...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
Скачать fb2
Кому за махоркой идти

Кому за махоркой идти


Черный Саша Кому за махоркой идти

    Саша Чёрный
    Кому за махоркой идти
    Послал в летнее время фельдфебель трех солдатиков учебную команду белить. "Захватите, ребята, хлебца да сала. До вечера, поди, не управитесь, так чтобы в лагерь зря не трепаться, там и заночуете. А к завтрему в обед и вернитесь!"
    Ну что ж! Спешить некуда: свистят да белят, да цыгарки крутят. К вечеру, почитай, всю работу справили, один потолок да сени на утреннюю закуску остались. Пошабашили они, лампочку засветили. Сенники в уголке разложили, прямо как на даче расположились. Начальства тебе никакого, звезда в окне горит, сало на зубах хрустит, - полное удовольствие.
    Подзакусили они, подзаправились. Спать не хочется, - соловей над гимнастикой со двора так и заливается, прохлада из сеней волной прет. Порылись они в кисетах-карманах, самое время закурить, - ан табаку ни крошки!..
    Вот один солдатик и говорит:
    - Что ж, голуби, обмишулились мы, соломки из тюфяка не покуришь... Без хлеба обойдешься, без табаку - душа горит. Придется нам в город в лавку идти, час еще не поздний.
    Второй ему свой резон выставляет:
    - На кой ляд всем троим две версты туды-сюды драть. Мало-ль мы на службе маршируем?.. Давайте на узелки тянуть, - кому выйдет, тот и смотается.
    А третий, рябой, свой план представляет:
    - Время терпит. Узелки, братцы, вещь пустая. Давайте-ка лучше сказки врать. Кто с брехни собьется, на настоящую правду свернет, тому и идти...
    На том и порешили.
    * * *
    Умостились они на сенниках, сапоги сняли, ножки подвернули, первый солдатик и завел:
    - В некотором полку, в некоторой роте служил солдат Пирожков, из себя бравый, глаз лукавый, румянец - малина со сливками. Служил справно, - все приемы так и отхватывал, винтовка в руках пташкой, честь отдавал лихо, - аж ротный кряхтел... Однако ж, был у него стручок: чуть в город его уволят, так он к бабьей нации и лип, как шмель к патоке. Даже до чрезвычайности!.. Не перебивайте-ка, братцы, спервоначалу будто и правда обозначается, а сейчас чистая брехня и пойдет... Встретился Пирожков как-то на гулянке в городской роще с девицей одной завлекательной, - поведения не то чтобы легкого, не то чтобы тяжелого, середка на половинке. Сели они на травке, - цветок сбоку к земле клонится, девушка к цветку, Пирожков к девушке, - подмышку ее зажал, аж в нутре у нее хрустнуло. Однако ж, не на ангела напал, - вывернулась рыбкой, да как двинет локтем под жабры, - так Пирожков и ёкнул.
    - Что ж, - говорит солдат, - ужели тебя, девушку, в невинном виде и поцеловать нельзя?
    А она, известно, осерчавши, потому что блузка у нее от солдатского усердия лопнула, сатин по шесть гривен аршин:
    - Тогда, - говорит, меня поцелуешь, когда командир полка перед тобой во фронт станет!
    Да с тем юбку в зубки, в кусты и улетела...
    Вертается солдат в роту, - дюже его задело... То да се, занятия начались, дошло до отдания чести, да как во фронт становиться... Новобранцев отдельно жучат, - кто ногу не доносит, кто к козырьку лапу раскорякой тянет, одновременности темпа не достигают. А старослужащие ничего: хлоп-хлоп, один за другим так и щелкают.
    Дошло до Пирожкова, - экая срамота. Лихой солдат, а тут, как гусь, ногу везет, ладонь в разнобой заносит, дистанции до начальника не соблюдает, хочь брось. А потом и совсем стал, - ни туда, ни сюда, как свинья поперек обоза. Взводный рычит, фельдфебель гремит. Ротный на шум из канцелярии вышел: что такое? Понять ничего не может: был Пирожков, да скапутился. Хочь под ружье его ставь, хочь шварки из него топи, - ничего не выходит. Прямо, как мутный барбос...
    Фельдфебель тут к ротному подскочил, на ухо докладывает:
    - Образцовый солдат был, ваше высокородие... Чистая беда! Придется его, видно, в комиссию послать, видно, у него мозговая косточка заскочила. Подумал ротный, в усы подышал:
    - Повременить придется. Авось очухается... Ужель такого солдата лишаться? В город его только нипочем не пущать, а то он, во фронт становясь, начальника дивизии с ног собьет, всю роту испохабит.
    Время бежит. Пирожков ничего, тянется, по всем статьям первый, окромя того, чтобы во фронт становиться. Как занятия, - его уж насчет этого и обходили: что ж зря камедь ломать, дурака с ним валять.
    Ан тут-то и вышло. Нежданно-негаданно завернул в роту полковой командир. Ногти солдатские обсмотрел, сборку-разборку винтовки проверил. А потом и отдание чести. Стал сбоку монумент-монументом, солдатики так один за другим перед ним и разворачиваются, знай только перстом знак подавай: "проходи который"... Видит полковник, все прошли, один бравый солдат по-за койкой столбом стоит.
    - А это что за прынц такой? Пятки у него, что ли, стеклянные? А ну-кась, выходи, яхонт!
    Подлетает тут ротный, - так и так, да все насчет солдатской мозговой косточки и выложил. Как загремит командир полка, аж все голуби с каланчи, супротив роты, послетали:
    - Какая там косточка! Показывать не умеете!.. Растяпа разине на ухо наступил! Я ему эту косточку в два счета вправлю. Эй, орел, подика-сь сюда! Стань на мое место! Вот я тебе сам покажу.
    Отошел командир полка подальше, да как стал шаг печатать, так по стеклам гулкий ропот и прошел... Ать-два! На положенной дистанции развернулся перед Пирожковым, каблук к каблуку, руку к козырьку. Красота!
    - Понял? - спрашивает.
    - Так точно, ваше высокородие!
    - А ну-ка, сделай сам!
    Ахнул тут и Пирожков: шаг в шаг, плечики в разворот, хлопнул во фронт перед командиром, да так отчетисто, чище и в гвардии не сделаешь...
    - Ну, вот! - говорит командир. Видали? Показать только надо, как следовает!..
    Удобрился он тут до Пирожкова, как мачеха до пасынка, приказал его для разминки в город до вечера отпустить. А тому только того и надо. Пришел скорым шагом в рощу, походил, побродил, разыскал свою кралю...
    Дале что ж и говорить... Пришлось ей белый флаг выкинуть, на полную капитуляцию сдаться, потому условие он честно сполнил, - бабьей их нации сто батогов в спину! Так-то вот, братцы, - а за табачком-то идти не мне...
    * * *
    Крякнул второй солдат, начал свое плести:
    - Жила у нас на селе бобылка, на носу красная жилка, ноги саблями, руки граблями, губа на губе, как гриб на грибе. Хатка у нее была на отлете, огород на болоте, - чем ей, братцы, старенькой, пропитаться?.. Была у нее коровка, давала - не отказывалась - по ведру в день, куда хошь, туда и день. Носила бабка по дачам молоко, жила ни узко, ни широко, - пятак да полушка, толокно да ватрушка.
    Пошла как-то коровка в господские луга - на тихие берега, нажралась сырого клевера по горло, брюхо-то у ей, милые вы мои, и расперло... Завертелась бабка, - без коровки-то зябко, кликнула кузнеца, черного молодца... Колол он корову шилом, кормил сырым мылом, лекарь был хоть куда, нашему полковому под кадриль. Да коровка-то, дура, упрямая была, - взяла да и померла.
    Куда тут, братцы, деваться, - чем ей, старенькой, пропитаться? Наложила она полное решето мышей, надоила с них пять полных ковшей, стала опять разживаться...
    Ан тут, в самые маневры, зашли к ей лихие кавалеры, .господа молодые офицеры:
    - Нет ли у тебя, бабушка, молочка, заморить пехотного червячка? Пока полевая кухня подойдет, кишка кишку захлестнет...
    Поскребла бабка загривок, дала им жбан мышиных сливок. Выпили, поплевали, в донышко постучали, да и в сарае спать завалились. Только глаза завели, слышат - мыши в головах заскребли, скулят-пищат, горестно голосят:
    - Что ж это за манеры, господа офицеры? Бабка нас дочиста выдоила, молоком нашим вас напоила, а мышата наши голодом сидят, гнилую полову лущат... Благородиями называетесь, а поступаете неблагородно.
    Приклонил тут старший офицер ухо к земле, поймал старшую мышь в золе, посадил на ладонь да и спрашивает:
    - Что ж нам, пискуха, делать? Платили за коровье, выпили на здоровье, ан вышло - мышье. Мы тому не повинны...
    Старшая мышь и говорит:
    - А вы, ваши высокородья, пожалейте наше отродье. Деньги-то у вас военные - пролетные, люди вы молодые - беззаботные. Соберите в фуражку по рублю с головки, старушке на коровку...
    Ну-к что ж... Офицеры - народ веселый, завернули полы, набросали в фуражку с полсотни бумажек, старушке поднесли да и прочь пошли.
    С той поры, братцы, мышей в деревне развелось, хочь брось... Кто всех сочтет, тот за табачком и пойдет.
    * * *
    Третий, рябой, принахмурился, соломинку из тюфяка перекусил, начал:
    - Не с чего, так с бубен... Прикатил, стало быть, дагестанский прынц в наш полк для парадного знакомства. Повезли его в тую ж минуту в офицерское собрание господ офицеров представлять. Глянул кругом полковой командир, брови нахохлил, полкового адъютанта потаенным басом спрашивает:
    - С какой-такой стати все младшие офицеры тут, а ротных командиров будто пьяный бык языком слизал?
    Полковой адъютант с ножки на ножку переступил и вполголоса рапортует:
    - Все, господин полковник, по неотложным делам отлучившись. Первой роты командир под винтовкой стоит, - тетка его за разбитый графин поставила, второй роты - бабушку свою в Москву рожать повез; третьей роты - змея на крыше по случаю ясной погоды пускает; четвертой роты - криком кричит, голосом голосит, зубки у него прорезываются; пятой роты - на индюшечьих яйцах сидит, потому как индюшка у него околевши; шестой роты - отца дьякона колоть чучело учит; седьмой роты - грудное дитё кормит, потому супруга его по случаю запоя забастовала...
    - Стой! - закричали земляки. - Вот и проштрафовался...
    - Как так проштрафовался?
    - А разве ж ты, моржовая твоя голова, не знаешь, что завсегда, как седьмой роты командирова супруга в запой войдет, - их высокородие свое дитя самолично из рожка кормит?.. Дуй скорей за махоркой, а то из-за брехни твоей и так припоздали!.
Top.Mail.Ru