Скачать fb2
Козни геопатогена

Козни геопатогена


Амнуэль Песах Козни геопатогена

    П.АМНУЭЛЬ
    КОЗНИ ГЕОПАТОГЕНА
    - Не нравятся мне его методы, - сказал мой друг Шломо, когда Юрий покинул, наконец, квартиру, ставшую похожей на большую казарму. Все кровати в количестве пяти штук были расставлены в салоне, причем одна загораживала собой входную дверь. В бывшей детской стояли теперь два стола - один с кухни, другой из бывшего салона. А в бывшей спальне сгрудились все шкафы, какие нашлись в квартире, причем самый большой шкаф невозможно было открыть - дверцы упирались в секретер. Хорошо, хоть работу по перетаскиванию мебели Юрий взял на себя и провернул операцию за неполных два часа, не взяв со Шломо ни одной агоры в дополнение к положенным за сеанс двумстам шекелям.
    - Мне тоже его методы не по душе, - согласился я. - Но говорят, что экстрасенс он хороший.
    И тут Шломо выдал длинную фразу, которая в вольном и неточном переводе с иврита звучала "говорят, что в Москве кур доят". Вместо Москвы, правда, был использован Тель-Авив, а куры были заменены на индюков, но смысл остался.
    Предстояло решить, как привести квартиру в жилое состояние с минимальными потерями. И сделать это до возвращения Миры с детьми из их путешествия по Голанам. Я не уверен, что наши исправления, внесенные в интуитивно расчерченную Юрием схему, были полезны для здоровья. Мне весь вечер казалось, что я слышу звуки скандала и задушенный голос Шломо: "Он же экстрасенс экстра-класса!" Не мог я ничего слышать - Шломо живет на противоположном конце города.
    Юрий Штейн позвонил мне на следующий день в семь утра и сказал мрачно:
    - Хотел застать тебя, прежде чем ты уйдешь на работу. Я ошибся. Кровать маленького Хаима должна была стоять головой на запад, а я поставил головой на юг. Передай Шломо, чтобы переставил. И мои сожаления.
    Сожаления я передал с удовольствием.
    На работу, кстати, я по утрам не хожу - единственное преимущество свободной профессии историка.
    Когда знакомишься с человеком, никогда не знаешь, к чему это приведет. Вполне тривиальная истина, которая не нуждается в доказательствах. Поэтому ограничусь примерами. Со Шломо Бен-Лулу я познакомился в туалете на Тель-Авивской тахане мерказит. Выходя из кабинки, он неловко ткнул меня локтем в нос, следствием чего стал обмен дежурными любезностями, неожиданный ворох извинений и приглашение выпить пива. Еще немного, и мы обменялись бы номерами страховок, будто речь шла о дорожно-транспортном происшествии. В результате возникла дружба, которая длится уже пять лет.
    С Юрием Штейном мы вообще не знакомились. Если, конечно, под процедурой знакомства иметь в виду называние имен и пожимание рук. К Юрию Штейну я привел на прием мою племянницу, которая дала клятву все свои болезни лечить только у экстрасенсов. У нее начался сильный кашель, мать сестра моя Лия - пыталась отправить Симу к семейному врачу, но та уперлась, и мне пришлось идти с девочкой к Штейну, поскольку на расстоянии ближайших ста метров от их дома других экстрасенсов не наблюдалось.
    - Я не лечу кашель, - сказал Юрий Штейн, - я специализируюсь по геопатогенным зонам. Завтра утром я к вам приду и посмотрю, что можно сделать. Стоить это будет двести шекелей.
    Он действительно пришел и сдвинул Симину кровать ближе к окну. Небольшой труд за такие деньги.
    Но кашель у девочки прошел в тот же день.
    Кстати, пусть вас не обманывает, что я называю Симу девочкой. Так уж привык. Ей как раз исполнилось двадцать два - возраст, близкий к состоянию старой девы. Может, поэтому она отнеслась к работе Юрия так серьезно.
    Юрий, Сима и Шломо - герои истории, о которой я хочу рассказать. Главным был, естественно, Юрий, но и Шломо с Симой сыграли соответствующие роли.
    Произошло это в 2024 году, шесть уже лет назад. Помню, после того злополучного дня, когда Юрий занимался перестановкой мебели в квартире моего друга Шломо Бен-Лулу, прошла неделя. Мы сидели со Шломо в кафе "Визави" на Кинг Джордж. Шломо ел шварму, а я запивал пивом. Так сказать, разделение труда.
    - Мне его методы не нравятся, - в очередной раз повторил Шломо, - но результаты у твоего Юрия потрясающие, надо признать.
    Оказывается, Шломо удалось убедить свою Миру хотя бы сутки пожить в казарме. За это время у сына исправилось косоглазие, у старшей дочери исчезли боли в колене, жена Мира перестала страдать от застарелого геморроя, а сам Шломо излечился от радикулита. Ничего не произошло только с младшей дочерью. Наверно, потому, что у нее никаких болезней не наблюдалось со дня рождения.
    Несмотря на очевидный лечебный эффект, жить в казарме было невозможно, и Шломо переставил кровати обратно в спальни, сохранив, по-возможности, установленную Юрием ориентацию относительно стран света.
    - Интересно, как он все это узнал, - продолжал Шломо. - У него с собой даже рамки не было.
    Честно говоря, я думал, что Юрий пользуется обычным методом тыка, а все остальное - следствие веры клиента в авторитет профессии. Но не скажешь ведь верующему, что Бога нет.
    - Интуиция, - сказал я. - Рамка - это для дилетантов. Профессионал-экстрасенс видит энергетические аномалии внутренним зрением.
    Шломо кивнул и продолжил военные действия по уничтожению огромной горы салатов. Попивая пиво, я следил за изумительной блондинкой, сидевшей за соседним столиком в ожидании кавалера, просаживавшего деньги у игрального автомата. Кавалер не годился ей в подметки. Размышляя над капризами природы и человеческой психологии, я не сразу расслышал слова Шломо.
    - А ну-ка, повтори, - попросил я, ухватив последнюю часть фразы.
    - Я сказал, что, согласно теории решения творческих задач, подход может быть двояким. Можно воздействовать на объект. А можно - на окружающие параметры. Результат не меняется.
    - И что же?
    - Твой Юрий действует на окружающие параметры - переставляет мебель, чтобы пациент не спал в точках, энергетически опасных для здоровья. Почему бы не действовать иначе? Я имею в виду - менять расположение самих геопатогенных зон.
    Я не сказал, что Шломо по специальности - программист. Составить любую программу для него - тьфу. Но в физике он понимает, кажется, меньше меня. Так мне, во всяком случае, показалось, тем более, что толстый господин в спадающих шортах вернулся к своей блондинке и чмокнул ее в щеку.
    - Глупости, - сказал я раздраженно. - Геопатогенная зона - это особо расположенная структура в магнитном и энергетическом поле планеты. Как ты ее сдвинешь?
    - Она слишком худая, - сказал Шломо, проследив за моим взглядом, - а сдвинуть геопатоген можно элементарно. Берусь составить программу.
    Так вот и возникла идея операции "Мирный процесс".
    Через неделю пришлось рассказать обо всем моей племяннице Симе. Дело в том, что Юрий Штейн воспринимал Шломо лишь как клиента, не выполнившего указаний целителя.
    - Я вам мебель передвинул? - спросил он, когда мы со Шломо явились на прием и изложили азы теории творчества вместе с азами теории катастроф. Передвинул. Зачем вы поставили все на прежние места? Я не могу отвечать за результат лечения, если клиент не подчиняется указаниям.
    - Меня лечить не надо, - вздохнул Шломо. - Я уже вылечен по гроб жизни.
    - Тогда я не понимаю...
    И Шломо начал все сначала, причем Юрий демонстративно смотрел на часы - в приемной ждал очередной посетитель.
    Мы покинули целителя, ни в чем его не убедив.
    - Тупой народ, - бурчал Шломо. - Ему подсказываешь, как можно прибрать к рукам весь мир, а он воображает, что это ему ни к чему.
    Вечером я отправился в гости к моей сестре Лие и, слава Творцу, застал Симу дома, а не в творческом поиске.
    - Очередного кавалера прогнала, - сказала Лия. - Так и помрет старой девой.
    - У него биополе всего три сантиметра, - пожала плечами Сима. - Зачем мне этот энергетический урод?
    - Ты это сама определила? - спросил я. - Или...
    - Или, - ответила Сима, и я облегченно вздохнул. - Я повела его к Юре, и тот сказал сразу, как только мы порог переступили...
    Ну, это в характере господина Штейна - резать правду-матку. Однако какова Сима! "Повела к Юре". И бесплатно, конечно.
    - Симочка, - начал я. - У нас со Шломо очень важное дело. И только ты сумеешь без смысловых потерь донести его суть до загруженного сознания великого экстрасенса Юрия Штейна.
    Убедить в чем-то великого человека невозможно. Великие слушают только еще более великих, каковых выбирают сами на свой великий вкус. Сломать этот стереотип способны только женщины. Наверно, потому, что великие люди, в основном, мужчины.
    Неделю спустя мы сидели в кафе "Визави" вчетвером. На этот раз Юрий Штейн готов был внимательно слушать и воспринимать услышанное - такой была установка, данная ему Симой. В качестве компенсации господин Штейн не сводил с Симы влюбленного взгляда, и слава Богу, что разум в этом не участвовал.
    - Смотри-ка, - говорил Шломо, - вот карта геопатогенных зон в районе улицы Бен Иегуды. Я скопировал ее в Израильском обществе психологов. Карта верная?
    Юрий на мгновение оторвался от созерцания Симиных плеч.
    - Верная, - коротко сказал он, - но грубая.
    - Пусть так. Теперь смотри. Что будет с сеткой, если я вот здесь поставлю большой электромагнит?
    Юрий даже и смотреть не стал.
    - На углу с улицей Соколов возникнет вспучивание энергетического поля, и в доме номер семнадцать положительные зоны поменяются местами с отрицательными.
    - Дошло, - констатировал Шломо.
    Он, конечно, ошибался. Дошло только до ушей, но не до сознания. Я сделал знак Симе, и она приступила к боевым действиям.
    - Юрик, - сказала она. - Значит ли это, что, если я строю где-то электростанцию, то совершенно в другом месте возникает геопатогенная зона, поскольку энергетическое поле Земли представляет собой единое целое?
    Даже Шломо не сформулировал бы точнее, а ведь Сима - гуманитарий!
    - Да, конечно, - согласился Юрий, возможно, только потому, что мысль была высказана Симой.
    - И на каком максимальном расстоянии можно таким образом создать или уничтожить геопатогенный узел?
    Юрий перевел, наконец, взгляд с симиных плеч на подбородок Шломо.
    - В принципе, - сказал он, - на любом, потому что энергетическое поле бесконечно.
    И только после этого до него все-таки дошло.
    Напомню, что все, о чем я рассказываю, происходило в мае 2024 года. Серьезный год, верно? Особенно для мирного процесса. Полный мирный договор с Сирией. Полный мирный договор с Иорданией. Переход государства Палестина под добровольный протекторат Израиля. Признание Израиля Ираном и обмен послами. И все такое прочее.
    А начинали мы с малого.
    Юрий провел, по его словам, бессонную ночь, и только к утру его великая интуиция подсказала, где именно нужно построить электростанцию в три мегаватта, чтобы в спальне сирийского диктатора Салеха Вади образовалась мощная геопатогенная зона, способная в течение месяца вызвать рак крови. Знаете где нужно было строить электростанцию? В пустыне Сахара. Пусть мне после этого скажут, что экстрасенсы - умные люди.
    Сима провела среди господина Штейна разъяснительную работу, для его ей пришлось провести с ним ночь. Не думаю, что они занимались анализом ситуации. Как бы то ни было, наутро Юрий позвонил мне и сказал томным голосом:
    - На берегу Кинерета, в двух километрах к северу от киббуца Дгания, лежит металлическая плита. Нужно сдвинуть ее к западу на пятьдесят метров.
    В тот же день мы отправились со Шломо на Кинерет. Райское место, скажу я вам, особенно в конце мая. Плиту мы нашли. Повезло - она была небольшой и ничьей. Осталась от какого-то строительства, начала ржаветь, и ни у кого не было желания с ней возиться. Операция по переносу объекта стоила нам со Шломо по пятьсот шекелей. Мы хотели, вернувшись, стребовать с Юры его долю, но он платить отказался под тем предлогом, что его интуиция стоит дороже. Жмот.
    Через неделю "Коль Исраэль" со ссылкой на агентство РИА сообщил о том, что у сирийского диктатора, видимо, обнаружена опухоль мозга. Положение серьезное. О наследнике он не позаботился по молодости лет, и главой, в случае чего, может стать Иса Казбар. А это хорошо, потому что он сторонник мирного процесса. И Голаны ему ни к черту не нужны - мир важнее.
    Юра провел еще одну ночь с Симой, из чего проистекли два следствия. Первое - плиту пришлось передвинуть на три метра к югу. Второе - Юра с Симой отправились в раввинат становиться на очередь для регистрации брака. Для мирного процесса второе следствие не менее важно, чем первое.
    Геопатогенная зона в спальне Салеха Вади стала смертельно опасной для здоровья. В окружении диктатора экстрасенсов, видимо, не держали, и Вади продолжал спать в своей постели, пока его не увезли в госпиталь. После этого мы потеряли контроль над его драгоценным здоровьем, но это уже не имело значения. Диктатор умер, окруженный безутешными родственниками и представителями оппозиции, нетерпение которых было так велико, что Декларация о новых политических приоритетах прозвучала по радио Дамаска через час после сообщения о смерти диктатора.
    Как говорится, дохлый лев не страшнее дохлой кошки.
    С королем Иордании пришлось повозиться, но зато с президентом Независимого государства Палестина никаких сложностей не возникло.
    Король Хасан не любил спать несколько ночей подряд в одной постели. В Аммане он построил себе четыре дворца-крепости и жил в каждой по очереди, причем до самого последнего момента никто не знал, где именно монарх предпочтет провести ночь. Хорошо хоть, жену он предпочитал одну.
    Господин Штейн за неделю потерял семь килограммов и ныл по этому поводу до тех пор, пока Сима не сказала, что он стал теперь красавцем, с которым не стыдно пойти под хупу. Но и нас со Шломо он-таки заставил поездить. Пришлось даже купить тур на Кипр - именно там, на пляже вблизи Ларнаки, лежала глыба камня, влиявшая на энергетическую точку в одной из спален короля. Глыбу мы сбросили в море, и местные жители решили, что мы идиоты.
    Обошлось без летального исхода. То ли юрина интуиция стала копать глубже, то ли помог случай. Все помнят, как в октябре 2024 года король Хасан совершенно неожиданно для подданных заявил в тронной речи о том, что Израиль выступает единственным сейчас гарантом стабильности на Ближнем Востоке. Конечно, эта речь была следствием мозгового заболевания, но реальную причину знали только мы, и правильный диагноз мог поставить только экстрасенс Юрий Штейн.
    А господин Аббас Раджаби, президент государства Палестина, поддался сразу. Может быть, энергетика его организма была очень чувствительна к изменению направленности силовых линий. Воздействие было, кстати, минимальным, не пришлось даже выезжать из Тель-Авива. Что именно мы со Шломо сделали по указанию Юрия, пусть останется нашим секретом. Причина элементарная: господин Штейн хочет сохранить монополию. Экстрасенсов в Израиле больше, чем американских автомобилей, и если каждый из них начнет лечить своих пациентов, меняя расположение геопатогенных зон по методу Штейна... Я думаю, что ничего не изменится - вместо одного хаоса возникнет другой, какая разница? Но Юрий решил иначе, ему виднее.
    Пришлось, между прочим, кое в чем подтолкнуть и нашего премьера Меира Бродецки. Старый ликудник, он никак не мог взять в толк, отчего арабские лидеры вдруг пошли на попятный. Очень подозрительно. Моссад почему-то ничего подобного не предвидел. Американский госсекретарь Штольц настроен был на длительную осаду и челночные поездки по всему региону. И вдруг нате вам. Согласны отдать Голаны Израилю, не говорить о статусе Иерусалима, а в государстве Палестина ввести должность протектора. Очень подозрительно. Очень. Нельзя подписывать договор. Лучше не брать Голаны, отдать Восточный Иерусалим и плевать на предложение о протекторате. И вести переговоры. А там видно будет.
    В декабре 2024 года мы со Шломо отправились на Синай. В сотне километров от израильско-египетской границы есть удивительно красивые горы. Если подняться наверх по извилистой тропе, открывается вид на пустыню вплоть до Средиземного моря. Мы и поехали под предлогом, чтобы поглядеть.
    Выход железного колчедана, о котором нам сказал Юрий, располагался не очень-то удобно. Пришлось поставить палатку и два дня копать. Хорошо хоть, на расстоянии ближайших двадцати километров не было ни одной человеческой души.
    Вернулись мы в Тель-Авив усталые, как никогда прежде. Но дело уже было сделано. За час до нашего возвращения премьер Бродецки согласился взять назад Голаны и был, в общем, не прочь объявить Палестину протекторатом. И это после первой же ночи! По словам господина Штейна, геопатоген в спальне премьера был страшный. А мы его убрали.
    Мирная конвенция между Израилем и Лигой арабских стран была подписана в тот самый день, когда Сима вышла из "Ихилова" с прелестным мальчиком, которого назвали Шломо. Я думал, что в честь нашего друга Бен-Лулу, но Сима сказала, что они с Юрой имели в виду древнего иудейского царя. На бар-мицву пригласили всех экстрасенсов Израиля, но мало кто из них явился лично - почти все предпочли поздравить коллегу телепатически. В телепатии господин Штейн, однако, силен не был - он больше практиковался по геопатогенным зонам, - и потому поздравлений не воспринял.
    Пригласили также премьер-министра, но не приехал и он. Дела, сами понимаете. Тем более, кто он такой, этот господин Штейн? Экстрасенс, выскочка, нахал.
    У меня давно уже был готов рассказ о прошедших событиях. Не тех, что представлялись мировому общественному мнению, а о реальных. Но Юрий со Шломо полагали, что - рано. История требует некоторой отстраненности, творческого савланута. Фактам начинают верить, если проходит какое-то время. Век, скажем, или хотя бы десятилетие.
    Я согласился.
    Последние годы я как-то отдалился и от Юрия с Симой, и от Шломо. Работа над "Историей Израиля" требовала времени, отнимала силы, для друзей оставался лишь видеофон. Но вот на прошлой неделе передали в "Мабате", что президент России господин Милюков серьезно заболел. Здоровый человек - на вид, конечно. Месяц назад, выступая в Думе, он заявил, что порядок на Ближнем Востоке - дело арабов, поскольку они-де являются этническим большинством. Израильский МИД предъявил ноту протеста. Никому не пришло в голову связать болезнь президента с его непродуманным выступлением.
    Я позвонил Юрию, к экрану подошла Сима.
    - Супруг в отъезде? - спросил я, наперед зная ответ.
    - Поехал отдыхать, - коротко сказала племянница.
    - Не со Шломо ли?
    - Да... А что?
    - Еврейский ответ, - одобрил я. - Судя по тому, что передал "Мабат", миссия увенчалась успехом.
    Поскольку это был не вопрос, Сима и отвечать не стала.
    Если Милюков не выживет, я, пожалуй, устрою Юрию скандал. Тщательней надо работать, ребята. Впрочем, это полвека назад уже сказал российский юморист Жванецкий. И по другому поводу.
    Кстати, я теперь никогда не ложусь спать, предварительно не проверив спальню с помощью рамки.
    И вам советую.
Top.Mail.Ru