...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
...Место для Вашей рекламы...
Скачать fb2
Наемники космоса

Наемники космоса


Бертрам Чандлер Наемники космоса

1


    — О, я люблю деньги, — сказала экс-императрица Айрин. — Я всегда любила деньги. Но у меня есть совесть. Это роскошь, — добавила она задумчиво, — которую я сейчас могу себе позволить.
    — М-м-м? — отвлекшись от своих мыслей, промычал муж.
    — Когда я была императрицей, — продолжала она, — все было совсем по-другому. Я делала такие вещи, от которых сейчас меня бросает в дрожь. Теперь я всего лишь рядовая гражданка, и не более. Меня нисколько не волнует, что будет с Империей через сотню или тысячу лет. Но мне интересно, как мое правление сказывается сейчас на обыкновенных людях.
    Траффорд вздохнул и оторвал взгляд от бачка, который ему надо было залудить. Было очевидно, что ему уже не дадут спокойно поработать. Он повернулся, чтобы взглянуть на свою жену. Он был невысоким человеком, плотным и жилистым, типичным морским офицером среднего возраста, в то время как она, подобно всем избранным на ненаследуемый трон Империи, соответствовала стандартам, установленным Комитетом. Ей не нужна была корона, чтобы выглядеть императрицей. Она была высокой, но удивительно пропорционально сложена. Царственное величие виднелось в каждом ее движении и даже в простом рабочем костюме, который она носила, а ее сверкающие волосы, в которых покоился единственный драгоценный камень, казались настоящей короной.
    Траффорд разглядывал ее не без восхищения, а потом спросил:
    — Так какая муха тебя укусила, Айрин?
    Она рухнула в одно из кресел рубки управления.
    — Начнем с того, капитан, что на любом нормальном корабле существует хозяин, который высаживается и идет на дело, в то время как его помощник остается на борту следить за кораблем.
    — В военно-морских силах на дело идет специально нанятый человек.
    — Ты больше не в Армии. И у тебя есть полномочия. Вспомни. И мы не должны ехать к казначею в этом драндулете.
    Траффорд вздохнул и отложил свои инструменты. Он подошел к креслу, повернул его так, чтобы быть лицом к Айрин, и сел. Он набил и раскурил свою трубку, чувствуя глубокое удовлетворение от того, что ему можно дымить в присутствии Ее Величества.
    Но, во-первых, Айрин больше не была императрицей. Во-вторых, она приходилась ему женой. И, наконец, она была на положении подчиненного, в то время как он был хозяином — монархом всего того, что он здесь видел.
    Он сказал нежно, обращаясь к самовоспроизводящей поверхности дымчатого экрана.
    — Полагаю, мы как-нибудь уладим наше дело, моя дорогая. Ты можешь быть помощником, но, кроме того, ты — совладелец. «Вандерер» — твое имущество, хотя от него осталось одно название и твое имя, из-за которого не стоит торговаться с торговцами кораблей.
    — Говоря языком закона, — сказала она ему, — хозяин вправе продать свой корабль.
    — Так чего же ты так волнуешься? Что у тебя на душе?
    Она уныло улыбнулась.
    — Вот именно это и тревожит меня. Кажется, так просто — вручить личную яхту любому желающему, получить подешевле военный корабль и потом пустить всю выручку на приятное маленькое путешествие к звездам. Но это ужасно, Бенджамин, только дурак отдаст задарма свой корабль людям, которые и гроша ломаного не стоят. Склочный Комитет вытянет на свет божий все слухи, сплетни и погреет на этом руки. Вот, к примеру, — Империя официально в ссоре с герцогиней Вальдегрен, но Вальдегрены весьма полезны. Они поступают, поступали и будут поступать, как пописанному, — сдерживают своих соседей — республику Ташкент, добивающуюся полной автономии. Конечно, как императрица, я обязана была заигрывать с ними, но теперь, как обычная гражданка, я лучше угроблю свой корабль, чем продам его этим вонючим пиратам.
    — Хм. Так вот почему нашим вооруженным силам никогда не позволялось воевать в полную силу против Вальдегренов и еще двух-трех пиратских выводков…
    — Да, мой невинный Бенджамин. Поэтому. Конечно, мы во всеуслышание клеймили пиратство и конфронтацию, но мы ничего не делали против. И всегда так получалось, что у мерзких правительств планет не хватало то рук, то кораблей… — Она поглубже села в кресло и нахмурилась. — А будет все так: сразу после того, как мы станем на якорь, всем нам хорошо известный доктор Петтигрю пошлет важную чрезвычайно срочную спейсограмму своему другу, члену Комитета, и потом, пользуясь своим именем, добьется аудиенции у управляющего и как бы вскользь поделится с ним несколькими слухами. Ну, а дальше управляющий, в свою очередь, направит сплетни боссам Долхар Хале Инкорпорейтед, единственной фирме по продаже космических кораблей в этом полном сплетен мирке. И в конце припишет, что Империя будет недовольна, повторяю, будет недовольна, если мисс Айрин Смит продаст свою вооруженную яхту какому-нибудь торговцу без разрешения Империи.
    Выслушав, Траффорд задумчиво сказал:
    — Мне это дело не нравилось еще на старте. Никогда не надо давать людям повод посудачить о странностях обыкновенных честных граждан, владеющих кораблями, являющимися по существу легкими крейсерами.
    — Ты же знаешь, Бенджамин, им любой поступок землян кажется странным. У рептилий совсем иначе устроены мозги, нежели у млекопитающих. Но тем не менее масло на хлеб они намазывают ничуть не хуже. Они знают, что, как граждане пограничных миров, они всегда должны оставаться на дружеской ноге с людьми по ту сторону границ.
    — Но сейчас официальной императрицей стала леди Элеонора. Но можешь ли ты убедить ее не обращать внимания на выверты Петтигрю?
    — Дай бедной девушке отойти от промывания мозгов. У нее еще будет время полюбоваться на этот бредовый мир. Пройдет не один месяц, прежде чем она станет чем-то большим, нежели марионеткой.
    — Так что же нам делать?
    — Ты хочешь дать какой-нибудь совет, Бенджамин?
    — Мы можем поднять корабль и отправиться на Ллинифарн…
    — Только затем, чтобы эта спейсограмма настигла нас там, а уж тогда мы станем простыми пешками в игре торговцев и Империи.
    — Мы можем очистить корабль от оружия и сделать его грузовым судном.
    — И кто же заплатит за это, Бенджамин? Я, как ты знаешь, имею значительное состояние, но его едва хватит, чтобы начать дело. У нас не осталось бы никаких резервов, а нам они очень и очень пригодились бы. Я знаю, что независимый механик, поработав на старых космических линиях, прежде чем встать на ноги, будет лизать подметки, если не сможет вступить во фрахтовую войну. Ваши люди в военном флоте весьма смутно представляют себе торговые дела. Тем более, они ничего не знают о принятых там формальностях и законах.
    — Не все сразу, Айрин, — запротестовал Траффорд. — Все эти мелочи бюро снабжения.
    — Посмотрим, что останется после уплаты налогов, — она угрюмо улыбнулась, — но мы, кажется, уклонились от темы. Посмотрим в лицо фактам. Мы имеем на руках корабль, который оснащен так же хорошо, как и любой легкий корабль твоих доблестных вооруженных сил, но вот только люди, желающие взять его за приличную цену, являются шайкой опьяненных кровью головорезов. Это нас и останавливает. К тому же мы имеем команду высококвалифицированных специалистов из вооруженных сил, которые будут работать до того момента, пока мы не продадим корабль. Я удивляюсь, почему они не потребовали, чтобы их отправили тем же лайнером, что Петтигрю и преступников. В мирное время служащих вооруженных сил не увозят из дома больше чем на неделю.
    — А уволить ты их не можешь? Если это приятно тебе, знай, что Метзентер и Бронхейм — убежденные холостяки. А молодой Таллентайр вполне счастлив на корабле, пока здесь Сюзанна.
    — Значит, мы уже имеем инженера, офицера связи и артиллериста. Очень приятная новость. Особенно об офицере артиллерии.
    Траффорд взглянул на нее, стараясь угадать ее настроение. Все в порядке, решил он наконец, но к чему она клонит?
    Она продолжала:
    — Мне интересно знать, захотят ли твои друзья поступить так же, как и ты, — оставить службу?
    — Нам нужен инженер первого класса, специалист по связи. Но при чем здесь артиллерист?
    — Есть идея… — пробормотала она. — Отличная идея. Но, полагаю, тебе сначала надо скинуть свою форму, которую, наверное, уже больше не придется носить, и одеться, как полагается заправскому капитану, сошедшему на берег, и пойти надраться в кабак вместе со своим помощником.
    — Но этот треснувший бачок…
    — Не важно. Пошли.
    Айрин не была больше императрицей, но привычка отдавать приказы у нее осталась.
    «Вот она, тихая жизнь», — подумал Траффорд и пошел в свои апартаменты переодеваться.

2


    С точки зрения землян, на Слицилле не было ничего достойного внимания — разве что климат, пригодный для рептилий и не вызывающий особых восторгов у млекопитающих. Траффорд сделал Слициллу своим первым портом после отлета с планеты галлюциногенов только по одной причине: она была ближайшим миром с регулярной службой межпланетных пассажирских сообщений. Он хотел сбыть с рук преступников и доктора Петтигрю, не в меру добросовестного члена Комитета. К тому же, согласно информации Директората, порт Слициллы славился большим количеством торговцев кораблями.
    К тому времени, когда Траффорд был готов, у люка уже ждало такси, вызванное Сюзанной по телефону. Он был доволен, что Айрин — фанатичная поклонница оздоровительных моционов, отказалась от прогулки пешком.
    Небо, как обычно, было покрыто облаками; и мелкий дождик, моросивший между низенькими зданиями космопорта и мокрыми светящимися боками приземлившихся кораблей, делал день более холодным и неуютным, чем это было на самом деле. Серый туман, стлавшийся между верхушками древовидных папоротников, конденсировался в липкие, холодные капли, которые падали с подъемников, кранов, с еще не остановившихся машин на влажный, словно покрытый мурашками перрон.
    Мрачный, серо-зеленый мир — вот что представляла собой Слицилла. Планета, чьи города были не более чем случайным скоплением низких грязного цвета построек, среди которых и над которыми виднелись цветные пятна папоротников и лиан. Планета с унылым, низким, вечно плачущим небом, нависшим над гнетущими, мрачными болотами. Мир, чьи народы не знали огня, не применяли силу домашних животных до того момента, пока первый космический корабль не совершил здесь мягкую посадку, но который уже успел основать колонии на обоих своих спутниках.
    Машина была обычным трехколесным экипажем, с пассажирским салоном, оснащенным для удобства кондиционером, и сиденьем водителя, расположенным над задним колесом и не защищенным от ветра и дождя. Когда они вышли из люка, водитель оскалился в отвратительной улыбке и, отдавая честь, ударил своим чешуйчатым хвостом:
    — Сегодня хороший день, не правда ли, капитан:
    — Хороший только для тебя, славный динозавр, — ответил Траффорд. По какой-то неизвестной причине слициллиане польстились на это убогое словечко, брошенное незадачливым офицериком с прилетавшего земного корабля.
    — Куда, капитан?
    — Марс, — ответила Айрин.
    Водитель посмотрел на нее с выражением оскорбленного крокодила, а потом перевел взгляд обратно на Траффорда.
    — Капитан, должен ли я выполнять приказ этой яйцекладущей?
    — Да, — сказал ему Траффорд, оскалившись. — Марс, пожалуйста.
    Они сели в экипаж. Было тепло и достаточно сухо, но не так, как в корабле. Они, не отрываясь, смотрели по сторонам. В другом мире такой экипаж оказался бы идеальным для наблюдений, но не на Слицилле. Пелена дождя ограничивала видимость до полумили, и, как выразился Траффорд, один древовидный папоротник сменял другой, а тот, в свою очередь, был не отличим от предыдущего.
    Когда они достигли города, двигаться стало тяжелее: вокруг ехали такие же экипажи, но с открытым пассажирским салоном, где сидящие могли наслаждаться вездесущей слякотью, и гигантские трехколесные экипажи, высоко нагруженные закрытым брезентом товарами. Ко всему прочему их окружала настоящая армия велосипедистов, каждый крутил педали своей машины странными, как у механической игрушки, резкими движениями, каждый задирал хвост трубой так, чтобы он не запутался в заднем колесе аппарата.
    Наконец, они оказались перед Марсом — прямоугольной коробкой здания, прямые линии которого поразительно контрастировали с кривизной окружающих домов. На его крыше была расположена мачта, увенчанная сверкающим неоновым светом, старинным символом красной планеты Солнечной системы — кругом с наконечником стрелы.
    Казалось странным, что во времена космических путешествий и тотальной коммерциализации Марс все еще оставался символом бесплодия, вечного недостатка воды и сурового климата. Он как бы был полной противоположностью изобилующего водой мира Слициллы. И нечего удивляться, что Марс стал убежищем для землян, сосланных в этот сырой грязный город, — для персонала космических линий, работников консульств и тому подобных. Внутри здания воздух был сух, все было окрашено в красный, оранжевый и желтый цвета — песок, иссеченные ветром скалы, сверкающие лишайники, угловатые изгибы высоких золотых кактусов.
    Войдя через шлюзовую дверь, Айрин взяла команду на себя. Прокладывая путь между столиками с подвыпившими компаниями, прошла туда, где, погрузившись в свои мысли и уставившись на бутылку и стакан, сидел одинокий человек.
    — Мистер Смит, — сказала экс-императрица, — это мой муж, капитан Траффорд.
    Двое мужчин пожали друг другу руки, и Траффорд стал рассматривать нового знакомого с нескрываемым любопытством. Никогда еще он не встречал людей с такой ординарной, незаметной внешностью. Волосы, как волосы, глаза, как глаза. Лицо ничем не примечательное. И одет он в однотонную серую одежду, чем-то напоминающую униформу для рядовых служащих промышленности и торговли.
    — Может, вы выпьете со мной? — спросил человек, когда они сели. — Я могу порекомендовать «теквиллу». — Он нажал на кнопку вызова в центре стола.
    — Если это место под колпаком, — сказала Айрин, — может, лучше пойти куда-нибудь еще?
    — Не стоит, — ответил Смит. — Я установил рядом искатель. И сейчас он включен. Он здесь даже не обязателен. Подождите.
    Тихо шурша гусеницами по сухому песку, к ним подкатил робот — точная копия широкопрофильной машины, применявшейся еще первыми марсианскими колонистами. Его чувствительные линзы уставились на них красными огоньками.
    — Не обслуживаю, — сказал он спокойным механическим голосом. — Не обслуживаю. Не обслуживаю…
    — Не надо паники, — проворчал Смит и сунул руку в карман. Послышался тихий щелчок.
    — Не обслуживаю, — повторил робот, — не обслуживаю, не обслуживаю.
    Рука Айрин потянулась к драгоценному камню, сверкавшему в волосах. Она сказала:
    — Я хотела сделать полную запись этого разговора, но…
    Ее гибкие пальцы сделали едва уловимое движение, и робот произнес:
    — Ваш заказ, пожалуйста. Ваш заказ, пожалуйста.
    — Еще одну бутылку «теквиллы», — сказал Смит, — с солью и лимонными дольками. И два бокала.
    — Кажется, это место не подслушивается, — прокомментировал Траффорд.
    — Вы правы, — кивнул Смит, — владелец утверждает, что здесь, наверное, единственное место в городе, где люди могут выпить и поговорить, как цивилизованные, высокоразвитые существа, свободные от какого-либо шпионажа, политического или… Если запрещенное устройство не будет выключено через несколько секунд после того, как робот произнес «не обслуживаю», он перейдет на крики, и посетители, которые хотят насладиться напитками в мире и тишине, немедленно возьмут дело в свои руки.
    — А телепаты? — коротко спросила Айрин.
    — Их не больше, чем зубов у курицы, — ответил Смит. — Я знаю только одно о хозяине — он подозревает любого в подслушивании мыслей, а разоблачение — это как пинок в зад для любого фискала.
    — Хорошо, что мы не взяли Метзентера. — Робот принес напитки. Пока Смит наполнял бокалы, Айрин посолила ломтики лимона, задумчиво попробовала, а потом глотнула огненного зелья. — Неплохо, — прокомментировала она.
    — Я думаю, марсианская «теквилла» гораздо лучше, чем так называемое гениальное пойло Мексики.
    — Итак, — движения Айрин приобрели деловитость. — Теперь, мистер Смит, вы должны объяснить мне, что вы имели в виду при нашем коротком разговоре в приемной Долхар Хале. Вы понимаете меня?
    Смит мягко улыбнулся.
    — Я не знаю, что произойдет, но я могу представить, как бледную и покорную императрицу Айрин внесут в книгу пассажиров трансгалактического клипера «Лайтинг» и в этом рейсе ее будет сопровождать личный психиатр и советник доктор Петтигрю. И еще я знаю, что этот Петтигрю является членом некоего Комитета отбора и что он постоянно докладывает обо всем управляющему планет…
    Мне так же известно, мисс Смит, — да будет мне позволено называть вас тем именем, под которым вы зарегистрированы, как владелец корабля «Вандерер», — что хотя члены правления вашей организации могут себе позволить космическую яхту, никто, повторяю, никто кроме вас, не владеет яхтой, которая по всем параметрам соответствует легкому крейсеру имперских вооруженных сил… Так что, Ваше Императорское Величество…
    — Мое девичье имя — Айрин Смит, — сказала она холодно. — Сейчас же я миссис Траффорд — легальный владелец вооруженной яхты «Вандерер». Что вы можете мне предложить?
    — Вы больше не поддерживаете связь с имперским правительством?
    — Не больше любого рядового гражданина Империи. Могу вас в этом уверить. Скажем так, меня интересуют слухи, на которые вы намекнули сегодня утром. Может быть, это заинтересует и капитана Траффорда.
    — Ладно, — тихо сказал Смит. — Вначале я представился, как советник Земли у Долхар Хале. В этой роли я выступал против продажи вашего корабля герцогине Вальдегрен. Я руководствовался своими принципами. И какое дело Долхар Хале, если земляне хотят устроить друг другу хорошую резню? Главное, чтобы компания полечила свои комиссионные от сделки. Я исходил из того, что подобная сделка удовлетворяла бы обоих: и управляющего планетами, и представляемое вами правительство Империи. У меня есть причины не любить Вальдегренов, так что я был удовлетворен, когда миссис Траффорд отказала в продаже.
    Но я встретился здесь с вами не как представитель Долхар Хале.
    — Так кого же вы представляете? — тихо спросила Айрин.
    — ГЛУНР.
    — ГЛУНР… — подумал Траффорд. — Да, это весомо. Какой у них лозунг? «Наша цель — торжество справедливости». Их недоброжелатели усмехались: «За красивыми лозунгами они прячут свои грязные делишки». ГЛУНР. Галактическая лига уничтожения насилия и рабства.
    — Вы, вероятно, чересчур честолюбивы? — спросила Айрин. — Я думала, единственное, на что вы способны, это финансовая поддержка революций. Но зафрахтовать корабль…
    — Мы можем позволить себе и такое.
    — Я рада это слышать. Но боюсь, вы захотите, чтобы мы посвятили себя делу служения свободе.
    — Мы хорошо заплатим. К тому же опыт показывает, что наемники всегда демонстрировали верность своим хозяевам.
    — А что ты скажешь, Бенджамин? — Айрин, казалось, торжествовала. — Что ты скажешь, экс-капитан Траффорд, оставивший имперские вооруженные силы? Пойдешь ли ты добровольно под знамена этой шайки предателей, сумасбродов и террористов?
    — Если они, как утверждают, борются за справедливость… — произнес с сомнением Траффорд.
    — Но так оно и есть. К несчастью, их деятельность часто идет в разрез с интересами имперской полиции. Но это меня не волнует.
    Траффорд молчал. Не так-то просто сбросить со счета прожитые годы. Как армейский офицер, он часто был инструментом в руках полиции Империи, всегда считал, что полиция действует на благо большинства. Он встретил вопросительный взгляд жены и высказал свои сомнения.
    — Ах, так? — возмутилась она. — Я тоже знаю предостаточно. Признаюсь, пока я была императрицей, то была не более чем очаровательной марионеткой. Но испытания на галлюциногенной планете открыли мне глаза. Честно говоря, мне теперь хочется расплатиться за многие скверные вещи, которые пришлось сделать, когда я была императрицей — и к черту всю имперскую полицию! Но не так все просто. Я отлично знаю: те, кто хочет делать добро, совершают больше зла, чем добра. А потом, как это говорится: «Я не буду ломать вещи, за которые потом придется платить».
    — Вы говорите, словно настоящий наемник, — произнес Смит.
    — Вам нужен военный корабль, — сказал Траффорд. — Значит, вы думаете, что придется сражаться.
    — А для чего же еще военный корабль?
    — Иногда только для показухи. Но если будет драка, я не поверну свои орудия против кораблей имперских вооруженных сил.
    — Мы уважаем ваши принципы, капитан Траффорд. Но мы не знаем, будете ли вы так же верны и нам. За вами и вашими офицерами будут внимательно следить, смею вас в этом уверить.
    — Мне понадобятся мои специалисты, — сказал Траффорд, обращаясь к Айрин. — Но захотят ли они работать на ГЛУНР?
    — Я думаю, да. Они достаточно умные люди, чтобы принять правильное решение, не поступаясь своими убеждениями.
    — Таллентайр выйдет из доли, так же поступит и Сюзанна.
    — Сюзанна верна мне, а Таллентайр пойдет за ней куда угодно, — ответила Айрин.
    — Я все еще как-то не уверен… — пробормотал Траффорд.
    — Это же служба, — сказала ему весело Айрин, — и плата подходящая. — Она взглянула на Смита. — Ведь так?
    — Нам надо еще подписать контракт, — сказал он. — У нас есть фонды, — он улыбнулся. — Да будет вам известно, мы получаем немалые суммы от людей, которым помогаем.
    — Так выходит, вы сами наемник, — воскликнула Айрин.
    — Я полагаю, да. И в этом нет ничего дурного.

3


    Так все они стали наемниками.
    Офицеры-специалисты согласились остаться на корабле, сохранив верность Траффорду и Айрин, и этим, как сказал Таллентайр, они присягнули на верность Айрин, а не императрице. Она решила, что будет правильнее не разубеждать их в этом. А потом Айрин в широкополой шляпе, шикарном костюме, увешанная стекляшками, вступила на борт «Лайтинга», потратив добрых полчаса на свое восхождение. Она отыскала Петтигрю и добилась через него свидания с женщиной, которая должна была занять ее место, леди Элеонорой — официальной императрицей. Она убедила ее поставить свою подпись на документе, позволяющем Метзентеру, Бронхейму и Таллентайру уволиться из имперских вооруженных сил. Она попросила капитана лайнера и старшего офицера, сдержанных и официальных в присутствии титулованных особ, засвидетельствовать подпись императрицы. Это уже был далеко не первый случай, когда Элеонора подписывала подобные документы. Как заместитель и преемница, она часто подписывала официальные бумаги и на этот раз вряд ли что-нибудь упустила или ошиблась.
    А потом Айрин легко, но решительно выхлопотала для Траффорда новую для него должность владельца торгового корабля. Для этого консул Земли выдал Траффорду и другим членам экипажа временные дипломы, где их военные должности посчитали равными нынешним гражданским (Айрин получила диплом мастера астронавигации). Потом генеральный консул зарегистрировал Траффорда, как хозяина корабля.
    Траффорд утвердил все пункты договора, по которому члены экипажа получили различные должности: Айрин — помощника, Таллентайр — второго помощника, Бронхейм — главного инженера, Метзентер — офицера связи и Сюзанна — экономки.
    Наконец, когда все расселись вокруг стола в Марсе, Траффорд попробовал протестовать:
    — Торговое судно не может нести на себе лазерные излучатели и управляемые реактивные снаряды!
    — С точки зрения закона, да, — сказала Айрин. — Он частная собственность. Он больше не носит флага вооруженных сил. Но оружие нам нужно исключительно для самообороны, — сказала она безразличным тоном, — после всего, что было, я отправлюсь в путь только на вооруженном корабле.
    Таллентайр пробурчал что-то насчет вооруженного сброда, но она резко оборвала его:
    — Но-но, второй помощник!
    Артиллерист выпрямился в кресле, его изящное, тонкое загорелое лицо потемнело.
    «Он воспринимает все слишком серьезно», — подумал Траффорд и посмотрел на Сюзанну, которая благодаря своей внешности вполне могла сойти за сестру этого парня. Она смотрела на Таллентайра с насмешкой. Сюзанна поймала его взгляд и слегка улыбнулась, тот вспыхнул радостной ответной улыбкой. Капитан, глядя на этот безмолвный диалог, испытал удовольствие. Сюзанна была способна делать с Таллентайром все, что угодно.
    — Но где кончается оборона и начинается нападение, вот в чем вопрос, — сказал Траффорд.
    — Это плодотворная почва для игры словами, и не важно, идет ли речь о торговом или военном корабле. Ясно одно — хозяин торгового судна вправе оказать сопротивление при нападении на него с целью разрушения или взятия в плен. При этом он может применить любое оружие. Но вот вправе ли он открыть огонь первым… — она пожала плечами.
    — Я капитан этой развалины, — продолжил Траффорд, — или, если пожелаешь, как принято в торговом флоте, хозяин. Но я до сих пор не знаю своих прав и обязанностей. Люди ГЛУНР наняли нас из-за нашего вооружения, а не из-за грузоподъемности судна. Зачем было вводить всех в заблуждение? Не проще ли было классифицировать наш корабль, как каперский?
    — Возможно, — согласилась его жена. — Наверное, проще. Но, честно говоря, я не могу себе представить, как мое правительство выдаст каперское свидетельство кораблю, который, во-первых, подчиняется только мне, во-вторых, зафрахтован полулегальной организацией. Лучше будем осторожными, Бенджамин. Очень, очень осторожными. Даже открывая огонь только в крайнем случае по худым людям, можно увлечься и сделаться настоящими пиратами, а мы уже хорошо знаем, что это может повлечь за собой.
    — Можно мне к вам присоединиться? — спросил подошедший Смит с плотно набитым чемоданом в руке. Свободной рукой он пододвинул к столу кресло, отыскав ему место между Бронхеймом и Метзентером. Он открыл свой чемоданчик, достал из него различные бумаги и произнес:
    — Мои принципы доставляют мне одни хлопоты — с моим начальством из ГЛУНР, а не с правлением Долхар Хале, конечно. Они считают, что я поторопился, договорившись с вами, и теперь не знают, что с вами делать. Но мы обязательно найдем вам занятие.
    Вам, конечно, известно, что основным экспортом этого мира являются различные антибиотики. У нас имеется такой груз для Антрима. Вы знаете эту планету?
    — Я слышала о ней, — ответила Айрин. — Одна из последних колоний в секторе Цефея. Основана уцелевшими с «Лодс Антрима». Находится в границах Галличековой Гегемонии, но считается автономной.
    — Позволю заметить, — сказал ей Смит, — ваши имперские власти в курсе всех событий.
    — Это относится только ко мне, а не к ним. Всю информацию я получила во время скитаний на проклятых звездных границах. У нас был инженер, который перед этим побывал на Антриме.
    — Груз… — пробурчал недовольный Таллентайр.
    — Но очень важный груз, сэр, — сказал Смит. — Антрим оказался в скверном положении. Галличеки не успокоятся, пока этот аванпост человеческой культуры будет находиться внутри их границ. По некоторым причинам, о которых, конечно, миссис Траффорд догадывается, они не желают объявлять открытую войну Антриму, но есть другие способы оказать на него давление. Блокада, например. Они имеют право задерживать и осматривать все корабли в пределах контролируемой ими области космоса. Антибиотики являются одним из самых необходимых средств медицины, но их импорт в Галличековую Гегемонию объявлен вне закона. Якобы они являются биологическим ядом.
    Как бы то ни было, они необходимы на Антриме, чрезвычайно необходимы. Там сейчас вспышка эпидемии новой легочной болезни — у нее еще нет названия. Болезнь достигла катастрофического уровня.
    — Прорыв блокады… — сказал Таллентайр задумчиво.
    — Конечно, не как пираты, но поработать придется, — проговорила Сюзанна.
    — А что ты скажешь? — спросил Траффорд у жены, — в конце концов, ты же владелец.
    — Чертов отступник! — проворчала она. — Все-таки нам эти люди платят, и мы доставим груз в целости и сохранности.

4


    Погрузка не заняла много времени: хотя, как военный корабль, «Вандерер» не был приспособлен для перевозки грузов. Все, что требовалось от слициллианских грузчиков, так это поместить контейнеры на платформы, с которых при помощи механизмов они были переправлены в трюмы, надежно складированы и закреплены. Заправка топлива и погрузка провианта почти совсем не отняли времени: гидропонные системы с дрожжевым концентратом и баки с водой решили вообще не менять. Единственное, что взяли на борт, так это небольшой запас деликатесов, чтобы хоть как-то разнообразить свой рацион. Отдельно были погружены слитки урана, дававшие необходимую энергию для полета через всю Галактику.
    Затем Смит, подняв бокал за успешное плавание, произнес в кают-компании прощальные слова:
    — Я не собираюсь учить вас, капитан, — сказал он Траффорду. — Но будьте осторожны. Контрабандисты, идущие на прорыв блокады, объявляются вне закона и могут надеяться только на свою силу, но в пределах разумного. Надо бить врага его же оружием.
    — Вы хотите, чтобы мы прорвались? — резко спросила Айрин.
    — Конечно, миссис Траффорд. Но…
    — Но вы не хотите, чтобы мы втянули вас в неприятности с правительством Империи. Мне кажется, вы сейчас записываете разговор на магнитофон, чтобы, если понадобится, пойти на попятную, доказывая, что вы всеми своими силами убеждали нас отказаться от этого рискованного предприятия.
    — И в то же время вам нужен вооруженный корабль, — вставил Таллентайр, — не так ли?
    Смит улыбнулся.
    — Все правильно. Ваша взяла. Мы действительно хотим перебросить туда груз. Что касается меня, то я не стану особо суетиться из-за этого груза, но это, заметьте, касается только меня. Мне было бы очень неприятно, если бы вас привели на суд, как пиратов. Само собой, когда ваш корабль захватят, — ГЛУНР заплатит компенсацию его хозяйке. Но только если она не совершит ничего незаконного перед своим арестом. Понимаете?
    — Понимаем, — оборвала Айрин. — Наказание за пиратство будет одно — нас выбросят в люк без скафандров. Это противная смерть, так что никто из нас рисковать особо не будет.
    — Как я и сказал, — добавил Смит. — Ваши люди знают, на что идут. Но что бы там ни было, счастливого вам приземления. — Он попрощался с экипажем «Вандерера», и Сюзанна проводила его к люку.
    Наступила долгая пауза, и Траффорд, ожидая разрешения управления порта, увидел Смита, высокого и статного, стоящего в середине группы кенгуроподобных слициллиан. Смит помахал им рукой. Из динамика радиопередатчика раздался свистящий голос дежурного, пожелавшего счастливого плавания. Затем, после предупредительного сигнала, пришло необычайное чувство легкости, говорящее о том, что заработал инерциальный двигатель. Но стоило кораблю покинуть взлетную площадку, как чувство легкости тут же сменилось навалившейся тяжестью.
    Они поднимались через завесу дождя, сквозь низкий облачный покров. Сначала медленно, а потом все увеличивая и увеличивая скорость, прорвались через разряженные облака, и вдруг Слицилла оказалась под ними — огромная поверхность ослепительного белого тумана, плоскость, которая тут же сменилась сферой. Над ними, вокруг них простирался привычный космос, усыпанный сияющими звездами.
    Медленно, поскрипывая гироскопами, «Вандерер» повернулся вокруг оси. Айрин отыскала нужную звезду, и Траффорд осторожно ввел ее в перекрестие прицела.
    На панели контрольных огней двигателя Маншенна вспыхнул сигнал, Траффорд нажал кнопку старта. В этот же миг, заглушая все другие звуки на корабле, раздался» резкий пронзительный звук. Внешний мир начал бешено вращаться, и каждая звезда превратилась в искривленную спираль пульсирующего радужного света. «Вандерер» лег на свой курс, он двигался в трехмерном пространстве с помощью межзвездного ускорителя. Не используя, по существу, другие измерения континуума, он перемещался при этом назад во времени. Путешествие не было мгновенным, но так как Бронхейм слыл лучшим специалистом имперских вооруженных сил по межзвездным перелетам, то оно заняло совсем немного времени.
    Слициллу отделяло от Антрима семь световых лет. «Вандерер» преодолел этот путь за семь недель и оказался на расстоянии полугода от солнца Антрима. Этот путь теоретически можно было преодолеть за семь секунд.
    Семь недель Бронхейм дневал и ночевал в рубке корабля вместе с Метзентером, который вел постоянные наблюдения (к счастью, он мог делать это во сне так же хорошо, как и бодрствуя) за мыслями других существ, которые могли оказаться по соседству, но были ли галличеки телепатами и использовали ли вообще эту способность, было неизвестно. Таллентайр, зачарованный Сюзанной, почти не отходил от прибора Карлотти Беакона, применявшегося для КНТ навигации и обнаруживающего любые радиосигналы в радиусе нескольких световых лет почти мгновенно.
    Что до Айрин и Траффорда, то они редко оставляли контрольную будку и порядком намучились. Оба они имели опыт войны в космосе, когда-то ушли от пиратского корабля капитана Джонса — но это был совсем другой случай. Обоим им — Айрин как офицеру и вооруженному торговцу, а Траффорду, как капитану военного корабля, — приходилось сражаться, приходилось убегать, а подчас и то, и другое сразу, но на этот раз они собирались только убегать.
    — Это все, что мы можем сделать, — пожаловалась Айрин. — Даже если это будет только вооруженный лихтер. Империя с Гегемонией в хороших отношениях. И они таковы, что свей сейчас Антримерсы гнездо в их курятнике, те заклевали бы их в момент.
    — Не их вина, что их забросила туда судьба, — сказал Траффорд. — И просто чудо, что их старый звездолет смог вынырнуть в том районе.
    — Да, да, мне это известно. Я также знаю, что Империя предложила несколько лет назад вывезти Антримерсов с их драгоценных планет в пригодные для жизни миры на наших границах. Но что-то не вышло. Скорее всего, им не стоит ставить это в вину. Этот инженер, о котором я рассказывала Смиту, один из тех, кто был со мной на моем старом «Кнаузеле»… Его имя было Кеннеди. На него часто находило, его обуревала тоска по родине, и он начинал ныть о восстающих из моря зеленых горах, о белоснежных облаках, лениво плывущих по нежному голубому небу, об ароматном запахе торфяного дыма в наступающих сумерках. Как он называл его? Изумрудный островок в черном океане космоса. А теперь галличеки, которые в то время и понятия не имели о межзвездных, даже межпланетных перелетах, претендуют на этот мир. Я, конечно, их не виню. Это во много раз лучше тех помоек, что они уже колонизировали. Но теперь они оказывают давление на Антримерсов, надеясь, что те изменят-таки свое отношение к переселению.
    — Но Антримерсы имеют законные права на свою планету, — возразил Траффорд. — Каждая цивилизованная раса соглашается с принципами космического законодательства, а один из них гласит, что установка флага на незаселенной планете не дает еще права на всю планету. Для этого должна быть создана колония.
    — Согласна. Но надо признать, что галличеки имеют законное право останавливать и обыскивать корабли, пролетающие по их космической территории, и изымать любой груз, объявленный в Гегемонии контрабандой.
    — Нам надо было бы повидаться с адвокатом, прежде чем стартовать со Слициллы, — запальчиво сказал Траффорд.
    — Но ты, как хозяин, сам себе и юрист, правда, без диплома. Тебе надо было бы сдать экзамен, в том числе и по космическому праву. К счастью, этот ублюдок Джонс не выкинул мои книги, когда куролесил в моем корабле. Они все еще в ящике. Мне думается, тебе стоит их просмотреть. Сюзанна, которая слушала разговор с нескрываемым интересом, перевела взгляд на Карлотти Беакон. На поверхности экрана возник извивающийся червяк зеленого цвета.
    — Попутчики, — пробормотала она. — У нас появились попутчики. И близко.
    — Объяви тревогу! — приказала Айрин.
    Но Траффорд уже нажал кнопку.

5


    Не прошло и нескольких секунд, как весь экипаж был в рубке управления. Таллентайр сразу прошел к орудиям с быстротой и грацией поджарого охотящегося кота, выпустившего острые когти. Бронхейм, грузный и флегматичный, прошествовал к пульту дистанционного управления двигательной установки с неторопливостью, которая не имела ничего общего с медлительностью. Рослый, угловатый Метзентер, облаченный вместо униформы в широкую мантию, вышитую кабалистическими символами, сидел у экрана.
    — Не снимай пальцы с курков, мистер Таллентайр, — приказал Траффорд.
    — Я все еще не могу нащупать цели, сэр, — ответил офицер.
    — Только не стреляй без предупреждения, — это все, что от тебя требуется. Мистер Бронхейм, смотрите, они могут попытаться добиться темпоральной синхронизации…
    — Я слежу за ними… — проворчал Бронхейм.
    — Мистер Метзентер, мы нащупали сигнал на оборудовании Карлотти. Вы что-нибудь слышите?
    — Я… Я спал, когда прозвучал сигнал тревоги…
    Айрин хотела сказать что-то резкое, но Траффорд остановил ее, подняв руку. Он был более, чем она, осведомлен в делах специалистов псисвязи. Он знал, что озвученная мысль может быть воспринята, как сигнал, только когда она звучит на языке, знакомом телепату. Если же мысль звучит на незнакомом языке или вообще не имеет звуковой реализации, она может быть пропущена.
    — А что тебе снилось? — спросил он.
    — Я был птицей, и вокруг меня было множество других птиц. Это были ястребы или что-то очень похожее на ястребов. А под ними была другая птица — жирный, ничего не подозревающий голубь…
    — Такой уж он ничего не подозревающий… — пробормотал Траффорд. — Сюзанна, постарайся как-то определить, что это за люди или ястребы. И вы, мистер Метзентер, только будьте внимательны. Любая случайная мысль, всплывшая в вашей голове, может рассказать нам многое.
    — Ястребы все еще здесь, — сообщил телепат. — Скоро они накинутся на жертву.
    — Пускай, — радостно заметил Таллентайр, — мы не голуби.
    — Нет, мистер Таллентайр. Мы — голуби. Но верткие, быстрые и достаточно разумные, чтобы держаться тактики уклонения.
    — След на индикаторе приблизительной массы, — откликнулась Айрин. — Больше одного корабля, я думаю, может быть, целая эскадра.
    — Они все еще пытаются добиться синхронизации, — доложил Бронхейм. — Но делают это чересчур неумело.
    — Пускай стараются. — Траффорд обернулся к Айрин. — Я думаю, что контакт на приборах Карлотти между кораблями не причинит нам вреда. Тот факт, что мы первыми обнаружили их, показывает, что у них довольно примитивная техника.
    — Конечно. Это даже наводит меня на мысль, что мы имеем кое-какое преимущество. Сюзанна!
    — Да!
    — Смотри, может, еще чем-нибудь нас порадует твоя электронная лента Мебиуса.
    Девушка, нахмурив от напряжения брови, сконцентрировала свое внимание на управлении. Внезапно пронзительный кудахтающий поток звуков вырвался из громкоговорителей корабля. Сюзанна дождалась паузы и проговорила в микрофон чистым, спокойным голосом:
    — Межзвездный корабль «Вандерер» вызывает неизвестную эскадру. «Вандерер» вызывает неизвестную эскадру. Отзовитесь, пожалуйста.
    Послышалась еще одна клокочущая трель, и затем голос заговорил на английском языке. Он напомнил Траффорду старого попугая, любимца кают-компании на одном корабле, где ему пришлось служить.
    — «Вандерер», — проговорил он. — «Вандерер», слышишь, «Вандерер». Мы галличеки седьмой крейсерской эскадры. Откуда вы, «Вандерер»? И куда держите путь?
    — Ответь им, — распорядилась Айрин.
    — «Вандерер», со Слициллы на Антрим.
    — Какой у вас груз?
    — Ответь им, — вновь приказала Айрин.
    — Антибиотики.
    — Подойдите, «Вандерер», для досмотра и обследования.
    — Дайте мне, — сказала Айрин. Она поднялась со своего кресла и подошла к прибору Карлотти. Она взяла поданный Сюзанной микрофон.
    — Простите, — сказала она, — но это невозможно.
    — Швартуйтесь. Швартуйтесь. Это приказ.
    — Мы не можем. У нас полетела регулировка привода, и пока мы его не отладим, мы не в силах поддерживать с вами постоянную темпоральную синхронизацию.
    — «Вандерер». Перекройте привод. Мы вышлем вам инженеров помочь устранить неисправность.
    Айрин многозначительно посмотрела на Бронхейма, тот прошептал:
    — Скажи им, что мы не можем перекрыть привод. Если мы это сделаем, то сразу лишимся всей ртути в главных магистралях.
    — Прекрасно… — Она отняла руку от микрофона и повторила сказанное Бронхеймом.
    — У нас на борту тонны ртути, — пришел ответ.
    — Но не ртути-196, — проворчал Бронхейм. — Скажите, что двигатель Маншенна Марк XVII использует только 196-ю.
    — Я передам твои слова. — И далее, в микрофон. — Наш двигатель новый, экспериментальной модели. Он функционирует только на редком изотопе ртути, применяемой в системах баллистики. — Ив надежде добавила: — Я не думаю, что вы имеете запас ртути-196.
    Послышались скрип и кудахтанье. Галличеки совещались со своими техниками.
    — Увы. Мы не балуем наши машины. У нас нет необходимых изотопов. «Вандерер»! Перекройте свой привод. Мы пошлем вам механиков, которые установят вам один из наших двигателей.
    — Очень великодушно, — прокомментировала Айрин. — Видно, если что-то запало им в голову, они разобьются в лепешку, но сделают. — Она посмотрела на Бронхейма, но инженер только развел руками. Айрин ответила тем же, а потом обратилась к переводчику галличеков.
    — Я очень признательна, но мы не можем допустить этого. На модель Марк XVII сохранилась гарантия, и если мы позволим чинить его неуполномоченным людям, нам потом откажут в его замене.
    — Но мы сами заменим его.
    — С вами же нет других Марк XVII?
    — Мы их порядком разозлили, — сказал Метзентер. — Я чувствую, что весь курятник на милю вокруг просто клокочет от бешенства…
    — Перекройте двигатель, — заскрежетал динамик. — Перекройте ваш двигатель!
    — Мистер Метзентер, — сказала Айрин телепату. — Готовы ли они к каким-нибудь решительным действиям?
    — Нет, ваша милость. Изображение домашних курочек все еще остается. А вот другое изображение — сочного жирного червяка — исчезло. Червяк спрятался в норке прежде, чем над ним щелкнул клюв… Но теперь появился еще один клюв. Он ждет, раскрывшись, у другого конца норы.
    — Конечно, денежный приз есть денежный приз. И им неприятно видеть, как он переходит к другим экипажам кораблей, несущим патрулирование вблизи самого Антрима.
    — Но нам все равно придется вернуться в обычное пространство перед посадкой, — возразил Траффорд.
    — Мы так и сделаем. Но где — вот в чем вопрос.
    — Обычно считается вполне приемлемым расстояние в четыреста миль от экзосферы планеты. Единственное, что доставит некоторое неудобство, так это внутренний Пояс Ван Аллена…
    — И у наших друзей с куриными мозгами будет вполне достаточно времени, чтобы растерзать нас в клочья, прежде чем мы достигнем поверхности. Но у них все-таки куриные мозги — картины, которые уловил Метзентер, говорят сами за себя. Я думаю, что нам удастся доставить груз в целости и сохранности — законы физики и психологии на нашей стороне.

6


    «Вандереру» ничего не стоило уйти от галличековой эскадры, но что бы это дало? Военным кораблям на орбитах вокруг Антрима сообщат о скором его появлении вблизи планеты, и даже без предупреждения от команды патруля глубокого космоса. Траффорду как-то пришлось служить на сторожевых кораблях, и он отлично знал, как они просматривают пространство на всех Карлотти частотах, как безостановочно гудят магнитофоны, как немедленно вызываются штабы лингвистов, подолгу бодрствуют наблюдатели за экранами масс-индикаторов. Да, была очевидно, что орбитальные корабли уже поджидают земной корабль с грузом контрабанды: богатый приз, который появится на мгновение на их экранах, чтобы потом выскочить в нормальном континууме в пределах досягаемости их боевых орудий и ракет.
    Работал только двигатель Маншенна — без включения инерциального двигателя, чтобы не демонстрировать всех возможностей корабля. Шел «Вандерер», а вокруг него, сверкая на экране масс-индикатора зловещими искрами, мчались корабли седьмой крейсерской эскадры, все еще не потерявшие надежды вырвать эту жирную добычу из когтей орбитальной блокады.
    Пока не раскрыты все карты, надо было лишь следить и ждать. Экипаж «Вандерера» торжествовал, глядя на безрезультатные потуги галличеков перехитрить контрабандистов.
    — Сдавайтесь, — скрипел динамик, — пока не поздно. Мы обещаем быть милостивыми к побежденным. На самом деле никакой блокады не существует. Маршал Фраймики трепло. Он клюет и рвет мясо со своих же костей.
    Иногда в динамики вторгался слабый голос:
    — Не слушайте их. Они лгут, — затем он затихал и вновь появлялся. — Порт Донегал «Вандереру». Порт Донегал «Вандереру». Вы хорошо постарались, ребята, спасибо, но лучше поверните обратно.
    — Благодарить будете, когда увидите нас, — ответила Айрин.
    Обращаясь к своей жене, Траффорд сказал:
    — О чем ты думаешь? Я отлично знаю, что у нас есть шанс прорваться, но я просмотрел все твои книги по космическому праву и не смог найти даже малейшей лазейки. Мы можем стрелять только из игрушечных ружей. И если даже в случае самообороны мы хоть раз откроем огонь, нас зачислят в пираты.
    Она самодовольно улыбнулась.
    — Я надеялась, Бенджамин, что ты сам поймешь, что к чему. Твой опыт подсказывает тебе только два пути решения: выступать против меньших, равных или чуть больших сил противника и бежать от существенно превосходящих сил. Но отбросим в сторону бегство сломя голову. Ситуация зависит от уровня техники противника.
    — Мы даже не пробуем бежать сломя голову. Что прикажете мне делать? Я все-таки капитан, но никто не хочет мне ничего объяснить.
    — Наше главное оружие, — сказала она ему, — это психология.
    — Психология?
    — Да. Как ты знаешь, каждая разумная форма жизни в этом мире наследует тип поведения своих отдаленных предков. Но одну вещь имеем, как правило, все мы — любопытство, правда, у каждого оно выражено по-разному. Ладно, ты слышал версию Метзентера о том, что наши разукрашенные перьями друзья могут чувствовать и мыслить. Ты слышал, как они ругались из-за своего приза. Тебе это ничего не напоминает?
    — Хм… Да… Птиц, подравшихся из-за жирного червяка?
    — Вот именно. Галличеки не в состоянии сейчас воевать. Можно поспорить, что все они сейчас заняты наведением порядка в своих рядах.
    Седьмая крейсерская эскадра крутится около нас. И к тому же их маршал — настоящий пройдоха и воспользуется случаем, чтобы урвать кусок, да пожирнее, от денежного приза. Однако маршал блокады будет утверждать, что все призовые деньги должны достаться сторожевикам. Исходя из этого, нам и надо рассчитать точку, где мы должны появиться в нормальном пространственно-временном континууме. По всей видимости, все корабли орбитальной блокады будут находиться в боевой готовности, оставив противоположную сторону Антрима неохраняемой.
    — Ладно. Я согласен. Но как мы там окажемся?
    — Очень просто. Вспомнив законы элементарной физики, Бенджамин.
    — Я хочу, чтобы ты прекратила говорить загадками, — возмутился Траффорд.
    — А я хочу, чтобы ты перестал думать, будто всеми кораблями управляют только в соответствии с уставами имперских вооруженных сил. Есть старая-престарая аксиома. Два твердых тела не могут находиться одновременно в одной и той же точке.
    — Это можно использовать, — пробормотал наконец Траффорд.
    — Можно, и мы используем это.

7


    Траффорд всегда считал себя хорошим навигатором, но даже с помощью превосходного корабельного компьютера он не смог выполнить громадный комплекс сложных вычислений, на которые отводилось к тому же слишком мало времени. Так много предстояло вычислить: время прохождения Антрима вокруг своего светила, гигантскую, сложную орбиту звезды Антрима вокруг галактического центра, галактические течения и их влияния друг на друга.
    Глядя, как Айрин и Бронхейм работают вместе, скармливая щелкающей машине задание за заданием, он чувствовал себя лишним и ненужным. Во время короткого перерыва его жена, взглянув на него, догадалась о его душевных переживаниях, которые были написаны у него на лице.
    — Ты же капитан, — сказала она ему. — Ты всегда должен быть примером для всей команды. Оставайся здесь, в рубке управления, и если наши крылатые друзья попытаются синхронизироваться… — она бросила на Таллентайра подозрительный взгляд. — К тому же не стоит хозяину выполнять работу второго помощника.
    — Я артиллерист, моя госпожа, — сказал офицер.
    — Вы находитесь на должности второго помощника, — ответила она ему, а затем улыбнулась. — Я не имею к вам претензий. Но на торговом судне вы все же второй помощник, а не артиллерист.
    Она стряхнула пепел в блюдце своей кофейной чашки и сказала Траффорду:
    — Если мистер Бронхейм или я понадобимся вам, вы найдете нас в вычислительной. Как обычно.
    Когда она ушла, Таллентайр, взглянув на Траффорда, сказал:
    — Я начинаю сожалеть, что я такой узкий специалист, сэр. Объяснили бы вы мне, что значит вся эта суета.
    Траффорд решил немного поиграть на чувствах других. Он удобно откинулся в своем кресле и зажег трубку.
    — Вначале, — сказал он, — позвольте вас спросить, хорошо ли вы знаете двигатель Маншенна?
    — Конечно, — воскликнул Таллентайр. — В его основе лежит гироскопическая процессия, поворот вправо по трем осям в пространстве, но тем не менее процессия идет совместно с пространственно-временным континуумом.
    — Достаточно. Как сказала импе… Как сказала моя жена, два твердых тела не могут одновременно находиться в одном и том же месте. Мы, конечно, являемся одним из этих твердых тел. Другим же будет Антрим.
    — Хм. Мне кажется, я догадываюсь, куда вы клоните, — сказал Таллентайр и возбужденно добавил: — Меня словно озарило. Теперь я все понял. Проще говоря, мы должны пройти прямо сквозь планету, словно она не существует вообще, чтобы вынырнуть в нормальном континууме на другой стороне, где нас не ждут корабли орбитальной блокады. Это так просто, что до сих пор никому не приходило в голову.
    — Во-первых, — сказал ему Траффорд кисло. — Это далеко не просто. А во-вторых, такое уже пытались проделать однажды. Ты, возможно, слышал о пирате, называющем себя Черным Бартом. Во многих отношениях он был поистине военным гением, и одним из его вкладов в искусство ведения войны в пространстве стала синхронизация. До открытия законов случайной процессии это было смертельное оружие. Он мог обнаруживать и преследовать свою жертву с помощью одного лишь масс-индикатора, синхронизировать величину временной процессии, усиливая тем самым бортовой залп своего корабля, или наоборот, десинхронизировать процессию при ответном ударе противника. Потом он просто перекрывал свой привод, причаливал и грабил.
    В конце концов, мальчики из секретной службы вооруженных сил скопировали этот способ, установили соответствующее оборудование на двух эскадрах, одна из которых гонялась за Черным Бартом, а вторая осуществляла блокаду его базы, которая была самой настоящей крепостью, оснащенной проекторами, эффективно действующими на тысячу миль вокруг. У Черного Барта был только один корабль, силы противника превосходили его качественно и количественно, и он решил бежать домой. Но одна эскадра шла за ним по пятам, а вторая ждала в засаде.
    Он пустился наутек — а что еще прикажете делать? Удирая, он миновал точку, где любой здравомыслящий командир должен был бы выключить свой двигатель. А потом внезапно, когда он был уже в атмосфере, произошел атомный взрыв, который слизнул с поверхности планеты все на пять миль вокруг. Одновременно космическая крепость пирата, вовлеченная в ракетную дуэль с крейсерами блокады, прекратила свое существование.
    Таков был конец Черного Барта. Конечно, никто не знает, что же произошло на самом деле. Но ученые выдвинули вполне приемлемую гипотезу. Черный Барт пытался осуществить то, что хотим сделать и мы. Но он не принял в расчет всех факторов, когда вел свои вычисления.
    Эта орбитальная крепость оказалась на его пути. Настоящая траектория Черного Барта точно пересекала предшествующую траекторию крепости, но так как его двигатель Маншенна действовал, произошла темпоральная синхронизация. И два твердых тела не могли занять одновременно одно и то же место в пространстве.
    Итак, как ты видишь, не все здесь так просто. Антрим тоже имеет немалое количество разнообразных спутников — обсерваторий, лабораторий, релейных станций, станций управления погодой и тому подобное — причем на самых различных орбитах.
    Поверь, невероятно сложно сделать правильный расчет для всего этого хлама на орбите планеты, когда оперируешь тремя измерениями, но когда у тебя их четыре…
    — Я представляю, — сказал Таллентайр. — Или, во всяком случае, мне кажется, что представляю. Я слышал о Черном Барте, но все, что сказано в официальных источниках о его конце, — так это, что он врезался в один из орбитальных фортов.
    — В сущности, я сам не знал всей этой истории полностью, пока ее не поведала мне моя жена. Когда она была императрицей, ей доставляло удовольствие листать старые армейские сводки — занятие, вряд ли доступное простым смертным. — Он усмехнулся. — Только поэтому у нас появился хоть какой-то шанс.
    — Будем надеяться, — сказал Таллентайр.
    — Будем надеяться, — согласился Траффорд.
    Молчавший долгое время Карлотти-динамик вдруг заверещал вновь:
    — «Вандерер»! «Вандерер»! Вызываем «Вандерер»!
    Таллентайр вопросительно посмотрел на Траффорда, и тот кивнул.
    — Я слушаю вас, — сказал Таллентайр в микрофон.
    — «Вандерер». Прекратите движение. Перекройте привод. Остановитесь. Остановитесь. Неужели вы хотите попасть в лапы маршалу орбитальной блокады? Мы вас помиловали бы…
    — Катитесь на свои насесты, — грубо рассмеялся в микрофон Таллентайр. — Только несите яйца круглые, как апельсины.
    Наступило долгое молчание, видно, галличекский переводчик копался в своем словаре, отыскивая соответствующие синонимы. Ответ переводчика состоял в основном из самых грязных ругательств, какие только существовали в жаргоне глубокого космоса.
    — А я думал, вы леди… — печально заметил Таллентайр.

8


    Впервые Траффорд сближался с планетой на одном двигателе Маншенна.
    «Это первый и, я надеюсь, последний раз в моей жизни», — подумал он.
    Кораблям седьмой крейсерской эскадры пришлось отказаться от погони, еще на порядочном расстоянии от внешнего Пояса Ван Аллена. Жадность, наконец, уступила место внутриведомственной лояльности, и они тут же возобновили связь с орбитальной блокадой. Динамики рубки управления отвратительно кудахтали и верещали, и Айрин приказала их выключить. Никто из экипажа «Вандерера» не был настолько хорошим лингвистом, чтобы понять, о чем шла речь, но Метзентер, пользуясь телепатической связью, добыл товарищам необходимую информацию.
    — Послание! — прошептал он. — Перехватить! Перехватить! Пока эти глупые гагары не уничтожили сами себя!
    «Что, скорее всего, и произойдет», — мрачно подумал Траффорд. Он теперь знал так же отлично, как и Айрин с Бронхеймом, что риск велик. Был сделан расчет для орбиты каждого спутника Антрима, но существовало множество объектов, учесть которые было просто невозможно: стартующие корабли, корабли, идущие на посадку, корабли орбитальной блокады. «Если нам суждено столкнуться с кем-нибудь, — добавил он про себя, — то я надеюсь, это будет один из галличекских крейсеров…»
    — Капитан! — уверенно проговорил Метзентер. — Надейтесь на лучшее! Надейтесь на лучшее!
    — Чертов слухач, — прорычал Траффорд, и Айрин, которая вместе с Бронхеймом застыла над пультом дистанционного управления, недовольно посмотрела на него.
    — Что там случилось?
    — Моя госпожа, капитан сомневается.
    — Мы не можем себе позволить сомневаться, Бенджамин. Тебе надо быть просто осторожным. Ты должен вести корабль. Но делать это уверенно. Вот и все.
    «Да! — подумал Траффорд. — я знаю, как все это произойдет. Мне говорили. Но что будет, когда я увижу это? — Он расправил плечи. — Черт возьми, и все же я это сделаю»
    Казалось, мир впереди обезумел. Он не был похож на шар, на который они падали с убийственной скоростью… Он казался светящимся кругом, огромными сверкающими кольцами. А вокруг него, пересекая его, светились другие круги, образуя невероятно сложное переплетение линий, пространственную паутину, которая должна стать могилой для погрузившегося в него корабля, уничтожить его без следа. Но в то же время тысячи квадратных миль поверхности планеты, к которой они стремились на помощь, будут выжжены колоссальным взрывом.
    Это была паутина, это была сеть, сотканная из траекторий кораблей — мирных грузовозов, крейсеров и пятидесяти спутников на орбите Антрима. Вычисленная Айрин траектория «Вандерера» была свободна от металлических и пластмассовых лун, но оставались еще военные корабли, лайнеры, торговцы. И невозможно было отличить одну траекторию от другой.
    Вероятность столкновения была почти стопроцентной. Бурное взаимодействие между телами происходит не просто в космосе, а в пространстве-времени. У Черного Барта был шанс, и он проиграл. Если учесть его ошибки, то вероятность успешного завершения их путешествия должна резко возрасти.
    Это была паутина, это была сеть, нити которой имели различную интенсивность свечения.
    — Держись подальше от ярких траекторий, — посоветовала ему Айрин. — Если, конечно, сможешь.
    «Если смогу», — подумал он.
    Одна из таких траекторий, раскаленная цепочка, линия голубого огня, петлей уходящая во мглу бесконечности, возникла перед самым носом корабля. Можно было пройти сквозь нее, а может, и нет. Было в ней что-то пугающее. Она казалась… чересчур плотной… Траффорд действовал быстро. Инерциальный двигатель выдал резкий боковой импульс. Маневр смог бы полностью сокрушить торговый корабль, но военные корабли строились с учетом резких боковых перегрузок. Корабль резко скрипнул, некоторое его оборудование оказалось недостаточно крепким. Сюзанна тревожно вскрикнула, огонек масс-индикатора вспыхнул ярко-синим пламенем. Она сказала потрясенно:
    — Где-то близко.
    — Скажи, пожалуйста, — пробормотал Траффорд, ложась на прежний курс.
    — Масс-индикатор засек его.
    — Это плохо.
    Они прошли через светящуюся паутину, поглотившую «Вандерер», переплетение траекторий кораблей и спутников, через путаницу траекторий метеоритов, столкновение даже с самым мелким из них могло обратиться катастрофой для них.
    Управляя работой двигателя Маншенна, Айрин и Бронхейм все время тихо бормотали что-то друг другу, и только однажды Айрин громко выругалась. Их работа давала менее заметные результаты, чем у Траффорда, но была, такой же тяжелой. Изобретатель Маншенн никогда, наверное, не предполагал, что с его двигателем будут работать в таком тесном объеме пространства. Еще более страшную опасность, чем та, с которой справился Траффорд, первым зафиксировал осциллограф. Это было взаимодействие огромных сил, громадного темпорального притяжения планет, биллион на биллион мегатонн, стремящихся сокрушить этого наглого непрошеного гостя.
    Корабль ударило, да так, словно заводную игрушку пытались раздавить огромными лапами, которым по плечу управлять целыми мирами. Его ловко и искусно подняли, заставили выпрыгнуть из гигантской пасти, которая готова была сомкнуться за кормой, и потом корабль мягко заскользил по жерновам фабрики пространства-времени. Маленький проворный жучок, удирающий от пальцев, стремящихся его раздавить, муха, случайно избежавшая смерти от космической мухобойки.
    Перед ними совсем близко был Антрим. Громадный круг, обширное кольцо рассеянного света. Это была зелено-золотая поверхность, затмившая все остальное, неровная поверхность, пульсирующая с удивительной, странной медлительностью. Она была, словно амеба, протоплазма, наполненная люминесцирующими флюидами. И она была материальной. Твердая, жидкая, полужидкая, здесь было безразлично. При скорости «Вандерера» одной микросекунды было бы достаточно, чтобы, коснувшись планеты, корабль превратился в облачко металлического газа. Такой видел ее Траффорд, вспомнив первого человека, попытавшегося осуществить этот маневр и так никогда и не достигшего поверхности своей планеты. Потом он вспомнил, что Черный Барт оказался глубоко в атмосфере, когда его корабль пересек траекторию орбитальной крепости. Похоже, «Вандереру» была уготована та же участь, ведь огромная скорость сделает и воздух твердым, как камень. А тем времени вокруг мельтешили траектории кораблей и спутников, которые в пространстве-времени надежно ограждали опекаемый ими мир.
    Теперь они были уже под поверхностью, их окружила тьма, но не такая глубокая, как предполагал Траффорд. Светящиеся всполохи появлялись то тут, то там. Вновь и вновь он давал боковые толчки, есть ли в этом какой-то смысл, он сам толком не знал, но понимал, что если не сделает этого, то вообще уже никогда ничего не узнает. Потом стало еще хуже. Отблеск наружного огня заполнил рубку управления, он вырывался из самых глубин раскаленного нутра планеты. На раскаленный камень и металл смотреть было просто невозможно, так как он резал глаза. Возникло ощущение жара, невыносимого давления. Всего лишь иллюзия, но весьма неприятная и даже больше — просто ужасающая.
    Потом вновь пришла темнота, а следом появился сверкающий узор огней. Это были звезды. Они проскочили. Они промчались сквозь неизведанное, сквозь самое сердце планеты, вырвались в благословенную пустоту космоса, и у них за кормой, всего по прошествии каких-то нескольких секунд, возникла обратная сторона Антрима.
    Масс-индикатор оказался бесполезным, радар вообще бездействовал, и Траффорд только своим чутьем определил момент, когда они вышли за пределы поверхности планеты. Его рука метнулась к выключателю.
    — Все в порядке, — сказал он, наконец. — Перекройте привод.
    — Капитан, — проговорил Метзентер. — Галличеки. Один корабль. Мне кажется, где-то рядом.
    — Они ждали нас?
    — Нет.
    — Ладно. Мистер Таллентайр — за дело. Действовать, как договорились.
    — Есть, действовать, как договорились, — произнес артиллерист разочарованно.
    Вначале возникло мимолетное чувство дезориентации. «Вандерер» возвратился в обычный континуум. Потом вдруг вокруг них появились звезды — незыблемые, яркие точки. А под ними расстилалась ночная сторона планеты с мерцающими огнями деревень, городов.
    Сюзанна щелкнула трансивером, и из динамика вырвалось надоевшее до омерзения кудахтанье:
    — «Вандерер»! «Вандерер», остановитесь!

9


    В темноте, в густой тени планеты галличекский корабль был невидим. К тому же он был слишком далеко, чтобы разглядеть его силуэт на фоне звездного неба. На нем не было огней, но яркая точка на радаре «Вандерера» стала постепенно приближаться, и расстояние между кораблями медленно, но сокращалось. От яркой точки отделилась маленькая звездочка и стала двигаться по направлению к «Вандереру».
    «Это, — подумал Траффорд, — должно быть, предупреждение, ракета с дистанционным взрывателем, который подорвет ее боеголовку на некотором безопасном расстоянии от противника. Но не исключено, что это боевая ракета. И если у нее хватит горючего, она обязательно догонит корабль, управляемый инерциальным двигателем, тем более корабль, совершающий управляемый полет к поверхности планеты.
    — Будьте готовы, мистер Таллентайр, — произнес Траффорд.
    — Нет, — сказала Айрин. — Нет. Вы что, хотите, чтобы нас зачислили в пираты? Военные имеют право открывать предупредительный огонь.
    — Откуда вы знаете, что этот выстрел предупредительный, ваша честь? — саркастически спросил артиллерист.
    — Если он взорвется непосредственно в районе нашего пребывания, то тогда мы может утверждать, что нет. Кажется, территориальное пространство — где-то около пяти километров.
    — Он летит впереди нас, — проговорила Сюзанна, наблюдавшая за экраном радара. Вдруг все залило ярким светом. — Взрыв на расстоянии десяти километров.
    — На мой взгляд, химический, — сказал Траффорд. — Магний и кислород.
    — «Вандерер», остановитесь! «Вандерер», остановитесь! — Это было предупреждение.
    Айрин взяла в руки микрофон.
    — Мы очень сожалеем, — медленно и отчетливо сказала она, — но сделать ничего не можем. У нас вышел из строя инерциальный двигатель. Мы не в силах удержаться на орбите. Мы попытаемся приземлиться, если сумеем, конечно!
    — Остановитесь! Остановитесь! Или мы откроем огонь!
    — Вы объявили войну Империи?
    — Нет. Но вы контрабандисты.
    — На нас цвета торгового корабля Империи, — сказала она холодно, — и мы не давали повода для такого обвинения.
    — Они приближаются, — воскликнула Сюзанна. — И быстро.
    — Так и должно быть, — Айрин повернулась к остальным. — Я думаю, надо вынудить наших друзей нарушить закон. Они вправе пришвартоваться и провести обследование. Но они не имеют права открывать огонь, пока мы не сделаем попытки убежать. А так далеко мы не зайдем. Мы будем медленно и спокойно падать к поверхности Антрима с такой скоростью, что они попросту могут догнать нас и подойти к борту прежде, чем мы войдем в верхние слои экзосферы. Пока это до них дойдет, они успеют совершить какую-нибудь ошибку. Что бы они сейчас ни начали, это только выставит нас в лучшем свете.
    — Они в пределах досягаемости наших лазеров, — проговорила Сюзанна.
    — Мистер Таллентайр, — сказала Айрин, — противоракетные снаряды и лазеры должны быть в боевой готовности. И приготовьте к действию антилазерную дымовую завесу. — Она надавила на переключатель на ручке микрофона, который был в ее руке. Теперь трансивер стал работать, как приемник.
    — Вызываем «Вандерер»! — кудахтал голос галличека. — Вызываем «Вандерер»!
    — Мы слышим вас. Можете говорить.
    — «Вандерер», остановитесь, мы возьмем вас на буксир. Примите на борт наших специалистов.
    — Остановимся, остановимся. Только, прежде чем ступить на борт, примите хорошую пылевую ванну, чтобы выбить вшей из ваших перьев.
    Динамик захлебнулся от гневного крика. В каждом языке существуют мерзкие и отвратительные ругательства, а если носители этого языка так эмоциональны, как галличеки, то подобные слова способны положить начало битве.
    Таллентайр довольно улыбнулся и положил пальцы на спусковые курки. Из отверстий в гладких боках «Вандерера» вырвалось густое облако пара с высокой отражательной способностью. Это был экран, который должен был защищать корабль от лазерного оружия и в то же время давать возможность лазерам действовать на коротком расстоянии, эффективно расправляясь с любой галличекской ракетой, которая уйдет от противоракетных снарядов, экран, который должен был защитить корабль от любой опасности.
    Но галличеки не посмеют открыть огонь. В этом Траффорд был уверен. «Вандерер» больше не падал к поверхности Антрима. Теперь он летел вниз к планете с максимальной скоростью.
    Холодно и спокойно сказала Айрин в микрофон:
    — «Вандерер» вызывает галличекский крейсер. «Вандерер» вызывает галличекский крейсер. Я буду докладывать об этих ничем не спровоцированных агрессивных действиях имперскому послу на Антриме, а также вашему посланнику. Вы намеренно напали на мой корабль, именно в тот момент, когда мы готовились принять на борт ваших офицеров.
    Из динамика ответил другой голос, менее экспансивный и почти такой же холодный, как у Айрин.
    — Вы лжете. Ваш двигатель в порядке. Вы пытаетесь уйти от проверки.
    — Нет. Неужели вы думаете, что нам хочется стать мишенью для ваших орудий.
    — Остановитесь. Если вы остановитесь, мы не станем стрелять.
    — Что ты так печешься о нас, утенок (а это, как знал Траффорд, было далеко не самое ласковое выражение среди галличеков). Получил по носу, в следующий раз не лезь. — Она посмотрела на Траффорда, который озабоченно разглядывал свои приборы. — Тем более, что мы уже в экзосфере. Мы находимся в атмосфере Антрима, а значит, подчиняемся только законам этой планеты. — Все, — сказала она просто. — Проваливай!
    Слушая, Траффорд дивился ее самодовольству. Затормозить корабль, чтобы его поверхность не раскалилась от нагрева за счет атмосферного трения, было непросто. Он на полную катушку включил обратный ход. Корабль задрожал. Вибрация была такой сильной, что казалось, будто он сейчас развалится, но этого оказалось все равно недостаточно. Приборы показывали ужасающую скорость. Оставалось одно — спасательные ракеты.
    Внезапное ускорение швырнуло Траффорда обратно в кресло. Из сопла вырвалась бледная струя реактивных газов. И Метзентер закричал в полный голос, чтобы хоть как-то перекрыть полный грохот:
    — Они, наверное, рады. Думают, что мы взорвались.
    — Мы как раз недалеки от этого, — пробормотал Траффорд.

10


    Действительно. Они были недалеки от этого. Ни инерциальный привод, ни спасательные ракеты не могли по отдельности сразу остановить корабль, а их одновременное действие было почти убийственным. Не менее убийственным было и их падение в верхних слоях атмосферы. Насосы трудились вовсю, гоняя между внутренней и внешней оболочками хладагент, но несмотря на это, температура внутри корабля резко возросла.
    Для корабля маневр был тяжел — но еще тяжелее он был для его команды. Их счастье, что они были все тренированы, все они знали, для чего служат в подобных случаях перегрузочные кресла, однако, некоторые из них оказались застигнутыми врасплох внезапностью и силой торможения.
    Когда, наконец, Траффорд вновь взял контроль над кораблем, когда вес его тела уменьшился и стало возможным вернуться к работе, он огляделся.
    С Айрин было все в порядке, и она ответила на его озабоченный, вопросительный взгляд понимающей улыбкой. Бронхейм выглядел, как всегда, вялым, но сделался бледным, как смерть. Метзентер развалился в своем кресле, лицо его посерело, и он тяжело дышал. Он открыл глаза и, прочитав вопрос на лице Траффорда, сказал:
    — Небольшое потрясение. Не больше.
    Таллентайр был белым, как снег, и весь дрожал, но не сводил глаз с Сюзанны, которая, казалось, была без сознания. Тонкая струйка крови бежала из уголка ее рта.
    — Посмотрите, что с ней, мистер Таллентайр, — сказал Траффорд. Офицер, шатаясь, встал с кресла и подошел к девушке. Он наклонился над ней, называя шепотом ее по имени, а потом повторил во весь голос. Айрин решила взять дело в свои руки. Она взяла диагност и обследовала тело девушки.
    — Я не думаю, что имеются переломы, мистер Таллентайр. Принесите немного холодной воды…
    На трансивере ожил громкоговоритель. Долгожданный человеческий голос произнес:
    — Аэрокосмический контроль вызывает неизвестный корабль. Это вы, «Вандерер»? Добро пожаловать.
    Звук незнакомого голоса вывел Сюзанну из забытья. Ее глаза открылись. Она протянула руку к микрофону:
    — «Вандерер» — аэрокосмическому контролю. У вас есть что-нибудь для нас?
    — Для вас? Мы чертовски рады вас видеть, вот и все. А как у вас там, помощь не требуется? Сможете дотянуть до космодрома «Донегал»?
    — Что мне ответить, ваша честь? — спросила девушка.
    — Это уже твоя работа, Бенджамин, — сказала Айрин Траффорду.
    Траффорд окинул взглядом приборы. Нельзя было сказать, что все механизмы функционировали нормально, но все же они функционировали. Инерциальный двигатель, которому досталось больше всех, держался молодцом. Скорость упала до шестисот узлов, и нагрев корабля прекратился.
    — Скажите им, — произнес он, — корабль в полном порядке, и попросите дальнейших инструкций.
    Сюзанна так и сделала. Голос оператора сразу стал спокоен и деловит. Диспетчер дал указание следовать по лучу в порт Донегал.
    «Вандерер» летел над сельской местностью. Далеко под ним светились огни городов и деревень. Он направлялся на запад, и, когда взошло солнце, весь мир залило причудливым золотым светом, в нем открылись голубые озера, лежащие среди зеленых гор, уходящие вдаль золотые пляжи, омываемые синим, как индиго, морем. Это был мир, который пощадило опустошительное действие индустриализации, а султаны белого дыма и тумана, вырывающиеся из труб редких заводов, только делали окружающую природу еще более удивительной.
    Потом показался порт Донегал — низкие серебристые строения и многоэтажный главный город, расположенный на обширном, напоминающем большую поляну, пространстве. Голос диспетчера сменился женским голосом, в котором не было и намека на безразличие и деловитость.
    — Это министерство здравоохранения, «Вандерер». Мы не верили, что вы сможете пробиться. Но вы сделали это, сделали невозможное, и мы вам очень признательны. Теперь этот мир ваш, «Вандерер». И вы можете находиться здесь столько, сколько душа пожелает.
    — А мы можем остаться здесь дольше, чем вы думаете, — заметила Айрин. — Сесть-то мы сядем, но вот дадут ли нам взлететь?

11


    — Но, сэр, — сказал Таллентайр, — мы смогли бы улететь с Антрима точно так же, как и прилетели. Вы же пилот Ее Императорского Величества.
    — А вы будете играть соло, когда потребуется, на вашем боевом органе… — добавил Траффорд. Он сурово посмотрел на своего офицера. — Мистер Таллентайр, должен ли я напомнить вам еще раз, что вы как-никак второй помощник и что второй помощник на торговом судне выполняет обязанности навигатора. Стоит ли напоминать вам так же, что миссис Траффорд занимает должность первого помощника, что она больше не Ее Императорское Величество, и чем меньше людей в этом мире будут знать о ее прошлом, тем лучше. Как бы то ни было, вы навигатор. И пусть только на бумаге. Но у вас все равно должно быть хоть малейшее представление о том, что может делать межзвездный ускоритель и чего не может. Наш уникальный маневр сближения удался лишь потому, что после долгого путешествия мы сумели преодолеть миллионы лет темпоральной инерции такой планеты, как эта. Но не в наших силах стартовать прямо с ее поверхности. Даже если бы мы смогли сделать это, то столкнулись бы с непреодолимыми трудностями. В мгновение ока мы бы низвергли один из основных законов физики, гласящий, что два твердых тела не могут одновременно находиться в одном и том же месте. Так что…
    — Так что же нам прикажете делать? О, я знаю, существуют намного худшие миры, нежели этот, и я счастлив, что доставил антибиотики, которые уничтожат здесь чуму. Но рано или поздно галличекам надоест ссориться между собой, и я снова смогу вернуться к своей любимой работе.
    — Чертовски сожалею, что вам не досталось такой дозы галлюциногенов, как недавно нам, — сказал ему Траффорд. — Иначе вы бы не рвались бы так в бой.
    — Все-таки мы наемники, сэр! — воскликнул Таллентайр. — А основная работа наемников — война.
    Пока Траффорд обдумывал свой ответ, из кают-компании послышался голос Айрин:
    — Пойдем, Бенджамин. Ты, наверное, забыл, что мы собираемся показать Их Превосходительству наше искусство. А когда мы вернемся, у тебя будет достаточно времени, чтобы поиграть с личным составом в инструктора.
    — И не заставляйте ждать Ее Императорское Величество… — пробормотал Таллентайр.
    Путешествие из космодрома в город было приятным, таким приятным, что все пассажиры в машине, возможно, исключая Айрин, жалели, что машина мчалась с такой высокой скоростью.
    Вначале единственным признаком присутствия человека в этих краях были белые фермерские домики. Они напоминали корабли, плывущие над низкой зеленой возвышенностью, у каждого был свой парус и сверкающий экран солнечных батарей. А потом машина заскользила по пригороду, мимо вилл, утопающих в обширных садах, через прекрасные парки, по грациозному мосту, пересекающему широкую реку. Народу на улицах было мало, и так как машина пошла теперь медленнее, то Траффорд смог разглядеть лица колонистов, мимо которых они проезжали. Все они были равнодушными и апатичными. На всех лежала печать долгого напряжения и усталости. Конечно, многих из них спасут медикаменты с «Вандерера», но для скольких людей они прибыли слишком поздно.
    Они ехали по городу, по широким проспектам, минуя стройные здания, сложенные из известняка. Это были не небоскребы, не многоквартирные муравейники. Здания были похожи на эллинские дворцы с большим количеством колонн и архитектурных излишеств.
    «Это был тихий город, — подумал Траффорд, — и он останется таким, даже когда полностью восстановится его население».
    Наконец, машина затормозила у здания, красной красивой железной оградой и высокими воротами, на которых была изображена сфера с крыльями и короной — герб Империи. На вершине здания развевался темно-синий флаг. Внутри ограды, перед высокой бронзовой дверью, медленно прогуливались четверо часовых, одетых в сине-золотую форму, со сверкающими, но малоэффективными штыками, венчающими стволы их лазерных винтовок. Это были гвардейцы морского корпуса Ее Императорского Величества.
    — Мне никогда не нравились эти ублюдки, — пробормотала экс-императрица.
    — Они тоже бывают иногда полезными, — сказал Траффорд.
    Из дверей выскочил сержант, гордо прошествовал к дороге и подождал, пока один из часовых откроет перед ними ворота. Он подошел с важным видом к машине и отдал, как полагается, честь, что по отношению к гражданским считалось верхом вежливости. Он спросил:
    — Капитан Траффорд и его офицеры? — И когда Траффорд утвердительно, кивнул, добавил: — Его Превосходительство ждет вас.
    Траффорд вышел из машины первым, а затем помог выйти Айрин. Сержант уставился на нее и остолбенел. Траффорд почти угадал его мысли:
    «Не может быть, что это императрица, но лучше быть осторожным».
    Сержант снова щелкнул каблуками и козырнул, словно в первый раз была только репетиция, а потом осторожно посмотрел на Траффорда:
    «Наверное, торговый шкипер, но у этого торгаша манеры имперского офицера».
    — Может, быть, сэр, вы с дамами и остальными джентльменами пройдете со мной? — предложил сержант.
    Группа последовала за сержантом в посольство: первыми шли Траффорд и Айрин, а Метзентер и Сюзанна замыкали шествие. Они шли по коридору с высоким сводчатым потолком, по паркетному полу, отшлифованному до зеркального блеска. Всюду царила атмосфера роскоши, богатства и изобилия. Чувствовалось, что послу Ее Императорского Величества живется неплохо, очень даже неплохо. Траффорд не был особенно удивлен, когда увидел одетого в белый шикарный костюм человека, сидевшего за широким, отделанным кожей письменным столом. Увидев Траффорда, тот лишь неохотно привстал, но появление Айрин придало ему больше резвости. Когда он ее увидел, на его полном лице отразились замешательство и неуверенность.
    — Капитан Траффорд? — спросил он.
    — Да, Ваше Превосходительство. Позвольте представить миссис Траффорд, моего старшего офицера, мисс Белдон — кладовщика, мистера Метзентера — моего офицера связи. Посол пробормотал что-то в ответ об удовольствии видеть всех этих господ и затем сказал:
    — Прошу садиться. — Он посмотрел через стол на Траффорда. — Я надеюсь, вы понимаете, капитан, что вы поставили меня в довольно неудобное и затруднительное положение.
    — Я могу представить себе, Ваше Превосходительство, как поднялись сейчас ваши акции на этой планете после того, как мы прорвали блокаду и доставили на Антрим необходимые медикаменты.
    — Хм-м. Да, да, конечно. Вы прорвали блокаду. Но своей дерзостью вы выставили Землю в довольно невыгодном свете. Позвольте мне сказать, молодой человек, что благодаря вашим нелегальным действиям я попал в весьма скверное положение. Да, весьма скверное. И мой военный советник сообщил мне, что вы не только рисковали своим собственным кораблем, но и очень просто могли стать причиной громадных разрушений на поверхности планеты. Но оставим эти вопросы техникам. Меня беспокоит, что вы здорово напакостили галличекам. И мне стоило немалых трудов восстановить дружественные отношения между Империей и Гегемонией.
    — Мое сердце просто обливается кровью, — посочувствовала Айрин.
    — Что? Что вы сказали, мадам?
    — Вы прекрасно слышали меня, Ваше Превосходительство. А сейчас послушайте вот что. Мы здесь для того, чтобы подать официальную жалобу на ваших крылатых друзей. То, что они позволили себе по отношению к нашему кораблю, мирному торговому судну, находящемуся под флагом Империи Земли, является по меньшей мере пиратством. Мы были обстреляны, и вряд ли взрывы перед носом корабля можно считать предупреждением. Мы были обстреляны, и только скорость и мастерство команды спасли нас от катастрофы. Мы были обстреляны, хотя не давали никакого повода к подобным действиям.
    — Сэр, — взорвался посол. — Могу я просить вас приструнить вашего офицера?
    — Мой помощник, — произнес Траффорд мягко, сказал то, что должен был сказать я, только в менее грубой форме.
    — Итак, вы хотите подать жалобу?
    — Мы имеем на это право, — ответила Айрин. У посла явно испортилось настроение.
    — Да будет вам известно, — разбушевался он, — что мне уже подали одну жалобу. Сегодня я говорил о вас с галличекским послом. — Он стал перечислять по пунктам, загибая толстые пальцы. — Первое — вы обвиняетесь в контрабанде. Второе — вы отказались остановиться, когда этого потребовали компетентные органы. Третье — вы дважды в оскорбительных выражениях высказались о команде галличекских военных кораблей. Четвертое — вы обстреляли галличекский корабль. — Казалось, его просто распирает от удовольствия, когда он пробормотал свои последние слова. — Это пиратство и контрабанда.
    — Выбирайте выражения, — проговорила Айрин, наблюдая, как с его лица сходит самодовольная усмешка. — Они действовали не по правилам. Мы требуем очной ставки. Ваше Превосходительство, вы прекрасно понимаете, что за контрабанду мы привезли на Антрим.
    — Это не оправдывает вас, — телефон на его столе звякнул. Он нажал кнопку и поднял трубку. — Очень хорошо, а потом обратился к экипажу «Вандерера»: — Ее Превосходительство посол галличеков лично желает высказать вам свои претензии.

12


    До этого момента Траффорд никогда не встречал представителей летающей расы, но, как военный офицер, он присутствовал на инструктажных фильмах, которые были созданы для ознакомления с внешним видом всех разумных форм жизни, известных в Галактике, включая и галличеков. Но ни фильмы, ни солидография не могли дать по-настоящему полного представления об этих существах.
    Первое, что почувствовали земляне, — это запах свалявшихся, никогда не мытых перьев, плюс аромат птичьего помета. Посол надменно протопала по коридору, скребя по полированному полу когтями высоких, голенастых ног.
    Своим обликом она напоминала земного страуса, но на концах ее крыльев имелись клешни, которыми можно было прекрасно управляться. Оперенье ее было однообразного темно-коричневого цвета, на фоне которого зловеще сверкал гигантский драгоценный камень, свисающий на золотой цепочке с длинной шеи.
    Большие, блюдцеподобные глаза тоже казались зловещими. Они были расположены по разным сторонам крючковатого клюва и, не мигая, смотрели на собравшихся в комнате. Когда существо повернулось к Траффорду, тот встретил холодный, бесстрастный изучающий взгляд посла. В этом лице было мало от страуса, скорее, что-то от домашней курицы, да и выражение его казалось злобным и мстительным.
    «Оно, — подумал Траффорд (он все еще не мог сказать о после — „она“), — наверное, имеет высокое звание среди своих голенастых собратьев».
    Правда, под выпуклым черепом этого существа помещался мозг, сумевший построить межзвездную цивилизацию.
    — Ваше Превосходительство, — подобострастно пролепетал посол.
    — Ваше Превосходительство, — прокудахтала ему посланница.
    — Ваше Превосходительство, хочу вам представить капитана Траффорда и его офицеров.
    — Ах, этих пиратов!
    — Людей, прорвавших блокаду, — холодно поправил ее Траффорд. — Ведь вы признаете, что ваша блокада — незаконна.
    — Пираты! — заверещала посланница. — Контрабандисты! Вы напали на «Керестрел». Вы поплатитесь за это жизнью.
    — Это «Керестрел» напал на нас, — произнес Траффорд. — Мы были вынуждены применить наше противолазерное и противоракетное оружие.
    — И еще говорите, что «Вандерер» — мирное торговое судно. У вас установлено вооружение легкого крейсера!
    Айрин перебила ее:
    — Мадам, среди подписавших договор Капелла, был и представитель вашей Гегемонии. Там в одном из пунктов четко указано право торговцев применять оборонительное оружие в любых случаях и в любом месте, где существует военное положение. Только вот определение «оборонительное оружие» звучит там довольно расплывчато.
    — А я говорю — вы пираты. Маршал Фраймики назвал вас пиратами и контрабандистами. Я уже представила президенту Антрима требование на выдачу вас, как преступников.
    — И есть шанс, что нас выдадут? — спросил Траффорд.
    Казалось, посланница потеряла к нему всякий интерес. Она выгнула длинную шею и стала внимательно разглядывать перья у себя на груди. Там копошилось что-то, похожее на блестящую черепашку такого же цвета, как и оперенье, в котором она свила себе гнездо. Изогнутый клюв раскрылся и кинулся со скоростью разящей змеи. Раздался щелчок. Голова птицы приняла прежнее положение, по длинной шее прошла волна, и проглоченное насекомое провалилось в желудок. Посланница вновь посмотрела на Траффорда и самодовольно крикнула:
    — Вот!
    Первой нарушила тишину Айрин. Она повернулась к послу Земли.
    — И вы еще смеете утверждать, что желаете сохранить дружбу с этими вшивыми курами!
    Посол, побагровевший от злости, стал похож на индюка.
    — Выбирайте выражение, девушка. С каких это пор космические бродяги стали разбираться в вопросах имперской полиции?
    — А вы удивлены? — спросила она с притворным интересом. Краска сошла с ее лица, и глаза смущенно потупились. — Удивлены, да?
    — Я, черт побери, просто не понимаю, — прокудахтала посланница послу. — Меня, полномочную представительницу Гегемонии, здесь, на земной территории, в вашем присутствии, оскорбляют какие-то отбросы космоса.
    — Но, Ваше Превосходительство…
    — Это была ошибка. Я так и скажу в Консульстве. Как можно было подумать, что мы сумеем договориться с этими «млекопитающими»? — Слова прозвучали, как оскорбление. — Я подаю рапорт. В нем будут соответствующие выводы. — Она перевела дух. — И если начнется война — ответственность ляжет целиком на вас. Она негодующе выскочила вон.
    — Кто вы? — уныло спросил посол. — Кто вы?
    — Миссис Айрин Траффорд. Старший офицер торгового судна «Вандерер». Старший офицер и хозяин.
    Толстяк посмотрел на нее с сомнением.
    — В моей практике мне не раз приходилось иметь дела с земными торговцами, но я не помню случая, чтобы хозяин служил помощником на собственном корабле…
    — Я буду первой, — сказала она ему.
    — Да, наверное. Но…
    — Что — но?
    — Этот портрет на стене. Ее Величество императрица Айрин. Ее лицо очень похоже на ваше, только, быть может… чуть более волевое.
    — Массераш всегда немного идеализирует натуру.
    — Значит, вы…?
    — Я — нет. Скажем так, мистер посол, мне кое-что известно о работе имперской полиции.
    — О, — произнес он. — Я понимаю. Вы — ее двойник.
    — Может быть. А может, и нет. Но, на мой взгляд, галличеки не посмеют объявить войну. Они в большой зависимости от Империи, которая поставляет им различные промышленные товары, главным образом машины. А производить их сами они не могут. К тому же дай им клюнуть один раз, и они сядут тебе на шею и заклюют до смерти. Посол усмехнулся.
    — Кажется, вам достался необычный старший офицер, капитан.
    — Думайте, что хотите, — ответил Траффорд. — Но мои офицеры — отличные специалисты. Вот, к примеру, офицер связи, у него диплом Ринского института. Вряд ли мы бы говорили так свободно, если бы не убедились при помощи телепатии, конечно, что вы нам верите. Разумеется, посягательство на тайну чужих мыслей является нарушением институтских правил, но ничего не поделаешь, вынуждают обстоятельства.
    — И вы читали мысли Ее Превосходительства? — спросил посол.
    — Да, — ответил Метзентер. — Она блефовала. Она прекрасно знала, что президент никогда не согласится на нашу выдачу, и еще она знала, что ее начальство никогда не пойдет на разрыв дипломатических отношений с Империей. В таких делах, как это, они могут позволить себе только немного пообижаться. Ведь объявление войны этому миру равносильно крупному конфликту с Империей.
    — Но что мне делать? — захныкал посол.
    — Не позволяйте садиться вам на голову, — посоветовала Айрин. — Вспомните, чей вы представитель, а это значит, что вы во всем должны защищать нас от этой стаи подлых стервятников, только и ждущих, как бы наброситься на Антрим и сожрать его.
    — Мне кажется, вы и сами можете постоять за себя.
    — Один корабль против целого флота? А что касается нашего прорыва, то разве применение оружия одной нацией против другой нации без объявления войны не пиратство? Мы вынуждены были защищаться.
    — А, так вы все же признаете это?
    — Прорывая блокаду, мы применили только антиракеты и антилазеры. Так что мы еще не пираты.
    — Уверен, если бы пришлось, вы бы, не задумываясь, вступили в бой, — сказал посол с мрачным удовлетворением.

13


    Выйдя из посольства, прежде чем нанести визит президенту, они нашли тихую таверну с полутемным баром, где можно было обсудить дела за серебряными кружками темного, крепкого портера.
    — Если эта тварь была типичным галличеком, — проворчала Сюзанна, — то мне чертовски обидно, что Таллентайру не довелось сыграть настоящую симфонию на своем орудийном органе. — Она задумчиво отхлебнула из своей кружки. — Дело темное, были там вши или не было, все прошло, как по нотам. Вы попросили их помыться, прежде чем перейти на наш корабль, и они озверели.
    Айрин рассмеялась.
    — Персонал галличекских военных кораблей, подобно космонавтам других рас, фанатически чистоплотен. Они не в состоянии вынести такой шутки. А существам типа посланницы собирать паразитов со своих перьев доставляет такое же наслаждение, как нам лакомиться земляными орехами. — Она повернулась к Метзентеру. — Ну, командор, ведь вы навострили свои телепатические уши. Итак, что вы там узнали?
    — Вы просто измучили вашего посла. Хороший помощник, конечно, и должен быть заносчивым, но вы вели себя чересчур высокомерно. Ну, и потом, ваша внешность. Я не сомневаюсь, что в Галактике может существовать двойник императрицы Айрин, но когда вы изображаете дьявола с тросточкой… Вы его изрядно напугали. Посол думает, что он и вправду немного загалличекился и его будущая карьера может пострадать из-за этого.
    — Я просто не могу представить, как человек может загалличекиться до такой степени, — вставил Траффорд.
    Ему ответила Айрин.
    — Наш друг, которого мы только что покинули, один из тех, кого специально отобрали для службы в секторе Галличеков. Если память мне не изменяет, его основная специальность — орнитолог. Это может показаться странным, но по отношению к галличекам он руководствуется любовью, а не страхом.
    — Да, — согласился Метзентер. — У него почти отеческая любовь к этой отвратительной старой птице.
    — Значит, он любит галличеков и боится тебя, — констатировал Траффорд.
    — Это с одной стороны. Сейчас я преподнесу тебе еще один приятный сюрприз. Кроме орнитологии, наш друг отлично ориентируется в космическом праве. Мораль ясна. Человек он не глупый. Я думаю, он вполне может представить себе ситуацию, в которой мы достигаем этой планеты, не нарушая законов. У меня мелькнула одна идея…
    — Какая?
    — Я не скажу, пока не обдумаю все как следует. Мы дадим второй раунд, а потом встретимся с президентом.
    Они проследовали из таверны в президентский дворец, величественное белое здание, над которым развевался зеленый флаг с изображением золотой арфы. В воротах им не пришлось себя называть и показывать удостоверения, их сразу же узнали, и через несколько секунд перед ними вырос старый солдат, одетый в парадную зеленую форму. Айрин вознегодовала, когда офицер охраны отдал довольному Траффорду салют. Солдаты проводили их до главного входа во дворец, где их встретил человек в армейском мундире. После обмена любезностями он проводил их к президенту.
    Президент Мак-Гован оказался маленьким жилистым человеком, его лицо едва было видно из-за высокого накрахмаленного стоячего воротника архаического туалета. Когда они вошли в комнату, он встал, вышел из-за стола и сердечно пожал каждому руку. Приведший их офицер пододвинул каждому кресло и подал графин и бокалы.
    Когда они расселись, президент сказал:
    — Мы все очень рады вам, капитан. Спасибо вам и нашим друзьям из ГЛУНР. Теперь мы покончили с эпидемией. Коль вы оказались здесь, с вами надо что-то делать.
    — Зачислить их в нашу армию, — посоветовал офицер. — Мы можем использовать их корабль.
    — Не торопись, Тимоти. Ты уже не сержант для набора рекрутов, и не стоит переигрывать. — Президент сжал ножку бокала узловатыми пальцами. — Согласитесь, капитан, вы поставили нас в слегка затруднительное положение. Галличеки рассвирепели, точно стая коршунов, и эта базарная торговка-посланница практически ходит за мной по пятам с тех пор, как вы приземлились. Они требуют вашей выдачи. Надо заметить, их требования невыполнимы. Но вы же не вечно будете сидеть на Антриме. А пока мы можем подыскать вам работу в армии.
    — Спасибо за предложение, мистер президент, — ответила ему Айрин. — Но мы рождены для бродяжничества и риска. Нам нравится ваша планета, но мы не любим подолгу оставаться, на одном месте. К тому же армия — не для настоящих мужчин. — Она взглянула на Траффорда и офицера, и в ее глазах промелькнула усмешка.
    — Я понимаю, куда вы клоните, миссис Траффорд, — произнес президент. — Но я должен взвесить все последствия. Хорошо, вы взлетите с Антрима, но, как только вы покинете атмосферу и сможете включить межзвездный ускоритель, на вас накинутся все корабли галличекской орбитальной блокады. Конечно, вы сможете принять бой. Но что потом? Ваш корабль — корабль Земли. Галличеки могут использовать ваши пиратские действия, как предлог для разрыва дипломатических отношений с земной Империей. И поступи они так — что же остается нам? Мы не законная часть Империи, хотя с тех пор, как галличеки нас обнаружили, прикрываемся ружьями Земли.
    — Разве галличеки находятся не в состоянии войны? — спросила Айрин. — Я не раз уже слышала, что между их метрополией и группой колоний, провозгласивших себя автономными, не утихают конфликты?
    — Это верно, миссис Траффорд. Недалеко от вашего космодрома стоят три торговых судна и два корвета с опознавательными знаками так называемой Кокрельской Федерации. Они здесь… — он вопросительно посмотрел на своего помощника.
    — Где-то около года, — подсказал ему помощник. — У них беда. Они ухитрились прокрасться незамеченными, чтобы загрузиться зерном. Они хотели уже бежать, но тут галличекам ударила в голову моча, и за день до предполагаемого ухода была установлена орбитальная блокада.
    — Наверное, это посланница уведомила об их прибытии, — сказал Траффорд.
    — Да, возможно, она. Как раз, когда садились кокрельские корабли, у нас была крупная авария на станции Карлотти-связи. Мы соблюдали нейтралитет, — добавил он. — Но несмотря на то, что кокрели — птицы, они все же ближе к людям, чем галличеки.
    — Я думал, что они относятся к той же расе, — заметил Траффорд.
    — О, да, конечно. Но у кокрелей главную роль играют самцы.
    — А это лучше? — холодно спросила Айрин.
    — Да! — твердо произнес помощник Президента.
    — Мне не хочется сейчас спорить, — сказала Айрин, поднялась и попросила наполнить ее бокал. — Спасибо. Моя память может ошибаться, я слишком долго не интересовалась межзвездными делами, но мне помнится, Империя признала кокрелей…
    — Это правда, миссис Траффорд, — ответил президент.
    — На планете сейчас имеются кокрельские представители?
    — Конечно.
    — Уже лучше.
    — Что ты надумала, Айрин? — спросил ее муж.
    — Законы, законы, — пробормотала она. — Оглядываясь на историю Земли… — Она увидела замешательство на лицах президента и его помощника и сказала поспешно: — А впрочем, неважно.
    — Кажется, у вас исключительный старший офицер, капитан, — воскликнул помощник президента.
    — Мне все это говорят, сэр. Я и сам почти в это поверил.
    — Довольно, — оборвала она их. — Теперь, мистер президент, я прошу вас организовать встречу между нами, земным послом и местным представителем кокрелей.
    — Генеральным агентом, — произнес помощник президента.
    — Только хватит ли у него сил повлиять на правительство, вот в чем вопрос, — сказала Айрин.

14


    Мысленно Траффорд все еще называл галличекскую посланницу не иначе, как «оно», а вот кокрельский генеральный агент сразу стал «он». У него была великолепная фигура, перья крыльев и веерообразного хвоста отсвечивали темно-синим, перья груди казались золотыми и переливались всеми цветами радуги, больше всего они напоминали длинные праздничные ленты. Гордая голова была увенчана пышным алым гребнем, а натуральные шпоры были одеты в зловеще отсвечивающую сталь.
    «Этот выскочка заносчив, — подумал Траффорд. — Но в нем нет мелочной злости самок этого рода».
    Они находились в библиотеке замка земного посла: сам посол, члены экипажа, президент, его помощник и генеральный агент. Все сели, а птица осталась стоять. Стены библиотеки были заставлены книжными шкафами с тяжелыми, в кожаных переплетах, томами, которые создавали атмосферу торжественности.
    Айрин обежала взглядом всех присутствующих.
    — Вы представляете, сэр, во что обходится государству деятельность посольств. Стоимость этих старинных рукописей должна быть фантастически велика.
    — Вы хотели бы, чтобы я заменил мою библиотеку стопкой пленок и микрофильмов? — посол смущенно хихикнул, будто сказал непристойность. — Все эти усовершенствования только умаляют величие закона, мадам.
    — Да, да… Вы ведь раньше были юристом?
    — И довольно неплохим, мадам, но только в определенной области. Я понял это, когда вы пожелали уточнить для меня один из пунктов космического права. Довольно туманный пункт, — добавил он зло. — Но я уверен, что такой прекрасный офицер, как вы, должен хорошо ориентироваться в таких понятиях, как законное и незаконное.
    — Конечно, — сказала она весело.
    Посол повернулся к президенту и генеральному агенту.
    — А вы, господа, так же заинтересованы в деле торгового судна «Вандерер»?
    — Да, мистер посол, — произнес президент, а генеральный агент лишь каркнул что-то вроде «конечно».
    — Так, — посол посмотрел на них пристальных взглядом. — И чего же вы хотите?
    Ему ответила Айрин:
    — Во-первых, Кокрельская Федерация и Гегемония находятся в состоянии войны. Во-вторых, на этой планете находятся кокрельские корабли, пойманные — в ловушку орбитальной блокады. Но здесь есть одна вещь, которая меня здорово озадачила. Антрим нейтрален. Как нейтральная сторона, он может дать убежище торговцам, но не военным кораблям. А два кокрельских корабля являются корветами.
    Посол холодно улыбнулся:
    — Я уже справлялся по этому поводу, миссис Траффорд, у Его Превосходительства. Несмотря на то, что эти корветы принадлежат правительству, официально они считаются торговыми судами, которые занимаются доставкой зерна. Их экипажи подписали стандартное соглашение. Их вооружение считается только оборонительным, — добавил он с сарказмом. — Как и ваше.
    — Корабль миссис Траффорд в данный момент свободен, — вступил в разговор генеральный агент. — Я хотел бы его зафрахтовать для груза зерна на Каракаллу. Наши корабли также направляются на эту планету.
    — Я не эксперт в военном деле, — сказал посол, — но мне кажется, что, покинув эту планету, у вас появится много проблем. Ваши корабли, даже корветы, несут только легкое вооружение. По своей силе они значительно уступают крейсерам блокады.
    — Мы надеемся, — ответил генеральный агент, — что «Вандерер» по своей мощи не уступает хорошо вооруженным военным кораблям галличеков.
    — Но «Вандерер» — нейтральный корабль. Он не может открыть огонь по кораблям какой-либо из воюющих сторон даже в порядке самообороны.
    — Но, мистер посол, ведь существовали же аналогичные прецеденты.
    — Разве, мадам? Я что-то не слышал.
    — Не в космической войне, а на море. На Земле. В середине двадцатого столетия, — ответила Айрин.
    — Вторая мировая война?
    — Да.
    — И что же там было? — спросил посол заинтересованно. — Давайте, выкладывайте.
    — На это я наткнулась, когда изучала историю. Маленькая сноска, довольно незначительная, но она меня просто очаровала и осталась в моей памяти.
    Гитлеровская война, как вы знаете, была первой войной, в которой тон задавала техника. В ней широко применялось электронное оборудование, а используемые реактивные снаряды являются предками первых космических кораблей. И наконец, было создано атомное оружие. К тому же это первая война, в которой были широко использованы воздушные силы.
    Очень мало стран сумели сохранить нейтралитет, и среди них была Швеция. Шведы в то время владели гигантским морским флотом, и их суда со шведскими флагами на мачтах курсировали большими караванами, охраняемые кораблями Англии и Соединенных Штатов. Следуя национальным интересам, те часто открывали огонь по германским самолетам, которые атаковали их караваны. Но самим шведским кораблям отстреливаться было нечем. Бомбы сыпались на них, и морякам это не нравилось.
    Наконец, появился умный человек, который решил эту проблему. Конечно, шведские корабли не могли нести вооружение, которое принадлежало бы их государству, Англии или США. Но…
    Тогда, как и сейчас, вполне законно хозяева и офицеры имели оружие для личной безопасности. Пусть хоть слабое — неважно. И тогда шведские корабли вооружились станковыми пулеметами, и эти пулеметы, по закону, были личной собственностью капитана и его помощника. Они отвечали за них. Так или иначе, Это было частной собственностью, и правительство было здесь ни при чем.
    — Хм-м. Но нельзя же, миссис Траффорд, отнести к частной собственности лазерные излучатели и ракетные установки. У нас нет таких судовладельцев.
    — Есть, мистер посол. Вы можете посмотреть мои бумаги, если захотите. Вы убедитесь, что все оборудование «Вандерера», включая и вооружение, является моей собственностью, моей частной собственностью. Я могу стрелять в кого угодно, и отвечать буду за это я, а не имперское правительство.
    — В таком случае галличеки объявят вас вне закона и могут привлечь к ответственности за пиратство.
    — Их заявления не будут иметь законной почвы.
    — В военное время редко следуют законам, — проговорил печально посол. — Я просто хочу сказать, что если бы войну выиграла гитлеровская коалиция, то там бы постарались объявить этих владельцев станковых пулеметов подлыми пиратами.
    — Но эту войну галличекам не выиграть, — прокудахтал генеральный агент.
    Посол посмотрел на него и с неприязнью произнес:
    — Сэр, у них явное количественное превосходство.
    — Но только количественное. Без этого…
    — Я надеюсь, все будет в порядке, — проговорила Айрин. — Все, чего я хочу, так это найти законный путь использования вооружения для защиты «Вандерера» кокрельского конвоя.
    — Вряд ли вы его найдете, — недовольно заметил посол.
    — Но зато репутация правительства Империи останется чистой.
    — Вы думаете, мадам? Впрочем, я согласен с вами.
    — Ладно. Наконец, я хотела бы попросить вас никому не рассказывать о нашей встрече, чтобы никакие сведения не просочились к посланнице.
    Генеральный агент возмущенно грохнул своими стальными шпорами по полированному полу и прошипел:
    — Пусть только попробует…
    — Сэр, — обиделся посол. — Я не давал вам повода для подобных подозрений. В этом деле я не более чем адвокат, наблюдатель, и сделаю все возможное, чтобы соблюсти секретность. Миссис Траффорд получит мой ответ перед самым вылетом с Антрима, и я попрошу вас, мистер президент, проследить, чтобы корабль не покинул пределы планеты до того, как будет готов ответ.
    — Не важно, кто победит в этой войне, — произнес президент, — но законы всегда будут на стороне победителя.
    — Он был с нами довольно искренен, сударыня, — сказал Метзентер, когда они вновь оказались на корабле. — Ему нравятся галличеки, и он не любит кокрелей, но он представитель Земли и должен блюсти наши интересы.
    — Тебе надо будет присмотреть за погрузкой зерна, — сказала Айрин Траффорду.
    — Ты — помощник, — проговорил он. — Грузы — твоя забота.
    — Погрузка — да. Но только ты, мой дорогой, больше смыслишь по части фрахта.
    — Мне кажется довольно странным…
    — Сейчас некогда болтать о ерунде. Я намерена поговорить с нашим вторым помощником относительно применения так называемого оборонительного оружия…

15


    Шпионить довольно просто, когда шпион без риска быть обнаруженным может смешаться с людьми, за которыми он шпионит. Но, очевидно, для галличекской посланницы и штата ее посольства этот путь был закрыт. Жучков, услаждавших птиц, обнаружить было достаточно просто, и для этого не требовалось большого количества инженеров-электронщиков. Эти жучки являлись членами одной из самых развитых разумных рас, и за довольно высокую цену могли продать, что угодно и кому угодно. Однако все эти платные агенты галличеков были хорошо известны секретной полиции президента, и их держали как можно дальше от источников важной информации.
    Конечно, они использовали телепатию, и, по крайней мере, один телепат находился в галличекском посольстве.
    Метзентер, работая рука об руку с некоторыми инженерами-биологами, создал мыслеволновый персональный радиоискатель, состоящий из живого участка кошачьего мозга. Тот находился в крошечной мензурке питательного раствора, который постоянно передавал, скорее на эмоциональном, а не на интеллектуальном уровне, сигнал стабильного голода. Это было изображение красного, кровоточащего мяса птицы. Траффорд, который очень любил кошек, положив крошечный цилиндрик в карман, был очень расстроен. Излучатель был не нужен в окрестностях космопорта и президентском дворце — два этих места и так кишели специально выведенными животными, которые использовались, как телепатические передатчики.
    Теперь люди «Вандерера» стали частенько появляться в антримской военной форме, отличавшейся от имперской только пуговицами, значками и погонами. При погрузке весь груз был закамуфлирован под корабельные запасы и провиант.
    Конвой набирался в условиях строгой секретности. Никто, за исключением капитанов и некоторых офицеров кораблей, не должен был знать об этой кампании и ее руководителях. В руководство входили Гьютзен, командир одного из корветов, и хозяин торговой эскадры, офицеры-артиллеристы, офицеры связи и инженеры.
    Этот Гьютзен был даже более значительной фигурой, чем генеральный агент. Он не был таким рослым — для своей расы он казался даже маленьким, но, как личность, он обладал большим весом. За глаза его называли не иначе, как «боевой петух». Траффорд не раз, слыша это, думал: «Я рад, что он на нашей стороне».
    Ему льстило, что эти крикливые пернатые обращаются к нему с такой учтивостью. Он почувствовал невероятное облегчение, когда командование конвоем был возложено на птиц, но больше всего его радовало, что Айрин пока воздерживалась от своих нескончаемых рассуждений о законном и незаконном, о том, что можно и чего нельзя.
    Этой торговой службой он уже был сыт по горло.
    — Для меня было бы большой честью, — просвистел ему Гьютзен, — поднять корабль по вашей команде, капитан.
    Прорывая блокаду, вы показали себя великолепным командиром…
    — Это заслуга моего старшего офицера и старшего инженера, — смущенно произнес Траффорд.
    — Пусть так. Но капитан важнее. Без него корабль — просто кусок мертвого металла. Мы благодарим вас. Мы еще несколько месяцев назад решили испытать судьбу — поднять свои корабли. Но вот генеральный агент — эта старая курица, представляющая кокрелей на этой планете, приказывал нам ждать и ждать. Теперь же с вашей огневой мощью, .
    — Генеральный агент действует в интересах вашего же правительства, — вставила Айрин, которая не могла промолчать. — К тому же тогда отпускать корабли было бессмысленно.
    — Но он же штатский, мадам.
    — Так же, как и мы.
    Начальник конвоя рассмеялся.
    — Это вы-то штатские? С кораблем, который стал бы гордостью нашего флота? Но, с вашего разрешения, перейдем к делу. Осталось мало времени. По сути, мне и моим офицерам хотелось бы знать, что потребуется от нас.
    — Буду краток, — сказал Траффорд. — Мы взлетим всей эскадрой. Вы, сэр, как капитан, поведете свой «Кветзол». Мы на «Вандерере» пойдем прямо за вами, прикрывая «Сессати», «Ситанги», «Серрамара» и «Сенару». Необходимо, чтобы до начала стрельбы не были видны опознавательные знаки нашего корабля. А потом невинный нейтральный корабль, подвергшийся вероломному нападению противника, откроет ответный огонь.
    Гьютзен, по-кокрельски рассмеявшись, широко раскрыл свой клюв, и его черный змеиный язык рванулся вперед. Он прокудахтал:
    — Вы, земляне, уж очень хитры. Куда нам до вашего коварства. Могу себе представить, какой гвалт поднимут эти выскочки, когда поймут, что вместо ящерицы поймали только ее хвост.
    — Теперь вам осталось только отдать приказ о начале операции. Правильно?
    — Правильно, капитан. Жаль, нам не хватает переводчиков. Только вы можете говорить по-английски, а у нас в команде вообще никто не владеет вашим языком. Надеюсь, кода, разработанного нами, будет более чем достаточно.
    — Ладно. Мы хотели бы отрепетировать всю операцию на представленном нам антримской армией имитаторе военных действий.
    — Отлично.
    Наступила пауза, в течение которой Гьютзен пересказывал содержание их беседы своим офицерам.
    — А потом, капитан, после наших победоносных действий мы продолжим путь вместе, да?
    — Конечно. Я думаю, ваши инженеры внесут необходимые усовершенствования в двигатели так, чтобы их управление можно было настроить на наш синхронизатор. Тогда мы сможем лететь вместе.
    — Безусловно. Мы должны оставаться вместе. У этих кур гораздо больше кораблей, чем мы думаем, их эскадры кружат по всему сектору. На нас могут напасть где-нибудь в другом месте. Но, я надеюсь, что этого не произойдет, — сказал он весело.
    — Мы должны быть ко всему готовы, — оборвала его Айрин. — Наш корабль, как, впрочем, и ваши, капитан, — грузовое судно. И наша задача — доставить зерно из пункта А в пункт Б с наименьшими потерями. Если нас атакуют, мы будем обороняться по мере наших сил, но, если будет возможно, мы постараемся уклониться от боя. Вы меня поняли, капитан?
    Гьютзен сверкнул на нее глазами, а потом спросил Траффорда:
    — Не слишком ли много вы позволяете своим подчиненным, капитан?
    — Здесь все гораздо сложнее, чем вам кажется. С одной стороны, я ее начальник, а с другой — она мой хозяин.
    — У нас все гораздо проще. В мире кокрелей куры только слуги.
    — А на галличекских мирах данная роль отведена петухам, — сказала Айрин.
    — Это мы и хотим изменить.
    — Я не совсем уверена, — сказала Айрин Траффорду, — что в этой грязной склоке буду защищать правых, а не виноватых.
    — Это дело вкуса, моя дорогая. Пока вы твердили о законности, я подписал договор, и обратной дороги нет.
    — А я полагаю, есть, — она устала перед птицей, и их глаза встретились. Они жгли друг друга испепеляющими взглядами. Просто удивительно, подумал Траффорд, что это не случилось раньше.
    Он встал, втиснув свое тело между женой и шипящей птицей.
    — Капитан Гьютзен! — сказал он. — Миссис Траффорд! Довольно! Нравится вам, сэр, или нет, пусть я не имею права приказывать, но я хочу, чтобы вы уяснили одно. Я командую самым вооруженным кораблем в конвое и, значит, отдавать приказы буду я. И я хочу, чтобы вы это тоже поняли, миссис Траффорд. Может быть, вы и хозяйка судна, но находитесь в моем подчинении, и когда мы взлетим, вам придется подчиняться моим приказам.
    Наступило напряженное молчание, а потом у Гьютзена вырвался короткий щелкающий смешок.
    — Ладно, капитан. Скажите ей, чтобы она шла на свой насест нести яйца.
    — Ай, как бы я хотела сделать из вас цыпленка табака!
    — Прекратите! — взорвался Траффорд.
    — Мы вообще не взлетим, — опять начала Айрин. — Как хозяин, я могу приказать вам. Здесь, сейчас.
    — Вы хотите получить иск за незаконное увольнение? — сказал Траффорд холодно.
    Она опустилась в свое кресло и улыбнулась.
    — Вы тоже неплохо знаете эти чертовы космические законы!
    — А теперь, капитан, — сказал Гьютзен, — продолжим чашу беседу.

16


    Наконец, был назначен день и час отлета. Были предусмотрены порядок конвоя, его действия, стратегия л тактика при возможных действиях противника. В этом не возникло никаких трудностей, зато проблемы межрасовых л внутрирасовых отношений были. Некоторые кокрельские капитаны отказывались выполнять приказы чужаков, млекопитающих чужаков. А Айрин не нравилась роль второго командира.
    День старта был светлым и безоблачным. Траффорд из иллюминатора рубки управления окинул взором чистое небо, бледно-голубой свод, над которым несли неустанную службу галличеки на военных кораблях. Ему казалось, что бесчисленные бусинки глаз смотрят вниз, на зеленый мир Антрима, что нетерпеливые птички ждут — не дождутся, когда жирные червячки вылезут из своих норок.
    «Но у наших червячков, — подумал Траффорд, — есть когти и зубы». Это его немного успокоило.
    Его мысли вернулись к более конкретным делам. Он заметил, что на корпус «Вандерера» мастера уже нанесли слой краски, маскирующей его опознавательный знак Земли. На дальнем конце поля он увидел шесть кокрельских кораблей. На остром носу одного из них, корвета «Кветзол», мигнул яркий красный свет. Трансивер молчал, иногда динамики доносили лишь легкий треск и шорох интерференции. Портовые службы согласились махнуть рукой на обычные процедуры и, насколько было возможно, пользовались только визуальными сигналами.
    То на одном, то на другом корабле мелькал красный огонь готовности. По знаку Траффорда Сюзанна включила огонь на носу «Вандерера». Отразившись от стекла и полированного металла приборов управления, яркая красная вспышка на мгновение осветила странным причудливым светом напряженные лица людей.
    Айрин сказала:
    — Скоро шарики пойдут вверх.
    Траффорд фыркнул. Все его внимание было сосредоточено на прожекторе флагманского судна. Внезапно он исчез, и, как по команде, секундой позже включились огни остальных кораблей. Почти незаметно поднялся «Кветзол» и на некоторое время завис в нескольких дюймах над поверхностью. Под его дюзами реактивных двигателей вокруг широких лопастей посадочных опор закрутились клубы пыли. Вдруг он начал подниматься, все быстрее и быстрее, и в тот же миг, словно по команде, одновременно ушли вверх четыре корабля: «Сессати», «Сиганги», «Серрамар» и «Сенара».
    На фоне неба «Кветзол» казался не больше черного пятнышка, когда Траффорд, взглянув на часы и получив от Сюзанны информацию с радара «Вандерера», привел свой инерциальный двигатель в действие. Почти мгновенно он поднялся над строениями космодрома, а потом, увеличив скорость, догнал конвой и занял свое место в строю. В это время Траффорд получил рапорт с «Кветзанга», что тот покинул планету и следует сзади.
    Бронированные экраны закрыли иллюминаторы. Караван еще не покинул атмосферы и находился в территориальном космосе, но не следовало обольщаться, что галличеки будут придерживаться законов. Таллентайр был начеку за своим пультом управления и следил в оба, как, впрочем, и кокрельские артиллеристы у своих орудий.
    — Сюзанна, магнитофон готов? — нарушив тишину, спросила Айрин.
    — Да, сударыня.
    — Отлично. Теперь, перед тем, как начнется пальба, я хочу сделать запись. Включи.
    Раздался слабый щелчок.
    — Я, Айрин Траффорд, девичье имя Айрин Смит, являюсь законным хозяином грузового корабля «Вандерер». Все оборонительное вооружение считается моей собственностью. Я временно даю разрешению моим служащим — капитану и его офицерам — в случае незаконного нападения использовать данное вооружение для обеспечения безопасности как корабля, так и его экипажа. Все.
    — Премного вам благодарен, — фыркнул Траффорд, сосредоточив все свое внимание на управлении. Затем для большей ясности он произнес: — Я, Бенджамин Траффорд, капитан грузового корабля «Вандерер», подтверждаю, что инструкции, данные мне хозяином вышеуказанного корабля, получил. Все.
    — Выключи, — приказала Айрин.
    Таллентайр пробормотал, что, дескать, ему сначала надо бы увидеться с адвокатом, прежде чем жать на эти кнопки. Но Сюзанна резко оборвала его, попросив заткнуться.
    Даже с закрытыми броней иллюминаторами Траффорд мог видеть всю картину окружающего его пространства. На экранах были отчетливо видны все шесть кокрельских кораблей, а сзади светился гигантский шар Антрима. Он медленно, но непрестанно уменьшался, и уже можно было различить изгиб горизонта. Теперь на экране радара, словно маленькие искорки света, появились первые галличекские крейсеры, корабли орбитальной блокады, которые стремились перехватить и уничтожить их караван. На экранах «Вандерера» их флотилия казалась просто группой из шести точек, шести кокрельских кораблей.
    Караван медленно поднимался. Любое отклонение в движении до включения межзвездного ускорителя могло привести к катастрофе. Максимальная скорость должна была обеспечить сохранение постоянного положения кораблей. Медленно караван достиг разреженных слоев атмосферы. Теперь он казался роем летящих металлических стрел, пущенных метким стрелком в мишень, огромный круг, ограниченный двадцатью военными кораблями.
    — Они ждут нас, — прошептал Метзентер.
    — Совсем не обязательно, — оборвала его Айрин, а потом спросила мягко: — Ты подразумеваешь нас самих или конвой?
    — Конвой в целом, — ответил телепат. — Я вижу толпу бешеных кур, заклевывающих петухов до смерти. Я думаю, они и не подозревают о нас.
    — Отлично.
    — Красный, зеленый, красный, сообщает капитан, — доложила Сюзанна. — Это значит: «Все оружие приведено в боевую готовность».
    — Благодарю, — проговорил Траффорд.
    — Корабли вышли из атмосферы. До включения двигателя Маншенна осталось совсем немного времени. Галличеки были совсем рядом, лазеры их еще не действовали, но ракеты наверняка лежали, готовые, на стартовых столах, а может, были уже запущены.
    — Красный, красный, красный, — доложила Сюзанна. — «Отражаю ракетную атаку».
    — Вспомните ваши обязанности, Таллентайр, — сказала Айрин.
    — Я отлично помню их, сударыня. Надеюсь, наши кокрельские друзья помнят их так же хорошо.
    — Они вспомнят.


    На фоне черного неба ярко расцвели пышные цветы, быстро исчезающие хризантемы голубого пламени. Их породили или кинжальные удары лазерных лучей, или нашедшие свою жертву противоракетные снаряды кокрелей. На ступил критический момент, хотя бы один из этих снарядов должен был прорваться сквозь заграждения торговцев, про сто обязан был угрожать «Вандереру». Тогда и только тогда корабль мог бы ввести в действие свое оружие.
    — Дайте голубой, белый, голубой, — приказал Траффорд.
    Вспыхнул сигнал. В тот же момент хвост «Кветзола» и четырех грузовых судов осветились вспышками ракетных двигателей. Пять кокрельских кораблей рванулись вперед, оставив «Вандерер» без прикрытия.
    — Давай, — вырвалось у Айрин.
    — Даю, — эхом отозвался счастливый Таллентайр. Его руки повисли над кнопками, глаза сконцентрировались на радарном экране. Указательный палец осторожно опустился три раза, и тут же на экранах возникли три яркие вспышки. Они были так близко, что на мгновение заслонили от наблюдателя весь конвой.
    Сюзанна крикнула в микрофон:
    — «Вандерер» вызывает аэрокосмический контроль Антрима. Нас атаковали без предупреждения. Мы вынуждены защищаться.
    — Мистер Таллентайр, — приказала Айрин, — открывайте огонь.
    Таллентайр выпустил первый залп реактивных снарядов, дистанционно управляемых ракет, которые хоть и не имели самонаводящихся механизмов, но управляемые таким гением артиллерийского дела, как Таллентайр, шли точно в цель и были почти неуловимы для противника. Пока внимание офицера было полностью поглощено ракетами, корабль обязан был сам позаботиться о своей безопасности. Автоматически сработали противоракетные лазеры, в ход пошли противоракетные ракеты. От обороны они перешли к наступлению, но избежать этого было невозможно.
    Реактивные снаряды устремились к галличекскому флагману. На подходе к противнику снаряды раскрылись и выпустили целую кучу маленьких, не больше дротика, ракет, которые заполнили все окружающее пространство облаком металлических стрел. Те должны были уничтожить любые вражеские противоракеты. Таллентайр удовлетворенно хмыкнул, увидев на экране их вспышки, а потом выпустил облако отражающего противолазерного газа. В следующий миг ракеты разлетелись в разные стороны и образовали линию, в центре которой была все та же цель, а крайние ракеты устремились к другим кораблям противника.
    Кокрели сражались на совесть, но у них не было огневой мощи «Вандерера», а без этого им едва хватало сил, чтобы отбивать яростные залпы галличеков. По правилам, подобные сражения должны происходить следующим образом сначала надо было вывести из строя корабль противника помощью дальнодействующих ракет, а уж потом, сблизившись, добивать его лазерами. Но это хорошо, когда ест превосходство в силе.
    Даже сейчас галличеки превосходили их количественно. К тому же, за исключением «Вандерера», ни один из кораблей каравана не имел на борту ракет. «Кветзол» и «Кветзанг» были легко вооруженными корветами, а грузовики вообще были годны только для перевозки грузов. Пальба поутихла. Экономя боеприпасы, оба противника стреляли только короткими очередями. Лишь «Вандерер» был еще в состоянии защищаться и в то же время не прекращать атаку на блокадные корабли.
    Теперь караван шел через внутренний Пояс Ван Аллена, но включить межзвездный привод было пока невозможно. Впереди, наперерез им, быстро приближаясь, летели три корабля галличеков. «Кветзол» привел в действие все свое вооружение, но это была только самооборона. Он еще мог постоять за себя, но на большее не был способен.
    Траффорд оценил ситуацию.
    — Синий, белый, синий! — крикнул он. — Надеюсь, они увидят.
    Потянулись минуты ожидания. Наконец, на командном корабле повторили сигнал. Траффорд отдал приказ и сразу же включил ракетные двигатели. Внезапное ускорение отбросило людей назад, впечатало в спинки кресел. «Кветзол» становился все больше и больше, пока не занял весь экран. А потом он внезапно резко ушел в сторону, это капитан использовал мощь боковых двигателей. «Вандерер» рванулся вперед и, казалось, прошел всего в каких-нибудь двух дюймах от «Кветзола». Носовые лазерные излучатели «Вандерера» были в действии, а впереди летели его реактивные снаряды. Дьявольской бело-голубой вспышкой взорвалась рядом перехваченная на лету галличекская ракета. Грохот пальбы стал просто оглушающим.
    На переднем плане, быстро увеличиваясь в размерах, возникли галличекские корабли.
    Для световых сигналов не было времени. Айрин без приказа Траффорда рванулась к трансиверу.
    — «Вандерер» вызывает «Кветзол». Вы меня слышите?
    — Отлично слышу, — ответил Гьютзен кудахтающим голосом.
    — Прикройте наши фланги, «Кветзол». Сейчас мы им дадим прикурить.
    — Вперед, «Вандерер», мы с вами!
    Корабль тряхнуло от близкого взрыва, достаточно близкого, чтобы взрывная волна сделала его траекторию неустойчивой. Траффорд не стал исправлять курс, поскольку это не могло повлиять на исход сражения. Краем уха он услышал, как чей-то далекий голос произнес:
    — Это «Ситанга»… Нет, он все еще держится… — И вдруг: — Они потеряли управление. Идут прямо на нас!
    — Боковое ускорение, — испуганно вскрикнула Айрин, — максимальное боковое ускорение.
    На обзорном экране Траффорд видел гибнущий грузовик, объятый пламенем. Он мчался мимо «Кветзола». Чтобы избежать столкновения, «Вандереру» надо было пропустить «Ситангу», так как сейчас он стоял как раз на его пути. Генераторы инерциального двигателя заработали на полную мощь, сообщая кораблю максимальное боковое ускорение. «Вандерер» покачнулся, его переборки заскрипели, крякнули, но выдержали. И тут, почти вплотную, мимо них прошел «Ситанга», заполнив собой весь бортовой экран. Он прошел мимо, опалив жаром огня своих реактивных двигателей рубку управления. Его экстренные двигатели были включены и неуправляемы, они выбрасывали тонны горючего, способного обеспечить не одну дюжину боевых маневров или посадок.
    «По-видимому, — подумал Траффорд, — его регулятор инерциального двигателя разрушен и теперь пошел вразнос генератор. Ждать осталось недолго». Но ему был нужен Метзентер, он хотел спросить, есть ли шанс, что на «Ситанге» кто-нибудь остался в живых.
    Без приказа Таллентайр прикрыл огнем подбитый корабль, посылая вперед и вокруг него свои реактивные снаряды. Но было уже поздно. Три галличекских корабля окружили его и ждали удобного момента для стыковки с «Ситангой», Совершенно неожиданно грузовой корабль взорвался — вся сила его реакторов, каждый снаряд в его магазинах превратили корабль в гигантскую сверхразрушительную бомбу. Вспышка буквально ослепила наблюдателей. Несколькими секундами позже «Вандерер» промчался через пространство, где уже не существовало ничего, кроме искореженных обломков и нескольких облаченных в космические скафандры галличеков. Они походили на гротескных крылатых динозавров, лопающихся и взрывающихся под лучами мощных лазерных пушек «Кветзола».
    К горлу Траффорда подступила тошнота, но он, сосредоточив внимание на приборах, переборол себя и просигналил Бронхейму:
    — Включайте двигатель Маншенна.
    Теперь это было уже возможно.
    — Дайте синий, красный, синий, — тихо сказал он Сюзанне.
    — Они поняли, — сказала она после секундной заминки.
    — Отлично. Выполняйте.
    И в тот же миг на обзорном экране привычные звезды превратились в неправильные спирали пульсирующего света. Пронзительно взвизгнул двигатель, и корабль, как, впрочем, и другие корабли каравана, начал свое бесконечное падение в пространственно-временном континууме.

17


    Само собой разумеется, галличеки начали преследование. По пятам конвоя мчались двенадцать вражеских кораблей. Они не могли добиться синхронизации и были почти невидимы, за исключением зловещих клякс света на экране масс-индикатора. Но слышно их было прекрасно. Казалось, все диапазоны Карлотти были забиты их щелканьем и кудахтаньем. Иногда переводчик разражался в адрес землян яростными угрозами, и Траффорд, найдя частоту, удобную для связи, спросил Гьютзена, о чем идет речь. Капитан весело ответил:
    — Они говорят, что перебьют нас, как мух, — сказал он и с горечью добавил: — Их сейчас вдвое больше, чем нас. Разрешите синхронизироваться и ударить.
    — Нет, — Траффорд был тверд. — Это караван торговцев, а не военная эскадра. Мы уже потеряли один корабль…
    — Но он унес с собой три галличекских крейсера.
    «Это ничего не меняет, — подумал Траффорд. — У противника явное преимущество. При прорыве израсходовано слишком много боеприпасов, и их негде пополнить. Из шести кораблей только на „Вандерере“ осталось достаточное количество снарядов. Почти половина лазерных излучателей, установленных на торговых кораблях, оказались непригодными, по чьей-то глупости большая часть запасных частей хранилась на борту „Ситанги“… А „Ситанга“ стала теперь всего лишь облаком радиоактивной пыли на орбите Антрима.
    Рано или поздно каравану все равно придется вернуться в свое измерение. В пылу боя не было времени нацелиться на солнце Каракаллы. Они уже прошли несколько световых лет. Остановить же межзвездный ускоритель для корректирования траектории было невозможно — это был бы славный подарочек друзьям-галличекам, да еще на блюдечке с золотой каемочкой.
    Они погрузились в темноту, все больше и больше удаляясь от своей цели. Они неслись в бесконечность, словно гипотетические существа, живущие внутри артиллерийского снаряда.
    Нельзя было недооценивать галличеков. Они могли себе позволить ждать, сколько угодно, им было гораздо проще. По-видимому, один из кораблей-преследователей нес запасные части, ракеты и снаряды для остальных.
    Что-то должно было случиться, и случиться скоро. Все-таки караван направлялся к Каракалле, а не к туманности Андромеды.
    Траффорд, уединившись с Айрин в каюте, рассуждал о делах:
    — Черт побери, — воскликнул он. — Я хочу найти выход из этого положения. Я чувствую себя гораздо хуже, чем когда был пленником Реда Джеддака. Тогда я сидел в душной горячей комнате и слушал, как снаружи на снегу воют волки…
    — Волки? — выпалила она.
    — Да, волки. Животные с густым мехом и на четырех ногах, сейчас встречаются только в заповедниках. Они охотятся стаями… Но эти злые старые куры совсем не волчья стая…
    — А ты представь, что они волки, Бенджамин, и постарайся вспомнить истории, которые ты читал о волках в детстве. Вспомни путешественников на санях, спасающихся от волчьей стаи. Что они делали?
    — В старых романах, когда деваться было некуда, с саней скидывали одного из путешественников, в надежде выиграть немного времени, пока стая разрывала его на куски… Но мы не можем этого сделать.
    — Не можем? Этот Гьютзен, который все время глупо рвется в бой, будет только рад случаю пойти на дно, стреляя из всех пушек, которые мы ему оставим.
    — Нет, — твердо сказал Траффорд.
    — И все же подумай об этом. Это неплохая идея.
    — Наверное. Но… — По привычке он скомкал и сжег свои заметки, которые делал для памяти. — Хм, я поговорю об этом с капитаном, без всякого кодирования и декодирования. Хотя в данных обстоятельствах вряд ли можно использовать обыкновенную телефонную связь. Они боятся перехвата.
    — Да, — согласилась она. — К тому же на их кораблях должны быть телепаты.
    — Теперь можно подойти к другому кораблю, если у обоих работают двигатели Маншенна. Но нам нужен физический контакт — тонкий кабель с магнитным замком — обязательно должна быть синхронизация…
    — Сейчас она у нас есть.
    — В том-то и дело, что нет. Не так давно у нас нарушилась равномерность процессии. Время запаздывания у наших приборов бесконечно мало, но оно тем не менее есть. Оно лежит в пределах регулирования, но контакт сейчас все равно опасен. Может получиться случайная процессия. Правила запрещают это.
    — Ты, Бенджамин, слишком большое значение придаешь правилам. В торговом флоте…
    — Да, да. Я уже не раз слышал об этом. Так всегда делали на Лог Стар Лайн, где ты когда-то побывала. Но, моя дорогая, в армии мы получили куда больше опыта, чем во всех твоих бурных, жестоких и опасных звездных скитаниях.
    — Ладно. Так что ты предлагаешь?
    — Вот что. Караван синхронизируется всего на несколько минут. Галличеков мы застанем врасплох, и времени должно хватить, чтобы Гьютзен и его помощники перегрузили на борт «Вандерера» все оружие, наступательное и оборонительное. Мы соберем капитанов и офицеров и обсудим, кого отдать на съедение волкам…
    Все прошло без осложнений.
    На экранах появились кокрельские корабли. «Кветзол» вынырнул в полумиле позади «Вандерера». С земного корабля связкой ракет с электромагнитом протянули светящийся кабель. Таллентайр подвел ракету к самому шлюзу корвета. Дверь открылась, и из нее вылетели три гротескные фигуры, хлопающие в пустоте крыльями и привязанные к кораблю тонкими тросами. Они быстро преодолели разделявшее корабли расстояние. Как только они оказались в люке «Вандерера», кабель отвязали. Похоже, галличеки ничего не заподозрили. И Метзентер резюмировал:
    — Они способны только болтать, а не слушать. Тем более телепатически.
    Гости в шлюзе сняли свои скафандры, и Сюзанна проводила их в кают-компанию. Там им предложили напитки и закуски. Хотя они не являлись млекопитающими, но, как теплокровные и дышащие кислородом, унаследовали многие человеческие пороки.
    — Мы высоко ценим ваше гостеприимство, капитан, — сказал Гьютзен, — я надеюсь, вы нас вызвали по важному делу? Только чрезвычайные обстоятельства вынуждают капитана покинуть свою команду во время военных действий.
    — Все это так, капитан. — Нам срочно надо было побеседовать, — сказал Траффорд. — Вы прекрасно знаете, что сейчас мы летим в никуда. Нам необходимо вернуться в нормальное измерение и исправить траекторию. Но как это сделать?
    — Как я и говорил. Все оружие в полную готовность — и в бой!
    — На это у нас не хватит сил. Мы не можем принять бой, но у нас появилась идея.
    — Что вы имеете в виду, капитан?
    — Для начала, капитан, ответьте, каким своим кораблем вы можете пожертвовать?
    — Ни одним, — ответил капитан, но потом гордо добавил: — или всеми.
    — Постарайтесь реально взглянуть на вещи, Гьютзен. Здесь у вас два корвета, которые не в состоянии обеспечить безопасность торговых судов. Следовательно, их участь уже предопределена.
    — Скоро имена «Кветзол» и «Кветзанг» запишут золотыми буквами в историю кокрельской армии. Мы с честью выполним доверенную нам задачу — защиту каравана.
    — Я не прошу, чтобы вы приносили себя в жертву. Мы уже и так потеряли множество людей. Но я прошу пожертвовать одним кораблем и несколькими тоннами груза. — Он указал на лежащие на столе воззвания. — Я знаю, вашим судам все равно, что возить: зерно или эти пластиковые бумажки.
    — Вы говорите загадками, капитан.
    — Извините. Прежде чем пойти дальше, ответьте, возможно ли разместить экипаж «Кветзанга» на других кораблях?
    — Возможно. Будет немного тесновато и негде будет расправить наши крылья. Но это возможно.
    — Значит, так. Нам на этот раз повезло, мы смогли благополучно перевести вас на борт при синхронизации. Возможно, в следующий раз все произойдет не так гладко. У вас есть какие-нибудь предложения, как отвлечь внимание галличеков, и в особенности их телепатов.
    — Есть. Песня, песня, которую мы будем передавать на всех Карлотти-частотах. Это наш национальный гимн. Он никогда не приводил в восторг этих старых кур.
    — Меня тоже, — сказала Айрин.
    — Ну, конечно. Вы ведь тоже курица.
    — Опять за старое, — резко оборвал его Траффорд. — Давайте лучше перейдем к сути нашего разговора.

18


    Гьютзену с офицерами надо было вернуться на свой корабль, и на этот раз, несмотря на пророчества Траффорда, не возникло никаких проблем. Между двумя кораблями снова установили контакт.
    — К черту все эти правила и инструкции, — выругалась Айрин. — Я отменяю эту чушь. В конце концов, мы космонавты с большим опытом и можем позволить себе рисковать. Тем более, что это оправдано. Мы можем застигнуть галличеков врасплох, но нет гарантии, что нам повезет во второй, третий и четвертый раз, когда будем переправлять людей и оборудование. А пока я вижу, физическая связь дает нам прекрасную синхронизацию…
    — Она права, — согласился Гьютзен.
    — Нет, — огрызнулся Траффорд.
    Тем не менее он согласился поставить эксперимент. Вместе со всеми он вошел в рубку «Вандерера» и стал смотреть на тускло мерцающее веретено «Кветзола». Таллентайр, улыбнувшись, нажал на спуск.
    — Это работа как раз для артиллериста, а не для навигатора.
    На фоне черноты яркой искрой мелькнула контактная ракета. Она достигла «Кветзола» и прошла сквозь него, будто того не существовало и в помине. Таллентайр пробормотал что-то себе под нос и включил лебедку. Он держал маленький снаряд почти на уровне борта «Кветзола», постоянно меняя напряжение электромагнитного поля. Потом вдруг совершенно неожиданно произошел контакт. Контуры кокрельского корабля мгновенно стали резкими и четкими.
    — Удовлетворены? — спросила холодно Айрин.
    — Да… Но этого не должно быть.
    — Подобное можно сделать с любым кораблем нашего каравана.
    — А что мы будем делать, если попадем прямо в лапы наших преследователей? Может быть, ты согласишься, что в правилах какой-то смысл все же есть?
    — Пусть так. Но шансы галличеков осуществить подобную синхронизацию чрезвычайно малы.
    Потом Гьютзен со своими помощниками вернулся на свой корабль и занялся техническими проблемами предстоящей акции. Но ни инженерная, ни навигационные проблемы не были столь хлопотны, как психологическая. Помощник капитана, Христа, командующий «Кветзангом», был настроен еще более воинственно, чем его начальник. Он был здорово потрясен, когда узнал, что торговец, капитан «Ситанги», погибая, унес с собой трех противников, в то время как он, капитан военного корабля кокрельской армии, постыдно бежал с поля боя. Христа не противился, узнав, что «Кветзанг» принесут в жертву ради общего блага, он только хотел, как хотел весь его экипаж, стать частью этой жертвы.
    В каюте помощника капитана произошло довольно крупное объяснение. Траффорд и сопровождавший его Метзентер предпочли побыстрее ретироваться, когда увидели схлестнувшихся Гьютзена и Христу. Они стояли друг против друга, широко распахнув крылья. Глаза у них сверкали от ярости, перья вздыбились, стальные шпоры клацали по металлическому полу. Их шипение и кудахтанье было понятно и без перевода. Стало очевидно, что за словесной перепалкой скоро последует настоящая потасовка. Затем Гьютзен повернулся к землянам.
    — Он хочет умереть, — прошипел он. — Желает отдать жизнь за Федерацию. Капитан «Ситанги» был его братом, но его уволили из армии из-за отсутствия боевого духа. И вот теперь…
    — Скажите ему, — попросил Траффорд, — что у землян есть старая хорошая пословица: «Тот, кто струсил сегодня, должен жить до завтрашнего боя».
    — Я слышу это впервые, — сказал капитан. — Мне это выражение нравится.
    Было приведено еще множество других аргументов, и наконец, инцидент был улажен. Теперь вперед выступили Траффорд с Бронхеймом. Перед ними стояла трудная задача — перевести на полное автоматическое управление все механизмы корабля, оружие и приборы, связывающие его с «Вандерером». С ним работали и техники «Кветзанга» — обиженные, сердитые. Было очевидно, что они разделяют точку зрения своего капитана и стремятся кровью искупить свой позор.
    Пока шла работа, все Карлотти-диапазоны буквально заполонили бесконечным прокручиванием невыносимого для человеческих ушей национального кокрельского гимна. Этот вой, надеялся Траффорд, помешает галличекским телепатам уловить малейший намек на готовящееся.
    В это время люди и кокрели работали рука об руку. Но не все шло гладко. «Сенара» потерял своего первого помощника и двух матросов — они проигнорировали приказ, не вышли из перехода, и их выбросило из континуума. Наблюдатели сообщили, что одетые в скафандры они были вдруг подхвачены сверхъестественной силой и вспыхнули, словно маленькие факелы. На «Серрамаре» погиб инженер, который как-то умудрился проколоть свой скафандр ножницами, которыми работал. На «Кветзанге» имел место даже небольшой мятеж, один артиллерийский офицер отказался повиноваться, тогда помощник капитана применил шпоры.
    Одно было плохо — весь план строился на внезапности, а Гьютзен подозревал, что один из военных кодов кокрелей был расшифрован галличеками. Конечно, это было только подозрение, но не лишен основания. Если это было правдой, то весь план летел насмарку. Если же нет, оставался шанс прорваться.
    Наконец, все было готово. Экипаж «Кветзанга» переправили на остальные корабли каравана. Все соединительные кабели были смотаны, так что не могло быть и речи ни о какой полной синхронизации.
    Айрин заметила, как Траффорд поднял бровь. Он кивнул, а потом бросил Сюзанне:
    — Начали!
    Она коснулась переключателя. Сверкнул световой сигнал, повторенный потом на «Кветзоле». Резко, на полуслове, оборвалась хриплая, набившая оскомину запись. Вместо нее из динамика Карлотти послышалось что-то вроде земной морзянки, но звучала она странно и непривычно. Траффорд знал, что она означает. Ведь именно он составил этот текст.
    «Кветзанг» вызывает капитана. Прошу разрешения отстать от вас, чтобы исследовать расположенную в окрестности группу кораблей. Мне кажется, что это восьмая экспериментальная эскадра. Пытаюсь наладить связь».
    Наступила пауза. Потом послышался еще один сигнал, по-видимому, с другого передатчика.
    Но Траффорд знал, что это тот же корабль.
    «Капитан — „Кветзангу“. Возвращайтесь и установите контакт. Прикажите командиру восьмой экспериментальной эскадры оставаться около нас, пока мы будем корректировать траекторию».
    Далее с каким-то странным раздражением:
    «Кветзанг» — капитану. Я сделаю все возможное. Но установить контакт с экспериментальным кораблем довольно трудно».
    «Капитан — „Кветзангу“. Повторяю, установите контакт».
    Руки Айрин забегали по пульту управления «Кветзангом», а на кораблях торговцев капитаны нажали кнопки, приводящие в действие простейшие механизмы внутри огромных пластиковых баллонов, похожих на настоящие космические корабли, только несколько странной конструкции. Подобно гигантским мерцающим теням, они отделились от кораблей каравана и исчезли, выпав из полей темпоральной процессии двигателей Маншенна. Но за ними все равно можно было наблюдать на экранах масс-индикаторов, только там они казались слабыми, маленькими искорками.
    «Кветзанг» отключил двигатель Маншенна, на полную мощь заработал его инерциальный двигатель, и корвет стал быстро удаляться, окруженный фальшивыми кораблями.
    — Они попались на удочку, — пробормотал Траффорд, взглянув на экран масс-индикатора. — Попались, голубчики. Целый десяток. Быстро сообразили, мерзавцы, что мифическая экспериментальная эскадра с новыми сверхмощными двигателями — более лакомый кусочек, чем караван, везущий зерно…
    — Мистер Таллентайр, не могли бы вы пощипать их из кормовых батарей «Кветзанга»?
    — Это можно, сэр, — пальцы Таллентайра забегали по кнопкам. — Самонаводящиеся снаряды зададут им работы. Пусть попрыгают, голубчики.
    Экран масс-индикатора давал слишком мало. На нем были искры света кораблей, слабые пятнышки приманки, почти невидимое свечение летящих снарядов. Нельзя было требовать от Таллентайра слишком многого. Он переключил управление вооружением «Кветзанга» на автоконтроль. Корабль должен был вести бессмысленный огонь, пока не иссякнут в патронниках снаряды или не порвется цепь обратной связи. Траффорд тоже переключился на автопилот корвета, механизмы которого модернизировали так, что он теперь мог заставить беспилотный корабль совершать сложные маневры, применяя как инерциальный двигатель, так и реактор Маншенна.
    Что касается приманок, то они продолжали играть свою роль. Конечно, направленный удар лазерного излучателя или ракеты разрушил бы их, но при этом их осколки не оставили бы следов на экранах радаров или масс-индикаторов. И Траффорд надеялся, что это здорово озадачит галличеков. Что ни говори, а корабль, исчезающий без следа, должен иметь в своем оборудовании что-то исключительно новое. Может быть, восьмая экспериментальная эскадра не годилась для боя, но по заметанию следов она была вне конкуренции.
    Теперь можно было оставить приманку и «Кветзанг» без внимания, на произвол судьбы, но Траффорд решил присмотреть за своими питомцами.
    — Мистер Метзентер, — спросил он, — сработало?
    — И здорово, капитан. Голодные несушки совсем ополоумели.
    — Прекрасно. Займитесь траекторией. И приготовиться всем кораблям к бою.
    Сюзанна включила световой сигнал.

19


    Выполняя приказ, корабли нырнули назад, в свое измерение. На экранах слабые туманности, неправильные пульсирующие спирали сменились материальными яркими звездами. Позади, очень далеко позади, возникло какое-то неустойчивое удивительное свечение. Это сражался обреченный, брошенный людьми «Кветзанг». Пока его спасало только то, что он руководствовался совершенно непредсказуемыми командами. И теперь галличекские техники зверели над своими приборами, стараясь понять чудесное исчезновение восьмой экспериментальной эскадры. Еще немного времени, и маршал поймет, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, и повернет крейсеры назад, к покинутому каравану.
    С коррекцией пока можно было не спешить, время терпело.
    Взвизгнули гироскопы, и корабли медленно повернулись, выискивая единственную желтую искорку среди мириад других таких же искр, которая была солнцем Каракаллы. Навигаторы, забыв об опасности, сосредоточили все внимание на светящихся экранах, диаграммах, графиках, на мерцающих нитях экстраполированных траекторий. Связисты до боли в ушах вслушивались в щелканье и кудахтанье, доносившееся из динамиков. Артиллеристы и наблюдатели внимательно следили за двумя оставшимися крейсерами, возвратившимися в искаженное пространство-время, и ожидали момента, когда основные силы вражеского флота бросят свои безуспешные попытки найти следы исчезнувших кораблей.
    Айрин, словно искусный навигатор, взялась за управление «Вандерером», пока Траффорд не напомнил о ее обязанностях. Таллентайр склонился над пультом, дожидаясь только удобного момента, чтобы пустить в ход свое оружие. Сюзанна занималась связью и радаром, в то время как Метзентер, с сонным, странно безмятежным лицом, пробовал свои силы на мозгах галличеков. Он пробормотал:
    — Резерв… Резерв. Я думаю, что маршал приказал двум крейсерам заняться нами, не думая о цене, пока не подойдут основные силы…
    Только он проговорил это, как появились два корабля. Они выскочили очень близко в радиусе действия лазерных излучателей и, не дожидаясь появления отражательного газа, сразу открыли огонь. Но они очень спешили, поэтому смогли только обкорнать своими лазерами хвостовые рули одного из торговцев. А потом с обоих сторон в бой вступили ракеты и управляемые снаряды. Все пространство, где медленно кружили сражающиеся корабли, заполнилось раскаленными газами, через которые проносились смертоносные ракеты.
    Ракеты сталкивались с антиракетами, и грозная сталь самонаводящихся снарядов Таллентайра часто находила свою жертву. Галличеков было мало, но они всегда могли получить подкрепление. У кокрелей, как знал Траффорд, запасы снарядов были далеко не беспредельны, к тому же часть боеприпасов они переправили на «Кветзанг». Да еще Таллентайр безрассудно тратил ракеты, словно сам был глупой курицей.
    Только Айрин работала спокойно и методично, без паники и суеты.
    Даже когда корабль сотрясался от близких разрывов вражеских снарядов, она продолжала спокойным голосом говорить:
    — Один градус три минуты сорок пять секунд… Три градуса семь минут семнадцать секунд…
    — Проверь, — произнес Траффорд, управляя гироскопами. Он решил, пока идут необходимые приготовления, приказать Таллентайру уменьшить огонь. Надо было беречь боеприпасы, и в то же время ему очень не хотелось в это вмешиваться. Он отлично знал, что это единственный путь борьбы с ракетами — подавление фронта огня противника своими антиракетами. И конечно, только максимальной концентрацией ракет и снарядов можно было прорвать оборону галличекских кораблей.
    — Огонь открыли основные силы, — отозвалась Сюзанна.
    «Сколько у нас времени, пока долетят их ракеты?» спросил сам себя Траффорд. Беглый взгляд на обзорные экраны сказал ему, что теперь торговцы используют для защиты только лазеры, а на «Кветзоле» действует всего одна батарея. Огонь Таллентайра прикрывал все шесть кораблей каравана. Но надолго ли его хватит?
    — Торговцы передали сигнал готовности, — доложила Сюзанна.
    — Быстрее, быстрее. Поднажмем.
    — Готово. Дайте сигнал готовности, Сюзанна.
    — Да, уже «Кветзол» докладывает о готовности.
    — Пошли.
    И тут, в тот момент, когда караван проскальзывал в искривленное пространство, взорвался один из галличекских крейсеров. Обзорные экраны «Вандерера» полыхнули огнем и быстро погасли. Теперь это уже не имело значения. На ремонт уйдут какие-то часы, а путь до Каракаллы займет несколько недель субъективного времени. Теперь, в безопасности, можно было снять броню с иллюминаторов.
    Все были здесь: «Кветзол» и три торговца, избитые и потрепанные, но в полном порядке. Видны были и галличеки — далекие искры на экране масс-индикатора. Догнать караван они уже не могли, хотя, возможно, на орбите Каракаллы их будет ждать другая эскадра. Но это маловероятно. Планета имела хорошо развитую оборону — наземные базы и вооруженные бронированные спутники, оснащенные кокрельскими военными кораблями.
    Из громкоговорителя послышался радостный голос Гьютзена:
    — Теперь мы прямым ходом домой. Я приказал объединить обе части хозяйского корвета. Вы не присоединитесь к нам?
    Траффорд, вопросительно подняв брови, взглянул на Айрин. Та недоуменно пожала плечами. Весело рассмеявшись, Метзентер заметил:
    — Конечно, нехорошо подслушивать чужие мысли, но иногда это необходимо. Он имел в виду, что приказал всем рукам соединиться в дружеском рукопожатии.
    — Тогда мы поддерживаем.
    Когда Сюзанна вызвалась принести бутылки и стаканы, телепат заметил:
    — Есть одна вещь, за что я люблю этих кокрелей — их психология не чужда нашей. А вот кажется, что может быть неприятного в этих старых квохчущих курах. И, тем не менее, они мне неприятны.

20


    Караван мчался вперед, и вскоре солнце Каракаллы превратилось в туманность, рукава которой причудливо изгибались, туманность, пульсирующую, как переменная звезда, туманность, переливающуюся всеми цветами радуги. Сзади гнались галличекские корабли. Чувствительный индикатор «Вандерера» показывал, что погоня состоит из двух групп кораблей, одна шла чуть справа, а другая слева. Они были еще далеко, настолько далеко, насколько хватало чувствительности кокрельских приборов, но измерения показывали, что обе группы кораблей приближаются. Айрин экстраполировала все три траектории, и оказалось, что они пересекаются вблизи планеты, к которой они летели.
    К тому же в эфире стояло удивительное молчание. Из Карлотти-динамиков не доносилось обычного безостановочного кудахтанья. Не было ответа и на запросы «Вандерера», хотя они были уже зарегистрированы координационной службой Каракаллы.
    — Все правильно, это галличеки, — сказал Метзентер. — Я удавливаю обычные мысли хищников, устремившихся на жирных голубей, Но…
    — Что — но? — спросил Траффорд.
    — Но этот сигнал исходит только от одной группы кораблей… — Он поднял руку. — Я знаю, что могу ошибиться, но попробую указать приблизительно направление… Они излучают смерть. Я слышал, имперские вооруженные силы часто балуются с подобными никчемными эффектами, но есть ли у галличеков что-нибудь подобное?
    Траффорд сказал, что не знает, и добавил досадливо, что, видимо, у куриц появились свои экспериментальные эскадры.
    Все шло к тому, что их могли перехватить. Инерциальный двигатель «Вандерера» работал не на полную мощь, он мог бы работать эффективнее, форсировать скорость и достичь защиты орбитальных фортов Каракаллы до прибытия врага. То же самое мог сделать и «Кветзол». Но торговые корабли шли с постоянной скоростью, ведь одно из военных правил гласит: скорость каравана должна быть скоростью самого медленного корабля. Вряд ли Гьютзен бросит своих подопечных на произвол судьбы.
    «А тем более я», — подумал Траффорд.
    О создавшейся ситуации была уведомлена координационная служба. Верховный координатор сказал, что он все знает и приказал, хотя на самом деле это мог быть только совет, остановиться.
    — Передай этим пустоголовым кретинам. Я бы хотел, чтобы они оказались на моем месте, — прорычал Траффорд Сюзанне. Та закодировала и передала. Через минуту пришел ответ:
    «Не волнуйтесь. Остановитесь».
    — Кажется, они прониклись верой в наши способности. По-моему, они переоценивают нас, — сказал Траффорд Айрин. — Это не тот случай. Возможно, «Кветзол» и справился бы со своей задачей, но у него на борту торговцы, а не военные.
    — Ну, и что? — вспыхнула она.
    — Ладно, ладно. Пусть торговые офицеры знают свое дело не хуже военных. Ты мне твердишь об этом все время. Но они не умеют работать. К тому же навигационное оборудование «Кветзола» сильно уступает нашему.
    — В любом случае, — закончила она, — Наши пернатые друзья ждут не дождутся от нас маневра. По-моему, они сошли с ума и уже не представляют, что делают.
    — Так мы остановимся? — спросил он.
    — А что еще нам остается делать. Не будем же мы колесить по всей Галактике в поисках безопасной стоянки. Мы остановимся, и надеюсь, что у нас хватит антиракет для защиты. — Затем она добавила: — Я уже сказала Таллентайру, чтобы он приберег свои снаряды для обороны. Он обиделся, но сделает.
    Сразу после этого на борту «Вандерера» открылось короткое совещание. Присутствовали Гьютзен и три капитана торговых судов — все, кто владел английским. Никто из них не слышал ни о каком механизме или приспособлении, блокирующем псиизлучения, хотя они и подтвердили, что галличеки, женские особи их расы, дальше их продвинулись в овладении искусством телепатии. Оценив вооружение, они согласились, что их запасы чересчур скромны даже для обороны: «Кветзол» мог дать только один залп. На три других корабля приходилось всего лишь пять ракет, батареи лазерных излучателей основательно подсели, оставалось несколько баллонов противолазерного экранирующего газа.
    Гьютзен хотел повторить маневр, который «Вандерер» использовал при подлете к Антриму, но капитаны торговых кораблей особого энтузиазма не выказали. Планета была их домом, и они знали, что произойдет на поверхности, если случится ошибка.
    — Я знаю верховного координатора Гразу, — сказал Гьютзен. — Я знаю его очень хорошо. Я служил у него, когда он был капитаном. У него есть только один недостаток. Он помешан на безопасности.
    — Это очень похоже на правду, — съязвила Айрин. — Ему хорошо говорить: «Остановитесь!» Его не достанет никакая ракета.
    — Но он кокрель! — вскричал Гьютзен. — Собственная безопасность для него ничего не значит. Для него важнее безопасность вверенных ему кораблей.
    — Он нами не командует, и мы ему не вверены, — проговорил Траффорд.
    — Следуя кокрельскому закону, это будет распространяться и на вас, — сказал Гьютзен, — пока вы перевозите грузы нашего правительства.
    — Может быть, у него есть собственный флот? — спросила Айрин. — Только он должен быть достаточно велик, чтобы противостоять, по крайней мере, сорока кораблям или около того.
    — Основной флот кокрелей, согласно последним полученным мною рапортам, стоит у Каррахера, сердца нашей Федерации.
    — Так вы думаете, верховный координатор Гразу знает, что ему делать? — спросил Траффорд.
    — Я думаю, что знает, — ответил Гьютзен. — Если он приказал: «Остановитесь», то у него были на то причины. Капитан, я птица чести и уверен, что вы не сбежите с поля боя, не бросите своих друзей в трудную минуту. Надеюсь, наше путешествие кончится благополучно.
    А пока Траффорд не видел выхода из создавшегося положения. Как только конвой выйдет в нормальное измерение, он будет окружен и уничтожен всесокрушающим огнем. Против сорока вражеских кораблей орбитальным фортам придется туговато, они будут бороться сами за себя. К тому же прокладывать новый курс, рассчитывать траекторию было поздно.
    Верховному координатору, — думал Траффорд, — легко твердить: «Остановитесь! Остановитесь!», но знает ли он, на что толкает караван? Может быть, знает?
    — Остановитесь. Остановитесь.
    Людям «Вандерера» казалось, что хронометр рубки управления отсчитывает последние часы их жизни. С чувством обреченности они выполняли повседневную работу, стараясь убить оставшееся время на мелкую, ненужную рутину. Если «Вандерер» и погибнет, то погибнет в борьбе, вымытый до зеркального блеска и г. последней строчкой приказов в судовом журнале.

    Теперь, когда их последнее путешествие почти закончилось, они старались стать ближе друг другу. Траффорд и Айрин, Таллентайр и Сюзанна. Траффорд, как хозяин судна, совершил церемонию бракосочетания, сделавшую второго помощника и Сюзанну мужем и женой. Время шло. Место встречи с противником, зловеще мерцавшим на экране дисплея, становилось все ближе и ближе. Последние часы тянулись долго. Для Траффорда и Айрин, как, впрочем, и для Таллентайра и Сюзанны, они были чем-то вроде медового месяца, а Бронхейм и Метзентер, которые вполне могли справиться с управлением корабля, большую часть времени проводили у приборов.
    Однажды, вырвав Айрин и Траффорда из глубокого блаженного забытья, в дверь капитанской каюты вломился Бронхейм. Он был странно возбужден.
    — Капитан, — сказал он, — я решился вас потревожить. Случилось нечто замечательное.
    Айрин натянула простыню до подбородка и пробурчала:
    — Так расскажите нам, мистер Бронхейм. Давайте порадуемся вместе.
    — Я и сам толком ничего не пойму. Но только одна из вражеских эскадр совершает какие-то странные маневры.
    Траффорд кинулся за ним в рубку управления. Бронхейм указал рукой на масс-индикатор.
    — Смотрите.
    То, что увидел Траффорд, не имело никакого смысла. Было очевидно, что передние корабли, применяя двигатель Маншенна, ложатся на другой курс и должны будут пройти вдоль трассы каравана. Это было бессмысленно. Зачем преждевременно смыкать челюсти?
    Были вызваны Сюзанна и Таллентайр. Сюзанна заняла свое место у аппаратуры связи, а ее муж — за пультом управления вооружением. Здесь же был и Метзентер, как всегда в такие минуты, погруженный в дремоту, что говорило о его предельном напряжении.
    — Теперь я улавливаю, — сказал телепат. — Кажется, это галличеки, но что-то им все время мешает. Чувствуется… какой-то подвох… Да, мешает слово. Большая хищная птица отгоняет маленькую хищную птицу от своей жертвы. Но я чувствую, большая птица вместо двух ног и пары крыльев имеет не перья, а мех и четыре ноги… Тигр в роли орла. Телепатический гипноз. Возможно…
    — Но это галличеки? — не выдержала Айрин.
    — Кто же еще? — мрачно сказал Траффорд. — Если бы это был флот кокрелей, то они давно бы сообщили о себе. Нет, повторяется то же самое, что было на Антриме, склока вокруг денежного приза двух маршалов, никто не хочет уступать другому. — Он повернулся к Сюзане. — Соединись с Гьютзеном. Посмотрим, что он скажет по этому поводу.
    Все Карлотти-частоты были заняты карканьем и кудахтаньем, поэтому Сюзанна использовала морзянку. Она спросила:
    — Что это за корабли?
    Из громкоговорителя послышался ответ «Кветзола». Сюзанна быстро записала его и расшифровала. Там было сказано:
    — Я не знаю.
    — Это кокрели?
    — Нет.
    — Это галличеки?
    — Я не знаю.
    Даже сквозь морзянку прорывалось скрипучее кудахтанье. Несомненно, голос принадлежал галличеку.
    — Маршал Фруксин вызывает «Вандерер». Маршал Фруксин вызывает «Вандерер». Сдавайтесь. Сдавайтесь. Мы сильнее вас.
    Его прервал спокойный высокомерный голос:
    — Боюсь, об этом не может быть и речи, старая курица. Проваливай отсюда и неси спокойно свои большие красивые яйца.
    — Кто это сказал? — спросила Айрин, обернувшись к находящимся в рубке людям.
    — Черт его знает, — ответил Траффорд. Но ему показалось, что он узнал акцент.
    — «Вандерер», — продолжал голос. — Советую вам синхронизироваться.
    — Ловушка! — воскликнула Айрин.
    — Не думаю, — произнес Траффорд, а затем бросил Сюзанне: — Вы слышали, что он сказал? Дайте сигнал.

21


    Вспыхнули сигнальные огни, и вскоре они получили ответ. Пульсация двигателя Маншенна сменилась высоким монотонным звуком. Размытые линии кокрельских кораблей стали четкими и резкими. Какое-то время Траффорд еще думал, правильно ли он поступает. Вдруг, совершенно неожиданно, заслонив звезды, появились цепочки бегущих бортовых огней. Изменяя разрешающую способность обзорных экранов, можно было разглядеть детали каждого корабля — эсминцев, крейсеров и мощных дредноутов. На ближайшем из них Траффорд увидел сверкающую эмблему имперских вооруженных сил, стилизованную вспышку света, а на ней крылатый увенчанный короной земной шар.
    Из Карлотти-динамика послышался кудахтающий птичий голос.
    — Что это? Кто это? Это пиратство!
    — Это интервенция! — ответил холодный голос. — Интервенция, вмешательство, старая дура, хоть и немного запоздалое.
    — Мы протестуем! Мы протестуем!
    — Поступайте, как хотите, протестуйте, сколько угодно, но не смейте, повторяю, не смейте беспокоить кокрельский караван. Мы как бы… взяли их под свое крылышко.
    — Мы подадим жалобу вашей императрице!
    — Пожалуйста. А пока проваливайте. Или, если вам нравится, катитесь к черту. Любая попытка помешать нашим маневрам будет вам очень дорого стоить.
    В гробовом молчании галличекская эскадра покинула флот землян.
    — Кажется, моя армия тоже кое-чего стоит. Но я все еще не понимаю, как они провернули этот обман, как смогли в последний момент одурачить глупых галличеков…
    — Мне кажется, я знаю, как, — сказал Метзентер. — Прежде чем оставить службу, я прослушал новый курс обучения офицеров псисвязи. По существу, он состоял из приемов телепатического гипноза, создания галлюцинаций в мозгу других телепатов. Вот здесь и применили этот прием. Пока я их прощупывал, с кораблей имперских вооруженных сил постоянно посылали телепатический сигнал смерти. Все усилия пси-персонала были направлены на галличеков. И, по-моему, сработало неплохо.
    — Вот я и говорю, — Айрин зажгла сигарету и сквозь кольца дыма посмотрела на Траффорда. — А что теперь, экс-капитан Траффорд? Ваша превосходная армия спасла наши шкуры, но только для того, чтобы предать нас верховному суду Земли. Вам нравится быть пиратом? Я рассказывала, что во время первой мировой войны в подобном преступлении немцы обвинили капитана Фриатта. Они его расстреляли. Не спас ли нас шериф от суда Линча только затем, чтобы самому затянуть веревки на наших шеях?
    — Но, кажется, — сказал Траффорд, — мы действовали вполне законно.
    — Я тоже так думаю, — она заставила себя улыбнуться. — Но если дело дошло до служителей закона, кто знает, чем это кончится. Даже сейчас найдутся умные головы, которые разыщут аналогичный прецедент, о котором мы даже никогда не слышали, и останется только выпрыгнуть в люк без скафандра.
    — Брось так шутить, — проговорил Траффорд.
    — Это реальность, мой дорогой. Реальность. Вновь ожил громкоговоритель.
    — Приказ «Вандереру». Приказ «Вандереру». Следуйте к месту назначения. Мы будем вас сопровождать.
    Траффорд взял предложенный Сюзанной микрофон.
    — Благодарю вас, адмирал Кук-Виллоби. Мы выполним приказ.
    Адмирал хмыкнул.
    — Вы чертовски хороший парень, Траффорд. С этого знаменательного момента вы бросаете играть в пиратов и становитесь прилежными мальчиками. А будешь шуметь, мы угостим тебя так же, как и галличеков.
    — Мы принимаем ваше предложение, сэр. У нас нет выбора, — в голосе Траффорда послышалась теплая нотка. — Но надо сказать, мы были поражены, приятно поражены, когда вы вышли на сцену. Могу я вас спросить, что случилось?
    — Не можете. Дела высшей политики не касаются младших армейских офицеров, а тем более бывших. Благодарите лучше вашу счастливую звезду. Да, я надеюсь, в вашем баре найдется что-нибудь выпить? Думаю, там найдется для меня шесть маленьких глоточков джина?
    — Буду рад угостить вас, сэр.
    — Посмакуем джин и поговорим, — закончил адмирал. Усмехаясь, Айрин взглянула на Траффорда.
    — Так твой приятель не собирается вздернуть нас на рее? Очень мило. — Она поднялась со своего противоперегрузочного кресла. — Ладно, капитан Траффорд. Корабль твой, делай, что хочешь. Галличеки превосходили нас числом и вооружением, но если верить масс-индикаторам, то они уже далеко и ищут новые шеи для своих виселиц. А теперь, с вашего позволения, капитан, я пойду вздремну.
    — Я могу к тебе присоединиться, — сказал Траффорд проникновенно, понимая, что на это нет времени. Слишком много надо было еще сделать. Через несколько часов караван должен был благополучно приземлиться в космопорту Каракаллы.

22


    Это была Каракалла, мир ветров, где ураганы срывались вниз с острых пиков покрытых снегом гор, унося за собой потоки золотых листьев и малиновых цветов, и мчали их по узким улочкам городов. Ее гордый народ предпочитал всем механическим приспособлениям силы природы. Своими широкими распростертыми крыльями они покоряли любые ураганы.
    Порт Кокрель казался с высоты маленьким городком, на самом деле это был город небоскребов. Они были сложены из кирпича и металлических конструкций, каждый оканчивался флюгером, изображавшим коронованного петуха. Стоял жгучий холод, но сейчас он был даже полезен после сухого, многократно обновляемого воздуха корабля.
    Это был дикий, романтичный, пограничный мир. Мир, где четко соблюдались все формальности, связанные с движением торговых судов.
    Они предстали перед верховным координатором Гразу, самым расфуфыренным и пышным из виденных Траффордом кокрелей. Гьютзен как-то съязвил, дескать, его начальник чем-то напоминает старую курицу. Траффорд был не согласен. Его заинтересованность в безопасности всякого вверенного ему корабля можно было только приветствовать. И хотя он тоже ненавидел женский пол, было очевидно, что он нашел в себе силы проявить учтивость по отношению к Айрин и Сюзанне, которые как-никак были членами экипажа доблестного корабля.
    Начальник порта, военный, распорядился загрузить опустевшие склады боеприпасов «Вандерера». Таллентайр был просто ошарашен.
    — В нашей армии я никогда не видел ничего подобного, — признался он. — Там я должен был бороться за каждую ракету. А теперь я могу взять, что угодно.
    — Надеюсь, плата будет приемлемая, — сказала Айрин. Бронхейм, пообщавшись с начальником инженерной службы, удовлетворенно сказал:
    — Может быть, он и птица, но птица не с куриными мозгами.
    Начальника грузовых перевозок взяла на себя Айрин. Не обошлось без стычек и обид, хотя «Вандерер» и привез всего несколько тонн зерна.
    Наконец, когда все было сделано, с флагманского корабля прибыл в адмиральском катере сам Кук-Виллоби. «Инфлексибл» — массивное неповоротливое судно, практически равное по мощи орбитальному форту, само приземлиться не могло и осталось на орбите вместе с остатками своего флота.
    Траффорд и Айрин чуть не поссорились. Он хотел принять адмирала со всеми военными почестями, она же сказала:
    — Ты — шкипер грузового судна. И во многих отношениях превосходишь этого адмирала. Ты — если можно применить доисторическое выражение — подвластен только Богу. А адмирал — командующий девятым флотом — отвечает за свои поступки перед господами комиссионерами земного адмиралтейства.
    Так или иначе, но фанфар на борту не было, хотя Траффорд со своими офицерами, надев лучшую форму, встали почетным караулом около главного люка, когда рослый, изящный Кук-Виллоби вступил на борт корабля. Увидев их, адмирал слегка улыбнулся:
    — Держите корабль в строгости, капитан?
    — Стараюсь, сэр.
    — Конечно, Траффорд, трудно забыть армейские порядки, не так ли?
    — Я, сэр, — холодно сказала Айрин, — никогда не была в имперской армии.
    — Разве, сударыня? Помню, как-то я видел ваш портрет или портрет, который был очень на вас похож. Там вы были одеты в форму адмирала флота.
    Траффорд поспешил проводить адмирала и его штаб в кают-компанию. Там его сменила хлопочущая у бара Сюзанна, предложившая адмиралу рюмочку хорошего джина. Действие этого зелья сделало адмирала более разговорчивым.
    — Знаете, — сказал он, — вашим людям везет, чертовски везет. Да вы и сами дьявольски изобретательны, умеете обойти закон. Но мне кажется сомнительным ваше утверждение, будто нейтральный торговый корабль может бросить свой груз и, как боевой крейсер, взяться за оружие…
    — Но был же подобный инцидент, адмирал, — вмешалась Айрин.
    — Это хорошо, что вы выпутались, а если бы нет? Скажите спасибо вмешательству девятого флота.
    — А кому мы обязаны этим вмешательством?
    — Простите, сударыня, этого сказать я вам не могу. Дела имперской политики не доступны господам офицерам торгового флота.
    — А что касается офицеров девятого флота?
    — Они тоже не знают, сударыня, — ответил он резко. — Все, что известно моим офицерам и о чем они будут молчать, так это, что «Вандерер», шедший с кокрельским караваном на Каракаллу, был обстрелян кораблями галличекского флота. И они знают, что я приказал оказать «Вандереру» и остальным кораблям посильную помощь. Вот и все.
    — Конечно, — сказал Траффорд. — Это вызовет некоторый законный интерес.
    — Разумеется, капитан. Но вы должны помнить еще со времен вашей службы в армии, какое негодование вызывает у порядочных людей скверное отношение националистов Земли к другим расам, в том числе и к галличекам. Вы должны бы знать, что вмешательство, интервенция — один из законных путей предотвращения разного рода конфликтов.
    — В любом случае, спасибо вам, сэр.
    — Не мне, дорогой Траффорд, и не господам комиссионерам. Хотя я лично был очень рад оказать вам эту услугу.
    — Не нравится мне ваша таинственность, — проговорила Айрин.
    — Извините, сударыня, но приказ есть приказ.
    — Напустили туману, — пробормотала она и потом добавила громким голосом: — Что за всем этим кроется?
    — Секрет, — ответил адмирал, загадочно улыбаясь.
    Это было все, что он сказал.
    Наконец, адмирал и его свита откланялись и, слегка покачиваясь, спустились к ожидавшему их катеру. Траффорд и Айрин проводили их до люка. А потом Траффорд заметил, что к кораблю приближается какой-то человек. В его фигуре было что-то знакомое.
    — Нет, — пробормотал Траффорд. — Не может быть.
    — Что? — спросила Айрин.
    — Посмотри, — сказал он.
    — Ты прав. Этого не может быть. Во всяком случае, здесь. Хотя разве не может быть двух одинаковых людей в этом огромном мире?
    — Это невозможно, — вновь сказал Траффорд, когда человек подошел ближе, — но это так.
    Смит громко распрощался с провожающими его кокрелями, а затем поднялся по трапу в люк корабля.
    — Галактика тесна, не правда ли? — весело воскликнул он.
    — Рад снова видеть вас у себя на борту, мистер Смит, — проговорил Траффорд, пожимая руку гостю. — Позвольте мне проводить вас в кают-компанию.
    — Спасибо, капитан. Очень хочется выпить. Мне уже порядочно надоел агног наших хозяев. Я понимаю, что эта микстура входит в ритуал гостеприимства, но у меня она вызывает только отвращение, не более.
    — Я могу угостить вас джином, если, конечно, он еще остался после визита адмирала, — сказал Траффорд.
    Когда они сели со стаканами в руках, Смит сказал:
    — Я ждал здесь, на Каракалле, продолжения нашего знакомства. Вернее, надеялся, что оно произойдет.
    — Ах, да, ГЛУНР, — сказала Айрин. — Я думаю, ваши люди удовлетворены тем, как мы выполнили первое задание. Мы доставили антибиотики на Антрим.
    — Более чем удовлетворены, миссис Траффорд. Но путешествие на Антрим было только частью нашего плана. Конечно, галактическая лига по уничтожению насилия и рабства была заинтересована в доставке этого груза, но еще более мы желали другого.
    — Что вы все время крутите вокруг да около? — сказала Айрин.
    — Позвольте мне обрисовать вам положение. Вы знаете, что капитан Гьютзен вместе со своими кораблями попал на Антриме в блокаду галличеков. Мы знали, что этот капитан пойдет на прорыв даже с минимальными шансами на спасение. Вы, миссис Траффорд, как мы и надеялись, стали для него этим шансом.
    — Продолжайте, мистер Смит.
    — Насколько я мог судить о вашем характере, вы должны были использовать кокрелей и их корабли для своих целей, впрочем, так же, как использовали кокрели вас для своих. Мы также надеялись, что такая интеллигентная женщина, особенно пользуясь нашей поддержкой, сможет найти способ обойти межзвездное право, не нарушая никаких законов, что вы и сделали, не правда ли?
    — Благодарю вас, мистер Смит.
    Смит откинулся в кресле, играя пустым стаканом. Поймав предупредительный взгляд Айрин, Траффорд наполнил его вновь.
    — Наконец, мы все в ГЛУНР надеялись, что вы станете катализатором.
    — Катализатором?
    — Да. Мы вас подкинули им. О, на ваш взгляд, вы сыграли в этом деле маленькую роль. Но благодаря вам галличеки понесли гигантские убытки. Ваше путешествие в будущем даст очень важные результаты.
    Нас, ГЛУНР, долгое время не удовлетворяло развитие дел в этом секторе Галактики. Это касается Антрима. Конечно, конфронтация, довольно неприятная и нечестная игра, которая в любой момент может запросто перейти в открытую войну. Мы все знаем, спровоцируй галличеки настоящие военные действия, Антрим сумел бы за себя постоять. Но этим галличеков не испугаешь. Что касается гражданской войны между Кокрельской Федерацией и Гегемонией галличеков, то тут ГЛУНР оставался нейтральным. Я говорю «оставался», ибо кокрели всегда демонстрировали свое уважение к межзвездному праву и правам других рас и народов Галактики, в то время как галличеки руководствовались не вполне законными принципами. Слишком много они ограбили ни в чем не повинных торговых судов и вели себя всегда грубо и нагло. А что предпринимало имперское правительство? Я вам отвечу, хотя вы, миссис Траффорд, должны это знать. Всегда одно и то же, вежливые слова в нотах протеста. И все.
    Так…
    — Так что, мистер Смит? — спросила спокойно Айрин.
    — Мы решили подтолкнуть к действиям большой флот.
    — Значит, вы признаете, что ваша подрывная организация просочилась в вооруженные силы империи?
    Смит довольно улыбнулся.
    — Кажется, вы забываете, сударыня, что вы сами не более, чем наемники, работающие на эту так называемую «подрывную» организацию. Хотя стоит добавить, что вы наемники особого рода…
    — Продолжайте.
    — Будем говорить напрямик, сударыня. Мы знаем, кто вы сейчас и кем были раньше. О, императрица Айрин там, на Земле, в это время сидит на своем троне, ставит на официальных бумагах свои автографы и, насколько ей позволяет Комитет, вмешивается в дела государства — и не более. Вы же неглупый человек.
    — Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказала ему Айрин.
    — Не понимаете. Зато, я думаю, капитан Траффорд отлично все понимает. Для бывших командиров имперских вооруженных сил, для госпожи Сюзанны вы только Айрин Смит, или Айрин Траффорд, владелец торгового корабля, которому пришлось стать легким крейсером. Не стоит напоминать, что для большинства населения Галактики очередная императрица Айрин — это императрица Айрин, но, несмотря на демократию, большинство населения не знает и никогда не узнает, да и не сможет узнать, чего стоит этот высокий титул. Господа комиссионеры адмиралтейства знают. Возможно, что не знает этого и Кук-Виллоби, но он догадывается.
    Но это знает ГЛУНР. И ГЛУНР намекнул об этом нужным людям. А об остальном вы можете догадаться сами. Будет очень неприятно, если узнают, что пользующаяся громадной популярностью экс-императрица, ушедшая с трона по зову сердца, действует довольно вульгарно и экстравагантно. А если подкрепить это фотографиями, полученными, кстати, из имперских военных кругов, фотографиями людей, ставших жертвами галличекских изуверов? Вы же слушали их любимые угрозы, что они склевывают мясо с костей заключенных — так, уверяю вас, они говорят вполне серьезно.
    Итак, наконец, благодаря вам мы сделали великое дело. Мы поставили имперское правительство в такое положение, которое они назвали контрконфронтацией. И теперь корабли Земли будут в безопасности в этом секторе Галактики.
    — Я стала слепым орудием в ваших играх… — пробормотала Айрин.
    — Кроме того, теперь мы полностью уверены в вас и в вашем корабле.
    — Спасибо и на этом, мистер Смит. Вы сказали, что путешествие с Антрима на Каракаллу было главной частью плана ГЛУНР. Отлично, вы же наняли нас только на путешествие со Слициллы на Антрим. Так вот, мне кажется, вам придется оплатить и путь с Антрима на Каракаллу.
    — Вы настоящий космоюрист, — сказал Смит. — Кстати, вам будет интересно узнать, что ГЛУНР убедило кое-кого не брать с вас бортовых пошлин и взять только номинальную плату за пополнение припасов.
    — Я полагаю, мы должны быть благодарны вам за это?
    — Определенно, — Смит поднялся на ноги. — Благодарю вас за гостеприимство. Мне надо идти. Меня ждут в иралианском посольстве. — Пожимая руку Траффорду, он сказал: — Вы пробудете здесь еще две недели. Мы дадим знать, как только нужно будет выйти в космос. Когда он ушел, Айрин сказала:
    — Все вышло не так уж и скверно. Тем более, что следующий фрахт, даже если нам придется таскать для кого-нибудь каштаны из огня, будет не менее выгодным.
    — Было бы куда выгоднее, — уныло пробурчал Таллентайр, — стать просто честными пиратами. По крайней мере, тогда бы мы точно знали, где мы кончим.
    — Заткнись лучше, второй помощник, — сказала ему Айрин.
Top.Mail.Ru