаешь, что среди шайенов у нас есть друзья. Ваши солдаты совершили ошибку. Они решили, что напали на лагерь Бешеного Коня, поскольку нашли здесь его товарища, Пса. Но Пес шел в резервацию. Он не был трусом, но не мог видеть, как голодают женщины и дети. Пес хотел подчиниться правительству. А теперь он вновь примкнул к Бешеному Коню. Да, это лагерь шайенов, я был с ними. Скажи, ты хочешь знать, есть ли поблизости лагерь сиу, чтобы рассказать о нем солдатам?
    — Нет. Я задал вопрос потому, что рад видеть тебя, Ледяной Ворон. Но вместе с тем я удивлен и потому спросил тебя как друга, что ты здесь делаешь.
    Ледяной Ворон подставил лицо ветру.
    — Я пришел к девушке из племени шайенов. Ее народ принял меня. Я был здесь, когда произошло нападение на лагерь.
    — Расскажи, — попросил Слоан, присаживаясь на корточки.
    — Разведчики из лагеря заметили белых, но те напали прежде, чем разведчики успели предупредить о них. Они разделились надвое и завели перестрелку с нами. Конокрады не стали бы просить помощи у солдат. Отразив первую атаку, мы начали отстреливаться. Мы стреляли часто, целились верно. Солдаты сожгли типи и все, что в них было. Шайены убили нескольких солдат и забрали их лошадей. Солдаты пострадали потому, что ими командовали глупцы. А шайены продолжают страдать потому, что белые их убивают. Они остались без еды, одежды и жилищ. Они отправились к, Бешеному Коню. Тот принял их, но теперь боится, что еды на всех не хватит. Сидящий Бык пригласил все племена на ежегодный праздник Солнца. Время мужских танцев, время приближения к Великой Тайне, Ванкатанка. Бешеный Конь ведет свой народ к Сидящему Быку.
    Слоан внимательно изучал лицо Ледяного Ворона. Этому индейцу не был чужд мир белых. Он в совершенстве владел английским, часто носил парусиновые брюки и рубашки, ужинал в салунах. Прежде он без труда уживался с белыми, но не теперь. Голод и смерть изменили Ледяного Ворона.
    В довершение всего Рейнольде со своим отрядом напал на шайенов. Шайенам пришлось присоединиться к Бешеному Коню, а тому отправиться к Сидящему Быку. А белые, знающие о розни племен, не понимали, что индейцы многому научились у белых, в том числе и объединяться, чтобы спастись от истребления.
    — Мне очень жаль, — произнес Слоан. — Жаль, что все так получилось. Ты сказал, что пришел к девушке. Она пережила нападение?
    Ледяной Ворон мрачно кивнул:
    — Она выжила и все запомнила.
    — Я рад.
    — Она со своим народом, ухаживает за ранеными. — Ледяной Ворон огляделся и покачал головой. — Белый командир бросил своих раненых. С некоторых живьем сняли скальпы, а потом добили. Белые будут проклинать нас. Они развязали войну, но если мы даем отпор, нас называют дикарями.
    — Мне жаль, что я ничем не могу помочь.
    — Разве можно остановить прилив? — раздраженно отозвался Ледяной Ворон. — Я боюсь будущего. Белые хотят, чтобы воины стали фермерами на земле, где не растет даже трава. Я видел, как в резервациях бывшие воины напивались до беспамятства, а женщины и дети плакали от голода. Не знаю, чем можно помочь, зато мне известно, что белые с ружьями в конце концов наводнят прерии. Я видел, как некогда свирепые воины, не утратившие гордости, преклонялись перед белыми. Ветер меняется. Кто-то последует за белым ветром и выживет, а кто-то бросится в свою последнюю битву. А когда сражения завершатся, мы окажемся во власти людей, которые называют нас дикарями и ненавидят, хотя в глубине души понимают, что украли у нас земли, принадлежащие нам по праву.
    Слоан вспомнил об истребленных восточных племенах:
    — Все в мире меняется, но наши обычаи наверняка останутся в памяти людей.
    — Кто сохранит их? Пьянчуги, возделывающие землю в резервациях?
    — Среди белых есть не только взяточники и воры, и ты знаешь об этом. Бороться будет труднее, когда прольется последняя кровь.
    — Возможно, в этой битве ты вновь станешь воином, — заметил Ледяной Ворон и улыбнулся. — Я помню наше детство. Тогда в прериях еще водились бизоны. Стада казались неисчислимыми, и мы не подозревали, что вскоре они исчезнут. Но теперь у нас остался лишь один путь: путь белых.
    Президент Грант сказал Красному Облаку, что наше выживание станет победой. Некоторые выживут, а другие будут бороться и погибнут.
    — Что же выбрал ты?
    — Я еще не сделал выбора. Куда ты поедешь дальше, Кугуар-в-Ночи?
    Слоан улыбнулся: он уже отвык от своего индейского имени. Оно звучало внушительно. И видеть рядом Ледяного Ворона было приятно.
    — Вернусь обратно. Я узнал все, что хотел.
    — Я провожу тебя. Я исполнил свой долг перед народом, теперь осталось исполнить долг перед собой. Я хотел повидаться с белым братом, прежде чем принять решение. Тебя не смущает общество чистокровного сиу? Что, если твои друзья-солдаты заметят нас и убьют, считая врагами?
    — Если мы поедем вдвоем, нас никто не выследит. Ледяной Ворон улыбнулся:
    — Пожалуй, нам удастся ненадолго повернуть время вспять. — Он остановился. — Давай поохотимся на оленя, в последнее время мне редко доводилось есть мясо. Приходилось кормить слишком много женщин и детей, раненых и умирающих воинов.
    Слоан поднялся.
    — Давай поохотимся, — согласился он.
    — Итак, завтра! — сообщила Нора Сабрине.
    — Что завтра?
    Сабрина вздрогнула. Погрузившись в дневник, который начала вести с тех пор, как уехал Слоан, она не слышала, как в комнату вошла Нора и остановилась за ее спиной.
    — Завтра выезжаем на пикник.
    — На пикник? — Сабрина нахмурилась.
    — Да, наконец-то! Если погода не испортится, все будет чудесно. Мы отправимся верхом к живописному ручью, до которого всего пять миль. Ночь мы проведем у воды, среди диких цветов, а на следующий день вернемся в форт!
    — Ночь в лесу? Разве это не опасно? Нора укоризненно покачала головой:
    — Где же ваш дух авантюризма? Мы проводим ночи под открытым небом во время поездок в Мэйфэйр или один из окрестных городков. Спутники защитят нас. Офицерские жены часто сопровождают мужей в начале кампаний. Походная жизнь — это замечательно!
    Сабрина не могла согласиться с ней, но пребывала в замешательстве по другой причине.
    — Нора, я, право, не знаю, стоит ли мне… — волнуясь, начала она.
    — Отчего же? Даже Либби поедет с нами.
    — Да, но… — Сабрина замялась. Слоан далеко. Только Богу известно, когда он вернется.
    Если вообще вернется.
    Мысленно она дала себе оплеуху: об этом не следовало даже думать. И все же…
    Изо дня в день она сидела дома. Ждала, умирая от беспокойства. Даже Либби Кастер не отказывала себе в развлечениях.
    — Вы непременно должны отправиться с нами! — настаивала Нора. — Прошу вас! Ну скажите, что вы согласны!
    — Не знаю, надо ли…
    — Мы чудесно проведем время.
    — Ночуя в лесу? — с сомнением спросила Сабрина. Подобное времяпрепровождение ее не прельщало, к тому же в последнее время она быстро утомлялась. С потеплением после суровой зимы многие обитатели форта слегли с простудой. Сабрина подозревала, что болезнь грозит и ей.
    — Эх вы, неженка! — поддразнила ее Нора. — Мы же авантюристки! Подруги военных! — галантно напомнила она.
    Возможно, и вправду стоило развеяться, на время покинуть форт.
    — А… Марлен тоже едет с нами? — спросила Сабрина.
    — Разве вы еще не знаете? Марлен здесь нет.
    — Вот как? Где же она?
    — Точно не знаю. Кажется, получила срочную телеграмму и поспешила в Золотой город.
    Разумеется, пикник без участия Марлен показался Сабрине более забавным развлечением. Она позволила себе лишь на минуту задуматься о том, что понадобилось Марлен в Золотом городе: может, телеграмму прислал Слоан?
    Потому что больше не желает видеться с женой?
    Да, Сабрине действительно требовалось отвлечься от тягостных мыслей.
    — Пикник — это звучит заманчиво! — заявила она Норе.
    Слоан искренне радовался поездке в обществе Ледяного Ворона.
    По пути они успели поохотиться на оленей, порыбачить, перебраться по льду через несколько рек — несмотря на оттепель, лед еще не начал таять.
    Ледяной Ворон намеревался проводить Слоана до форта, а затем направиться на юг, к Ястребу. Некоторое время Слоан размышлял, стоит ли присоединиться к нему, но вовремя вспомнил о том, что ему предстоит отчитываться перед Теpри. Важно своевременно подтвердить слухи о том, что нападению подвергся лагерь шайенов, а не Бешеного Коня.
    Кроме того, Слоану не терпелось вернуться в форт. К Сабрине. Однако он не знал, как его встретят.
    Слоан никак не мог побороть в себе одержимость собственной женой. Сабрина же, напротив, легко сохраняла расстояние между ними. Но чего еще он мог ожидать? Она всегда была с ним откровенна. Сабрина противилась браку и не хотела иметь детей. Вероятно, его отсутствие она воспринимает как блаженство. Должно быть, она счастлива, как жаворонок в полете. В последнее время Сабрина стала неотразимо очаровательной, лучшей из жен, поглощенной стряпней, рукоделием и уборкой.
    А Слоан чуть не дошел до помешательства. Ночи рядом с Сабриной превратились для него в пытку, которую не приглушила даже разлука.
    И все-таки он сумел расстаться с ней. И боялся действительно сойти с ума от желания, но всякий раз вовремя вспоминал: невозможно всю жизнь принуждать Сабрину к близости. Он мечтал, чтобы она улыбалась ему так, как другим офицерам, с которыми танцевала, жаждал услышать ее смех. Emv недоставало взгляда ее искрящихся синих глаз. Он хотел..
    Стать для нее желанным. А еще он хотел сына. Казалось, судьба шутила с ним: несмотря на быструю беременность до брака, после свадьбы прошло уже несколько месяцев, а Сабрина не чувствовала никаких признаков второй беременности. Разумеется, ночи вынужденного воздержания не способствовали достижению мечты Слоана, и все-таки он не отказывался от своего намерения — дождаться, когда Сабрина сама сделает шаг ему навстречу.
    Ледяной Ворон, который познакомился с Сабриной у Ястреба и Скайлар и видел ее вместе со Слоаном до путешествия в Шотландию, искренне изумился, узнав о свадьбе. Судя по всему, молодой индеец догадался, что этот скоропалительный брак был заключен не без причины, но ни о чем не спрашивал. По-видимому, Ледяной Ворон понял, что ребенок погиб, потому что на протяжении всего пути рассказывал Слоану о своих друзьях, переживших подобную потерю и впоследствии имевших множество детей.
    Перевалив через гряду холмов, тянущуюся на восток, Ледяной Ворон и Слоан резко натянули поводья, увидев над головой стаю грифов. Переглянувшись, они осторожно двинулись вперед.
    У подножия пологого склона холма журчал ручей. Недавно возле него работали золотоискатели.
    Издалека Слоан и Ледяной Ворон разглядели полураздетые тела. Обнаженная плоть казалась ярко-розовой. Погибших было четверо: их прикончили выстрелами из луков, затем уложили в ряд. Слоан и Ледяной Ворон приблизились к трупам, спешились и оглядели сцену кровавой бойни. Над тремя изуродованными телами мужчин жужжали тучи мух.
    Четвертым был оставшийся целым труп женщины лет тридцати. Даже после смерти ее лицо казалось миловидным. Ее убили одним точным выстрелом в сердце.
    Ледяной Ворон выдернул стрелу, торчащую из груди одного погибшего.
    — Шайены, — произнес он минуту спустя. — Это — возмездие. Вероятно, они не хотели убивать женщину: ее можно было взять в плен. Но она стала защищаться. Индейцы не уродуют трупы врагов, которых уважают.
    Сердце Слоана сжалось от боли и страха. До форта было рукой подать, а следы вели от Золотого города к дому Ястреба. Смерть незнакомки встревожила его.
    Ледяной Ворон окинул его внимательным взглядом. Слоан покачал головой.
    — Не в меру ретивый командир уничтожил лагерь мирных шайенов, а за его ошибку поплатились ни в чем не повинные люди.
    — Напрасно они поселились в Блэк-Хилс, — мрачно заметил Ледяной Ворон.
    Слоан не стал спорить. В полуразрушенной хижине старателей он разыскал лопату и начал рыть могилу. Понаблюдав за ним, Ледяной Ворон нашел вторую лопату и стал помогать.
    — Спасибо, — негромко произнес Слоан. Ледяной Ворон приостановил работу.
    — Я не могу ненавидеть всех белых, но не в силах примириться с убийствами. Бой у лагеря скорее напоминал резню, массовое убийство. Это — преступление.
    Слоан кивнул. Они быстро покончили со своим делом — Слоану не терпелось двинуться в путь.
    Ледяной Ворон молчал, но явно понимал, почему его друг так спешит в форт.
    Приблизившись к развилке дорог, где они намеревались расстаться, друзья придержали лошадей, услышав впереди разговоры, смех и шум. До них донеслась английская речь.
    Ледяной Ворон приложил палец к губам и жестами объяснил Слоану, что он ускользнет в заросли кустов. Слоан кивнул и двинулся вслед за Ледяным Вороном, желая выяснить, что происходит.
    Бесшумно спешившись, он продвинулся в глубину зарослей и застыл под густым прикрытием. Впереди, на берегу ручья, расселись военные со своими спутницами. Быстро осмотревшись, Слоан понял, что здесь собралось пятеро офицеров и несколько женщин.
    И среди них его жена.
    Возможно, она просто соскучилась в одиночестве. А может, намеренно и открыто бросала ему вызов.
    Слоан понимал, что им движут страх и боль, возникшие в душе при виде убитой женщины. Должно быть, именно поэтому его кровь неожиданно вскипела. Окажись Сабрина в эту минуту в пределах досягаемости…
    Но она сидела на берегу, сбросив туфли, и ловила рыбу под руководством лейтенанта Джимми Блейка.
    Слоан сжал зубы и затаил дыхание, чтобы сдержаться.
    Спустя некоторое время он вернулся к Ледяному Ворону, издав негромкий птичий крик, чтобы найти его.
    — Там люди из форта, — объяснил Слоан..
    — Твои друзья?
    — Да. И с ними Сабрина.
    — Должно быть, ты доволен?
    — Не совсем…
    — А, конечно. Из-за убитой женщины. Но вряд ли маленький отряд индейцев отважится подойти так близко к форту.
    — А я ни в чем не уверен, — возразил Слоан, и Ледяной Ворон не стал спорить.
    — Если хочешь, можешь присоединиться к ним, а я отправлюсь дальше…
    — Я попросил бы тебя задержаться со мной — хотя бы до темноты.
    Ледяной Ворон поднял смоляную бровь:
    — Что это ты задумал?
    — Урок послушания, — сухо объяснил Слоан.
    Он вкратце изложил Ледяному Ворону свой план. В сумерках Слоан вновь прокрался сквозь густую листву туда, где сидел Том Кастер, и ухитрился привлечь его внимание. Поначалу Том недоуменно смотрел на него широко раскрытыми глазами, и Слоан понял, что втайне он опасался нападения враждебных индейцев. Наконец он узнал Слоана.
    — Майор!
    — Тише, Том.
    — Ты вернулся, Слоан! Ну, что ты узнал?
    — Рейнольде напал на лагерь мирных шайенов. Я составил донесение. Отдай его сержанту Доусону и вели немедленно доставить генералу Терри.
    — Но до форта совсем близко. Отвезти донесение будет гораздо удобнее тебе самому…
    — Само собой, но я не прочь сделать сюрприз жене. Вижу, она среди вас.
    Том усмехнулся:
    — Да. Предупредить ее?
    — Нет, не говори ничего. Том, несколько дней назад я встретил друга и возвращался в форт вместе с ним. В десяти милях отсюда мы наткнулись на лагерь золотоискателей. Все его обитатели убиты. По-моему, неразумно устраивать пикники в такое время.
    — Их убили сиу?
    — Шайены. Из ран торчали стрелы шайенов. Я не хочу, чтобы Сабрина покидала форт, но должен объяснить ей это сам. Я устрою ей сюрприз, а ты, пожалуйста, не проболтайся.
    — Я не скажу ей ни слова. Незачем тревожить других женщин.
    — И будь начеку, Том.
    Уже в который раз Сабрина радовалась тому, что приняла приглашение на пикник. Удить рыбу было забавно. Сабрина с восторгом предавалась этому занятию, ее улов оказался самым крупным.
    Некоторое время она провела в обществе Джин. Бледная, миловидная, тихая как мышка Джин, редко отваживающаяся вымолвить слово, боялась даже собственной тени! Дженкинс терпеть не мог развлечений, пикник вызывал у него раздражение, но после многочисленных шпилек подруг жены он, наконец сухо разрешил Джин взять в руки удочку. Сабрина, Сара, Дэвид Андерсон и лейтенант Джимми Блейк показали Джин, как насаживать извивающихся червей на крючок, и после нескольких попыток взволнованная, непрерывно ахающая Джин сама насадила на свой крючок наживку.
    Компания выехала на пикник чудесным утром. Весь день они болтали, смеялись, рыбачили, готовили свой улов на костре, любовались заходом солнца и восходом луны. Вокруг расстилался живописный ландшафт. В дневной суете Сабрина отвлеклась от своих мыслей, хотя временами тревога за Слоана сжимала ее сердце.
    Мужчины прихватили с собой армейские парусиновые палатки и заверили Сабрину, что их вполне хватит для защиты от ночной прохлады. Женщины разместились в палатках по двое, соседкой Сабрины оказалась Луэлла.
    — Я же говорила вам, что пикник будет великолепным! — торжествующе заявила Луэлла.
    На уединение в тесной палатке рассчитывать не приходилось. Сабрина и Луэлла переодевались, сначала надевая через головы ночные рубашки, а затем под их прикрытием стаскивая узкие платья. Смеясь и перешучиваясь, они чуть не повалили палатку, что вызвало новый взрыв смеха.
    — О, какие мы ханжи! — наконец с раздражением выпалила Луэлла.
    — Неужели?
    Луэлла бросила в сторону Сабрины быстрый взгляд и улыбнулась.
    — Ну, вы-то замужняя дама! Вы замужем за самым обаятельным и… — помедлив, она сухо закончила: — …мужественным человеком на свете.
    — Луэлла!
    — Но ведь это правда, — возразила Луэлла. — Вот почему поначалу мы были так жестоки к вам: нам хотелось отыскать хоть какой-нибудь изъян. Но вы оказались безупречной женой, у вас железная воля, и я сожалею о своей зависти. И еще… о том, что похожа на лошадь.
    — Вовсе нет! — солгала Сабрина.
    — Я — старая дева.
    — Вы не старая. И потом, когда-нибудь вы непременно выйдете замуж. Луэлла, на войне мы потеряли более полумиллиона мужчин! Раньше у нас был выбор, вот и все.
    — Так вы считаете, что у меня есть шансы на замужество?
    — Конечно! Когда-нибудь появится человек, который предложит вам руку и сердце, — с воодушевлением заверила ее Сабрина.
    Луэлла явно воспрянула духом. Она крепко и порывисто обняла Сабрину и улеглась на расстеленный в палатке тюфяк.
    Вскоре Луэлла заснула, наполнив палатку звуками размеренного дыхания.
    Сабрина лежала, широко открыв глаза и думая о том, что ее муж и вправду самый мужественный человек на свете.
    И вместе с тем он наполовину индеец, добивающийся немыслимого мира. Сабрина опасалась за него, но гораздо больше страха ей внушала мысль о том, что Слоану она больше не нужна.
    Долгое время Сабрина лежала без сна, как много ночей подряд. Дыхание Луэллы больше не тревожило ее. Сабрина закрыла глаза: к ее удивлению, эти звуки убаюкивали ее.
    Она медленно погрузилась в Сон.
    Сабрина не знала, сколько времени проспала, прежде чем проснулась оттого, что чья-то ладонь крепко зажала ей рот. Открыв глаза, она принялась инстинктивно вырываться из чужих рук.
    На миг ужасная мысль заставила ее затаить дыхание. Боже милостивый! На них напали индейцы! Лицо воина, схватившего ее, было испещрено линиями, нанесенными черной краской; на груди были нарисованы полумесяцы и точки. Его одежду составляли кожаные штаны и мокасины. Больше Сабрине ничего не удалось разглядеть в темноте, но она была абсолютно уверена: сила на стороне ее противника, и он наверняка убьет ее.
    Она пыталась бороться, не желая сдаваться без боя. Сабрина яростно вырывалась, но воин был невероятно силен. Сабрине не удалось отбросить его ладонь, зажавшую ей рот. Индеец без труда вытащил ее из палатки. Сабрина хотела было позвать на помощь, но не могла даже вздохнуть. Чужая ладонь душила ее. Ей не хватало воздуха. Сиу так близко от форта? А может, кроу? Но какая разница? Главное, ее похитили враждебные индейцы!

Глава 16

    Вероятно, всем остальным индейцы перерезали глотки.
    Индеец уносил ее в ночь. Ощущая беспомощность, Сабрина понимала: она должна хоть что-нибудь предпринять, иначе погибнет!
    Перед ее глазами кружились ночные тени. Она извивалась, наносила беспорядочные удары руками и ногами, надеясь отвлечь противника хотя бы на миг.
    Но несмотря на отчаянную борьбу, Сабрина успела оглядеться по сторонам. Неподалеку от лагеря на поляне ждал второй индеец, держа поводья двух лошадей. Внезапно дыхание Сабрины стало свободным, но лишь потому, что индеец убрал руку с ее лица и бросил на круп лошади лицом вниз. Секунду спустя похититель вскочил в седло, и лошади понеслись сквозь густой лес.
    Сабрина не замедлила воспользоваться своим преимуществом: она завизжала, как фея смерти. Ее крик рассек ночную тишину.
    Вероятно, индейцы успели отъехать далеко от лагеря. Вопли Сабрины никто не услышал.
    Вскоре она охрипла, ощущение ужаса и отчаяния в ней быстро нарастало. Напрасно она покинула форт. Слоан запретил ей выезжать за пределы форта и был прав, и вот теперь…
    Нельзя поддаваться панике, иначе исчезнет последняя надежда.
    Изогнувшись, Сабрина вонзила зубы в ногу индейца.
    В ответ она услышала глухое ворчание, и на ее спину с силой опустилась мужская ладонь. От удара зубы Сабрины клацнули.
    Лошадь, на спине которой она лежала, остановилась. У Сабрины закружилась голова. Индеец спешился. Сабрина попыталась спрыгнуть на землю, но мощные руки обхватили ее за талию и стащили с конской спины. Едва ноги Сабрины коснулись твердой почвы, как она сорвалась с места…
    Но ее схватили и бросили на землю. Она в ярости выругалась, боясь разрыдаться. Ее вновь поставили на ноги, подхватили и понесли.
    Через несколько минут она оказалась в типи.
    В углублении посередине был разведен костер, отбрасывающий тени на стены из бизоньих шкур. Сабрину бросили на шкуры, устилавшие пол. Она мгновенно вскочила на ноги и стремительно огляделась, отыскивая противника. Он стоял у входа. Сабрине удалось разглядеть только смоляные волосы, лежащие на плечах, и черную краску на лице. Индеец стоял, скрестив мощные руки на груди.
    На минуту Сабрина застыла, в отчаянии сдерживая дрожь и пытаясь найти путь к спасению.
    Но все было тщетно.
    Паника вновь овладела ею. Метнувшись к выходу, Сабрина попыталась вырваться в ночь.
    Но проскользнуть мимо индейца ей не удалось. Обхватив женщину за плечи, он вновь швырнул ее на землю и пригвоздил к ней своим телом. Сабрина дико отбивалась, норовя выцарапать индейцу глаза.
    — Я убью тебя, грязный дикарь! — выпалила она. Индеец схватил ее за руки и прижал их к полу.
    — Я все равно убью тебя! — повторила Сабрина.
    Внезапно вырвавшийся изо рта похитителя издевательский смех ошеломил ее, заставив замолчать. Индеец смеялся, словно понял каждое слово.
    А затем он заговорил. Сабрина впервые услышала голос противника.
    Это был знакомый голос. Голос Слоана.
    — Вряд ли, дорогая. Вряд ли.
    — Слоан! — ахнула Сабрина, от неожиданности позабыв на мгновение про ярость.
    Слоан начал подниматься, и Сабрина набросилась на него с силой, порожденной страхом и злобой. От удара он повалился на спину. Сабрина заколотила кулаками по его обнаженной груди. Слоан явно опешил, не ожидая такого напора, но вскоре опомнился, схватил ее за руки и подмял под себя.
    — Успокойся! — велел он.
    — Успокойся?! — пронзительно вскрикнула Сабрина. — После всего, что ты натворил? Да с тебя следовало бы снять скальп! Содрать шкуру живьем! Как ты смел так обойтись со мной?
    — А почему ты оказалась здесь, где с тобой могло случиться что угодно? — гневно возразил он.
    — Не пытайся оправдаться, Слоан. Ты до смерти перепугал меня…
    — Я же запретил тебе покидать форт.
    — Но ведь… я была не одна!
    — Я дважды повторил: «Никаких пикников!»
    — Но ты уехал…
    — Черт побери, Сабрина, я запретил тебе покидать форт, и не без причины! Я предупредил, что, ослушавшись меня, ты об этом горько пожалеешь!
    Она прикусила нижнюю губу, подыскивая слова, чтобы объяснить, насколько его преступление хуже ее провинности. Внезапно Сабрина передернулась, заметив следы краски на плечах и лице Слоана.
    Он умышленно ввел ее в заблуждение.
    Разумеется, до сих пор ей не представлялось возможности рассмотреть его, но он выглядел точь-в-точь как сиу. При виде боевой раскраски Сабрину опять пробрала дрожь.
    — Тебе повезло, что тебя не пристрелили! — зло прошипела она.
    — А тебе чертовски повезло, что в округе не оказалось враждебных индейцев. Я предупредил Тома о том, что необходимо поставить на ночь охрану. Так он и сделал, но я без труда пробрался мимо стражников.
    — Но здесь нет никаких индейцев…
    — Они совсем рядом.
    — Не понимаю, почему ты в этом так уверен.
    — Потому, что сегодня я потратил целый час, чтобы похоронить троих убитых мужчин и женщину.
    Сабрина закрыла глаза, встревоженная яростью в его темных глазах и краской на лице.
    — Ты обошелся со мной слишком жестоко! — обвинила она Слоана. — Ты же мог перепугать меня до смерти.
    — Тебя давно пора перепугать.
    — А может, тебя?
    — Это ты проделываешь постоянно, — заверил ее Слоан, садясь рядом. — Надеюсь, теперь ты поняла: ты должна оставаться там, где велено!
    Сабрину вновь охватила неудержимая дрожь — напоминание о только что пережитом ужасе. Стиснув зубы, Сабрина вскочила на колени и заколотила кулаками по груди и плечам Слоана в новой вспышке злобы. Ей отчаянно хотелось причинить ему боль, и вскоре по сдавленному стону Слоана она поняла, что достигла своей цели.
    — Больше никогда не смей так делать! Слышишь — никогда!
    Слоан поймал ее запястья.
    — А ты не смей покидать форт и бросаться на меня с кулаками.
    — Не могу! Я готова разорвать тебя на куски.
    — Ну, до этого дело не дойдет.
    — Напрасно ты так уверен в себе.
    Сабрина понимала, что зря ведет себя так вызывающе, но она и вправду до смерти перепугалась. А теперь Слоан сжимал ее руки в стальных тисках. Несмотря на боевую раскраску и враждебный вид, Сабрина с недовольством осознала: ее желание наброситься на Слоана с кулаками было вызвано потребностью прикоснуться к нему. Она попыталась высвободиться, но Слоан не отпустил ее. Вместо этого он стал притягивать жену ближе, до тех пор, пока их лица не оказались на расстоянии нескольких дюймов.
    — Слоан, отпусти меня… — прошептала Сабрина.
    — Чтобы ты вновь бросилась в драку? — спросил он.
    — Чтобы мы могли вернуться. Чтобы остальные не тревожились обо мне. Чтобы ты… наконец смыл краску с лица. Это боевая раскраска, и мне… страшно, — закончила она.
    — Чего ты боишься, Сабрина? Краски или меня?
    — Тебя я уже не боюсь, — прошептала она. Он внезапно улыбнулся.
    — Тогда привыкай к моей боевой раскраске, — негромко произнес он.
    Сабрина задрожала, ощущая его близость, согревавшую ее в ночной прохладе.
    Не отпуская запястья Сабрины, Слоан наклонился к ней. Их губы соприкоснулись, и он осторожно уложил ее на покрытый шкурами пол. Его язык раздвинул губы Сабрины настойчивыми, ищущими движениями. На миг он отстранился и тут же вновь приник к ее рту.
    Сабрина приложила ладони к его обнаженной груди, поглаживая упругую кожу, ощущая, как под ней перекатываются стальные мускулы. Он поймал ее пальцы и нежно поцеловал их. Сабрина уставилась на него в упор, протянула руку, коснулась следов краски на его лице, а затем осторожно провела по одному из полумесяцев, нарисованных на подбородке, удивляясь собственным жестам.
    — Как ты мог? — пробормотала она, чувствуя, как в ней вновь пробуждается гнев.
    Слоан прижал ее руку к своей груди.
    — Как я мог? — переспросил он. — Это у меня в крови. Я часто видел примеры того, что белые способны на большую жестокость, чем индейцы, — заключил он.
    — Мы должны вернуться…
    — Мы проведем ночь здесь.
    — Здесь?
    — Разве ты еще не поняла, где мы? — спросил он. Сабрина покачала головой:
    — Мне известно только, что я нахожусь в типи вместе с воином.
    Он улыбнулся:
    — Здесь мы ночевали, возвращаясь от Ястреба.
    — Ах вот оно что! — пробормотала Сабрина.
    От одного взгляда темных глаз Слоана в ней волнами разошлось блаженное тепло. Слоан оставался самим собой, несмотря на боевую раскраску, и Сабрину влекло к нему. Ей нестерпимо хотелось коснуться его, но она не решалась.
    Слоан ответил ей долгим взглядом, а затем очень медленно прижался к ней, словно давая возможность уклониться…
    — Иди сюда, — хрипло велел он.
    — Слоан…
    — Иди сюда.
    Их губы вновь встретились. Слоан провел языком по губам Сабрины, раздвинул их и проник в глубины ее рта. Поцелуй был головокружительным, но внезапно прервался. Некоторое время Слоан еле касался ее, а затем жажда вновь овладела им. По телу Сабрины разлилось непреодолимое приятное томление. Она затихла, наслаждаясь ласками его губ и языка. Не замечая раскраски, она видела только своего мужа.
    Слоан приподнял ее и снял через голову ночную рубашку. Теплый отблеск костра заплясал на обнаженной коже Сабрины. Слоан обнял ее и поставил на колени рядом с собой. Провел ладонями вдоль ее спины, поцелуем обжег шею и ключицы; затем нашел ртом ее грудь и принялся дразнить языком, чувствуя, как быстро затвердевает сосок и как по телу Сабрины пробегает дрожь. Она закрыла глаза, остро ощущая каждое прикосновение, каждый шорох и треск пламени. Пальцы Слоана неутомимо ласкали ее. Сабрина прижалась к его плечу, запустила пальцы в густые пряди волос и опрокинулась на спину. Слоан уложил ее, скользя шероховатой ладонью вдоль тела.
    Ласки продолжались, медленные и утонченные. Пальцы Слоана выписывали замысловатые узоры по коже на ее груди, губы следовали по проложенному пальцами пути. Открыв глаза, Сабрина вновь увидела его лицо, полускрытое в тени. Свет костра падал на черные линии и точки. Взглянув в глаза Слоана, Сабрина сжалась от пронизывающей дрожи. Она ощущала в нем неслыханную силу, необходимую для двойной жизни, которую он вел. Обняв Слоана за шею, Сабрина с силой прижалась к нему. Приятное тепло сменилось обжигающим пламенем страсти, тьма ночи — алым заревом. На ощупь его кожа была гладкой и разгоряченной, пульсирующей и пронизанной мощью. Каждое прикосновение вызывало вспышку пламени в недрах тела Сабрины. Она поняла, что навсегда запомнит оранжевые и малиновые сполохи этой ночи, которые взрыв превратил в сияющую радугу, рассыпавшуюся на миллион крохотных хрустальных осколков…
    Этой ночью им не удалось продолжить ссору. Сабрина затихла рядом с мужем, радуясь теплу его объятий.
    Лежа без сна, она размышляла, стоит ли поделиться с ним мыслями, которые преследовали ее в течение последней недели. Помедлив, она решила, что время еще не пришло. Кроме того, ей не хотелось ненароком обмануть ожидания Слоана. Шевельнувшись, Сабрина накрыла ладонью его руку.
    Сабрину разбудили проникшие сквозь щели солнечные лучи. За ночь костер потух, в типи было прохладно. Приподнявшись, Сабрина потянулась за ночной рубашкой и заметила, что Слоан сидит поодаль, потягивая кофе и насмешливо наблюдая за ней. Он уже успел смыть краску и переодеться в мундир.
    Сабрина застыла, прижав рубашку к груди.
    — Над чем ты смеешься? — удивленно спросила она.
    — Над тобой. — Слоан улыбнулся. — Ты похожа на пегую кобылку.
    Нахмурившись, Сабрина оглядела себя и поняла, в чем дело: она была испачкана черной краской везде, где Слоан прикасался к ней. Вскочив, Сабрина чертыхнулась, мгновенно придя в ярость от беспечного смеха Слоана. Отвернувшись, она направилась к выходу из типи, вспомнив, что поблизости есть ручей.
    — Не спеши! Там Ледяной Ворон, дорогая.
    Сабрина удивленно обернулась. Она слышала о трех двоюродных братьях Ястреба: Вязе, живущем среди белых, и его братьях Кинжале и Ледяном Вороне, оставшихся среди сиу.
    Среди враждебных индейцев.
    Однако все братья были образованными людьми, сведущими в обычаях и краснокожих, и белых. Все они, презрев опасность, поспешили на помощь Сабрине и Скайлар, которым угрожали отчим и наемные убийцы. Сабрина была в неоплатном долгу перед ними и всегда считала их друзьями. Ее сердце сжалось при мысли о том, что большинство жителей форта отнеслись бы к Ледяному Ворону как к врагу. Это неловкое чувство было лишь отдаленным подобием того, что испытывал Слоан.
    — Ледяной Ворон? — Как она могла забыть, что прошлой ночью Слоана встретил сообщник, присматривающий за лошадьми? Сабрина вспыхнула, разъяренная тем, что преступлению Слоана есть свидетели.
    Он слегка приподнял кофейную чашку.
    — Он охраняет нас. Я же говорил: недавно неподалеку отсюда были убиты золотоискатели.
    — И от кого же он нас охраняет? — осведомилась Сабрина. — От белых или индейцев?
    В глазах Слоана мелькнули тени.
    — От врагов, — коротко ответил он и поднялся. — Надень рубашку. Я провожу тебя к ручью. Кстати, я привез твою одежду.
    — Мою одежду?
    — Вот именно, — раздраженно подтвердил он. — Мне пришлось вернуться в лагерь за твоей одеждой и лошадью.
    — Значит, всем уже известно, что ты решил наказать мятежную жену и потому утащил ее в лес, угрожая ножом?
    Слоан удивленно покачал головой:
    — У меня с собой не было ножа. Никто не знает, что произошло между нами. А теперь давай собираться. Я должен представить отчет генералу Терри.
    Сабрина набросила рубашку и прошла мимо Слоана.
    — Ручей я найду сама. Мне не нужны провожатые. — С этими словами она вышла из типи.
    На поляне у костра сидел Ледяной Ворон. Вокруг распространялся аромат свежесваренного кофе. Заметив Сабрину, Ледяной Ворон встал и дружелюбно улыбнулся. Как бы ни злилась Сабрина на Слоана, она не собиралась слышать досаду на своем друге. Слышал ли Ледяной Ворон их разговор?
    — Ледяной Ворон! — радостно воскликнула Сабрина и поприветствовала его поцелуем в щеку.
    Индеец ответил на ее объятия.
    — Младшая Сестра! — назвал он Сабрину индейским прозвищем. — Как я рад тебя видеть!
    — А я — тебя. Ты неплохо выглядишь. Как тебе удалось встретиться со Слоаном?
    Глаза Ледяного Ворона лукаво блеснули.
    — А тебе, Младшая Сестра?
    — Я первая задала вопрос.
    Ледяной Ворон кивнул, и его улыбка погасла.
    — Мы встретились в лагере шайенов, который уничтожили белые солдаты.
    — О, прости…
    — Я ехал к Ястребу.
    — Как бы мне хотелось присоединиться к тебе! С тех пор как я переселилась в форт, мы с сестрой не часто видимся. — Сабрина вздохнула. — Должно быть, Ястреба тревожит то, что с каждым днем положение осложняется. Ледяной Ворон, ты должен позаботиться о себе и остаться с Ястребом! — заявила она.
    Он пожал плечами:
    — Война утомила меня, но, боюсь, просто так мне не отделаться. — Внезапно он с улыбкой коснулся ее щеки и показал Сабрине выпачканный черной краской палец. — Боевая раскраска, — невинным тоном заметил он.
    — Да. Я шла к ручью.
    Ледяной Ворон усмехнулся. Сабрина направилась через рощу к кристально-чистому ручью, воды которого журчали на десятках маленьких порогов и быстрин. Подойдя к берегу, Сабрина остановилась. Оглядевшись, она поняла: эта земля прекрасна. Другой такой нет на свете. За нее стоит бороться.
    Сабрина встала на колени, чтобы умыться. Вода оказалась ледяной, но Сабрина не обращала внимания на холод, стремясь избавиться от ненавистных следов краски. Беспокойно оглядевшись, она стащила рубашку и принялась оттирать мелким песком пятна, придававшие ей сходство с пегой лошадью.
    — Вон еще одно, — неожиданно послышался голос.
    В панике оглянувшись, Сабрина увидела на высоком берегу Слоана и, оступившись на скользком корне, упала в воду. Слоан рассмеялся, спустился и протянул ей руку.
    Кипя от гнева, Сабрина не обратила на нее внимания. Ее зубы лязгали от холода.
    — Сабрина, я хочу тебе помочь.
    — Неужели? Должно быть, так, как пытался помочь прошлой ночью?
    — Вот именно, — мрачно подтвердил он. — Уезжать из форта слишком опасно. Надеюсь, ты это уже поняла. А теперь дай мне руку и вылезай.
    Помедлив, Сабрина подчинилась, но едва взяв Слоана за РУКУ] дернула за нее изо всех сил.
    К ее великому удовольствию, Слоан тоже поскользнулся, но не упал ничком, а рухнул на колени в воду, а его шляпа с плюмажем закачалась на волнах.

    Однако Слоан так и не отпустил руку Сабрины. Она попыталась высвободиться, но безуспешно. Слоан притянул ее к себе.
    — Запомни еще один урок: если ты намерена напасть на более сильного противника, позаботься, чтобы удар был метким, иначе вскоре последует возмездие.
    — Не понимаю, о чем ты… — начала она, но тут Слоан подхватил ее на руки и бросил в воду. Когда Сабрина вынырнула и откашлялась, то обнаружила, что Слоан уже уходит, забрав шляпу.
    — Твоя одежда на берегу, — бросил он через плечо. Дрожащая, с посиневшими от холода губами, Сабрина выкарабкалась на берег, проклиная Слоана.
    Она стремительно оделась и вернулась к типи. Ледяной Ворон уже исчез. Слоан сидел верхом на Томасе и держал поводья Джинджера. Нахмурившись, Сабрина подошла к своей лошади.
    — Помочь? — вежливо поинтересовался Слоан.
    — Обойдусь, — отрезала Сабрина и легко вскочила в седло.
    Слоан молча направился вдоль берега ручья к тому месту, где был разбит лагерь. Сабрина и Слоан вернулись к тому времени, как большинство его обитателей проснулись и собирались в обратный путь.
    Проезжая мимо палатки в центре лагеря, Сабрина услышала раздраженный возглас:
    — Глупая женщина, неужели ты ни на что не способна?
    В ответ послышался шепот, затем странный звук и тихий всхлип. Сабрина встревоженно посмотрела на Слоана. Он натянул поводья Томаса.
    — В чем дело? — спросил он у Ллойда Дженкинса, когда тот вышел из палатки, на ходу поправляя помочи.
    — Все в полном порядке, майор.
    — Нам показалось, что у вас неприятности, — вступила в разговор Сабрина.
    — Нет, вы ошиблись. — Дженкинс уставился на нее в упор.
    Сабрина ударила Джинджера ногой, не зная, куда деваться от чувства неловкости. Бедняжка Джин! При таком муже, как Ллойд Дженкинс, ее робость неудивительна. Сабрина с возмущением вспоминала о том, как Дженкинс обращается с женой.
    Слоан молча ехал рядом.
    — Какой ужас! — наконец не выдержала Сабрина. Он не ответил.
    — Он обращается с ней отвратительно!
    — Ну и что, по-твоему, я могу поделать? — сердито спросил Слоан.
    Сабрина заметила мерцающий в его глазах гнев. Переведя взгляд на руки Слоана, она обратила внимание, что он с силой сжимает поводья. Суставы его пальцев побелели.
    — Ты мог бы поговорить с ним, — холодно предложила она.
    — Сабрина, этот человек опасается, что когда-нибудь ночью я сниму с него скальп. Вряд ли он прислушается к моим словам о том, как подобает обращаться с женой.
    — Но кто-то же должен что-нибудь сделать! — настаивала она.
    Слоан взялся за поводья Джинджера, останавливая его. Развернув Томаса, он оказался лицом к лицу с Сабриной.
    — Пойми, тут ничего не поделаешь! Просто держись подальше от Дженкинсов.
    Сабрина упрямо промолчала.
    — Мой вчерашний поступок ты тоже назвала отвратительным, — напомнил ей Слоан.
    — Да, но… — Она осеклась.
    — Продолжай. Сабрина покачала головой:
    — Дженкинс ведет себя… гораздо хуже.
    — Сабрина, майор Слоан! Доброе утро! — радостно воскликнула Луэлла. Она уже успела одеться и умыться и шагала пружинистым шагом, взбодренная свежим утренним воздухом. — Майор, Том сказал, что вы увезли Сабрину, но, клянусь вам, я не слышала ни шороха! Какая удача, что вы встретились с нами!
    — Да, редкостная удача, — вежливо ответил Слоан. Сабрина поняла, что ее «похищение» было тщательно продумано и исполнено и что Слоан сказал ей правду: по-видимому, никто, кроме Тома, не знал, что произошло. Но в похищении участвовал Ледяной Ворон. Сабрина вновь почувствовала, что оказалась в глупом положении. Еще бы: она не узнала собственного мужа!
    Со всех сторон слышались приветствия, Слоан отвечал на них и терпеливо объяснял, что отряд Крука напал на лагерь шайенов, где и в помине не было Бешеного Коня.
    — Значит, предстоит крупная кампания, — понимающе пробормотала Либби Кастер и усмехнулась, глядя на Слоана. — Возможно, понадобится помощь Оти…
    — Может быть, — подтвердил Слоан. Вскоре все собрались в обратный путь. Добравшись до форта, Сабрина воочию убедилась, что подготовка к войне ведется полным ходом. Сержанты муштровали солдат, кавалеристы упражнялись в рубке соломенных чучел.
    Наблюдая за учениями, Сабрина ощутила недоброе предчувствие. По ее телу пробежали мурашки, она задрожала и потому не сразу заметила, что Слоан внимательно следит за ней.
    — В чем дело? — спросил он. Сабрина покачала головой:
    — Ни в чем. Правда, меня искупали в ледяной воде…
    — Ты и без того промокла, — напомнил ей Слоан.
    — Вот как?
    — Тебе нездоровится? — спросил он. Сабрина снова покачала головой:
    — Нет, все в порядке. Просто мне холодно. Она пустила Джинджера быстрой рысью.
    Слоану предстояло отправиться в Сент-Пол и отчитаться о поездке перед генералом Терри.
    О новой разлуке Сабрина узнала с разочарованием. Оставшись в одиночестве, она почувствовала приближение болезни. У нее кружилась голова, желудок судорожно сжимался.
    Сабрина с трудом распаковала сумку, которую брала с собой на пикник, затем забралась в мягкое кресло у печки, подобрала ноги и обхватила их руками.
    Это вполне возможно, но не более.
    Надо непременно рассказать ему…
    Она задумчиво кусала нижнюю губу. Воспоминания о «похищении», затеянном Слоаном, до сих пор вызывали у нее обиду.
    И все-таки…
    Нет, она ни в чем не уверена. Значит, о своих предположениях следует умолчать. Убедившись, она расскажет ему обо всем, времени хватит.
    Хватит с избытком.

Глава 17

    Поначалу он покинул Вашингтон двенадцатого апреля, через две недели после того, как его отряду было предписано покинуть форт Авраама Линкольна, но затем был призван к ответу по обвинению в лжесвидетельстве. Первого мая он вновь отправился в Дакоту, но был остановлен в Чикаго и взят под арест по приказу президента Гранта.
    Грант возненавидел его: Кастер осмелился обвинить брата президента. По-видимому, Грант вознамерился уничтожить Кастера.
    Кастеру не суждено было командовать седьмым кавалерийским полком в грандиозной кампании 1876 года. Он не мог даже участвовать в ней.
    — Он обвиняет меня во всех своих неудачах! — жаловался Кастер Слоану, встретившись с ним в Сент-Поле, где тот ожидал прибытия генерала Терри.
    Сидя в кожаном кресле у стола Терри, Слоан с сочувствием слушал Кастера. Время сражений наступило, а Кастер, снискавший славу смелыми, но безрассудными действиями на поле боя, лишен возможности участвовать в них.
    Кастер горестно развел руками.
    — Так, значит, Круку не удалось одержать победу над Бешеным Конем? — настороженно спросил он.
    — Пока нет, — ответил Слоан.
    — А ты уверен?.. Да, конечно, уверен. Ты способен отличить лагерь шайенов от лагеря сиу: еще бы, ведь ты сам… — Он осекся. — Прошу прощения, майор.
    — Извиняться ни к чему. Я действительно индеец сиу.
    Кастер улыбнулся. В этот момент он выглядел добродушным и обаятельным мальчишкой. Женщины племени шайенов считали его неотразимым, несмотря на то что Кастер вел войну против их племени. Однажды, много лет назад, у него была связь с индианкой. Говорили, что она родила белокурую девочку, которую Кастер признал своей дочерью. Малышка прожила всего год, но Слоан знал, что многие женщины племени шайенов до сих пор считают Кастера родственником из-за «брака» с одной из их соплеменниц.
    И действительно, Кастер выкурил с шайенами трубку мира и поклялся никогда больше не воевать против них.
    «Все меняется», — подумал Слоан. Оти наверняка считает эту кампанию всего-навсего еще одной войной против враждебных племен. Против сиу. Нарушив мирный договор, он наверняка успел подыскать оправдание своему поступку. Похоже, военные без труда находят оправдание убийствам, а правительства — войнам, во время которых солдаты вынуждены убивать.
    Кастер кивнул Слоану:
    — Факт остается фактом, дружище: ты — индеец сиу. И кроме того, разумный человек, способный видеть картину происходящего в целом. Грант! Разве мне под силу бороться с Грантом? Все равно победа останется за ним. Я говорил правду, говорил от имени товарищей-офицеров и врага, с которым мы пытались подружиться, и в конце концов потерпел поражение. — Кастер начал вышагивать по комнате, стиснув руки за спиной и склонив голову. — Видит Бог, я сдался не сразу! Я ждал, надеясь на встречу с президентом, но он отказался, категорически отказался принять меня. Он намерен меня уничтожить!
    — Он возглавляет армию, — напомнил ему Слоан.
    — А что делать мне? Господи, помоги мне, если можешь!
    Слоан протяжно вздохнул.
    — Поговори со своим непосредственным начальником, генералом Терри: посмотрим, сможет ли он вступиться за тебя. Ты знаешь, что и Шеридан, и Шерман добиваются твоего оправдания. Не забывай, что тебе оказывает поддержку даже пресса: газеты обожают отчаянных героев. Шерман и Шеридан замолвят за тебя слово перед Грантом, а пресса заставит его выступить в твою поддержку. Пусть Терри поможет тебе подготовить письмо к президенту, но будь осторожен в словах. Не требуй, чтобы тебе поручили руководство всей компанией — проси вернуть командование седьмым полком. И еще, Оти…
    — Да?
    Слоан медлил, удивляясь своему стремлению помочь человеку, закаленному в боях.
    Приближалась очередная война, и Слоан понимал, что ее не остановить.
    — Попытайся вытерпеть унижения, которым наверняка подвергнут тебя Терри и Грант. Тебе предстоит долгий путь.
    — Унижением не выиграешь битву.
    — Верно. Помнишь, Феттерман похвалялся, что уничтожит индейцев с отрядом в восемьдесят человек? Он погиб вместе с восемьюдесятью солдатами.
    Кастер задумался и кивнул.
    — Я поговорю с Терри и попрошу его о заступничестве. — Некоторое время он стоял молча и наконец поднял голову. — Спасибо, — смиренным тоном произнес он. — Спасибо за поддержку.
    — Только не рассчитывай на мою поддержку во всем! — предупредил Слоан.
    Кастер пожал плечами и направился к двери.
    — Куда же запропастился Терри? — нетерпеливо пробормотал он, но, опомнившись, оглянулся на Слоана. — Я буду терпелив и спокоен. Клянусь, я готов унизиться и на коленях просить о помощи!
    Наконец в кабинете появился генерал Терри. Мужчины поприветствовали прибывшего военачальника, и тот ответил им торопливым жестом.
    — Генерал, мой отчет будет краток, — сообщил Слоан, — поскольку есть немало других неотложных дел. Смею вас заверить, что Рейнольде напал не на сиу, а на шайенов. Где сейчас находятся враждебные племена, мне неизвестно: по дороге мне не попался лагерь Бешеного Коня. Я видел многочисленные следы индейских повозок и лошадей, и это позволило мне предположить, что индейцы возвращаются в резервации. Думаю, все мы понимаем, что на исполнение условий ультиматума индейцам было отпущено слишком мало времени.
    Терри поднял бровь:
    — Вероятно, в том была насущная необходимость; приказ исходил от военного министра. Но скажите честно, майор: уверены ли вы, что Сидящий Бык подчинится приказу правительства? Он получил известие и ответил, что явится в резервацию вовремя. С тех пор враждебные племена начали пополнять запасы и подбивать индейцев, получающих правительственные субсидии, присоединиться к воюющим племенам.
    — Генерал, с точки зрения самого Сидящего Быка, он не делает ничего предосудительного, разве что созывает свой народ на ежегодное празднество — танец Солнца.
    — Сидящий Бык готовится к войне, и мы оба знаем об этом, Слоан, — раздраженно напомнил ему Терри.
    — Но ведь и против него объявлена война, верно? — мягко уточнил Слоан.
    Внезапно в разговор вмешался Кастер:
    — Да! Грядет война с индейцами, мои люди рвутся в бой — с Божьей помощью, сэр! Я должен быть с ними!
    На лице Терри отразилось недовольство. Этот пятидесятилетний мужчина был хорошим, но отнюдь не талантливым военачальником. Он заботился о подчиненных, сочувствовал Кастеру, но, подобно большинству представителей своего окружения, досадовал, видя полную непригодность Кастера к политическим играм.
    — Командование седьмым полком поручено майору Рено, и, как вам известно, я должен возглавить кампанию.
    — Рено? — с ужасом выпалил Кастер.
    Рено и Кастер презирали друг друга. Рено принадлежал к числу тех военных, которые не забыли о том, как Кастер бросил в беде майора Эллиотта и его отряд после Уошитской битвы. Рено явно не принадлежал к лагерю сторонников Кастера.
    — Господи! Рено не имеет права командовать моим полком! — выдохнул Кастер.
    — Прошу прощения, генерал Терри, но этот разговор касается только вас двоих, а я хотел бы как можно скорее вернуться в форт Авраама Линкольна. Вы позволите? — спросил Слоан.
    — Да, майор, вы свободны. Но имейте в виду: в любое время вас могут вновь послать в разведку.
    Слоан кивнул и покинул кабинет. Терри сел за стол, а Кастер подошел поближе и встал на колени. Закрывая за собой дверь, Слоан слышал, как Терри вздыхает и обещает сделать все, что в его силах, лишь бы помочь товарищу.
    Слоан не стал тратить времени даром. Он был благодарен тому, что установилась ясная погода и путешествие прошло благополучно. Удивительная страна, думал он: временами человек способен преодолевать здесь по девяносто миль в день, а в плохую погоду такая поездка растянется на неделю. Визит к генералу Терри занял у него три дня. Оказавшись в форте Авраама Аинкольна, Слоан первым делом поспешил к себе домой и с удивлением обнаружил, что Сабрина спит, вытянувшись поверх покрывала, посреди дня. Слоан не стал будить ее.
    На плацу шли учения. Некоторое время Слоан наблюдал за марширующими солдатами, а когда объявили перерыв, присоединился к игрокам бейсбольной команды. Со времен гражданской войны игра в бейсбол стала излюбленным времяпрепровождением военных. В этот день составились две команды из разных рот. Слоан отклонил предложение принять ту или иную сторону и заявил, что лучше бросит жребий. В конце концов он присоединился к команде Тома Кастера, играющей против солдат, служивших под командованием капитана Бентина.
    К началу третьей подачи вокруг площадки собралась целая толпа зрителей: свободных от дежурства солдат, офицерских жен и детей. Слоану удалось зашвырнуть мяч так далеко, что он успел пройтись к «дому» пешком. Зрители разразились восторженными криками. Мальчишки бросились к Слоану, поздравляя его с удачным ударом. Ответив на шутки и поздравления, он уселся на скамью и просидел до конца игры. Том, отличный игрок, усмехался, предвкушая победу. На поле царили смех и веселье.
    Кто-то хлопнул Слоана по плечу, и он обернулся. За его спиной стояла Марлен, кокетливо играя зонтиком, хотя солнце уже заходило и жара давно спала.
    — Это был мастерский удар, майор! Восхищаюсь вашей ловкостью!
    — Спасибо.
    — Не могли бы вы уделить мне минуту внимания? Я только что вернулась из Золотого города и могла бы сообщить вам нечто важное.
    Слоан приподнял бровь:
    — Я весь внимание. Говорите.
    Марлен покачала головой:
    — Не здесь! Прошу вас, давайте зайдем к моему брату — это займет всего несколько минут.
    Слоан нахмурился:
    — Марлен…
    — Неужели ты боишься меня, Слоан? — протянула она.
    — Признаться, Марлен, твоего острого язычка я боюсь не меньше, чем пуль, стрел и ножей.
    — Ты шутишь, и притом жестоко! — воскликнула Марлен. — Пожалуйста, не отказывайся выпить со мной. Мой брат защитит тебя. Поверь, это очень важно.
    — Ладно, так и быть, Марлен.
    Она взяла его под руку и повела от площадки к дому своего брата, где поселилась с тех пор, как умер муж.
    — Чарли! — весело крикнула она, входя в маленькую уютную гостиную. — Чарли, у нас Слоан!
    Ответа не последовало.
    — Он скоро вернется. Что вы предпочитаете, майор?
    Виски, бренди, ром?
    — Ничего.
    — Слоан, это невежливо.
    — Ты хотела сообщить мне нечто важное.
    — Я не скажу ни слова, пока ты не выберешь, что будешь пить! — настаивала она, надув губы.
    — Виски.
    — Виски? Отлично, — с улыбкой отозвалась она, наполнила бокал и поплыла к нему через всю комнату, шурша шелковыми юбками. Гладкие темные волосы Марлен уложила элегантным узлом в сетке на затылке, подчеркивая совершенство шеи и плеч и классическую красоту лица. Марлей держалась с непоколебимой уверенностью, прекрасно сознавая свое положение в обществе и безопасность, которую дарует красота.
    Она была по-прежнему неотразимой, соблазнительной и талантливой любовницей. Одно время Слоан находил ее загадочной женщиной, когда-то даже собирался на ней жениться. Но Марлен преподала ему урок житейской мудрости, который он запомнил навсегда.
    В постели для нее не существовало никаких запретов. На мгновение Слоан с любопытством спросил себя, не ощущает ли он искушения вновь сблизиться с Марлен.
    Марлен подала ему бокал, и их пальцы соприкоснулись. В зеленых глазах женщины сверкнули искры и отразилось лукавое обещание.
    Поразительно, но Слоан не чувствовал ни малейшего желания. В Марлен отчетливо ощущались коварство и жестокость. Ей было несвойственно заботиться о других и тем более проявлять сочувствие.
    — Знал бы ты, как я сожалею! — пробормотала она, подходя к нему вплотную.
    — Это ни к чему, Марлен. Лично я ни о чем не жалею. Она нахмурилась:
    — Странно… Жизнь полна иронии. В то время отец был сущим чудовищем. Он заставил меня выйти за Клиффорда Ховарда.
    — Зато Клиффорд Ховард обеспечил тебе весьма удобную жизнь.
    — Но не заменил тебя. Он никогда… — Она вздохнула. — Словом, ты и сам все понимаешь.
    — Он не был индейцем? — вежливо уточнил Слоан.
    — Я имела в виду совсем другое, и тебе это известно!
    — Отнюдь.
    — О, Слоан, как нас влекло друг к другу! Когда меня вынудили выйти замуж… я вспоминала о тебе каждую ночь!
    — Марлен, к чему эти драмы? Но если ты говоришь правду, мне остается лишь посочувствовать бедному усопшему конгрессмену.
    — Слоан, милый, не надо мстить мне!
    — Марлен, у меня нет ни малейшего желания мстить, — нетерпеливо произнес он. — Прошлое забыто. Все, что произошло, к лучшему. Так всегда бывает.
    — Как ты можешь! — воскликнула она. Слоан раздраженно отмахнулся:
    — Марлен, я…
    — Боже мой, Слоан! — Внезапно она бросилась к нему так стремительно, что Слоану пришлось обхватить ее за талию, дабы не упасть. Виски выплеснулось из бокала. Слоан допил остатки и поставил бокал на каминную доску, пытаясь высвободиться из цепких объятий Марлен. — Слоан, после смерти Клиффорда я надеялась начать новую жизнь — С тобой! Ты себе представить не можешь, как я ждала возможности… начать с того, на чем мы расстались. Вообрази себе мой ужас, когда я услышала, что ты неожиданно женился! Впрочем, я знаю тебя, Слоан, и потому сразу поняла: к этому браку тебя вынудили обстоятельства…
    — Марлен, — решительно перебил он, наконец разжав ее пальцы и отстранившись, — ты хорошо разглядела мою жену?
    — Она еще ребенок…
    — Она женщина, Марлен, притом изумительно красивая. Марлен задохнулась, в ее глазах заблестели слезы.
    — Господи, конечно, она моложе меня!
    — Возраст тут ни при чем. Я женат.
    — Помню. Но не станешь же ты отрицать, что этот брак свершился при весьма странных… обстоятельствах! Когда-то ты любил меня, я знаю…
    — Это было давно, Марлен. С тех пор все изменилось.
    — Мне все равно, Слоан! — поспешно выпалила Марлен. — Мне нет дела до того, что ты женат: Бог свидетель, я хотела бы стать твоей женой, но готова довольствоваться и ролью любовницы. Это не имеет для меня ни малейшего значения. Господи, Слоан, прости мне прошлые грехи!
    — Я давно простил тебя, Марлен. Простил за все. Но какими бы ни были обстоятельства моей женитьбы, я влюблен в свою жену. И теперь мне пора домой.
    Марлен в бешенстве отпрянула, прошагала к бару и налила себе щедрую порцию бренди, а затем круто развернулась лицом к Слоану:
    — Ты по-прежнему спишь с этой индианкой из племени шайенов? Кстати, известно ли твоей драгоценной супруге о любовнице, с которой ты встречаешься уже много лет подряд?
    — Да, у меня была любовница, Марлен. Моей жене прекрасно известно о моем прошлом.
    Марлен смотрела мимо него, в окно, обращенное к казармам форта. Уже темнело, но, очевидно, увиденное обрадовало Марлен: она улыбнулась и подняла бокал.
    — Ваше здоровье, майор! Кстати, теперь мне точно известно, как вы познакомились со своей новой возлюбленной. Видите ли, я только что вернулась из Золотого города…
    Слоан скрестил руки на груди.
    — Что это означает, Марлен?
    — Я встретилась там с отцом, — продолжала она. — Он передал мне письмо от вашего деда. В Золотом городе у меня много знакомых, особенно среди слуг в «Колодце рудокопа». По-видимому, юная леди — или юная потаскуха — однажды ночью проскользнула к вам в комнату и покинула ее лишь утром.
    — Если у тебя есть письмо от моего деда, я бы хотел получить его, — бесстрастно произнес Слоан.
    Марлен вынула письмо из кармана, подошла и протянула его Слоану. Она улыбалась.
    — Когда-нибудь тебе надоест разыгрывать молодожена, Слоан. Ты устанешь от своей милой женушки, следящей за каждым твоим шагом. Когда она наскучит тебе, я готова занять ее место. Я подожду. Я знаю тебя, Слоан.
    — Марлен, я надеюсь, ты найдешь более приятное времяпрепровождение, — отозвался он.
    С ее лица по-прежнему не сходила улыбка.
    — Прошу меня простить. Надеюсь, тебя можно не провожать?
    И она исчезла на лестнице, ведущей в спальню.
    С раздраженным вздохом Слоан вышел из дома и вскрыл конверт.
    По пути наверх Марлен Ховард поспешно разорвала лиф платья, бросилась к окну, раздвинула шторы и высунулась наружу. Не запахивая платье, обнажив пышную грудь, она свесилась из окна, глядя вслед уходящему Слоану.
    Сабрина Трелони стояла на плацу, беседуя с Джин Джен-кинс. Марлен не сомневалась: Сабрина заметила, из какого дома вышел ее муж.
    И увидела саму Марлен…
    Полуобнаженную, выглядывающую из окна.
    Решив, что этого зрелища достаточно, Марлен быстро отошла в глубь, комнаты и поспешно задернула шторы, словно только сейчас заметив, что за ней наблюдают.
    Несколько долгих минут она простояла в задумчивости у стены. Она была не так глупа, чтобы недооценивать соперницу: у Сабрины немало достоинств. Но тем не менее ее брак оставался вынужденным, а мужчина в таком браке редко бывает счастлив, особенно после того, как почувствует себя связанным по рукам и ногам…
    Марлен подошла к туалетному столику и с пристрастием оглядела себя в зеркало, затем пощипала щеки, чтобы к ним прилила кровь. Ее улыбка угасла: Марлен заметила крохотные морщинки вокруг глаз. Немногочисленные, почти незаметные. Несколько лет назад она чуть было не завладела Слоаном, но ее привлекла более завидная добыча. Только потом она поняла: не все то золото, что блестит.
    Да, с годами она изменилась, с горечью подумала Марлен. Она уже не молода и далеко не невинна. Мир суров, и ей пришлось приложить немало стараний, чтобы добиться желаемого. А Сабрина прекрасна, молода и невинна.
    Но на стороне Марлен опыт, сила и терпение.
    Она умеет ждать.
    Сабрина едва удержалась, чтобы не ахнуть вслух. И не завизжать от ярости.
    И не броситься бежать через весь плац навстречу Слоану. Он вернулся. Сабрина знала об этом и слышала, что во время игры в бейсбол он нанес решающий удар.
    Он вернулся и сразу отправился играть в бейсбол… А затем — в гости к Марлен.
    Сабрина с трудом заставила себя остаться на месте и сосредоточиться на словах Джин. Джин редко удавалось поговорить, и теперь она не желала отпускать Сабрину. Сабрина делала вид, что с живым интересом слушает каждое слово Джин, рассказывающей, как следует готовить тесто.
    Но отрицать тот факт, что Слоан вышел из дома Мар-лен, было невозможно.
    Нельзя было не заметить и того, как Марлен выглянула из окна, демонстрируя почти обнаженную грудь и глядя вслед Слоану. Сабрине захотелось провалиться сквозь землю. Она опасливо огляделась, чтобы проверить, видел ли Марлен еще кто-нибудь. Она не понимала, что сильнее волнует ее: сплетни или нож, вонзившийся глубоко в сердце. От неожиданности и боли у нее путались мысли.
    Слоан еще не заметил ее. Поглощенный чтением письма, он медленно шагал к дому. Сабрина долго смотрела на него.
    — …Я была так рада, что генералу понадобился именно мой хлеб, — продолжала щебетать Джин. — Этот рецепт так прост, что испечь по нему хлеб смог бы каждый.
    — Джин, я уверена, что ни у кого хлеб не получится таким вкусным, как у вас.
    — Вы и вправду так считаете? — с волнением переспросила Джин. Она улыбнулась, и ее лицо просияло. Временами она бывает такой милой, думала Сабрина, жаль только, что всегда держит голову опущенной, а улыбается редко и робко. В этот момент Сабрине не было никакого дела до рецепта Джин, но сама Джин придавала разговору огромное значение, поэтому Сабрина попыталась успокоиться.
    — Да.
    — Ллойд был бы польщен. Он всегда старается производить хорошее впечатление. Боюсь, я не гожусь в жены честолюбивому военному.
    — Не болтайте чепухи, Джин: вы милы и очаровательны, вас все любят. Не смейте отрицать свои достоинства, — решительно заявила Сабрина.
    Слоан прошел мимо, не подняв головы: он был всецело поглощен письмом. Что это за письмо? Что произошло?
    Внезапно Джин порывисто обняла Сабрину и поцеловала ее в щеку.
    — О, благодарю вас! Как я вам признательна за вашу доброту! А теперь… мне пора печь хлеб!
    Сабрина сумела улыбнуться и помахать ей вслед, а затем направилась к дому. Открыв дверь, она сразу услышала, как на плите булькает рагу. Внезапно от аппетитного аромата Сабрину затошнило, и эта тошнота вновь напомнила ей о том, что она ждет ребенка. Она мечтала об этом ребенке, боялась поверить в свою удачу, но теперь ощущала лишь оцепенение. Ее предположения подтвердились именно в то время, когда она разуверилась в прочности своего брака и надежности мужа, которого успела полюбить.
    Сабрина вошла в комнату. Слоан стоял, прислонившись к стене. Письма, которое он читал, нигде не было видно. Слоан молча потягивал виски. Закрывая дверь, Сабрина на миг повернулась к нему спиной.
    — Где ты была? — спросил он. Сабрина оглянулась.
    — Выходила прогуляться. Я услышала, что на поле затеяли игру в бейсбол, но успела только к завершению. Потом я поговорила с Либби и Джин. Либби сообщила, что Оти вернулся. Он обеспокоен неладами с Грантом, оттого что едва ли сумеет прокормить семью на армейское жалованье.
    — Грант и коррупция существуют, и они берут свое, — пробормотал Слоан. — Либби каждый день приходится готовить еду на семерых членов семьи Кастера.
    — Все дамы были в восторге от твоей игры. Они говорили, что ты продемонстрировал мастерский удар.
    — Это правда.
    — Жаль, что я его не видела.
    — Я зашел домой сразу после возвращения, но ты спала.
    — Вот как?
    — Кстати, наш ужин замечательно пахнет. Он скоро будет готов?
    — Скоро.
    Сабрина вынула из буфета посуду и столовое серебро и накрыла на стол. Раскладывая салфетки, она почувствовала на себе пристальный взгляд Слоана.
    — А где ты был после игры?
    — После? — переспросил он.
    — Да, после игры в бейсбол.
    Слоан скрестил руки на груди, его глаза настороженно блеснули.
    — Почему ты спрашиваешь?
    Сабрина положила на стол сложенную салфетку и уставилась на него в упор.
    — Потому что я видела, как ты вышел из дома Марлен.
    — Ты выслеживала меня? — учтиво осведомился Слоан. — Шпионила за мной?
    Сабрине показалось, будто к запалу внутри нее поднесли спичку.
    — Шпионила? — прошипела она.
    — Да, наблюдала, куда я пошел.
    — Я случайно оказалась на плацу!
    — О да, конечно, — холодно отозвался он. Сабрина не поняла, что прозвучало в этих словах: вызов или равнодушие. Она сняла кастрюлю с плиты и поставила ее на стол. Слоан подошел к столу и сел. Сабрина тоже села, храня напряженное молчание.
    Слоан вздохнул, прищурился и объяснил:
    — Марлен попросили передать мне письмо. Мы с ней выпили, вот и все.
    Вот и все. Должно быть, это правда.
    Но когда Слоан уходил, Марлен была полураздета.
    Сабрина всеми силами старалась сохранить спокойствие. Устраивать сцену она не собиралась.
    Но когда она зачерпнула половником рагу и положила его в тарелку Слоана, тарелка вдруг выпала из ее рук.
    Мясо, картофель, морковь и густая подлива выплеснулись на стол. Слоан успел вскочить как раз вовремя, иначе горячее рагу пролилось бы ему на колени.
    Он в ярости уставился на Сабрину, на лице которой отразился ужас: оба понимали, что случилось бы, если бы горячее месиво попало выше колен.
    Борясь с паникой, переполняющей ее, Сабрина попыталась сохранить сдержанность.
    — Прости, я не нарочно. — Не выдержав, она попятилась.
    Он обошел вокруг стола. Сабрина напряглась.
    Но Слоан прошел мимо, снял с крюка шляпу и надел ее.
    — Ясно, — пробормотал он.
    — Слоан, я…
    Он вышел за дверь и с силой захлопнул ее за собой.
    Вздрогнув, Сабрина рухнула на стул.
    Неужели и вправду все случилось в одну минуту? Сабрина боялась разрыдаться. Чтобы удержать слезы, она вскочила и принялась убирать со стола остатки тщательно приготовленного рагу.
    Этого занятия ей хватило почти на час.
    Наконец в комнате вновь стало чисто. Сабрине не оставалось ничего другого, кроме как вышагивать из угла в угол.
    Медленно тянулись часы. Миновала полночь. Сабрина подумывала сбежать к Скайлар, но понимала: никто не станет провожать ее, зная, что Слоан дома, и, кроме того, ей не хотелось уезжать. Она намеревалась остаться с ним.
    Сабрина разделась, аккуратно сложила одежду и надела белую ночную рубашку. Забравшись под одеяло, она застыла в неподвижности.
    Прошло еще несколько часов.
    Наконец она услышала скрип двери. Некоторое время Слоан пробыл в кабинете, затем вошел в спальню.
    Сабрина молча слушала, как он раздевается и ложится рядом. Слоан лежал неподвижно так долго, что Сабрина решила, что он уснул.
    Но Слоан не спал. Наконец, потянувшись, он придвинул ее к себе, просунул ладонь под рубашку и поднял подол. Рывком Слоан прижал ее бедра к своим чреслам, поглаживая ягодицы.
    — Я ждал, когда ты сама придешь ко мне, — тихо произнес он. — Но не дождался.
    — Я уронила тарелку случайно, — выговорила Сабрина, — но… — Ее голос оборвался: прикосновения Слоана завораживали ее. — Будь ты проклят, Слоан! — тихо выпалила она, досадуя на то, что желание в ней вспыхнуло так стремительно и все мысли и протесты мгновенно улетучились из головы. — Слоан…
    — Сабрина, ты моя жена. Мы женаты, и у нас будет семья.
    — Слоан…
    — Сабрина, у меня с ней ничего не было.
    — Я видела, как она выглядывала из окна.
    Он придвинул ее ближе, и Сабрина невольно напряглась. Она чувствовала, как его пальцы отводят в сторону волосы и губы касаются шеи.
    — Я хочу тебя. Хочу иметь детей.
    Он хотел детей! Сабрина была уверена: скоро его мечта осуществится, но молчала, охваченная сладким пламенем его ласк, радуясь только его близости.
    Он предался любви, не скрывая страсти и жажды, переполнявших его во время каждой разлуки. Сабрина не могла бороться с безумными, сладкими ощущениями, которые он вызывал в ней, и не хотела отрицать, что наслаждается его ласками.
    Когда буря страсти миновала, Сабрина поняла, что Слоан лежит, глядя в темноту. Ей показалось, будто их разделила пропасть.
    Внезапно он легко поднялся и оделся, не зажигая света.
    Сабрина поняла, что он уходит, хотела позвать его, но не решилась.
    На пороге он помедлил и оглянулся.
    — Я не солгал, — сообщил он.
    — Я не обвиняла тебя во лжи, Слоан.
    — Неправда.
    — Я никогда не говорила…
    — Не словами, Сабрина, не словами.
    Он ушел. Звук захлопнувшейся за его спиной двери был похож на грохот выстрела.

Глава 18

    Наконец Грант смилостивился. Терри по-прежнему возглавлял кампанию, а Кастеру было поручено командование своим подразделением. Он сиял от радости.
    Терри и Кастер прибыли в форт Авраама Линкольна, где седьмой кавалерийский полк поспешно готовился к выступлению.
    Накануне начала кампании на плацу был запланирован бал. Солдаты с воодушевлением взялись за работу, сооружая танцевальную площадку.
    За прошедшие дни тревога Сабрины не развеялась. Слоан игнорировал ее, проводя все свободное время в компании других офицеров и возвращаясь домой за полночь.
    В свою очередь, Сабрина держалась отчужденно. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Когда их руки случайно соприкасались — например, если Сабрина передавала ему чашку, — она вздрагивала и быстро отстранялась.
    Казалось, между ними установилось молчаливое согласие, поскольку никто вокруг не замечал их вражды. В присутствии посторонних они были вежливы и любезны друг с другом. Слоан сопровождал жену на бал. Оказавшись в компании, он тут же увлекся разговором с Терри и другими командирами, а Сабрина отошла побеседовать с Луэллой.
    Сабрина с удовольствием отметила, что капитан, который ухаживал за Луэллой ранее, снова не отходит от нее. Сабрина принялась расспрашивать поклонника знакомой, выясняя подробности его биографии. Его звали Адам Эдер, ему уже минуло сорок лет. В гражданскую войну он воевал на стороне конфедератов и с тех пор проделал долгий путь, чтобы добиться прочного положения в армии США. К северянам он не питал ненависти — для него война была вопросом географии. Солдаты тоже не таили против него злобы. Странно улыбаясь, капитан пригласил Сабрину на танец.
    — Что с вами, капитан? — спросила она.
    — Миссис Трелони, вы задаете вопросы, которые следовало бы задать отцу!
    — Видите ли, Луэлла — особенная женщина, и мне бы не хотелось, чтобы вы…
    — Обманули ее ожидания? — подсказал капитан.
    — Пожалуй, да, — призналась Сабрина.
    — Я намерен жениться на ней, — серьезно сообщил Эдер. — По правде сказать, я уже попросил Дэвида Андерсона обвенчать нас в следующую субботу, перед выступлением.
    — Замечательно! — воскликнула Сабрина. — Поздравляю, капитан!
    Она поцеловала его в щеку и заметила издалека, что Слоан нахмурился.
    Но он стоял рядом с Марлен Ховард, и Сабрина решила, что Слоану не мешает немного поволноваться.
    Не обращая внимания на мужа, Сабрина закружилась в объятиях капитана Эдера.
    — Свадьба! Что может быть лучше! Адам Эдер негромко рассмеялся:
    — Благодарю вас. Но прошу вас, миссис Трелони, будьте осторожны! Ваш муж — горячий малый, а мне бы хотелось дожить до собственной свадьбы.
    — При чем тут Слоан? — пробормотала она.
    — Кугуар-в-Ночи, — усмехнулся капитан Эдер, вспомнив индейское имя Слоана.
    Сабрина мило улыбнулась:
    — Поверьте мне: он попросту котенок.
    — Котенок?
    С неудовольствием Сабрина поняла, что Слоан стоит совсем рядом.
    — Вы позволите, капитан? — произнес он, протягивая руку Сабрине.
    — Разумеется!
    Эдер мгновенно ретировался и направился к Луэлле, танцевавшей с каким-то капралом. Как всегда, на балу дам оказалось гораздо меньше, чем кавалеров, поэтому молодые солдаты затеяли игру, повязывая поверх рукавов шарфы и танцуя за партнерш.
    — Если ты считаешь меня котенком, дорогая, нам предстоит немало неприятностей, — произнес Слоан.
    — Он опасался твоего гнева, — поспешила объяснить Сабрина, не глядя в глаза мужу. — Я сказала об этом, только чтобы успокоить его.
    — Успокоить? Зачем? И к чему было целовать незнакомого человека?
    — Он намерен жениться на Луэлле.
    Брови Слоана взметнулись вверх от удивления. Сабрина обрадовалась, увидев, как на его лице сверкнула улыбка.
    — Что ж, я рад за капитана Эдера, и в особенности за милую бедняжку Луэллу!
    — Если она дурнушка, это еще не значит…
    — Дорогая, красота с годами исчезает. Луэлле не занимать силы воли и энергии. Вероятно, она без памяти влюблена в капитана и способна осчастливить его.
    Сабрина вздрогнула: кто-то похлопал ее по плечу. Обернувшись, она увидела, что Сара Андерсон выражает желание разбить их пару.
    — Вы позволите? Я не очень помешала? — робко осведомилась Сара.
    — Ничуть! — заверила ее Сабрина.
    Сара скользнула в объятия Слоана.
    — Сабрина, Джин еще не пришла. Капитан Дженкинс здесь, но без жены. Он сказал, что у нее болит голова, но мне в это что-то не верится. Она так любит вас, может быть, вы сумеете уговорить ее присоединиться ко всеобщему веселью?
    — С удовольствием, — отозвалась Сабрина.
    Звуки музыки разносились по всей территории форгта Шагая к дому Дженкинсов, Сабрина изредка оглядывалась. Обитатели форта веселились напропалую. Рено, тот самый, который ненавидел Кастера, стоял рядом с капитаном Бенти-ном. Если слухи не лгали, Бентин недолюбливал Рено, но презирал Кастера. Сабрина улыбнулась при виде множества подтянутых щеголеватых офицеров. Женщин собралось значительно меньше, но все они были наряжены в лучшие платья, без устали танцевали, смеялись и перешучивались. Почему-то Сабриной овладело тревожное предчувствие, но она постаралась отогнать беспокойные мысли.
    Наконец она взошла на веранду дома Дженкинсов.
    — Джин! — позвала она и постучала в дверь. Никто не отозвался, и Сабрина нахмурилась, гадая, неужели Джин так серьезно больна. — Джин, это Сабрина. Я пришла пригласить вас на танцы. Погода великолепная, такое случается не часто. Даже генерал Терри согласился повеселиться с нами.
    Дверь открылась, чуть скрипнув.
    — Сабрина?
    — Да, Джин, это я.
    — Спасибо! Как мило, что вы зашли за мной, но… мне и вправду нездоровится, — забормотала Джин.
    — Пойдемте со мной, прошу вас! Незачем страдать в одиночестве. В компании вы забудете о боли, — уверяла Сабрина. Толкнув дверь, она протиснулась в гостиную. — Боюсь, дома, в духоте, вам станет только хуже…
    Она вдруг осеклась, уставившись на Джин, на лице которой отчетливо выделялось темное пятно. Синяк.
    — Я такая неуклюжая! — поспешно заговорила Джин. — Видите ли, я упала и теперь выгляжу ужасно нелепо. Незачем появляться на балу в таком виде. Прошу вас, поймите меня.
    Сабрина кивнула, чувствуя, как в ней закипает гнев.
    Она заподозрила, что Джин вовсе не упала, а пострадала от тяжелой руки Ллойда Дженкинса. Этот ублюдок зашел слишком далеко. Сабрина жалела, что его в эту минуту нет рядом. Она сумела бы отомстить ему за издевательства над безропотной женой!
    — Я упала, Сабрина, честное слово. — Но Джин произнесла эти слова неуверенно, отводя взгляд.
    — Он ударил вас, — возразила Сабрина. Джин покачала головой:
    — Какая разница? Он мой муж, мне не у кого просить защиты. Я рассердила его…
    — Такого негодяя способен рассердить даже ангел! — выпалила Сабрина.
    Огромные голубые глаза Джин наполнились слезами.
    — Только никому не говорите, прошу вас! Сабрина, пообещайте! Ведь Ллойд — мой муж. Мне давно пора научиться не раздражать его…
    — Боже милостивый, Джин!
    — Уверяю вас, Сабрина, я упала! — раздраженно повторила Джин.
    Она была Готова разрыдаться. Сабрина чувствовала, что с ее приходом Джин стало еще тяжелее, но уходить просто так ей не хотелось.
    — Если хотите, я побуду с вами…
    — Нет! — в панике вскрикнула Джин. — Пожалуйста, идите танцевать.
    — Ну хорошо, — смирилась Сабрина. — Я уйду, Джин, но вы должны позаботиться о том, чтобы синяк поскорее прошел…
    — Ллойд купил дорогое мясо, чтобы утешить меня, — сообщила Джин.
    Сабрина прикусила язычок, чтобы не высказать свое мнение о подобных утешениях со стороны любителей рукоприкладства.
    — Возвращайтесь к остальным, Сабрина. Повеселитесь на балу за меня. Со мной все в порядке, честное слово. Просто… мне не хочется, чтобы меня увидели такой…
    Сабрина попыталась улыбнуться:
    — Я зайду проведать вас завтра, хорошо?
    Джин кивнула. Сабрина вышла из дома и направилась к плацу, с досадой ощущая свою беспомощность.
    Оказавшись в толпе, она приняла приглашение на танец от генерала Терри.
    После окончания танца Сабрина подошла к столу, чтобы налить себе пунша. Неожиданно возникший рядом Слоан взял ее под руку.
    — Ну, в чем дело? Что я еще натворил? — осведомился он. Сабрина покачала головой, наблюдая, как Ллойд Дженкинс танцует с Марлен Ховард.
    — На этот раз ты ни в чем не виноват, — сообщила она.
    — Вот так чудеса! — насмешливо протянул он. Сабрина не усмехнулась в ответ на шутку, и Слоан нахмурился:
    — Сабрина, что случилось?
    — Ллойд ударил ее, я в этом уверена. У Джин под глазом синяк.
    Минуту Слоан вглядывался в лицо жены и наконец вздохнул:
    — Она сама сказала об этом?