...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
Скачать fb2
Сети дьявола

Сети дьявола

Аннотация

    Каллаган проснулся и долго лежал с открытыми глазами, разглядывая тени на потолке, которые отбрасывали тлеющие в камине угли.
    Во рту пересохло, язык казался распухшим и шершавым. По стеклам окон колотил дождь. Он взглянул на часы. Было уже восемь.
    Каллаган встал и направился в ванную, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, он узнал голос Эффи Томпсон и хмуро отозвался.


Питер Чейни Сети дьявола

ПЯТНИЦА

1. Дело в шляпе

    Во рту пересохло, язык казался распухшим и шершавым. По стеклам окон колотил дождь. Он взглянул на часы. Было уже восемь.
    Каллаган встал и направился в ванную, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, он узнал голос Эффи Томпсон и хмуро отозвался.
    — Ну вот, — обиженно сказала Эффи. — Разве я виновата, что у вас болит голова? Простите за беспокойство, но меня интересует, скоро ли вы придете в контору. Здесь кое-что случилось.
    Каллаган облизал пересохшие губы.
    — Какого черта ты раньше не позвонила, Эффи?.. Я нахожусь на два этажа выше конторы, неужели трудно было разбудить меня?
    — Не смешите меня, — сказала она, — Я звоню без конца, но вы, по-видимому, были в бесчувственном состоянии.
    — Я перебрал вчера и сейчас дьявольски плохо себя чувствую, — сказал Каллаган. — Что там стряслось?
    — Кое-что по делу Ривертона, — ответила Эффи. — Если вы хотите удержать этих клиентов, то должны что-то делать. Я думаю…
    — Я не спрашиваю у тебя совета, — рявкнул Каллаган. — Когда я захочу, чтобы ты вмешивалась в мои дела, обязательно тебе скажу.
    — Хорошо, сэр, — холодным тоном Эффи подчеркнула слово «сэр». — Разрешите сообщить вам подробности. Во-первых, я хотела бы заметить, что вас не было здесь два дня. У вас на столе лежит куча корреспонденции, на которую надо отвечать целую неделю. Но это не все. Вам восемь раз звонили из Мэнор-Хауз. Я думаю, полковник должен быть зол на фирму. Еще есть письмо адвокатов Ривертонов, от «Селби, Рокса и Уайта». Прочесть его вам?
    — Нет, спасибо, — ответил Каллаган. — Я иду вниз. Что еще?
    — Да, приходил владелец кинотеатра. У него работает управляющей женщина. Там обнаружилась недостача, и он хочет, чтобы мы провели расследование. Вы возьмете это дело?
    — Ты поинтересовалась, почему он не обращается в полицию?
    — Да, — ответила Эффи. — Я думаю, он избегает полиции. Он нервничал, когда говорил об этом деле. Каллаган усмехнулся.
    — Ты молодец, Эффи.
    Он повесил трубку и направился в ванную, но снова зазвонил телефон. Каллаган, все еще не одетый, с проклятием схватил трубку и услышал знакомый голос с канадским акцентом:
    — Хэлло, Слим! Как дела? Это был Келлс.
    — Нормально, Монти, — ответил Каллаган. — Едва пришел в себя с похмелья. А что?
    — Я разыскал эту юбку. Дамочку Диксон. Ее зовут Азельда Диксон, по прозвищу Качалка. Эта милашка выглядит довольно неплохо, но вид какой-то смертельно усталый.
    — Хорошая работа, Монти, — ответил Каллаган. — Она будет говорить?
    — Ни в коем случае! Безмолвна, как могила. Я даже не знаю, где она живет. Эту куклу будет нелегко расколоть.
    — Все они такие, — сказал Каллаган. — Говорят или слишком много, или ничего.
    — Ты прав, старина. Может быть, она клюнет на мое обаяние. Если нет, придумаю что-нибудь другое. До встречи.
    Каллаган с облегчением повесил трубку.
    Каллаган был широкоплечий мужчина средних лет, ростом метр семьдесят восемь. Длинные руки, худое лицо с выдающимися скулами, решительный подбородок, уши, словно приклеенные к голове, глаза неопределенного голубого цвета, черные непокорные волосы. Женщинам нравились очертания его рта. Он производил впечатление человека решительного и обладающего склонностью к «черному» юмору.
    Одевшись, он спустился в контору, расположенную двумя этажами ниже.

***

    Эффи Томпсон сидела у раскрытого шкафа. Она была среднего роста, хорошо сложена. Рыжие волосы, зеленые глаза. Одежда сидела на ней прекрасно. Эффи выглядела одновременно щеголеватой и деловой.
    Каллаган сел за большой стол и начал распечатывать конверт с фирменным знаком компании «Селби, Роке и Уайт». Он стал читать письмо:
    +++
    "Дорогой мистер Каллаган!
    Мы получили указания полковника Ривертона, который в настоящее время серьезно болен, о чем мы очень сожалеем, снова написать Вам о деле его сына, мистера Уилфрида Юстеса Ривертона.
    Уже прошло восемь недель с тех пор, как наш клиент поручил Вам выяснить местонахождение его сына, образ его жизни, имена его друзей и, если возможно, некоторые данные относительно тех больших сумм, которые мистер Уилфрид Ривертон потратил или проиграл.
    Мы надеемся, что Вы будете в состоянии через несколько дней представить предварительный отчет. В связи с этим напоминаем Вам, что плата в размере ста фунтов в неделю, являющаяся, по нашему мнению, очень щедрой, должна быть гарантией того, что Вы добьетесь быстрых результатов."
    +++
    Каллаган беззвучно выругался и нажал кнопку звонка. Вошла Эффи с раскрытым блокнотом. — Напиши этим людям, что их письмо получено, и сообщи, что, если им не нравится мой способ ведения дел, они могут поискать кого-либо другого. Подпиши от моего имени. Он кинул ей письмо через стол.
    — Вы собирались сегодня вечером пообедать с Хуанитой, — сказала она, поджав губы, — Мне позвонить или вы сами это сделаете?
    — Напиши письмо и иди домой. Я сам позвоню. Минут пять спустя Каллаган услышал, как за секретаршей захлопнулась дверь. Он снял трубку и набрал номер.
    — Хэлло, Хуанита, — сказал он. — Прости, но я не могу сегодня пообедать с тобой. Я занят… Да, дела… Да… Завтра позвоню.
    Каллаган положил трубку, потом нагнулся и достал из нижнего ящика стола бутылку ржаного виски. Вытащив пробку, он начал пить прямо из горлышка. Потом убрал виски на место и из другого ящика достал маузер. Посмотрев на него с минуту, положил оружие назад. Затем выключил свет, прошелся по конторе, запер двери. Лифт опустил его вниз. Он подождал такси на Беркли-сквер и сел в машину.
    — К Джо Мартинелли, — сказал он шоферу, — и побыстрей.

***

    Каллаган стоял в конце длинного коридора, который тянулся от самого входа, и разглядывал заведение Джо Мартинелли. Густой табачный дым висел под потолком. Ряды, возвышающиеся ярусами вокруг ринга, были забиты в основном мужчинами. Одна или две женщины, очевидно знакомые боксеров, сидели возле ринга, где два легковеса лениво дубасили друг друга.
    Каллаган не спеша обогнул ринг и проследовал в личный бар Джо Мартинелли.
    Здесь пахло табачным дымом и потом. Облокотясь на стойку бара, о чем-то спорили несколько человек. Среди них сыщик узнал Джилла Чарльстона. Высокий, элегантный, одетый в хороший костюм и дорогое белье, он сразу бросался в глаза.
    Чарльстон обернулся и увидел Каллагана.
    — Привет, старый конокрад! — воскликнул он. — Как дела? Твои клиенты еще не разбежались?
    — Джилл, — не отвечая на вопрос, сказал Каллаган, — у меня маленькие неприятности, и я хочу открыть карты. Может быть, ты сможешь мне помочь… Речь идет об Уилфриде Ривертоне по прозвищу Простак.
    Чарльстон кивнул.
    — Валяй дальше, Слим.
    — Его семья вцепилась в меня, как бульдог, — продолжал Каллаган. — Старик-полковник серьезно болен, он беспокоится за беспутного сыночка. Я получаю сотню в неделю, чтобы выяснить, где его малыш тратит семейные деньги, кто эти женщины, а если их нет, то где эта рулетка или что-то иное… Простак тащит деньги у старика Ривертона. Я пока ничего не могу поделать.
    Чарльстон кивнул.
    — Как ты начал игру, Слим?
    — Мы использовали обычные способы, — сказал Каллаган. — Я обшарил в Лондоне все злачные места для высшего, среднего и низших слоев. Пока ничего. Кто-то подцепил малыша на крючок и заставляет молчать.
    Чарльстон закурил.
    — Есть некий Рафано, — сказал он. — Этот парень изворотлив, как пара штопоров сразу. Он продает все. У него где-то в провинции яхта, и я слышал, что на ней идет игра. У него, конечно, есть и другие интересы. У него есть пара притонов под Лондоном, в которых очаровательные девушки имеют не менее очаровательные привычки выуживать деньги из ребят, которым повезло. Он полуамериканец, полуйтальянец и опасен чрезвычайно.
    Каллаган выпустил дым из ноздрей.
    — Спасибо, Джилл, — сказал он. — Когда-нибудь я тебе тоже помогу. — Помолчав, он поинтересовался:
    — Ты знал, что я занимаюсь Простаком?
    Чарльстон захохотал.
    — Да об этом все знают! Во всяком случае, кто не дурак заработать. Я считаю, что все они имеют виды на Ривертона и потому не хотят тебя впускать в это дело. — Он помолчал и уставился на кончик сигареты. — Послушай, Слим, ты сказал, что поможешь мне.
    Каллаган посмотрел на него и улыбнулся.
    — Я сделаю для тебя все, Джилл, — мягко сказал он. — В чем дело?
    — Хуанита… — начал Чарльстон. — Я без ума от нее. Я никогда еще не любил так ни одну женщину в жизни. Я отдал бы за нее все.
    Каллаган закурил другую сигарету.
    — Спасибо за намек насчет Рафано.
    — Это тот, кого ты ищешь. Я слышал, что Рафано вытянул у Ривертона тысячи и хочет еще. Но осторожнее, Слим… У Рафано много крутых ребят…
    — Значит, он грубо работает?
    — Очень. Посмотри сегодня на ринг и тебе станет все ясно. Попробуй только поставь на черномазого.., и ты увидишь. Исход поединка предрешен: Рафано положит этот бой в карман.
    — Как, это уже решено, Джилл? Чарльстон кивнул.
    — Лонни — белый парень — мог бы убить этого ниггера, если бы захотел. Но ему ведено лечь в третьем раунде, и он сделает это. Он сделает это потому, что получит сотню, а это легкие деньги. Все умные ребята это знают.
    Каллаган понимающе кивнул.
    — И я полагаю, что Простак поставил на Лонни. Рафано намекнул ему, и он считает, что выиграет.
    — Откуда вылупился этот парень, Джилл? Чарльстон пожал плечами.
    — Он никого не подпускает к себе. Держится в, тени. Если дела идут хорошо, его и не видно. Мне кажется, он живет где-то в пригороде.
    — Понимаю. Он появляется, когда дела идут плохо. Спасибо за информацию. — Он усмехнулся, — Я не забуду о Хуаните. Попробую ее заинтересовать тобой. До свидания, Джилл.
    Каллаган решительно направился к раздевалкам.
    — Хэлло, Лонни! — приветствовал он боксера, который готовился к выходу на ринг. — Как дела? Откровенно говоря, ты не выглядишь счастливчиком.
    — Здравствуйте, мистер Каллаган. У меня пока все в порядке.
    — Это хорошо.
    Каллаган улыбнулся, обнажая белые зубы. Потом достал из кармана золотой портсигар и закурил. Он делал все это очень медленно и наблюдал за боксером.
    — У меня в кармане лежит десятифунтовая бумажка, которая хочет, чтобы ты уложил ниггера, — мягко сказал он.
    — Я себя плохо чувствую, мистер Каллаган, — после паузы сказал Лонни. — Видимо, перетренировался. Каллаган улыбнулся.
    — Я хочу сделать тебе предложение. Ты выйдешь на ринг и нокаутируешь этого ниггера. Ты знаешь, что сумеешь сделать это. Ты получишь весь выигрыш. Он составляет пятьдесят фунтов. А завтра утром из моей конторы ты получишь эту сотню. Итого у тебя будет сто пятьдесят вместо сотни, которую Рафано хочет заплатить тебе. Кроме того, ты станешь чемпионом. Ну, как?
    Лонни посмотрел на дверь. В глазах его отразился явный испуг.
    — Это не так просто, — сказал он, — Если я обману его и выиграю эту встречу, что Рафано сделает со мной?.. Кто-нибудь подкараулит меня ночью с бритвой, а мне нравится мое лицо в таком виде, как сейчас.
    Каллаган улыбнулся.
    — Я бы не стал на твоем месте беспокоиться об этом, Лонни. Я же тебе сказал, что теперь присмотрю за Рафано.
    Боксер поднял руки.
    — Хорошо, мистер Каллаган. — Я выиграю эту встречу. Я могу этого ниггера уложить в любой момент, выиграю и получу вашу сотню. Я на вашей стороне, но не хочу неприятностей.
    — Положи его в первом раунде, — сказал Каллаган и вернулся в зал, чтобы досмотреть бой легковесов.
    На скамье перед ним сидели трое мужчин, которые во всю дымили сигаретами и рассказывали сальные анекдоты. Каллаган тронул за плечо одного из них.
    — Никто из вас не хочет держать пари за Лонни? — спросил он. Мужчины переглянулись. Один из них с морщинистым лицом и азиатским разрезом глаз, с изумлением уставился на Каллагана:
    — Вы хотите поставить на Лонни?
    — А почему бы и нет? По-моему, он не выглядит слабаком.
    — Идет, — согласился азиат. — Ставлю сто фунтов против ваших трехсот. И если выиграю, то хочу получить расчет тут же, на месте.
    Через пять минут после того, как Лонни нокаутировал соперника, Каллаган стоял в коридоре, ведущем к раздевалкам, курил сигарету, прислонившись к стене. Он выпрямился, когда с ним поравнялся азиат, и загородил ему дорогу.
    Тот нехотя полез в карман, достал бумажник и начал отсчитывать деньги.
    — Вы хорошо заработали, Каллаган, — ухмыльнулся он, — Надеюсь, выигрыш принесет вам удачу. А теперь пропустите меня. Я хочу поговорить с Лонни. Кто-то научил этого парня быть умным.
    Каллаган не двинулся с места.
    — Послушайте, — сказал он, — вы мне кажетесь неглупым человеком. Я дам вам совет: идите домой. Вам просто показалось, что вы хотите поговорить с ним.
    Азиат ничего не ответил. Подошли двое его дружков.
    Каллаган повысил голос:
    — Ребята, вы должны поговорить с Джейком, — сказал он. — Кто-то должен убедить Рафано, что люди стали понимать, что к чему. Я думаю, он потерял свою хватку. — Он дружелюбно улыбнулся. — Конечно, он огорчится, когда узнает, что Лонни решил выиграть этот бой. Похоже, Рафано придется заплатить Ривертону для разнообразия. Для него это будет новым переживанием.
    — Думаете, вы умнее всех, Каллаган? — с угрозой спросил мужчина с выступающим кадыком. — Дождетесь, что мы разделаемся с вами.
    Каллаган улыбнулся, оскалив зубы, и наотмашь ударил человека с кадыком. Тот рухнул, как подкошенный. Каллаган продолжал улыбаться.
    — Только попробуйте заварить кашу, — сказал он, обращаясь к двум другим. — Через полчаса я сделаю с вами все, что захочу. Другое дело, если этот надутый пузырь Рафано захочет повидаться со мной. Я полагаю, он посещает клуб Парлор. Я буду там.
    Все молчали. В этот момент в коридоре появился Джо Мартинелли. На лбу у него блестели капли пота.
    — Джо, — сказал Каллаган. — Я иду в Парлор. Может быть, у меня будет небольшой разговор с Рафано. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Лонни, пусть он спокойно доберется до дому. Ты отвечаешь за него, Джо, ясно?..
    Мартинелли вытер лоб и шею платком.
    — Не дури, Слим, — сказал он, — Все в порядке. Я рад, что Лонни выиграл.
    Каллаган засмеялся. Человек с кадыком медленно поднялся с пола и медленно прислонился к стене. Узкая струйка крови стекала по его подбородку на белую рубашку.
    — Спокойной ночи, ребята! — бросил Каллаган, направляясь к выходу.

2. Будь милым с женщиной

    Парлор-клуб — прекрасное место для тех, кому оно нравится. Им руководил метис по имени Кеннуэй, которому удалось удрать от полиции в Америке, добраться до Франции, а из Франции на моторной лодке добраться до Димчерта, избежав обычных таможенных формальностей.
    Рафано сидел за маленьким столом в нише на дальнем от бара конце зала. Он был один.
    Каллаган взял в баре двойное виски, со стаканом в руке подошел к нише и сел за стол.
    — Как дела? — поинтересовался он.
    Рафано рассмеялся. Это был невысокий, коренастый человек с иссиня-черными волосами, густыми бровями и приятным выражением лица. Одет он был великолепно, но чересчур увешан драгоценностями.
    — Привет, Каллаган, — сказал он, перестав улыбаться, — Рад вас видеть. Мне нравятся парни вроде вас. Когда мои мальчики сказали, что вы перешли мне дорогу с этой встречей у Джо Мартинелли, меня это только позабавило. Я думаю, вы умный парень.
    Он придвинул поближе фужер и съел ложечку взбитых сливок.
    — Рад встретиться с вами, Каллаган, — сказал Рафано, — И что же мы с вами предпримем дальше? Каллаган выпил виски.
    — Послушайте, Рафано, — сказал он. — Не ошибитесь насчет меня. Я не боюсь неприятностей, но и не избегаю их…
    Рафано поднял брови.
    — Неужели? — ухмыльнулся он.
    — Можете быть уверены, — спокойно ответил Каллаган. На его лице было выражение искренности, которое он обычно принимал, когда собирался солгать.
    — Я дам вам совет, Джейк. И если вы тот парень, которым я вас считаю, вы к нему прислушаетесь.
    — О'кей, — сказал Рафано. — Ну, я слушаю. Он откусил и сплюнул кончик сигары.
    — Вы так же хорошо, как и я, знаете, что частные детективы в этой стране не могут позволить себе попадать в неприятные ситуации. В Америке частный детектив может делать все что угодно, и с ним считаются, но здесь нет ничего подобного. Поэтому я открываю свои карты.
    Рафано молча слушал.
    — Возможно, вам известно, что я работаю по делу Ривертона, — продолжал Каллаган. — Старик, полковник Ривертон, платит мне сотню, чтобы получать сведения об Уилфриде. Нужны сведения, а их у нас нет. Факт, что этот парень сам скрылся, никого не касается. Я пытаюсь сделать все, что могу. Две или три недели тому назад мне в голову пришла идея, что здесь замешан некто, достаточно умный, имеющий деньги и влияние, чтобы месяцами изолировать ребят и девчонок. Сегодня вечером я узнал, кто этот некто. Я имею в виду вас.
    Рафано молча дымил сигарой.
    — Очень плохо, — наконец, выдавил он из себя. — А где вы все это узнали, Каллаган?
    — О, в одном месте, — сказал сыщик. — Теперь вы знаете, почему я заставил Лонни победить сегодня вечером. Я знал, что если вам кто-либо перейдет дорогу, вы обязательно захотите с ним поговорить. Я знаю, что если вы захотите поговорить, то разговор будет серьезным. Ну, и вы быстренько оказались здесь. Раз вы пришли, значит, захотели поговорить со мной и будете разговаривать серьезно, и я знаю, почему.
    Рафано перестал жевать сигару.
    — Ну, разве вы не умный парень? И что за причина?
    — Вы боитесь, — ответил Каллаган. — А почему? Потому что это не Америка. Держу пари, вы сейчас думаете о том, как выбраться из этой страны, вы знаете, что здесь очень эффективная полиция и подкупить ее не удастся.
    Рафано задумчиво улыбнулся.
    — Вы уже говорили это.
    — Ну что ж, встаньте на мое место, — сказал Каллаган. — Я многого не знаю, но я знаю достаточно, чтобы сообщить своим клиентам, что слышал о вашем игорном синдикате, ответственном за все деньги, которые спустил Простак.
    Рафано молчал.
    — Это все, что я могу сказать. Я могу, конечно, кое-что предполагать. Например, что прежде чем обобрать парня, вы споили его, и что вы использовали одну или двух хорошеньких женщин. Но это только догадка. Допустим, что я посвящу в эту тайну адвоката Ривертонов. Что последует за этим, вы сами знаете.
    Рафано кивнул.
    — Копы, — сказал он.
    — Точно, — отозвался Каллаган. — Как только юристы получат мой отчет, они тут же свяжутся со Скотланд-Ярдом, а вы не должны забывать, что семья Ривертонов пользуется большим влиянием. Вы знаете, чем это пахнет, Джейк. В лучшем случае вас отправят обратно в Штаты, а агент Скотланд-Ярда будет с берега махать вам ручкой… Вы вернетесь в Штаты в неподходящий момент.
    Он выдержал паузу.
    — Возможно, сейчас вам не очень хочется назад в Америку. Мне говорили, что агенты ФБР сейчас работают гораздо лучше, чем раньше.
    Рафано выпустил струю дыма.
    — Вы хитрый ублюдок, — сказал он. — Вы перебежали мне дорогу в первоклассном деле, которое было у меня в шляпе. Это дело стоило мне нескольких тысяч, а теперь вы явились сюда и даете советы. Если бы это было в Чикаго в старые добрые времена…
    — Я знаю, — Каллаган улыбнулся, — Меня бы повезли покататься, и от меня остался бы один пепел. Но здесь не Чикаго, Джейк. Вероятно, вы хотите знать, почему я так любезен с вами и даю вам советы… Я скажу. Допустим, что я сообщу юристам. Допустим. Моя сотня прекратит существование, а я не хочу отказываться от гонорара. Мой отчет означает, что я остановился, и в игру вступила полиция. Рафано кивнул.
    — И что же? — спросил он.
    — Ну, я и подумал, — Каллаган улыбнулся, — что мы сумеем разыграть эту комбинацию. Скажем, вы отпустите Простака. Оставьте его в покое на несколько недель. Пусть я его найду. Я смогу таким образом продержаться пару месяцев… Получу тысячу фунтов, а вы избежите неприятностей.
    Рафано погасил сигару. Он махнул рукой официанту и заказал два двойных виски с содовой. Когда они выпили, Рафано придвинулся к Каллагану.
    — Я подумаю, — сказал он.
    Каллаган встал.
    — Подумайте хорошенько, Джейк. И сделайте, как я говорю. И еще одно. Насчет Лонни. Он прекрасный парень. Я думаю, он еще будет хорошим боксером, и мне неприятно думать, что кто-либо, расстроенный потерей денег, попытается навредить ему. Вы знаете, о чем я говорю. Если с ним что-нибудь случится, я могу подумать, что в этом замешаны вы. А если я так подумаю, то я найду способ запутать вас в это дело, Джейк. Рафано посмотрел на него и улыбнулся:
    —  — Я не сделаю ничего подобного, Каллаган. Он достал сигару из кармана и протянул ее сыщику.
    — Нет, спасибо, — отказался Каллаган. — Спокойной ночи, Джейк.

***

    Каллаган покинул клуб и дошел до телефонной будки на Корк-стрит. Он взглянул на часы и позвонил в отель «Чартрес», назвал номер приемной миссис Ривертон и попросил передать, что мистер Каллаган придет в четверть двенадцатого… Затем он направился к отелю.
    Лифт поднял его на второй этаж. Портье распахнул дверь и Каллаган вошел в номер. У камина стояла женщина. Он представился с подчеркнутой учтивостью:
    — Я — Каллаган. Пришел в этот дом, чтобы повидаться с миссис Ривертон.
    — Я — миссис Ривертон, — сказала она. Каллаган поднял брови.
    — Вас это, кажется, несколько удивляет, — заметила она холодно.
    Каллаган продолжал рассматривать ее. Прикусив нижнюю губу, он в этот момент, думал о чудесах, которые еще встречаются на свете. Например, как у Ривертона, шестидесятилетнего, седого, скучного старика — могла быть такая жена.
    Ей было, судя по всему, около тридцати лет. У нее были черные, как смоль, волосы и темные серьезные глаза, красивый овал лица. Каллаган, который любил подбирать точные штрихи для описания словесного портрета, добавил про себя, что у нее трепетный рот.
    Каллаган обожал женщин. Особенно таких, которые умеют себя держать, знают, как двигаться, одеваться, короче — прекрасных женщин. Он верил, что быть женщиной — это бизнес, а если вы занимаетесь бизнесом, то, черт возьми, надо выкладываться до конца.
    Он был заинтригован необычным, непонятным, каким-то колдовским излучением, которое исходило от этой женщины.
    «Она красива.., — думал он, — породиста.., а порода означает очень многое — и хорошее, и плохое: своенравие и особенно беспокойный характер. Таких надо крепко держать в руках, иначе вам крышка».
    Он молча стоял перед ней, держа в руках шляпу, и слабая улыбка играла на его губах.
    — Мистер Каллаган, — сказала она. — Я вижу, вы чем-то удивлены. Каллаган положил шляпу на стул и улыбнулся.
    — Жизнь может быть очень забавной, — сказал он. — Я ожидал увидеть пожилую даму. Видите ли, я встречался с полковником, когда мы договаривались об этой работе, и думал, что жена такого пожилого джентльмена должна быть примерно его возраста. Я не предполагал увидеть такую женщину, как вы.
    — Надеюсь, вы довольны своим осмотром? — спросила она, вскинув брови. — Не ожидала увидеть вас сегодня, поэтому распорядилась, чтобы вас просили позвонить мне. Но это, возможно, к лучшему, что вы пришли. Я хочу поговорить с вами.
    Каллаган учтиво кивнул. Холодна, как лед, подумал он, и груба, как черт. Но продолжал улыбаться.
    — Вы не возражаете, если я закурю? — спросил он.
    — Пожалуйста, — холодно разрешила она. — Садитесь, курите.
    Сыщик отошел от двери и встал у камина рядом с миссис Ривертон.
    — Я постою, если вы не возражаете, — сказал он. — По крайней мере, пока стоите вы. Это не столько хорошие манеры, сколько психология.
    Его улыбка стала еще шире.
    — Мне всегда нравится, чтобы люди, которым я делаю выговор, сидели, пока я стою. Это усугубляет их комплекс неполноценности.
    Она покраснела, и не шевельнулась.
    — Не думаю, мистер Каллаган, что хочу обсудить с вами комплекс неполноценности. Я хочу поговорить с вами о моем пасынке. Тот факт, что он мой пасынок, возможно, объяснит вам, почему я не старая дама. Я — вторая жена полковника Ривертона, гораздо моложе полковника и по возрасту ближе к возрасту его сына. Но считаю, что об этом хватит… Мой муж серьезно болен. Вряд ли это вас взволнует, но за последние шесть или семь недель ему стало значительно хуже. Причина ясна. Полковник до смерти беспокоится за сына.
    Она выдержала паузу.
    — До последнего времени я не вмешивалась в эти дела. Во-первых, потому, что юристы моего мужа очень квалифицированны, а во-вторых, потому, что я верила, что любая фирма, нанятая ими, также заслуживает доверия. За последние шесть месяцев мой пасынок истратил около ста тысяч фунтов. Думаю, это слишком большая сумма, чтобы ее можно было проиграть. Да, мистер Каллаган, это очень большая сумма. А некоторые люди, которые выигрывают деньги у слабого, глупого и нерешительного двадцатичетырехлетнего юнца, вряд ли держат эту информацию при себе, Я полагаю, что детектив за две или три недели может найти этих людей и сообщить моему мужу.
    Каллаган молчал.
    — Ну, мистер Каллаган?
    Каллаган открыл портсигар и достал сигарету. Закурил и задумчиво посмотрел на нее.
    — А что я должен сказать, мадам? — спросил он.
    — Вы полагаете, что некие жестокие люди вытягивают из вашего пасынка деньги. Предположим. Вы сказали, что он слаб, глуп и нерешителен. Позвольте сказать вам вот что. Откуда вы знаете, что он сам чист, как стеклышко?
    Сыщик ждал ответа. Миссис Ривертон молча стояла, опираясь рукой на каминную полку. Каллаган подумал, что она смотрит на него с определенным любопытством, как будто он был для нее новым видом животного. Ее глаза, — теперь он видел, что они не черные, а голубые, — твердо смотрели на него.
    — Я не дурак, — сказал Каллаган. — Когда хорошая юридическая фирма, представляющая хорошую семью, приходит ко мне с подобным делом, я спрашиваю себя, почему они не обращаются в Скотланд-Ярд. И я знаю ответ. Потому что они не вполне уверены в том, что происходит. Точно так же вы не вполне уверены, что ваш дорогой пасынок, мистер Уилфрид Юстес Ривертон, чист в этом деле. Кроме того, что значат ваши сто фунтов в неделю по сравнению с размерами ваших убытков.
    — Я думаю, что сто фунтов в неделю — это крупная сумма, мистер Каллаган, — сказала она. — Слишком большая для дерзкого детектива. Каллаган усмехнулся.
    — Успокойтесь, мадам, — сказал он. — Ничего хорошего не будет, если мы с вами выйдем из себя. Вы знаете, — голос его был спокоен, как обычно, — я люблю женщин с темпераментом.
    — Меня не интересует, каких женщин вы любите, — холодно произнесла она. — Я хочу, чтобы мы хорошо поняли друг друга.
    Она подошла к дивану и села.
    «Она двигается, как королева», — подумал Каллаган. Ему было приятно наблюдать за ней.
    — Вы уже знаете, что мой муж серьезно болен, а пока он продолжает волноваться за Уилфрида, на улучшение надежды нет, — сказала она. — Я не знаю, говорил ли вам мистер Селби, что всего через год, в день своего двадцатишестилетия, мой пасынок унаследует двести тысяч фунтов. До этого времени отец является его опекуном и может более или менее контролировать его расходы. Он может, если сочтет это нужным, назначить другого опекуна. Муж хочет передать дела мне, поскольку полагает, что Проживет недолго. Если Уилфрид решительно не изменит образ жизни, ему нельзя позволить распоряжаться деньгами. Вы понимаете, мистер Каллаган?
    Сыщик кивнул.
    — Я не хочу заниматься опекунством, — продолжала она. — Мачехи и отчимы непопулярны в качестве опекунов. Я не очень уважаю своего пасынка и не хочу иметь никакого отношения к его делам. Я бы предпочла, чтобы ваша фирма побыстрее закончила дело, пока у мужа достаточно сил, чтобы самостоятельно принимать решения. Юристы были предупреждены и должны были обычным порядком проинформировать вас, но последние два дня вас невозможно было разыскать. Надеюсь, я имею право знать ваши планы? Вы понимаете, мистер Каллаган?
    Каллаган кивнул. Его глаза блуждали по комнате, он с одобрением разглядывал лежащую в кресле черную сумочку с блестящими ицициалами Т.Р.", черные перчатки, роскошное пальто из оцелота. «Прекрасная одежда», — подумал он и задумался, какое имя скрывается за буквой "Т".
    — Я понимаю, миссис Ривертон, — сказал он. — По крайней мере, я понял, что вы сказали. Простите, что вы не могли застать меня в конторе, но, видите ли, я часто отсутствую… — он посмотрел на нее и улыбнулся. — Фактически я был на деле. Но, возможно, вы не знаете, что это значит.
    Он швырнул сигарету в камин, встал и подошел к креслу, где лежала его шляпа.
    — Все абсолютно ясно, миссис Ривертон, — сказал он и загадочно улыбнулся. — Возможно, вас это позабавило, но я не обижаюсь. Я не понравился вам и не могу сказать, что вы очень понравились мне. Но пока это дело поручено мне, я буду выполнять указания полковника Ривертона или его юристов.
    Ее глаза вспыхнули. Каллаган с усмешкой заметил, что губы ее дрожали. Она была очень раздражена.
    — Понимаю, мистер Каллаган, — сказала она, — Тогда, мне кажется, я могу вам обещать, что завтра вы получите от моего мужа или от его юристов указание о прекращении вашего участия в расследовании этого дела.
    Каллаган пожал плечами.
    — Не думаю так, мадам, — сказал он. — Полагаю, что вы опять не правы, но я не стану удовлетворять ваше любопытство объяснением причин. Селби, Роке и компания знают, что в Лондоне я самый лучший частный детектив. Возможно, вам это неизвестно, и думаю, что вы вообще не слишком разбираетесь в делах.
    Он взял шляпу и направился к двери. На пороге сыщик задержался.
    — Вы читали историю французской революции, мадам? — спросил он. — Там есть одна женщина, которая, я бы сказал, была очень похожа на вас. У нее было все, и она имела чертовскую власть. Когда ей сказали, что люди голодают и у них нет хлеба, она сказала: «Почему же они не едят пирожные?». Американцы называют таких чокнутыми… Спокойной ночи, мадам.
    Каллаган немного постоял у дверей отеля, потом взглянул на часы. Было без четверти двенадцать. Он медленно пошел через Найтбридх к площади Пикадилли. Закурил сигарету и начал размышлять о деле. Прежде всего он подумал о миссис Ривертон. Каллаган решил, что с ней трудно иметь дело. Его удивляло, почему полковник Ривертон женился на женщине почти на тридцать лет моложе. По какой-то причине он вскоре перестал думать о разнице возрастов и переключился на размышления о физических достоинствах миссис Ривертон.
    Определенно в ней что-то есть, думал Каллаган. Она стоит и двигается так, как должна стоять и двигаться женщина. Посадка головы почти императорская. Бессознательная чувственность проявляется почти во всем. Даже блеск глаз, когда она рассердилась, заинтриговал Каллагана.
    И она умела носить одежду. Он вспомнил ее шикарную вечернюю сумочку с инициалами из бриллиантов и пальто из оцелота…
    В этом пальто было какое-то несоответствие. Каллаган подумал, что женщина в таком вечернем туалете, как миссис Ривертон, не должна надевать такое пальто. Наверное, она вела машину, когда ехала в город. Он усмехнулся, представив ее за рулем машины, которую она гнала в город с единственной целью — сказать ему, что она о нем думает.
    Холодна, как лед. Каллаган подумал, что это как нельзя лучше подходит к ее типу. Она принадлежит к тем женщинам, которые привлекают к себе уже тем, что делают вид, будто ничего не знают о своей привлекательности. Типичная секс-бомба! И это не подражание кому-либо, все свое. Может довести мужчину до исступления, а сама и пальцем не пошевельнет. А почему бы и нет? Лучшие женщины всегда такие…
    Она также рассудительна. Присматривает за деньгами Ривертона.
    Каллаган снова задумался о деле и о Джейке Рафано. Его удивляло, что Джейк снизошел до разговора с ним в Парлор-клубе. Каллаган понимал, что если Джейк проанализирует их разговор, то поймет, что у Каллагана есть уязвимое место. Ему станет ясно, что у Каллагана нет ничего, кроме подозрений, ни единого факта, только подозрения, что Джейк освободил Простака от восьмидесяти тысяч фунтов и предоставил ему женщин и выпивку.
    Но, может быть, ему удалось запугать Джейка, тогда все будет по-другому. Если Джейк испугается и выйдет из игры, тогда Каллаган доведет свою линию до конца.
    Дьявольски забавно быть детективом, подумал Каллаган, дела всегда поворачиваются не так, как хотелось бы. Не бывает, чтобы дело было ясно с самого начала. Те, кто пишет детективные романы, всегда знают, чем занимается их герой. Они учитывают их характеры и в соответствии с этим заставляют героев действовать. Но в жизни так не бывает. Люди никогда не делают того, что вы ожидаете от них. Что-то поворачивается в другую сторону, они боятся, устают, пытаются грубить, они нервничают, когда попадают в опасные ситуации, когда на дороге встречаются опасные повороты, и делают повороты слишком быстро или слишком медленно.
    Каллаган швырнул в водосток сигарету и, закурив новую, свернул на Беркли-сквер.
    К нему приближался молодой человек в вечернем костюме. Он был без шляпы, и его длинные волосы были взъерошены, одна прядь свисала на лоб. Лицо покраснело. Когда он проходил мимо фонаря, Каллаган разглядел, что глаза у него блестят, как у пьяного.
    — Как поживаете, мистер Ривертон? — спросил Каллаган любезно.
    Простак, покачнувшись, ухватился рукой за железную ограду.
    — Послушайте, проклятый умник мистер Каллаган, — хмуро сказал он, — Разве вам не ясно, что вы мне надоели? Занимайтесь своим проклятым делом и не суйте свой длинный нос в мои дела, иначе…
    — Иначе ничего, — спокойно сказал Каллаган, закуривая сигарету.
    — Так чем они вас пичкают? — спросил он. — Кокаин?.. Держу пари, что через пару недель вы превратитесь в настоящего наркомана.
    Выпустив дым через нос, сыщик продолжал:
    — Почему вы не возвращаетесь домой и не ложитесь спать. Простак? Вам кто-нибудь говорил об отце? Он очень болен. Но, я полагаю, вас это не очень волнует… И ваша мачеха беспокоится за вас. Парень оторвался от ограды и подошел к Каллагану.
    — Я предупреждаю вас, — сказал он, — Я говорю вам… К черту… Занимайтесь своим делом, а моя умная мачеха вас не касается. Вы…
    Он грубо выругался и поднял кулак.
    На углу остановилось такси. Каллаган перехватил одной рукой Простака, а другой помахал шоферу.
    Машина подъехала ближе, шофер открыл дверцу. Каллаган схватил парня в охапку и затолкал в автомобиль.
    — Отвезите его, куда он захочет, — сказал Каллаган шоферу и дал ему банкноту.
    Когда машина отъехала, Каллаган у фонаря и записал в маленькой изящной книжечке номер такси.
    Потом он направился на Бонд-стрит.

3. Билет

    — Вы слишком много курите, мистер Каллаган, — вдруг услышал он рядом голос Перруччи. — Вы, как видно, заядлый курильщик?
    Каллаган кивнул.
    — Когда-нибудь я брошу курить, — сказал он. — Как Хуанита?
    — Она прекрасна, — сказал Перруччи. — У нее очень большой успех. Имеет несколько номеров. И она спрашивала о вас, мистер Каллаган.
    Каллаган прошел по балкону и вышел в коридор. Подойдя к двери, он постучал.
    — Войдите, — сказал кто-то, и Каллаган вошел в уборную. Хуанита, одетая для выступления, пудрила лицо.
    Увидев вошедшего, она отложила пудреницу. Это была стройная, подвижная брюнетка с большими страстными глазами, которые могли многое обещать. У нее была великолепная фигура.
    Хуанита, которую все считали испанкой, на самом деле родилась в Чикаго. Каллаган считал, что она не слишком умна, и особенно с мужчинами.
    Ей нравился Каллаган. Он нравился ей потому, что обращал на нее мало внимания, и потому, что она не могла понять, что скрывается за его внешностью. Она привыкла вызывать восхищение у мужчин с первого взгляда, и ее интриговала холодность Каллагана.
    Каллаган остановился у двери, глядя на Хуаниту. Сыщик думал о том, сможет ли он использовать Хуаниту в своих целях и не станет ли она слишком любопытной.
    — Так ты, наконец, добрался и сюда, — сказала она, склонив голову набок, и серьезно посмотрела на него. — Почему ты прячешься?.. Почему я должна зря тратить время на тебя?
    Каллаган улыбнулся. Она закурила сигарету и повернулась к нему, скрестив свои красивые, длинные ноги.
    — Ты четыре раза назначал мне свидания на прошлой неделе, Шерлок, — продолжала она, — и каждый раз обманывал. Что это с тобой? Или я потеряла свою привлекательность?
    — Дело, — ответил Каллаган. — У меня одно тяжелое дело… Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя отличная фигура, Хуанита? Я думаю, ты просто изумительна.
    — Иди к черту! — сказала Хуанита. — Ты так интересуешься моей фигурой, что ни разу не обнял меня. Он сел.
    — Я выступаю сегодня с новым номером, — продолжала она. — Мексиканский танец-соло. Скажешь потом, Слим, что ты о нем думаешь?
    Он кивнул.
    — Я для этого и пришел. Он лгал легко, как всегда.
    — Я все время думал о тебе, Хуанита.
    — О, да, — сказала она. — А я думала о вас, мистер Каллаган. Ты бы лучше решил, что собираешься делать со своим приятелем, пока не поздно.
    Она смотрела на него искоса. Он улыбнулся.
    — Ты имеешь в виду Чарльстона? — спросил он, — Ну, он очень хороший парень. Ты могла выбрать и похуже. Ты слишком красивая девочка для этой вшивой работы. У Чарльстона есть деньги. Почему бы тебе не заставить его жениться на себе?
    Она посмотрела на него, широко раскрыв накрашенный рот. Потом поджала губы.
    — Ну и ну! — сказала она. — Значит, мне дают отставку! И зачем только я тратила свое время и сексуальную привлекательность на этот айсберг?.. У тебя есть совесть? И еще одно.., ты забыл, что было между нами в прошлый вторник?.. Забыл?..
    Каллаган цинично улыбнулся.
    — Да, это было в прошлый вторник, — сказал он. — А сегодня пятница. Он закурил сигарету.
    — Я серьезно говорю о Чарльстоне, Хуанита, — продолжал он. — Он очень любит тебя.
    — Ну и что же, — сказала она. — Джилл хороший парень, но я никогда не думала о нем в этом плане. Пока, — она пристально посмотрела на Каллагана. — Впрочем, могу и подумать.
    — Он хорош в вечернем костюме, и у него есть деньги. Всегда открывает перед женщинами дверь и уступает им место.
    — Надо же, — сказала Хуанита. — Швейцар тоже открывает дверь, но что из этого? Мне нравится Джилл. Он приятный парень, и у него есть башли, но надолго ли? Знаю я этих игроков. Если у них сегодня есть деньги, это не значит, что они будут у них завтра… А я бы предпочла быть женой частного детектива… Видимо, мне это больше нравится.
    Каллаган улыбнулся.
    — Они хуже игроков, — сказал он. Она посмотрела на него.
    — Что ты мне говоришь, — сказала она. — Я лучше знаю.
    Она подошла к нему, обвила его шею руками и поцеловала в губы.
    — Я не знаю, как это объяснить, но что-то в тебе есть. Теперь иди, а потом скажешь мне, как понравился тебе мой новый номер. Я выйду на сцену через несколько минут. Ты успеешь пока выпить. Приходи сюда потом, я хочу поговорить с тобой. Каллаган встал.
    — Хорошо, — сказал он, — я вернусь.
    Он возвратился на балкон. Джаз не играл. Среди посетителей сновали официанты. В противоположном конце зала Каллаган увидел то, что искал. Столик в углу занимал дородный мужчина. Возле него сидела хорошо одетая женщина с усталым лицом. В ней чувствовалось странное очарование. Каллаган медленно спустился с балкона и подошел к ним.
    — Вы не возражаете, если я сяду? Мужчина изумленно уставился на него. Потом оглядел зал, где было много пустых столиков.
    — Если вы хотите сесть именно сюда — пожалуйста, — сказал он, — но ведь в зале много свободных мест.
    — Я знаю, — сказал Каллаган. — Но я хочу сидеть здесь. Он посмотрел на женщину, сел, погасил сигарету и закурил новую.
    — Хотите выпить, милая? — спросил он женщину.
    Толстяк мрачно ухмыльнулся.
    — Спасибо, у нас есть что выпить, — сказал он. Каллаган улыбнулся.
    — У вас есть, а она уже свое выпила, — сказал он, — Так как же, милая? Она вздернула подбородок. Толстяк начал злиться.
    — Послушай, приятель, — сказал он. — Чего ты хочешь?.. Разве ты не понимаешь, что тебе надо убраться отсюда? Каллаган встал.
    — С кем ты разговариваешь? — сказал он и, перегнувшись через стол, влепил толстяку пощечину.
    Люди со всех сторон смотрели на них.
    Толстяк встал. В это время в зале погас свет. На освещенной сцене появился Перруччи.
    — Леди и джентльмены, — сказал он, — Я имею удовольствие представить вам сеньору Хуаниту, прибывшую из триумфальной поездки в Нью-Йорк, с новым танцем… Мексиканское фанданго!
    Оркестр заиграл румбу. Толстяк через стол смотрел на Каллагана.
    — Ты ищешь неприятностей, — сказал он. — Хорошо. Ты их получишь; я отведу леди в машину и разделаюсь с тобой.
    Каллаган выпустил струю дыма.
    — Мне это подходит.
    Они направились к выходу. Первой шла женщина, за ней толстяк, потом Каллаган.
    На сцене замерла Хуанита. Она жестом заставила джаз замолчать и смотрела издали на Каллагана. Ее взгляд был красноречивее всяких слов. Он кивнул ей с извиняющейся улыбкой.
    Толстяк стоял в раздевалке.
    — Здесь есть за углом одно место, — сказал он, — ну и разделаюсь я с тобой.
    Каллаган ничего не ответил. Они вышли на тихую улицу. Каллаган шел чуть сзади. На улице неподалеку стояло такси. Толстяк что-то сказал шоферу и открыл дверцу.
    Пока он делал это, Каллаган быстро прыгнул вперед, пытаясь ударить толстяка, и выбил из рук женщины сумочку.
    Толстяк двигался очень быстро для человека его комплекции. Он резко повернулся и схватил, левой рукой Каллагана за воротник. Правой рукой он нанес короткий удар в живот и прижал Каллагана к ограде.
    — Ты вшивый гад!
    Каллаган, прислонившись к ограде, пытался перевести дыхание. Толстяк начал собирать все, что вывалилось из сумочки. Потом он протянул сумочку женщине.
    Она села в машину. Каллаган увидел ее стройные ножки и смертельно усталое лицо.
    — Я надеюсь, ты простишь меня, дорогая, — уныло сказал толстяк. — Я не могу проводить тебя, пока не разделаюсь с этой крысой. Не беспокойся, я проучу его хорошенько… Езжай домой… До встречи.
    Машина уехала. Толстяк подошел к Каллагану, который все еще опирался на ограду. Он схватил его за правую руку и потащил за собой.
    — Так ты хочешь позабавиться, парень? — спросил он. — Ну, пошли за угол, и мы там поиграем… Сюда, приятель.
    Свернув за угол, где было темно, он отпустил руку Каллагана.
    — Черт тебя возьми, Монти, — сказал Каллаган, — ты слишком сильно ударил меня. Он достал портсигар.
    — Ты получил что-нибудь? Келлс улыбнулся.
    — Не знаю. Я схватил визитные карточки и несколько бумажек, которые были в сумочке. Но она наблюдала за мной, и я не мог много взять.
    — Пойдем посмотрим, что ты прихватил, — сказал Каллаган.
    Они вскоре свернули на Кондуит-стрит и направились к конторе.

***

    Каллаган уселся за свой стол и стал рассматривать то, что нашел Келлс у Азельды в сумочке. Там было два или три счета от магазинов Йест-Энда, расписка на какие-то деньги, реклама новой прически, несколько чистых листков и обратный железнодорожный билет первого класса.
    Он открыл нижний ящик стола и достал бутылку виски. Отпив пару глотков, он протянул ее Келлсу.
    — Расскажи мне все, что знаешь об Азельде, Монти, — попросил Каллаган.
    Келлс тяжело пошевелился в кресле. Он достал сигарету и закурил.
    — Мне просто повезло, — сказал он. — Утром я был в баре Уилли на Ркджент-стрит с одной девицей. Мне сказали, что она может кое-что знать. Я купил своей девице коктейль или два, и у нас завязался разговор. Потом пришла Азельда и сама купила себе выпивку. Она уселась на высокий стул у стойки, а я сказал своей партнерше, что Азельда лакомый кусочек и я видал фигуры и похуже. Ну, моей беби это не понравилось, и она начала чернить Азельду. Она наговорила мне кучу дряни, но сказала, что видела Азельду с молодым «красавчиком» — мальчиком, у которого много башлей… Я насторожился, поняв, что речь идет о Ривертоне. Келлс затянулся сигаретой и снова продолжал:
    — Я подумал немного, потом потащил свою девицу погулять. На улице я отделался от нее и вернулся в бар Уилли. Азельда все еще была там. Она была одна, и я подсел к ней. Я сказал, что несколько раз видел ее, а она не стала спорить. Мы вместе позавтракали, а вечером отправились к Перруччи. Я надеялся, что там она разговорится после выпивки.
    Келлс отхлебнул виски.
    — После сегодняшней сцены, Слим, от Азельды уже ничего не добиться. Каллаган кивнул.
    — Послушай, Монти. Надо сделать быстро одну работу, и я не хочу, чтобы произошла хоть малейшая ошибка. — Он выпустил струю дыма, — Я получил один намек, — продолжал он. — Я слышал, что у Рафано где-то в предместье есть яхта. Он устроил на ней игорный дом.
    Он кинул билет на стол.
    — Это обратный билет из Малиндона, и он датирован сегодняшним числом. Я только что смотрел на карту и увидел, что Малиндон — это станция возле Саутинг-Виллидж. А Саутинг-Виллидж — это местность, где находится поместье Ривертонов. Понимаешь?
    Келлс свистнул.
    — Что ты имеешь в виду, Слим? — спросил он.
    — Ничего особенного, — сказал Каллаган. — Но мне кажется, что Азельда могла уехать в Малиндон после того, как вы расстались утром. Возможно, она знала, что ты работаешь на меня. Она могла после ленча договориться с тобой о вечерней встрече, а сама поехала предупредить Рафано.
    Он сделал большую затяжку и закашлялся, потом сказал:
    — Она не использовала этот обратный билет. Наверное, кто-либо привез ее на машине. Может быть, это был Рафано.
    — Если она одна из дам Рафано, тогда она знает, кто ты, — сказал Келлс… — И поймет, что мы действовали сегодня сообща. Нам никогда не удастся ее подловить теперь.
    — Меня это не волнует, Монти, — сказал Каллаган. — А теперь смотри вот сюда.
    Он достал из письменного стола большую карту и расстелил ее.
    — Вот здесь Малиндон, а здесь Саутинг-Виллидж. Здесь Пинмилл, — продолжал он. — А Пинмилл — отличное место для яхты. Было бы странно, если бы Джейк Рафано держал яхту не здесь. От Харвича до открытого моря рукой подать, и он в любой момент может удрать отсюда.
    — Мы сделаем вот что, — сказал Каллаган. — Семья Ривертонов начала волноваться за щенка. Я уже повидал мачеху. Она из тех, кто может причинить большие неприятности, если захочет..
    Келлс улыбнулся.
    — Скажи, Слим, я не говорил тебе, что одной из причин, заставивших меня удрать из Штатов, было то, что мой старик решил преподнести мне мачеху?.. Да, да, он хотел жениться на какой-то даме, содержательнице ночного клуба. Когда я ее увидел, я собрал шмотки и смылся. К черту мачех!
    — Иди домой и поспи, — сказал Каллаган. — Ты выедешь утром в шесть часов. Найми машину. Приедешь в Малиндон, оставь машину и поброди по окрестностям. Осмотри все места, погуляй вокруг Фаллтона, Лейтинга и так далее. Попробуй найти яхту, она должна быть большой, чтобы на ней можно было устроить игорный дом. Яхту снял американец на пять или шесть месяцев. Сделай это побыстрее, Монти.
    — Хорошо, босс, — ответил Монти. Он встал.
    — Я позвоню, если найду что-нибудь, — он взял шляпу. — Пока, Слим.

***

    Каллаган сидел за столом и разглядывал билет. Он размышлял о фактах, которые были ему известны.
    Его интересовало также недавнее поведение молодого Ривертона. Каллаган задумался о сцене на Берклисквер… Почему Простак так разозлился, когда узнал, что его делами интересуются? Он достал из письменного стола лист бумаги и написал номер такси, в котором он отправил Простака. Ниже, под номером, он приписал:
    +++
    "Дорогая Эффи!
    Поручи Финдону прогуляться на Беркли-сквер. Пусть найдет такси и спросит у шофера, куда тот отвез вчера ночью молодого Ривертона, Если тот все помнит, пусть даст ему один фунт".
    +++
    Он подписал записку и сунул ее в правый ящик стола Эффи, которая обычно по утрам сразу заглядывала туда за инструкциями.
    Потом он задумался об Азельде Диксон. Если она была одной из женщин Джейка Рафано, вполне возможно, что ей известно, что Келлс состоит в штате Каллагана. Более чем вероятно, что она поехала в предместье предупредить Рафано. Поэтому, подумал Каллаган, не было ничего невероятного в том, что Рафано держит яхту в Малиндоне. Возможно, именно потому, что яхта находилась в Малиндоне, Рафано и пронюхал все о Ривертонах.
    Каллаган положил билет в ящик стола и закурил другую сигарету. Потом он снял трубку и попросил позвать Перруччи.
    — Перруччи, — сказал он. — Это Каллаган. Я хочу поговорить с тобой лично. Через пять минут я буду у тебя.

***

    Перруччи сидел за большим письменным столом и улыбался Каллагану.
    — К вашим услугам, — сказал он. Каллаган посмотрел на сверкающий бриллиант в галстуке Перруччи.
    — Я хочу сказать, что сожалею о небольшом вчерашнем инциденте, — сказал Каллаган. — Надеюсь, что не доставил вам особых неприятностей.
    Перруччи пожал плечами.
    — Я не люблю никаких неприятностей, мистер Каллаган, вы же знаете это, — сказал он. — Но вы хороший клиент… — он выразительно пожал плечами. — Все в порядке.
    — Ну и прекрасно. А в действительности никаких неприятностей и не было, Перруччи. Это был мой оперативник — Монти Келлс, а женщину звали Азельда Диксон. Вы ведь знаете Азельду?
    Перруччи непонимающе посмотрел на сыщика. 1 — Я ничего не знаю, — сказал он. — Вообще ничего. Каллаган усмехнулся.
    — Только не надо лгать, Перруччи. — Он встал, подошел к столу и сверху вниз посмотрел на итальянца, — Дело в том, что вечером я встретил молодого Ривертона. Вы знаете это, потому что половине посетителей вашего заведения это известно.
    Улыбка исчезла с лица Перруччи.
    — Когда я разговаривал ночью с Простаком, — сказал Каллаган, — я первый раз внимательно рассмотрел его. Похоже, что парень был под действием наркотика. Вечером, когда я увидел Азельду, мне показалось, что она тоже нюхает кокаин. Я и подумал, не является ли Азельда той женщиной, которая держит молодого Ривертона на привязи. Может быть, вы это знаете?
    — Я же сказал вам, мистер Каллаган, что я ничего не знаю, — ответил итальянец.
    Каллаган не двигался. Он спокойно стоял у стола. Губы его раздвинулись в улыбке, но глаза не смеялись. Он не сводил их с лица Перруччи.
    — Все это хорошо, Перруччи, — сказал он. — Возможно, вы действительно ничего не знаете, а возможно, вы что-нибудь и разузнаете, потому что я тоже кое-что знаю.
    Он достал портсигар.
    — В прошлом году, — спокойно продолжал он, — некие люди дали мне задание найти, куда девалась Лал-лен. Вы помните ее, Перруччи?.. Красивая молодая блондинка, которая приходила сюда с саксофонистом?.. Ну, мы нашли ее, но эта информация не слишком много дала тем, кто искал ее тогда. Лаллен уехала слишком далеко. Возможно, сейчас она уже в Буэнос-Айресе.
    Он замолчал. На лбу Перруччи выступила пот.
    — Интересная работа, — продолжал Каллаган. — Но самое интересное в ней то, что известен номер машины, на которой уезжала девушка в день исчезновения с побережья.
    Он усмехнулся.
    — Монти Келлс узнал этот номер и проследил за машиной. Это была большая зеленая машина… Одна из твоих, Перруччи.
    Каллаган сунул в рот сигарету и прикурил.
    — А теперь ты расскажешь об Азельде? — спросил он. Перруччи опустил голову, наверное, прошла минута, прежде чем он заговорил:
    — Я немного знаю о ней, мистер Каллаган. Немного. Я думаю, она употребляет наркотики. Наверно, она встречается с некоторыми друзьями Джейка Рафано. Но больше я ничего не знаю.
    — Подумай немного, Перруччи. Подумай, не вспомнишь ли ты еще что-нибудь о ней. Где она берет наркотики?
    Перруччи не поднимал головы.
    — В Сохо есть маленький ночной бар, — сказал он. — Голос его звучал очень тихо, но твердо. — Бар «Капер».
    — Я знаю, — сказал Каллаган. — Кто сейчас держит это место?
    — Они зовут его Братец Генни, — ответил Перруччи. Каллаган взял шляпу.
    — Когда он закрывается? Перруччи встал.
    — Там открыто до четырех утра, мистер Каллаган. Каллаган направился к двери.
    — Мистер Каллаган… — окликнул его Перруччи. Сыщик остановился.
    — Все в порядке, Перруччи, — сказал он. — Я забуду номер твоей зеленой машины. Доброй тебе ночи!
    Каллаган вышел через коридор в зал «Желтой лампы». Сейчас он был пуст, только две или три пары устало сидели за столами. В холле сыщик увидел Чарльстона, направляющегося к раздевалке. Тот улыбнулся.
    — Хэлло, Слим, — сказал он. — Ты быстро работаешь. Сегодня я ужинаю с Хуанитой. Она говорит, что ты испортил ей танец.
    Каллаган усмехнулся.
    — Случилась небольшая неприятность во время ее танца, — сказал он. — Не думаю, что ей это очень понравилось.
    Он подошел к двери.
    — Послушай, Джилл, поработай с Хуанитой. Я уверен, что она думает о тебе. Ей до смерти надоели эти выступления, и я думаю, она будет очень рада выйти замуж. А если ты найдешь себе другое занятие, то тогда, я думаю, она выйдет за тебя… До свидания, Джилл.
    Он вышел на улицу. Поймав такси, велел шоферу ехать в Сохо.
    Бар был одним из тех мест, которые переходят из рук в руки каждые три или четыре месяца. Когда полиция решала, что пора познакомиться с владельцем бара, всегда оказывалось, что его уже нет… Во всяком случае, новый владелец не виноват, что прежний уехал вчера вечером в Париж.
    Бар располагался в цокольном этаже, а над ним шел узкий пролет лестницы. В конце пролета усталый молодой человек играл на пианино и рассуждал о днях, когда он не чувствовал себя таким старым.
    Обычно люди толпились под лестницей. Время от времени сотрудники центрального управления уголовного розыска из Тоттенхэм Корт-роуд приходили сюда и разглядывали публику.
    Каллаган знал, что здесь всегда было полно дыма, пахло горелым кофе и очень часто примешивался запах сигарет с марихуаной, которые стоили всего шесть пенсов и укорачивали жизнь на полчаса.
    Заказав чашку кофе, Каллаган медленно выпил ее и закурил сигарету. Часы показывали половину третьего. Он неожиданно почувствовал себя очень усталым.
    Он встал и спустился вниз. Остановившись внизу, он улыбнулся тому, что увидел. В другом конце комнаты, возле небольшой сцены с пианино, были три ступеньки лестницы, ведущей к двери. И по этим ступенькам спускалась Азельда Диксон.
    — Хэлло, Азельда, — спокойно сказал Каллаган. Она посмотрела на него. Ее лицо сразу побледнело, напряглось, под глазами проступили темные круги.
    Азельда была красивой когда-то, подумал Каллаган. В ней и сейчас что-то есть. Она хорошо одета и вполне может сойти за леди.
    — Что вам нужно? — спросила она сухо.
    — Ничего, — спокойно ответил Каллаган. — Как поживает Братец Гении?
    Азельда сжала губы, и Каллагану показалось, что она собирается закричать.
    — Идите к черту! — сказала она. — Или оставайтесь здесь. Но будьте осторожны, мистер Каллаган.
    — Хорошо, Азельда, — сказал Каллаган. — Я буду осторожен. Но кого я должен остерегаться?
    — Узнаете, — сказала она и прошла мимо. — У меня есть еще пара друзей…
    — Я рад, — перебил ее Каллаган. — В общем, когда вы захотите еще одного, можете придти ко мне, Азельда. На Беркли-сквер. Вам укажут мою контору. Спокойной ночи.

СУББОТА

4. До свидания, Джейк

    Когда он вошел, миссис Ривертон стояла у камина. Каллаган остановился в дверях, не сводя с нее глаз и опустив руки по швам. Они молча разглядывали друг друга.
    Хозяйка первой нарушила молчание.
    — Вы удивительный человек, мистер Каллаган, — сказала она. — Последний раз, когда я пыталась дозвониться до вас, я не смогла этого сделать в течение двух дней.
    А теперь, через несколько часов после нашего разговора, вы потратили время, чтобы приехать сюда, хотя можно было позвонить по телефону. Садитесь. Каллаган сел.
    — Я не считаю телефон универсальным средством общения, миссис Ривертон, — начал Каллаган. — Я хотел увидеть вас… — он усмехнулся, — мне определенно доставляет удовольствие видеть вас… И хотя я знаю, что это вас не интересует, есть несколько вещей, которые я хотел бы вам сказать. А такие вещи лучше не говорить по телефону. Но, может быть, вы хотите говорить первой?
    Она подошла к маленькому столику, взяла изящную коробку с сигаретами и протянула Каллагану. Себе она тоже взяла сигарету. Каллаган встал, дал ей прикурить и закурил сам. Он был рад, что хотя бы этим она выказала свое доброжелательное отношение к нему. Возможно, конечно, это только обычная вежливость.
    — Должна вам сказать, мистер Каллаган, что моему мужу стало гораздо хуже… Сегодня утром стало необходимым отправить его в частную лечебницу в Свэнсдоне. Доктора очень тревожатся за него. Мне очень жаль его. К тому же, он возложил на меня всю ответственность за дела Ривертонов, включая заботу о пасынке.
    Она замолчала и незаметно вздохнула.
    — Отсюда вытекает необходимость, мистер Каллаган, прислушиваться к моим указаниям, несмотря на то, что вам это не нравится.
    Каллаган улыбнулся и выпустил из ноздрей дым.
    — Не знаю, почему вы думаете, что мне не нравится получать ваши указания, миссис Ривертон, — сказал он. — Я думаю, вы можете быть прекрасной хозяйкой. Я не скрываю, что предпочитаю получать указания от умных людей, хотя многие из них не любят частных детективов.
    Он смотрел на нее и улыбался.
    Несмотря ни на что, она не могла не заметить его очаровательную улыбку и не обратить внимания на его сильную челюсть и красивую линию губ.
    — Фактически мне даже приятно получать указания от вас, — сказал Каллаган.
    — Не думаю, что имеет значение то, кто именно дает указания, — холодно сказала она. — У вас есть что сообщить мне нового?
    — Да, — ответил Каллаган. — Думаю, можно утверждать, что мы немного продвинулись вперед. Я выяснил одну или две вещи — ничего особенного, но достаточно, чтобы я мог убедиться, что мы на правильном пути. Думаю, что скоро буду в состоянии сказать вам, кто и как вытянул деньги из Уилфрида Ривертона, где он проводит время и кто довел его до такого состояния.
    — Что вы имеете в виду? — спросила она.
    — Он находится под действием наркотиков, — ответил Каллаган. — Я разговаривал с ним вчера ночью. Он ждал меня возле моей конторы. Он послал меня к черту и сказал, чтобы я не лез в его дела и что его умная мачеха — он так и сказал: «Умная мачеха» — его дел пусть не касается. Он был напичкан кокаином, когда я с ним разговаривал.
    Миссис Ривертон молча подошла к камину и остановилась возле него, глядя на огонь.
    — Какой ужас, — прошептала она. Помолчав с минуту она обратилась к гостю:
    — Мистер Каллаган, — почему это дело тянется так долго?.. Почему так необходимо его затягивать? Или вас вполне устраивают сто фунтов в неделю?
    Каллаган погасил сигарету.
    — Я надеялся, что вы не будете говорить подобные веши, — сказал он, — Мне не нравится, когда вы говорите так. Я думаю, что эту работу нельзя сделать меньше чем за два месяца.
    Она села в большое кресло у камина. Каллаган встал и подошел к камину. — Послушайте, миссис Ривертон, — сказал он. — Почему вы не хотите довериться мне, вместо того, чтобы быть такой подозрительной и циничной? У меня большой опыт. Ваш пасынок попал в компанию очень плохих людей, которых ничто не остановит. Если мы начнем действовать быстро, они сумеют отомстить. Они будут шантажировать вас.
    — Ну и что же, мистер Каллаган? — сказала она. — Я считаю, что Скотланд-Ярд вполне эффективен.
    — Скотланд-Ярд дьявольски эффективен, — согласился Каллаган. — Поверьте мне, я их знаю. Если вы хотите пожаловаться в Скотланд-Ярд, можете это сделать. Их не заинтересует ваш Уилфрид Ривертон как обманутый игрок. Если они им заинтересуются, то только в связи с наркотиками. Действуют они быстро. Эта банда не успеет и оглянуться, как окажется за решеткой.
    Он сделал паузу.
    — Ну, хорошо. Что это даст вам, полковнику или Уилфриду? Видите ли, Скотланд-Ярд — это не частные детективы. Они слуги государства. Когда они начинают работу, об этом узнают все. В нашей стране слишком много репортеров. Даже если вы и полковник не станете возражать против гласности, я думаю, Уилфрид будет возражать. Они сумеют обвинить и его тоже. Он возненавидит вас еще больше, а если вы еще будете руководить делами семьи и ограничите его в деньгах, то все будет очень плохо. Миссис Ривертон встала.
    — Я думаю, мистер Каллаган, вас это не касается. Я также думаю, что мы с вами высказали друг другу все, что хотели. Я не собираюсь тянуть это дело еще восемь или девять недель. У меня для этого есть свои причины.
    Каллаган покачал головой.
    — Это уж как получится, мистер Каллаган. Это мое последнее слово. Сегодня суббота. Как хотите, но это дело должно быть закончено через две недели в субботу… Если вас это не устраивает, мистер Селби найдет другую частную детективную фирму для продолжения расследования. Каллаган встал.
    — Понимаю, мадам, — сказал он и улыбнулся. — Фактически я предупрежден за две недели. Не скажу, что мне это нравится. Она улыбнулась. Ее рука потянулась к звонку.
    — Я на это и рассчитывала, мистер Каллаган. Каллаган улыбнулся еще шире.
    — Я даже сейчас не могу сказать, что вы мне не нравитесь. Странно, но вы чем-то похожи на меня. Вы дьявольски прямодушны и откровенны. Всего доброго, мадам, и благодарю вас за сигарету.
    В восемь часов вечера Каллаган был в своей конторе. Эффи Томпсон терпеливо сидела в кресле с сигаретой. Шляпка, сумочка и зонтик лежали на столе.
    — Соедини меня с Дарки, — сказал Каллаган, проходя мимо нее в свой кабинет, — и иди домой, Эффи. Отдохнешь за воскресенье.
    Он усмехнулся, заметив, как она недовольно надула губки.
    — Послушай, Дарки, — сказал он, сняв трубку, — Есть один молодой парень, Уилфрид Ривертон, рост пять футов десять дюймов, худой, слабый, лицо распухло от пьянства и наркотиков. Блондин, волосы длинные, вспыльчив… Ты понял? Прошлой ночью он болтался около Даун-стрит, накачавшись кокаином, — продолжал Каллаган. — Я считаю, что он живет где-то рядом. Узнай это. Если ты наймешь дюжину ребят, расходы будут оплачены. Есть и еще одно дело для тебя. Понаблюдай за Азельдой Диксон. Среднего роста, прекрасно одета, брюнетка, возможно, вертится возле Ривертона. Действуй, Дарки. Я хочу знать, где живут эти птички, и хочу узнать это как можно скорее. Понял?
    Он положил трубку.
    В дверях появилась Эффи Томпсон. В руках она держала экземпляр «Байстэндера».
    — На седьмой странице есть фотография миссис Ривертон, — сказала она. — Миссис Торла Ривертон, — она быстро посмотрела на шефа. — Я думаю, что она очень красива.
    — Да? — спросил Каллаган. — Что же дальше? Эффи пошла к двери, ехидно улыбаясь.
    — Вот и я думаю: «Что же дальше?» — бросила она, не оборачиваясь.
    — Доброй ночи. Дверь захлопнулась.

***

    Каллаган все еще думал о миссис Ривертон, когда зазвонил телефон. Это был Монти Келлс.
    — Хэлло, Слим, — сказал он, — Скажи, я хороший сыщик или нет?
    — Ты выяснил что-нибудь, Монти?
    — Я нашел яхту, — ответил Келлс. — Я говорю из Фаллтона. Это на середине пути между Саутинг-Виллидж и Пинмилл. Яхта называется «Сан Педро». Прекрасная штука. Не столько большая, сколько быстроходная. На таких в Калифорнии устраивали запретные игры, пока ФБР ими не занялось. Она пришвартована в конце Фаллтона. Она в любой момент может отвалить в открытое море. Каллаган посмотрел на часы.
    — Я выезжаю к тебе, — сказал Каллаган. — Ты где остановился, Монти? Келлс хихикнул.
    — Я в деревенской гостинице, которая называется «Коза», — ответил он, — Я назвался странствующим торговцем. Выпивка тут неплохая, а барменша выглядит так, будто готова тут же упасть в мои объятия. Куда мне ехать отсюда?
    — Оставайся там, — сказал Каллаган. — Я буду там в половине первого. Сдается мне, что Джейк Рафано собирается драпать, а я хочу поговорить с ним перед отъездом. В половине первого я буду у твоей «Козы» и захвачу тебя.
    — О'кей, — сказал Монти, — Захвати с собой лучше пушку. Боюсь, что Джейк Рафано не очень любит тебя, а если он собирался удрать, то ему ничего не стоит сперва свести с тобой счеты.
    Каллаган усмехнулся.
    — Я не люблю оружия, — сказал он. — Слишком много приходится объяснять после каждого выстрела. Здесь не Оклахома.
    — Ты уже говорил это, — отозвался Келлс. — Но я все еще ношу с собой пистолет. И предпочитаю лучше объясниться, чем быть мертвым. О'кей, Слим. В половине первого. Жду тебя.

***

    Было десять часов, когда Каллаган остановил свою машину за углом «Желтой лампы». Он зашел туда, выпил коктейль, перебросился несколькими словами с Перруччи и поднялся в комнату Хуаниты. Она курила сигарету и читала газету.
    Каллаган поднял обе руки. На его лице было полное раскаяние.
    — Я знаю… — сказал он. — И мне очень жаль… Понимаешь, это просто случайность, бывает же так! Она бросила сигарету.
    — Черта с два, случайность, — сказала она, — Объясни, ради Бога, почему ты выбрал для драки именно тот момент, когда я должна была выступать? У тебя просто нет совести. И кто эта дама? — спросила она, вставая.
    Каллаган пожал плечами.
    — Понятия не имею. Я никогда ее раньше не видел. — ответил он и улыбнулся. — Как Джилл? Вы хорошо проводите время?
    Хуанита вскинула голову.
    — Не так уж плохо. Джилл умеет ухаживать за женщинами. Он заставляет меня дышать свежим воздухом, угощает прекрасными обедами с шампанским. Это гораздо лучше, чем делают некоторые другие.
    — Джилл — хороший парень, — сказал Каллаган. — Я знаю, что вы оба подходите друг другу.
    Хуанита взяла две сигареты, обе сунула в рот, раскурила их и протянула одну Каллагану.
    — Послушай, Слим, — сказала она, — ты забавный парень, и я почти люблю тебя. Не знаю за что, но люблю. Джилл говорит, что ты должен быть очень осторожен. Он говорит, что ты связался с одним подонком по имени Джейк. Этот тип — чистый, яд. Он говорит, что банда Джейка собирается разделаться с тобой.
    Каллаган улыбнулся.
    — Да, я знаю, — сказал он. — Они пытались сделать это прошлой ночью. Какой-то парень решил подпортить мою красоту и нацепил перчатки с тремя лезвиями.
    Он усмехнулся.
    — Но у него ничего не вышло.
    — Это тот парень, которого нашли на Тоттенхэм-роуд?" спросила она. — Я читала об этом. Он в больнице. В газете писали, что это жертва драки двух гангстерских банд.
    Каллаган кивнул.
    — Я был в одной из этих банд, — признался он, пряча улыбку. — Ну, всего, Хуанита. Скоро увидимся. У меня деловое свидание. Спокойной ночи.

***

    Из-за туч вышла луна. Каллаган гнал своего «Ягуара» по узкой дороге на Фаллтон. В двенадцать часов он включил фары и увидел Келлса. Тот стоял посреди дороги, засунув руки в карманы, и курил сигарету, висевшую в углу рта.
    — Скоро развилка, — сказал он, влезая в машину. — В двадцати ярдах оттуда пристань. «Сан Педро» пришвартован напротив.
    Каллаган кивнул и погасил фары.
    — Ты не боишься идти туда один, Слим? — спросил Келлс. Каллаган отрицательно покачал головой.
    — Дело хозяйское, — пожал плечами Келлс. Каллаган остановил машину. За небольшой лужайкой виднелась пристань. Впереди широкое пространство воды, вдали огни яхты.
    — Вот она, — сказал Монти Келлс. — Смотри, какая красавица. Каллаган огляделся.
    — Поставь машину в кусты, Монти, — приказал он. — Я не хочу, чтобы местные полисмены заинтересовались нами. И еще, — продолжал он, — ты останешься здесь и все осмотришь. Яхта — отличное помещение для игры, и если все это верно, то Джейк Рафано должен где-то здесь иметь помещение, где люди могут оставить машину. Это должно быть где-то близко.
    — О'кей, — согласился Монти Келлс. — Начну завтра разыскивать. Если это место здесь, я найду его.
    Каллаган направился прямо по траве к пристани. Лодки были привязаны. Он влез в одну, отвязал ее и начал грести к «Сан Педро». Было время прилива, и грести было очень тяжело.
    С подветренной стороны яхты спускалась лестница. Каллаган привязал свою лодку и начал карабкаться по лестнице. На палубе он остановился и огляделся.
    Было тихо и пусто. Сыщик двинулся к корме и начал спускаться по трапу в темноту. Почувствовав под ногами пол, остановился и достал из кармана фонарь. Он находился в узком коридоре. Затем стал продвигаться к салону, огни которого видел с берега.
    В конце коридора была закрытая дверь. Из-под нее пробивалась узкая полоска света. Каллаган открыл дверь. Это был небольшой салон. У одной из стен располагался красивый бар с бутылками и стаканами. Напротив бара находился металлический стол, под ним корзина для мусора. В ней валялось несколько кусочков бумаги.
    Каллаган прислушался. Кругом стояла тишина. Он сунул руку в корзину и вытащил обрывки бумаги. Их было восемь. На одном клочке бумаги отчетливо виднелись буквы. Сыщик сложил обрывки на столе и, нахмурясь, прочел:
    +++
    «Джейку Рафано, эсквайру. 22000 (двадцать две тысячи фунтов).»
    +++
    Вдруг Каллаган услышал какой-то шум. Он сунул обрывки бумаги в карман и прислушался. Звук был странный, неровный, сосущий, одним словом, довольно неприятный звук.
    Напротив двери, через которую он вошел, виднелась другая дверь. Каллаган осторожно открыл ее. Там оказался небольшой коридор, в конце которого была бархатная занавеска, за ней полуоткрытая дверь, через которую пробивался свет.
    Каллаган толкнул дверь. Это, как видно, был главный салон. В конце комнаты, напротив Каллагана, стоял огромный стол из орехового дерева. За ним, низко опустившись в кресле, в белом вечернем костюме, залитом кровью, сидел Джейк Рафано. Левая рука бессильно свисала вдоль кресла. Правая рука, лежавшая на столе, сжимала тяжелый автоматический пистолет.
    Каллаган повернул голову направо, откуда раздавался неприятный хрип. Он увидел того, кто издавал этот звук, — это был Уилфрид Ривертон.
    Он лежал у стены, и сосущий хриплый звук исходил из его груди. Не подходя к нему, Каллаган уже знал, что пуля попала Простаку в легкое. Возле него скопилась небольшая лужица крови. Его правая рука лежала на левом бедре. В ней он сжимал пистолет.
    Каллаган бегло осмотрел его и подошел к Джейку Рафано. Тот был мертв.
    Закурив, Каллаган достал из кармана перчатки и, надев их, начал тщательный обыск салона. На стене позади стола, скрытый картиной, находился сейф. Он был заперт.
    Каллаган вернулся в маленький салон, где нашел расписку. Там был шкаф с полуоткрытой дверцей. Каллаган заглянул туда. На вешалке висел махровый халат. В карманах было пусто. Он заметил, что халат был влажный, и это удивило его.
    Каллаган вернулся к Джейку Рафано, но обыск трупа ничего не дал. В карманах у Рафано было пусто. У Ривертона в кармане оказалась только пачка сигарет.
    Каллаган сел в кресло и минуту или две размышлял. Затем он встал и поднялся на палубу, спустился по лестнице в свою лодку и поплыл к берегу. На обратном пути прилив помогал ему.
    Сыщик привязал лодку у пристани, нашел свою машину и медленно поехал к Фаллтону.
    Он остановил машину, возле телефонной будки вышел и набрал три девятки. Приложив носовой платок к микрофону, вполголоса заговорил:
    — Полиция?.. Слушайте внимательно. Возле Фаллтона находится моторная яхта «Сан Педро», и там неприятность. В главном салоне лежит американец Джейк Рафано, он мертв. Там же находится парень, раненный в легкое. Его имя Уилфрид Ривертон. Он в тяжелом состоянии. Это все. Спокойной ночи!

ВОСКРЕСЕНЬЕ

5. День отдыха

    — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Я не вызывал тебя.
    — Утром я увидела газеты, — ответила она. — И подумала, что могу вам понадобиться.
    Секретарша сердито смотрела на шефа. Он не спеша достал портсигар, выбрал сигарету, закурил.
    — Что там написано?
    — Немного, — ответила она. — Прошлой ночью кто-то анонимно позвонил в полицию из окрестностей Фаллтона. Полицию вызвали на яхту «Сан Педро». Бобби приехали туда и нашли труп Джейка Рафано. Я полагаю, вам это известно? — она улыбнулась.
    Каллаган ничего не ответил.
    — Там же был и Уилфрид Ривертон, — продолжала Эффи. — Он ранен в правое легкое. Полиция думает, что дело безнадежно. Но врачи полагают, что парень имеет шанс выжить.
    — Что еще? — спросил Каллаган.
    — Прошлой ночью умер полковник Ривертон. В двадцать три сорок пять. Он был в частной лечебнице.
    — Таков уход из жизни мужских представителей семейства Ривертонов, — сказал Каллаган. — Ты давно здесь?
    Он протянул секретарше сигарету. Эффи взяла ее, достала из сумочки зажигалку и прикурила.
    — Два часа, — ответила она. — Уилки сказал, что вы спите, и я переключила телефон сюда.
    — Келлс звонил?
    — Нет, никто не звонил.
    Каллаган встал и молча зашагал из угла в угол, заложив руки за спину.
    — Соедини меня с Дарки, Эффи. Каллаган взял трубку.
    — Хэлло, Дарки, — сказал он. — Ты видел сегодняшние газеты? Дарки ответил утвердительно.
    — Хорошо. Для тебя это не имеет никакого значения. Меня интересуют эти убийства на борту «Сан Педро», неважно почему. Я полагаю, молодой Ривертон приехал туда позавчера или вчера. Узнай это точнее, а также узнай, откуда он приехал и на чем. Если он приехал на машине, очевидно, кто-то привез его. Понимаешь, Дарки? Хорошо. Теперь я скажу тебе, как это сделать… Ты помнишь Мазели, парня, которого поймали с наркотиками три месяца назад? Ну вот, найди его, покажи пятифунтовую бумажку и пошли в Сохо в бар «Капер». Пусть он там поболтается и порасспросит, что известно об этом деле. Скажи ему, пусть попробует связаться с Братцем Гении, еще с кем-нибудь, кто знал Простака. Скажи ему, пусть узнает, где тот был вчера и что делал. "Действуй, Дарки.
    Он положил трубку.
    Эффи Томпсон, которая вышла из комнаты во время разговора, сейчас стояла в дверях и с тревогой смотрела на него.
    — Что мне делать? — спросила она. — Есть какая-нибудь работа для меня? Каллаган взял секретаршу за подбородок.
    — Нет, — сказал он. — Ты послала Лонни сотню фунтов?
    — Да, вчера еще, — ответила она.
    — Отлично. Можешь идти домой. Она кивнула.
    — Я буду весь день дома, — сказала она. — Если я понадоблюсь вам, позвоните. Я приду. Каллаган поднял брови.
    — Зачем ты мне можешь понадобиться? Послушай, что с тобой? Уж не пытаешься ли ты стать детективом, Эффи?
    Она улыбнулась.
    — Я предоставляю это вам, — сказала она, — Я плохо разбираюсь в этих задачах. Единственное, на что я способна, это на решение из серии «Хороший ли вы детектив?» в воскресных газетах. Но меня удивляет ваш звонок в полицию вчера ночью…
    — Послушай, милая, — сказал он резко, — тебе не надо удивляться. Тебе платят не за это. Решай задачи из серии «Хороший ли вы детектив?». Иди домой. Сходи в кино и забудь о деле Ривертонов. Если ты мне понадобишься, я позвоню, — с улыбкой закончил Каллаган.

***

    Проводив взглядом секретаршу, он опустился в кожаное кресло, вытянул ноги и задумался, глядя в потолок. Звонок из приемной прервал его мысли. Там ждал Уилки.
    — Мистер Каллаган, один джентльмен желает видеть вас, — сказал он. — Это инспектор Грингалл из Скотланд-Ярда.
    — Ты сказал ему, что я здесь? — спросил Каллаган.
    — Я сказал, что вы спите в квартире наверху, мистер Каллаган, — ответил Уилки.
    — Это хорошо, — сказал Каллаган. — Скажи, что ты пойдешь за мной. Попроси его подождать. Потом поднимись снова наверх, подожди там немного и спустись к нему. Скажи, что я уже в конторе. Подержи его там четыре или пять минут, а потом веди сюда.
    Телефон на столе все еще звонил.
    Каллаган быстро подошел к нему и снял трубку. Это был Келлс.
    — Хэлло, Слим! — сказал он, — Этот дом оказалось легко найти. Он находится в полумиле от Фаллтона и в трех милях от места стоянки «Сан Педро». Там сад, кусты, цветы — словом, все, что хочешь. Но он брошен. Там никого нет. Я был там рано утром, пролез в окно. Внутри неплохо, большой бар с разными напитками, полно еды. Выглядит так, будто его в спешке кто-то покинул.
    — Как ты это узнал? — спросил Каллаган. — Говори быстрее, Монти. С минуты на минуту сюда придет инспектор Грингалл.
    Каллаган услышал, как Келлс свистнул.
    — Он знает, что ты был здесь ночью, Слим? — спросил он, — Об этой истории раззвонили газеты. Они слишком быстро все разузнали.
    — Не будь же ты дураком, — сказал Каллаган. — Они получили эти сведения только потому, что этого хочет Грингалл. Он, возможно, сам сообщил им. Ладно, скажи, как ты нашел это место?
    — Это было просто, — ответил Келлс. — Барменша из «Козы» помогла.
    — Ты далеко от этого места?
    — Нет, — ответил Келлс. — А что, надо вернуться? Каллаган на мгновение задумался.
    — Нет, не стоит, — сказал он. — Держу пари, что вокруг Фаллтона шляется полиция. Кроме того, я сам хочу осмотреть это место. Завтра вечером встретимся неподалеку от этого дома. Поболтайся еще там, может быть, услышишь что-либо. Узнай, чем занимается полиция, но будь осторожен. Если я не смогу приехать до десяти вечера, то я позвоню в «Козу» и дам тебе знать. Понял?
    — Да, — ответил Келлс. — Но подожди минуту, у меня есть для тебя пикантная новость.
    — Быстрее, Монти, — сказал Каллаган. — Что за пикантная новость?
    — Вчера ночью на яхте была дама, — сказал Келлс. — В конце Фаллтона у развилки — мы проезжали это место — есть коттедж. В нем живет старик, которого зовут Джимми Уилпинс. Этот тип плохо спит, ему около шестидесяти лет и он страдает бессонницей. Утром я разговаривал с ним в «Козе». Он сказал, что прошлой ночью примерно без четверти двенадцать он встал с постели, потому что не мог уснуть. И выглянул из окна коттеджа. Ночь была лунная, ты помнишь это, Слим? Ну, и из верхней комнаты коттеджа он мог видеть пристань. Он говорит, что у пристани остановилась лодка, и из нее вышла женщина. На ней было пальто из шкуры тигра.
    Во рту Каллагана пересохло.
    — Что, он говорит, на ней было пальто? Пальто из оцелота? — спросил он.
    — Какого еще оцелота? Он сказал, из шкуры тигра.
    — Это одно и то же, — сказал Каллаган. — Хорошо. Прощай, Монти. Завтра в десять вечера.
    Он повесил трубку и улыбнулся, вспомнив пальто из оцелота, — Уилпинс назвал мех тигровым, — которое он видел в комнате Торлы Ривертон в отеле «Чартрес». В тот вечер он впервые увидел ее. Как она была красива!

***

    Каллаган сидел в удобном кожаном кресле и курил, когда появился инспектор Грингалл.
    Джорджу Генри Грингаллу было сорок три года. Он носил небольшие усы щеточкой, был самым молодым инспектором по уголовным делам Скотланд-Ярда и подобно большинству его коллег был умнее, чем выглядел. Держался он спокойно и сдержанно.
    — Рад вас видеть, Грингалл, — сказал Каллаган. — Года два мы не виделись, не так ли? Садитесь, сигареты на столе.
    Грингалл наклонился вперед и сложил руки перед собой.
    — Вы в состоянии помочь мне, Каллаган, — сказал он, — Утром я разговаривал с миссис Ривертон — мачехой молодого Ривертона. Она сказала, что вы вели для них расследование. Я думаю, вы можете ответить на пару вопросов.
    Каллаган поднял брови.
    — Вам ничего подобного не нужно, Грингалл, — сказал он, — и вы знаете это. Дело ясно как день. Грингалл удивленно уставился на него.
    — Откуда вы знаете? — спросил он. — В газетах не было ничего, кроме факта смерти Джейка Рафано и ранения Ривертона. Я думаю, он тоже умрет, — прибавил он мрачно.
    — Подумайте сами. Я получил инструкции от старого Ривертона через «Селби, Рокса и Уайта», его адвокатов, найти, кто высасывает деньги из молодого Ривертона. Мы звали его Простаком и , поверьте мне, он им был. Кто-то давал ему наркотики и полностью подчинил своему влиянию.
    Он помолчал и закурил новую сигарету. Покашлял и задумался.
    — Решайте сами, — продолжал он, — Я выяснил только то, что Джейк Рафано был заинтересован в Уилфриде Ривертоне. И этот же Рафано организовал это дело с яхтой. Видимо, у него есть кое-что в голове, хотя техника, которой он пользовался здесь, целиком американская… Вы слышали о нем?
    Грингалл пожал плечами.
    — Мы располагаем всякими слухами, — ответил он, — но не особенно верим слухам. Нам никогда не жаловались на него.
    — Держу пари, что жалобщики до вас не дошли, — сказал Каллаган. — Это только случайное совпадение, что Простак пожаловался. Но он пожаловался не тому, кому нужно. Это было то же самое, как если бы он пожаловался на Рафано самому Рафано.
    — Что вы имеете в виду?
    Каллаган выпустил кольцо дыма. На его лице появилось преувеличенно искреннее выражение.
    — Я объясню вам ход моих мыслей, Грингалл. Если я обращусь к Селби, Роксу и Уайту или к старому Ривертону и расскажу им все свои соображения, они могут сделать одно из двух. Они могут предоставить мне вести дело, как я считаю нужным, — или они могут обратиться в Скотланд-Ярд. Я не советовал миссис Ривертон обращаться к вам. Я сказал ей, что это может оказаться неприятным и для молодого Ривертона. Ведь покупка наркотиков — это тоже преступление.
    Грингалл кивнул.
    — Вы правы, — сказал он. — Миссис Ривертон рассказала мне об этом. И как же вы решили действовать, Каллаган?
    — Моя идея заключалась в следующем, — ответил Каллаган. — Я позволил Рафано узнать, что я подозреваю его. Я имел с ним разговор в Парлор-клубе в пятницу вечером и намекнул ему, вернее, предупредил, что если он не станет вести себя лучше, то самое меньшее, что его ждет, это высылка в Штаты в сопровождении агентов Скотланд-Ярда, а я случайно узнал, что этот Джейк Рафано не очень популярен в Штатах и ребята имеют что-то против него.
    Он замолчал и закашлялся.
    — Видимо это сработало, — продолжал Каллаган. — Молодой Ривертон на следующую ночь подкараулил меня и послал к черту… Он был напичкан кокаином и едва сознавал, что делает… После этого я понял, что попал в цель. Джейк Рафано предупредил Простака, чтобы тот вел себя потише и избегал скандалов.
    Грингалл кивнул.
    — Это был хороший план, — сказал он, — Только из него ничего не вышло.
    — Я знаю, — сказал Каллаган. — А что, Ривертон может говорить? Грингалл покачал головой.
    — Он без сознания. Они поместили его в больницу в Баллингтоне. Он может очнуться, но может и умереть, не приходя в сознание. Я бы хотел узнать, зачем он явился на яхту. Он должен был понимать, что с Рафано ему не справиться.
    — Ну, в том состоянии, в котором он находился, он мог не волноваться, — сказал Каллаган. — Я полагаю, он узнал, что Джейк Рафано собирается смыться. Может быть до него дошло, что из него вытянули восемьдесят тысяч. Ему это не понравилось, и он пошел к Джейку Рафано, вооружившись пистолетом. В свою очередь, его угрозы не понравились Рафано, и тот тоже схватился за пистолет. Но Простаку повезло больше.
    — Это был превосходный выстрел, — сказал Грин-галл, — Он с двенадцати ярдов поразил сердце Рафано. Гость встал.
    — Спасибо за помощь, Каллаган. — Он взял шляпу.
    — Я полагаю, это называется убийством, — сказал Каллаган. Грингалл кивнул и добавил с мрачной улыбкой:
    — Убийством без любви…
    Опираясь руками на ручки глубокого кресла, Каллаган тяжело встал.
    — Это могло быть самозащитой, Грингалл, — сказал он. — Если Простак пришел поговорить с Джейком Рафано, считая, что тот мог убить его, я думаю, любое жюри заявит, что это была самозащита. Откуда вы знаете, что Рафано не стрелял первым? Может быть, Ривертон выстрелил после того, как был ранен?
    — Но пока об этом рано говорить. До свидания, Каллаган, — сказал Грингалл, выходя из конторы.
    Он вышел из конторы. Каллаган стоял у камина и смотрел на кучу газет, разбросанных у его ног.

***

    Каллаган сидел в темном кабинете и смотрел на огонь. Чертовски странно устроена жизнь, думал он. Она зависит буквально от каждого пустяка. Если бы он сделал так, как настаивала в пятницу Торла Ривертон, он бы позвонил ей. Он бы не поехал к ней в отель и не увидел ее пальто из оцелота. Если бы Джимми Уилпинс не страдал бессонницей и спокойно проспал субботнюю ночь, он не видел бы женщины в пальто из оцелота. Дьявольски странно, что Джимми взглянул в окно именно в тот момент, когда на пристани была Торла Ривертон, а не он сам, Слим Каллаган.
    Каллаган, который никогда не делал необоснованных заключений, понимал, что там могла быть не Торла Ривертон, а какая-нибудь другая женщина. То, что это была миссис Ривертон, — просто обычная случайность, не больше.
    Он встал, включил свет, принес из комнаты Эффи телефонный справочник, разыскал номер С.Д.Селби и позвонил ему. Селби, один из адвокатов Ривертонов, оказался на месте.
    — Это очень плохое дело, мистер Селби, — сказал Каллаган. — И, наверное, хорошо, что полковник Ривертон умер, не узнав об этом. Я полагаю, вы были в больнице, когда это случилось.
    Селби ответил, что не был там. Он завтра собирается поехать туда. Каллаган еще несколько минут поболтал с ним о пустяках и повесил трубку.
    Потом он разыскал телефон больницы, набрал номер и попросил старшую сестру.
    — Здравствуйте, — сказал он мрачным голосом. — Я мистер Селби из юридической конторы «Селби, Роке и Уайт». Полковник Ривертон был моим клиентом. Я очень опечален известием о его смерти и могу только надеяться, что его смерть была легкой. В любом случае он должен был радоваться, что миссис Ривертон была с ним.
    — Нет, мистер Селби, — ответила женщина. — Это очень печально, но она не могла быть здесь раньше половины первого. Когда я позвонила ей в одиннадцать часов, чтобы сообщить, что врачи считают, что полковник не доживет до утра, она уже покинула Мэнор-Хауз. Мне сказали, что она выехала к нам в больницу. Потом у нее сломалась машина, и она задержалась по дороге. Она прибыла сюда в половине первого, а полковник умер без четверти двенадцать. Такое несчастье.
    Вешая трубку, Каллаган улыбался сатанинской улыбкой. Все совпадало. Значит, женщина, которую видел Джимми Уилпинс, была Торла Ривертон…
    Он принес из комнаты Эффи карту шоссейных дорог и принялся внимательно изучать ее. Она выехала из Мэнор-Хауз и направилась в Фаллтон, собираясь на «Сан Педро». Она не знала, что старик совсем плох. Она собиралась вернуться с яхты к себе домой обратно. Машину она оставила где-то возле пристани…
    Видимо, она оттуда позвонила в Мэнор-Хауз и узнала, что ей звонили из больницы. Ей пришлось мчаться с дьявольской быстротой, пытаясь успеть в больницу до смерти старика, и , возможно, у нее кончился бензин. Она потратила некоторое время на заправку и приехала в больницу в тот момент, когда Каллаган был уже на борту «Сан Педро».
    Каллаган опустился в кресло и задумался, перебирая в уме факты. Он начал понимать, что означала разорванная расписка на 22 000 фунтов , которую нашел в малом салоне на яхте.
    Он встал, закурил сигарету, набрал номер и попросил к телефону Юстейса Менинуэя. Услышав в трубке знакомый голос, сразу перешел к делу:
    — Менинуэй? Хочешь заработать двадцать фунтов?.. Хорошо, тогда выслушай меня. Есть одна женщина, которая живет в месте, именуемом Мэнор-Хауз в Саутинге. Она вторая жена парня, который умер прошлой ночью. Его звали полковник Ривертон. Она мачеха молодого Ривертона, который замешан в этом деле на «Сан Педро». Читал об этом в газетах? Хочу, чтобы ты выяснил все, что связано с этой женщиной. Мне хотелось бы знать, кем она была до замужества, что у нее за семья, почему она вышла замуж за Ривертона и тому подобное. Ты подберешь эти сведения для меня к одиннадцати часам вечера, понимаешь? И мне нужны только факты. Ночью мы встретимся, я позвоню тебе в «Серебряный бар» между одиннадцатью и двенадцатью часами. Если ты сделаешь то, что мне надо, утром получишь двадцать фунтов.
    Менинуэй пообещал сделать все, что сможет.

***

    Каллаган позвонил в гараж и приказал подать маши ну. Когда он спустился вниз, машина уже ждала его. Каллаган не спеша выехал из Лондона, внимательно соблюдая правила уличного движения.
    В пятнадцати милях от Лондона он надвинул кепку на глаза и прибавил газ. Он гнал машину в Фаллтон.
    Его глаза не отрывались от дороги, руки твердо сжимали рулевое колесо.
    Тот, кто сказал, что вы никогда ничего не поймете в женщинах, дьявольски прав, думал Каллаган. Чем больше они похожи на святых, тем меньше они являются святыми. Неразумно считать, что женщина с лицом и фигурой Торлы сумеет избежать неприятностей.
    А он ей тогда поверил. Поверил, когда она разыгрывала из себя озабоченную мачеху. Терпел ее презрительное обращение. А того, что Джимми Уилпинс не спал и видел ее из окна, она предвидеть не могла.
    Каллаган всем телом лежал на руле. Когда фары его машины осветили дорожный знак «Опасные повороты», он усмехнулся. — Меня это не касается, — вслух подумал он.

6. Появляется Хоркер

    — Вам звонили, мистер Каллаган, — сказал он. — Звонок был в десять минут одиннадцатого, около десяти минут назад. Это был мистер Дарки. Он сказал, что хочет поговорить с вами. И приходила миссис Ривертон.
    Каллаган сбросил мокрое пальто и полез в карман за сигаретами.
    — Что она хотела? — спросил сыщик.
    — Хотела видеть вас, — сказал Уилки. — И оставила вам записку.
    Он протянул хозяину конверт.
    Каллаган прошел к себе в комнату и принял горячий душ. Переоделся и потом только развернул записку Торлы Ривертон.
    +++
    "Я очень обеспокоена… Вечером я приехала в город, чтобы увидеть мистера Грингалла — инспектора полиции, который занимается этим делом. Кажется, он хочет помочь мне, насколько это возможно.
    Он говорит, что «Селби, Роке и Уайт» — первоклассные юристы, но что будет лучше, если моего пасынка будут защищать адвокаты, специализирующиеся на уголовных делах. Он сказал, что мне надо посоветоваться с вами… Он также сказал, что уже виделся сегодня с вами, и вы поделились своей теорией — он назвал ее «полезной теорией» — о самозащите, которая может помочь моему пасынку. Я собираюсь завтра утром повидаться с мистером Селби и была бы рада сперва поговорить с вами. Не могли бы вы позвонить мне, когда вернетесь? Я в отеле «Чартрес». Торла Ривертон".
    +++
    Каллаган молча улыбнулся. Так, она боится… Кажется, начала понимать, что с ним гораздо лучше дружить, чем враждовать.
    Он достал бутылку виски и на три пальца наполнил стакан. Затем снял трубку и позвонил Дарки.
    — Хэлло, Слим, — захрипел Дарки, — я проверил дело насчет Даун-стрит. Молодого Ривертона там не было. Его квартира на другом конце, в Тарлес-Мьюс. Дом номер 87б — отличные меблированные комнаты. Их содержит некий Хоркер, бывший полисмен. Там и жил молодой Ривертон. Теперь насчет того бара. Я привлек к этому делу Мазели, но можете мне поверить, хозяин, этот Братец Генни так захлопнул свою пасть, что не раскроешь и ножом. При любом упоминании молодого Ривертона или Азельды Диксон он захлопывается, как улитка.
    — Хорошо, Дарки, — сказал Каллаган. — Когда ты мне понадобишься снова, я тебе позвоню.
    Он положил трубку, надел новое пальто, мягкую черную шляпу и спустился вниз.
    В холле он посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Он немного постоял у входа, глядя на дождь. Потом вернулся в кабину швейцара.
    — Уилки, позвоните и попросите прислать такси в Беркли-сквер. Потом позвоните в отель «Чартрес» миссис Ривертон. Скажите ей, что я получил ее записку, и попросите позвонить мне в двенадцать часов. К этому времени я вернусь.
    Когда подъехало такси, он сел в машину, велел шоферу везти его на Тарлес-Мьюс, 87б и задумался.

***

    Дом 87б оказался старомодным трехэтажным домом, расположенным в конце улицы. Дом был погружен в темноту. Светилось лишь одно подвальное окно, закрытое занавеской.
    Каллаган нажал звонок и стал ждать.
    Две или три минуты спустя дверь открылась. Перед Каллаганом стоял огромный мужчина, за его спиной был хорошо виден меблированный холл. У этого человека был вид громилы.
    Сыщик сунул руки в карманы пальто.
    — Добрый вечер, — сказал он подчеркнуто любезно. — Моя фамилия Каллаган. Я хочу кое-что узнать об Уилфриде Ривертоне. Он снимал здесь комнату. А вы Хоркер, бывший полисмен, не так ли?
    Мужчина кивнул.
    — Это правда. Моя фамилия Хоркер, и я бывший полисмен. Хотя какого черта вас это интересует, я не знаю. Он здесь жил, вот и все. Я не отвечаю ни на какие вопросы. Так что можете подавиться ими!
    Он попытался захлопнуть дверь, но сыщик сунул в щель ногу.
    — Так вы дождетесь неприятностей, — предупредил он громилу. — Вам этого хочется, да?
    — Почему бы и нет? — отозвался тот.
    — Ах, так? — Каллаган пожал плечами и повернулся, как будто собирался уходить. Потом вытащив правую руку из кармана пальто и, сделав резкий поворот, ударил Хоркера в живот. Громила побледнел, разинул рот, судорожно глотая воздух, и осел, скользя спиной по стене. У него был вид рыбы, вытащенной из воды.

***

    Каллаган стоял в центре комнаты молодого Ривертона. Между ним и дверью стоял Хоркер с распухшим носом и багровыми щеками.
    Каллаган начал методично обыскивать комнату, но ничего не нашел.
    Затем вытащил из кармана две сигареты, одну сунул себе в рот, другую протянул Хоркеру.
    — Сядьте на постель, — предложил сыщик. — Я хочу поговорить с вами.
    Хоркер повиновался. Его глаза с ненавистью смотрели на непрошеного гостя.
    — Послушайте, — продолжал Каллаган, — я хочу кое-что узнать, а вы можете мне помочь. Этот молодой Ривертон употреблял наркотики. Кто-то снабжал его ими. Вам это известно? Я полагаю, что он использовал эту комнату как место, где можно переспать. Возможно, он иногда приводил сюда свою приятельницу. Возможно, она и снабжала его наркотиками. Вы знаете ее. Ее зовут Азельда Диксон. Я хочу знать, где она живет.
    Хоркер провел языком по распухшим губам.
    — У нее квартира на Слоун-стрит, — сказал он. — Дом 17. Корт Мэншонс. Он сунул сигарету в рот.
    — Вы считаете себя очень хитрым, — сказал он. — На вашем месте я действовал бы поосторожнее. Вы слишком зарываетесь, вы, ублюдок…
    Каллаган пропустил этот выпад мимо ушей.
    — Итак, — сказал он, — вернемся ко вчерашней ночи. В котором часу Простак пришел сюда?
    — Он был здесь примерно в восемь, — подумав, ответил Хоркер.
    — Верно, — сказал Каллаган. — А потом кто-то приехал за ним на машине. Это было около девяти.
    — Нет, — сказал Хоркер. — Никто не приезжал за ним. Он сам спустился вниз. Он просил меня заказать ему машину на без двадцати девять.
    — Как он выглядел? — спросил Каллаган. — Успел уже зарядиться наркотиками?
    — Нет, — ответил Хоркер. — Похоже, не успел. Но он был пьян и просил, чтобы я сказал шоферу, что его надо отвезти в Корт-Мэншонс на Слоун-стрит и что он чертовски торопится. Он так торопился, что даже не стал надевать воротничок, схватил пальто и убежал.
    — Понимаю, — сказал Каллаган. — Значит кто-то или что-то заставило его торопиться. Ему звонили по телефону?
    Хоркер покачал головой.
    — Он получил записку. Ее просунули под дверь. На конверте было напечатано его имя. Он нашел его, как только вошел сюда.
    — Хорошо, — сказал Каллаган. — Вы владелец этого дома?
    — Нет, я вроде управляющего.
    Каллаган усмехнулся и молча направился к двери.

***

    Менинуэй прислонился к стене в дальнем конце «Серебряного бара» и балагурил с официанткой. Увидя Каллагана, он кивнул официантке и поспешил навстречу детективу. Они сели за столик возле стены. Каллаган заказал две двойные порции виски с содовой.
    — Ну? — спросил он Менинуэй поправил галстук.
    — Гони двадцатку, и ты узнаешь все, что тебя интересует, — он похлопал себя по карману. — Мне все известно об этой женщине. Это было не так трудно узнать. Торла Ривертон очень мила. Ей тридцать лет. Она происходит из прекрасной старинной семьи, которая живет в Нортумберленде, в Саутвик-Бреоне.
    В двадцать два года она была помолвлена с парнем по фамилии Матисон. Он был из тех, кого называют настоящими солдатами Его взяли в армию, а потом он погиб в одной из незначительных драк, какие бывали на Северо-Западном фронте. Маленькая Торла чуть не свихнулась, узнав об этом. Она всегда была порядочной девушкой, но когда узнала о смерти этого парня, начала опускаться… Ну, сам понимаешь…
    Каллаган кивнул.
    — Когда ей было двадцать четыре года, она получила немного денег и стала их тратить. Швыряла ими направо и налево, проигрывала. Она любила играть. — Не думаю, что Торла дошла до той степени, в какой оказываются игроки-мужчины, но к ростовщикам попала. Я полагаю, она считала, что сумеет отыграться, если будет играть достаточно долго.
    Ее отец с трудом привел денежные дела в порядок, и после этого Торла взяла себя руки. Когда ей исполнилось двадцать семь лет, ее заметил старый Ривертон. Несмотря на разницу в возрасте, она стала его женой. Я считаю, что она сделала это под нажимом семьи… С тех пор он все время болел, но она вела себя как хорошая жена. Все время она сидела дома и заботилась о муже. По крайней мере, так говорят о ней. Должен сказать, что не верю в это.
    — Почему? — спросил Каллаган.
    — Не знаю, — пожал плечами Менинуэй. — Но мой опыт мне говорит, что когда девушка немного распущенна до замужества, она продолжает оставаться распущенной и после. Но это только мое предположение, — заключил он.
    — Хорошо сказано, — согласился Каллаган. Он допил виски, достал бумажник и протянул Менинуэю две десятифунтовые бумажки. Тот поспешно убрал их в карман.
    — Великолепная и легкая работа, — сказал он, улыбаясь и обнажая свои крепкие зубы.
    — Будет еще больше, — сказал Каллаган, закуривая сигарету. — Хочешь получить еще пятьдесят? Менинуэй улыбнулся.
    — Еще бы.
    — Умный парень, — сказал Каллаган и, перегнувшись через стол, заговорил вполголоса:
    — Есть одна особа. Ее зовут Азельда Диксон. Когда-то она была довольно мила. Но сейчас напугана и употребляет наркотики.
    Он стряхнул пепел.
    — Я хочу, чтобы ты провел с ней вечер. Надо, чтобы я в любой момент знал, что она с тобой и никому не мешает. Я сделаю так, что один мой друг расскажет ей о молодом человеке, который несчастлив в браке и собирается развестись с женой. Я попрошу сказать ей, что у этого парня много денег, чтобы она не отказалась встретиться с ним и поговорить. Это отвлечет ее ненадолго.
    Менинуэй широко улыбнулся.
    — И этим несчастным женатиком буду я? — спросил он. — И моя задача поговорить с этой Азельдой?
    — Верно, — сказал Каллаган. — Это ненадолго. Если я все устрою, то сообщу, где ты можешь с ней встретиться. Приготовь для нее хорошую легенду и позаботься, чтобы она звучала правдиво. Тебе это нетрудно.
    — Я к твоим услугам, — сказал Менинуэй. — За полсотни готов рассказать все, что угодно. Жизнь в Мэйфейре не так уж легка в наши дни. Ты сообщишь мне?
    — Позвоню, — пообещал сыщик. — Пока!

***

    Каллаган направился в итальянское ночное кафе неподалеку от Хэй-стрит. Он заказал чашку кофе и медленно выпил его. Потом прошел к станции метро «Гринпарк» и позвонил в Скотланд-Ярд. Он попросил инспектора Грингалла.
    Тот оказался на месте.
    — Привет, Грингалл, — сказал Каллаган. — Прошу прощения за беспокойство, но вынужден сделать это. Я сам немного обеспокоен.
    — Это плохо, — сказал Грингалл. — Что вас беспокоит, Слим?
    — Миссис Ривертон оставила мне записку, — сказал Каллаган, тщательно подбирая слова. — Она сказала, что виделась с вами сегодня и что вы считаете разумным, если я найду ей юридическую фирму, которая более опытна в уголовных делах, чем «Селби, Роке и Уайт». Интересно, что у вас на уме? Я полагал, что это дело для вас ясно и вам не нужно мое вмешательство.
    — Понимаю вас, — сказал Грингалл. После паузы он продолжал.
    — Мой разговор с миссис Ривертон носил более или менее неофициальный характер, если так можно сказать. Она, естественно, очень обеспокоена. Теперь, после смерти мужа, она чувствует, что должна сделать все возможное для молодого Ривертона. Это понятно, не так ли?
    — Конечно, — подтвердил Каллаган, протягивая руку за сигаретами. — Дело в том, что Ривертону лучше, — продолжал Грингалл. — Сегодня его оперировали и извлекли пулю. Хирург считает, что у него есть шансы выжить. Он в сознании, но очень слаб. Думаю, что если бы у вас был хороший юрист, который разбирается в подобных делах, он смог бы помочь и нам, и молодому Ривертону. Вы знаете закон, и вам известно, что мы не можем принимать от подозреваемых лиц никаких заявлений, которые можно вменить им в вину. Но вполне возможно, что молодой Ривертон сам, по собственной воле, решит заговорить. Может, у него была вполне уважительная причина пустить пулю в мерзавца Рафано. Причина, которую поймут присяжные. Вы понимаете?
    Каллаган подумал, что инспектор Грингалл весьма умный полицейский офицер.
    — Понимаю, — сказал он. — Спасибо, Грингалл, за намек. Если вы довольны развитием событий, то я тоже. Только не хочу делать ничего противозаконного.
    Он усмехнулся.
    — Я не совсем доволен, Слим. — сказал Грингалл. — Это не такое уж простое дело. Я думаю, что этот Джейк Рафано выстрелил в молодого Ривертона. Несомненно, что и Ривертон тоже выстрелил в Рафано и убил его, но там произошло что-то еще. На яхте был кто-то еще, и я хочу знать кто.
    '. — Вы не говорили об этом раньше, — в голосе Каллагана явно звучало удивление. — Значит, на яхте был еще кто-то другой…
    — Конечно, — голос инспектора Грингалла звучал как обычно. — Парень, который звонил в Скотланд-Ярд насчет этой стрельбы. Разве этот парень не был на яхте? По-моему, молодой Ривертон может знать, кто этот парень, и он может сказать об этом юристу. Возможно, этот парень мог бы подтвердить версию о самозащите, и тогда шансы Ривертона повышаются. Понимаете?
    — Понимаю, — ответил Каллаган. — Спасибо, Грингалл. Я поговорю с миссис Ривертон.
    — Еще одно, — спокойно продолжал инспектор Грингалл. — В стене салона есть сейф. Он был заперт. Я открыл его. Он был пуст, и на нем не было отпечатков пальцев. Однако у Джейка Рафано было много денег с собой. Мне известно, что накануне он взял из банка сорок тысяч. Я бы хотел узнать, где эти деньги…
    — Держу пари, что вы хотели бы, — сказал Каллаган. — Это дьявольски интересно.
    — Да, — согласился Грингалл. — Доброй ночи. Будьте осторожны. Еще увидимся.
    Вернувшись домой, Каллаган позвонил в «Чартрес». Клерк ответил, что миссис Ривертон в отеле нет. И тут же зазвонил внутренний телефон. Это был Уилки, который сообщил, что звонит миссис Ривертон. Каллаган подключился к линии.
    Ее голос звучал устало и немного приглушенно.
    — Простите, что беспокою так поздно, — извинилась она. — Вы получили мою записку?
    — Да, — ответил Каллаган. — Вы говорите из отеля «Чартрес»? Я не хочу, чтобы нас подслушивали.
    Она подтвердила, что звонит из отеля. Каллаган усмехнулся.
    — Подождите минуточку, — сказал он. — Кто-то звонит в мою дверь. Он быстро выскочил в спальню и позвонил Уилки.
    — Послушай, Уилки, — сказал он. — Я говорю по другой линии с миссис Ривертон. Как только мы с тобой закончим этот разговор, узнай немедленно, откуда она звонит. Понял?
    Швейцар кивнул. Каллаган вернулся в столовую.
    — Все в порядке, мадам, — сказал он. — Теперь мы можем разговаривать. Я многое хочу сказать вам, но не хочу говорить по телефону. Я думаю, вам лучше приехать сюда. Уилки, швейцар, проводит вас ко мне.
    Наступила пауза. Потом она сказала:
    — Хорошо. Но я ужасно устала.
    — Мне очень жаль, — сказал Каллаган. — Я тоже не люблю быть усталым. Но сейчас не до этого. Я жду вас через десять минут, — продолжал он. — И вот еще что. Когда поедете сюда, захватите вашу чековую книжку. Она вам понадобится.
    — Что вы сказали? — спросила она. — Голос ее звучал как-то странно.
    — Вы слышали. Я просил вас захватить чековую книжку. Жду вас через десять минут. Он положил трубку, подождал немного и снова поднял ее. На линии был Уилки.
    — Ну? — спросил Каллаган.
    — О'кей, мистер Каллаган, — сказал Уилки. — Звонок засекли. Она звонила из кафе на Бэрд-стрит возле Найтбриджа.
    — Великолепно, — сказал Каллаган.
    Он вернулся в столовую и выпил еще немного виски.

7. Допрос

    На пороге стояла Торла Ривертон. На ней было черное вечернее платье и каракулевое пальто. Лицо было очень бледно, глаза неестественно блестели. Каллаган снова подумал, что она чертовски хороша.
    Гостья вошла в комнату. Каллаган пододвинул кресло, и она села, отказавшись от предложенной сигареты.
    — Я очень устала, — сказала миссис Ривертон. — Но я понимаю, что-то очень важное заставило вас вызвать меня сюда. Я не хочу оставаться здесь дольше, чем это необходимо.
    — Вы хотите побыстрее со мной разделаться, я понимаю. Боюсь это будет невозможно. Нам надо поговорить о многом. Во-первых, я хотел бы, чтобы вы поняли, что мне кое-что известно о вас.
    Сыщик замолчал и прикурил сигарету. Она невозмутимо наблюдала за ним.
    — Я не хочу, чтобы вы считали, что мой интерес к вам вызван одним лишь любопытством, — продолжал Каллаган. — Нет, я не любопытен. У меня были причины интересоваться вашей историей. Мне известно, что вы очень увлекались игрой, и мне также известно, что за всеми делами на «Сан Педро» стояла игра, так что вы должны понять, что я теперь на вас смотрю не только как на мою клиентку, но и как на человека, активно участвующего в этом сложном деле.
    — Что вы имеете в виду, мистер Каллаган? — спросила она. Сыщик усмехнулся.
    — Я скажу вам, — ответил он. — Я был на «Сан Педро» около половины первого прошлой ночью. Я наведался туда потому, что мой сотрудник Монти Келлс, который работал в этом районе, нашел яхту. Я интересовался этой яхтой, поскольку считал, что Джейк Рафано может удрать. Думаю, что я прав. Он как раз это и собирался сделать.
    Каллаган закурил.
    — Вечером я звонил Грингаллу в Скотланд-Ярд. Он сказал мне, что Джейк Рафано вчера утром взял из банка сорок тысяч фунтов стерлингов. Инспектор Грингалл, кажется, носится с идеей, что эти деньги были в стенном сейфе Джейка Рафано в салоне. Грингалл открыл сейф, но тот был пуст.
    После небольшой паузы он продолжал:
    — Вчера Монти Келлс позвонил мне и сообщил очень интересную информацию. Келлс нашел одного старика по имени Джимми Уилпинс, который живет в коттедже в конце дома у развилки. Старик страдает бессонницей и без четверти двенадцать, глядя в окно, видел женщину, которая высаживалась из лодки на берег после посещения «Сан Педро». На ней было пальто из оцелота — он назвал его тигровой шкурой. Это были вы…
    Внимательно наблюдая за гостьей, сыщик заметил, что ее длинные тонкие пальцы крепко сжали ручки кресла.
    — У меня появилась такая мысль, — сказал Каллаган. — Вас ждали в больнице. Вы знали, что полковник тяжело болен, и я готов держать пари, что врачи сказали вам, что он долго не протянет. Но туда вы не поехали. Вы не поехали туда, потому что у вас было какое-то более важное дело. Возможно, кто-то позвонил вам, и я полагаю, что это был Джейк Рафано. И вы решили поехать к нему. Вы думали, что быстро закончите дела на «Сан Педро» и поедете в больницу. Вы надеялись, что у вас хватит времени, но его не хватило. Пока вы были там, полковник умер… Правильно?
    Она не ответила.
    — Я не думаю, что вы многое скажете мне, — продолжал Каллаган, — Вы не очень расположены ко мне, но даже если бы это было не так, маловероятно, чтобы вы стали исповедоваться мне. И все же я почти уверен, что знаю, зачем вы туда поехали.
    Очень тихо она спросила:
    — Ну, и зачем я туда поехала?
    — Мы сейчас перейдем к этому, — усмехнулся Каллаган. — Тем временем я хотел бы задать вам пару вопросов. Но сперва позвольте мне объяснить вам, почему я задаю их. Никто не подозревает, что вы были на яхте. Человек, который может выдать вас, это Джимми Уилпинс. Ну, о нем я позаботился. Мне сегодня вечером пришлось много поездить, и я немного поговорил с ним. Он хоть и старый, но любит деньги, и вы удивились бы, как на него подействовали десять десятифунтовых бумажек. Он с ходу понял намек и тут же забыл, что видел женщину в пальто из оцелота. Он уехал куда-то на несколько месяцев. Вот так-то.
    — Зачем вы это сделали? — спросила она. Каллаган швырнул сигарету в огонь.
    — Я думаю, что главной причиной является то, что вы меня покорили. Вы выглядите так, как должна выглядеть женщина. Полагаю, мне не нравится мысль, что вас могут обвинить в убийстве.
    Она подняла брови, а Каллаган продолжал:
    — Вы вышли на берег без четверти двенадцать. Вы помните корзину для мусора под столом в маленьком салоне возле бара?
    Миссис Ривертон кивнула.
    — Она бросалась в глаза. Там было несколько клочков бумаги. Их швырнули так, будто хотели, чтобы кто-то непременно увидел эти клочки. Вы знаете, что это за бумага?
    Она снова кивнула.
    — Это долговая расписка на двадцать две тысячи фунтов стерлингов, — продолжал Каллаган. — Ее выдали Джейку Рафано, а подписал ее Простак. Она лежит у меня здесь. Я ее сожгу. Это слишком опасная улика.
    — Да? — спросила она. — Но почему?
    — Эта расписка — первоклассный мотив для убийства. Я думаю, что Простак был в отчаянии. Рафано собирался смыться и требовал денег. Возможно, он угрожал Простаку. Тот испробовал все средства, но денег не достал. Я допускаю, что он рассказал обо всем вам и решил силой отобрать расписку. Это хорошая причина для объяснения вашего посещения яхты. Но есть еще и другая.
    — Какая же?
    — Возможно, Ривертон не говорил вам, что он будет на яхте, — мрачно сказал Каллаган. — Возможно, это сказала Азельда Диксон. Может быть, вы тоже работали на Джейка Рафано.
    — Что вы имеете в виду? — спросила она угрожающе.
    — Я скажу вам, — ответил Каллаган. — Прежде всего мне кажется дьявольски странным, что яхта Джейка Рафано стояла возле Фаллтона, неподалеку от места, где находится Манор-Хауз. Понимаете? Вы когда-то увлекались игрой, и нелегко поверить, что после замужества вы неожиданно изменились в лучшую сторону. Я готов держать пари, что вас не очень интересовал старик Ривертон. Вы вышли за него замуж потому, что спустили свои деньги и пользовались деньгами мужа, чтобы расплатиться с долгами.
    Старик ведь долго болел, не так ли? Может быть, вы знали, что он умирает. Вы знали, что Простак наследует все состояние полковника. Возможно, вы и Джейк имели собственное мнение на этот счет…
    Торла перебила его. Она смотрела на него горящими глазами, но не двигалась с места.
    — Вы ужасный лжец, — сказала она. — Вы страшный, чудовищный лжец…
    Каллаган проницательно посмотрел на миссис Ривертон. Он прикусил нижнюю губу и некоторое время пристально разглядывал ее, потом начал ходить по комнате, наблюдая за ней.
    — Меня заинтересовала эта расписка, — продолжал он. — Допустим на минуту, что Простак поехал на «Сан Педро» именно затем, чтобы получить ее обратно, и забудем на минуту, что его застрелили. Не ему-то незачем было рвать эту расписку и оставлять в корзине для бумаг, чтобы ее там могли легко найти. Не так ли? Вы согласны, что он должен был бы взять ее с собой? Да, он должен был бы взять ее с собой! Но его застрелили, значит, кто-то другой порвал эту расписку и оставил ее там, где любой мог найти ее. Ну… Это было сделано до того, как Простак был ранен, а?
    — Почему вы говорите все это? — спросила она. — Почему вы говорите, что кто-то порвал расписку до того, как Уилфрид был ранен? Как вы пришли к этому заключению?
    Каллаган пожал плечами.
    — Хорошо, — сказал он. — Попробуем ваш путь. Если кто-то другой был на яхте и порвал расписку после ранения парня, тогда остается предположить, что он взял расписку у Джейка или у Простака после стрельбы.
    Каллаган остановился и достал другую сигарету.
    — Это предположение означает, что тот, кто порвал расписку, находился в том месте, пока шла перестрелка между Джейком Рафано и Простаком, а затем после смерти Рафано, пока Простак был без сознания, этот кто-то забрал расписку, порвал ее и бросил в корзину, где бы ее легко нашла полиция, которая решила бы, что эта расписка послужила причиной стрельбы.
    — Возможно, ваша идея реальна, — продолжал Каллаган. — Лично я думаю, что вы можете оказаться правы, а если так, то этим другим человеком могли быть только вы. Ясно?
    — Понимаю, — с горечью сказала она.
    Каллаган быстро взглянул на миссис Ривертон. Она держалась на одной силе воли. Он остановился и прошел в спальню, налил в стакан немного виски и добавил содовой воды. Предложил ей выпить и протянул сигарету. Она с удовольствием закурила. Каллаган сел в кресло напротив.
    — Почему вы сказали, что звонили из отеля «Чартрес», когда разговаривали со мной? Я проверил звонок. Вы говорили из какого-то места в районе Найтбриджа. В чем дело?
    — Я не хочу отвечать на ваши вопросы, — сказала она. Он пожал плечами.
    — Меня не интересует, мадам, хотите вы или нет отвечать на мои вопросы. Я сам найду ответ. Вы меня заинтриговали. Я хочу знать, где вы были с тех пор, как оставили здесь записку для меня, что вы делали и с кем разговаривали. Я многое хочу узнать и очень скоро.
    — Я ожидала этого от вас, — сказала она. Ироническая улыбка скривила ее губы. — Повторяю, я ожидала этого, мистер Каллаган, но эти веши вас не касаются.
    Он встал и достал пачку сигарет с каминной полки. Медленно закурил, выпустил клуб дыма и опять стал разглядывать ее в упор.
    — Вы, вероятно, думаете, что я заткнул рот старику Джимми Уилпинсу ради вас и тем самым сделался кем-то вроде соучастника? Возможно, так бы оно и получилось, но у меня кое-что есть в запасе.
    Она с томным видом откинулась на спинку кресла.
    — Правда, мистер Каллаган? Как интересно.
    — Это дьявольски интересно, — сказал Каллаган. — Я был на яхте в половине первого ночи. Когда я был там, с этими двумя уже было покончено. Не знаю точно, сколько времени прошло, и не думаю, что врачи сумеют это установить.
    А вот вы были на яхте как минимум в половине двенадцатого ночи… Уехали оттуда без четверти двенадцать, в это время вас и видел Джимми Уилпинс. Значит, или стрельба была до вашего появления на яхте — в этом случае вы застали их в том состоянии, что и я, — или это случилось после вашего отъезда.
    — Почему? — спросила она.
    — Потому что Джейк Рафано уже остыл, когда я попал на яхту, — ответил он. — Этот парень умер больше чем за час до моего появления там. Я знаю, что он мог быть убит за сорок пять минут, прошедших с момента вашего ухода до моего появления. С момента его смерти прошло больше часа. Понимаете?
    — В чем же дело? — спросила она. — Почему все это имеет такое значение? Если вы такой рыцарь, — она даже не пыталась скрыть сарказма в голосе, — почему ездили Бог знает куда на своей машине и затыкали рот этому Джимми Уилпинсу? Или вы решили приберечь эти улики себя, чтобы в будущем шантажировать меня?
    Он усмехнулся.
    — Это зависит от вас, — сказал он. — Мне смешно вас слушать, хотя, возможно, придется заняться небольшим шантажом. Возможно, даже сегодня… Но если вы хотите знать, почему я все это сделал, я скажу.
    Он выдержал паузу, затем продолжал:
    — Прежде всего не думайте, что Грингалл доволен расследованием. Нет и нет… Он знает, что кроме Джейка Рафано и Простака, на яхте был еще кто-то. Может быть, он думает, что мне известно об этом больше, чем я сказал ему. И он прав! Грингалл не дурак. Он довольно проницателен. И до него скоро многое дойдет. А тогда он кинется на нас, как бык.
    Она выпрямилась в кресле. В левой руке она держала сигарету, в правой — стакан.
    — Что вы имеете в виду? — спросила она.
    — Грингалл не может использовать заявление вашего пасынка для его же обвинения. Таков закон. Он предложил мне нанять хорошего юриста по уголовным делам, чтобы тот повидал Уилфрида Ривертона и взял его показания. Грингалл полагает, что если будет заявлено, что Ривертон взял пистолет, зная, что Джейк Рафано вооружен, и выстрелил в Рафано только после того, как тот выстрелил в него, то дело можно будет квалифицировать как убийство в целях самозащиты. Грингалл полагает, что если Простак расскажет об этом и подтвердит, что на яхте был кто-то еще, то он, Грингалл, сможет вплотную заняться детективной работой, имея новые данные.
    — Может быть, Уилфрид не знал, что на яхте был кто-то еще, кроме него и Джейка Рафано? — ее голос снова звучал безжизненно.
    Каллаган довольно улыбнулся.
    — Хорошо, — сказал он. — Соглашусь, что он не знал. Потому я готов держать пари, что вы были на яхте после убийства Рафано…
    Миссис Ривертон перебила его. Голос ее звучал еле слышно.
    — Вы только пытаетесь завлечь меня в ловушку. Это все.., только ловушка для меня!
    — Не говорите ерунды, — сказал резко Каллаган. — Когда вы говорите подобные вещи, вы раздражаете меня, мне это не нравится. Я не устраиваю ни для кого ловушек. Я рассказываю вам, как я веду дело и что я выяснил в данном случае, а если вы или кто-то другой попытаетесь помешать мне.., это будет чертовски глупо, вот и все.
    Он подошел к окну, отдернул штору и посмотрел на дождь.
    — Я влез в это дело по уши, — сказал он. — Я скрыл от Грингалла, что был на яхте прошлой ночью. Я сделался соучастником, подкупив Джимми Уилпинса. Да, я веду дело по-своему, и если вы сами не хотите помочь мне и очистить себя от подозрений, можете убираться к черту! Но вам не удастся помешать мне.., по крайней мере больше, чем до сих пор.
    — Что вы хотите этим сказать? — спросила она, полностью овладев собой.
    — Вы все время отвлекаете меня, — сказал Каллаган. Он опустил штору и вернулся к камину.
    — Я слишком сильно заинтересовался вами. Когда я расследую дела, я предпочитаю воздержаться от мыслей о женщине, о том, как она ходит, как говорит, что она из себя представляет…
    Она лукаво улыбнулась и сказала:
    — В самом деле, мистер Каллаган? Для вас это опасно? Возможно ли, что великий детектив, единственный и неповторимый мистер Каллаган сломал себе шею на подобных поворотах?
    Она хрипло засмеялась.
    — Мне очень не нравится, когда вы ведете себя подобным образом, когда вы говорите таким странным голосом, словно потеряли свои лучшие качества. Не будьте дурочкой. Я ожидал увидеть вас обеспокоенной, несчастной, усталой и, возможно, жалкой, но такой, как сейчас, вам быть не идет.., вы в состоянии быть гораздо лучше.
    Краска залила ее лицо, шею и плечи. Каллаган усмехнулся. Его взгляд упал на ее сумочку, которая лежала на стуле.
    Внезапно он подскочил к стулу и схватил сумочку. Ее владелица рванулась за ней, но тут же, пожав плечами, опустилась на место и уставилась в огонь.
    Сыщик открыл сумку и нашел то, что искал. Под всякой мелочью, платком, флаконом духов, деньгами, ключами, пудреницей он нашел это… Маленькая стеклянная капсула с японскими иероглифами.
    — Морфий, — хрипло сказал он, — Я понял, когда вы не смогли выпить виски. Ты проклятая дура! А я-то думал, что у тебя есть мужество!
    Он швырнул капсулу в камин.
    Она опустила голову на руки и отчаянно зарыдала. Каллаган прошел в спальню и набрал номер.
    — Мэмпи? Это Каллаган. Помнишь то антинаркотическое средство, каломелатропин, которое ты давал мне в прошлом году для этого Рокселя?.. Да. О'кей. Пришли мне пару. Да. Сейчас. Передай их Уилки, пусть он их держит у себя, пока я не позвоню ему. Нет… Сильную дозу не нужно, обычной хватит. Спасибо… Спокойной ночи!
    Он вернулся в гостиную. Она все еще сидела, обхватив голову руками.
    — Хорошо, продолжим, — сказал он. Завтра я найду юриста. Мы расскажем ему о Простаке и обсудим, что можно сделать. Вы вернетесь в Мэнор-Хауз и будете себя вести, как подобает миссис Ривертон. Я не спрашиваю вас, что вы делали сегодня и где были, потому что мне достаточно моих собственных предположений… Сейчас вы поедете домой и останетесь там. Я свяжусь с вами. И помалкивайте… Ни с кем не разговаривайте… Ясно?
    Она кивнула.
    — У вас чертовски плохое положение, — продолжал он. — Если Грингалл услышит хоть какой-то намек, он сумеет взглянуть на это дело по-другому, и, ей-Богу, у него будут все основания думать, что вы тоже замешаны в нем.
    — Основания… — прошептала она совсем тихо.
    — Да. Основания. Мотив — это слово больше нравится полиции. Каллаган встал и начал ходить по комнате.
    — Вы сейчас вернетесь в отель, — продолжал он, — Сперва вам надо привести в порядок лицо. И кое-что вы примете. Я вам это дам. Это антинаркотические таблетки. Одну вы примете перед сном, другую — завтра утром. У вас прояснится голова, и вам станет легче дышать. Но вам надо совсем бросить это дело и стать самой собой.
    Он прошел в ванную и вернулся с одеколоном, полотенцем и кремом.
    — Займитесь своим лицом, — сказал он. — У вас ужасный вид.
    Он вышел из квартиры и вызвал лифтера. Уилки поднялся с маленькой коробочкой.
    Каллаган взял ее и снова вернулся к себе.
    Миссис Ривертон стояла у каминного зеркала и приводила в порядок лицо. Он наблюдал за ней. Закончив, она повернулась к сыщику.
    — Я не знаю, что вам сказать. Он усмехнулся.
    — Вам незачем что-либо говорить, — сказал он, — Вы захватили чековую книжку? Она кивнула. Он протянул ей ручку.
    — Вы выпишите чек на меня или на предъявителя на пять тысяч фунтов. Она замерла.
    — Так это все-таки шантаж? — голос ее звучал резко. Он продолжал улыбаться.
    — Считайте как хотите, мадам, — сказал он. — Вы выпишите чек на пять тысяч фунтов…а если я захочу что-нибудь еще, я вам скажу…
    — Что вы имеете в виду? — медленно произнесла она. — Что-то другое…
    — Я дам вам знать, — сказал Каллаган.
    Она подошла к столу. Раскрыла чековую книжку. Оформив чек, протянула ему. Он осмотрел чек и положил в карман. Потом снял трубку телефона.
    — Уилки, вызови машину и подними сюда лифт. Каллаган закурил сигарету и остановился перед камином, наблюдая за гостьей. Она уставилась в пол. Потом он услышал, что лифт остановился на его этаже.
    — Доброй ночи, мадам, — сказал Каллаган. — В любой момент, когда мне потребуется от вас что-либо, я дам вам знать. Не забудьте принять перед сном первую, таблетку.
    Миссис Ривертон молча вышла. Он услышал шум спускающегося лифта.
    Каллаган прошел в спальню и приложился к бутылке виски. Вернувшись из спальни, взял одеколон и стал с остервенением втирать в волосы.
    Потом он начал неистово ругаться вслух.

ПОНЕДЕЛЬНИК

8. Прекрасная работа

    Эффи Томпсон принесла чашку чая, третью по счету с четырех часов. Поставив чашку на стол перед Каллаганом, она как будто собралась сказать что-то важное, потом взглянула на Каллагана и, передумав, вышла из кабинета.
    Зазвонил телефон. Это звонил из Фаллтона Келлс. Каллаган представил себе, как Келлс стоит в единственной будке на маленькой улице, надвинув на глаза шляпу, и курит.
    — Эй, Слим, — сказал Келлс. — У тебя пока все в порядке? Мы встретимся, как договорились?
    Каллаган сказал, что все в порядке, и подтвердил, что он придет в десять часов и встретится с Келлсом возле дерева, неподалеку от этой телефонной будки. Он спросил, как дела в Феллтоне.
    — Ничего, — ответил Келлс. — Все спокойно. Полиция на яхте закончила работу и ушла, — он помолчал. — Тут еще этот старикашка заупрямился. Джимми Уилпинс, который видел эту женщину. Потрясти его?
    — Нет, — ответил Каллаган. — оставь его в покое. Меня он не интересует. Кто-нибудь болтается поблизости от Грин-Плейс, ты проверял?
    — Никого, — ответил Келлс. — Я был там час назад. Тихо, как в могиле, да и погода отвратительная. Ну, а как вообще дела, Слим?
    — Бывают лучше, бывают хуже. Пока хорошо, Монти. Оставайся там. Я буду в десять часов. Хочу кое о чем поговорить с тобой, затем мы осмотрим Грин-Плейс. Привет.
    — Привет.
    Каллаган положил трубку. Дверь кабинета открылась, и появилась Эффи Томпсон.
    — Мистер Гагель хочет видеть вас, — сказала она. Каллаган кивнул. В кабинет быстро вошел его старый знакомый адвокат. Он выглядел немного усталым, но улыбался. Гость уселся в кресло, на которое ему указал любезно хозяин.
    — Мистер Каллаган, — сказал он, — вы хотите, чтобы я защищал Ривертона?
    — Я вообще не хочу, чтобы вы его защищали, Гагель, — ответил сыщик. — Если вы получили такие показания, как я хотел, ваша работа сделана…
    Он откинулся на спинку стула и усмехнулся. Гагель пожал плечами.
    — Это смертный приговор, — сказал он. — Смягчающих обстоятельств нет. Если кто-либо будет работать с этими показаниями, то тут же наденет на него петлю. Если бы вы работали на стороне обвинения, я мог бы понять вас.
    Каллаган помолчал немного и спросил:
    — Он признался, что стрелял в Джейка Рафано?
    — Он признался во всем, что вы ожидали от него, — сказал Гагель. — Он сказал, что отправился на яхту, чтобы разделаться с Рафано, что Рафано был чертовски раздражен и что он, Уилфрид Ривертон, потерял выдержку, выхватил пистолет и увидел, что Джейк Рафано достал свой пистолет из стола. Ривертон говорит, что он тут же выстрелил и мгновенно почувствовал ответный выстрел. Он признался, что первым вытащил пистолет. Таким образом, Ривертон действовал не защищаясь, — Гагель пожал плечами. — Дьявольское показание, — закончил он.
    — Что из этого сказал он и что решили вы? — спросил Каллаган.
    — Практически все сказал он, — ответил Гагель. — Он говорил медленно, и я успевал записывать за ним, выбирая то, что мне нужно. Я не изменил материал, только усилил его. Конечно, вам известно, что я мог изменить его показания — сделать так, чтобы он предстал в лучшем виде, если бы я задавал нужные вопросы. Вопросы, которые я мог бы задать.
    Каллаган посмотрел на Гагеля.
    — Например? — спросил он.
    — Например?.. Ну, почему он так неожиданно отправился на яхту и как попал туда, откуда, например, он узнал, что Джейк Рафано был на «Сан Педро», кто еще был на яхте, кроме Рафано…
    — И вы не задавали ему этих вопросов? — спокойно спросил Каллаган.
    — Я спросил его, приехал ли он на яхту по собственной воле, а если нет, то кто был с ним, — ответил Га-гель. — Он послал меня к черту.
    — Молодец парень, — сказал Каллаган, — вот это рыцарский поступок!.. Ладно, — продолжал он. — Спасибо, Гагель. Я думаю, вы закончили работу.
    Перед уходом адвокат положил на стол Каллагана конверт.

***

    Шел мелкий дождь, когда Каллаган остановил свой «Ягуар» среди деревьев в двадцати ярдах от телефонной будки на окраине Фаллтона. Он вышел из машины, посмотрел на часы, поднял воротник пальто и закурил сигарету.
    Было семнадцать минут одиннадцатого. Он прошел по мокрой траве к телефонной будке. Кругом ни души. Каллаган начал беспокоиться. Обычно Келлс не опаздывал.
    Он прислонился к будке и подумал о показании молодого Ривертона, которое лежало в его нагрудном кармане. Он слегка улыбнулся. Он терпеливо ждал до половины одиннадцатого. Дождь прекратился, из-за туч выглянула луна. Тогда он вернулся к машине, достал из-под сиденья фонарь и отправился искать Грин-Плейс, местонахождение которого знал только по описаниям Келлса.
    Было четверть двенадцатого, когда он нашел Грин-Плейс. Одна половина железных ворот была открыта и Каллаган направился по дорожке, усыпанной гравием, к дому. Снова начался дождь.
    При скудном лунном свете Каллаган увидел перед собой дом. Это был запущенный дом в грегорианском стиле, парк зарос деревьями.
    Света в доме не было. Тяжелая входная дверь под большим портиком с колоннами была заперта.
    Он обошел дом и нашел открытое окно, которое, по его мнению, мог использовать Келлс, чтобы проникнуть в помещение.
    Каллаган залез в окно и зажег фонарь. Он находился в небольшой комнате, которую, очевидно, использовали как кладовую. Затем вышел в коридор и направился в переднюю часть дома.
    Там находились комнаты, прекрасные комнаты с высокими потолками. Они были хорошо обставлены, и чувствовалось, что в этом доме недавно были люди.
    В комнате справа от входа в холл находился современный бар. На полках стояло много бутылок, и некоторые из них были полные. Каллаган подошел к бару, взял бутылку канадского бурбона и сделал пару глотков. Потом вернулся в холл и тихо свистнул. Ничего не случилось. Минуту или две он размышлял, затем начал медленно подниматься по широкой лестнице. Он поднялся на самый верхний этаж здания и обошел все комнаты, внимательно разглядывая все углы при свете фонаря.
    Двадцать минут спустя Каллаган снова был в холле. Его удивляло отсутствие Келлса. Он мог придумать только одну причину. Очевидно, кто-то заподозрил Келлса, и тот решил смыться из этого района, чтобы Каллаган мог сам обыскивать Грин-Плейс, не вызывая ничьих подозрений. Очевидно, эта мысль ему пришла в голову совсем недавно, потому что, если бы это случилось раньше, до выезда Каллагана из Лондона, Келлс, безусловно, позвонил бы ему.
    Каллаган прошел по коридору в сторону задней части дома и направился в комнаты для слуг. Он прошел через кухни, кладовые, чуланы. В последней комнате, которую, очевидно, использовали для всякого хлама, он увидел приоткрытую дверь, подошел к ней и открыл ее. Луч фонаря осветил каменные ступени. Перил не было. Несколькими ярдами ниже, у самого основания лестницы ,луч фонаря осветил Келлса. Келлс лежал на спине, подложив под себя правую руку. Его тело было как-то странно изогнуто. Левая рука лежала в лужице крови, которая залила пыльный пол.
    Каллаган спустился вниз и склонился над Келлсом. Тот был мертв. Достав из кармана перчатки и надев их, он расстегнул жилет Келлса. На груди было кровавое пятно. Он расстегнул рубашку и увидел, что пуля попала прямо в сердце.
    Каллаган со вздохом застегнул на Келлсе рубашку и жилет, снял перчатки и сунул в карман. Потом присел на ступеньку лестницы и закурил. Пока он курил, его глаза не отрывались от Келлса.
    Затем он встал и обошел погреб. Там было несколько бочек и дюжина пустых тарных ящиков. Он вернулся к трупу Келлса и, перевернув его, он увидел, что в правой руке канадца что-то есть. Каллаган разжал пальцы, которые еще не успели окоченеть. Это были скомканные мужские плавки. Каллаган сунул плавки в правый карман своего пальто и снова сел на ступеньки, продолжая курить.
    Очевидно, кто-то застал Келлса в подвале. Кто-то спускался в подвал, Келлс отступал. Плавки он держал в руке. Каллаган подумал, что этот кто-то неожиданно зажег свет. Каллаган видел на стене выключатель возле лестницы. Келлс спрятал руку с плавками за спиной. Каллаган отчетливо представил себе эту сцену. Неизвестный стоит на лестнице, а Келлс внизу с плавками за спиной.
    Этот неизвестный выхватил пистолет и убил Келлса. Вот и все.
    Каллаган вернулся в комнату возле холла.
    Он открыл бар и снова выпил канадского бурбона. Потом он достал плавки и разложил их перед собой.
    Это были обычные коричневые плавки с желтым поясом. Сыщик повернул их, чтобы разглядеть фабричную марку. Метки не было или ее спороли. Но там было что-то другое. На внутренней стороне плавок был прикреплен клеенчатый кисет, какие обычно используют моряки.
    Он внимательно рассмотрел кисет при свете фонаря. Внутри были табачные крошки.
    Каллаган сунул плавки в карман и снова выпил. Потом, скорее по привычке, чем по какой-либо причине, протер бутылку платком и поставил на место. Он вышел из комнаты и направился к кладовой в конце дома.
    Вылез из окна и остался стоять, прислонившись к стене, глядя на лужайку и внимательно прислушиваясь. Но не было слышно ничего, кроме шороха дождя в сухих листьях.
    Каллаган прошелся вокруг дома, направляясь к выходу. Голова его была низко опущена, руки глубоко засунуты в карманы.
    Он уселся в машину и направился в Лондон.

***

    Каллаган приехал на Даун-стрит в четверть третьего. До дома Дарки он дошел пешком. Дарки встретил в голубой пижаме. Пижамные брюки были явно ему коротки.
    — Ну и стучишь же ты! — сказал Дарки… — Я думал, пожар или еще что. В чем дело, начальник?
    Но взглянув в лицо Каллагана, он осекся. Они молча вошли в маленькую гостиную.
    Дарки достал из шкафа бутылку «Джони Уокера» и два стакана, разлил виски. Каллаган закурил сигарету и швырнул на стол пакет.
    — Послушай, Дарки, — сказал он, — и не ошибись ни в чем. Это насчет дела Ривертона. Дарки кивнул.
    — Я слушаю.
    — В среду утром, — продолжал Каллаган, — адвокат по имени Валентин Гагель позвонит этой Азельде Диксон. Она живет в доме 17, Корт Мэншонс, на Слоун-стрит. Он скажет ей, что у него есть к ней дело, что он хочет, чтобы она выступила по делу о разводе в качестве соответчицы и она может на этом заработать. Каллаган взял стакан и отхлебнул виски.
    — Я устроил так, что Менинуэй выступит ее мужем. Гагель договорится с Азельдой, что она встретится с Менинуэем в «Серебряном баре» около половины одиннадцатого в среду. Она пойдет туда хотя бы потому, что ей заплатят сотню. Ты понял?
    — Понял, — ответил Дарки.
    — Пока она будет с Менинуэем, — а он очень постарается, чтобы задержать ее подольше, — я хочу, чтобы на это же время убрали ночного портье в ее доме. Это твоя работа. Завтра ты пойдешь туда и разыщешь его. Узнай, есть ли у него семья или девушка. Наблюдай за домом весь вечер в среду, и как только увидишь, что Азельда Диксон отправилась на свидание с Менинуэем, сделай так, чтобы портье не оказалось на месте. Позвони и скажи, что его девушка попала под машину или что-нибудь в этом роде… Я предоставляю это тебе. Понял?
    — Да. Сделаю. Что-нибудь плохое случилось, Слим? Ты сам на себя не похож. Что с тобой?
    — Ничего. Все расчудесно.
    Дарки помолчал, только выпил виски.

ВТОРНИК

9. Ничего похожего на любовь

    Разве не чертовски забавно, что человека, который пять лет прослужил в конной канадской полиции и семь лет в Трансконтинентальном агентстве Америки, прикончили в сельской Англии, в каком-то погребе, и только потому, что он не носит с собой оружия! Каллаган помнил, что Монти не взял пистолет, поскольку знал, что шеф этого не одобряет.
    Каллаган встал, принял ванну и спустился в контору. Он улыбнулся Эффи Томпсон и попросил соединить его с Хуанитой.
    Хуанита оказалась в хорошем настроении. Каллаган откинулся на спинку кресла, закурил сигарету и быстро обдумал свой разговор с Хуанитой, пока та болтала.
    — Слим, — сказала она, — похоже, что ты приятно проводишь время, занимаясь этим делом. Что случилось? Почему все всех убивают? Что будет дальше?
    — Ничего, — ответил Каллаган. — Одно из обычных скверных дел. Оно уже надоело мне.
    — Не говори так, — сказала Хуанита. — Я не думала, что в этой стране используют частных детективов в делах об убийствах.
    — Не используют, — согласился Каллаган. — Разве что.., неофициально. Семья Простака наняла меня для смягчения некоторых обстоятельств.
    Он услышал, как она засмеялась.
    — Ну, Слим, это-то я понимаю. Лучше тебя им никого не найти. Насколько я знаю тебя, если смягчающих обстоятельств не будет, ты их создашь.
    — Хотелось бы, чтобы это удалось, — сказал Каллаган. — Не думаю, что у молодого Ривертона хорошее положение.
    — Как он?.. В газетах пишут, что ему не выкрутиться.
    — Ему лучше, пулю извлекли. Может быть, он настолько поправится, что его даже повесят. Наступила пауза.
    — Зачем ты звонил? — Наконец спросила Хуанита. — Что тебе нужно? Или ты снова хочешь видеть меня? Каллаган протестующе хмыкнул.
    — Ну, я не такой уж простак, — сказал он, — Послушай, Хуанита, ты не права, у тебя есть Джилл Чарльстон, он прекрасный парень и очень подходит тебе.
    — Ты уже говорил мне это. Но все же, Слим, несмотря на Джилла, я была бы рада увидеть тебя.
    — Я тоже хочу видеть тебя, — сказал Каллаган. — Я хочу поговорить с тобой как отец. Потому и звоню. Я занят днем, но думаю, мы сумеем найти время выпить. Как ты думаешь?
    — Согласна, — ответила Хуанита, — это мне нравится. Послушай, Слим, а почему бы тебе не прийти ко мне в шесть часов на коктейль? Приезжай!
    — Хорошо, — сказал Каллаган. — Я буду. Приготовь мне джин.
    — Зачем? У меня есть бутылка ржаного виски.
    — Тогда лучше приготовь две на всякий случай.
    — Хорошо. Приготовлю.
    — Спасибо, — поблагодарил Каллаган. — До встречи, Хуанита.
    Он положил трубку. Потом он попросил Эффи позвонить в гараж и вызвать машину.

***

    Было двенадцать часов, когда Каллаган остановил свой «Ягуар» возле Мэнор-Хауз в Саутинге.
    Он нажал кнопку звонка, гадая, в каком Торла Ривертон сегодня настроении, как выглядит.
    Его провели в ту же комнату, где он был в прошлый раз. Она стояла у камина. На ней было черное ангорское платье с белой отделкой у шеи и на манжетах. Каллаган с удивлением поймал себя на мысли, что он немного волнуется.
    Глаза у нее были усталые, лицо бледное и напряженное. Каллаган отметил про себя, что она сумела взять себя в руки.
    — Я подумал, что нам лучше увидеться, — сказал он, — Я считаю, что вам будет интересно узнать положение дел. К сожалению, я не могу сообщить вам ничего хорошего.
    Она кивнула.
    — Садитесь, пожалуйста, мистер Каллаган. Хотите сигарету?
    — Спасибо, закурю свои, — сказал он, доставая портсигар. — Но был бы рад что-нибудь выпить.
    Она позвонила, приказала принести виски и соду. Когда виски принесли, она налила в бокал, добавила содовой и подала ему. Потом вернулась к камину.
    — Я бы хотела знать о вас больше, — сказала она. — Я думаю, что вы необычный человек. Сначала вы мне не понравились, я даже презирала вас.., но потом я стала думать о вас лучше.
    — На вашем месте я не стал бы беспокоиться, мадам. Прежде чем закончится эта работа, мы хорошо узнаем друг друга, так я думаю. Во всяком случае я рад, что ваша неприязнь ко мне прошла.
    Она пожала плечами.
    — Неприязнь сейчас никому не поможет, — сказала она.
    — Я нашел адвоката, — сказал Каллаган. — Он достаточно хорош. Один из лучших адвокатов в Лондоне, и хотя он не первоклассный юрист, он лучше многих других. Маленький человек всегда работает хорошо, особенно когда знает, что ему хорошо заплатят…
    Вчера у меня был долгий разговор с ним, — продолжал Каллаган. — Он видел в больнице вашего пасынка. Вы должны понять, миссис Ривертон, что самым важным в этом деле являются показания вашего пасынка… То, что ему придется вынести на перекрестном допросе, нелегко выдержать и в более хорошем положении, чем у него.
    — Я понимаю, — отозвалась она.
    — Отлично. Юрист, его зовут Валентин Гагель, вчера был в больнице и выслушал рассказ вашего пасынка. Насколько я могу судить, в этом деле нет смягчающих обстоятельств.
    Он помолчал.
    — Кстати, каково состояние Уилфрида?
    — Утром ему было значительно лучше, — ответила она. — Говорят, что он поправится. Каллаган помрачнел.
    — Вы не должны удивляться, если через неделю-другую его обвинят в убийстве, — сказал он. — Судя по тому, что он рассказал Гагелю, не стоит удивляться и тому, что они захотят повесить его.
    Она внезапно села в кресло у камина, стиснула руки на коленях, пристально посмотрела на Каллагана.
    — Этого не должно случиться, — сказала она. — Не должно!
    — Почему вас это так волнует? — спросил Каллаган. — Прежде всего он ваш пасынок, а судя по тому, что я видел и слышал от него, он к тому же еще и порядочный негодяй.
    Некоторое время она в раздумье молчала. Потом серьезно сказала:
    — Мой муж заботился об Уилфриде. Он надеялся на него, думал, что в один прекрасный день он исправится. Он был прекрасным человеком, мой муж, и даже если я не очень любила его, я всегда его уважала и восхищалась им. В душе я считала, что он женился на мне только потому, что считал, что я сумею быть хорошим другом Уилфриду.., и помощником. Понимаете?
    Каллаган кивнул. Он швырнул остаток сигареты в камин и закурил новую.
    Затем отпил глоток виски.
    — Что же теперь будет, мистер Каллаган?
    — Сейчас я вам скажу, что будет дальше, — ответил Каллаган. — Грингалл, который ведет это дело, послал своих людей в Мэйфейер. Они все узнают о Простаке и Джейке Рафано. Грингалл неудовлетворен, потому что в деле есть вещи, которых он не понимает. Но он хорошо знает основное направление дела. Он знает, что на яхте была стрельба, и ему нужны доказательства, кто стрелял первым и кто кому угрожал.
    Он встал и подошел к окну. Некоторое время" он молча смотрел из окна.
    — Наше уголовное право очень справедливо на практике, миссис Ривертон, — сказал он. — Если у нас вешают человека, так это делают только потому, что он того заслуживает. Когда суд услышит рассказ Ривертона, там решат, что факты против него, и его повесят.
    Она кивнула. У нее был очень несчастный вид.
    — Что он сказал? — спросила она. Каллаган подошел к камину, достал из кармана конверт с показаниями Уилфрида и начал читать их вслух:
    +++
    "Больница Баллингтон, понедельник, 19 ноября 1938 года.
    Подлинные показания Уилфрида Ривертона. Мое имя Уилфрид Юстес Ривертон, и проживаю я в Лондоне. Где — не имеет значения.
    В течение прошлых восьми или девяти месяцев я вел себя довольно глупо — пил, играл в азартные игры и связался с беспутной компанией.
    Одним из людей, в чьем игорном доме я много играл, был Джейк Рафано, человек, которого нашли на борту «Сан Педро», где я был ранен. Я понимаю, что Джейк Рафано мертв. Я застрелил его.
    Я сознаю, что адвокат предупредил меня, что я несу ответственность за это заявление, и я также понимаю, что могу не сообщать фактов, которые могут быть истолкованы против меня. Но он сообщил мне, что ради себя я должен говорить правду, хотя ее можно истолковать против меня, учитывая действия, которые я совершил на «Сан Педро» ночью в субботу, 17 ноября.
    Боюсь, что я в состоянии сообщить лишь следующее. В последнее время я много пил и использовал наркотики — героин и кокаин. Мои финансовые дела пришли в упадок, а адвокаты моего отца сообщили, что в дальнейшем я перестану получать деньги. Я считаю, что за это время я истратил и проиграл около девяноста тысяч фунтов.
    Днем в прошлую субботу я находился в комнате, где я жил, и размышлял о сложившейся ситуации. Мне показалось странным, что я постоянно проигрывал. Я понял, что игра была нечестной. На эту мысль меня натолкнул тот факт, что моя семья наняла частного детектива расследовать это дело, выяснить, чем я занимаюсь и куда ушли деньги.
    Боюсь, что за последние два-три месяца моя воля слабела все больше и больше. Я узнал, что Джейк Рафано собирается покинуть Англию. Эта новость привела меня в ярость, потому что я считал, что он должен дать мне шанс вернуть деньги назад. Я решил пойти и поговорить с ним. У него была моя расписка на двадцать две тысячи фунтов, и я подумал, что сумею вернуть ее назад. Я боялся, что перед отъездом он может переслать ее отцу или, возможно, моей мачехе. Я не хотел, чтобы это произошло, поскольку я хорошо знаю своего отца. Он не дал бы ни гроша. Я не хотел, чтобы он узнал об этом деле.
    Я много раз бывал на «Сан Педро», когда там шла игра. И я подумал, что Рафано может быть там. В субботу вечером я покинул Лондон, взял с собой автоматический пистолет. Я подумал, что он может пригодиться, если Джейк Рафано откажется вернуть расписку и оставшиеся деньги. Я думал, что, угрожая ему, смогу получить расписку назад.
    Я прибыл на пристань Фаллтон примерно без четверти одиннадцать. Я взял одну из двух лодок, на которых обычно подплывают к «Сан Педро». Лодку я привязал у яхты, и поднявшись на борт, спустился вниз в главный салон.
    Джейк Рафано сидел за столом и считал деньги. Очевидно, он готовился уехать. Он спросил меня, какого черта мне нужно. Я ответил, что хочу получить назад долговую расписку, и сказал, что все игры в Лондоне и здесь, на борту «Сан Педро», в которых я принимал участие, были мошенническими. Я сказал, что он выиграл у меня достаточно много денег, чтобы уделить мне хотя бы тысяч пять, так как у меня ничего не осталось.
    Рафано засмеялся и обругал меня… Я достал пистолет и сказал, что намерен получить обратно деньги и расписку. Он сказал: «Ну, если ты так настаиваешь, я заплачу». Он открыл ящик стола; я думал, что он достанет расписку, но когда он вынул руку из ящика, я увидел в ней пистолет. Я выстрелил и тут же почувствовал боль в груди. Я упал и больше ничего не помню.
    Это все, что я могу сказать.
    Уилфрид Ривертон"++++

    Каллаган свернул заявление и убрал его обратно в карман, достал портсигар и закурил сигарету. Он снова сел в кресло и допил свое виски.
    — Это дьявольское заявление, миссис Ривертон, — сказал он. — Здесь нет смягчающих обстоятельств. Любой суд скажет, что Уилфрид Ривертон умышленно приехал на «Сан Педро» с целью забрать деньги и долговую расписку. Он говорил, что собирается угрожать Джейку Рафано пистолетом, если тот откажется вернуть ему деньги и расписку. Вы можете себе представить, какое впечатление это произведет на суд?
    Она стояла и смотрела на огонь. Потом неожиданно повернулась лицом к Каллагану.
    — Я не верю этому, — сказала она. — В этом есть что-то странное, что-то не правильное. Я определенно уверена, что это не правда… Я уверена, что Уилфрид стрелял из самозащиты.
    Каллаган обезоруживающе улыбнулся.
    — Вам лучше знать, — сказал он. — Ведь вы были там!
    — Это еще одна ложь! — сказала миссис Ривертон, и голос ее звучал холодно. — Я не была там!
    — Хорошо, — мягко согласился Каллаган. — Значит, вас там не было. В таком случае вы там были после стрельбы… Я всегда так думал. А если вы не были там, откуда, черт возьми, вы знаете, что случилось? Отвечайте!
    — Я отвечаю только на те вопросы, на которые хочу, — ответила она.
    — Хорошо, — сказал Каллаган. — Поступайте, как хотите. Но я думаю, что вы действуете, как дура. Если вы хотите помочь Уилфриду Ривертону, то ведете вы себя странно. Мне не нравится ваше поведение. Оно подозрительно.., дьявольски подозрительно.
    Он вызывающе улыбнулся, а ее лицо побелело от гнева.
    — Я ненавижу вас, — сказала она. — Все это из-за странных особенностей вашего мышления. Я допускаю, вы так часто имели дела с преступниками, что не можете поверить в то, что обычный порядочный человек может поступать честно и помогать правосудию.
    Он громко рассмеялся.
    — Вот это здорово, — сказал он. — Я вижу, что вы воображаете себя помощницей правосудия. Но если это так, то почему вы скрываете правду? Почему вы не расскажете, что случилось, насколько вам известно, пока вы находились на борту «Сан Педро»? Вам нечего беспокоиться, и вы можете спокойно рассказать мне все. Вы не говорите, потому что не можете сказать. Вы боитесь сказать.
    — Может быть, я боюсь сказать именно вам, мистер Каллаган, — мрачно сказала она. — Но, возможно, мое молчание сейчас более полезно, чем все разговоры.
    — Возможно, — усмехнулся Каллаган.
    — Вы ужасно уверены в себе, не так ли? — спросила она, — Страшно умный мистер Каллаган. Может быть, для вас было бы лучше, если бы вы были более тактичным. Возможно, я могу попросить «Селби, Рокса и Уайта» потребовать от вас отчета об израсходовании пяти тысяч фунтов… Вы хотите, чтобы я это сделала, мистер Каллаган?
    — Нет, — ответил Каллаган. — В настоящее время я не могу этого сказать. — Он встал. — Я буду действовать своим путем. Но я считаю необходимым сказать вам, что не стоит особенно беспокоиться из-за показаний Уилфрида. Эти показания существуют только между клиентом и юристом, между ним и мистером Гагелем. Никто другой их не видел и не увидит, и если Уилфрид решит изменить их, никто не будет мешать ему. Возможно, вы что-либо сообщите. — Он улыбнулся, — Считайте, что вам повезло, что я занимаюсь этим делом. Если бы не я, вам пришлось бы гораздо хуже. Вы знаете, что я имею в виду?
    — Не знаю, — она почти хрипела от злости. — Я не знаю этого. Я не верю. И что мне до того, что вы делаете это ради меня? Вы думаете, это меня интересует? — В ее голосе было презрение.
    — Не очень, — весело сказал Каллаган. — Я не думаю, что это особенно интересует и меня. В этом отношении я безликий, если вы понимаете, что я имею в виду. Я считаю вас ужасно приятным человеком, пока у вас хорошее настроение, но когда вы не в духе, вы просто чудовищны и очень забавны.
    Он встал.
    — Я готов в любой момент заплатить пять фунтов, только чтобы разозлить вас и посмотреть, как вы будете себя вести. Но я не буду заходить дальше, чем сегодня. Я очень любопытен иногда, особенно в отношении женщин, в которых я не уверен. Никогда не поймешь, что они собираются делать. Но я думаю, что вы иногда бываете очень глупой, а единственное, чего я не могу простить женщине, это глупость… Я пойду, — продолжал он, — но прежде хочу вам сказать, что бывают моменты, когда человек начинает понимать, что он должен кому-то довериться. А вот вы не понимаете этого. И не поймете. Вы только чертовски злитесь, а я люблю дразнить таких, как вы. Самое смешное, что вы не понимаете, что я вам нравлюсь. Вы вовсе не так уж ненавидите меня, как хотите показать.
    — Вот как, — сказала она и улыбнулась. — Бывают минуты, когда вы кажетесь мне наивным, мистер Каллаган. В такие моменты вы пытаетесь убедить меня, что я вас нежно люблю. Он подошел к двери и почти счастливо улыбнулся.
    — Я не буду стараться убеждать вас, миссис Ривертон, — сказал он. — Я предоставляю это вам. Он внимательно посмотрел на нее.
    — Я забыл, как звали человека, который сказал, что ненависть сродни любви. Если вы ненавидите меня, то в один прекрасный день вы не выдержите. Надеюсь, что в этот день я окажусь рядом с вами.
    Он захлопнул за собой дверь прежде, чем она сумела ответить. Она опустилась в кресло и заплакала. Ее удивило, что она плачет. Мысль об этом привела ее в еще большую ярость.

***

    Хуанита, очень привлекательная в черном платье, сидела на диване возле камина, когда приехал Каллаган.
    — Пойло на столе, сыщик, — сказала она. — Ты уже поймал убийц?
    Каллаган сказал, что не поймал и что сезон убийств кончился. Он смешал себе бурбон с содой и льдом, добавил немного мяты, закурил сигарету и уселся в кресло напротив нее.
    — Как дела, Хуанита? — спросил он. — Все в порядке?
    — О чем ты говоришь, Слим? — с улыбкой спросила она. — Ты такой таинственный.
    — Ничего таинственного, — сказал Каллаган и тоже улыбнулся. — Ты стала умиротворенной, перестала нервничать, я начинаю думать: твои дела с Джиллом идут хорошо… Надеюсь, он хорошо относится к тебе.
    Хуанита перестала улыбаться. Ее лицо приняло важное и серьезное выражение.
    — Я должна сказать тебе кое-что, старый ты разбойник, — сказала она. — И, ради всего святого, держи язык за зубами. Я выхожу замуж за Джилла Чапльстона, и это твоих рук дело. Ты уговорил.., может быть, чтобы избавиться от меня.
    Он засмеялся.
    — Я не скажу ни одной живой душе. Это хорошая новость. Вы будете жить прекрасно. Во всяком случае, вы оба подходите друг к другу. Только не забудь пригласить меня крестным отцом.
    Он подошел к столу и налил себе еще виски.
    — Когда это произойдет, Хуанита?
    — Очень скоро. Как только Джилл закончит свои дела. Мы поедем в Штаты и начнем новую жизнь. Каллаган кивнул.
    — Это самый лучший путь, — сказал он. — Но вам понадобятся свидетели, когда вы будете жениться. И я буду считать себя оскорбленным, если вы не пригласите меня, особенно теперь, когда с делом Ривертона практически покончено.
    — Да?.. А что они с ним сделают, Слим? Он ведь плохо вел себя. Каллаган усмехнулся.
    — Они повесят его. Он вышел из себя и застрелил Джейка Рафано. Он признался в этом.
    Он нащупал в кармане конверт с показаниями Ривертона, который ему дал Гагель.
    — Вот его показания. Но только это между нами. Прочти. Хуанита начала читать.
    — О боже! Это плохо. Как в детективных романах. Она прочла показания и вернула их Каллагану.
    — Так тебе не удалось его вытащить, Слим? — спросила она. Он кивнул.
    — Не удалось.
    — Я закончу это дело завтра, — ответил он, — а послезавтра поеду в Саутинг Мэнор и скажу, что дело закончено. Больше ничего сделать я не могу. Поэтому, когда у тебя будет свадьба, позвони мне… Кроме того, Хуанита, я хочу купить тебе в подарок что-нибудь прекрасное.., что-то вроде бриллиантов.
    — Я согласна, Слим, — сказала она. — Я скажу тебе вот что. Вечером я увижу Джилла и поговорю с ним. Я скажу ему, что ты хочешь быть на свадьбе, и если он согласится, я позвоню тебе.
    — Отлично, — сказал Каллаган. Он допил свой стакан. — Я пойду, Хуанита. Мне надо еще заглянуть к себе в контору. Не забудь сообщить мне. Ты же знаешь, я всегда считал вас подходящей парой.
    — Я знаю это, Слим. Я думаю, что всегда буду помнить это.
    — Молодец. — Он поцеловал ее в кончик носа. — До свидания, милая.

***

    Каллаган зашел в телефонную будку на углу Хей-хилл и Беркли-сквер. Он набрал номер телефона Гаге-ля. Гагель подошел к телефону.
    — Ну? — спросил Каллаган.
    — Все просто великолепно, мистер Каллаган, — сказал Гагель. — Я позвонил мисс Азельде Диксон и сказал, что мне нужна ее помощь в одном маленьком деле, и я хочу поговорить с ней. Я сказал, что мистер Менинуэй встретится с ней завтра вечером, обсудит все и заплатит ей сто фунтов в качестве аванса. Встреча в «Серебряном баре». Кажется, она обрадовалась. Сказала, что придет.
    — Как она разговаривала? — спросил Каллаган. — Она была пьяна или под действием наркотиков?
    — Кажется, нет, — ответил Гагель. — Думаю, что она была в норме. Очевидно, ей нужны деньги.
    — Хорошо. Спасибо, Гагель.
    — Не за что. Я всегда готов сделать все лучшим образом для клиентов. До свидания, мистер Каллаган. Каллаган нажал на рычаг и набрал номер Менинуэя.
    — Я договорился с Азельдой Диксон, — сказал он. — Ты встретишь ее в «Серебряном баре» завтра вечером и задержишь ее там. Расскажи ей ту историю, которую мы придумали, и уплати сотню. Утром зайди в мою контору, и Эффи Томпсон даст тебе деньги. И задержи Азельду не менее чем до двенадцати. Понял?
    — Разумеется, — ответил Менинуэй. Да, кстати.., когда я получу остальное?
    — Когда закончишь свою работу.
    — Спасибо. Все ясно.
    Каллаган повесил трубку, он вышел из будки и закурил сигарету. Потом сел в такси и поехал в контору. Там просмотрел несколько писем и поднялся к себе. Выпив виски, он лег на постель и начал думать о Торле Ривертон. С женщинами всегда трудно. Они умеют заставить считаться с собой и все хотят делать на свой лад.
    Если бы она с самого начала не была такой набитой дурой, все было бы гораздо легче. Он может, конечно, повернуть все по-своему. Надо только хорошо потрудиться. Но это дьявольски тяжело. Если что-нибудь будет не так, один неверный шаг…
    Каллаган встал и начал расхаживать по комнате, раздеваясь и бросая одежду куда попало.
    Конечно, он может начать действовать и сейчас. Но Грингалл узнает об этом.., а он может ничего и не добиться. Полицейские всегда отличались тупоумием. Им нужны только одни доказательства.
    Им нужны доказательства.
    Он снова начал думать о Торле Ривертон. Он подумал, что платье из ангоры очень ей идет. Да, она умеет носить вещи. Он лег в постель и выключил свет.
    Все равно женщины — дьявольски непредсказуемые создания!

СРЕДА

10. Находка

    Бледное, холодное солнце освещало дома на противоположной стороне улицы. Он подумал, что дождь все же будет, и тут же решил, что ему наплевать на дождь. Он сбросил пижаму и прошелся по комнате. Потом пустил горячую воду и побрился, тщательно, оделся, спустился в контору, выпил чашку кофе и спросил у Эффи, что нового. Затем попросил ее позвонить в контору «Селби, Роке и Уайт» и сказать, что он выезжает.
    Каллагану нравился старый Селби. Он любил его за добродушие и слабость к традициям, а юридическая контора «Селби, Роке и Уайт» берегла традиции.
    Сидя в небольшом кабинете за столом и зажав в уголке рта сигарету, седовласый юрист приготовился слушать план кампании, который предлагал Каллаган.
    — Во-первых, мистер Селби, — сказал Каллаган, — я хочу, чтобы вы знали, что я сделал, и объяснить вам, как и почему это сделано. Возможно, миссис Ривертон вам говорила, что я нанял адвоката по имени Гагель, Валентин Гагель, чтобы получить показания Уилфрида Ривертона? Селби прикусил губу и посмотрел на Каллагана.
    — Миссис Ривертон звонила мне и сообщила это, — сказал он. — Меня удивило, зачем вы это сделали, мистер Каллаган. Я понятия не имею о Гагеле, но…
    — Он готов на все” — объяснил Каллаган. — А мне нужны были показания Ривертона. Получить нужные показания мог только он, и он их получил. Теперь он вне игры. Мы больше не нуждаемся в нем.
    Юрист поднял брови.
    — В самом деле? — спросил он удивленно. — А как же защита? Каллаган усмехнулся.
    — Не стоит беспокоиться раньше времени, — сказал он. — У нас еще много времени впереди, и мы успеем договориться с первоклассным адвокатом, который разбирается в таких делах, когда Грингалл обвинит Уилфрида Ривертона. А это произойдет очень скоро. Когда настанет время, я приеду к вам поговорить, и мы вместе выберем нужного человека.
    — Так вы наняли Гагеля, чтобы получить показания по собственным соображениям? — спросил Селби.
    Каллаган кивнул.
    — Верно, — сказал он. — Показания плохие. Уилфрид Ривертон придумал, что он взял с собой на «Сан Педро» пистолет с целью получить у Джейка Рафано долговую расписку и вернуть деньги. Затем Рафано вытащил из ящика стола свой пистолет, и они оба одновременно выстрелили друг в друга. С точки зрения защиты такие показания могут помочь, как мертвому припарки. Несомненно, приговор присяжных будет гласить «виновен в убийстве». Но мне нужно было это признание, и я получил то, что хотел.
    — Вы не могли бы сказать мне — это, конечно, останется между нами, — почему вы так хотите, чтобы Уилфриду Ривертону предъявили обвинение в убийстве?
    — Я не против того, чтобы рассказать вам. Послушайте… — он наклонился через стол и тихо заговорил. — Если они предъявят Уилфриду Ривертону обвинение в убийстве, а потом неожиданно откажутся от обвинения, этот отказ угробит все дело. Другого обвинения они уже не выдвинут. Понимаете?
    — Вполне, — согласился Селби. — У вас за пазухой есть нечто такое, что заставит их отказаться от обвинения в убийстве?
    Каллаган усмехнулся.
    — Черт возьми, я знаю, что Уилфрид Ривертон не стрелял в Джейка Рафано. Все, что меня беспокоит, как мне доказать это, избежав неприятностей. До свидания, мистер Селби.
    Селби проводил Каллагана взглядом. Его рот был широко открыт.
    — Боже мой! — прошептал он.

***

    Мелкий дождь хлестал в лицо Каллагана, когда он стоял, прижавшись к стене дома напротив Корт-Мэншонс. Вскоре вышел портье и торопливо вызвал такси. Две или три минуты спустя вышла Азельда Диксон, закутанная в меховое пальто, села в такси и уехала. Каллаган облегченно вздохнул и закурил сигарету. Его взгляд все еще был прикован к двери напротив.
    Прошло десять минут. Подъехало такси, и из него вышел Фред Мазели. Он вошел в дом, оставив такси ожидать. Минут через пять он вышел вместе с портье. Они уселись в машину и уехали.
    Каллаган поднял воротник пальто и торопливо пересек дорогу. Он вошел в дом, прошел по длинному коридору до номера 17. Достав из кармана связку ключей, он попытался открыть дверь.
    Наконец ему это удалось. Он вошел в квартиру Азельды Диксон. Осторожно закрыл за собой дверь, нашел выключатель. Огляделся и увидел, что находится в небольшом холле. Из холла вели три двери: одна напротив и две по бокам. Он шагнул направо.
    В комнате было тепло, воздух насыщен ароматами всевозможной косметики. Очевидно, здесь никогда не открывали окон. Каллаган включил свет. Это была спальня Азельды Диксон. Как раз то, что нужно…
    Он обыскал одежду. Под кучей платья находилась картонная коробка. В ней валялись перегоревшие лампочки, старые объявления, коробки из-под сигарет и спичек, старые счета и всевозможный ненужный хлам. Он рассматривал каждый клочок бумаги.
    На дне одной из коробок он нашел то, что искал. Это была скомканная бумажка.
    Каллаган развернул ее и прочел. Текст был напечатан на дешевой бумаге.
    +++
    "Где-то возле Мейфейра. Уилфриду Ривертону, эсквайру. Его высокой милости, главе всех Простаков.
    +++
    Дорогой, проклятый дурак!
    Ну разве ты не настоящий Простак? Просто обидно смотреть, как из тебя вытягивают башли. Разве тебе никто не говорил, что этот Джейк Рафано никогда в жизни не вел честную игру?.. Разве ты не знаешь, что он мошенничает не только в играх? Разве ты не знаешь, что женщины, которые тебя окружают, ловят таких глупых щенков, как ты? Почему ты не можешь стать самим собой? Или тебе нравится, что тебя окручивают? Если нет, почему бы тебе не получить свои башли назад, пока Джейк Рафано не увез их в Америку?
    ДРУГ++++

    Каллаган покрутил письмо. Он снова прочел его, отметив один или два недостатка пишущей машинки. Очевидно, очень старая машинка, подумал он.
    Он взглянул на часы. Было пять минут первого. Он сложил письмо и вложил в бумажник. Потом торопливо стал приводить все в относительный порядок.
    Вдруг он кое-что заметил. Это был засохший цветок в глиняном горшке, на три четверти наполненном землей. С одной стороны земля была немного рыхлая, с другой — твердая и сухая, ее, видно, вообще давно не поливали. Каллаган опустился на колени и начал рыться в земле. На глубине двух дюймов он нащупал что-то твердое. Он почти смеялся, когда достал этот предмет. Это была «Эсмеральда» — испанский автоматический пистолет калибра 32. Каллаган сунул пистолет в карман и продолжал рыться в горшке, и почти на дне он нашел картонную коробку. На ней было написано по-испански: "Пятьдесят патронов для «Эсмеральды».
    Каллаган открыл коробку. Внутри ровными рядами лежали сорок патронов. Остальные десять гнезд были пустыми. Вместо патронов в гнездах лежали десять свинцовых пуль.
    Каллаган сунул коробку в карман и заровнял землю. Потом он снова оглядел комнату, выключил свет и вышел. Он вернулся в спальню, обошел вокруг кровати. Потом обернул бутылку с виски платком и сделал небольшой глоток. Поставив бутылку на место, он подошел к передней двери, открыл ее и прислушался…
    Тихо. Он вышел за дверь, захлопнул ее за собой и выскользнул на улицу. Было холодно и хлестал дождь. А Каллаган был почти счастлив. Он быстро направился к метро у Найтбридж и зашел в телефонную будку. Набрав номер «Серебряного бара», он попросил позвать Галлустаса — бармена верхнего этажа.
    — Хэлло, Галлустас, — сказал Каллаган. — Это мистер Каллаган. Скажите, мистер Менинуэй еще у вас? Он с дамой?
    Галлустас подтвердил это.
    — Как дама?
    Галлустас ответил, что она немного пьяна, но в общем все в порядке.
    — Хорошо, — сказал Каллаган. — Идите наверх и позовите к телефону мистера Менинуэя. Скажите, что его спрашивает женщина. Мое имя не упоминайте.
    Через минуту Менинуэй был у телефона.
    — Послушай, Менинуэй, — сказал Каллаган. — Это говорит Каллаган. Насколько я понял, Азельда немного пьяна?
    — Совсем немного, — сказал Менинуэй. — Она очень мила.
    — Ладно, увидишь, что произойдет через несколько глотков. Сейчас четверть первого. Оставайся в баре до тридцати пяти минут первого. Потом предложи проводить ее домой. Когда выйдешь на улицу, возьми такси, в котором шофер читает газету. Усади ее в машину. Там будет один из моих ребят. Сам ты можешь идти домой, он присмотрит за ней. Завтра утром получишь свои деньги.
    — Согласен, — ответил Менинуэй. — Я полагаю, ты знаешь, что делаешь?
    — Во всяком случае, твои советы мне не нужны, так что держи их при себе.
    — Моя ошибка, прошу прощения.
    — Всего хорошего. Каллаган позвонил Дарки.
    — Послушай, Дарки, — сказал он. — Скажи Фреду Мазели, чтобы он взял такси у Хорриджа. Пусть наденет фирменную кепку и едет к «Серебряному бару». Ты поедешь с ним. Пусть Фред сидит в машине и читает газету.
    В двенадцать тридцать пять, — продолжал Каллаган, — Менинуэй выйдет с женщиной из «Серебряного бара». Он посадит ее в ваше такси. Она будет здорово пьяна. Если станет кричать, заткни ей рот. Когда успокоится, скажи, что ты получил указание держать ее у себя до завтрашней ночи. Скажи ей, что из-за дела Уилфрида Ривертона начинаются серьезные неприятности и что ей лучше побыть в стороне. Отвези ее на Даун-стрит и дай ей пить все, что она захочет. Она любит джин. Не отпускай ее до двенадцати часов ночи завтрашнего дня. Потом отпустишь ее и скажешь, что она может делать все, что ей вздумается. Ты понял?
    — Понял, — ответил Дарки, — А она не станет звать полицию?
    — Не думаю, — ответил Каллаган. — Ей самой не очень-то нужно встречаться с полицией. Она ее ненавидит. Давай. Действуй.
    — О'кей, начальник.
    Каллаган повесил трубку. Он прошел Найтбридж и вышел к Пиккадилли. Дождь кончился. Он закурил сигарету и свернул на Беркли-сквер. Сыщик был доволен. День был очень удачный.

ЧЕТВЕРГ

11. Интервью с оговорками

    Азельда — интригующая личность, думал он. Он считал ее приятной женщиной. Возможно, жизнь была жестока с ней и она выбрала путь, как умела. Ему стало жаль Азельду, но он тут же подумал, что интересно узнать, каково участие Азельды в этом деле. Он не считал ее храброй женщиной, но она могла совершить отчаянный поступок, если бы дело касалось любви.
    Каллаган допил кофе, побрился, принял душ и стал, как всегда, тщательно одеваться.
    Зазвонил телефон. Это был Дарки.
    — Доброе утро, Дарки, — весело сказал Каллаган. — Как твоя гостья? Дарки засмеялся.
    — Ну и работенку ты мне дал, Слим, — сказал он. — Еле-геле успокоил ее. Я еще никогда не слышал таких ругательств.
    — Она только хотела узнать, в чем дело? — спросил Каллаган.
    — Еще бы! Но я сделал таинственный вид и сказал, что все делается для ее же пользы. Иначе копы схватят ее и захотят узнать такое, что ей не захочется говорить. Кажется, она поняла и осталась довольна.
    — Хорошо, — сказал Каллаган. — Пусть посидит у тебя до двенадцати ночи, а потом отвези ее домой. Пусть она будет дома в двадцать минут первого; возможно, я захочу ее увидеть. Привет, Дарки.
    Он положил трубку и спустился в контору. Прочел газеты, закурил. Без четверти час он позвонил в Скотланд-Ярд и инспектору Грингаллу.
    — Хэлло, Слим, — отозвался Грингалл, — Как дела?
    — Сказать по правде, Грингалл, — ответил Каллаган, — я немного обеспокоен.
    — Не верю в это, — сказал Грингалл. — Ты всегда улыбаешься и хорошо спишь, каким бы делом ты ни занимался — будь то убийство, поджог или грабеж. Если тебя что-либо беспокоит, так это должно быть что-то невероятное.
    — Верно, — сказал Каллаган. — Я имею в виду это проклятое дело молодого Ривертона.
    — А… — протянул Грингалл. — Я не думаю, что это дело должно тебя беспокоить. Вряд ли ты сможешь что-либо еще придумать. Дело в шляпе.
    — Я этого и боюсь, — мрачно сказал Каллаган. — Если у тебя найдется липшее время, я был бы рад посоветоваться с тобой.
    — О да! — голос Грингалла звучал иронично и слегка подозрительно. — Так тебе нужен мой совет? Я всегда немного побаиваюсь, когда ты начинаешь просить совета. Обычно это означает, что у тебя за пазухой что-то припрятано. Ты зайдешь сюда?
    — Буду рад, — ответил Каллаган. — Если не возражаешь, я приеду в три часа.
    Грингалл не возражал. Каллаган нажал кнопку звонка и вызвал Эффи. Когда она вошла, он извлек из бумажника двадцать десятифунтовых бумажек.
    — Когда ты пойдешь завтракать, Эффи, — сказал он, — купи мне какое-нибудь ювелирное изделие. Что-нибудь действительно красивое и с бриллиантами. Это лучше всего купить на Бонд-стрит. Можешь истратить все.
    Она взяла деньги.
    — Это для женщины? — спросила она. Он заметил, что у нее очень зеленые глаза и она особенно тщательно одета.
    — Да, Эффи, — ответил он, — Это для очень красивой женщины. Что-нибудь из бриллиантов на платиновой основе.
    Когда она шла к двери, Каллаган заметил:
    — Тебе идет новый пояс, Эффи. Она обернулась.
    — Я знаю, что вы замечаете многое, — с улыбкой сказала она, — но я не думала, что вы настолько наблюдательны. Я только вчера купила новый пояс. Я рада, что он вам нравится.
    Каллаган усмехнулся.
    — Я рад, что ты рада, Эффи.
    — Спасибо, мистер Каллаган. — Он увидел, что глаза ее лукаво сверкнули. — Я не думала, что вас интересует моя фигура.
    — Ты бы удивилась… — начал Каллаган, но она уже успела закрыть дверь.

***

    Было десять минут четвертого, когда Каллаган появился в кабинете Грингалла. Инспектор заметил, что Каллаган выглядит недовольным. Но это его не удивило, он знал, что Каллаган хороший актер.
    Он открыл ящик стола и достал коробку с сигаретами. Указав Каллагану на кресло, он придвинул к нему сигареты.
    — Вы прекрасно одеты, Слим, — сказал он.
    — Жаль, что я не могу себя чувствовать так же, — отозвался Каллаган.
    — А что случилось? — спросил инспектор. — Вы же знаете, что не обязаны разговаривать о деле Уилфрида Ривертона. Мы с вами находимся по разные стороны барьера. И к тому же вы слишком опытный человек, чтобы советовать вам что-то. Я ничего не спрашиваю у вас.
    Каллаган кивнул. Он взял сигарету из коробки и закурил. Потом откинулся на спинку кресла и посмотрел внимательно на Грингалла.
    — Я знаю все это, — сказал он. — Но я не хочу попасть в неприятное положение и тем более испортить дело вам.
    Он долго молчал и курил. Потом заговорил:
    — Послушайте, Грингалл. Я открою вам карты. Я хочу рассказать кое-что, что вам может помочь, но я не хочу говорить об этом раньше времени. Вы понимаете?
    Грингалл улыбнулся. Каллаган снова принялся за старые трюки.
    — Помните, как мы ссорились в этой комнате из-за дела Меролтона, когда вы грозились пойти к комиссару и нажаловаться на меня? — спросил Грингалл.
    Каллаган улыбнулся.
    — Ах, это, — сказал он. — Ну, это вопрос техники, вот и все.
    — Верно, — пробормотал инспектор, — это была только техника. А откуда я знаю, что сейчас это не техника? Каллаган пожал плечами.
    — Если вы ответите мне на один вопрос, — сказал он, — я вам расскажу. А потом вы увидите, что привело меня сюда к вам.
    — Ладно, — не спеша сказал Грингалл. — Говорите, какой вопрос? Каллаган выпустил кольцо дыма.
    — Когда вы собираетесь предъявить обвинение Уилфриду Ривертону? — спросил он. Грингалл поднял брови.
    — Хороший вопрос, — спокойно сказал он, — Я должен, в свою очередь, спросить вас, что сказал Гагелю молодой Ривертон.
    — Тоже верно, — сказал Каллаган. — Я не возражаю против этого.
    — Что? — воскликнул инспектор. — Вы скажете мне содержание заявления вашего клиента и практически осветите мне линию защиты?
    — А почему бы и нет? — сказал Каллаган мрачно и наклонился вперед к Грингаллу. Какой черт может воспользоваться этой ситуацией? — Он развел руками, — Дело в шляпе, и вы знаете это. Вы же знаете не хуже меня, что если бы у защиты были реальные основания, я бы не стал прибегать к помощи Валентина Гагеля. Вы ведь знаете это, не так ли?
    Инспектор нерешительно кивнул головой.
    — Должен сказать, что я предполагал нечто в этом роде, — сказал он, — Так вы говорите мне, что фактически защиты не будет. Иначе говоря, этот ваш Валентин Гагель пытался ослабить обстоятельства, ссылаясь на временную невменяемость из-за пьянства и употребления наркотиков.
    — Хотелось бы мне, чтобы это было так, — печально сказал Каллаган.
    Грингалл изумленно уставился на него.
    — Боже мой! — воскликнул он. — Только не говорите мне, что вы сами считаете его виновным. Каллаган колебался.
    — Нет, — сказал он. — Я бы не пошел так далеко, но.., но… — Он пожал плечами. — Когда вы собираетесь говорить с ним, Грингалл? — спросил он, — Давайте уж в открытую, хватит темнить.
    — Ладно, — сказал Грингалл. — Не вижу оснований, почему бы вам не узнать это. Завтра утром газеты сообщат обо всем.
    Он начал набивать свою трубку.
    — Завтра я поеду в Баллингтон, — продолжал он. — Наш хирург говорит, что он достаточно оправился, чтобы говорить. Его состояние лучше, гораздо лучше, чем в то время, когда он употреблял наркотики. Пуля Джейка Рафано пошла ему на пользу. Ладно… Он сможет сказать все, что захочет. Я не хочу ничего спрашивать у него. Я предъявлю ему обвинение, несмотря на то, что не хотел этого делать, пока не выясню еще одно обстоятельства.
    Он пристально посмотрел на Каллагана.
    — А что именно вы хотите выяснить, Грингалл? — спросил Каллаган.
    — Я хочу найти парня, который был на борту яхты, — ответил инспектор, — Того, который позвонил нам в Ярд и сообщил о стрельбе. Очевидно, этот парень звонил из Фаллтона. И вполне очевидно, почему именно он нужен мне. Он был на борту яхты.., и он был там или после стрельбы, или в тот момент, когда она случилась. Если этот парень существует и он обычный порядочный гражданин, я не вижу причины, которая вынуждала бы его скрываться от полиции, и он должен спокойно рассказать свою историю. То, что он скрывается, заставляет меня думать, что он был на яхте во время стрельбы и имеет основания избегать встречи с полицией.
    Он помолчал.
    — Комиссар хочет, чтобы я нашел этого парня, если смогу. Он не хочет, чтобы защита вытащила его в последний момент и неожиданно предъявила какую-нибудь небылицу.., вроде рассказа о самозащите или что-либо подобное. Ну, а я не в состоянии найти его.
    — И вы пришли к заключению, что это не меняет положения дела?
    — Верно. Конечно, я был бы рад иметь на своей стороне этого человека, если это возможно, но это не меняет дела, ибо наши эксперты могут доказать, что пуля, убившая Рафано, была выпущена из пистолета Уилфрида Ривертона, а нам теперь известно, что пуля, извлеченная из Уилфрида Ривертона, была выпущена из пистолета Джейка Рафано. Другими словами, эти парни оба поразили цель. Они пытались убить друг друга. Ну, и я также располагаю некоторыми доказательствами, что Уилфрид Ривертон грозил убить Джейка Рафано, если у него будет удобный случай. Не сомневаюсь, что Джейк Рафано знал об этом. Он был готов к встрече с молодым Ривертоном.
    О Джейке Рафано получены чертовски плохие сведения из Штатов. Он часто пользовался оружием в грабежах и немудрено, что он ждал этого идиота Ривертона с пистолетом. Ривертон не привык к оружию. Очевидно, он был пьян и растерян, и этой заминкой воспользовался Рафано. Практически они выстрелили одновременно. Вот и вся история, и я не вижу, как можно пробить в ней брешь.
    — Я убежден, что они не сумеют, — сказал Каллаган и вздохнул. — Молодой Ривертон сам согласился с этим! Он посмотрел на Грингалла. Инспектор сказал:
    — Ну… Я открыл свои карты.
    Каллаган смял свою сигарету, взял себе другую из коробки Грингалла и закурил.
    — Послушайте, Грингалл, — сказал он. — Я пришел сейчас к вам, чтобы сказать о парне, который был на «Сан Педро» и который звонил в Скотланд-Ярд. В сущности, нет причины, почему я не говорил вам о нем раньше. Но этот парень знает очень мало. Он был после стрельбы.
    — Вот как? — Грингалл поднял брови. — А кто он?
    — Это я, — ответил Каллаган с невинной улыбкой.
    — Будь я проклят! — пробормотал Грингалл. — Но что вы там делали, черт вас побери? Каллаган выпустил кольцо дыма., — Все это очень просто, — ответил он. — В прошлую пятницу утром семья Ривертонов начала меня дергать из-за медлительности в расследовании этого дела. И я подумал, что лучше всего начать более интенсивно действовать…
    Вечером в пятницу я был у Джо Мартинелли. Там был матч между Лонни и каким-то ниггером. Я слышал, как Джейк Рафано хвалился, что это дело он обтяпал и что он поставил на победу ниггера. Ну, а я помешал ему. Я поговорил с Лонни и выиграл сам, а он проиграл.
    Инспектор свистнул.
    — Держу пари, что Джейку Рафано это не понравилось, — сказал он.
    — Еще бы! — согласился Каллаган. — А после бокса у меня вышла небольшая ссора с двумя или тремя ребятами Рафано, которые работают на него. Я дал ему знать, что буду в Парлор-клубе. Я знал, что Джейк Рафано бывает там. Я также знал, что ему будет любопытно узнать, почему я вмещался в его дело. И я знал, что он думает, что мне кое-что о нем известно.
    — А что вы знали о нем? — спросил Грингалл.
    — Немного, совсем чуть-чуть. Но небольшой блеф никогда не повредит.
    — Вы можете этого не объяснять!
    Каллаган продолжал:
    — Я узнал, где Джейк Рафано выманивает деньги у Простака. Я узнал о его яхте, узнал еще кое-что, в том числе об играх на яхте. Я знал, что он устраивал подобные игры на яхте в Калифорнии, пока федеральные ребята не накрыли его. Я изучил карту и подумал, что его яхта должна быть где-то в тех краях, откуда легко смыться в любой момент.
    Меня удивило, как легко он нашел подход к Ривертону. Потом я обнаружил неиспользованный железнодорожный билет от Малиндона в женской сумочке и начал думать, что яхта Рафано где-то в районе Фаллтона.
    — Прекрасная мысль, — заметил Грингалл. — Кстати, как зовут женщину, в сумочке которой вы нашли этот билет, или это важный секрет фирмы Каллагана?
    — Я не делаю из этого секрета, — сказал Каллаган. — Во всяком случае, не сейчас. Эту женщину зовут Азельда Диксон, по прозвищу Качалка.
    — Я так и думал, что ее так зовут.
    — Вот и хорошо. Это показывает, что вы, полиция, работаете гораздо лучше, чем многие думают.
    — Продолжайте, Слим, — Грингалл иронически поклонился.
    — Я послал оперативника в Фаллтон рано утром в субботу, — продолжал Каллаган, — приказал ему обшарить все окрестности и найти яхту. И он ее нашел. Он нашел «Сан Педро» и сообщил мне. Я подумал, что Джейк Рафано может удрать, и решил навестить его на яхте, чтобы поговорить с ним…
    — Великолепно, — сказал Грингалл. — У вас, частных сыщиков, все здорово получается, не так ли?
    — Вы бы удивились, — сказал Каллаган. — Ладно. Я приехал туда в половине первого, нашел пристань. Там была привязана лодка. Я взял ее и поплыл к яхте «Сан Педро». Приплыв туда, я нашел еще одну лодку, привязанную к трапу. Я думаю, что на этой лодке приплыл туда молодой Ривертон…
    Я поднялся на борт «Сан Педро», но не смог ничего услышать. Я спустился вниз и огляделся, потратив пару минут на осмотр маленького салона — того, который в конце коридора, идущего к большому салону. Затем вошел в большой салон и нашел их. Джейк Рафано был мертв, а Простак еще дышал. Ясно чувствовалось, что он ранен в легкое.
    — Очень интересно, — сказал Грингалл, — Ну, а что вы сделали потом?
    — Пару минут я стоял в салоне и курил, — ответил Каллаган, — Было ясно, что произошло. Потом я спустился с яхты и подплыл к пристани. Сперва я решил заехать в Баллинггон и сообщить в местную полицию, но потом подумал, что это дело больше годится для Скотланд-Ярда. Не так ли?
    Он улыбнулся Грингаллу.
    — Поэтому я позвонил в Скотланд-Ярд. Я не назвал себя потому, что, честно говоря, не хотел быть свидетелем полиции. Сперва хотел посмотреть, как будут развиваться события.
    Грингалл выбил погасшую трубку и начал снова набивать ее.
    — Это уже кое-что, Слим, — сказал он. — Хотя эффект слабей, чем я надеялся. Естественно, я рад узнать, кто был на яхте, потому что это означает, что защита не собьет нас с пути.
    — Верно, — согласился Каллаган. — Так вы собираетесь действовать?
    — Да, — ответил инспектор, — завтра.
    Каллаган встал. Он взял шляпу и направился к двери.
    — Конечно, Грингалл, если вам нужны мои показания, я готов их дать, — сказал он, — Мое заявление не даст никому ничего — ни защите, ни обвинению. Я только нашел их, вот и все, что мне известно.
    Грингалл кивнул.
    — Верно, Слим. Я думаю, что вы нам больше не понадобитесь.
    Каллаган уже взялся за ручку двери и вдруг снова заговорил:
    — Есть одна маленькая деталь, Грингалл, — сказал он. — Конечно, я бы не пришел к вам, если бы это могло повредить моему клиенту. Но вы знаете меня, я всегда пытаюсь быть честным с вами.
    — Черта с два, — сказал инспектор, — Я знаю девиз фирмы Каллагана.
    — Я вам его не говорил, — сказал Каллаган. — Ну, и как он звучит?
    — Насколько я понимаю, вашим девизом всегда были следующие слова: «Мы должны выиграть дело любой ценой, а потом пусть кашу расхлебывают черти». Я не могу сказать, что эти слова подходят приличному человеку, уважающему законы. Но я всегда стараюсь видеть лучшее в человеке.
    — Я тоже, — сказал Каллаган. — Я внимательно слежу за вашей карьерой, Грингалл, и, между нами говоря, думаю, недалеко то время, когда вы станете старшим инспектором. И я всегда считал вас своим другом.
    — Спасибо, Слим, — сказал Грингалл. — Вы заставляете меня краснеть.
    — Да, еще одно. Насчет вашего завтрашнего визита к Уилфриду Ривертону в больницу. Я был бы рад, если это не затруднит вас, чтобы вы сделали это в субботу утром…
    Он замолчал, увидев выражение лица Грингалла.
    — Я вам объясню, почему прошу об этом… Я думаю о миссис Ривертон. Она милая женщина. После смерти полковника и при теперешнем положении молодого Ривертона ей очень тяжело.
    Он подошел к столу Грингалла, пристально глядя на него.
    — Я увижусь с ней завтра утром, — сказал он. — Думаю, что я откажусь от этой работы. Больше сделать я ничего не смогу, и я это знаю. Но я хотел бы предупредить ее, что вы собираетесь обвинить Простака. И было бы лучше, если бы это исходило от меня… Понимаете?
    — Понимаю, — сказал инспектор. — Вы поедете к ней и откажетесь от работы. А потом, получив от меня много ценной информации, вы можете найти другого юриста, настоящего юриста, а не этого дурака Гагеля. И снова взяться за это дело.
    — Ну так как, Грингалл?
    Инспектор откинулся на спинку кресла и сказал:
    — Согласен. Ривертон в больнице так же под стражей, как и в тюрьме. Там он в безопасности. Во всяком случае, завтра я могу заняться другими делами. А предъявить обвинение я успею и в субботу утром.
    Каллаган благодарно улыбнулся. — Большое спасибо, Грингалл, — сказал он. — Я всегда знал, что вы настоящий друг. Он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

12. Выход Генни — уход Гении

    Он вернулся к столу, закурил сигарету и позвонил Эффи. Когда она вошла, он проговорил спокойно:
    — Кто-то убил Келлса.
    — Боже мой! — прошептала Эффи. Она смертельно побледнела.
    — Я жду, что сообщения об этом появится в газетах завтра утром или, в крайнем случае, вечером. Как только ты увидишь сообщение в газетах, позвони Грингаллу в Скотланд-Ярд. Я надеюсь, что к тому времени баллингтонская полиция отвезет тело в морг. Скажи Грингаллу, что я буду признателен ему, если он разрешит как можно скорее похоронить его. Понимаешь?
    Она кивнула.
    — У Келлса никого нет, — продолжал он. — По крайней мере, о нем некому позаботиться. Отец где-то в Штатах. Сама поговори с гробовщиком. Пусть сделают все как нужно и дадут лучший гроб. Потом пошли заметку в пару американских и канадских газет. Текст такой:
    +++
    "В память Монтегю Келлса, бывшего сержанта Королевской канадской конной полиции, бывшего старшего оперативника Трансконтинентального детективного агентства Америки и первого заместителя Руперта Патрика Каллагана из «Детективного агентства Каллаган» в Лондоне, который умер от раны, полученной при исполнении служебных обязанностей ночью в понедельник 19 ноября…
    Ближайшие родственники могут обратиться к юристу «Агентства Каллаган», Чарльз-стрит, Беркли-сквер, Лондон, Англия, за подробной информацией и причитающимся покойному гонораром".
    +++
    Эффи кивнула.
    — Это ужасно, — сказала она, — он был таким милым… Жаль, что я часто ворчала на него. Каллаган усмехнулся.
    — Да, Монти был молодцом.
    — Вы знаете, кто это сделал? Каллаган кивнул.
    — Да, — сказал он. — Я присмотрю за этим делом. Она вышла. Каллаган услышал, как Эффи тихо всхлипывала, печатая его заметку. Он снял трубку и набрал номер «Желтой лампы».
    Минуту спустя он разговаривал с Перруччи.
    — Хэлло, Перруччи, — весело сказал Каллаган. — Ты ведешь себя по-прежнему хорошо, не так ли?
    — Не ругайте меня, мистер Каллаган, — закричал он, — у меня опять неприятности.
    — Вот как? — сказал Каллаган. — Что же случилось?
    — Хуанита, — сказал Перруччи. — Она уходит от меня. Она не дала мне возможности подыскать ей замену. Сегодня она выступает последний раз. Черт возьми… Теперь у меня нет звезды.
    — Да, это плохо, — сказал Каллаган, — ну ничего. Найдешь другую.
    Он положил трубку и закурил новую сигарету. Он вышел из кабинета. Эффи крошечным платочком вытирала глаза.
    — О чем ты плачешь? — спросил он.
    — Я не плачу, — ответила она. Он усмехнулся.
    — Допустим. Но если ты не плачешь, Эффи, тебе нужно сходить к врачу, у тебя что-то неладно с глазами. Я иду спать, — сказал он. — Прежде чем ты уйдешь, свяжись с Николасом и Финдоном. Скажи им, пусть придут завтра сюда, они могут мне понадобиться. Потом надо напечатать письмо — я завтра утром подпишу его — Муру Пику в Трансконтинентальное детективное агентство в Чикаго. Сообщи ему, что Келлс погиб и что мне нужен новый первый заместитель. Напиши, что если он хочет, то пусть сам едет сюда. Я дам ему пятьсот фунтов в год и наградные. Напиши, что это прекрасная работа.
    Она медленно кивнула. Она подождала, пока не услышала шум поднимающегося лифта, потом отодвинула машинку в сторону, положила руки на стол, опустила на них голову и горько заплакала.

***

    В десять часов Каллаган проснулся, послушал удары китайских часов на камине. Он чувствовал себя отдохнувшим, свежим. Встал, подошел к окну и, отдернув занавеску, выглянул на мокрую улицу. Потом стал ходить по комнате.
    Он немного помедлил, зажигая свет, затем снял трубку и набрал номер Хуаниты.
    — Хэлло, невеста, — Где твой будущий муж? Где он циркулирует сегодня? Я подумал, может, мне придти сегодня и выпить с вами обоими виски, а?
    — Ничего не выйдет, Слим, — сказала Хуанита. — Сегодня мы заняты.
    — Тоже хорошо, — сказал Каллаган. — А я приготовил для тебя небольшой подарок — маленькая брошка с бриллиантами. Когда можно будет вручить ее тебе?
    — Какой ты милый! Миллион раз спасибо! Послушай, Слим.., у меня идея. Завтра Джилл вечером уходит по делам и вернется поздно. Что ты скажешь насчет небольшого обеда, а? И мы сможем поговорить. Это будет в последний раз. Ведь в субботу мы уезжаем.
    — Вот как? Ты об этом не говорила. А куда, Хуанита? — в его голосе звучала нотка сожаления.
    — Ну.., если я тебе скажу.., только никому ни слова. Мы улетаем из Кройдона в пять часов вечера в субботу. Джилл арендовал частный самолет. Мы поженимся в Париже. Только не говори никому. Я сказала Джиллу, что никому не скажу.
    — Буду нем, как рыба, — сказал Каллаган. — Ладно, завтра вечером пообедаем с тобой вместе… Ну, пока, детка…
    — Пока, Слим, — сказала Хуанита. — Жду завтра. И я готова умереть от радости, когда увижу брошку.
    Вешая трубку, Каллаган улыбался. Он прошел в ванную, принял душ, побрился, надел темно-серый костюм, красивое модное пальто, выпил виски на три пальца и спустился в контору. Затем отпер контору и прошел в свой кабинет, включил свет, открыл правый ящик своего стола. Из ящика он достал «Люгер», проверил обойму, вогнал патрон в патронник, поставил на предохранитель и опустил пистолет в нагрудный карман пальто.
    Он запер контору и спустился вниз. Поймав такси, он приказал везти себя в бар «Капер» в Сохо, откинулся на спинку сидения и закурил сигарету. Он улыбался, выглядел счастливым.
    Каллаган вошел в бар. Три или четыре завсегдатая сидели за столиками в разных концах зала. В одном углу уставший молодой человек бренчал на пианино. Сигарета прилипла к его губам, а он мягко напевал: «Я не могу жить без тебя!»
    Каллаган прошел мимо небольшой сцены, на которой стояло пианино и, толкнув боковую дверь, шагнул в небольшой коридор. В конце коридора виднелась открытая дверь.
    Каллаган вошел в нее и оказался в маленькой комнате, грязной, темной и неуютной. Всюду была пыль. В конце комнаты за конторкой сидел Братец Генни.
    — Хэлло, Генни, — сказал весело Каллаган, посмотрел на полузакрытые глаза Генни и дрожащие руки. Все было ясно.
    — Так ты снова накачался наркотиками? Ну и вошь ты, Генни!
    Братец Генни крепко сжал пальцами левой руки правую руку.
    — Послушай, Каллаган, — хрипло сказал он. — Убирайся отсюда!.. У меня здесь есть пара ребят, которые могут помочь тебе, если ты не уйдешь сам. Я не боюсь тебя, Каллаган. Убирайся отсюда…
    И он начал бормотать что-то совсем невнятное.
    Каллаган сделал два шага в сторону Братца Генни, поднял правую руку и влепил Братцу Генни крепкую пощечину.
    Братец Генни начал хныкать, но вдруг неожиданно ударил Каллагана правой ногой в грудь. Каллаган упал, как подкошенный. Братец Генни с проклятиями схватил со стола нож и кинулся к Каллагану…
    Тот, не торопясь вставать, резко ударил правой ногой Генни в колено. Он рухнул на стул.
    Каллаган медленно встал и руками в перчатках отряхнул пальто. Потом пододвинул себе стул, стер с него платком пыль и сел напротив Братца Генни.
    — Это серьезное дело, Братец Генни, — сказал он, — Послушай-ка, сейчас незачем устраивать истерику и волноваться. Уже слишком поздно…
    — Какого черта тебе нужно? — раздраженно спросил Братец Генни. Он смотрел куда угодно, только не на Каллагана. — Что тебе нужно от меня, проклятый гад, проклятая сволочь, да.
    — Не смеши меня, — сказал Каллаган. — И не груби. Я же к тебе хорошо отношусь, Генни. Правда, я один раз чуть не пострадал из-за тебя, когда я сидел и ждал, а Азельда сумела позвонить и один из твоих негодяев подкараулил меня… Правда, ему не стало легче.
    В уголке рта Братца Генни показалась струйка слюны. Лицо начало дергаться. Это было страшно и отвратительно.
    — Успокойся, Генни, и расслабься. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это спокойно сидеть и слушать меня, и тогда все кончится хорошо. Если ты не успокоишься, завтра тебя арестуют за соучастие в убийстве. В убийстве, понял?
    — Ты проклятый лжец, Каллаган.., вшивый лжец… Ты блефуешь. На мне ничего нет! Каллаган встал и усмехнулся.
    — Я хочу занять у тебя на минутку пишущую машинку, Генни. Ты не возражаешь, если я поупражняюсь в печатании?
    Он прошел через комнату к другому столу, на котором стояла пишущая машинка, сунул в каретку четверть листа и начал печатать. Братец Генни подошел к нему сзади и вяло схватил его за руку, пытаясь помешать.
    Каллаган оглянулся и стряхнул его руку. Генни потянулся за палкой, но коротким тычком в живот Каллаган заставил его опуститься на стул. Генни опустил голову на грудь… И горько заплакал.
    Каллаган печатал двумя пальцами. Клавиши жутко щелкали и производили на Братца странный эффект. Он перестал плакать, выпрямился на стуле и уставился на Каллагана.
    Каллаган закончил печатать. Он вынул из пишущей машинки лист и прочел напечатанное.
    — Дьявольски забавная вещь, — сказал он. — Я допускаю, что это одно из тех совпадений, о которых можно прочитать только в книгах. Я нашел это у Азельды Диксон. Она была настолько небрежной дурой, что не сожгла его. Письмо напечатано на этой пишущей машинке: она печатала его здесь в прошлую субботу утром или днем… Зная Азельду, я бы сказал, что это было днем. Ты хочешь услышать, что она напечатала?
    Он полез в карман и достал смятый клочок бумаги, который нашел в доме у Азельды Диксон. Он прочитал его Братцу Генни. Генни застыл, глядя на него, его руки сжимались.
    — Кто-то убил Монти Келлса, — сказал Каллаган. — Я нашел его в доме Грин-Плейс, близ Фаллтона. Кто-то ухлопал его… А теперь, Генни, я прочту тебе то, что я напечатал на твоей машинке. А ты сиди спокойно и не рыпайся, ради самого себя.
    И Каллаган начал читать вслух:
    +++
    "Инспектору Грингаллу. Центральный департамент уголовных расследований, Уайтхолл.
    Дорогой сэр!
    Меня зовут Азельда Диксон, я живу в доме № 17, Корт Мэншонс, Слоун-стрит. У меня есть для вас сведения, что Монти Келлс, сотрудник «Детективного агентства Каллаган», был убит в понедельник ночью в доме, именуемом Грин-Плейс, неподалеку от Фаллтона. Я знаю, кто убил Монти Келлса.
    Я хочу сделать заявление об этом и о других делах, связанных с убийством… Я печатаю это письмо на машинке Братца Генни в баре «Капер» в Сохо. Я хочу, чтобы вы убедились, что это письмо и письмо, которое было послано Уилфриду Ривертону в прошлую субботу, напечатаны на одной машинке. Это было письмо, которое заставило его поехать в Фаллтон к Джейку Рафано. Это письмо в настоящий момент находится во владении «Детективного агентства Каллаган», которое, возможно, предъявит его должным образом.
    Азельда Диксон".++++

    Каллаган свернул письмо, сунул его в конверт, напечатал на нем адрес Грингалла, но конверт не заклеил. Он просто положил его в карман.
    — Как тебе это нравится, Генни? — спросил Каллаган. — Не думаю, что подобные вещи пройдут тебе даром. А ты как думаешь?
    Братец Генни встал. Он открыл ящик стола, достал белый бумажный пакетик и высыпал из него на тыльную сторону ладони белый порошок. Поднес руку к носу и несколько раз глубоко вдохнул кокаин. Сел на стул и уставился в одну точку.
    Каллаган курил и смотрел на него.
    Прошло две или три минуты пока Генни заговорил.
    — Какого черта тебе нужно, Каллаган? — спросил он.
    — Не так много, — медленно сказал Каллаган. — Только поправь меня, если я ошибусь, и подтверди, если я окажусь прав… В прошлую пятницу вечером я помешал Джейку Рафано выиграть на боксе. Позже я встретился с ним в Парлор-клубе. У нас был разговор, и закончился он хорошо.
    Каллаган сильно затянулся и выпустил дым через нос.
    — После этого я пошел в «Желтую лампу» и встретился с Монти Келлсом, — продолжал он. — Я хотел проверить содержимое сумочки Азельды Диксон. Позже я увиделся с Перруччи, спросил его, откуда Азельда достает наркотики. Он испугался и ответил правду, он назвал тебя. Я сказал, что пойду сюда и поговорю с тобой. Как только я ушел от Перруччи, он позвонил тебе, и сказал тебе, что послал сюда Азельду Диксон и что ты получишь указания от нее, не так ли?
    Она пришла, опередив меня. Она сказала тебе, что я дьявольски лезу не в свое дело и что это неплохо, потому что кое-кто ждет меня с лезвиями в перчатке. Она сказала, что тебе нечего бояться, поскольку кое-кто заинтересован в моей смерти, раз я помешал Джейку Рафано выиграть. Так?
    Генни кивнул.
    Каллаган продолжал:
    — В субботу утром, возможно и днем, Азельда Диксон пришла сюда и отпечатала письмо, которое я тебе прочел. Ты знал, о чем оно?
    — Нет, не знал, — ответил Братец Генни. — Я ничего не знал об этом. Она напечатала его и тут же заклеила в конверт… Клянусь в этом.
    — А ты отправил его, верно? — сказал Каллаган. — Ты отправил его Уилфриду Ривертону на Даун-стрит. Ты его сам лично опустил в ящик Ривертона?
    Генни снова кивнул. Он выглядел сильно испуганным. Каллаган встал.
    — Ну, разве ты не полный сопляк?.. Только идиот может сам надеть на себя веревку. Ты так пропитан кокаином, что твои мозги совсем высохли.
    Братец Генни неожиданно встал.
    — Я ухожу, — сказал он. — Я ухожу из этого чертова кабака. Я завязываю. На мне ничего нет, но я завязываю. — Он угрожающе повертел в руке нож, — Не пытайся остановить меня.., не пытайся.
    Он начал отчаянно размахивать рукой с ножом.
    Каллаган усмехнулся.
    — Я не собираюсь останавливать тебя, Братец Генни, — сказал он. — Ты уйдешь… Я думаю, в дальнейшем ты будешь умнее.., на твоем месте я бы удрал подальше, иначе тебя накроют… Ты знаешь Грингалла.., он очень настойчивый парень.
    Генни сунул нож в карман и стал медленно кружиться на месте. В его голове что-то начало работать.
    Каллаган встал.
    — Всего хорошего, Братец Генни, — сказал он. — Мне надоело болтаться тут. Но тебе надо сматываться.
    Он вышел в бар. Усталый молодой человек по-прежнему бренчал на пианино. Двое пьяниц с любопытством уставились на Каллагана, когда он проходил по бару.

***

    В половине первого Каллаган быстро вошел в Корт Мэншонс. Он нажал кнопку звонка номера 17. Ответа не было. Каллаган приложил палец к кнопке и звонил, не переставая.
    Несколько минут спустя дверь приоткрылась. Он сунул ногу в щель и распахнул ее. Затем шагнул вперед, отстранив изумленную Азельду.
    — Ты… — сказала Азельда, произнеся нецензурное слово.
    — Успокойся, Азельда, — сказал Каллаган. — Я хочу поговорить с тобой, и не стоит звать портье и посылать за полицией… Может быть, я сам пошлю за ними после нашего разговора.
    Она прижалась спиной к двери, ведущей в спальню.
    — Что тебе нужно? — спросила она, — Что? Я тебе ничего не скажу.
    — Ты сама не веришь в это, — сказал Каллаган. — Ты станешь чрезвычайно разговорчивой. У тебя есть, что сказать мне.
    — Я? — она цинично улыбнулась. — Ты считаешь себя шибко умным, не так ли, мистер Каллаган? Но я не считаю тебя таким. И я не буду разговаривать с тобой.
    — Послушай, Азельда, хватит ерепениться. Когда-нибудь все кончается. Боюсь, что сейчас настал тот день. И ты это знаешь.
    Он снял шляпу и расстегнул пальто. Она замерла, прислонившись к стене, удивленно глядя на него. Она боялась Каллагана и чувствовала это в глубине души.
    — Я надеюсь, тебе понравился визит к моему другу Дарки, — сказал Каллаган. — Это я устроил твой вчерашний разговор с Менинуэйем в «Серебряном баре» с единственной целью.., так, вроде развлечения. Пока он трепался там с тобой, я обыскал твою квартиру — это было нелегко, Азельда, — но все-таки нашел, что искал. Я нашел записку, которую ты отпечатала для Простака в прошлую субботу и еще «Эсмеральду» в земле под цветком. Ну, этого хватит?
    Азельда Диксон тяжело дышала. Каллаган видел, как под шелковым кимоно высоко вздымалась ее грудь.
    — Пройдем-ка в твою прекрасную гостиную, — сказал Каллаган. — Может быть, у тебя найдется что выпить. Я хочу поговорить с тобой, Азельда и дать тебе небольшой дружеский совет…
    В его голосе звучала неподдельная доброта.
    — Ты в плохом положении, но ты можешь его немного исправить.
    — Я не стану с тобой разговаривать, — медленно сказала Азельда. — Я ничего не боюсь.
    — Черта с два. Ты всего боишься и знаешь это лучше меня… Самое плохое в делах с вами, женщинами, то, что вы ведете себя, как дети. Вы эгоистки. Вы никогда не смотрите в лицо фактам. Вы пытаетесь спрятаться от них. Ты не хочешь сама себе признаться, что то, что ты принимала за любовь, тоже пришло к концу.
    Азельда засмеялась. Но смех ее звучал невесело.
    — Ты не понимаешь, что для тебя все кончено, — продолжал Каллаган. — Когда красивый парень появился возле тебя, а тебе сказали, что у него есть деньги, ты согласилась помочь их вытянуть у него. Ты не поняла, что он любит тебя. Ты глупа и не знаешь, что такое перекрестный допрос. Из тебя вытрясут все и даже душу, все, о чем ты даже думать боишься. Эх ты, Азельда.
    — Я не боюсь тебя, — слабо сказала Азельда. — Я ничего не боюсь.
    Каллаган достал портсигар и выбрал сигарету. Его глаза не отрывались от лица Азельды.
    — Да? — усмехнулся он. — Ладно, я думаю, это все. Голос его звучал очень мирно и дружелюбно.
    — Прости, что я пришел сюда так поздно. Но я сказал Дарки, чтобы он отпустил тебя в двенадцать часов, так чтобы я успел повидаться с тобой. Завтра я буду занят. Надо повидаться с Джиллом Чарльстоном и Хуанитой, а то они в субботу уезжают.
    — Что? — голос Азельды звучал хрипло. Каллаган с изумлением посмотрел на нее.
    — Разве ты не знаешь, что Джилл и Хуанита улетают в субботу в Париж?.. Они собираются там пожениться. Я купил Хуаните брошь с бриллиантами.
    — Боже мой! — сказала Азельда. — Ты лжец! Я не верю тебе, трепло!
    — Это твое дело, Азельда. Ты считаешь, что в состоянии удержать такого мужчину, как он?.. Я сказал тебе чистую правду. Они улетают в субботу. Он держит это в секрете, но мне рассказала Хуанита. Она сказала потому, что надеялась вызвать во мне чувство ревности… Но я не дурак, чтобы связываться с ней.
    — Я думала, она втюрилась в тебя. Я думала…
    — Это именно то, что он хотел заставить тебя думать, — мягко сказал Каллаган. — Он просто тебя использовал.
    Он улыбнулся.
    — Так как же насчет выпивки, Азельда?.. И насчет спокойной беседы?
    Он достал из кармана записку, которую напечатал у Братца Генни.
    — Вспомни Келлса, — сказал он. — Это был мой парень. Помнишь нашу ссору в «Желтой лампе»? Она кивнула. Она не могла говорить.
    — Келлс был в Фаллтоне, — продолжал Каллаган. — Он был в Грин-Плейс, этом доме Рафано, и так же, как Рафано, кто-то застрелил и его… Шутка заключается в том, что, когда Келлс был убит, он держал в руке плавки. Он был умным человеком и, падая, успел сунуть руку с плавками под себя.
    Он помолчал немного.
    — Я думаю, ты можешь догадаться, кто это сделал. Фактически я даже напечатал от твоего имени письмо Грингаллу в Скотланд-Ярд. Ты там пишешь, что знаешь о смерти Келлса и о, том, кто его убил. Я пошлю это письмо Грингаллу завтра утром.
    Он раздавил сигарету о металлический кончик зонта.
    — Ты многое можешь облегчить себе, Азельда, — сказал он. — Тебя обманули, и ты это знаешь. Я не блефую. Я говорю тебе, что Хуанита и Джилл Чарльстон собираются пожениться в Париже в субботу.., смотри!
    Он достал из кармана коробку с бриллиантовой брошью.
    — Это мой подарок Хуаните, — сказал он. — Прекрасная вещица, не так ли? Азельда повернулась лицом к стене и зарыдала. Каллаган закурил новую сигарету и тоже прислонился к стене, наблюдая за Азельдой. Вскоре она снова повернулась к нему. Глаза у нее были сухие и красные. Она была похожа на дьявола.
    — Хорошо, я все скажу, — проговорила она. Каллаган с облегчением вздохнул. Азельда повела его в гостиную.
    — Я оставил немного бренди в бутылке возле твоей постели, — сказал он. — Я думаю, тебе надо выпить. Она неуверенно направилась в спальню.
    — Вымой стаканы, Азельда, — крикнул ей Каллаган. — Я ненавижу пить бренди с привкусом губной помады.

ПЯТНИЦА

13. Разговор между друзьями

    Оглядевшись, он выбрал место, где можно было хорошо спрятать машину.
    Каллаган вышел из машины и, скрываясь за деревьями, неторопливо прошел к воротам.
    Дул сильный ветер. Небо затянуло тучами, изредка выглядывала луна.
    Каллаган дошел до железных ворот и увидел, что они открыты. Он быстро прошел ворота, миновал сторожку и осторожно направился к дому. Дорога к дому была длинной, но Каллаган не спешил. Неподалеку от дома он увидел два красных фонаря, это горели стоп-сигналы на машине Джилла Чарльстона. Каллаган облегченно вздохнул.
    Он открыл дверцу, сел на пассажирское место и тщательно обшарил все возможное, но не нашел ничего.
    Только обычные предметы лежали в багажнике: щетка, дорожная карта, жестянка с краской — в общем, то, что есть у всех водителей, но редко используется.
    Каллаган передвинулся на место водителя, достал из нагрудного кармана «Эсмеральду», найденную у Азельды, сунул пистолет на самое дно багажного отделения и завалил его хламом, затем вышел из машины.
    Он встал в тени деревьев между дорогой и домом, закурил сигарету, скрывая ее в рукаве. Он стоял и курил, а время шло…
    Примерно полчаса спустя послышался шум.
    Сыщик повернулся в сторону входа в Мэнор-Хауз и увидел, что дверь открыта и в освещенном прямоугольнике стоят две фигуры. Потом дверь закрылась.
    Когда звук шагов по гравию стал приближаться, Каллаган шагнул к машине Чарльстона. Он встал за машиной и подождал, пока тот не усядется за руль, потом подошел к открытому окну.
    — Хэлло, приятель… — весело сказал Каллаган. Чарльстон щелкнул тумблером и зажег свет. Повернув голову к окну, он увидел направленный на него ствол «Люгера».
    — А, Слим! — облегченно сказал он. — Что за идея? Практикуешься в грабеже на большой дороге?
    — Разверни машину и поезжай к выходу, — сказал Каллаган. — За воротами остановишься. Свет не выключай. Только не пытайся шутить, иначе я всажу в тебя пулю. Ясно?
    — Ясно, — кивнул Чарльстон.
    Он начал разворачивать машину. Сыщик двигался рядом с окном. Когда Чарльстон проехал немного, Каллаган сказал:
    — Останови машину и выходи. Сядь на подножку так, чтобы сзади на тебя падал свет. Чарльстон повиновался.
    — Что это значит? — спросил он. — Ты что, рехнулся?
    — Пока нет, — отозвался Каллаган. — Только, ради Бога, не пытайся выкидывать фокусов. Я давно все знаю. Это твой конец.
    Чарльстон усмехнулся.
    — Можно мне закурить? — спросил он.
    — Почему же нет? — отозвался Каллаган. Свободной рукой он достал из кармана две сигареты и зажигалку. Одну он протянул Чарльстону, другую сунул себе в рот, чиркнул зажигалкой, дал прикурить Чарльстону, прикурил сам.
    — Это была почти блестящая работа, Джилл, — сказал он. — Но недостаточно тонкая. Чарльстон пожал плечами.
    — Ты умный парень, — сказал он. — Кажется, я недооценил тебя. Я должен был давно убраться отсюда, но оказался дураком. — Он снова пожал плечами, — Куда мы поедем отсюда?
    Каллаган посмотрел на Чарльстона. Он чувствовал, как лихорадочно думает Чарльстон о том, чтобы ему выкрутиться, Он не ответил на вопрос.
    — Ты прав, — сказал Каллаган. — Тебе надо было давно удрать. Тогда бы у тебя был шанс. Но я оказался мудрее тебя, и в прошлую пятницу уговорил Хуаниту не отталкивать тебя, и ты остался. Ты оказался жадным, Джилл, ты решил захватить не только деньги, но и Хуаниту. Если бы ты удовлетворился сорока тысячами, которые забрал у Джейка Рафано, убив его, и удрал, взяв с собой Азельду — ты ведь всегда сумел бы бросить ее — ты имел бы кучу денег, а молодой Ривертон болтался бы в петле. Но ты захотел еще. Ты попытался обобрать Торлу Ривертон. Жаль, что морфий, который ты ей подсунул, не очень сильно подействовал на нее. Ты сказал ей, что это лекарство от головной боли?
    — Будь человеком, Слим… Я ничего не хотел сделать с ней. Но я знал, что она собирается увидеть тебя. Она сказала мне об этом. Я думал, что будет лучше, если она будет не слишком хорошо соображать. Вот и все. Ты взял у нее пять тысяч фунтов. Она сказала мне сегодня. И что она уволила тебя тоже… Эти бабы всегда…
    — Не говори, — сказал Каллаган. — Я полагаю, она тебе сказала об этих пяти тысячах, чтобы объяснить, почему она достала только двадцать, а не двадцать две тысячи. Верно?
    "Да.
    При скудном свете Каллаган увидел тревогу на лице Джилла Чарльстона. Он знал, что Чарльстон обдумывает сейчас какой-то план. Это забавляло его.
    — Ты догадался в прошлую пятницу, когда встретил меня и Мартинелли? — спросил Чарльстон.
    — А ты как думаешь? — с сарказмом спросил Каллаган, — Ты думаешь, что «Детективное агентство Каллагана» настолько тупо, что я не знал ничего о том, что ты и Рафано были партнерами? Ты думаешь, мы целые недели ничего не делали? Тебе хотелось думать, что мы ничего о вас не знали. А когда на боксе я сказал тебе, что я в тупике и не знаю, что делать, тебя осенила блестящая мысль. Да, идея была неплохая. Ты знал, что Джейк Рафано собирается удирать. Ты знал, что он заберет деньги с собой, а ты ничего не получишь, потому что он знает, что ты не сможешь донести на него… Это ты сказал мне, что Джейк Рафано вытянул все деньги у Простака. Ты специально рассказал мне об этой сделке на боксе, зная, что я заставлю Лонни выступить против Джейка. Это разозлит Джейка Рафано, он попробует выступить против меня, а я его припугну, и он смоется на следующий же день. Я бы закончил это дело в субботу, если бы ты не пристрелил Рафано.
    — Смотри-ка! Ты совсем как Шерлок Холмс. Каллаган спокойно продолжал:
    — Ты сделал пару дурацких ошибок. Возможно, тебе будет интересно услышать о них. Во-первых, ты позвонил Простаку в пятницу, после моего ухода от Мартинелли, и сказал ему, что я напал на его след и что его мачеха наняла меня. Этот дурак решил поговорить со мной и начал орать на всю Берскли-стрит. Он предложил мне не лезть в его дела и то же самое передать его мачехе. Ну, ясно, что только один человек мог передать ему это, потому что только один человек знал об этом. Это ты. Ясно?
    — Ясно, — ответил Чарльстон. — Забавно, как может маленькая ошибка погубить человека. Ты умный ублюдок, Слим.
    Он продолжал курить. Каллаган знал, что Чарльстон пытается выяснить, все ли ему известно. Почему бы не обнадежить его разок? Пусть думает, что выкрутится, а потом выложить ему факты…
    Каллаган внутренне улыбался. Это как игра кошки с мышкой. Внезапно он вспомнил Монти Келлса, лежащего на каменном полу подвала…
    Каллаган подумал, что было бы дьявольски забавно дать понять Чарльстону, что ему это известно…
    Он сказал:
    — Ты сделал другую дурацкую ошибку. После того как я побывал у Перруччи и немного пригрозил ему, чтобы узнать, откуда Азельда Диксон достает наркотики, которыми вы начали пичкать Простака, я встретил тебя у входа в «Желтую лампу». Ты собрался идти домой. Помнишь?.. Как только я ушел, Перруччи кинулся к тебе и спросил, что делать. Ты велел позвонить через Азельду к Братцу Генни и держать язык за зубами.
    Я всегда считал, что Азельда Диксон работает с тобой. Это ты приучил ее к наркотикам и ты приставил ее к Ривертону. Когда Перруччи и Братец Генни сказали мне, что она работает на Джейка Рафано, я знал, что она работает на тебя. Ты все пытался свалить на Рафано, потому что знал, что Джейк Рафано собирается удирать. Ну, как?
    — Неплохо, — сказал Чарльстон. — Ты прекрасно работаешь Слим.
    — Будет еще лучше, — сказал Каллаган. — Тебе пришла эта идея в пятницу вечером. Ты пошел к Азельде Диксон после того, как ее видели у Братца Генни. Она рассказала тебе о случившемся и о встрече со мной. И ты решил впутать ее в убийство… Ты так поработил ее, что она была готова ради тебя на все.
    Ты придумал план. Послал ее к Генни в субботу напечатать анонимное письмо для Уилфрида Ривертона, в котором сообщалось о мошенничестве Джейка Рафано. Ты знал, что он начнет действовать и побежит с этой запиской к Азельде. Ты знал, что он это сделает, потому что она единственный человек, которого он здесь знал. Он так и сделал, а Азельда вместо того, чтобы его успокоить, сказала, что он должен поехать в Фаллтон на «Сан Педро» и разделаться с Рафано. Она посоветовала ему взять пистолет и под угрозой потребовать у Джейка Рафано назад долговую расписку на двадцать две тысячи фунтов и те деньги, которые у него будут.
    Поскольку она дала ему наркотик, он перестал контролировать свое поведение, но считал, что с ним все в порядке. Она дала ему пистолет и сама повезла его на машине, потому что вы оба понимали, что сам он не проедет и двух ярдов… Но этот бедняга не знал, что ты велел Азельде дать ему пистолет с десятью холостыми патронами. Ты не мог доверять оружие этому наркоману-идиоту, а тебе нужно было, чтобы Джейк Рафано был убит…
    В субботу ты послал записку Джейку Рафано на «Сан Педро». Ты писал, что Ривертон собирается явиться к нему и что он вооружен пистолетом. Ты писал, что не уверен, что он воспользуется пистолетом, может, он просто хочет пригрозить Джейку. Пусть Джейк приготовится. Но ты не сообщил Джейку, что явишься на яхту!
    Чарльстон стряхнул пепел с сигареты и сказал:
    — Знаешь, Слим, ты молодец. Ты слишком хорош, чтобы быть частным детективом, использовать свои мозги и ничего не получать за это. Ты должен делать большие дела и большие деньги. Если бы ты имел настоящий капитал, ты сумел бы многого добиться.
    — Я знаю, — согласился Каллаган. — Я давно думаю об этом. — Он засмеялся. — Да, так вот, продолжим разговор. Ты договорился с Азельдой, что она привезет Простака ровно в половине одиннадцатого. Она должна ждать, когда Уилфрид поднимется на «Сан Педро». Потом она должна заехать за тобой в Грин-Плейс. Ты ждал ее там с плавками под костюмом. По дороге в Фаллтон она подвезла тебя к телефонной будке, и тебя осенила новая идея. Ты позвонил Торле Ривертон, которая собиралась к умирающему мужу. Ты сказал ей, что у Джейка Рафано находится долговая расписка ее пасынка на двадцать две тысячи фунтов и что Рафано хочет явиться в больницу и требовать уплаты от полковника Ривертона. Ты знал, что она готова сделать все, чтобы помешать этому. Ты договорился встретиться с ней на «Сан Педро» в половине двенадцатого. Ты сказал, что у пристани ее будет ждать лодка и что ты встретишь ее на борту. Ей это не понравилось, но сделать она ничего не могла. Ну как?
    — Продолжай, Слим, — сказал Чарльстон, — симпатичный рассказ.
    Он отбросил сигарету.
    — Торла Ривертон сказала, что будет там. Ты пообещал, что если она принесет расписку, подписанную ею, то расписку Простака ей вернут. Ты сказал, что не возражаешь против ее расписки, поскольку она-то в состоянии оплатить свои расходы. Ты сказал, что только это может остановить Джейка Рафано от посещения полковника. Потом Азельда подвезла тебя к деревьям возле пристани. Ты разделся и поплыл к «Сан Педро». Азельда развернула машину и ждала тебя, чтобы вместе вернуться в город. Ты знаешь, что было на «Сан Педро». Когда ты вошел в салон, Джейк Рафано и Простак ругались. Возможно, ты наблюдал за ними через щелочку. А потом молодой Ривертон сделал то, что ему посоветовала Азельда. Он достал пистолет. Джейк Рафано тоже достал пистолет, и щенок выстрелил. Этот идиот думает, что он действительно убил Джейка Рафано, а стрелял он холостыми патронами. Рафано тоже выстрелил в него и попал в легкое. Простак упал без сознания…
    Прежде чем Джейк успел придти в себя, вошел ты. У тебя была «Эсмеральда». Она находилась в кисете на плавках, как обычно это делают моряки для сохранения сухим табака. Ты выстрелил в Джейка Рафано и убил его, прежде чем тот успел сообразить, что происходит…
    Каллаган достал сигарету и закурил.
    — Остальное было легко. Ты вытащил из руки Ривертона пистолет, стер свои отпечатки с «Эсмеральды» и вложил в его руку. Ты знал, что полиция найдет пулю, убившую Джейка Рафано, и пулю Рафано, попавшую в Ривертона. Ты думал, что молодой Ривертон мертв. Ну, я тоже так думал сначала…
    Ладно, дальше. Ты взял пистолет, заряженный холостыми, и выкинул из иллюминатора. Потом ты прошел в маленький салон и надел халат. Он был еще влажным от твоего тела, когда я увидел его в шкафу на «Сан Педро». Затем ты вернулся в главный салон, достал ключ из кармана Джейка Рафано и открыл сейф. Достал расписку Простака и вернулся в маленький салон ждать Торлу Ривертон…
    Каллаган внимательно посмотрел на Чарльстона.
    — Когда она пришла, ты взял расписку, которую она принесла с собой, а другую порвал. Ты бросил клочки в корзину под столом. Ты очень рассчитывал на то, что когда полиция найдет эти клочки, то она поймет, что из-за этого и произошла ссора между Джейком Рафано и молодым Ривертоном. Ну, это была весьма существенная ошибка в твоем плане. Во-первых, полиция никогда не увидит ее, потому что я взял эти клочки себе, а во-вторых, она мне очень многое сказала.
    — Что ты имеешь в виду? — мрачно спросил Чарльстон.
    — А вот что, — продолжал Каллаган. — Если бы ты хорошенько подумал, ты бы понял, что если Джейк Рафано и молодой Ривертон ссорились из-за этой расписки.., разве стал бы ее рвать Рафано до прибытия молодого Ривертона? Ну, а молодой Ривертон не смог бы ее порвать, когда он явился на яхту, потому что он был убит, требуя ее назад…
    Если Уилфрид Ривертон и Джейк Рафано практически выстрелили вместе друг в друга, то кто из них мог порвать ее и не просто выбросить, но выйти из большого салона, пройти по коридору и бросить в корзинку в маленьком салоне. Ну?..
    — Это, конечно, элементарно, мой дорогой Ватсон, — странным голосом сказал Чарльстон.
    Каллаган затянулся сигаретой и, не сводя глаз с Джилла Чарльстона, все еще наставлял на него свой «Люгер» — Итак, я понял, что на «Сан Педро» был кто-то еще, — спокойно продолжал Каллаган. — Когда я узнал, что на борту яхты была Торла Ривертон, я подумал, что она потеряла выдержку и начала стрелять. Я бы не стал особенно винить ее за это. Но она не стреляла.
    Ну, а потом все стало проще. Полиция взялась за дело. Уилфрид Ривертон не умер. Следующее, что ты услышал, и услышал от Торлы Ривертон, когда она пришла к тебе перед визитом ко мне, а ты дал ей наркотик и она потеряла всякое представление о реальности происходящего, она сказала, что Уилфриду Ривертону, видимо, предъявят обвинение в убийстве и что все, включая ее самое, считают, что он действительно убил Джейка Рафано.
    Каллаган криво усмехнулся.
    — Бедный парень по сей день считает, что он застрелил Джейка…
    Я знал, что Торла Ривертон была у тебя. Она думала, что я верю, будто она звонит из отеля «Чартрес», но я проследил звонок. Она звонила из небольшого ресторана у Найтбриджа, а ты очень любишь это место. Ты сказал ей, что стрельба на яхте случилась после ее ухода с яхты, что Уилфрид Ривертон приехал вместе с Джейком Рафано после ее ухода, что они сильно ссорились и стреляли друг в друга. Но ты сказал ей, что Джейк Рафано первым достал пистолет, что Уилфрид стрелял из самозащиты, и ты сказал ей, что если она не заплатит тебе двадцать тысяч фунтов, ты не пойдешь в Скотланд-Ярд и не расскажешь там правду. Но ты сказал, что сперва хочешь получить деньги и что если она кому-нибудь расскажет об этом до того, как ты получишь деньги, ты будешь молчать и дашь полиции спокойно повесить Уилфрида Ривертона. Что она могла сказать?.. Она согласилась. Прекрасная работа, Джилл.
    — Ну, да… У тебя есть еще сигареты. Спим?
    — Нет, — ответил Каллаган. — Для тебя нет. У меня осталось пять штук, и они мне понадобятся самому. Но плохо, что ты убил Келлса.
    — Не говори так, — хрипло сказал Чарльстон. — Разве я его убил?
    — Ты, ты, — сказал Каллаган. — Ты вдруг вспомнил о плавках с резиновым кисетом для пистолета и решил вернуться за ними. Ты не нашел их, потому что они были у Монти. Он держал их в руке за спиной, когда был в подвале. Ты услышал шум, пошел туда и убил его. Ты убил его из «Эсмеральды», которую я нашел у Азельды. И я нашел пули, которые она вынула из патронов.
    — Черт! — воскликнул Джилл Чарльстон. — У тебя твердая позиция, Слим. Каллаган промолчал.
    — Может, договоримся, Слим, а? — спросил Чарльстон. Каллаган усмехнулся.
    — Неужели ты думаешь, что я просто так ждал тебя, не желая договориться? — сказал он. — Сколько ты взял на яхте «Сан Педро»?
    — Около двадцати семи тысяч фунтов, — ответил Чарльстон.
    — Но много чеков. Они бесполезны, — Его лицо заметно повеселело.
    — Я возьму у тебя двадцать тысяч фунтов, которые ты получил от Торлы Ривертон. Гони деньги. Чарльстон полез в карман и достал конверт.
    — Достань деньги и считай их так, чтобы я видел, — сказал Каллаган.
    Чарльстон повиновался. Каллаган протянул руку и взял банкноты.
    — Теперь можешь убираться, — сказал он. — И можешь считать, что ты родился под счастливой звездой, будь ты проклят!
    Чарльстон со счастливой улыбкой влез на сиденье..
    — Ты настоящий парень, Слим. Я всегда знал, что у тебя доброе сердце. Никто так хорошо не относился ко мне, как ты. Ты получил двадцать тысяч и еще пять, которые ты вытянул из этой бабы. А мне достались остальные. Ну, пока, Слим. Когда-нибудь увидимся.
    Он включил мотор, и машина медленно покатилась по дороге.
    Каллаган смотрел ей вслед и улыбался, как дьявол. Свернув в сторону Грин-Плейс, за двадцать минут он доехал до места. Каждое окно в доме было освещено. У ворот стояли четыре машины. Значит, Грингалл действовал быстро.
    Каллаган вернулся в Фаллтон, остановился у телефонной будки и позвонил в Скотланд-Ярд.
    — Хэлло, Слим, — сказал Грингалл, — вы просто волшебник. Спасибо за письмо и подарки.
    — Я говорю из Фаллтона, — сказал Каллаган. — Я только что проехал мимо Грин-Плейс и видел в окнах свет и машины рядом.
    — Я послал туда полицию округа, — объяснил Грингалл. — Я сказал им о Келлсе. Они отдадут тело для похорон сразу после вскрытия.
    — Хорошо, Грингалл, — ответил Каллаган. — Теперь выслушайте меня. Я скажу вам, как вы можете взять Джилла Чарльстона. Сейчас он едет в город. Он думает, что ему удалось выкрутиться. Он едет к девушке по имени Хуанита в Мэйфейр. Они собираются сегодня улететь из Крайдона в Париж. Можете взять его. Я не люблю этого парня.
    — Я возьму его, — сказал Грингалл.
    — И еще одно, — сказал Каллаган. — Эта Хуанита — хорошая девушка. Она ни черта не знает об этом деле и наивна, как новорожденный ребенок. Я сам познакомил ее с Джиллом Чарльстоном, чтобы получить кое-какую информацию. Так что не терзайте ее, Грингалл. Она думала, что Чарльстон женится на ней.
    — Хорошо, — сказал Грингалл, — я все сделаю, но не хотел бы оказаться на вашем месте, когда она все узнает. Она захочет вас разорвать на клочки.
    — Азельда заговорила? — спросил Каллаган.
    — Целый роман, — ответил Грингалл. — Она целиком продала его и себя заодно.
    — Да, ярость не рассуждает. Во всяком случае, остальное вы знаете, Грингалл. Да, кстати, думаю могу вам сказать, где вы найдете вторую «Эсмеральду», из которой Джилл Чарльстон убил Келлса. Мне кажется, что она в багажном отделении машины Чарльстона.
    — Хорошо, но если бы вы еще дали мне номер его машины, если вы его знаете, он никогда бы не добрался до Крайдона. Мы бы взяли его на въезде в Лондон. И это спасло бы Хуаниту от неприятностей. Я пошлю к ней человека. Где она живет?
    — Отлично придумано, — сказал Каллаган, называя номер машины Джилла Чарльстона и адрес Хуаниты.
    — Завтра можем встретиться, — сказал Грингалл. — Я хочу выразить вам благодарность и предложить виски и соду. Все это конечно, неофициально. Официально я должен вас строго предупредить о неверном способе получения доказательств. Но мне кажется, что я уже делал это раз или два.
    — Согласен, — рассмеялся Каллаган. — Только я уверен, что мы еще с вами столкнемся в деле, Грингалл. Спокойной ночи.
    — Спокойной ночи и неофициально большое спасибо.
    — Не за что, мой дорогой Ватсон. Он повесил трубку и, вернувшись в машину, поехал в Саутинг. Приближаясь к Грин-Плейс, он начал улыбаться, представляя себе довольного Чарльстона, спешащего в Лондон в надежде уехать. Он перестал смеяться, представив тюремный двор… Эшафот… Палача. Грин-Плейс остался позади. Он помахал рукой.

14. Вы будете удивлены

    Машина мягко катилась по дороге… Он с удовольствием прислушивался к ровному гулу мотора. Подобная жизнь нравилась ему: все шло спокойно, пока не подвернулось дело Ривертона, а потом жизнь вспыхнула, как фейерверк.
    Но неделя была отличная… Он вспомнил день за днем и, наконец, вспомнил маленькую неприятность с Хуанитой. Маленькая неприятность! Он сокрушенно улыбнулся, представив себе, что скажет Хуанита при их следующей встрече… Тот факт, что он помешал ей выйти замуж за убийцу, ничего не значил для Хуаниты. Она будет во всем обвинять Каллагана. Он вздохнул, представив себе волнующую сцену в ближайшем будущем.
    Его фары осветили ворота Мэнор-Хауз. Каллаган направил машину в ворота. Он снизил скорость, увидев фары машины, идущей ему навстречу. В тридцати ярдах от нее он нажал на клаксон и резко остановился.
    Каллаган вышел к встречной машине. В ней сидела Торла Ривертон. Она была с непокрытой головой, в меховом манто. Ее руки в перчатках нетерпеливо постукивали по рулю.
    — Добрый вечер, мисс Ривертон, — сказал Каллаган с улыбкой. — Собираетесь куда-нибудь?.. Вам надо бы надеть что-нибудь, иначе вы промокнете, как цыпленок.
    Она прямо кипела от негодования.
    — Мистер Каллаган, я полагаю, вы получили мое письмо. Вы должны понять все, что я писала. Вы избавите себя от неприятностей. Если немедленно оставите меня в покое. Я тороплюсь.
    Сыщик выплюнул сигарету и закурил новую.
    — Ну и беспокойный народ пошел, — сказал он. — Все куда-то торопятся… Никто не дает себе времени подумать. Вы ведь не любите думать, миссис Ривертон?
    — Я советую вам уехать, мистер Каллаган, — холодно ответила она. — В любом случае вы можете все, что вам угодно, сообщить мистеру Селби в его кабинете, если он захочет выслушать вас!
    — Нет, мадам, — сказал Каллаган. — Я не хочу видеть мистера Селби. Я хочу по душам поговорить с вами. Мистера Селби я могу увидеть в любой момент, когда захочу. Но вы — другое дело. Однажды я вам уже сказал, что когда вы сердитесь, вы становитесь прекрасной. Я не пожалею времени, чтобы видеть вас разгневанной.
    — Предупреждаю вас, мистер Каллаган. Будет гораздо лучше, если вы уедете. Уберите с дороги вашу машину!
    — А если я не уеду?
    — Если вы немедленно не уедете, я вернусь к дому, вызову шофера, и он вас вышвырнет.
    — Боже мой, — улыбнулся Каллаган. — Все выглядит так, как будто эта ночь не для меня. Но скажу вам, мадам, что не следует так спешить. Если вы выслушаете меня в течение еще пяти минут, я могу спасти вас от поездки в Баллингтон, куда вы собираетесь. Вы, как милосердный ангел, хотите сказать этому молодому ослу, вашему пасынку, что все в порядке, что вы нашли живого свидетеля, который видел, что Уилфрид Ривертон стрелял из самозащиты. Не стоит.
    Она включила газ, и машина, дав задний ход, медленно поехала к дому. Каллаган шел рядом.
    — И есть другая вещь, из-за которой я хотел видеть вас, — продолжал он. — Я хотел вас увидеть из-за письма, которое вы мне прислали. Вам не кажется, что это очень недоброе письмо для преданного вам детектива?
    Она остановила машину.
    — Если вам не понравилось мое письмо, можете порицать только себя. Только из-за ваших проволочек случилось это ужасное дело на «Сан Педро».
    — Глупости, мадам, — перебил ее Каллаган. — Вся беда в том, что вы не можете и не умеете смотреть фактам в лицо. Вы порхаете. Вы одна из тех женщин, которые не любят частных детективов. Вы всем недовольны. Беда еще и в том, что вы иногда бываете просто глупы и не хотите в этом сознаться.
    Она ничего не ответила. Машина снова начала пятиться к дому.
    — Ну, вот, — сказал Каллаган, — еще пара минут, и все будет в порядке. Я буду говорить быстро. А то меня скоро, кажется, выкинут отсюда.
    Он кивнул в сторону дома.
    — Я полагаю, мистер Селби там?
    — Да, — огрызнулась она, — Я сейчас вернусь к нему и скажу все, что я думаю о детективе, которого он мне рекомендовал.
    — Бедный мистер Селби! Это огорчит его, не так ли? Надо же, какая неудача. Подумать только: у вас есть адвокат, который рекомендовал вам вшивого детектива, который в свою очередь рекомендовал вам вшивого юриста Гагеля… Каково, а?
    Перед домом машина остановилась.
    — Уезжайте, мистер Каллаган, — сказала она, дрожа от ярости. — Это ваш последний шанс.
    Она сидела за рулем и смотрела перед собой. Упали крупные капли дождя. Каллаган посмотрел на небо.
    — М-да, — сказал он и пожал плечами. — Не думаю, что хочу теперь сказать вам многое, — цинично заметил он. — Зачем? Я одно могу вам сказать, что если бы полковник был жив, он не поблагодарил бы вас за вашу глупую сделку с мошенником Джиллом Чарльстоном и за двадцать тысяч фунтов, которые вы ему дали. И все только для того, чтобы попасть в дурацкое положение!
    Миссис Ривертон увидела, что он смеется над ней, и ударила его по лицу рукой в перчатке. Со странным удовольствием она заметила, что пряжка от перчатки поцарапала его щеку, по которой побежали струйки крови.
    — Если бы я могла сказать, какое я чувствую к вам отвращение! — сказала она.
    — Это прекрасно, — с невозмутимой улыбкой заметил он. — Я уже говорил вам раньше, что сказал один мудрец о любви и ненависти… Ладно, продолжайте ненавидеть, потом это станет любовью.
    Она опустила голову на руки.
    — Спокойной ночи, мадам, — мягко сказал Каллаган, — вам лучше не ходить под дождем. Вам надо позаботиться о прическе, теперь это единственная забота, которая осталась у вас. Идите спать, а завтра снова проснетесь прекрасной миссис Торлой Ривертон.., гордостью графства, женщиной с умом.
    Селби вышел из главного входа Мэнор-Хауз и, увидев Каллагана, воскликнул:
    — Боже мой!.. Каллаган, как вы это сделали? Ведь это же удивительно!
    Он подошел к машине. Миссис Ривертон посмотрела на Селби.
    — Из Скотланд-Ярда звонил Грингалл, — пояснил Селби. — Они арестовали Чарльстона, человека, который убил Джейка Рафано. Уилфрид невиновен. Чарльстон во всем сознался, Грингалл говорит, что мы должны поблагодарить мистера Каллагана, который…
    — Держите ее, — сказал Каллаган. Он успел подхватить падающую Торлу Ривертон, которая едва вышла из машины.
    — Слишком много волнений. Ну, ничего, все будет хорошо.

***

    Каллаган стоял перед камином в гостиной, курил сигарету и попивал виски. Селби курил сигару и стоял рядом.
    — Другого пути не было, — рассказывал Каллаган. — Все сходилось к Чарльстону. Если бы я раньше проверил его, то все и кончилось бы раньше.
    Селби кивнул.
    — До убийства Келлса я еще не был полностью уверен, — продолжал Каллаган. — Не было явной связи с Чарльстоном. Был один человек, связанный с этим делом. Азельда Диксон. Я выработал план, чтобы раскусить ее. Обнаруженный пистолет и холостые патроны были только удачей. Я всегда думал, что найду что-нибудь. Я нашел письмо. Я знал, что Азельда вовлекла молодого Ривертона в эти дела. Я знал, что она не сделала бы этого только из-за денег. Деньги были у нее самой, она получала их от мужа, обещая дать развод. И я нанял Гагеля, чтобы получить признание Уилфрида Ривертона. Я хорошо знал, что Гагель сдерет тысячу за эту работу. Потом я попросил у миссис Ривертон пять тысяч. Я действительно не знал, сколько денег может мне понадобиться.
    Получив показания молодого Ривертона, я почувствовал себя легче. Я показал их Хуаните, потому, что знал, что она расскажет об этом Джиллу Чарльстону. Я понимал, что узнав об этом, он почувствует себя в безопасности и начнет вытягивать из миссис Ривертон двадцать тысяч. Ну, вот и все.
    — Вы молодец, Каллаган, — сказал Селби. Каллаган пожал плечами.
    — Возможно, — сказал он. — Но я молодец потому, что занимаюсь своим делом. Теперь я пошел.
    — А вы не хотите подождать? — спросил Селби. — Скоро приедет миссис Ривертон. Каллаган усмехнулся.
    — Нет, спасибо. Мы уже сказали друг другу все, что хотели сказать. Кстати…
    Он полез в боковой карман и протянул Селби конверт с двадцатью тысячами.
    — Можете отдать это ей, когда увидитесь.
    — Боже мой! Когда же вы успели забрать деньги?
    — Я ждал его возле этого дома, — ответил Каллаган. — Я сделал вид, что продался за эти деньги и отпустил его, а сам позвонил Грингаллу. — Он усмехнулся. — Я думаю, что утром в понедельник пришлю вам отчет.
    Селби встал. Они оба засмеялись.
    — Спокойной ночи, Каллаган, — сказал Селби. — Если хотите, Джейк может отвезти вас.
    — Я доеду сам. Спокойной ночи, Селби. Он был у двери, когда Селби сказал:
    — Семья Ривертонов должна поставить вам за это дело памятник.
    — К черту! Я бы предпочел не связываться больше никогда с миссис Ривертон. Дверь за ним закрылась.

***

    Было три часа, когда Каллаган остановил «Ягуар» у своего дома. В стеклянной будке сидел Уилки.
    — Проснись, солдат! — сказал Каллаган. — У тебя есть сигареты?
    Уилки встал, достал из кармана пачку сигарет и протянул Каллагану.
    Тот взял одну.
    — Никто не звонил?.. Вроде Хуаниты?
    — Звонила четыре раза за последний час, мистер Каллаган. Сказала, что еще увидится с вами.
    — Как она разговаривала, Уилки?
    — Ну, я не совсем могу объяснить. Думаю, немного была зла… Как будто у нее на уме что-то есть. Рявкала здорово… Говорила как-то…
    — Это называется «зловеще», Уилки, — сказал Каллаган, слабо улыбаясь.
    Он поднялся в контору и зашел в свой кабинет. «Люгер» положил в ящик стола и достал виски. Выпил виски и вспомнил, как они с Келлсом пили и изучали бумаги Азельды Диксон. Каллаган почувствовал себя усталым. Он встал, запер ящики и контору и поднялся в свою квартиру.
    В спальне он разделся и прошел в гостиную, подбросил немного угля в камин, включил проигрыватель.
    В спальне зазвонил телефон. Это был Уилки.
    — Эта леди внизу, сэр, — сказал он.
    Каллаган выругался. Если Хуанита хочет поплакаться, черт с ней. Все равно этого не избежать!
    — Тащите ее сюда, Уилки.
    Он прошел в холл, открыл дверь и вернулся в гостиную к камину.
    Каллаган услышал стук дверцы лифта. Потом открылась дверь. Сыщик принял серьезное выражение.
    Эта была Торла Ривертон.
    Она остановилась у двери. На ней было черное платье из ангоры и пальто из оцелота.
    — Гм, — пробормотал Каллаган, — как это мило.., или наоборот? Миссис Ривертон вошла в комнату.
    — Я решила извиниться перед вами, — сказала она. — Плохо иметь дело с людьми вроде меня. Мы вращаемся в тесном кругу. Когда мы встречаем чужих людей, не из своего круга, мы даже не пытаемся понять их. Мы не понимаем и не принимаем их, а они порой гораздо лучше нас, а их мизинцы лучше наших красивых фигур…
    — Что-то звучит слишком сложно для меня, — сказал Каллаган, — Вы не присядете? Она сняла пальто и села в большое кресло.
    — Это запоздалая попытка извиниться. Я все узнала от мистера Селби, когда вы уехали. Я поняла, как глубоко ошиблась. Я была бы гораздо умнее, если бы поговорила с вами, прежде чем приходить к своим идиотским заключениям. Одно я поняла особенно хорошо…
    — Что именно?
    — Когда вы мне сказали, что получили указания от полковника Ривертона и продолжаете их выполнять, мне надо было понять, что такой глупой женщине, как я, нечего соваться не в свое дело. Теперь я понимаю…
    Каллаган улыбнулся.
    — "Детективное агентство Каллаган", по словам Грингалла, имеет девиз…
    — Какой? — спросила она.
    Торла улыбнулась, и Каллаган подумал, что у нее очаровательные глаза.
    — "Мы боремся до конца, а потом пусть кашу расхлебывают черти", — сказал Каллаган. — Это не очень хороший девиз… — Он улыбнулся, — Но ничего не поделаешь.
    — Так вы тоже читаете Шекспира, мистер Каллаган? — спросила она, — Я заметила, что вы часто цитируете его.
    — Да? Не знаю. А вы не хотите выпить после долгого и… — он усмехнулся и закончил, имитируя ее голос, — и ненужного путешествия?
    — Какой, должно быть, дурой я вам кажусь, — усмехнулась она, — Да, я хочу и выпить, и сигарету, пожалуйста.
    Он приготовил ей выпить и дал сигарету.
    — Так вы говорите, что я цитирую что-то? — спросил он, — Это любопытно.
    — Что-то насчет ненависти, которая сродни любви, — мягко сказала миссис Ривертон. Зазвонил телефон.
    — Простите, — извинился Каллаган. Он прошел в спальню и закрыл за собой дверь. Эта была Хуанита.
    — 1ы грязный, вшивый… — начала она. — Ты связал меня с убийцей, и все из-за того, чтобы добиться своего… О, как я вцеплюсь в тебя!
    — Послушай, Хуанита… Послушай же! Ты же сама не хотела выходить за Чарльстона, и ты это знаешь. А ведь все вещи останутся у тебя, и брошка, которую я тебе подарил. Ну, успокойся, милая. На следующей неделе пообедаем. В какой день ты хочешь?
    — В четверг, — сказала она. — Только без обмана.
    — Отлично, в четверг, Хуанита. Я тебе все объясню.
    — Ты лучше веди себя хорошо, — уже мягко закончила Хуанита. — Спокойной ночи…
    Каллаган положил трубку, вздохнул и вернулся в гостиную.
    — Так на чем мы остановились? — спросил он. Торла сдержанно посмотрела на него.
    — Мы остановились на цитатах… На одной из них.., о любви и ненависти.
    — Ах да, — сказал Каллаган. — У меня есть теория — Он замолчал и поднес ко рту стакан. — Хотите ее услышать? Или вас это утомит?
    — Нисколько, мистер Каллаган. Мистер Селби, тот самый, мизинец которого вы сравнивали с моей фигурой, говорит, что вы необычайно интересный человек. Я буду рада услышать вашу теорию…
    Каллаган посмотрел на гостью. Ее глаза блестели. Он собрался заговорить, но тут опять зазвонил телефон. Каллаган извинился и направился в спальню.
    Это был Уилки.
    — В чем дело сейчас?
    — Простите, мистер Каллаган, — сказал Уилки, — я звоню, чтобы сказать вам, что я ухожу.
    — Хорошо, Уилки. Спокойной ночи.
    — Спокойной ночи, мистер Каллаган, — ответил Уилки. — Вы чего-нибудь хотите?
    Каллаган посмотрел через приоткрытую дверь в гостиную и увидел изящно покачивающуюся ножку.
    — Нет, спасибо, Уилки, — спокойно сказал Каллаган. — Думаю, я получу все, что хочу. Он положил трубку и вернулся в гостиную.
Top.Mail.Ru