...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
Скачать fb2
Окольным путем

Окольным путем


Чешко Нина Окольным путем

    Нина Чешко
    Окольным путем
    (рассказ)
    Свежая прохлада ночного воздуха навевала сонливость, затягивающую все кругом туманной пленкой нереальности. Черными тенями виднелись в центре маленькой площади, далеко от желтых фонарей огромные ели. Время от времени автомобили, трогаясь с места или подъезжая из глубины уходящей вдаль и вниз с холма улицы, обливали деревья светом фар, вызывая из темноты объемность и плотность. Тогда в дальнем конце площади вспыхивали двумя таинственными зелеными искрами в кустах кошачьи глаза. Свет гаснул внезапно или уносился с шелестом шин, чтобы смеркнуть в отдалении; улучив такой момент, сквозь тучи робко проглядывала луна. Тогда те же ели возникали из тени в совсем другом, скрадывающем цвет и форму призрачном облике. Главный вход и многочисленные окна аэровокзального здания бросали на асфальт площади прямоугольники света и пропускали усталый приглушенный гомон большого и вынужденного скопления людей.
    Исподволь возник мощный гул, стал крепнуть, наливаться силой, властно заполнил все кругом. Потом приглушился было, словно отвернувшись, но быстро набрал мощь опять, завибрировал, превратился в рев, как будто раздирая пространство на части. Казалось, весь мир вот-вот лопнет и разлетится вдребезги, раздавленный чудовищной громадой звука, но в какое-то неуловимое мгновение лавина рева приостановилась, пошла на убыль и медленно растаяла, оставляя за собой посреди оглохшей тишины тонкий, полный тоски собачий вой.
    Сквозь тишину и тоскливый испуганный вой медленно просочились прежние звуки - шелест шин, людской гомон, ворчание троллейбуса на стоянке. Резкий, обезображенный механическим вмешательством голос без труда проник из вокзального здания на темную площадь:
    - Рейс 213 Симферополь - Москва задерживается на четыре часа в связи с погодными условиями в пункте назначения. Повторяю: рейс 213...
    На скамье возле входа молодая женщина вздохнула и поуютней устроила голову на плече своего спутника.
    - Вот видишь, - пробормотала она полусонно, - здесь прекрасно все слышно. Не прозеваем.
    - Да, - меланхолически произнес тот,- и ни одного мотора не прозеваем, и ни одной собаки. Знай - отдыхай.
    - Внутри тоже не тихо. Зато здесь воздух свежий, - она и договорить не успела - уже дремала.
    Он с усилием поднял голову. Это не так плохо, что шумно - не к чему засыпать обоим. Вещи, конечно, в самолете, да и место не безлюдное... Вон на скамье по другую сторону входа целое семейство расположилось с детишками. Ну а, все-таки, мало ли что...
    Ворчливый троллейбус уехал, подобрав десяток неповоротливых людей с чемоданами. Собачий вой умолк. Ни один автомобиль не нарушал наступившего затишья. Луна медленно просочилась сквозь облако, наполнив серебристым сиянием черные провала между владениями фонарей.
    Он бездумно смотрел вперед, через площадь, в проем улицы, будто обрывающейся пропастью, но в действительности только плвно уходящей вниз. Смотрел, пока пятиэтажные дома по обе стороны улицы не задрожали в лунном свете, расплываясь туманом и приобретая новые формы - словно и похожие на прежние, но в чем-то другие, странные. Пока не растворилась в зыбком мареве луна, не исчезли отсветы фонарей, и сон не перенес его исподволь в другой мир, где над этими странными зданиями вставало солнце.
    Яркий утренний свет расчерчивал четкими тенями пустую утреннюю улицу. Тени падали от косых решеток, вставленных в киирпичные ограды, и от деревьев. Это были не обычные деревья, но непобедимое свойственное сну ощущение, что все нормально и обыденно, что деревья именно такие, как им здесь полагается быть от начала времен, мешало приглядеться к ним как следует. В странных домах за оградами еще спали, но не все. С присущей сну легкостью проникая сквозь стены, он увидел лестничную площадку верхнего этажа, серо-зеленую поверхность пола и стен, блестящую в снопах утренних лучей. Косой решетчатый переплет большого окна рассекал этот блеск изломами теней, гротескно перекашивающих стены - или они в действительности были косые? Гулко лязгнул замок, сбоку распахнулась дверь, и на площадку вышел человек - странный человек в странном доме. Почти треугольное, острием книзу, лицо, пышные совершенно белые волосы щеткой надо лбом. Обыденная как деревья на улице - одежда. Человек распахнул дверь в квадратной решетчатой шахте, ступил на площадку, огороженную бортиком. Размеренно и плавно стал вращаться мощный винтовой стержень, протыкающий площадку вертикально и уходящий в потолок, размеренно и плавно площадка с человеком заскользила по стержню вниз.
    Хлопнула входная дверь, выпуская человека из тени в солнечное сияние улицы. На короткий мелодичный зов - не то голос, не то свисток или рожок примчалось откуда-то снизу, из невидимой части спуска между рядами домов, белое пушистое существо - то ли овца, то ли собака. Маленькие витые рожки сидели, плотни прижатые, по бокам головы, как свернутые кренделями косички у довоенных пятикласниц на старых фотографиях. Умилительные рожки, не удивительные - обыденные, как деревья и одежда.
    Прыгая в восторге у ограды, существо издало свистящий звук, неожиданно набравший силу и мощь. Звук обратился в гул, заполнил все кругом, потряс странные дома, заставляя их расплываться в тумане, угасил солнечный свет, оставив от него только разбросанные тут и там желтые ореолы фонарей. Из раздробленного самолетным ревом сна медленно кристаллизовалась темная площадь с уходящей вниз улицей, призраки елей и пятна оконного света, а рев, сделав свое дело, угас в отдалении, оставив после себя, как и в прошлый раз, тоскливый собачий вой.
    - Вот он где, смотри, Олег!
    Олег, еще плохо соображая, взглянул, куда указывала разбуженная спутница. Напряженный силует большой лохматой собаки, черный против света отдаленного фонаря, казался наредкость выразительным. Голова и хвост в одну линию, уши прижаты - пес самозабвенно изливал то ли испуг перед отзвучавшим только что вселенским воем, то ли тоску по этому недостижимому идеалу вытья. Олег тупо смотрел, медленно возвращаясь в явь.
    - Слушай, Надя, - к тому времени, как он заговорил, она уже снова почти задремала. - Какая мне сейчас приснилась интересная конструкция лифта! Площадка на винтовом валу с жесткими направляющими. Не понимаешь? Ну, по типу заглубленной гайки. Да еще со всеми подробностями застекленная шахта, зонтик над площадкой, оградки кругом площадки и вала... прямо хоть
    рабочие чертежи заказывай. Это же ты подумай - не нужно кабины, один пол, никаких тросов. Здорово можно облегчить конструкцию, да и безопасность выше. Честное слово, надо заявку подать.
    - Менделеев ты мой, - пробормотала Надя, стараясь не засыпать слишком вызывающе.
    - Менделеев лифты не изобретал... - Олег не старался.
    - Менделеев свою таблицу во сне увидел...
    - А!.. А ты что увидела?
    - Я? - Надя чуть пожала свободным плечом. - Ничего конструктивного. Женщина в поле - и только.
    И только. Она сонно вздохнула. Какой смысл рассказывать? Очень трудно передавать сны. Ей никогда не снилось ничего такого, на что подают заявки. Скажешь: холм, дорога через поле. Но разве можно передать это ощущение реальности чего-то совсем нереального, этот свет, естественный, обычный во сне. Невозможно сказать, слишком светло или слишком темно - воздух как бы наполнен невидимой искрящейся пылью, и она мешает смотреть. В поле растет что-то чужое, больше всего похожее на тростник с метелками, высокий, в полтора роста человека. Между мощными зелеными стеблями ходит женщина, наклоняется над пазухами длинных узких листьев, делает что-то непонятное. Дорога спускается с холма в четкую, но словно чем-то затуманенную даль под пустым блестящим небом, там в бархатно-коричневой долине одиноко стоит огромное белое здание со множеством остроконечных башенок, выстроившихся вдоль краев гребенчатой крыши. По дороге небольшой колонной по двое спускаются как будто дети... нет, детского в них только рост. Это вставшие на задние лапы бурые ящерицы с поблескивающей чешуей, и у каждой за плечами что-то вроде котомки или ранца. Женщина приветственно машет колонне рукой, потом возвращается к своему занятию. Из то ли яркого, то ли темного воздуха выныривает птица без шеи, больше всего похожая на рыбу с голубинными крыльями, у нее большие выпуклые глаза и гладкие перья из множества поблескивающих продолговатых чешуек. Птица крижит над головой женщины, роняет длинное перо, та, смеясь, подхватывает его, втыкает в волосы. Потом бросает вверх пригоршню зерен, над зернами раскрываются светлые пушистые парашутики, они медленно планируют вниз. Рыбоптица суетливо ловит их, рыская в воздухе, женщина смеется...
    - Олег!
    Он резко повернулся к жене, вдруг судорожно вцепившейся в его плечо.
    - Ты что?
    - Вон она! Ой...
    - Кто?
    - Женщина... Та женщина, которая мне приснилась...
    - Фу ты! - он облегченно вздохнул. - Можно ли так пугать?
    Но стиснутые пальцы не собирались разжиматься.
    - Ты посмотри!
    Он посмотрел.
    На соседней скамье в конусе фонарного света одиноко сидела, поджав ноги, женщина... или что-то вроде женщины. Платье на ней расцветкой, материалом и покроем больше всего напоминало матрасный чехол, впрочем, отделанный по всем каемкам и подпоясанный чем-то радужно поблескивающим. В гладких и коротких, но очень густых волосах неопределимого при тусклом искусственном освещении цвета выделялось квкое-то украшение, словно собранное из жемчужно-блестящей рыбьей чешуи. Но главное - лицо. Четко видное в профиль, с крупными чертами, оно, хоть и по-своему не то чтобы некрасивое, попадало с пугающей точностью на грань между человеческим и нечеловеческим. Если бы Олега спросили, как по его мнению должна выглядеть нечистая сила, он нарисовал бы мысленно что-то очень похожее.
    И тем более странным выглядело на этом лице - да и во всей фигуре совершенно человеческое выражение недоумения и растерянности, даже, пожалуй, паники. Блестящие кромки одежды шевелились, выдавая тяжелое учащенное дыхание. Взгляд странно матовых глаз метался, оставаясь при этом пустым, как у слепой.
    - Ну и ну, - проговорил Олег. - Кого только в аэропорту не увидишь... Она, должно быть, из какого-нибудь Восточного Суринама час назад прилетела.
    - Ты что, не понял? - нервничала Надя. - Она снилась мне!
    Он досадливо мотнул головой.
    - Ты просто заметила ее краем глаза, прежде чем заснуть. Так бывает. Ты же не боялась ее во сне, верно?
    - Во сне... Во сне все, как так и надо!
    Она вспомнила колонну ящеров с заплечными мешками и еще глубже впилась пальцами в олегово плечо.
    - Ты мне синяк поставишь, - он осторожно высвободился и обнял жену одной рукой. - Значит, она в таком милом наряде, снилась тебе в поле? Интересно, что она там делала?
    - По чем я знаю? По-моему, прививала кукурузу.
    Олег, недостаточно искушенный в сельском хозяйстве, не сумел оценить это предположение по достоинству. Он всмотрелся еще раз. Цвет кожи при таком освещении неясен - только и понятно, что не черная - но раса, определенно, чужая. Индеанка, наверное. Сама, бедняга, не в своей тарелке.
    - Посмотри, как дышит, - шептала Надя, выглядывая из-за его плеча, словно из окопа. - Там воздух не такой.
    - Где там?
    - Во сне...
    Олег повернулся к ней.
    - Знаешь, что?..
    Он собирался посоветовать жене лучше поспать еще и увидеть что-нибудь попроще, но все его мысли и намерения вдруг начисто отсек короткий и не очень сильный мелодичный звук.
    Не поняв еще, в чем дело, Олег метнул инстинктивный взгляд в направлении звука, и успел поймать в просвете распахнутых дверей вокзала знакомое - откуда? - странное треугольное лицо под валиком неестественно светлых волос. Перегорающей лампой вспыхнула в мозгу картина лестничной клетки, исчерченной косыми тенями, и солнечных бликов на винтовом валу. Не сознавая, что он делает, Олег встал со скамьи и быстро пошел к дверям. Надя оцепенело смотрела вслед. Уже на ступеньках его нагнало ее испуганное:
    - Ты куда?
    - Я сейчас, - отозвался он, не оборачиваясь, и вошел в полный негромкого людского гомона зал.
    Беловолосый уже успел подняться на маленькую галерею - туда, где не было людей - и стоял у перил, отчетливо излучая точно такую же, разве что чуть менее паническую, растерянность, как иностранка на скамейке. Обыденный во сне костюм оказался серыми шортами и немного более светлой безрукавной блузой, волосы в электрическом свете оставались белыми, как вата. Он лихорадочно крутил в руках предмет, напоминающий многоглазую розовую мыльницу, проделывал с ним какие-то непонятные манипуляции, иногда получая в ответ сухие щелчки и фонтанчики синих искр.
    Олег с усилием оторвал взгляд от этой картины, стремясь убедиться, что не угодил ненароком в приснившийся мир косых решеток и рогатых собак. Нет. Зал и люди в нем оставались своими, привычными и нормальными. На беловолосого явно никто особенно не обратил внимания - расположившаяся в углу на сумках и узлах колоритная группа людей азиатского типа в полосатых халатах и вышитых тюбетейках своими непонятными, но очень выразительными разговорами привлекала гораздо больше любопытства. Ошалело осматриваясь кругом, Олег уловил только один устремленный на галерейку взгляд и выхватил из невнятного шума только одну хрипловатую фразу: "Я всегда говорил, они там все, в Америке, чокнутые!.."
    - Ну и что ж, - подумал Олег, обретя наконец способность думать. Увидел краем глаза перед сном. Как и Надя...
    Надя!
    Она облегченно вздохнула, приподнявшись со скамейки ему навстречу. И он вздохнул облегченно. На месте жена, на месте нормальные дома, ночь, площадь, луна, фонари. И женщина не то из сна, не то из джунглей тоже на месте.
    - Что там такое?
    - Ну,.. разве нельзя на минуту отлучиться?..
    - Не выдумывай! - потребовала Надя, силком усаживая Олега снова рядом. - Что ты увидал?
    - Ну, могу и я тоже увидать того, кто мне приснился? Считай, что завидно стало.
    - Не пойму, - она сдвинула брови. - Ты что увидел? Лифт?
    Подробный пересказ сна занял от силы три минуты. Куда больше ушло на описание растерянного беловолосого с его мыльницей. В темных надиных глазах блеснуло невольное злорадство.
    - Ну, что теперь скажешь?
    Олег пожал плечами. Он сам не заметил, рассказывая, как впечатление чуда растворилось в обыденных словах.
    - Да то же и скажу, что раньше говорил. Мы с тобой оба подсознательно заметили перед тем, как заснуть, необычные фигуры - отсюда и сны. Что ж тут другое скажешь?
    - Ну ты подумай, что за совпадение! Каждому по фигуре, притом одновременно!
    - А ты что предлагаешь? - рассердился Олег. - Какое объяснение? Материализацию духов и раздачу слонов?
    - Насчет слонов не знаю, - Надя вдруг отвернулась и показала рукой в сторону площади. - Ты лучше скажи, кто вот этого подсознательно заметил? Пока ты внутрь ходил, я его углядела вполне сознательно.
    На троллейбусной остановке под фонарем стоял старик в сером плаще. Обыкновенный старик, обыкновенно - разве что не совсем по сезону одетый. За одним исключением. На голове его красовалась темная очень широкополая шляпа с низкой полукруглой тульей. Олег сразу вспомнил, что именно такую шляпу смастерили для него, когда он на утреннике во второй группе детсада изображал Кота в Сапогах.
    Положим, не в шляпе дело - мало ли кому и как взбредет в голову валять дурака - но Олег, испытывая какое-то несуразное чувство протеста, тем не менее сразу узнал в облике старика все ту же необъяснимую растерянность, граничащую с паникой. Старик следил, как расходится на узкой полосе между сквером и зданием троллейбус с автомобилем, и всей своей осанкой давал понять яснее ясного, что эта картина повергает его в глубокое недоумение. От него веяло неуверенностью и страхом гораздо отчетливее, чем если бы он полчаса описывал свое душевное состояние словами.
    - Вот ты как хочешь, - прошептала Надя Олегу в ухо, - а он сейчас снился кому-то третьему!
    - Эпидемия, - успел только проговорить Олег - и замолчал, потому что старик обернулся, робко осмотрелся и нетвердым шагом направился прямо к ним.
    Они смотрели на него, а он подходил все ближе, перед самой скамейкой остановился и вежливо приподнял невообразимую шляпу. Впрочем, лицо под ней оказалось вполне человеческое - умное, доброе немолодое лицо. Только вот фраза, которую он произнес, непривычно мягко и текуче выговаривая звуки, оказалась под стать не лицу, а всей сонной одури нынешней ночи.
    - Юные люди, не скажете ли вы мне, как давно в этом городе ввели правостороннее движение?
    Надя молча расширила глаза. Олега вдруг охватило радостное облегчение: "Господи, да ведь все проще простого - это я опять сплю, только и всего! И надина женщина (а кстати, где она? нет, не исчезла, сидит, где сидела), и мой безволосый, и этот старик всего-навсего продолжение сна!"
    Как хорошо понять, наконец, что происходит! Испытывая блаженное чувство освобождения, он спокойно ответил:
    - Точно вам сказать не могу, я, видите ли, не специалист, я занимаюсь строительной техникой. Но думаю, что еще на заре автомобилизма.
    Надины расширенные глаза обратились на Олега.
    - Да,..- старик потеряно пожал плечами, - но... вот я готов сделать клятву, что час тому назад оно было левосторонним...
    - Что вы готовы сделать?
    - Клятву,.. - старик уставился как завороженый на олеговы сандалеты.
    - Неважно... видите,.. моя жена вчера уехала... ее нет дома,.. пояснил он зачем-то, - а я сейчас возле киоска был... покупал газету... и вдруг оказался тут... и все так странно изменилось... но я не сплю, я знаю, что не сплю, я стоял возле,.. - он совсем растерялся и, явно забывшись, пробормотал, - да разве мужчина может носить такую обувь?
    - Если на то пошло, ваша шляпа... - невозмутимо начал было Олег, но его прервали.
    - Ой, смотрите! - воскликнула Надя, показывая рукой.
    От дальнего конца площади мимо елей с громким возбужденным лаем несласть машистыми прыжками большая собака. Тот самый пес, провожавший воем самолеты, целеустремленно мчался в сторону Олега с Надей,.. нет, не просто в их сторону, а именно к ним,.. нет, не к ним, а к растерянному старику. Мчался , как будто к цели всей своей собачьей жизни, мчался, полный безошибочно видного восторга, словно к сбывшейся вдруг безнадежной мечте. Пораженный Олег увидел, как старик тоже просиял и подался навстречу собаке.
    - Джой! - воскликнул он радостно. - Джой!
    И тут что-то случилось - одновременно с собакой и с человеком. Странно было смотреть до чего одинаково оба внезапно отпрянули в смущении друг от друга, когда пес уже готов был прыгнуть человеку на грудь.
    - Черный... - ошеломленно пробормотал старик - совсем черный... - а собака взвизгнула с ясно видимым горьким разочарованием, крутнулась несколько раз около него, потом легла и, положив голову между лап, жалобно заскулила.
    - Что такое? - оторопелый Олег снова забыл, что видит сон.
    - Что?.. - взгляд Нади остановился где-то в пространстве, жутковато напоминая взгляд возникшей из ее сна женщины, - так у вас есть собака?
    - Да, - растерянно отозвался старик. - Джой. Совсем такой же, только темно-рыжий.
    Надя прищурилась и вдруг заговорила, захлебываясь от спешки:
    - Ну, так я вам скажу, у него хозяин тоже такой же, как вы, только рыжий... или там еще чем-нибудь по мелочи отличается. Или не отличается. А то, чего он к вам так бросился было, как к родному? Слушай, Олежка, я про такое читала, нет здесь никакой материализации духов, все они где-то жили на самом деле. Тут сейчас к ним каким-то образом приоткрылась дорога, оттого мы увидели такие сны, ну, вроде как на границе побывали между здешним и тамошним. А потом тех двоих каким-то образом сюда перетащило уже не во сне, а наяву. А они ничего не понимают и бродят, как потерянные. Вон сидит, бедняга, совсем ошалела. Только вообразить - то тебе поле камыша с ящерами, а то город, ночь и самолеты!..
    - Подожди! - вклинился наконец Олег. - Ты сама-то, вообще, проснулась или нет? Как по-твоему их "перетащило" и откуда?
    - Ну,.. не знаю, как... тут самолеты, радары всякие мощные... Одного рева хватит сокрушить все на свете... вот и пробило дыру... из других миров каких-нибудь.
    - Только-то! - Олег вздохнул. Что во сне, что наяву, жена у него все равно без тормозов в голове. - Ревом, значит, пробило. И всякие граждане посыпались. - Он автоматически сделал жест в сторону сначала соседней скамейки, потом - дверей аэровокзала, а пес и старик одинаково повернули головы вслед за его рукой. - Посыпались, стало быть, из каких-нибудь других миров?
    Олег не сумел загородить выход рвущемуся наружу обидному для жены смеху - чуть не захлебнулся. Стараясь управиться со своими внутренними проблемами, он едва расслышал тихий голос старика:
    - Юный человек, я должен сказать, что ваша сударыня, видимо, права.
    Не столько нелепый подбор слов, сколько абсолютно необычные звуки его речи - мягкие, журчащие, скорее уместные где-нибудь в Пхеньяне, чем здесь, на этой площади -отняли у Олега желание смеяться. Будь речь этого человека совершенно непонятной, он не показался бы вдруг таким пугающе нездешним. Что-то сон затягивается, подумал Олег уже принужденно, безо всякой уверенности. Что там полагается делать в таких случаях, щипать себя? Так ведь Надя его уже щипала - до сих пор плечо щемит, а что толку?
    Пес тоже забеспокоился при звуках этого голоса, он приподнялся и глухо заворчал.
    - Если вы техниколог, - нерешительно продолжал старик, - значит, должны быть знакомы с гипотезой четвертой координаты.
    - Вы так думаете? - иронически переспросил Олег, - впрочем, я не знаю, что такое "техниколог". Я всего-навсего инженер.
    Старик растерянно смотрел на него.
    - Он говорит о параллельных пространствах! - сердито вмешалась Надя.
    - Дураку ясно.
    -Да! - обрадованный старик не дал Олегу времени на просившуюся с языка ответную колкость типа: "Ну вот и ищи дурака!" - Очень удачно вы сказали - параллельных! Вы понимаете, параллельные трехмерные пространства... Если они рядом, они могут почти совсем не различаться... тот же город, но правосторонее движение... тот же язык, но выговор не тот, да и лексика, похоже, что не накладывается... Нет, мой человек, вы у себя, ваши сомнения натуральны, а мне выбирать одно из двух - или я обезумел, или ваша сударыня права.
    - Послушайте, а вам не приходило в голову, что вы все-таки просто спите и видите сон? - спросил Олег с сочувственным интересом.
    - Невозможно, - старик не замялся и на секунду, доказав этим, что ему безусловно приходило такое в голову, и он готов к ответу, - я глубоко знаю, что со мной было - вчера вечером проводил жену вот в этом же самом... то есть в таком же аэропорту, сегодня утром погулял с Джоем, вернулся домой, работал, потом вышел за вечерним листком... еще спохватился, что не принял лекарство... уверенно помню, как стоял на лестнице и думал, возвращаться за ним или нет... вернулся в конце концов... опять вышел за газетой, стоял у киоска, платил плату... вдруг все расплылось... Нет, какой может быть сон, разве что я на том месте скончался - так ведь вы, юный человек, мало похожи на ангела господня.
    - Это точно, - Олег неуверенно пытался собрать разбегающиеся мысли, а те, как нарочно, подобрались самые дурацкие. Ну конечно, он не спит, если я сплю, тогда ведь значит он мне снится. А если он не спит,.. нет, я ведь знаю, что он не спит, весь вопрос в том, во сне я это знаю, или наяву. Он сказал, либо он спятил, либо Надежда права... то есть либо она спятила, либо он... нет, наоборот... Тьфу, черт! Если я сплю, тогда мне до лампочки, кто из них спятил, а если не сплю? Если не сплю, тогда я знаю, что старик в своем уме... несмотря на шляпу... и, значит, так оно и есть, как он говорит... один акцент чего стоит... Если не сплю, тогда, выходит, права моя сударыня.
    Надя тем временем тоже пришла к логическому умозаключению.
    - Так значит, ваш Джой при вас был дома? - с ноткой разочарования в голосе спросила она, и старик кивнул головой. - А я уж было думала, что все поняла. Я решила, что вы его бросили и уехали... то есть здешний ваш двойник его бросил и уехал, а он вас теперь ждет... то есть вашего двойника. Уж очень он воет тоскливо на все самолеты. Я когда-то читала о такой брошенной собаке, которая годами в аэропорту дежурила. Вообще-то, может так оно и есть, все-таки вы - одно, а ваш двойник - другое, не может быть все совсем одинаковым, - она уже не обращалась к старику, а как будто рассуждала сама с собой. - Или, может, вы его завтра решите бросить, или хотели бросить, да раздумали, а этот здесь не раздумал...
    - Что?! - старик явно не пожелал понять, что она рассуждает сама с собой, и его возглас заставил дрогнуть и поднять взгляды не только Олега с Надей и встрепенувшегося пса, но и загадочную женщину и все полусонное семейство с противоположной скамьи. - Чтобы я оставил Джоя? Вы это разумеете, говоря "бросил"? Этак вот оставил одного на улице выть на самолеты?! Да как у вас гортань не перехватило, юная женщина! Джой у нас член семьи! Вот бессловесная тварь - и та понимает! - в избытке чувств он принялся трепать по голове взволнованно вскочившую собаку - и под рукой что-то зашуршало.
    Все еще сердясь, старик выдернул из-за невидимого в лохматой черной шерсти ошейника довольно большой плотный обрывок то ли конверта, то ли какой-то упаковки. В тусклом свете неясно чернела короткая надпись. Не сговариваясь, три человека наклонились над бумажкой, повернув ее в сторону ближайшего фонаря, близоруко всмотрелись в неровные корявые буквы.
    Под зарождающийся снова где-то в небе гул дрожащие линии сложились в отчаянный призыв:
    "Скорую! Гвардейская,16, кв.3"
    - Это мой адрес, - растерянно проговорил старик, - в двух кварталах отсюда.
    На несколько секунд все трое ошеломленно застыли. Потом Олег сорвался с места и бросился к ближайшей телефонной будке.
    * * *
    Комната была очень старомодно и уютно обставленная, очень аккуратная и очень тесная. Из-за приоткрытой двери отчетливо доносились переговоры санитаров, старающихся осторожней развернуться с носилками в узкой прихожей.
    Врач - крупный мужчина средних лет - защелкнул замки своего "дипломата" и поднял взгляд на растерянно стоящую перед ним троицу.
    - Ну, кажется, все-таки не опоздали. Хотя все к тому шло. Если... когда выкарабкается, внушите ему, что лекарство надо принимать точно и регулярно.
    - Так ведь, - начал было старик и осекся.
    - Вы кто? - повернулся к нему врач. - Впрочем, вижу - брат. Вы?
    Надя неуверенно переглянулась с мужем.
    - Мы вообще-то посторонние. Записку нашли.
    Врач снова обратил глаза к старику и досадливо поджал губы при виде его застывшего в ошеломленном оцепенении лица.
    - Есть у него жена, дети?
    - Не.. - к счастью совершенно невозможное "не знаю" оборвал вовремя попавшийся на глаза большой фотопортрет на стене. Будь мужчина на портрете один, старику могло бы почудиться, что он смотрит в зеркало, но и полная добродушная женщина рядом явно оказалась хорошо ему знакомой.
    - Да... жена... разумно удумать, что она и тут поехала к дочери... не трудно к ней направить весть... когда, конечно... - он снова осекся и не кончил фразу.
    Олег прочел в глазах врача зреющее намерение вызвать еще одну скорую несколько отличной специфики, и поспешил вмешаться:
    - Видите ли, он мне уже объяснял, он только на днях сюда вернулся, много лет жил в Китае, отвык по-русски говорить. Слышите, акцент какой?
    - Да, - старик бросил на Олега благодарный взгляд и отважно продолжил:
    - Она не очень далеко. Если успеет к самолету будет здесь через три часа. Я ей телефоном...
    - ПозвОните, - подхватил Олег.
    - Позвоню.
    - ПозвонИте, - буркнул врач. - И поскорее. Шестая больница знаете где?
    Шум скорой растаял в ночном городе. Невесть откуда возникло громкое тиканье неслышных прежде часов. Мы здесь, как привидения в пустой квартире, - подумал Олег. - По крайней мере один из нас. Прибыл на выручку с какого-то не того света... Так, раньше был сон, теперь мистика, что будет следующее? Шизофрения? Где эти дурацкие часы? Он не мог бы ответить, чем его так раздражает ни в чем не повинное привычное тиканье, но безостановочно искал часы глазами, а увидав, что старик открыл дверь в прихожую и что-то ищет за ней, поймал себя на бессмысленной уверенности, что он тоже ищет именно часы.
    - Вот, - проговорил старик, поднимая телефонную трубку, и послышался прерывистый стрекот диска.
    - А если здесь у нее номер не тот? - спросила Надя почему-то шепотом.
    - С чего бы, - пожал плечами Олег, - адрес же совпал. Что за неверие в любимые параллельные пространства?
    Но просебя засомневался. Можно вот спохватиться и вернуться, чтобы принять лекарство, а можно и не спохватиться или решить не возвращаться. Значит, можно решить поехать к дочери, а можно - к сыну, или в Карловы Вары на курорт. Пробьется он там в конце концов через все эти коды,или нет?..
    Ой, господи, что же он теперь может ей сказать? А главное - как?!
    И Олег кинулся к старику и телефону.
    В результате нескольких минут лихорадочной деятельности, состоявшей из перешептываний, суфлирования и невообразимых манипуляций с телефонной трубкой, Надя услышала вполне пригодный для места, времени и мира разговор. Причем длина пауз, растерянность и медлительность речи никому уже не позволили бы сомневаться, что говорит тяжелобольной.
    - Клава, я тут подвел тебя немножко... да... нет... в общем, меня, наверное, положат в больницу... в шестую... знаешь, где это?... ничего, не волнуйся, обойдется, врач сказал... да, помнил, конечно помнил, только... вышел за газетой и думал, возвращаться или обойтись...да... конечно... если не тяжело...тебя Джой встретит в аэропорту... как кто?... ну да, Джек... конечно, Джек... да... извинись за меня перед Леной... да... жду.
    Олег отобрал у старика трубку, которую тот машинально стремился повесить куда-то на стену, положил на рычаг, облегченно вздохнул и вытер лоб платком.
    - Спасибо, - сказал старик.
    - Н-да, - Олег покачал головой,- и вы подумайте, ведь узнала, ни секунды не сомневалась, при таком-то акценте!
    - Не волнуйся, - убежденно отозвалась Надя. - Вот об этом не волнуйся. Узнает где угодно. Мало ли, что мир другой - а человек тот же. Жаль, ты себя со стороны не слышал, а я слышала и хорошо запомнила, с каким акцентом ты слова выговаривал, когда вы отмечали десять лет выпуска и задержались на третьи сутки! Узнала я тебя тогда или не узнала? Или то был не ты, а твой двойник от ящеров?
    * * *
    - Интересно, - начал Олег, пока старик запирал за ними двери, - вот когда она к нему приедет, что они станут думать о вашем звонке?
    - Такими событиями питаются религии! - торжественно провозгласила Надя.
    - В таком случае, сударыня, религии питаются очень скудно, - возразил старик. - Должен полагать, что мне придется объяснить им этот звонок - я не утвержден, что попаду домой так же легко, как попал сюда. Но идемте поторопимся.Я буду очень огорчен, юные люди, если вы из-за меня... или почти меня пропустите самолет.
    - Господи... - только и пробормотал Олег.
    На этот раз пес не бросился к старику так самозабвенно, как раньше. Он просто пробежал полплощади навстречу, виляя хвостом, как доброму другу, а потом рассеянно затрусил назад к своему посту против дверей вокзала. Здесь стало тише, троллейбусная остановка опустела, аэропорт молчал, автомобили иссякли, и небольшую площадь с елями и фонарями залила серебристой взвесью луна.
    - Смотрите! - Надя схватила Олега за локоть.
    Экзотическая женщина попрежнему сидела на скамье, но уже не одна. Олегов беловолосый устроился рядом с ней. Оба наклонились над овальной коробочкой с кнопками, напомнившей Олегу мыльницу, с лица женщины исчезла паническая растерянность. Взглядом до невероятности широко расставленных глаз то и дело спрашивая совета у беловолосого, она нажимала одну кнопку за другой, то получая в ответ сухой треск, то мелодичный звук, то вздрагивая от фонтанчиков аквамариновых искр. Сквозь всю диковинность лица беловолосого просачивалась при этом такая деловитая серьезность и заинтересованность, что их странное занятие ничем не напоминало игру. Оба не смотрели по сторонам, и на них никто не смотрел.
    Олег жестом пригласил старика устраиваться на их прежней скамье, словно у себя дома на диване.
    - Утром попытаюсь поговорить с администрацией аэропорта, - пообещал он. - Вдруг они в самом деле какой-то новый радар испытывают? Должно же быть какое-то объяснение всей этой фантасмагории.
    Старик не отрываясь глядел на женщину с беловолосым.
    Этого зрелища хватило надолго. Скромно стушевалась луна, не в пример фонарям, ненужно настойчивым в брезжущем рассвете. Изменчивое волшебство ночи растворялось в знобящей определенности утра, и серебро обратилось в серость, предваряющую день - а две нездешние фигуры наперекор всему продолжали свое занятие и обретали дневную конкретность вместе со всем вокруг. И Надя, и Олег, и старик, уже полусонные, смотрели на них как завороженные, чувствуя, что уже надо бы и вмешаться, но не решаясь это сделать. Снова объявились машины и троллейбусы, пробуждалась обыденная жизнь, и вплетенное в нее небывалое вот-вот должно было потребовать к себе делового отношения, раз уж оно в нее вошло.
    Истовый и восторженный собачий лай властно привлек к себе внимание.
    Олег вздрогнул и повернул голову - чтобы увидеть в дверях аэропорта
    встревоженную и озабоченную пожилую женщину, рассеянно гладившую
    знаменитого Джека. Собака прыгала вокруг нее вне себя от восторга,
    едва не сбивая женщину с ног, а та уже целеустремленно шагала через площадь - туда, в проем будто обрывающейся пропастью улицы.
    - Ну, слава богу, вот и ваша - кто? - невестка? - Олег повернулся к старику.
    И остолбенел.
    Старика не было.
    Не было на скамье, не было на площади. Не было - Олег почему-то ни на миг не усомнился в этом - нигде в мире. В этом мире.
    - Смотри! - глаза Нади сделались вдвое больше, чем обычно.
    Соседняя скамья тоже опустела. Ни беловолосого, ни женщины, ни "мыльницы". Только в скользнувшем луче еще не выключенных автомобильных фар вспыхнул на секунду невиданно ярко, будто прожектор, тонкий радужный лучик.
    Надя сорвалась с места и подхватила с торжеством ослепительный трофей
    - составленное из чешуек перо.
    - Она потеряла!
    - Что б ему стоило коробочку свою потерять, - проговорил, как во сне, Олег. - Очень мне интересно, что за коробочка.
    - Не жадничай, - отозвалась Надя, - у тебя есть лифт - и хватит с тебя.
    А потом оба, не сговариваясь, повернулись вслед женщине с собакой.
    - Это он, - прошептала Надя, - никакой это не радар, это он!
    Олег усмехнулся и крутнул головой.
    - Ох и дуролом же ты, Джой! Хоть ты и Джек. В три мира вломился, кого угодно притащил, кроме той, что требовалась, а ведь всего-то и надо было подойти с запиской к первому встречному.
    - Он ждал хозяйку, - продолжала почему-то шепотом Надя. - Он так сильно ждал хозяйку, что вытащил сюда всех х о з я е в , до каких сумел дотянуться. У твоего беловолосого был баранчик, у моей жещины рыбоптица... Он не знает, что надо было, он только умеет переживать изо всех сил, и вот это у него здорово получается... Давай заведем собаку, Олежка!
    А Джек ничего не понял. Он прыгал вокруг хозяйки, тонко поскуливал от восторга, и испытывал глубокое совершенное счастье. Кончился этот ночной кошмар, и теперь все будет хорошо! Уж она-то сумеет отвести, остановить то жуткое, что напало вдруг на его доброго и хорошего, на его собственого человека. Для того он, Джек, так старался вызвать, вытребовать, отнять ее у этой нездешней силы, дробящей мир небывалым воем и уносящей любимых людей в никуда, в непостижимые пределы! Из тех, не ощутимых нюхом, чуждых миров он вырвал ее, хозяйку, и устроил так, что теперь вернется прежняя счастливая жизнь! Он добился этого, и невдомек, да и не нужно ему было знать, до чего окольным путем.
Top.Mail.Ru