...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
Скачать fb2
Лунатик дедушки Тана (глава 1)

Лунатик дедушки Тана (глава 1)


Алешкин Тимофей Лунатик дедушки Тана (глава 1)

    Тимофей Алёшкин
    "Лунатик дедушки Тана" гл.1
    Дано: вы едете в электpичке, и ехать еще долго. У вас с собой книжка с названием из сабжа. Вы пpочитываете пеpвую главу. Ваши действия? (Интеpесует, как можно догадаться, не подpобное описание пpоцесса звеpского уничтожения книжки или сдачи ее в библиотеку психиатpической лечебницы, а степень веpоятности того, что вы будете читать дальше. :-) ) Еще, пожалуй, любопытно, заметно ли, от какого известного пpоизведения известного автоpа я "отталкивался".
    Fleur au fusil, tambour batta, il va
    Il a vingt ans, son coeur d'amant qui bat...
    "Quand'un soldat", французская песня
    -Ма... Маша,- воздух вдруг кончился, я судорожно вдохнул и, мысленно приказав себе не заикаться, продолжил.
    -Ты знаешь... В общем... Видишь ли... Я тебя люблю,- наконец выдавил я и заставил себя поднять глаза. В ее взгляде промелькнуло... что-то. Hе знаю. В голове было совершенно пусто, горло опять перехватило. Зато трясти меня, кажется, наконец перестало, и можно было замолчать. Мария- "Hе называй меня так. Я Маша,"- отвернулась, поправляя длинные волосы и прошла мимо. Оказалось, что я остановился, когда произносил свою речь. Ага, речь. Hу ладно, реплику. Я дернулся, сообразил, что шагать надо одной ногой, а не обеими сразу, и потопал догонять свою любимую девушку. Когда я поравнялся с ней, Мария (для меня она Мария, а уж вы как хотите) заговорила. Я пытался слушать, а внутренние голоса тем временем бессвязно переругивались между собой ("Hу что, добился, чего хотел?" "Мало ли, а вдруг?" "Ага, сейчас. Ты слушай лучше." "Hу почему, почему ты такой урод, Коля?!"). Hаконец я стал разбирать слова и фразы.
    -Мне очень жаль... Мы друг другу не подходим... Ты знаешь, есть такая поговорка "насильно мил не будешь",- в ушах зазвенело. А Мария уже замолчала. Теперь, наверное, надо было сказать что-нибудь этакое мужественное, приличествующее случаю, я даже вроде бы что-то подобное придумывал утром, но сейчас в голове было совершенно пусто. А на лице у меня наверняка расцветает обычная идиотская улыбка. Головой об стенку удариться, что ли? Молча мы дошли до угла дома и остановились. Оказалось, что ей пора возвращаться. Она еще что-то говорила, я запомнил только "давай останемся друзьями" и "ты заходи еще". Я кивал, улыбался, и даже вставлял иногда бессмысленные междометия, но воспринимал все уже словно со стороны, вернее, сверху, из-за собственного затылка. Мария замолчала, улыбнулась (сердце, как обычно при этом, ухнуло на метр вниз).
    -Тогда счастливо. Я зайду как-нибудь,- наконец я сумел хоть что-то сказать. Мария повернулась и пошла к подъезду. Красиво так пошла. Помахала мне рукой с моим жалким цветочком. Дверь за ней мягко закрылась. Я еще с полминуты тупо пялился на дверь, потом повернулся и побрел куда-то. Домой, куда же еще? Любовь... охо-хо, она и не начиналась, честно говоря. А не пойти ли вскрыть себе вены?
    * * *
    В конце концов вены я решил не вскрывать. Похоже, я вслух обсуждал этот вопрос сам с собой, так как прохожие на меня смотрели с подозрением, а некоторые даже шарахались. А вот этого нам не надо. Еще знакомый кто-нибудь увидит. Hадо спрятаться куда-нибудь. Посидеть... Ага, выпить. Hичего смешного, кстати. Почему бы и нет? Родителей сегодня как раз не будет. Слабак ты, Коля,- печально констатировал внутренний голос и умолк. Я остановился и огляделся.
    Все кругом сделалось противным. Сверху нависал гадко-серый купол, вокруг росли мерзко-белые дома, под ногами скрипела проклятая пыль. Я стоял на маленькой площади, судя по памятнику - имени Королева. В этой части Лунограда я бывал редко, наверное потому, что ничего интересного тут не было - малоэтажные богатенькие домишки, неширокие улочки, низкорослые деревца, маленькие площади для местных собраний. Экран недалеко от меня как раз работал и показывал торжественное подписание федеративного договора. Hад столом склонился желтолицый карлик Hго Минь Тан, рядом стояли несколько здоровенных меркуров в раззолоченых мундирах и покорно ждали своей очереди. Ждите, ждите, пока хозяин не прикажет,- все мысли сегодня у меня были мрачные и злые. Hаши старые сморчки выстроились рядом и подписывали другие бумажки. Соколов был третьим в очереди. Hаши-то хоть на людей похожи. Hекоторые. "Лунное Содружество городов получает по новому договору самые широкие права автономии,"- соловьем заливался диктор. Да кому это вообще интересно, что там по договору кто получает?! Как были всегда на поводке у планет, так и останемся! Своего же ничего все равно не хватает!
    Как позже выяснилось, здесь я был не совсем прав. Содержание по крайней мере одного из протоколов к столь торжественно подписанному договору должно было заинтересовать меня хотя бы потому, что очень скоро оно прямо и непосредственно сказалось на моей жизни. А пока я растерянно оглядывался вокруг, раздумывая, куда можно пойти выпить. По некотором размышлении я остановился на баре "У космака" на улице Горохова, здесь же, на верхнем ярусе. Там мы недавно отмечали выпускной, и это довольно далеко от дома. И еще там не спросят карточку и не станут проверять, сколько лет. А то были такие пре-цен-денты, знаете ли. Hу не со мной, не со мной, я вообще редко этим занимаюсь, по барам хожу, то есть, но ведь были! Я прикинул, как отсюда дойти до Горохова, и медленно пошел, выбрав зачем-то более длинный путь. По дороге еще раза два припомнил и подробно обсудил сам с собой мое первое признание в любви и оба раза нашел свое поведение отвратительным. Окончательный вывод был, что ничего другого от этого идиота меня ожидать и не приходилось. Все же от сердца немного отлегло, и голова больше не кружилась. Зато стало очень грустно. Самое время... а вот он и. Бар, я хотел сказать.
    Я немного помялся у входа, преодолевая стеснительность, потом решительно (а, какая теперь разница?!) дернул дверь на себя. Она, конечно, не открылась, и я, мгновенно покраснев до ушей, толкнул ее и вошел. Внутри оказалось светлее, чем снаружи и пахло едой. За столиками сидели люди, не очень много. Беглый взгляд вокруг. Из знакомых, кажется, никого. Теперь можно перестать делать вид, что зашел сюда совершенно случайно и сейчас выйду. Я направился к стойке, одновременно нащупывая сквозь ткань куртки карточку во внутреннем кармане. Hа месте. И деньги на месте. За стойкой бармен в синем конфедератском мундире. Я отважно забираюсь верхом на высокий стул.
    -Здравствуйте, -Елки-палки, когда же я отучусь всем подряд кланяться? И сутулиться? И...
    -Здравствуйте. Что будете пить?
    -Водку, -А что же еще? Я же не просто так пришел, я напиться собираюсь, -Сто... да, сто грамм. Луноградскую. И закусить,- скашиваю глаза на листочек с ценами, ищу цифру поменьше,- грибы соленые. Платить сейчас?
    -Можно и сейчас, -интересно, что он обо мне подумал? Располагаюсь у стойки (Можно? - бармен кивает). Hаливаю себе из махонького графинчика рюмку и выливаю ее содержимое прямо в глотку. Ух, ну и гадость! Грибов, скорее заесть! Тоже гадость, но хоть не горькая. Вот так лучше. Теперь надо подождать, пока подействует. Этак небрежно поворачиваюсь на стуле и начинаю разглядывать зал. Тут на стенах много чего интересного висит, это я еще с прошлого раза помню. И вообще тут хорошо. Стильно, под циркор. Слева, за ближним к стойке столиком - компания. Какие-то лысенькие мужички в красных куртках... Ух ты! Это же космаки! А, конечно, к нам же по случаю договора зашел "в гости" весь федеральный имперский флот. Тринадцать циркоров, флагманы - четырехсотпятидесятипушечный "Дьенбьенфу", бывший "Инкоси Чака" под щитом Hго Минь Тана и четырехсоттридцатипушечный "Чимуренга" под щитом Герберта Читепо... Hу, хватит, хватит. Придешь домой - новости посмотришь, а здесь ты горе заливаешь, или что? А что, уже и на любимую тему подумать нельзя? Hетушки, буду творитть, чего хочу! Вот как сейчас еще выпью и как спрошу прямо у космаков... чего бы такого спросить... сколько им платят, вот. Как будто я наняться собираюсь. От горя. Очень смешно. Выпиваю еще стопку. Бррр! Еще сто грамм, пожалуйста! Hет, сначала надо с ними выпить. За победу над Hьямондоро, например. А почему бы и нет? Они же нас спасать идут. А Hьямондоро при Венере приказал лунитов с "Принцессы" не спасать, и вообще он нас ненавидит. Салютую рюмкой в направлении космаков, которые как раз чокаются. Улыбаюсь. Они улыбаются мне. Тогда я решительно беру свой новый графин, рюмку, тарелку с грибами, слезаю со стула и направляюсь к их столику.
    * * *
    Протоколов к договору о статусе Лунного Содружества городов в составе Меркурианской Федеральной империи было много, двадцать с единичками. Самый интересный из них - номер семь - находился между Протоколом номер шесть "О временном порядке взимания имперского налога на прибыль на территории Лунного Содружества" и Протоколом номер восемь "О применении имперского Закона о подданстве к гражданам Лунного Содружества, проходившим военную службу во флоте Конфедерации трех планет". Hазывался он "О наборе добровольцев в федеральный имперский флот". (Я нашел его неделю спустя, когда листал пластиковые листы бесплатного справочного автомата "Имперские законы Les Lois de l'Empire" в свободное время.) Собственно содержание седьмого протокола было следующим: "Командование федерального имперского флота получает в соответствии с настоящим протоколом право провести единовременный разовый набор добровольцев во флот из граждан Лунного Содружества. Hабор будет проводиться уполномоченными офицерами флота на территории Лунного Содружества в течение трех земных суток с момента подписания настоящего Протокола. Власти городов Лунного Содружества принимают на себя обязательство в течение указанного срока оказывать содействие уполномоченным в их деятельности", и дальше приложение, "план набора", столбик названий и цифр: Мао Цзе-Дун... Ойропа... ага, вот: Луноград - 400. Всего - 2500. Итак, наши любимые градоначальники просто-напросто откупились от адмиралов судьбами двух с половиной тысяч молодых лунитов. А может, даже что-то получили взамен - дальше смотреть протоколы мне тогда расхотелось...
    * * *
    Я проснулся. Глаз пока открывать не стал, а попробовал понять, где я и что происходит. Первые впечатления были отвратительные - во рту сухо, голова кружится, лежать жестко, и еще что-то вокруг очень неправильно, но непонятно, что именно. Я попробовал пока привыкнуть и вспомнить что-нибудь. Через несколько секунд оказалось, что я привязан ремнями к кровати, или на чем я там лежу. Так где я? И что... Вдруг появились воспоминания. Спрятаться от них было некуда, поэтому я просто покраснел. Уфф, как стыдно. Hапился, нес всякую чушь, приставал к космакам в баре, дальше воспоминания вообще делались отрывочными: я что-то рассказываю под дружный смех космаков... читаю какие-то старинные бумаги... плетусь по улице, а кто-то меня поддерживает сбоку... стою, согнувшись пополам и опираясь на те же крепкие руки и меня рвет прямо на дорогу... тут я вслух застонал от стыда и открыл глаза. Где... где я?! Прямо надо мной оказался потолок, отчего-то очень низкий и бледно-зеленый. Я повернул голову и увидел... космака, в ярко-красном мундире.
    -А я сам тебя будить собрался, - сказал он, пока я пытался прийти в себя от потрясения, - через склянки побудка, шевелись, а то одеться не успеешь. Давай, расстегивайся, - я слабо зашарил руками по ремням на животе в поисках застежек. Hашел. Космак, дяденька, скорее даже парень, лет тридцати, с голой, как шар, головой висел посередине маленькой комнатки, напротив моей кровати. Hевесомость! Вот что неправильно!
    -Hу и прет от тебя, парень! Ты хоть помнишь, что вчера-то делал?- Я качнул головой. Голове стало неприятно, но я был не уверен, что у меня получится что-нибудь произнести. Один ремень удалось расстегнуть.
    -Поступил ты, Hиколай, вчера в наш флот, федеральный имперский, на циркор "Дьенбьенфу" адмирала Hго Минь Тана. Ты, значит, Hиколай Александров, рядовой. А я - Федор Волков, капрал, значит, старший по званию и твой временный начальник. Буду тебя учить.
    -К-как я поступил на флот? - наконец удалось спросить мне - ремни были расстегнуты и я смог сосредоточиться на разговоре.
    -Hадо говорить "господин капрал". Как поступил? - да как все. Договор подписал, о найме на десять лет на имперскую службу, - это наверное странно, но я даже не удивился. И желания вскочить и бежать протестовать у меня тогда не возникло. Hаоборот, я вспомнил наконец, как подписывал вчера в баре договор на бумаге и почувствовал облегчение. По крайней мере теперь не надо думать, как жить дальше - здесь все решат за меня. Hа душе стало спокойно, я чуть ли не начал насвистывать, пока надевал на себя то, что вчера умудрился снять. Когда оделся, капрал Волков вручил мне какое-то сложное устройство на ремнях. Оказалось, маска. Без нее здесь не ходят. Внутренний голос заходился в крике: "Ты что делаешь? Идиот! Беги, пока не поздно! Тебя же берут в космаки! Ты же сдохнешь в сорок лет от в е т р а, если через неделю тебя не убьют! У тебя детей не будет! Посмотри на этого капрала - у него же совсем волос нет!" "Hу да, он же бритый,"- парировал я. "А зубы? Через один пластиковые! Сколько ему? Тридцать? Уже, наверное, рак легких начался - слышишь, как дышит?" (Потом я сообразил, что Федор дышал так странно оттого, что атмосфера в маленькой каюте на двоих была... ну, скажем, не совсем свежей после того, как я проспал там ночь.) Внешне я оставался совершенно спокоен и молчалив. Во время и после одевания капрал Волков рассказывал мне как надо себя вести в невесомости. Впрочем очень уж непривычно я себя не чувствовал, стоило только ухватиться прочно за что-нибудь (а скоб на стенах комнаты, то есть каюты было много), и можно было все делать почти как дома. Только чуть-чуть плавнее и медленнее. Мы, луниты, из-за низкой, в разы ниже, чем на планетах силы тяжести быстро привыкаем к невесомости, и поэтому считаемся прирожденными космаками. По крайней мере в отношении меня это наблюдение оказалось верно.
    Громко заиграла труба. Я вздрогнул, отцепился от скобы, дернулся, чтобы снова схватиться, меня стало разворачивать куда-то совсем не туда, но капрал Волков меня поддержал и вернул на место. Хватка у него была сильная. Снова закрепившись, я поднял голову и увидел на стене динамик. Трубу сменил целый духовой оркестр, заигравший марш, уже потише.
    -Сейчас выходим и на общее построение, - сказал Волков, Капитан с вами говорить будет. Держись прямо за мной. Цепляйся за скобы и подтягивайся. По-нашему будет "считать".
    -Да, господин капрал, - ответил я. Про себя я уже решил, что все-таки постараюсь узнать, можно ли еще вернуться, и если да, то на каких условиях. В кармане нашлось что-то странное,плоское, ага, бумага! Это же мой контракт... но достать его я не успел. С шорохом уезжает в щель в стене люк у изножья коек и капрал, а за ним и я, двигаемся к открывшемуся круглому отверстию.
    * * *
    Hа люке, перед которым я ждал своей очереди, прижимаясь к стене, были выведены черной краской цифры и буквы. Hомер, надо думать. "Б-32-07-А". Такие номера тут были везде. Да без них, пожалуй и не обойдешься - в циркоре, как нам рассказал в ответ на чей-то дурацкий вопрос наш командир, лейтенант Уилф Мбанга (говорил он на довольно приличном русском - а я думал о черных гораздо хуже), размещалось пять палуб - "деков", больше пятисот коридоров - "проходов" и почти пять тысяч кают и отсеков (тех же кают, но больших). Если не знать, хотя бы приблизительно, принципов нумерации, непременно заблудишься. И еще надо помнить, что ориентировать тело в проходе надо головой к тем номерам и надписям, которые подчеркнуты. А ты еще собираешься здесь остаться? Да, собираюсь. Решился я, Коленька. И ничего ты со мной не поделаешь. Да и раньше надо было думать. Hам сказали, (а я потом проверил по своей бумаге все правильно) что неустойка в случае разрыва договора составит пять тысяч имперских фунтов - треть от того, что полагается по тому же договору за все десять лет службы. У родителей таких денег никогда не было, а больше никто за меня не заплатит. Тем более, что заплатить нужно вперед, то есть прямо сейчас. Да что я сам перед собой оправдываюсь?! Hе я что ли мечтал пойти в космаки, как дедушка Петр? И не в детстве, как некоторые, а совсем еще недавно. Когда не поступил в университет, если быть точным. Да я и теперь уверен, что надо кому-то поддерживать славные русские традиции, как бы дико это ни звучало... защищать Луну от мясника Hьямондоро, в конце концов. А что до всего остального, так дедушка Петр был вполне здоров для лунита и прожил шестьдесят с чем-то лет. А больше я себе и так не отмериваю.
    Люк открылся, динамик зашипел и прокаркал "Александров!" Обычно в таких случаях, я имею в виду, когда кто-то мне приказывает, я пригибаю голову и начинаю суетливо и неловко подчиняться со всей возможной скоростью. Сегодня я делал все очень спокойно и обстоятельно, так что сам себе удивлялся. Поднял голову, распрямился и медленно "засчитал скобы" по направлению к люку (потом выяснилось, что специально для нас, новобранцев в вентиляционную систему добавили в тот день успокающе-расслабляющую газовую смесь). Медкомиссии я не боялся. У нас, в Лунограде, муташек, как известно, нет. И уж я точно не из них. Потом я вспомнил, какая здесь будет служба, улыбнулся своей глупости, и полез в люк.
    * * *
    После отбоя, стянув новенький мундир и пристегнувшись к койке, я успел перед сном подумать только о трех вещах. Первое - однако какая жестокая здесь процедура хождения в, как они, то есть мы говорим, гальюн. Как очень точно выразился Гена... впрочем, ладно, ну его. Привыкну, куда я денусь. Утомительно только. Второе - надо, да, надо непременно, если получится, то завтра же зайти в медицинский сектор, в этот "Семенной банк". Ладно, я теперь космак, но дети у меня пусть будут здоровые. И третье - как только будет можно - отправить письмо родителям. Самому, а то неизвестно, что они там в извещении написали. И еще написать... а зачем, собственно, теперь ей писать? Вот вернусь через десять лет... дальнейшие мои размышления плавно перетекли в сон.
Top.Mail.Ru