Скачать fb2
Стихи

Стихи


Даррелл Лоренс Стихи

    Лоренс Даррелл
    Стихи
    Смуглый грек
    По широким тенистым улицам,
    По ступеням белого мрамора,
    Где тихие люди в легких одеждах
    Спешат предаться очарованью музыки,
    В глубине, меж бледными тенями домов
    И белым узором Лунного Света
    Меж колонн,
    Сквозь мерцающую роспись тумана
    Через великий Собор
    Проскользнуло гибкое божество, высокий молодой грек,
    Смуглокожий, юркий,
    Со смоляным блеском в волосах,
    С огромными блистающими глазами,
    Подернутыми дымкой непрошеного любопытства.
    Цикада
    Прозрачное надкрылье мертвой цикады,
    Глаза открыты, как у мертвого японца,
    Нет пористых частей, подвластных тлень,
    Лишь сколок чешуйчатой слюдяной оболочки.
    Из этого тельца можно было бы сделать крошечную скрипку,
    Фонарь для эльфа, камень для броши
    И носить этот прозрачный взор полуночи
    при искусственном свете
    Оправленный золотом или другим аллегоричным металлом,
    Постигающий тайнопись мертвого вина,
    что вот-вот прольется.
    Эхо
    Помнишь ли, о, так давно это было,
    Как брели мы в сумерках по краям облаков
    Тропинкой к звездам и нашли
    Пещеру...
    Пещеру серебряных отголосков,
    И когда я замер, затаив дыхание, и произнес твое имя,
    Его принесло обратно мельчайшей рябью
    Исступленных текучих переливов.
    Не забыла ли, как ты сказала смешливо,
    Взяв меня за руку: "Если я стану нужна тебе
    Однажды в смутном будущем, когда унылое время
    Не будет давать ни пышных плодов, ни богатого урожая,
    Или если в бедном своем одиночестве
    Ты захочешь, чтоб я тебя утешила,
    Приди в сумерках на это безлюдное приволье,
    На эти дремотные голубые просторы неба,
    И произнеси мое имя
    Я услышу". "И ответишь мне," - сказал я со смехом.
    Конон в ссылке
    От автора
    Конон - вымышленный греческий философ, дважды посещавший меня во сне, - с ним я себя порой отождествляю. Это одна из моих личин, а другая - это Мелисса. Я хочу, чтоб вся моя поэтическая деятельность явила подобие гобелена, на котором вытканы люди - иногда реальные, иногда вымышленные. Конон реален.
    I
    Три женщины засыпали с моими книгами,
    Среди обожавших баллады - Пенелопа,
    Она рассыпала волосы над моими творениями,
    Но едва ли она постигла меня - создателя напевов,
    Обращавших людей в ученых собачек,
    Не умерла она, но ушла от меня к певцу в парике.
    II
    Позже Ариадна читала "Вселенную",
    Совершив путешествие под острова,
    Покинув зеленую усадьбу, мужа, дом с оливковым садом.
    Она ложилась с моими словами и позволяла мне
    Овевать дыханьем ее лицо, а потом бросилась, как чайка,
    С огромного утеса в Скио. Ласки коснулись ее тела
    Теплого, маслянисто-румяного, как пахучий хлеб,
    Ничего человеческого в ней не стало, но ничего и
    божественного
    вопреки их ожиданиям.
    III
    Ты, идущий по островам, должно быть, вспомнишь
    Влюбленную Иону, веселую, безобидную, терпеливую.
    Ласточки взмывали с карнизов от наших перебранок,
    Мы мешали пчелам хлопотать в виноградниках.
    Дрожащая и больная, испытание подлинной любви,
    Это она лежала с сухими глазами в каменной ванне,
    Так, будто тело ее превратилось в огромную слезу,
    Что вот-вот прольется из ока Вселенной.
    Мы так и не взяли в толк, что брак - это подобие
    архитектуры,
    Мы утратили ясельные добродетели, все до одной,
    И никто не мог объяснить нам, отчего мы страдаем.
    IV
    Нельзя сказать, что "Искусство брака"
    Или "О мире внутри себя" и "О любви"
    Не привлекли ко мне женщин, - я помню их тела,
    руки, лица,
    Не помню только имен.
    V
    Наконец я здесь. Конон на Андросе в ссылке
    Будто паук в бутылке, пишущий нетленное
    "О любви и смерти" посредством тел, возлегавших
    С моими словами, но так и не познавших меня.
    Старик с мехом вина
    Вскочил с подушки и побрел в виноградники.
    По ночам море ревет под утесами.
    Прошлое не страшно тем, кто рядом с богами.
    Даже по запискам этим я вижу,
    Что выводил женские имена, будто
    Философские суждения. Теперь мне ясно,
    Что они были лишь формами для моих идей,
    Имена у них были, губы, разные голоса.
    В их обличьях я возлегал с самим собой, своим складом жизни,
    Зная лишь соитье с тенями
    На берегах Эгейского моря, что навеки
    Омывает, прощает и уносит к дому.
    Критик Конон о шести греческих пейзажистах
    О Петре Фиванском
    Этот пейзаж по сути своей не первозданен. Сначала родились запахи смоляной, сосновый. Потом кто-то охмелел от земляники. Потом в качестве пояснения кто-то добавил красную густую глину и корни. Невозможно отведать одного, не вкусив в то же время и другого, - все равно что рыба и острый соус.
    О Маноли Критском
    Проведя жизнь за сочинением акростихов, он взялся за кисть, и все вокруг стало бросаться ему в глаза. Деревья и раньше были деревьями. Только представлял он их себе иначе. В итоге старик сошел с ума, ибо все обнажилось и c хохотом кинулось в его объятья.
    О Юлиане Аркадийском
    Аркадия первозданна. Там нет понятия "следовательно". Исток, причина понятия, непригодные для осмысления прошлого. Потому первозданна Аркадия, первозданны и все хорошие стихи.
    О Спиридоне Эпирском
    Пять лет вы смотрите на этот пейзаж. Вы почти ничего не видите - но что-то внимательно следит за вами. Еще пять лет - и вы замечаете очертания, которые есть лишь очертания и ничего более - тень, похожая на полусвет луны. Если будете смотреть всю жизнь, то увидите, что горы лежат как покрывало на ложе, и различите контуры таящейся под ним фигуры.
    О Геро Коринфском
    Стиль - рамки сознания. Геро интересовал не столько пейзаж, сколько непрерывная творческая исповедь перед самим собой, ставившая как его самого, так и его творение вне людской досягаемости. И вот однажды осталась лишь рамка, покинутая мастерская и воспоминание о Геро-живописце.
    Об Александре Афинском
    Александр был влюблен в Афины. Ненасытный, он извел своим искусством себя и предмет своей любви. Так, не успеет он понюхать цветок, а тот уже иссыхает, а когда он написал гору, ей показалось, что вся ее дальнейшая жизнь бессмысленная борьба с собственным изображением кисти Александра. Вот так и исчезли Афины вместе с ним, а мы бродим с тех пор по его полотнам, ища дорогу обратно - из искусства в жизнь.
Top.Mail.Ru