Скачать fb2
Аптекарша

Аптекарша


Антон Павлович Чехов Аптекарша

    Все давно уже уснуло. Не спит только молодая жена провизора Черномордика, содержателя б-ской аптеки. Она ложилась уже три раза, но сон упрямо не идет к ней — и неизвестно отчего. Сидит она у открытого окна, в одной сорочке, и глядит на улицу. Ей душно, скучно, досадно… так досадно, что даже плакать хочется, а отчего — опять-таки неизвестно. Какой-то комок лежит в груди и то и дело подкатывает к горлу… Сзади, в нескольких шагах от аптекарши, прикорнув к стене, сладко похрапывает сам Черномордик. Жадная блоха впилась ему в переносицу, но он этого не чувствует и даже улыбается, так как ему снится, будто все в городе кашляют и непрерывно покупают у него капли датского короля. Его не разбудишь теперь ни уколами, ни пушкой, ни ласками.
    Аптека находится почти у края города, так что аптекарше далеко видно поле… Она видит, как мало-помалу белеет восточный край неба, как он потом багровеет, словно от большого пожара. Неожиданно из-за отдаленного кустарника выползает большая, широколицая луна. Она красна (вообще луна, вылезая из-за кустов, всегда почему-то бывает ужасно сконфужена).
    Вдруг среди ночной тишины раздаются чьи-то шаги и звяканье шпор. Слышатся голоса.
    «Это офицеры от исправника в лагерь идут», — думает аптекарша.
    Немного погодя показываются две фигуры в белых офицерских кителях: одна большая и толстая, другая поменьше и тоньше… Они лениво, нога за ногу, плетутся вдоль забора и громко разговаривают о чем-то. Поравнявшись с аптекой, обе фигуры начинают идти еще тише и глядят на окна.
    — Аптекой пахнет…— говорит тонкий. — Аптека и есть! Ах, помню… На прошлой неделе я здесь был, касторку покупал. Тут еще аптекарь с кислым лицом и с ослиной челюстью. Вот, батенька, челюсть! Такой именно Сампсон филистимлян избивал.
    — М-да…— говорит толстый басом. — Спит фармация! И аптекарша спит. Тут, Обтесов, аптекарша хорошенькая.
    — Видел. Мне она очень понравилась… Скажите, доктор, неужели она в состоянии любить эту ослиную челюсть? Неужели?
    — Нет, вероятно, не любит, — вздыхает доктор с таким выражением, как будто ему жаль аптекаря. — Спит теперь мамочка за окошечком! Обтесов, а? Раскинулась от жары… ротик полуоткрыт… и ножка с кровати свесилась… Чай, болван аптекарь в этом добре ничего не смыслит… Ему небось что женщина, что бутыль с карболкой — все равно!
    — Знаете что, доктор? — говорит офицер, останавливаясь. — Давайте-ка зайдем в аптеку и купим чего-нибудь! Аптекаршу, быть может, увидим.
    — Выдумал — ночью!
    — А что же? Ведь они и ночью обязаны торговать. Голубчик, войдемте!
    — Пожалуй…
    Аптекарша, спрятавшись за занавеску, слышит сиплый звонок. Оглянувшись на мужа, который храпит по-прежнему сладко и улыбается, она набрасывает на себя платье, надевает на босою ногу туфли и бежит в аптеку.
    За стеклянной дверью видны две тени… Аптекарша припускает огня в лампу и спешит к двери, чтобы отпереть, и ей уже не скучно, и не досадно, и не хочется плакать, а только сильно стучит сердце. Входят толстяк-доктор и тонкий Обтесов. Теперь уж их можно рассмотреть. Толстобрюхий доктор смугл, бородат и неповоротлив. При каждом малейшем движении на нем трещит китель и на лице выступает пот. Офицер же розов, безус, женоподобен и гибок, как английский хлыст.
    — Что вам угодно? — спрашивает их аптекарша, придерживая на груди платье.
    — Дайте… э-э-э на пятнадцать копеек мятных лепешек!
    Аптекарша не спеша достает с полки банку и начинает вешать. Покупатели, не мигая, глядят на ее спину; доктор жмурится, как сытый кот, а поручик очень серьезен.
    — Первый раз вижу, что дама в аптеке торгует, — говорит доктор.
    — Тут ничего нет особенного…— отзывается аптекарша, искоса поглядывая на розовое лицо Обтесова. — Муж мой не имеет помощников, и я ему всегда помогаю.
    — Тэк-с… А у вас миленькая аптечка! Сколько тут rазных этих… банок! И вы не боитесь вращаться среди ядов! Бррр!
    Аптекарша запечатывает пакетик и подает его доктору. Обтесов подает ей пятиалтынный. Проходит полминуты в молчании…. Мужчины переглядываются, делают шаг к двери, потом опять переглядываются.
    — Дайте на десять копеек соды! — говорит доктор.
    Аптекарша опять, лениво и вяло двигаясь, протягивает руку к полке.
    — Нет ли тут, в аптеке, чего-нибудь этакого…— бормочет Обтесов, шевеля пальцами, — чего-нибудь такого, знаете ли, аллегорического, какой-нибудь живительной влаги… зельтерской воды, что ли? У вас есть зельтерская вода?
    — Есть, — отвечает аптекарша.
    — Браво! Вы не женщина, а фея. Сочините-ка нам бутылочки три!
    Аптекарша торопливо запечатывает соду и исчезает в потемках за дверью.
    — Фрукт! — говорит доктор, подмигивая. — Такого ананаса, Обтесов, и на острове Мадейре не сыщете. А? Как вы думаете? Однако… слышите храп? Это сам господин аптекарь изволят почивать.
    Через минуту возвращается аптекарша и ставит на прилавок пять бутылок. Она только что была в погребе, а потому красна и немножко взволнована.
    — Тсс… тише, — говорит Обтесов, когда она, раскупорив бутылку, роняет штопор. — Не стучите так, а то мужа разбудите.
    — Ну, так что же, если и разбужу?
    — Он так сладко спит… видит вас во сне… За ваше здоровье!
    — И к тому же, — басит доктор, отрыгивая после сельтерской, — мужья такая скучная история, что хорошо бы они сделали, если бы всегда спали. Эх, к этой водице да винца бы красненького.
    — Чего еще выдумали! — смеется аптекарша.
    — Великолепно бы! Жаль, что в аптеках не продают спиритуозов! Впрочем… вы ведь должны продавать вино как лекарство. Есть у вас vinum gallicum rubrum?
    — Есть.
    — Ну вот! Подавайте нам его! Черт его подери, тащите его сюда!
    — Сколько вам?
    — Quantum satis!.. Сначала вы дайте нам в воду по унцу, а потом мы увидим… Обтесов, а? Сначала с водой, а потом уже per se…
    Доктор и Обтесов присаживаются к прилавку, снимают фуражки и начинают пить красное вино.
    — А вино, надо сознаться, препаскуднейшее! Vinum plochissimum. Впрочем, в присутствии… э-э-э… оно кажется нектаром. Вы восхитительны, сударыня! Целую вам мысленно ручку.
    — Я дорого дал бы за то, чтобы сделать это не мысленно! — говорит Обтесов. — Честное слово! Я отдал бы жизнь!
    — Это уж вы оставьте…— говорит госпожа Черномордик, вспыхивая и делая серьезное лицо.
    — Какая, однако, вы кокетка! — тихо хохочет доктор, глядя на нее исподлобья, плутовски. — Глазенки так и стреляют! Пиф! паф! Поздравляю: вы победили! Мы сражены!
    Аптекарша глядит на их румяные лица, слушает их болтовню и скоро сама оживляется. О, ей уже так весело! Она вступает в разговор, хохочет, кокетничает и даже, после долгих просьб покупателей, выпивает унца два красного вина.
    — Вы бы, офицеры, почаще в город из лагерей приходили, — говорит она, — а то тут ужас какая скука. Я просто умираю.
    — Еще бы! — ужасается доктор. — Такой ананас… чудо природы и — в глуши! Прекрасно выразился Грибоедов: «В глушь! в Саратов!» Однако нам пора. Очень рад познакомиться… весьма! Сколько с нас следует?
    Аптекарша поднимает к потолку глаза и долго шевелит губами.
    — Двенадцать рублей сорок восемь копеек! — говорит она.
    Обтесов вынимает из кармана толстый бумажник, долго роется в пачке денег и расплачивается.
    — Ваш муж сладко спит… видит сны…— бормочет он, пожимая на прощанье руку аптекарши.
    — Я не люблю слушать глупостей…
    — Какие же глупости? Наоборот… это вовсе не глупости… Даже Шекспир сказал: «Блажен, кто смолоду был молод!»
    — Пустите руку!
    Наконец покупатели, после долгих разговоров, целуют у аптекарши ручку и нерешительно, словно раздумывая, не забыли ли они чего-нибудь, выходят из аптеки.
    А она быстро бежит в спальню и садится у того же окна. Ей видно, как доктор и поручик, выйдя из аптеки, лениво отходят шагов на двадцать, потом останавливаются и начинают о чем-то шептаться. О чем? Сердце у нее стучит, в висках тоже стучит, а отчего — она и сама не знает… Бьется сердце сильно, точно те двое, шепчась там, решают ее участь.
    Минут через пять доктор отделяется от Обтесова и идет дальше, а Обтесов возвращается. Он проходит мимо аптеки раз, другой… То остановится около двери, то опять зашагает… Наконец осторожно звякает звонок.
    — Что? Кто там? — вдруг слышит аптекарша голос мужа. — Там звонят, а ты не слышишь! — говорит аптекарь строго. — Что за беспорядки!
    Он встает, надевает халат и, покачиваясь в полусне, шлепая туфлями, идет в аптеку.
    — Чего… вам? — спрашивает он у Обтесова.
    — Дайте… дайте на пятнадцать копеек мятных лепешек.
    С бесконечным сопеньем, зевая, засыпая на ходу и стуча коленями о прилавок, аптекарь лезет на полку и достает банку…
    Спустя две минуты аптекарша видит, как Обтесов выходит из аптеки и, пройдя несколько шагов, бросает на пыльную дорогу мятные лепешки. Из-за угла навстречу ему идет доктор… Оба сходятся и, жестикулируя руками, исчезают в утреннем тумане.
    — Как я несчастна! — говорит аптекарша, со злобой глядя на мужа, который быстро раздевается, чтобы опять улечься спать. — О, как я несчастна! — повторяет она, вдруг заливаясь горькими слезами.-И никто, никто не знает…
    — Я забыл пятнадцать копеек на прилавке, — бормочет аптекарь, укрываясь одеялом. — Спрячь, пожалуйста, в конторку…
    И тотчас же засыпает.
Top.Mail.Ru